Читать книгу: «Псаммит. Наследие первых планет»

Глава 1

Встреча с Армадой — самое смертоносное событие для любой вражеской колонии. Считают ли эту отделившуюся колонию вражеской, людям Туриона предстояло узнать уже сегодня.

Командование было созвано еще ночью, сразу после того, как черные космические призраки показались на радарах. Дать отпор Армаде было не в силах этой маленькой планеты. И, судя по спешному прибытию Хранителей еще до рассвета, правление решило принять непрошеных гостей… какая бы цель их сюда ни привела.

Кили любила Туррион за спокойную и размеренную жизнь вдали от Первых планет. Сюда никогда не наведывались их армии, здесь нечего было брать и нечего завоевывать. Даже тревожный сигнал, разбудивший ее раньше обычного, никак не намекнул на то, куда может завести этот день.

Она сонно смахнула оповещение о срочном построении, потерла глаза и недовольно поморщилась. Нужно было надевать парадную форму, которую она терпеть не могла и с трудом отыскала в своем бардаке. Времени на утренние ритуалы не было, и, спешно приведя себя в порядок, она выскользнула из жилого корпуса и направилась к главной площади, куда со всех сторон съезжались сотрудники штаба, командный состав, экипажи звездолетов и прочий персонал космодрома. Между ними мелькали кадеты и военные.

Кили прибавила шаг. Она не любила опаздывать. Опоздания привлекают ненужное внимание. Но сегодня суматоха сыграла ей на руку. Кили быстро проскользнула между рядами и заняла место в строю. Справа и слева от нее выстроились кадеты разных подразделений Академии, каждое из которых отличалось цветом парадной формы и выгодно контрастировало с мрачными отрядами военных.

Все выглядело сумбурным, мелькающим. Совсем не удивительно было видеть такое на одной из отделившихся планет-колоний, которая лишь недавно вошла в эру космических путешествий и для которой новые миры были объектом научного и культурного интереса, а не наживы. Большая часть присутствовавших на площади были учеными, инженерами и исследователями. И лишь малая часть — военными, которые пытались всем этим управлять.

Кили раздраженно поправила воротник. На службе в инженерном корпусе форму не носили. Инженеры, одни из немногих, имели право на небрежность, не осуждаемую даже в присутствии высшего руководства. Волосы всегда были собраны кое-как, руки вечно в масле от работы с деталями, а на лбу или переносице непременно след от защитных очков. Комбинезон обычно болтался наполовину расстегнутый и был завязан на поясе, а увесистая поясная сумка с инструментами довершала образ.

Таким было ее представление о красоте и удобстве, а никак не стянутые в тугой хвост волосы и тесная форма, застегнутая до самого подбородка.

Кили снова одернула воротник и осмотрелась: люди сливались в безликие линии, и ее невысокая фигурка терялась за чужими спинами. Это было хорошо. Чем меньше ее замечали, тем лучше. Но спокойнее не становилось. Странное, давно забытое чувство росло в груди пропорционально затиханию рядов.

— Ты знаешь, по какому поводу построение? — послышался шепот из-за плеча.

Кили повернула голову. Позади выстроились кадеты навигационной службы. Айда — невысокая блондинка, с которой Кили общалась время от времени и которая всегда любила поболтать, стояла прямо за ее спиной.

— Черная Армада. Их приближение заметили вчера, а о высадке запросили уже сегодня утром. Можешь себе представить, с какой скоростью перемещаются их корабли?

Кили впилась в нее взглядом.

— Ты уверена, что это Армада?

— В отделе только об этом и говорят, — закивала она, явно довольная своей осведомленностью. — Командование с ночи на ушах стоит.

Один из кадетов справа подался вперед.

— Айда, что ты еще знаешь?

— Знаю только, что их возглавляет Флагман, а это значит, что…

— Их привел сам Правитель, — закончил за нее еще один из голосов, которые Кили уже не отличала.

Она неотрывно всматривалась в широкое открытое пространство за площадью. Кровь отхлынула от лица, биение сердца глухо отдавалось в ушах, а руки никак не могли найти себе место.

Правила… Нужно перечислить правила… Не поддаваться панике… Куда уж там? Быть незаметной… Допустим. Оглядеться и просчитать пути отхода…

— Главное, чтобы это было не военное вторжение, — громко прошептала Айда. — Это же не военное вторжение?

— На вторжение не тянет, — отозвался тот же парень. — Стали бы они нас тут собирать? Скорее всего, это призыв.

— Ты хотел сказать, набор добровольцев? — парировала Айда. — Из отделившихся колоний призывников не набирают.

— А много ты знаешь колоний, которые самостоятельно вышли в космос?

Поднятая вверх рука дежурного не дала ей ответить. Все стихло и застыло в недвижимом согласии. В любой другой день безупречный вид строя вызвал бы у Кили восхищение, чувство общности и сопричастности. Сейчас же все казалось неживым, замершим в ожидании чего-то недоброго.

Небо, еще минуту назад чистое и безоблачное, разрезала вереница шаттлов. Черные точки быстро превращались в пятна, которые росли над площадью, как огромная грозовая туча.

Это была Черная Армада. Кили хорошо ее помнила. Не менее тридцати шаттлов треугольной формы шли клином за головным джетом, вдвое превосходившим остальные по размеру. Угольно-черный глянец бортов поблескивал в солнечном свете.

Как привязанные друг к другу магнитами, они выполнили синхронный поворот влево и начали снижение. Порывистые воздушные потоки цепляли одежду и волосы, заставляя людей инстинктивно пригнуться. Военные командиры старались держаться бодро, но явно перебирали в голове все возможные причины неожиданного визита. Самая известная и опутанная слухами фигура времени, правитель Мерт-Сегера и главнокомандующий самой мощной космической армии лично явился на Туррион. А значит, на то есть веская причина.

Кили не сводила глаз с массивного трапа, с грохотом опускавшегося на землю. Огромный, мускулистый мужчина в черной форме с изображением золотой змеи появился первым. Массивные наплечники добавляли его виду еще больше внушительности, к поясу крепилась кобура и ножны с длинным клинком. Холодное оружие в век лазерного — интересная деталь и главное отличие солдат, ведущих битвы не только в космосе, но и на планетах.

Он сделал знак рукой, и за ним начали спускаться другие, такие же крупные и в такой же черной форме. Они выходили двумя ровными рядами по шесть человек, показывая всем видом безупречную выправку и пропуская вперед командира. Он неторопливо вышел на площадь и остановился перед Хранителями. Сердце Кили сделало очередной переворот и остановилось на долю секунды, чтобы вновь забиться теперь уже с утроенной силой.

Спутать его с кем-то другим было невозможно. Высокий, крупный, с тёмными волнистыми волосами, как и у всего правящего семейства. И хотя одет он был в такую же форму с наплечниками и наручами с изображениями золотой змеи — символом Мерт-Сегера — знаки отличия главнокомандующего и что-то еще в его виде отличали его от остальных.

Во время своих странствий Кили видела много его изображений, но ни один портрет не мог бы передать тех ощущений, что вызывал этот человек при личной встрече. Его мускулистая фигура, но при этом статный шаг, плавные движения головы и, главное, взгляд говорили о безоговорочном превосходстве. Пожалуй, слишком молод, чтобы вызывать осмысленный страх. Но облеченный такой властью, какая рождала чувство трепета и неловкой покорности даже у представителей высших рангов.

Глаза Кили были прикованы только к нему. Это был исключительный шанс рассмотреть его, не прячась, оставаясь лишь одним из сотен пятен в самом центре парадной колонны. Грубые черты делали его лицо сосредоточенным, суровым и немного уставшим. Точеные скулы с легкой небритостью придавали вид опытного воина, а взгляд светло-голубых глаз — вид короля. Настолько светлых, что их холод ощущался даже с такого расстояния.

В памяти Кили возникли почти стертые картины из прошлой жизни. О том далеком мире, где она скрывалась от солдат в точно такой же черной форме. О том, как неотступной тенью они следовали за ней и ее отцом, не давая надолго задерживаться на одном месте. С тех пор, как закончилась Великая война, Армада стала только сильнее, ее влияние в космосе разрасталось. В то время как проигравшей стороне пришлось пойти на жертвы, и особенно ей, избравшей жизнь беглянки.

Каан выслушал приветственные речи Хранителей с заметным безразличием, а затем поднял глаза и окинул взглядом построение. Сначала один раз бегло и небрежно, потом еще раз уже медленнее. Затаив дыхание, Кили следила за движением его головы, не в силах оторваться. Все ее тело сжалось и пошло мелкой дрожью. Но несмотря на бесчисленные «только-не-на-меня», которые она мысленно повторяла как мантру, ледяной взгляд неумолимо прошел по рядам и абсолютно безошибочно остановился на том самом месте, где стояла Кили.

Вздох замер в груди, как будто пораженной льдом его глаз. Дыхание сбилось, дрожь не сдерживали уже даже ногти, до боли впившиеся в ладони. В глазах защипало от нестерпимого желания спрятаться от этого взгляда, как от яркого слепящего света.

Силой воли, какая только осталась внутри, Кили заставила свои ноги врасти в каменную поверхность площади. Секунда, и ледяной взгляд пошел дальше по колонне, а затем быстро вернулся к стоявшим перед ним Хранителям.

Кили судорожно выдохнула. Это не призыв. Он пришел за ней.

Глава 2

Правило о том, что нельзя поддаваться панике, казалось теперь невыполнимым. Как только все были распущены, Кили торопливо зашагала в сторону инженерного корпуса. Ей хотелось броситься бежать, но бег всегда привлекает внимание, и согласно правилам, бежать следовало только в случае открытого преследования. Кто-то из кадетов окликнул ее, но она сделала вид, что не слышит, и еще ускорилась.

Пройдя пропускной пункт и миновав ангары и мастерские, куда постепенно стягивались коллеги, она свернула к боковому выходу и незаметно покинула территорию корпуса. Она направлялась к своей квартире в жилую часть городка.

Улица с этой стороны была совершенно безлюдной. Редко посаженные деревья вдоль дороги, немногочисленные здания и скудный пейзаж оставляли Кили совсем незащищенной от нежелательных встреч. Всю дорогу ей казалось, что взгляд ледяных глаз все еще устремлен ей в спину. В голове кружились сбивчивые мысли. И вопросы. Много вопросов. Как ее смогли найти после стольких лет? Почему отец так сильно задержался в поездке в этот раз? Справится ли она без него? Но главное, насколько правильно она оценила ситуацию? Стоит ли очередное бегство потери всего, что она приобрела и чего добилась, проведя пять лет на Туррионе? Где наконец-то почувствовала себя своей, и где ее никогда не должны были найти.

Ровно пять лет назад вместе с отцом она покинула родную систему колоний, где им приходилось скрываться от правящих династий, сколько она себя помнила. Далекий молодой мир, отделившийся после Великого переселения, неподвластный ни одному из правителей Первых планет, казался тогда лучшим убежищем, на какое они могли рассчитывать.

За пять лет Кили повзрослела, никто из ее прошлой жизни не знал, как она сейчас выглядит, не знал ее нового имени. Казалось, о ней уже давно забыли, сочтя навеки пропавшей или умершей. Жизнь, начатая с чистого листа, все больше отдаляла от былой реальности и прежних страхов.

Отец продолжал следить каким-то образом даже отсюда за событиями, происходящими дома, но давно не слышал ничего, что могло бы его насторожить. Через год жизни в колонии он позволил Кили (так ее теперь звали) закончить экстернат и не сильно сопротивлялся ее желанию продолжить обучение. Хотя и был против Космической Академии. Но такой выбор был единственно возможным для нее. Еще ребенком поменяв несколько планет и совершив столько космических перелетов, сколько и не снилось местным опытным капитанам, она с легкостью поступила на ближайший поток. Чем изрядно разозлила отца.

Поразмыслив немного и учтя, что каждый год Академия выпускала сотни специалистов в космической сфере и тысячи военных, он все же сдался. Тем более ее упрямству становилось все труднее противостоять.

Но Кили интересовал не космос как таковой, а космические аппараты, которые уже сумели сконструировать на этой планете и на тех, которые когда-то были ее домом. С детства она интересовалась механизмами, сначала разбирая до винтиков все, что ей попадалось под руку, а позднее научившись так же легко собирать обратно. Технически продвинутые средства передвижения и доступность межпланетных путешествий в ее родном мире, джеты, шаттлы, пассажирские челноки, стрекозы и звездолеты всегда будоражили ее воображение. Глядя на легкогрузный джет или стрекозу для одного пилота, Кили видела не блестящий обтекаемый корпус, как другие, а живой скелет его механизмов, как будто в лучах рентгеновского аппарата. Местные технологии безусловно не дотягивали до таких устройств, но и здесь были свои шаттлы, космические корабли и самолеты, которые кто-то собирал и разбирал.

Три года в Академии дали ей много теории и пищи для размышлений. Ей казалось, что, имея даже минимальные представления о технических возможностях Первых планет, здешние инженеры вполне могли продвинуть свой звездный флот на несколько десятков лет вперед. И Кили планировала им в этом помочь.

На четвертый год обучения она, как и все кадеты-инженеры, была зачислена в инженерный корпус, где сразу почувствовала себя как рыба в воде. Руководство ценило ее за трудолюбие и инженерное воображение, а коллеги — за увлеченность и, конечно, за красоту. Из девочки-переселенки в лохмотьях она превратилась в удивительной красоты девушку, которая при том никак не выпячивала свои внешние достоинства. Струящиеся белоснежные волосы были всегда наскоро убраны, на лице минимум косметики, а одежда была простой и неброской. Отец с ранних лет приучил быть незаметной, выбирать дальний столик в кафе и не участвовать ни в каких сомнительных делах.

Впрочем, под сомнительными делами отец подразумевал совсем не то, что обычные люди. Помимо повседневных связей, у них с Кили всегда был особый круг общения, состоявший из контрабандистов, которые помогали им с передвижениями и добывали нужную информацию, а также нелегальных врачей, без которых было не обойтись в век цифровых данных и раскрытия ДНК. Не должно было быть никаких доказательств ее существования, и никто не должен был знать деталей ее прошлого.

Говорить о себе было под запретом, но это было несложно. Кили сутками пропадала в мастерских, а инженеры, как правило, слишком увлечены работой для пустой болтовни. Отец давал ей все больше свободы и часто оставлял одну, отправляясь в очередные рабочие поездки, как он их называл. Впрочем, и сама Кили уже не нуждалась в постоянной опеке. И, возможно, ввиду своей молодости или потому что уже много лет не возникало никаких проблем, она вовсе не стала той, кто живет с постоянной оглядкой.

Но жить легко и спокойно может лишь тот, у кого легкая и спокойная жизнь. А жизнь Кили легкой не была никогда. Сегодняшний день заставил увидеть, насколько шатким было ее положение все это время. День, который, возможно, перечеркнул все.

Кили сдвинула брови: ей было невыносимо от мысли, что придется искать новое место и начинать все заново. Опять привыкать к новому имени, заучивать детали несуществующей биографии и искать пути заработка в таких местах, где не особо интересуются твоим прошлым.

Прокручивая все эти давно забытые переживания в голове, она дошла до жилого корпуса, где находилась ее квартира. Дверь здания была открыта, Кили беспокойно огляделась. Вокруг никого не было. Она быстро вошла и прикрыла за собой дверь. На замок закрывать не стала: вышибить такую дверь солдатам Армады ничего бы не стоило, а вот если ей придется уходить в спешке, незапертая дверь сэкономит время.

Она поднялась по лестнице на второй этаж и зашла к себе. Комната была небольшой, но светлой, с собственной маленькой кухней и санузлом. Такие отдельные квартиры распределяли между сотрудниками городка и кадетами последнего года обучения, тогда как новобранцам приходилось жить по двое или даже четверо и довольствоваться общей кухней и душевыми на первом этаже. На полу повсюду валялись вещи, на уборку никогда не было времени. А теперь, когда пришло время навсегда покинуть это место, Кили стало еще менее совестно за то, что она не поддерживала чистоту в квартире.

Из-под кровати она вытащила небольшой дорожный рюкзак и бегло осмотрела содержимое. Все было на месте. Немного денег, теплая одежда и белье, универсальный нож с набором инструментов, планшет, фонарик, зажигалка, небольшая аптечка, блокнот и ручка, питьевая вода, имбирные батончики, которые никогда не портятся, и небольшой радиокоммуникатор. Кили добавила туда еще несколько вещей и нашла в контактах человека, записанного как «Диспетчер».

Глядя на светящийся экран, она снова почувствовала сомнение, переплетаемое с горечью от того, что ей нужно сделать. Когда она наберет номер, пути назад уже не будет. А что, если она ошиблась? Столько лет о ней никто не вспоминал, может, и сейчас прибытие Армады никак с ней не связано. Должно быть не связано. Ведь узнай Каан о ее местонахождении, о том, что ее никто не охраняет, ему достаточно было бы послать один отряд для ее задержания. Зачем приводить целую Армаду для такого простого дела? К тому же с момента встречи на площади прошло не меньше часа, а за ней никто не следил и не преследовал.

Убедительный голос в голове твердил, что у Каана наверняка есть свои планы на эту колонию, никак не связанные с поиском пропавшей двадцать лет назад наследницы его злейшего врага. Этот голос становился все громче и все больше внушал уверенность в своей правоте.

Кили вдруг показался глупым ее мгновенный порыв. Самое первое правило отца: не паниковать и принимать только взвешенные решения. Уехать сейчас означало бы свести на нет все, чего она достигла в колонии, в Академии.

Кили потерла лоб ладонью, затем вымученно вздохнула и уперла руку в бок. Ей вдруг подумалось, насколько это маловероятно, что он узнал ее так быстро. На Туррионе было полно людей с подобной внешностью: светлые или почти белоснежные волосы, серые глаза, невысокий рост и вполне типичные черты лица. Что несомненно говорило в пользу того, что сюда переселялись люди с Исиды, которая когда-то была и ее домом.

Его взгляд на площади, такой пронизывающий, возможно, останавливался не только на ней, а, может быть, и вообще на каждом. Кили пыталась припомнить тот взгляд. Он не выражал ни заинтересованности, ни угрозы и никак не выделил ее из толпы. Просто мимолетный взгляд, который сбил ее с толку.

Коммуникатор в ее руке завибрировал. На экране высветился логотип штаба. Напряженный палец, зависший над экраном, слишком быстро нажал на кнопку. На той стороне отрывистый голос секретаря рутинно сообщил о приказе явиться для получения назначения. Кили не сразу нашлась с ответом и в растерянности села на край кровати. Назначение? Значит, это все же призыв.

— Простите, а куда меня назначают? — почти шепотом спросила Кили.

— Такой информацией мы не располагаем, — отчеканил женский голос на той стороне, и через пару секунд тоже шепотом, — но сегодня с самого утра идут масштабные назначения. На все наши корабли и на корабли Армады.

Только сейчас Кили поняла, с кем разговаривала. Это была Фи, младшая сотрудница секретариата и девушка ее коллеги из инженерного. Она часто навещала своего парня в мастерских и приносила всем угощения, которые сама готовила. Всегда опрятная, с красиво уложенными волосами, она вечно подшучивала над прической Кили и общим внешним видом инженеров.

— Фи, — тихо произнесла Кили, — значит, это призыв?

— Боюсь, что так. Они забирают сотнями, но в основном военных. Специалистов отправляют на наши корабли. Так что не волнуйся. Удачи, Кили! Тебя ожидают к одиннадцати.

Мысли о Фи и о том, что она сказала, привели Кили в чувство. Логично, что Армада набирает военных. Они делают это во всех своих колониях. И, очевидно, теперь эта участь постигла и отделившихся. Армада может брать все, что захочет, и отказа бы не приняла. А значит, все выходы из города уже давно перекрыты.

Кили поднялась с кровати и робко подошла к окну. Спокойствие, царившее вокруг, никак не стыковалось с ее внутренним состоянием. Она придвинулась ближе к стеклу, придерживая скрывавшую ее занавеску. Жилые корпуса заканчивались в нескольких зданиях отсюда, и из окна была видна южная проходная. Вдоль нее выстроился отряд в черных мундирах, разворачивавший всех, кто по какой-либо причине хотел покинуть город. Кили отшатнулась и попятилась вглубь комнаты. Нужен другой выход.

Кили еще раз посмотрела на экран коммуникатора, который все так же предлагал набрать номер Диспетчера. Даже с его помощью из города было не выехать. Оставался только один шанс: получить назначение на один из своих кораблей. Возможно, в суматохе это и удастся, если попросить нужного человека. Она решительно смахнула вкладку вызова и задвинула ногой рюкзак под кровать.

Глава 3

Ровно в одиннадцать часов Кили стояла в холле командного штаба. Окруженная множеством других молодых людей, прибывших для распределения, она почувствовала себя в относительной безопасности. По крайней мере, в большей, чем по дороге сюда.

Штаб находился на другом конце города, и пришлось пройти его весь. Зоны вылета были особенно оживленным местом: вокруг сновали погрузчики, наземные служащие и члены экипажей, а сегодня еще и солдаты Армады в черной форме.

Одни оформляли отряды призывников, другие свободно прогуливались по улицам, глазея на местных. Кили старалась не встречаться с ними глазами и по возможности скрываться за спинами других людей. В голове крутились сюжеты, в которых кто-то из солдат Армады разворачивается и преграждает ей путь или догоняет и, заламывая руки, тащит куда-то у всех на глазах. Конечно, это могло произойти и в штабе. Хоть сейчас за ней мог явиться отряд. Но все же в холле главного здания, в котором располагалось все руководство, волнение немного отступило. Как будто окружающие встали бы на ее защиту. Даже если на самом деле это было не так.

Кили огляделась по сторонам. По крайней мере, внутри помещения не было ни одного черного мундира.

С верхних этажей спускались командиры и ректорат Академии. Судя по всему, их утро прошло на срочных совещаниях. Собравшиеся кадеты с любопытством вглядывались в их лица, стараясь понять, какие решения были сегодня приняты и что сулил им всем этот день. Похоже было, что руководство вполне довольно исходом утренних переговоров или, по крайней мере, не разочаровано ими. С другой стороны, для самой Кили все еще существовала серьезная вероятность нежелательных и даже катастрофических последствий.

Она искала глазами начальника инженерной службы, который был ее лучшим шансом в этот момент. Еще во время ее учебы, будучи профессором в Академии, он выделял ее среди прочих кадетов-инженеров и первой зачислил на службу под свое руководство. Глаза бегали по выходящим с широкой лестницы фигурам в погонах и без, пока наконец не отыскали знакомое лицо. Кили ловко протиснулась сквозь толпу и, улучив удобный момент, подошла вплотную и негромко обратилась:

— Профессор Резо, разрешите обратиться.

— Кили, здравствуй, — ободряюще ответил он. — Волнуешься?

— Ужасно! Вы не знаете, на какой из кораблей меня распределяют? — спросила она, выдавив из себя милейшую улыбку.

Он наклонился ближе:

— Я рекомендовал тебя на «Первый исследовательский», неужели ты сомневалась?

— И меня туда назначили?

— Естественно, — с ноткой уязвленности в голосе произнес он.

Выдох облегчения вырвался из легких. Ее назначили на туррионский корабль. Лучший из их кораблей.

— Спасибо, профессор, я в вас не сомневалась, — затараторила Кили.

Профессор покачал головой и сразу же отвлекся на другого кадета, который, скорее всего, обращался с похожим вопросом.

По всему телу разбежалась теплая волна легкости. Кили огляделась, выбрала наиболее незаметное место и исчезла за спинами. Распределяющий с планшетом в руках выдвинулся вперед и начал громко выкрикивать фамилии и называть места прикрепления. Толпа притихла и подалась вперед.

— Леман, Трент, Георгиев, Саймус, Чен, Веллинг, Отиман, Пир, Корелл, — имена все продолжали звучать, но Кили среди них не было, — явиться на «Первый исследовательский» в срок до 20:00 сего дня. При себе иметь документы, прикрепительный лист, личные вещи — не более одного багажного места.

Послышались радостные возгласы, и часть людей двинулась за прикрепительными листами. Сердце Кили похолодело, по коже рук и ног прошли мурашки. Должно быть, это ошибка. Профессор же только что сказал, что ее назначили.

Другие, чьи имена тоже не были названы, переминались с ноги на ногу. Все были взволнованы, но не так. И, естественно, не по той же причине. Друг Кили из инженерного стоял рядом с секретарской стойкой. Фи выглядела расстроенной. Он что-то шептал, склонившись к ней через стойку, а она отвечала лишь напускным недовольным взглядом.

Он оказался в следующем списке фамилий, отправляющихся на «Второй разведывательный». Это назначение было для него, как и для любого из присутствующих, большой честью и шансом на стремительную карьеру. На два первых корабля отбирались лучшие из лучших. И хотя сегодня назначения были массовыми, сути для большинства это не меняло. Это было повышением, о котором мечтали все.

Фи скривила грустную рожицу, но поцеловала и крепко обняла любимого, после чего тот с довольным видом отправился за прикрепительным листком. Проходя мимо, он махнул Кили, и она одарила его своей самой лучезарной улыбкой, умело скрыв разочарование. С первыми двумя кораблями она была в пролете.

Оставшиеся вокруг нее кадеты были ей почти незнакомы. Разве что пара лиц: Айда из навигационной службы и Кэт из ксенолингвистического. Невероятно было, что и этих двоих не назначили на первые корабли. Особенно Кэт. Уж таких мозгов и такого опыта в ее области не было даже у ветеранов космических полетов. Она покусывала губу, еле заметно морщила нос и перебирала рукой рыжие пряди шикарных длинных волос. Остальные тоже выглядели разочарованными, переглядывались, шепча что-то себе под нос и нервно почесываясь.

Явка на оставшиеся три корабля, меньшие по размеру и не такие статусные, была озвучена таким же образом. Фамилии, время, прикрепительные листы, личные вещи, не более одного багажного места. Но Кили в списках все так же не было. Когда очередь к помощнику опустела, в холле остались семеро: Кили, Кэт, Айда и еще четверо молодых мужчин.

— Это что, шутка какая-то? — буркнула Кэт. — Мне обещали «Первый исследовательский». Они на земле меня оставят?

— Ты что-нибудь понимаешь? — встряла Айда.

— Либо мы чем-то провинились, либо… — глаза Кэт вдруг засияли, — для нас есть особое задание.

— Они же не на Армаду нас отправляют? — спросила Айда и покосилась на Кили.

— Я не знаю, — сказала Кили и посмотрела на Фи, которая лишь пожала плечами.

— Даже если и так, работать мы будем по своим специальностям, — отозвался один из мужчин, — тем более Армада сейчас ни с кем не воюет.

— А для чего тогда новобранцы?

— Чтобы другие боялись, — ответил тот и ухмыльнулся.

Распределяющий оторвал глаза от планшета, пересчитал оставшихся взглядом и махнул следовать за ним. Вполне подходящий момент, чтобы поддаться панике. Но Кили лишь хмуро усмехнулась. Вот дурочка, сама пришла как послушная овечка, безропотно следуя указаниям и гадая, к чему все это ведет. Рвануться с места прямо сейчас и бежать? Но что дальше? Если ей пока не интересуются солдаты Армады, то уж точно заинтересуются местные после такой выходки. В любом случае момент неподходящий.

Вслед за распределяющим семерка прошла к северному выходу из здания штаба, где их уже ожидали двое Хранителей, глава Академии с помощниками и один из командиров Армады со своим отрядом. Все сомнения развеялись при виде их идеально черной формы. Больше не безропотная овечка, а птичка в клетке.

Семь прикрепительных листов перешли из рук распределяющего командиру в черной форме. Тот быстро их пролистал и кивнул.

— Вас выбрали как особо отличившихся кадетов, — объявил Хранитель. — Вам приказано продолжить обучение по своим специальностям на кораблях Армады согласно подписанному сегодня договору о патронаже.

Слова «на кораблях Армады» выбили из Кили весь дух. Она стиснула зубы и собрала все силы, чтобы не попытаться дезертировать прямо на глазах у Хранителя.

— Это большая честь и большая ответственность. Успешность этой программы даст нам возможность для расширения ее в дальнейшем для других кадетов. Удачи! Дальше вас сопроводят.

Речь произвела на особо отличившихся оцепеняющий эффект. Такого поворота не ожидал ни один из них. Хотя, может, один все-таки ожидал, просто был слишком глуп и нерасторопен.

Командир отряда молчаливым приказом обозначил путь к площади, где шаттлы Армады погружали военных группами и готовились к взлету.

Главная площадь находилась недалеко от взлетно-посадочных площадок, где сновали туда-сюда новые и старые члены местных экипажей. Но здесь было зловеще тихо. В присутствии солдат Армады все новобранцы были напряжены и хмуро следовали указаниям черных мундиров, выстроившихся вдоль новобранцев таким образом, чтобы не дать ни единой возможности отклониться от курса и бежать от призыва.

Кили шла последней в своей семерке. Всю дорогу в ее голове, как, наверное, и у всех остальных, боролись две крайности: неуемное любопытство от того, какие возможности предоставит это назначение, и страх. Впрочем, если остальным страх внушали пока еще неясные цели главнокомандующего Армады или сомнения в собственных силах, то страх Кили был вполне реальным. Она уже провалила самое главное задание своей жизни, не успела сориентироваться, пошла на поводу у собственных сомнений и упустила единственный шанс на побег.

А впрочем, был ли у нее вообще такой шанс? Глупо было думать, что ей позволили бы улизнуть прямо из-под носа у Каана, когда он лично проделал такой путь. Да и идти в сопровождении сослуживцев было все же лучше, чем под руки и с мешком на голове.

Глава 4

Шаттлы преодолели расстояние от поверхности планеты до кораблей Армады, замерших на высокой орбите, за четыре минуты и еще через несколько минут прошли стыковку с боковыми звездолетами строя. Кили еще никогда не бывала на таких кораблях, хотя повидала их немало. Имея колоссальные размеры, внутри они были устроены так, что казались еще больше, чем снаружи. Это был не космический корабль, а целый небольшой город в космосе. И таких звездолетов, прибывших сегодня, было не меньше тридцати, а во всей Армаде — несколько сотен.

После стыковки военных начали выводить в посадочный отсек в несколько этажей высотой и выстраивать в длинные шеренги. Кили и ее отряд определили в отдельное помещение, проведя по ярко освещенным коридорам корабля. Первым же делом им выдали по небольшому наушнику, оснащенному переводчиком, для понимания мертсегерской речи. Кили не нужно было такое устройство: она с детства хорошо говорила на языках обеих Первых планет и даже знала некоторые диалекты объединенных колоний. Но выкладывать карты на стол пока было не в ее интересах, ведь до последнего оставалась хоть и зыбкая, но надежда на то, что вселенная вполне изобретательна для таких жутких совпадений.

Кэт просияла, получив наушник-переводчик. Такие игрушки были для нее предметом большого интереса, хотя мертсегерский она тоже, естественно, знала. А когда всем выдали форму Армады, расслабились и остальные. Во время полета все семеро и парой слов не перекинулись, но теперь улыбались и шутили о том, что вряд ли их привезли сюда на убой, раз выдают форму и оборудование.

Айда держалась поближе к Кили. Они не были лучшими подругами, но кроме друг друга у них никого не было. Она что-то щебетала как обычно, пока Кили переодевалась и кивала в ответ, не особенно следя за сутью.

— …сегодня подписали… порядок установления патронажа… так быстро все сделали… у Армады и условий-то почти не было… разве что контроль над нашей полетной зоной… и еще что-то там… но наши-то сразу ухватились за возможность… Армада чуть ли дружбу предложила, вместо… ну ты знаешь, как обычно они делают… А так какой-никакой обмен.

— Обмен чем? — саркастически возразил молодой кадет с излишне серьезным лицом. — Знаешь, как они называют такие колонии, как наша? Обделенными, а не отделившимися. Сразу после Большого переселения поняли, что отсюда выкачивать нечего. Что нам обменивать на их патронаж? Разве что нас семерых да горстку испуганных солдат, которые ни разу ни с кем не воевали.

Его глаза обрамляли крупные очки в массивной черной оправе, которые отлично сочетались с его новой угольно-черной формой. Выглядел он бледным и худым, как будто даже близко не знал, что такое физическая работа.

— Ты из научного сектора? — догадалась Кили.

— Экзобиология и биотехнологии, — с присущей ученым гордостью ответил тот. — Меня зовут Рон.

Такие парни, как Рон, явно обладавшие блестящим умом, но совершенные профаны в социальных взаимодействиях, тоже умели ценить недоступную им красоту женского пола. Кили заметила его заинтересованный взгляд и улыбнулась одной из своих лучших улыбок, заставив парня изрядно смутиться. Затем снова вернулась в состояние тревожности и обернулась на троих еще незнакомых молодых людей, которые переодевались в противоположной части помещения.

Однако минутка знакомства закончилась, так толком и не начавшись. У входа появился один из членов экипажа, такой же высокий и опрятный, как другие. Он передал каждому индивидуальные аудиоустройства, коротко объяснив, что на них записаны подробные правила нахождения на кораблях Армады, звания и порядок субординации, а также условия и сроки их обучения. Затем проводил в большую пустую столовую зону, где помог получить ужин при помощи роботизированной системы выдачи питания, и оставил одних.

Кили все еще мысленно металась между различными вариациями дальнейших событий. Самым лучшим сейчас было, как впрочем и всегда, не высовываться. Она уже около часа находилась на корабле, и ее никто не отделил от группы. Тем более если бы эта миссия была исключительно по ее голову, ее могли еще утром на построении вывести под руки, и никто Каану и слова бы не посмел сказать.

В наушнике начала проигрываться аудиозапись, оторвав немного от тяжелых мыслей. Часть про правила Кили прослушала очень внимательно. В целом ничего необычного озвучено не было. Стажеры обязаны были соблюдать распорядок дня, выполнять поручения и отчитываться перед своим командиром, однако не имея звания и постоянной должности в Армаде, им запрещалось посещение некоторых собраний, участие в военных операциях и построениях. Из хорошего: каждому предоставлялась отдельная собственная каюта без соседства с другими членами экипажа, а также питание первого уровня как жест гостеприимства.

Субординация в Армаде была строго вертикальной: каждый подчинялся командиру своего отделения, что включало запрет на обращение к вышестоящим командирам и командирам параллельных служб без прямого приказа. Отдельно оговаривалось поведение в присутствии Главнокомандующего, личное общение с которым было строго запрещено. При встрече не подразумевалось здороваться с Кааном, обращаться к нему, смотреть в глаза и тем более прикасаться. В узких помещениях необходимо было отойти в сторону, опустив глаза, а также запрещалось поворачиваться спиной. В случае, если Каан первым заговорит, обращаться к нему на флагманском корабле следовало как «Капитан», на боковых, центральных и замыкающих кораблях — «Главнокомандующий», а в колониях — «Каан», что на мертсегерском и означало — «Правитель».

Были и другие правила, которые Кили уже не слушала. Ею полностью завладела новая тема для размышлений. Какой будет личная встреча с ним? Заговорит ли он первым и сможет ли она спрятать глаза от его ледяного взгляда? Она немного поежилась от этой мысли, и в ее голове возникло лицо отца. Знает ли он, что сейчас происходит? Был бы у него план в этой ситуации? Ведь у него всегда был какой-нибудь план.

Аудиозапись подытоживалась распоряжением о назначении Кили на флагманский крейсер в инженерный отдел под патронаж начальника инженерной службы Адджо. Она отключила запись.

Остальные тоже уже дослушали. Айду назначили на первый центральный звездолет, Рона и Кэт — на боковые, а остальных — на замыкающие. И только Кили — на флагман.

— Повезло, — сказала Кэт, встряхнув волосами. — Флагман — сердце Армады. Все решения принимаются только там. Жаль, меня туда не назначили.

— Ты только Каану в глаза не посмотри, а то высадит тебя на каком-нибудь астероиде, — рассмеялся пятый из группы.

Возможно, он и называл свое имя за ужином, но у Кили голова была слишком забита мыслями, чтобы знакомиться. А после этого комментария она окончательно решила называть его «пятый». Шестой и седьмой были не лучше, особенно когда громко расхохотались над его шуткой. Не самые приятные личности, вряд ли ученые, скорее пилоты или что-то в этом роде.

— Я буду в инженерном отсеке, не думаю, что там что-то решают посреди винтов и шестеренок, — с улыбкой ответила Кили на сожаления Кэт, проигнорировав остальных, и посмотрела на Айду.

— Я довольна, — сказала она. — Я на центральном, там, где навигация. Мне будет чему поучиться у экипажа Армады.

— А я не знаю, что такое боковые звездолеты, но я точно буду там, где биотехнологии, иначе в моем присутствии не было бы никакого смысла, — заключил Рон, поправляя очки на переносице.

Айда и Кэт хмыкнули, а он снова смутился.

В столовую вошли двое. Все, кто встречался им на корабле, были крайне немногословны, хотя наушники были включены и работали исправно. Все семеро встали и в последний раз переглянулись, молчаливо прощаясь. Айда обняла Кили, и это было совсем некстати, потому что заставило ее почувствовать, что она остается совсем одна. Айда даже представить не могла, что может ждать Кили теперь, да и сама Кили этого не знала. Она нервно вздохнула, откинула волосы за спину и послушно проследовала туда, куда было указано.

Первый из сопровождающих передал ее следующему, а тот еще одному, как эстафетную палочку, проводя по коридорам и отсекам, пока она наконец не оказалась в небольшом стыковочном блоке, откуда отходили и куда прибывали шаттлы. Это был совершенно другой отсек, не тот, в который их привезли несколько часов назад. Видимо, на таком огромном корабле их было несколько.

Шлюз маленького черного джета открылся прямо перед ней, и сопровождавший ее солдат движением руки пригласил подняться на борт, где уже были готовы к отправлению два пилота и еще двое солдат.

Дрожь в теле Кили, казалось, уже была заметна невооруженным глазом. Один из пилотов обернулся и с улыбкой кивнул на ремень. Кили нервно задвигала руками в поисках ремней и, пристегнувшись, с интересом огляделась по сторонам. Такие мини-челноки она еще не видела. Он чем-то напоминал стрекозу, но был немного больше и вмещал до десяти человек. Кили стало любопытно, насколько мощный мотор у этого малыша и какую скорость он может развивать. Пилот, будто угадав ее мысли, спросил:

— Летала уже на таких? Можем дать кружок вокруг Армады.

Кили кивнула, слегка поджав губы, чтобы не расплыться в глупой улыбке. Пилот повернулся к панели и потянул рычаг зажигания. Челнок отстыковался от шлюза и, плавно набирая скорость, направился в сторону открытого космоса. Обзорный экран в джете был расположен полукругом, захватывая часть боковых панелей, из-за чего вид был просто потрясающим. Отдалившись от общего строя кораблей, челнок повернулся на сорок пять градусов и начал движение по эллиптической траектории. Кили распахнула глаза, и чувство восхищения вперемешку с тихим страхом влилось в ее разум от представившейся взору картины.

Звездолетов оказалось больше тридцати. Пять громадных центральных крейсеров, идущих клином, справа и слева по дюжине боковых поменьше размером, за центральными шел флагманский крейсер, самый крупный из всех, затем пять или шесть замыкающих и еще по десятку в верхнем и нижнем эшелоне. Все это двигалось с единой скоростью, как общее целое. А черный глянцевый цвет кораблей, сливаясь с чернотой космоса, вызывал ощущение полупрозрачности, призрачности.

Кили уже приходилось видеть корабли Армады, но никогда так близко. Издалека они всегда вызывали чувство чего-то недоброго, как черная туча, возникшая из ниоткуда, и видимая, и невидимая. Но оказаться частью этой тучи и наблюдать ее изнутри было грандиозным зрелищем. Слаженность и гармония словно связанных невидимыми нитями кораблей, сохраняющих четкую дистанцию и интервалы, выверенные до миллиметра. Сверкающая обшивка, создающая иллюминацию и подчеркивающая мощь и красоту Армады. Вид всего этого разбудил воображение Кили и овладел ею настолько, что заставил ненадолго забыть об опасности, которую несет в себе этот черный космический призрак.

Челнок описал обещанный пилотом круг и скользнул в самый центр призрачного строя по направлению к флагману. Армада шла уже на достаточно большой скорости, поэтому было вдвойне удивительно, как джет мог не только поспевать за ней, но и маневрировать между кораблями.

Стыковочный люк джета был расположен в хвосте, поэтому ему пришлось бы развернуться боком к общему потоку, чтобы пристыковаться. Кили вжалась в сиденье и крепко обхватила обеими руками поручни кресла, предчувствуя жесткий толчок. Однако челнок поравнялся с флагманом, с левого борта которого под нужным углом открылся большой шлюз, и полностью влетел в отсек погрузки-разгрузки. Пилот заглушил двигатели и объявил:

— Добро пожаловать на флагманский крейсер великой Армады Каана, капитана, главнокомандующего и законного правителя четырех объединенных планет: Мерт-сегера, Мер-ура, Анти и Айхи.

Айхи? Кили пробило электрическим током от такой наглости, заставив волосы на затылке зашевелиться. Сковывавший ее страх отступил под накатывающей злостью.

Айхи никогда не принадлежала Каану, и пока Кили жива и окончательно не растеряла остатки своей свободы, Айхи Каану не принадлежит. По крайней мере, законно.

Глава 5

20 лет назад

Два светила Исиды уже клонились к закату, озаряя все кроваво-красным светом. Сражение на орбите еще продолжалось, но уже было понятно, что эту битву хозяева проиграют. Обломки кораблей разлетались в разные уголки космоса или падали на поверхность планеты, частично сгорая в атмосфере. В закатных лучах было уже не различить пламени, которым горело все небо несколько дней подряд. Королевский корабль, слегка покореженный, спустился несколько часов назад. По всему небосводу то там, то тут появлялись яркие огненные вспышки, а с кораблей, достигших видимого пространства в атмосфере, опускались переливающиеся световые лучи, высаживающие десантные отряды. Только сейчас обороняющимся войскам был отдан приказ прекратить огонь, пропустить противника и сопроводить непрошеного гостя во дворец правящей семьи.

Гость не заставил себя долго ждать: его черные призраки опускались на планету, закрывая собой небо. Их было столько, что невозможно было сосчитать. Это жуткое зрелище вызывало вкус отчаяния у тех немногих, кто еще остался в городе, заставляя принять неминуемое поражение. Война, длившаяся столько лет, похоже, и правда подходила к концу. Но к какому концу? Одни прятались в домах, надеясь переждать бурю, другие спешно покидали город. Война была проиграна, или почти проиграна. Оставались еще резервные флотилии, но они охраняли другие колонии в космосе и никак не могли бы подоспеть сегодня на помощь Исиде.

Дворец правящей семьи находился в самом центре города и был окружен лишь обширными цветущими садами с прозрачными прудами и ухоженными аллеями. Ни о каких защитных стенах, оградах или, уж тем более, рвах здесь не шло и речи. Не теперь. В эпоху передвигающегося по воздуху транспорта, космических полетов и военных заграждений из спутников, которые хоть и не без труда, но обошел неприятель, такие вещи уже не имели никакого смысла.

Ведар, служивший в личной охране семьи, правившей на Исиде уже несколько сотен лет, оставался и сегодня на своем посту во дворце. Это был еще не старый человек, у которого только начала проступать седина в бороде. Он давно служил семье и в последние годы сильно продвинулся по службе благодаря усердию, верности и умению охранять секреты.

Шум кораблей снаружи слабо нарушал тишину, воцарившуюся во дворце. Такую тишину, какая бывает в склепах или других местах, где уже нет места живым. Немногочисленная прислуга на цыпочках пробегала по своим делам, кто-то шептался по углам о том, а кто-то уже собирал свои вещи и незаметно покидал дворец. Когда-то светлый, шумный и живой, наполненный людьми разных сословий, теперь он выглядел мрачным и темным. Некому было зажигать свет после заката, людей не хватало.

Но королевской семье ничего не было нужно. Они собрались в главном зале в гнетущем ожидании. Эра правления Хетикор подходила к концу, и, если бы король не выбросил сегодня белый флаг, весь город вместе с семьей был бы уничтожен уже к рассвету. В зале, служившем местом встречи гостей, а сегодня врагов, было так же темно, как и в других частях дворца. Охраны не было на местах, кроме последних самых верных стражей, что еще не покинули своего короля. Короля Исиды, первой планеты, вставшей на путь колонизации.

Король Контар стоял у камина, наблюдая за огнем, потрескивавшим и тянувшимся к нему изо всех сил. За сотни лет ни одна деталь в этом зале не изменилась, даже в эру межзвездных полетов, молчаливо подтверждая нерушимую связь этого рода с предками. Жена короля, Зема, нервно прохаживалась взад-вперед по мраморному полу, отстукивая каблуками мучительные секунды до неотвратимой встречи. Позади нее замерли двое советников, двое братьев короля, наставница с годовалыми близнецами-наследниками Хетикор и трое из охраны вместе с Ведаром.

Тот стоял ближе всех к королеве. Его назначили ее личным стражем после рождения близнецов. Королеве понравилась его деликатная манера держаться в тени и не мешать ее повседневным делам. Для него, не принадлежавшего к знатному роду и выросшего в бедности, само это было величайшей наградой. Он по-настоящему беспокоился за нее, особенно сегодня, мысленно упрекая короля за то, что не отослал ее с детьми подальше от этой бойни.

— Он же не станет убивать нас? Пусть войну он выиграл, но убийство семьи не даст ему того, чего он желает. Ему нужны законные основания, как и всегда, — размышляла вслух Зема, нервно перебирая пальцами.

— Он еще не выиграл войну, — отозвался один из братьев короля. — То, что он пробил оборону на Исиде, еще не победа над всем родом. Наши братья на Бате и Айхи все еще могут переломить ход событий. Они не позволят ему править здесь, на нашей истинной родине. Эта планета станет первым камнем в его надгробии.

И действительно, семья Хетикор была многочисленна. Их род, древнейший из всех, избранный столетия назад, объединил под своим правлением сначала народ Исиды, а затем вывел его в эру Великого Переселения. Колонии на других планетах дали исключительные возможности для процветания и обогащения королевства, а также утвердили их власть. И они установили бы единоличное господство в космосе, если бы не Мерт-Сегер, планета отступников, провозгласивших себя отдельным народом и восставших под правлением собственного правителя.

Огромной ошибкой было позволить им отделиться и наращивать свою космическую мощь. И когда Хетикор поняли эту ошибку и пришли забрать свое по праву, мертсегерцы ответили отпором, какого не ожидал никто.

Война велась долго, накрывая все объединенные колонии. Чаши весов постоянно перевешивали то в одну, то в другую сторону. Слишком похожи были враги, и слишком много общего было у двух таких близких, синергично существовавших когда-то миров. Уже так много жизней было положено, так много утрачено, что в какой-то момент никто из двоих противников уже не верил, что выйдет победителем. Но продолжал то ли из гордости, то ли от злобы сражаться и терять еще больше. Оба войска устали, и то, что произошло сегодня у Исиды, было лишь удачей для одной из сторон. Но удачей невообразимо большой. И от того, чем закончится эта ночь, теперь зависело будущее всех колоний. И тех, что находились под защитой Хетикор, и остальных — принадлежавших Каану.

Контар все так же неподвижно стоял у огня. Возможно, он представлял, как Каан врывается и убивает сначала его братьев, его жену и детей, а потом и его самого. Или оставляет его одного жить с ношей горя и отчаяния. А, может, решает пощадить семью, а убивает только его. Как бы там ни было, он точно знал одно: если Каан пожелает говорить, то говорить он будет не с Земой и не с его братьями, а с ним. И ему нужно быть уверенным в том, что он скажет, на что согласится, чем сможет пожертвовать, а чем нет.

За массивными дверьми послышались быстро приближавшиеся шаги двух или трех десятков человек. Массивные створки распахнулись, и зал быстро стал заполняться солдатами в сверкающей чернотой форме. В мгновения они обезоружили всех, кто был вооружен, и сместили собравшихся к центру, окружив со всех сторон. Ведар не сопротивлялся и сдал оружие, отчетливо понимая, что он не только в меньшинстве, но и что сражаться даже с одним из воинов Армады было бы нелегкой задачей. Все солдаты были на голову выше его, и значительно шире в плечах.

Ряды синхронно расступились, пропуская вперед своего командира и господина, законного правителя Мерт-Сегера, и колонизированных Мер-Ура и Анти. Каан, огромный и грузный человек с темными волосами и голубыми глазами, имел по истине королевский вид. Даже более величественный, чем у самого Контара, учитывая его сегодняшнее положение. Одет он был в черную форму, как и у других солдат, но кроме наплечников и наручей на нем была черная броня, начинавшаяся вокруг шеи и спускавшаяся по груди и животу до самого паха. Чуть ниже бедра были пристегнуты кобура и ножны с оружием, таким же черным, как и вся броня. По левому наплечнику спускался золотой знак змеи, символ его рода. За Кааном шел мальчик девяти лет с такими же темными волосами и глазами цвета льда, с интересом рассматривавшими пленников.

Каан обвел суровым взглядом зал, поочередно задерживаясь на каждом из присутствующих. Его внушительный вид, вид человека, выступающего с позиции силы, делал его невообразимо выше и крупнее оппонентов. Но была в его фигуре или даже позе едва заметная, но довлеющая усталость.

— После стольких лет… ни стула, ни напитка не предложишь, не говоря уже о горячем ужине? — Неожиданный вопрос незваного гостя застал короля врасплох.

Контар ожидал оскорблений, угроз, обвинений или даже мгновенной расправы, но никак не просьбы отужинать. Он расправил плечи и жестом приказал советникам принести все необходимое.

— Твоя жена и дети? — переведя взгляд на королевское семейство, продолжил незатейливую беседу Каан, от которой, впрочем, веяло смертельной угрозой.

— Королева Зема, моя жена, — та подошла ближе и склонилась в почтительном поклоне. — Мои наследники, Зизеро и Зеорис, — близнецов тоже поднесли, чтобы их можно было рассмотреть, но оставили на осторожном расстоянии.

Лицо Каана как будто смягчилось при виде королевы и ее детей. Возможно, его восхитило, что их не отослали и не спрятали при первой же возможности. Казалось, заветы предков двух правящих семей жили даже теперь, ведь встретить своего врага лицом к лицу подобало достоинству королей.

— Мой сын, молодой Каан, — указал гость на мальчика с глазами цвета льда, который оставался также неподвижен на своем месте, выделяясь из строя солдат лишь ростом.

У семьи Каан было не принято пользоваться именами, данными при рождении. Лишь немногие избранные удостаивались права знать имена семейства. И в доме врага не было шанса быть представленным по-другому.

— Что ж, когда приветствия произнесены, что ты намерен делать дальше? — с издевкой спросил Контар.

— Я мог бы вас всех убить, — пугающе быстро ответил Каан.

— Если бы ты хотел это сделать, то не вел бы долгих бесед. К тому же наша смерть не даст тебе ничего, кроме продолжения войны. Ты знаешь, что у нас есть резервные войска и что в нашей семье достаточно тех, кто унаследует власть в случае нашей смерти. Захватить Исиду полностью тебе никогда не удастся, не говоря уже о колониях.

— Ты прав, Исида мне не нужна. — Каан грузно опустился в кресло и одним залпом осушил поданный ему бокал. — Да и убийство семьи правителей станет дурным прецедентом.

Присутствующие едва заметно зашевелились, как будто до этого стояли, задержав дыхание, и наконец выдохнули. Из сцены, в которой все они вот-вот будут убиты один за другим, действо превращалось в сцену переговоров. А раз так, то и напитки будут не лишними. В зал внесли небольшой стол и расставили выпивку и закуски, которые на ужин все же не тянули.

Контар тоже сел напротив Каана, визуально сравнявшись с ним положением. Хотя положение Каана все равно было выше, ведь это его войско захватило дворец и его солдаты окружали правящую семью с оружием.

Чтобы придать себе более расслабленный вид, Контар откинулся на спинку кресла, сделал глоток и уже без злобы спросил:

— И чего же ты хочешь?

— Прекращения войны, само собой. На моих условиях. Сколько бы ты ни хвастал своими резервными войсками, они не так многочисленны, и моральный дух их давно пал. Сражения с ними уже и на сражения не похожи. Бессмысленное кровопролитие. Но у меня есть оружие посильнее армии.

Контар вопросительно приподнял брови.

— Это слово короля. И я пришел им воспользоваться! — Голос Каана был низким, а взгляд проникал в самую душу. — Ты помнишь те времена, когда мы были молоды? Наши планеты жили на равных, проявляя друг к другу уважение.

— О каком равенстве ты говоришь? Мерт-Сегер — просто колония. Колония, которую твой род захватил несколько веков назад. Колония отступников.

— Оставь эти речи для своих агентов, распространяющих ложь, — спокойно произнес Каан. — Ты прекрасно знаешь, что твои предки нашли на Мерт-Сегере, исследуя планеты на предмет колонизации. Наш народ. Достаточно развитый, чтобы не стать рабами. Этому есть подтверждения. Например, наш язык или хотя бы то, как сильно мы отличаемся.

Контар кинул быстрый взгляд на солдат Армады, темноволосых, крепких и рослых, как на подбор. Такими размерами не могли похвастаться даже самые крупные воины его армии.

— Наша независимость была признана. Когда-то твоя семья выбрала не путь войны, а путь сотрудничества, рука об руку с нами расширяя влияние в космосе. Мой народ с планеты черных песков колонизировал и заселил две прекрасные планеты Мер-Ур и Анти, а твой, рожденный на Исиде, — Айхи и Бату. Наши семьи взаимодействовали и делились опытом, пройдя путь, который в одиночку не смогли бы ни одни, ни другие. Неужели именно мы должны стать теми правителями, при которых все это превратится в прах?

Контар слушал внимательно, в его груди все еще горел огонек, разжигаемый гордыней и унижением от сегодняшнего поражения. Но он сдерживал его внутри, понимая, что в словах противника есть правда. Что этот мир нужен ему даже больше, чем тому, кто его предлагает.

Отпив немного из обновленного бокала, Каан продолжил:

— Ты отзовешь все свои корабли от моих планет и останешься в зоне своего влияния. Я сделаю также. Кроме того, одна из твоих колоний перейдет в законное владение моей семьи.

— Этому не бывать! — взорвался Контар и резко подался вперед. — Хетикор никогда не признает законность такого перехода. На основании чего? Того, что ты захватил один дворец и угрозами заставил меня дать согласие? Это вас почти не осталось: ты да пара твоих детей. А Хетикор сильны как никогда.

— Ты сделаешь этот переход законным, — твердо ответил Каан, не без причин уверенный в окончании сегодняшних переговоров в его пользу. — Какая из колоний переходит в наследование твоей дочери? — Каан кивком головы указал на близнецов.

— Принцесса Зеорис получит право управлять Айхи по достижении совершеннолетия, — выпалил один из советников, не дав королю успеть извергнуть накопившиеся проклятия.

— Айхи? Так тому и быть. Пора объединить два рода и поставить точку в наших разногласиях. По достижении совершеннолетия Зеорис перейдет вместе со своим наследством в семью Каан, создав законный союз с моим сыном. Наполните бокал мне и своему королю, обсудим детали. И никто отсюда не выйдет, пока мы не поставим подписи.

Глава 6

Кили разместили в небольшой отдельной каюте, дальнюю часть которой прямо под широким прямоугольным иллюминатором занимала кровать. Справа располагался компактный стол со встроенными голографическими экранами и панелью управления, а слева – ряд узких шкафов и пустых открытых полок. Прямо за входной дверью Кили обнаружила вход в небольшую уборную с душем и туалетом. Светло-серые стены и глянцевый пол комнаты вызывали ощущение стерильной чистоты, а белая линейная подсветка по периметру потолка создавала мягкое освещение и интересный визуальный эффект, немного расширяя это крошечное пространство.

Кили подумала, что ей хватило бы часа, чтобы превратить эту каюту в свалку, если бы ей разрешили захватить с собой пару вещей. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Ноги немного гудели после событий долгого дня, и она уселась на кровать перед иллюминатором. Вид, открывавшийся из этой части корабля, был, наверное, не хуже панорамного вида из командного модуля. Полностью просматривалась правая часть строя блестящих черным цветом боковых кораблей, несколько кораблей верхнего эшелона и за ними яркое свечение звезд, которое представало в виде яркого диска. Такой эффект создавался благодаря высокой скорости передвижения в космическом пространстве, и Кили это хорошо знала. Ей было не впервой наблюдать эту картину. В памяти воскресали отрывки прошлых космических путешествий, которые они совершили вместе с отцом, когда скрывались на Исиде и Бате, а впоследствии совсем покинули родные планеты и бежали в далекую отделившуюся колонию. Тот полет был самым долгим из всех, совершенных ими, и Кили провела много дней, сидя так перед иллюминаторами и изучая это странное завораживающее свечение.

Она не помнила, когда начались их странствия, но знала по рассказам отца, что все началось в ночь подписания мира между воюющими семьями Хетикор и Каан. Ведар забрал ее годовалой девочкой из рук матери во дворце Хетикор в ту ночь, поклявшись спрятать от интриг правящих семей, уберечь и воспитать как собственную дочь. Кили часто представляла себе тот момент: плакала ли ее мать, отдавая ее навсегда, жалела ли она или ее родной отец позже о принятом решении и пытались ли они ее найти?

Эти реальные и выдуманные воспоминания самостоятельно сплетались в голове Кили в единую нить событий, места и лица появлялись и ускользали куда-то в глубину сознания, постепенно погружая ее в сон. Кили машинально скинула форму на пол и, укрывшись одеялом, прикрыла глаза. Сны смешались с явью, и было уже невозможно определить, где она сейчас находится. Вот она – маленькая девочка в чужом доме, ставшем для них временным приютом. Вот она уже старше, наблюдает, как ее отец передает сверток денег контрабандистам, покупая очередное незаконное перемещение между колониями. А вот она, теперь взрослая, становится одной из лучших выпускников Академии Космических Полетов и отправляется отметить с друзьями успешное завершение учебы.

Казалось, прошла пара минут, когда Кили приоткрыла глаза и обнаружила, что проспала уже несколько часов. Из-под двери пробивалась яркая полоска света, что означало, что на корабле включили дневное освещение. Часы показывали шесть утра.

Кили быстро поднялась: у нее было всего полчаса до прихода дежурного, который должен был сопроводить ее к новому рабочему месту. Она открыла шкаф, в котором нашла все необходимые средства гигиены и сменную одежду. С душем все оказалось не так просто. Понадобилась уйма времени, чтобы разобраться, как его включать. Кили немного злилась на саму себя, поняв в итоге, как все работает. Как она разберется в техническом устройстве такого крейсера, если с душем справилась с трудом? В конце концов она худо-бедно уложилась в тридцать минут и была полностью готова, когда в дверь постучали.

Дежурный на ее пороге, высокий молодой человек с зачесанными назад волосами, выглядел предельно опрятно и собранно. Ему явно не пришлось повоевать с душем сегодня утром. Он поздоровался и попросил Кили надеть наушник. Кили на секунду замешкалась, вспоминая, куда она его вчера положила. Он, вероятно, подумал, что она его не понимает, и, приподняв руку, постучал дважды по своему уху указательным пальцем. Кили пришлось сделать несколько довольно неловких телодвижений, прежде чем наушник был найден и оказался наконец на месте. Дежурный без промедления начал движение по длинному освещенному коридору, который расширялся в местах развилок, ведущих в разные части корабля. Кили следовала в его темпе на полшага позади.

– Я провожу тебя к месту назначения, в главный инженерный отсек. Это твое основное место работы, покидать его без особых указаний запрещается. Во время положенных перерывов на сон, еду и отдых тебе позволено посещать собственную каюту (прошу запоминать дорогу), зону столовой, отсек физической подготовки, общую зону отдыха и библиотеку. Самостоятельное перемещение по кораблю в неупомянутых отсеках запрещается. Твой непосредственный руководитель – начальник инженерной службы Адджо. Будешь отчитываться перед ним. Любые поручения руководителя приравниваются к приказу и выполняются беспрекословно и в срок. Режим работы соблюдается строго. Внешний вид и поведение в инженерном отсеке – на усмотрение руководителя. Руководитель также несет ответственность за твое обучение и благополучие на корабле, поэтому все просьбы, сомнения и недовольства высказывай ему напрямую. Но осторожно. От того, как ты выстроишь отношения с ним, будет зависеть качество твоего пребывания на кораблях Армады. Вопросы?

– Адджо, какой он? – единственный вопрос, который возник в голове Кили в этот момент, хотя нужно было бы спросить про завтрак.

– Сейчас узнаешь.

Они остановились у массивной двери с надписью «Инженерная». Дежурный набрал нужный код на панели и взглядом пригласил войти, одновременно протягивая ей какие-то бланки. Мысли о завтраке улетучились в тот же миг от развернувшейся картины инженерного отсека. Перед Кили как будто открыли коробку с драгоценностями, блестящими и манящими потрогать их. Она сделала шаг внутрь, дверь за ней закрылась, и она замерла, разглядывая содержимое шкатулки.

Если в других частях корабля, которые она уже видела, элементы конструкции были спрятаны за внутренней обшивкой, то здесь все детали и механизмы были как на ладони. Основные движущие элементы, прыжковый стабилизатор, главные маневровые двигатели, посадочные стабилизирующие двигатели, смесители топлива, генераторы плазмы, направляющие давления выхлопа, а в самом центре – гиперсветовой двигатель с ускорителем плазмы с внешним магнитным полем. Все вокруг было в движении, в отсеке стоял знакомый гул, как будто какой-то невидимый музыкант играл на рояле со снятым корпусом, и видно было, как молоточки стучат по обнаженным струнам, точно и в нужный момент извлекая звуки, сливавшиеся в волшебную мелодию. Мелодию, понятную только космическому инженеру.

Дверь снова открылась, и в отсек влетел молодой человек с взлохмаченными темно-каштановыми волосами в черном комбинезоне и с поясной сумкой для инструментов. Он явно не ожидал, что кто-то будет стоять в дверях, и почти сшиб Кили с ног. Он вцепился в нее, пытаясь удержать в вертикальном положении и повторяя неуклюжие слова извинения. Кили улыбнулась ему и высвободилась из его крепких рук. Парень немного расслабился, его глаза засверкали удивлением и интересом к новому человеку, тем более такому непохожему на обычных сотрудников инженерного. Он хотел было представиться, но не успел.

– Очередное опоздание, Сет, – раздался ворчливый старческий голос из глубины отсека.

Кили и ее новый растрепанный знакомый обернулись на голос. За одной из панелей стоял пожилой человек, с седой бородкой и вьющимися седыми волосами до плеч. Из-за уха у него торчал вроде бы карандаш, а в руке была металлическая чашка, из которой шел едва заметный пар. Одет он был в черную рубашку с засученными до локтей рукавами и такой же черный комбинезон, как у Сета. Седые брови были сдвинуты в недовольной гримасе, еще больше старя его морщинистое лицо.

– Простите, Адджо, всего три минуты, бежал так быстро, как только мог. На завтраке опять не работала автоматизированная выдача. Я же говорил, что нужно ей заняться как можно скорее, – попытался оправдаться молодой человек, суетливо приступая к работе.

– Делать мне больше нечего, чинить ваши машины для завтраков. Для этого есть младшая ремонтная бригада. А ты еще кто? – перевел взгляд на Кили старик.

Она решительно приблизилась и протянула ему бланки, которые только что получила от дежурного. Старик взял со стола что-то наподобие очков и, приложив их к глазам, медленно ознакомился с содержимым, что-то бормоча себе под нос. Затем, осмотрев Кили с ног до головы, сказал:

– Комбинезон не выдали. Позавтракать-то хотя бы отвели? – И, получив от Кили отрицательное мотание головой, недовольно произнес, как будто самому себе: – Опять голодных стажеров мне присылают. Эй, Сет, сгоняй за чем-нибудь съестным.

Сет ответил довольным кивком, будто и впрямь рад был потратить еще немного рабочего времени на беготню, и быстро исчез за дверью. Адджо набрал номер на приборной панели и ответившему ему голосу приказал немедленно принести комплект рабочей одежды самого маленького размера. Затем продолжил заниматься своими делами, оставив Кили стоять в ожидании. Девушку это ничуть не смутило, она знала на собственном опыте, что первый день на новом месте всегда бывает немного несуразным.

Кили внимательно рассмотрела рабочее пространство Адджо: несколько больших передвижных экранов, на которых мелькали данные о состоянии оборудования, голографические проекторы с одной стороны и самые обычные инструменты вроде пневмопистолета или индикаторной отвертки с другой. Взгляд Кили остановился на небольшой емкости с черным песком, которая выбивалась из общей картины. Должно быть, это был своеобразный талисман, напоминавший хозяину рабочего места о доме. Кили слишком долго его рассматривала, и старик, не поднимая глаз, пояснил:

– Псаммит. Знаешь, что это? Все называют Мерт-сегер планетой Черных песков, но это не совсем верно. Феномен нашей планеты – песчаная обломочная горная порода – черный псаммит. Кусочек родного мира в космосе, в котором больше ценности для мертсегерца, чем в любом драгоценном камне или металле.

Кили кивнула. Она поняла, о чем он говорил. Зачастую, вещи ценны не сами по себе, а благодаря тому смыслу, которым мы их наделяем. Хотя для нее это был всего лишь песок.

Она еще раз огляделась вокруг, мысленно перечисляя названия знакомых ей приборов и установок и подмечая незнакомые. Она умела ждать, умела слушать и сейчас ничуть не чувствовала себя не в своей тарелке, предвкушая предстоящую работу – работу ее мечты. Если у Каана и был на нее великий план, то в этот момент казалось, что она может получить от путешествия гораздо больше, чем он планирует у нее отнять. Но, возможно, это только казалось.

Небольшой завтрак и рабочая одежда были доставлены одновременно, и, наскоро перекусив и переодевшись, Кили принялась за работу. В первый день Адджо не стал загружать ее чем-то сложным. Он внимательно наблюдал за всем, что она делает, и быстро убедился, что эта девочка знает, как обращаться с техникой, имеет достаточно опыта и не боится испачкать руки. Позже он также оценит ее ум, воображение, инженерную грамотность и трудолюбие. Но в этот первый день даже для него было удивительно видеть такое хрупкое дитя за тяжелой физической работой, которую она явно выполняла с большой любовью и неиссякаемым интересом.

День пролетел на одном дыхании. Сет ушел ровно в положенное время, а Кили, вооружившаяся очками с десятикратным увеличением, никак не могла отвлечься от работы. Адджо погасил свет в зоне своего рабочего стола и подошел к ней.

– Заканчивай. Ужин перестанут подавать через полчаса, и на обед ты сегодня не ходила.

И, прервав возражения Кили, начинавшиеся с «я только…», добавил:

– Ты здесь новичок, и я еще не настолько тебе доверяю, чтобы оставить одну в инженерном. Так что если не остановишься, мне придется тебя ждать и тоже остаться без ужина.

Кили совсем не хотелось оставлять старика без ужина. Она сняла свои новые очки, в которые уже успела влюбиться, отложила инструменты и потерла глаза. Только сейчас она почувствовала, как жутко ей хотелось есть и спать. Вместе со своим новым руководителем, который уже успел внушить ей чувство уважения, какое вызывают те самые учителя, у которых вообще стоит когда-либо учиться, она направилась к выходу.

– Я не знаю, где находится столовая, – тихо призналась Кили, когда они вышли в светлый коридор.

– Надеюсь, у тебя питание нормального уровня? Не хочу смотреть, как ты давишься белковой кашей, – рассмеялся Адджо и указал путь в нужную сторону.

Питание у обоих было первого уровня, что очень порадовало старика. Кили тоже была рада его компании. В нем странно уживались постоянная ворчливость и добродушие, которое он старался скрыть за строгостью начальника. Она уже успела отметить, что в работе он не спускал глупости и непрофессионализма, но был готов научить того, кто хотел научиться. Они сразу почувствовали этот симбиоз молодости, страстно ищущей новых знаний, и старости, жаждущей передать накопленный багаж, пока еще есть время. Но, возможно, было и что-то еще, что так быстро расположило его к этой девушке.

Другие, заканчивавшие ужин, постепенно расходились, а Кили и Адджо все еще разговаривали, пока не остались в пустой столовой почти одни. Он не расспрашивал о том, о чем ей бы не хотелось говорить, а она не задавала вопросов, на которые ему не захотелось бы отвечать.

На столе из пластикового контейнера и четырех проводов Адджо соорудил конструкцию, на примере которой пытался показать принцип подачи плазмы в ускоритель. Кили непроизвольно оглянулась к дальнему концу помещения, и ее как будто обдало ледяной водой. За самым дальним столом сидел капитан. Она ожидала встретить его где угодно, оглядывалась, проходя по коридорам, думала даже, что в какой-то момент сегодня или завтра он вызовет ее к себе, чтобы объявить о своих истинных целях, да хотя бы просто познакомиться с ней. Но увидеть в общей столовой того, на кого, согласно бортовым правилам, и смотреть-то запрещалось, такого она даже на минуту представить себе не могла.

Капитан уже закончил ужин и что-то изучал в своем планшете, совершенно не обращая внимания на них с Адджо. Он сидел, расслабленно откинувшись в кресле, управляясь с планшетом одной рукой, одновременно держа его и смахивая страницы, пока другая рука была занята равномерным постукиванием пальцами по стоявшему возле него стакану. Лицо его, как и в прошлую встречу, было мрачным и сосредоточенным. Темные волосы немного отросли за время полетов и были аккуратно зачесаны назад. Черная форма была застегнута под самое горло, на плече блистал золотой знак змеи, и на груди – знаки отличия главнокомандующего.

Сейчас, когда не было видно поразительного цвета его глаз, он не казался Кили особенно красивым, но уверенная поза его крупного и в то же время стройного, атлетичного тела приковывала ее взгляд, вызывая желание рассмотреть его пристальнее. Ее снова поразил его размер – по сравнению с ней он казался просто огромным. Все, кого Кили встречала на корабле, были высокие и крупные. Она помнила солдат Армады из детства, но ребенку все кажутся большими. А теперь, когда она стала взрослой, неужели она все еще на голову ниже любого мертсегерца? Впрочем, возможно, в Армаду специально набирали по росту и ширине плеч.

Адджо не замечал, что его ученица отвлеклась от интереснейшего объяснения, и продолжал что-то говорить, пока Кили, не отрывая глаз, наблюдала за своим… капитаном? Нанимателем? Похитителем? В этом ей еще предстояло разобраться. Но чем дольше она наблюдала за ним, за его движениями и выражением лица, тем меньше хотелось его бояться. В конце концов, она чувствовала, что несмотря на ее растрепанные волосы, загорелое, покрытое веснушками лицо, покусанные губы и комбинезон с небрежно спущенными лямками, на всех кораблях Армады она единственная была ему ровней.