Читать книгу: «Только не ты...»

Глава 1

— Убогая, выброси, — у меня в руках появляется стаканчик с остатками кофе.

Чего это? Что вообще такое? Возмущение просто бьёт через край. На блузке появляется пара пятен от капель кофе. Смотрю на парня, который сунул мне этот стакан, — высокий и слишком большой, в модных шмотках. Одет в белые спортивные штаны, майку, на ногах белоснежные кеды. Какой чистенький, прямо бесит. На лицо даже не смотрю, мне этот стаканчик в руке хочется сжать и в морду этому придурку кинуть.

И можно было не нарываться, можно было отнести и выбросить. Но это моя первая неделя обучения, и если я не покажу, что со мной так нельзя поступать, то все сочтут, что я позволяю такое. А я не хочу снова это чувствовать. Слишком сильно не хочу, я пообещала сама себе, что такое больше не повторится.

— Убогая, исчезни, — снова этот голос командует.

Вижу спортивную сумку, небрежно валяющуюся у ног этого парня.

— Исчезаю, — отвечаю я и бросаю стаканчик с остатками кофе прямо на его сумку.

— Ты охерела? — громко говорит парень, смотря на свои вещи, которым теперь потребуется чистка.

Я же послушалась этого парня и просто убежала. Он попросил выбросить — я выбросила, попросил исчезнуть — и я исчезла.

Просто смоталась, хорошо, что рядом никого не было.

Если бы он попросил через слово «пожалуйста», я, может, и отнесла бы. Но он меня оскорбил, убогой назвал, так ещё и белая блузка испорчена.

Забегаю в женский туалет, дыхание сбилось. Так, надо успокоиться и быстро застирать блузку, иначе потом точно останутся пятна. Снимаю с себя блузку, она из тонкого белого натурального шелка. Придурок, я за неё столько денег отвалила. Прямо в раковине смываю пятна, под нос осыпая проклятиями того, кто в этом виноват. И вот как я умудряюсь постоянно притягивать к себе всяких говнюков. Пятна отстирались, конечно, но вечером нужно повторить с хорошим порошком. Но всё-таки пятна не такие заметные. Подхожу к сушилке для рук, поднимаю блузку к теплому потоку воздуха. Высохла блузка быстро, но теперь она вся мятая. Смотрю на часы и понимаю, что опоздала уже на двадцать минут лекции. Надеваю блузку, застёгиваю верхнюю пуговицу и подхожу к окну. Кабинки туалета закрытые, мы находимся на третьем этаже, и окна тут не затонированы в пленку.

Я думаю, стоит ли мне идти на лекцию и позориться. Опоздать так сильно — это просто кошмар для меня. Проще совсем не идти, чем привлекать к себе столько внимания. Смотрю на парковку и вижу того самого парня. Он стоит у чёрного блестящего джипа, открывает багажник и бросает в него сумку, снимает с себя майку, затем кеды и после спортивные штаны и швыряет туда же. Он больной? Стоит на парковке в одних боксерах. Осень на дворе, ещё, конечно, довольно тепло, но босиком на асфальте. Он точно ненормальный. Если он в одних трусах поедет на автомобиле, то нарвётся на штраф. Хотя так и надо этому придурку. И вообще нечего за него волноваться.

Но при этом я продолжаю на него пялиться, руки замерли. Парень очень горячий, тело в татуировках — даже из моего укрытия видно. Горячий, с татуировками, шикарной фигурой, оттого такой говнюк — это всегда связано. Однажды я уже общалась с таким парнем, и ничего хорошего из этого не вышло.

Парень достаёт из багажника джинсы, надевает их, следом — обувь. Я продолжаю пялиться на него, в моменте мне показалось, что он напрягся и даже глянул на окно. Но парковка слишком далеко. Парень обулся, теперь в его руках появилась чёрная майка. После он закрыл багажник, облокотился поясницей на багажник машины и поднял глаза прямо на окно, в котором я стою. Поднял руку и двумя пальцами дёрнул, требуя подойти.

Я тряхнула головой и отошла от окна. Это бред, мне показалось, и всё. Он кого-то другого позвал. Застегнула остальные пуговицы, снова подошла к окну. Парень всё ещё пялился на окно, жест повторился. Я по глупости показала пальцем на себя, и он кивнул. Я замахала головой из стороны в сторону. Это бред. Мне, похоже, срочно стоит в общагу вернуться. Наверное, акклиматизация ещё на новом месте. Температура поднялась, галлюцинации. Я тут всего три месяца, по-любому галлюцинации.

Парень лениво пожал плечами, потянул шею, разминаясь, и в моменте рванул в сторону входа в университет.

Выяснять, галлюцинации это или он правда это мне показал, я не хочу. Быстро закидываю свой рюкзак на плечи и покидаю туалетную комнату.

Решаю просто уйти из университета, пара последняя, всё равно на неё я опоздала. Сейчас уйду в общежитие и отсижусь там. Иду в сторону маленькой лестницы, спускаюсь на первый этаж и покидаю здание университета через библиотеку.

Есть у меня такая привычка — первым делом выяснять все входы и выходы на новом месте. Так я бродила по университету и узнавала все входы, расположение кабинетов, знала, где можно спрятаться, какие двери никогда не закрываются и где можно спрятаться на пару часов.

Глава 2

Сижу на кровати, залезла прямо с ногами. Готовлюсь к завтрашней лекции, слушаю пропущенное через наушники и лопаю печенье. Горячий чай меня успокоил.

Чувствую, как по плечу легонько хлопают. Я похолодела, поднимаю глаза и вижу свою подругу. Достаю наушники.

— Дебора, ты чего так пугаешь меня? У меня просто сердце замерло и раскололось.

Дебора ухмыляется, бросает свою сумку на пол, плюхается на мою кровать и забирает мой чай и печенье. С абсолютно наглым лицом откусывает и жуёт.

— Ты где шарилась, Аллегра? — спрашивает Дебора у меня, её телефон звякает, и она достаёт его, проверяя уведомления.

— Тут я была. Плохо себя почувствовала, — вру я подруге, — голова закружилась, и я решила немного отлежаться.

С Деборой мы знакомы три месяца, она также как и я переехала из маленького спального городка и также как и я решила строить новую жизнь. Прямо перед поступлением она узнала, что её парень ей изменил. Я просто хотела забыть прошлую жизнь, школу и всех, кто был тогда. Летом мы вместе с ней провели на пляже, работали в одной и той же кофейне и очень сдружились. Жаль, что нам так и не удалось уговорить поселить нас в одной комнате.

— Признайся, что просто решила сбежать и прогулять, — не отрываясь от телефона, говорит подруга и клацает по экрану.

— Нет, я правда плохо себя почувствовала, а когда стало лучше, уже половина лекции прошла, — у Деборы снова звякает её телефон, и меня это начинает раздражать, зачем меня отвлекать тогда расспросами, если с кем-то общаешься, — Ты там надолго застряла!

Дебора отрывается от телефона, смотрит на меня и хлопает глазами, словно старается вспомнить, о чём была беседа.

— Прости, тут сплетни университета, оторваться не могу. Знаешь Данте Каррера?

Я отрицательно качаю головой. Парни — это не мой конёк. Я знаю только ребят с моего курса и пару парней из общежития. Но предпочитаю с ними тесно не общаться. У меня другие цели, и времени на всякие глупости у меня просто нет.

— Как ты можешь его не знать! Ладно, рассказываю: красавчик, пятый курс и главный кусочек секса этого университета.

Я закатываю глаза. Ну что за глупости, мы сюда поступали, чтобы учиться, возможности, перспектива хорошей работы — вот что должно волновать, а не эти глупости. Терпеть не могу сплетни и всякие чатики. «Кусочек секса» звучит слишком пошло.

— Ты знаешь, меня такое не волнует, у меня даже мессенджера нет.

И это правда, меня нет ни в одной социальной сети. Я не вступаю в разные чаты, обсуждения и прочее. Для меня это дикий триггер. Я тот самый человек, которого невозможно найти в сети. Только по телефону, но всем подряд я его не раздаю.

— Вот зря. Короче, Данте — это очень странный парень и очень, очень горячий. Его боятся до трясучки и всё равно ищут его внимания. Поговаривают, что это он на днях отлупил третьекурсника, а сегодня он интересовался первокурсницей. Ничего не понятно, но Луиджина Маззи просто в ярости. И теперь в чат сыплется масса сообщений.

— Ничего не понимаю, — качаю я головой, — Дай мне, пожалуйста, лекцию списать.

Дебора кивает, не глядя в сумку и не отрываясь от экрана телефона, шарит рукой в сумке и достаёт из неё все тетради. Кладет на постель и снова что-то печатает.

— Выбирай, что надо. Я у тебя посижу, кстати. Моя соседка с парнем уединилась, и ближайший час я в комнату не пойду. Есть покушать? Голодная страшно. Нет, тут в чате правда интересно. Тут такая драма, Луиджия обещает придушить ту первокурсницу.

Ох уж эти подростки и мелодрама. Сплетни и всякая любятина. Достаю из холодильника сэндвичи, кладу на тарелку и приношу Деборе. Она продолжает сидеть в чате и общаться. А я нахожу подходящую тетрадь. Вот, получилось же пропустить лекцию, на которой преподаватель диктует без остановки и для которого очень важны эти конспекты. Нет конспекта — нет допуска на экзамен. Дебора жуёт сэндвичи и хихикает, я снова ставлю наушники на место, убираю подушку в сторону, за изголовьем кровати мой письменный стол, и я принимаюсь переписывать конспект.

Лекция закончилась, конспекта за это время я ровно половину переписала, убираю наушник.

— Аллегра, тут такое творится, — с интересом говорит Дебора.

— И что там такое случилось! Кто-то кому-то что-то сказал или кто-то на кого-то посмотрел, о нет, есть ещё вариант — кто-то с кем-то переспал, — смеюсь я, понимая, что в таких чатах только глупости могут происходить и все горячие новости не стоят особого внимания.

— Короче, Луиджия Маззи и Данте Каррера расстались в начале лета. Но их отношения — это сошлись-разошлись, сошлись-разошлись, к этому все привыкли. Но в этом году Каррера не спешит снова сходиться с Маззи. А ещё его интерес к первокурснице просто сорвал ей голову, и Луиджия всех предупреждает, что будут проблемы, а она ведь местная звезда, модель, все дела. Короче, она и её свита рассказывают, как именно будут портить жизнь.

Какой бред, думаю я про себя. Одна ревнует, другие обмусоливают эту новость, и зачем в университет поступать? Для чего? Просто по приколу провести время, потусить. Ничего больше. Ну есть же и другие ценности, кроме как пережёвывание сплетен.

— Я вот эти «тайны мадридского дворца» не перевариваю. Давай ещё сериалы начнём смотреть и реалити-шоу обсуждать.

— Тут круче, — смеётся Дебора, — И главное, что ты подходишь под описание этой первокурсницы. Ты точно с ним не знакома?

— Нет, это имя я слышу впервые. И что там за описание такое, под которое я подхожу?

— Блондинка, невысокого роста, стройная, большие глаза.

Я начинаю громко хохотать. Вот это описание — прямо со стойки «их разыскивает полиция». Четыре факта, под которые может подойти любой человек на планете.

— Под это описание подходит половина нашего университета. Это в стиле «потерялась собака, особая примета — тявкает», — смеюсь я, понимая, что с такими приметами эту девушку никто не отыщет.

Дебора садится и, судя по виду, готова со мной спорить, она начинает загибать пальцы и перечислять:

— Ну, если взять только первокурсниц, то блондинок у нас человек двадцать наберётся. Убираем высоких — пятнадцать, стройные — четыре сразу улетают, и большие глаза — минус два. Ты знаешь, о ком я говорю. Вот и остаётся девять человек, и ты в эти девять входишь.

Я смеюсь с её способности притянуть за уши и перевернуть любую информацию.

— Тебе надо было поступать в полицейский колледж, — смеюсь я. Дебора очень часто выстраивает такие логические цепочки и, кстати, всегда оказывается права.

Дебора улыбается, ширит по пустой тарелке рукой, ничего не находит и смотрит на меня с умоляющим видом. Вот уж опустошительница холодильника.

— Я стройная, потому что ты меня объедаешь, — говорю я подруге, забираю тарелку и иду к холодильнику. Деборе постоянно нужно что-то жевать, иначе её настроение портится и включается токсичная Дебора. И я очень рада, что токсичность она сливает обычно в чатах. Нахожу два маффина, кладу на тарелку и отношу подруге, — Скоро твои кролики закончат?

— Боишься, что я весь холодильник опустошу?

— Боюсь, что ты меня съешь, — шучу я, кидая в подругу подушку, — Холодильник пустой.

— Не бойся, у тебя кости одни, есть нечего. Виктория напишет мне, когда они закончат. Кстати, вот это Данте Каррера, — тянет ко мне телефон Дебора. Смотрю на экран и почему-то начинаю холодеть.

Это и есть тот самый козёл, который сегодня назвал меня убогой. Но не может же он из-за такой глупости, как кофе, разыскивать меня. Это же просто глупость. Приближаю его фотографию и понимаю, что видела его до этого случая. Когда я обходила университет и изучала его, именно он лупил какого-то парня. Но меня он не мог видеть. Или мог! Поднимаю глаза на подругу и вижу, что она упёрла локти в колени, а кулачками подпирает подбородок и смотрит на меня с нескрываемым интересом.

— Не знакома, значит, — тянет Дебора, пристально смотря на меня и поднимая бровь, — а на лице написано совсем другое. Давай, рассказывай.

— Да тут и говорить не о чем, — отмахиваюсь я, — просто этот козёл сегодня назвал меня убогой и потребовал, чтобы я его стаканчик с кофе выбросила. При этом он испортил мою блузку. Я что, нанималась убирать за ним?

— Ииииии? — Дебора не собирается от меня отставать и ждёт продолжения рассказа.

— И ничего, я бросила этот вонючий стаканчик на его сумку, и кофе испортил его штаны и кеды, — всё, выговорилась. Мне даже легче стало от того, что я пожаловалась подруге на этого козла.

Дебора смотрит на меня, хлопая глазами.

— Ты нормальная? — спрашивает подруга, глаза её округлились, и она просто не верит в то, что я ей сказала, — Это КАРРЕРА.

— Да мне откуда знать, Каррера он или ещё кто. Козёл он. Урод ненормальный.

— А дальше что было? Просто не мог же он так просто тебя отпустить. Он парня избил за то, что тот залез на капот его тачки и фото сделал. И нет, Каррера этого не видел, ему прислали фото из социальных сетей.

— Совсем дурак? — переспрашиваю я. Ну, всё понимаю, но по-моему мнению, он ненормальный псих.

— Этот бедолага, когда слез с тачки, поцарапал её случайно. Ну и теперь в больнице отдыхает.

Я кривлюсь. Ну, поцарапал, да, это очень нехорошо, нельзя так. Но всегда можно договориться. Ну, компенсировал бы ремонт. Но до больницы зачем доводить? Можно же решить всё цивилизованным путём.

— Из-за царапины на капоте. А договориться нельзя было и просто починить.

— Парень хотел договориться, даже деньги передал через кого-то, но Каррера его отлупил за то, что тот вообще тронул тачку без спросу.

— Ненормальный какой-то.

— Это есть. И я тебе не завидую.

— Да ну, не может он искать меня из-за такой глупости.

— Подруга, — тяжело вздыхает Дебора, — с Данте может быть всё. Он опасный, горячий, конечно, но к нему лучше не приближаться. Но раз ты спокойно ушла, может, и правда не тебя ищет.

Я отворачиваюсь от подруги, закусываю нижнюю губу. Ну, как бы почти спокойно ушла. Уйти-то ушла, можно это и так назвать.

— Говори.

— Ну, не то чтобы я ушла спокойно. Я просто сбежала.

Дебора шлёпает ладошкой по лицу и трёт лицо.

— У тебя проблемы, подруга. Он псих.

Я качаю головой. Ну, не верится мне, что человек может из-за такого проблемы устраивать. Ну, вот где такие люди есть. Нет, я знаю, что могут творить люди только для того, чтобы унизить других. Я знаю, как могут издеваться из-за скуки. Знаю, что творят только по приколу. Но не из-за кофе.

У меня нет розовых очков на глазах, и я знаю вкус горечи и унижения. Но просто не верю, что это снова повторится. Дебора держит меня за руку и большим пальцем поглаживает.

Ещё раз смотрю на фотографию Данте Каррера и понимаю, что именно его я видела пару дней назад. И это было хуже, чем стаканчик кофе и оскорбления.

— Есть идея, — говорю я, улыбаясь. Да, я просто чёртов гений. Справлюсь с Каррерой, не повторится больше того, что было. Больше никто меня не тронет.

Глава 3

Начало учебной недели.

Иду по университету, в первую очередь мне всегда надо знать, как быстро покинуть здание. Это просто основа и очень важный момент для меня. Это мои личные тараканы.

Иду по тёмному коридору, тут обычно никого не бывает, все ходят по основной широкой лестнице, а в этом крыле всего пару помещений. Почти все двери закрыты, кроме подсобок. Я бы назвала этот коридор местом всякой всячины. Всё, что было использовано в театральных постановках и уже не нужно, тащат сюда — всякие плакаты, декорации и всё остальное.

Слышу шаги по лестнице, и эти шаги приближаются. Что-то внутри меня опять щёлкает, срабатывает инстинкт самосохранения (я ещё не все пути отхода знаю, и по этой причине на меня паника нападает), и я не делаю ничего умнее, как спуститься ниже — к дверям в подвал.

— Видел новое мясо? — говорит парень грубым голосом и громко хохочет.

Из своего укрытия я вижу, как двое крупных парней подходят к окну, один из них открывает его, достаёт пачку сигарет, слышится щёлканье зажигалки, и он прикуривает.

Совсем одурели? Курить прямо в здании университета. Почему они вообще нарушают правила? Курить запрещено. Сработает пожарная сигнализация. Нас сразу же предупредили, что за такое следует отчисление из университета.

— Ничего особенного, внимания не заслуживает, — отвечает парень с сигаретой.

Второй парень также прикурил.

— Что у нас сегодня?

Тут не так светло, и свет от окна очерчивает их силуэт, по этой причине мне плохо видно парней, ещё и линзы на мне не самые лучшие. Нормальные возьму только на следующей неделе, а в очках первые дни не хотелось идти. Но что-то я всё же рассмотрела. Один — коротко стриженный тёмноволосый и очень крупный, другой — чуть поменьше, волосы светлые, виски выбриты, но довольно много волос на макушке, уложены в модную причёску. Я такое называю «трамплин для мух».

— Как обычно, Дарио. Я уеду на пару часов после лекций, вечером в клубе встретимся, — говорит тёмноволосый.

— Мне с тобой? — спрашивает Дарио, поправляя свои светлые волосы.

— Нет, — тёмноволосый выдыхает дым в сторону окна, но всё равно часть дыма попадает в здание, — сам.

— Если что, я рядом.

— В курсе.

— Может, вечером нового мяса привезти в клуб? Девчонки-первокурсницы очень любят в первые дни отрываться в таких местах, — смеётся светловолосый Дарио, — и готовы на всё, чтобы попасть внутрь.

Все парни — козлы, думаю про себя. Он мясом первокурсниц называет. Я тоже первокурсница. Фу, какие козлы. Почему парни такие придурки, у каждого на лбу можно написать «козлина».

— Мне похуй. Ты же знаешь, я не люблю первокурсниц. Строят из себя чёрт-те что. А по факту — ничего особенного. Только мозги потом ебут. Через год хотя бы правила понимают и девственниц из себя не строят.

Вот и правда козёл. Они обсуждают людей, девушек, но относятся действительно как к мясу. Таких нужно обходить за километр.

— Ну хорошо, тебе захвачу более послушное мясо.

Вот хочется выйти и плюнуть им в лицо. Нельзя так к девушкам относиться. Это просто низко и грязно. Кто их вообще воспитывал?

По коридору слышатся шаги. Парни выкидывают сигареты в окно. Надеюсь, это преподаватель, и сейчас этим ублюдкам влетит за то, что они курят.

Тёмноволосый парень делает шаг и кого-то хватает за шею. А дальше начинается какой-то ад. Я притихла, понимаю, что мне не стоит даже дышать.

— Бернардо, друг мой, — говорит тёмноволосый парень, крепко держа за шею какого-то парня, — я тебя предупреждал, чтобы ты на моей территории не хулиганил?

— Послушай, я всё объясню, — говорит парень, но его не слушают, и с размаху тёмноволосый бьёт его о деревянный стенд лицом.

— Я… — удар. — пре… — удар. — ду… — удар. — преж… — удар. — дал… — удар.

Парень словно кукла в руках у тёмноволосого, только стонет, видно, что на его лице появилась кровь. Я зажимаю рот руками. Совершенно не хочу, чтобы меня заметили, но если парню потребуется помощь, я обязательно подойду.

— Ты чего такой тупой еблан? Ты зачем своё дерьмо толкаешь на моей территории?

— Послушай… — снова пытается объясниться Бернардо.

Тёмноволосый верзила ещё раз ударяет лицом о стенд парня и поворачивается к другу.

— Дарио, он реально еблан. Я тебе сколько должен говорить? Ещё раз ты в моём клубе своё дерьмо толкнёшь — будет плохо.

Я затихла, не знаю, что делать. Это не мои разборки. Парня мне жалко, но они не вдвоём на одного напали, и это не моё дело. Более того, по словам «толкать дерьмо» я понимаю, что речь идёт о чём-то незаконном. И мне всё меньше хочется вляпаться в эти разборки.

— В остальных разрешают, — объясняет парень, утирая кровь на лице, — меня мои убьют, если я не зайду к тебе.

— Ты конченный? Мне похуй на твои проблемы.

Снова ударяет парня лицом о стенд, тот уже еле на ногах держится.

— Я тебе говорю — не надо. Мне тебе сейчас шею сломать? Твоё дерьмо приносит мне проблемы, своё клофелиновое говно сам хавай. Уебки покупают у тебя это дерьмо и подсыпают его бабам на моей территории. А это уже мои проблемы, — зло рычит тёмноволосый.

И теперь я точно не собираюсь лезть в эту разборку. Ну и повезло же мне. Зачем вообще сюда пошла? Это не мой уровень проблем. Как меня угораздило стать свидетелем этих разборок. Боюсь даже дышать.

— Я понял, понял, — поднимает руки избитый парень.

— Давай закрепим, — говорит тёмноволосый, но останавливается, смотрит в мою сторону, а я шелохнуться боюсь. Он не может меня тут увидеть, в этом я уверена. Тёмноволосый снова обращает внимание на свою жертву. — Ещё раз… — удар, — появишься… — удар, — на моей улице… — удар, — и сдохнешь. Понял теперь?

Парень начинает кивать, кровь с него уже просто льётся. Ему срочно нужно к врачу.

— Съебался, — рычит парень.

Тёмноволосый парень отпускает избитого, и тот ползёт в сторону, старается встать, но получается плохо, и дважды он падает на пол. Тёмноволосый пока осматривает себя.

— Бернардо, ты реально конченный. Ты мне кровью одежду испачкал.

Жесть, он только что избил человека и волнуется за свою одежду, вот это уровень жестокости.

Избитый начинает бежать прочь ещё быстрее, падает, спотыкается, но убегает. Парни прикуривают снова и молча стоят, курят. А я шелохнуться боюсь. Слишком много я увидела того, что не предназначалось для моих глаз.

— Он реально тупой. Скажи ребятам, чтобы пасли лучше, и на улицу его вообще не пускали.

— Думаешь, он настолько конченный? — спрашивает светловолосый Дарио.

— Да. Ему даже бабы не дают без этого дерьма. Да он конченный.

Парни докуривают, выбрасывают окурки в окно, которое даже не закрывают после этого. Разворачиваются и идут к лестнице. Сейчас они уйдут, я ещё немного посижу тут и потом уйду.

На секунду снова в мою сторону смотрит тёмноволосый, качает головой и поднимается по лестнице.

А я радуюсь, что меня не заметили. Это, конечно, не мои разборки, более того, после услышанного мне парня не сильно жалко. Да и не моё дело принимать чью-то сторону.

Я учиться хочу, спокойно, без лишних проблем, вот мой главный приоритет, остальное — мимо.

Ещё минут пятнадцать я сидела под лестницей и не выходила. Думала о том, что все парни — козлы. Один что-то подмешивает девушкам, другие вон мясом называют. Нет. Отношения — это точно не для меня.

Глава 4

План простой и надёжный, как швейцарские часы. В школе я участвовала в драматическом кружке, а также я с детства занимаюсь танцами. И конечно же, изменить внешность не является особой проблемой. В образе кого я только не выступала — Кармен, Снежная королева, даже мачеха в «Белоснежке» (старуха из меня получилась отличная). Что обо мне известно: невысокая — это не изменить, худая — на этот счёт можно надеть широкие штаны и толстовку, блондинка — это тоже можно изменить. Красить волосы из-за какого-то придурка я не стану, а вот с помощью трессов добавить тёмные пряди и заплести их так, чтобы цвет немного изменился, — не особая проблема. Чёрными тенями сделала себе смоки, чёрным карандашом подвела внутреннюю сторону век, из-за чего глаза стали визуально меньше, сливового цвета помада — и я уже не сильно похожа на себя вчерашнюю. Ну и для большей вероятности надеваю круглые очки. В университет я ходила в линзах, а очки очень сильно меняют внешность.

Ну, привет, Аллегра из школы. Блин, чувствую себя снова опять вернувшейся в болото. Ну и пофиг, вчера Дебора так много рассказала мне о Данте Каррера, что мне стало страшновато, да и сама я видела много лишнего. Не то чтобы боюсь, я думаю, с любым человеком можно договориться, но опыт общения с придурками у меня имеется.

Сидим на первой лекции с Деборой, записываем материал, и тут в дверь аудитории слышится стук.

— Входите, — приглашает профессор.

Дверь открывается, входят два человека. Женщина из администрации университета и он. Чёртов ад, из-за которого я сжимаюсь. Гаспар Сало. Прячу глаза, натягиваю капюшон толстовки на голову.

Гаспар в школе портил мою жизнь. Как маньяк, придумывал каждый день всё более новые изощрения.

— Добрый день, простите, что прерываю. Это Гаспар Сало, — объясняет женщина, — вы не ругайте его, он наш новый студент.

Она подходит к профессору и что-то тихо объясняет.

А я, услышав это имя, хочу исчезнуть. Только не он. Никто из них не собирался сюда поступать, ни у кого не было достаточного количества баллов для поступления. Но он тут, и меня словно ледяной водой окатило.

Гаспар в этот момент осматривает группу, в первую очередь девушек, после кивает знакомому парню, и вот его взгляд останавливается на мне, на лице появляется дикая улыбка, вижу, как он хохотнул.

— Понял, — отвечает профессор, и женщина уходит, — проходи, Гаспар, присаживайся. Но конспекты по пройденным темам попроси у ребят. До экзамена я не допущу, если хоть одного не будет.

— Принято, — отвечает Гаспар и проходит на задние ряды.

Понимаю, что в висках начинает сверлить. Как же было хорошо эту неделю. Ну почему он именно здесь? И он меня узнал. И снова меня откинуло в прошлое, я словно каменная стала.

После лекций я вышла из университета, купила себе кофе и, стоя, наслаждалась запахом этого напитка, ко мне подошёл Гаспар.

— Аллегра, вот тетрадь, перепишешь сюда конспекты за неделю, — командует Гаспар.

— Нет, — спокойно отвечаю я.

— Ты не поняла? — более грубо говорит Гаспар, — я сказал — взяла и переписала.

— С какой стати мне это делать?

Гаспар смотрит на меня опешивший. Он не любит, когда с ним спорят. Каждый был обязан выполнять его требования, а иначе тебя ждал ад.

— Ты место своё помни. Мы можем дружить — ты делаешь за меня всю работу, тебе, заучке, это не сложно. А я не рассказываю никому о некоторых вещах. Допустим, как тебя облили водой из унитаза.

Воспоминание разблокировано. В тот день ребята из школы набрали воду из унитаза в пакет, вошли в класс и вылили мне прямо на голову. А потом с особым удовольствием показывали видео — и то, в котором они набирали воду, и то, в котором выливали её на меня.

Не самое приятное воспоминание. Внутри всё окаменело.

И тетрадь надо было взять и сделать то, что он потребовал, но я словно переполнилась. Я больше не хотела этого терпеть. Мне плевать, если со мной перестанут общаться, но больше я такого просто не допущу.

— Нет, — жёстко ответила я.

Гаспар прищурился, рассматривая меня. Он не ожидал такого ответа, прошло совсем мало времени, а я отказала. Раньше просто не решилась бы на это. Но это лето я провела не в страхе, что все унижения вернутся, а в надежде на новую жизнь. И это ощущение спокойствия мне слишком сильно понравилось.

— Ты чего, смелости набралась? Или забыла? Так давай я тебе напомню — ты объект насмешек и унижения. Как им была, так и осталась. Но я могу просто тебя не замечать. Ты будешь выполнять работу, я не буду обращать на тебя внимание.

— Да с чего ты взял, что я стану этим заниматься? Нет, не стану.

— Аллегра. Ты думаешь, я тебя не сломаю? Сломаю. Для этого даже стараться сильно не надо.

— Нет, Гаспар. Раньше ты был не один, мы были детьми, и ваши идиотские поступки можно было списать на скуку. Больше такого не повторится. Я ничего для тебя делать не буду. Ты учишься сам и меня не замечаешь.

Гаспар начинает смеяться надо мной, забирает стаканчик кофе у меня, выпивает и выкидывает в мусорку. Всё так же не сводя с меня своего злобного взгляда.

— Видишь, Витали, ничегошеньки не изменилось. А теперь взяла тетрадь и переписала всё для меня. У меня в телефоне сохранилось куча видео с твоими унижениями.

Вот этого я правда не хотела. Не хотела, чтобы те видео разошлись по университету. Многим будет плевать, но найдутся и те, кого эти видео воодушевляют для действий. Я совсем не понимаю, что мне делать. Я не хочу снова стать объектом насмешек. Так надеялась, что моё прошлое осталось в школе, но нет, оно меня преследует. Гаспар — ублюдок. И я просто плакать сейчас хочу. Ну почему судьба меня с ним снова столкнула? Я никого никогда не трогала, почему на меня обозлился этот мир.

— Давай, Аллегра, решайся. Смотри, что у меня есть.

Гаспар достал из кармана джинс телефон, разблокировал его, несколько минут копался и, наконец-то найдя желаемое, повернул ко мне.

По сердцу полоснуло, а дышать стало тяжело.

«Смотри, Аллегра, выбор у тебя невелик» — слышатся слова Джулии Ферри. Я её ненавидела — местная звезда, которой искренне казалось, что вся её звездность появляется, когда она кого-то унижает.

«Либо сейчас на камеру отсосёшь Гаспару, либо мы бьём тебя толпой». Джулия начинает смеяться.

«Пошли вы» — огрызаюсь я, и в этот момент меня хватают две девочки за руки, а Джулия отвешивает мне пощёчину.

«Выбор сделан» — говорит Джулия. А дальше начинается то, что заставляет меня съёжиться. Меня били долго. Всю перемену. Били везде. Из туалета меня забрали в больницу позже, когда меня нашла учительница. Я никому не рассказала, кто это со мной сделал, но все знали. У директора школы было не только видео с камер коридора, где видно, как все входили, но и это самое видео, но не стал он свою дочку наказывать.

Смотрю и как будто снова всё это переживаю. Все их удары снова проходят по мне и снова приносят боль.

Гаспар убирает телефон в карман, по его лицу вижу, что он доволен результатом.

— Ну что, Аллегра, хочешь, чтобы это видео разошлось по всему университету? Ты пойми, я тебя даже жалел тогда, я же не бил, только снимал. А теперь, если ты не выполнишь то, о чём я тебя прошу, ты столкнёшься с новыми издевками, и длиться это будет ближайшие пять лет.

Я замерла. Гаспар впихивает свою тетрадь мне в руки. Сжимаю её, и мне так хочется швырнуть её обратно, но он надавил на самую больную клавишу моей жизни. Рука трясётся.

— А ну, пошли, поговорим, — меня хватают за руку под плечо и тащат за собой. А я в таком шоке от слов Гаспара, что даже не понимаю, кто это.

Глава 5

Смотрю на того, кто меня схватил, и понимаю, что это Данте Каррера. Ну вот, приехали, теперь меня вдвоём бить будут. А кто хуже — я даже и не знаю. Гаспар умеет унижать, Данте умеет бить.

— Эй! Я с ней разговаривал! — громко кричит Гаспар.

Данте хмурится, разворачивается, всё ещё держа мою руку под плечом, а я бегу вокруг него, как будто мы танцуем, и он меня крутит вокруг себя.

— Ты со мной? — спрашивает Данте, смотря на Гаспара как на мусор.

— Да. У неё моя тетрадь, — говорит Гаспар.

— Эта? — Данте выхватывает из моих рук тетрадь и показывает её Гаспару.

— Да.

Данте швыряет её в сторону Гаспара, тетрадь падает на землю.

— Съебался, — рявкает Данте, разворачивает меня, я снова оббегаю полукругом вокруг него, и он тащит меня в сторону парковки, словно я кукла тряпичная.

А главное — я шелохнуться боюсь.

Шаги у него просто огромные. Я всё ещё в шоке после просмотра видео, стараюсь идти, но получается, что бегу рядом с ним. Меня куда-то тащат, а я дышать не могу. Ничего не могу. Да что я им всем сделала? Я не хочу, чтобы это видео видел кто-либо. Это ужасно. Никак не могу понять только одной вещи — как такое может кого-то забавлять? Никогда в голову не приходило мысли кого-то обидеть. Как можно сначала избить, снять на камеру, а потом пересматривать. Это неестественно, неправильно. Это просто ненормально и никак не должно нравиться нормальному человеку.

Я даже не заметила, как мы пришли на парковку и остановились у чёрного джипа. В себя меня привёл хлопок от закрывающегося багажника.

— Убогая, проснись, — говорит Данте и щёлкает пальцами перед моим лицом, а я на месте подпрыгиваю.

— Ты меня с кем-то перепутал, — выдаю я.

Он не мог меня узнать, видел один раз и то мельком.

— Ты считаешь, что я умственно отсталый? Или что переоделась, очки нацепила — я тебя не узнал? Я что, конченный?

Итак, мой план надёжный и простой потерпел крушение. И теперь надо выходить из этой ситуации. Гаспар ужасный, но то, что может сделать с человеком Данте Каррера, я видела. Отвечать на его вопросы я не собиралась, значит, нужно увести беседу в мирное русло.

— Прости, но ты сам виноват, — стараюсь успокоить свой голос.

— Ты совсем убогая? — вытаращился на меня Данте, достал пачку сигарет и прикурил.

— Вот именно в этом проблема. Если тебе нужна была вчера помощь, ты мог нормально попросить. Сказал бы: «Девушка, выбросьте, пожалуйста, мой стаканчик, всё равно в ту сторону идёте, а я спешу на пары». И всё, я помогла бы.

Ну, правильно же. Помочь человеку не сложно, но нужно же нормально просить. А этот мало того что оскорбил, так ещё и приказ выдал.

— Точнó, убогая, — выдохнул Данте дым, и послышался смешок.

А я скривилась и поправила очки. Ну вот, что за разговор ужасный, а потом он обижается на мои ответы. Набираю лёгкие воздуха, выдыхаю шумно.

— Вот именно об этом я и говорю. Ну какие ужасные манеры у тебя. Может, тебе стоит научиться с людьми разговаривать уважительно? Это на самом деле не слишком сложно. Говорить уважительно, вежливые слова — «спасибо», «пожалуйста». Ну и, конечно, хватать людей так сильно тоже нельзя. У меня сто процентов синяк останется, — я потираю руку, где он меня схватил.

Данте молча смотрит на меня, изучая, как будто.

— Ты своему кобелю мозги делай и манерам учи, — ледяным тоном говорит Данте, выдыхая дым, от которого я закашлялась. То ли закашлялась я от его глупого предположения.

— Гаспар? — переспрашиваю я. Данте не отвечает, но назвать его моим кобелем — это как меня в унитаз макнуть головой или в помойку окунуться. Меня прям передёрнуло, — Он не мой. Фу, фу, фу. Как такое вообще можно было подумать?

Меня всё ещё передёргивает, а словно тело старается смахнуть эту грязь с меня. Гаспар и слово «мой» в одном предложении не должны никогда встречаться.

— Ты всегда так тарахтишь?

— Я не тарахчу, а разговариваю, веду диалог, — спокойным тоном объясняю Данте свою позицию, — просто стараюсь наладить нормальный контакт с тобой и спокойно поговорить.

На лице Данте ни единой эмоции разглядеть не могу.

— Со мной наладить контакт? — переспрашивает Данте, на его лице появляется ухмылка, и он смеётся, но после его лицо становится таким суровым, что я поёжилась, — Убогая, со мной на контакт выходить не советую.

Да что же за человек такой непробиваемый. Но я всё же надеюсь на то, что мы сможем спокойно обсудить сложившуюся ситуацию и найдём мирный выход из неё.

— Хорошо. Давай я извинюсь перед тобой, ты передо мной, и мы разойдёмся в разные стороны. И видеться больше не будем.

— Я что сделаю?

— Извинишься. Это не сложно, я тоже сразу же извинюсь, пожмём друг другу руки, и всё — конфликт исчерпан цивилизованным путём. Классно же придумала, ну правда.

— Хуйню ты придумала, — Данте выбрасывает окурок сигареты в сторону, поднимает с асфальта сумку и вручает её мне. Но она настолько тяжёлая, что меня к земле тянет, — Постираешь, погладишь, в понедельник вернёшь — и я забуду.

Я оставляю сумку на земле.

— С чего это?

— Ты кофе швырнула, шмотки мне испачкала, вот и постираешь. Там, правда, больше шмоток, но это так — в наказание за то, что сбежала.

И вот возмущение из меня просто льётся.

— Ах так? А ты не хочешь мою блузку постирать? Она тоже испачкалась из-за тебя.

— Я?

— Ну да.

Данте качает головой.

Но он же также запачкал мои вещи, хочет, чтобы я постирала его вещи, пострадавшие от моих действий, значит, должен и мои постирать, которые пострадали от него. Абсолютно честный подход. И вообще, можно не стирать ничьи вещи, тем более свою блузку я сразу же застирала, а с его выводить пятна я замучаюсь. Достаточно извиниться друг перед другом — и всё.

— Данте, едем? — слышится голос позади меня, я поворачиваюсь и вижу блондина, с которым Данте всегда вместе ходит, кажется, его зовут Дарио.

— Ага, — говорит Данте и идёт к двери автомобиля.

— Эй, постой, а вещи? Я не буду их стирать? Тут сумка огромная. Мне это вообще зачем?

Парни садятся в автомобиль, и тот срывается с места, а я так и стою посреди парковки с тяжёлой сумкой в руках. И что мне теперь делать? Он совсем двинутый? Точно, неадекват, психованный, ненормальный ублюдок. И почему я таких просто притягиваю к себе, словно магнит.

Брать сумку с собой не хотелось. Но если честно, Данте пугал, и я понимаю, что просто бросить её на парковке — не лучшая идея. Мало ли что этому психу в голову придёт. Как минимум, заберу её к себе и оставлю. Но вот стирать его вещи я не собиралась. И уж тем более приносить их ему в университет.

Если так подумать, и Гаспар, и Данте просто хотели меня использовать и унижали. Единственная разница, что Данте пока этого не делал в жёсткой форме и на видео не снимал и не шантажировал этим. Но разница всё равно не такая и большая.

Вечером я всё же из интереса заглянула в сумку. Потянув за собачку и раскрыв сумку, в мою комнату ворвался его запах. Когда он стоит рядом, его запах просто обволакивает — терпкий, с нотками табака. Шмотки у Данте дорогие и качественные. А ещё он любит белый цвет. Все майки белые, ни на одной нет никакого рисунка, и белые спортивные штаны. Я, кстати, тоже люблю белые вещи. Спасибо тебе, псих ненормальный, что трусы не закинул. Вот уж их я бы не хотела тебе стирать и точно не стала бы.

А потом я задумалась — стоит ли ругаться с Данте? Может, если мы с ним зароем топор войны, он поможет мне и шуманет разочек на Гаспара? Да, идея так себе, но всё же.

Короче, вещи его я постирала и погладила.

Глава 6

— Аллегра, идём сегодня в клуб? — спрашивает у меня Дебора и смотрит на меня щенячьими глазами, при этом сложив ладони в умоляющем жесте.

Она вообще любит всю эту светскую тусовку, всякие мероприятия.

— Не знаю, — протянула я.

А вот я не люблю такие мероприятия. Вроде и должна любить, но я чувствую себя как-то неуютно, что ли. Да и компании у меня раньше не было, чтобы ходить в такие места. В нашем городе нормального клуба не было. Потанцевать и расслабиться можно было только в одном месте, и оно всегда было занято теми ребятами, которые надо мной издеваются.

— А что не знаешь? Пошли! Ты и так постоянно учишься. Проблем с университетом нет. Может, парня тебе найдём.

Только не это.

— Ну правда, у Ванессы день рождения, и она угощает. Всё, конечно, скромно, но всё-таки. Ты же не будешь всю жизнь только учиться, надо уметь и развлекаться иногда.

Я немного подумала и решила согласиться. Может, именно это мне поможет найти побольше друзей, и я перестану притягивать к себе всяких придурков.

— Ладно, идём, — соглашаюсь я.

— Ю-ху! — Дебора обнимает меня, — Кстати, как дела с Данте?

Я даже не знаю, как именно ей объяснить, что у нас с ним. Разговор с ним вышел странный, но во всяком случае сегодня я не стала прятаться. Оделась как обычно — в белую рубашку, обтягивающие джинсы.

— Мне кажется, мы как-то договорились о небольшом примирении.

Объясняю я подруге, и это, наверное, самые правильно подобранные слова. То, что я слышала о нём раньше, и то, что он мне предложил, звучит довольно мирно. Возможно, он костыляет парням, а с девушками более спокойно себя ведёт. Вещи его лежат постиранные и поглаженные у меня в комнате в общежитии.

— Ты сейчас о Данте Каррера говоришь? — переспрашивает Дебора, глаза её округлились.

— Ну да. Ты же меня видишь — я сижу на лекции, ничего не боюсь и не скрываюсь. Мы вчера поговорили с ним немного и вроде пришли к пониманию. Он, конечно, сложный человек, и объяснить ему свою позицию непросто.

— Непросто? Да это практически невозможно!

— Соглашусь, но главное — постараться, и ничего невозможного нет.

— Так в чём ты пойдёшь? — спрашивает меня Дебора, — Там фейсконтроль строгий.

— Белое платье.

— Есть фото?

Я отрицательно машу головой.

— Ладно, я зайду к тебе и посмотрю. А вот моё, — подруга копается в телефоне, находит фото и поворачивает экран ко мне. На фото она в ультракоротком платье со стразами и откровенным вырезом на груди. У меня от его вида глаза на лоб полезли, — Что?

— Супер. Но оно такое откровенное.

— А то. Так, ладно, поедем с девчонками на такси и также вернёмся. Потому что от общаги мы не дойдём пешком на каблуках. Скинемся — и будет нормальная цена.

В аудиторию вошёл Гаспар, окинул взглядом всех, меня он не сразу узнал, но когда понял, где именно я сижу, большим пальцем провёл по горлу. Ох, его любимый жест. Это что-то типа приветствия в мою сторону. Я снова сжалась и нависла над конспектами.

Лекции прошли спокойно, мне сегодня просто удивительно везло, и я не сталкивалась с Гаспаром нигде, кроме как на лекциях. Очень надеюсь, что наше общение на этом и ограничится.

После лекций мне нужно было зайти в библиотеку, взять пару книг, так как я взяла дополнительную работу. Тут с Гаспаром я и встретилась.

— Аллегра, это что было в пятницу?

— Гаспар, мне нужно идти. Пропусти, пожалуйста.

— Ты мне скажи, какие у тебя дела с Каррерой? — напирает на меня Гаспар, вставая передо мной и не выпуская.

Вижу по его глазам, что он немного обескуражен был и сейчас хочет знать. О Данте всем известно, что он очень агрессивный и его многие боятся. Но я ещё не говорила с Данте, и мы, так сказать, всё ещё в конфликте. Или нет. Я сама ничего не понимаю, если брать в расчёт, что я слышала и видела, — я отделалась лёгким испугом.

— Это не твоё дело, — отвечаю я бесстрастным тоном.

— Да нет, — кривится Гаспар и осматривает меня с головы до ног, — Он не может общаться с такой чмошницей, как ты. Ты же пустое место. Как была уродкой, так и осталась. Короче, берёшь мою тетрадь — условия те же.

Как же он меня достал. Хочется взять все деньги, которые я собрала на новый планшет, и заплатить кому-нибудь, чтобы он поговорил с Гаспаром, и тот от меня отстал. И тут мне в голову приходит гениальная идея. Новая гениальная идея. А что, если предложить такое Данте Каррера? Ему этот разговор ничего не будет стоить, а у меня наконец-то начнётся спокойная жизнь. Я видела, как он отметелил того парня, да и по университету ходят слухи, причём в их правдивости никто не сомневается. Да и я сама всё видела. Я не хочу, чтобы он избивал Гаспара, мне такое претит, но может, просто испугал его.

— Гаспар, так, как в школе, не будет. Мы выросли, и сейчас такие поступки никто не пропустит мимо. И да, тут нет отца Джулии и твоей тёти, которые вас всегда прикрывали.

Я не знаю, откуда взялись у меня силы, но я сказала ему всё в лицо. Раньше они чувствовали свою безнаказанность, и на их грязные поступки просто закрывали глаза. А я просто девочка из обычной семьи. Точнее, так стало после того, как мой папа, начальник полиции, погиб на службе. Тогда-то я и хлебнула всего этого. Такое чувство, что каждый хотел ему отомстить за всех полицейских, выполняющих свою работу, и вымещал эту злобу на мне. Кому-то штраф за превышение выписали? Держи, Аллегра, два десятка пощёчин.

— Ты попутала? Да я тебя могу и пальцем не трогать. Достаточно свой архив всем показать. Ты думаешь, мало желающих будет поиздеваться над тобой? Думаешь, отмылась от всего, когда переехала в другой город? Да вот фиг тебе. Я предупреждаю тебя: ты либо учишься за меня, либо развиваешь скуку. А думаешь, не найдётся чмошников, которые тебе присунут, поняв, какая ты слабая?

Смотрю на него с ненавистью, он снова, как и в прошлый раз, достаёт свою тетрадь и суёт мне в руки.

— Взяла и всё выполнила.

И снова, как и пару дней назад, меня хватает за плечо и тянет на себя крепкая ладонь, из хватки которой не выбраться.

— Да ты уже МЕНЯ заебал со своей тетрадкой, — грозно говорит Данте, вырывает её из моих рук и швыряет в сторону, — Пошли уже.

Данте тянет меня за собой. А на лице Гаспара просто непередаваемые эмоции. Я готова Данте перестирать все вещи, лишь бы ещё раз их увидеть. Я даже гладить их буду и приносить каждое утро, лишь бы Гаспар отстал от меня раз и навсегда.

Данте тащит меня за собой, сердце колотится, я просто не успеваю за ним. Идём по тёмному коридору, я вспоминаю это место — именно тут он отметелил того парня.

— Зачем мы сюда пришли? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Курить хочу, — отвечает Данте, открывает окно и прикуривает сигарету, — Убогая, объясни мне, где моя сумка с вещами? Никак не пойму.

Он садится на подоконник, курит и таранит меня взглядом, от которого внутри всё замирает.

— В комнате у меня, — отвечаю я, пожимая плечами.

Данте закатывает глаза, одной рукой потирает лицо, словно старается успокоиться.

— Вот, я же вроде обозначил условия. Не пойму, неужели ты настолько убогая, что не понимаешь, что эти условия просто райские и то от хорошего настроения? Сложно было постирать и погладить мои шмотки?

— Так я постирала, погладила и сложила в сумку, — объясняю я Данте, — И хватит называть меня убогой. Это, знаешь ли, унизительно и обидно. И вызывает единственное желание — подойти и стукнуть тебя чем-нибудь тяжёлым. Можно нормально разговаривать? Или это слишком сложно?

Взгляд его ледяной, он осмотрел меня с головы до ног. Но никаких вспышек ярости и ненависти я не вижу. А ведь я только что призналась, что иногда хочу его ударить.

— Так почему я не вижу сумку? — спрашивает Данте, выбрасывая окурок в окно.

— Знаешь что? Она тяжёлая, я её еле-еле до общаги дотащила, бросить хотела раз десять. Всё привела в порядок. Но нести обратно в университет ещё и таскать целый день я уж точно не буду. Я девушка.

У меня сегодня день, когда я не стесняюсь, а говорю то, что думаю. Можно собой гордиться — раньше я не решилась бы на такое.

— Ты убогая, а не девушка, — усмехнулся Данте.

А я расплылась в искусственной, натянутой улыбке.

— Спасибо за комплимент, — саркастически отвечаю я.

— Хотя сегодня лучше, чем в прошлый раз, — говорит Данте, не сводя взгляда с моего лица, — тогда — как в косметичку чихнула.

Я скривилась, он просто невозможный человек, нужно ангельское терпение, чтобы с ним общаться.

— Спасибо за ещё один бесценный комплимент. Ты вообще не умеешь с девушками разговаривать?

— Номер комнаты. Я заеду в девять, — говорит мне Данте, отмахиваясь от моего вопроса.

— Вечером я никак не могу, у меня планы.

— А говорила, что этот хер с тетрадкой не твой.

— Гаспар не мой. Запомни, пожалуйста, НЕ МОЙ. Если он станет… Фу, фу, фу, моим… Вызовите психиатров и в дурку меня запихните. У меня другое, очень важное дело.

— Что-то ты мне врёшь, походу, убогая. Сейчас только поняла, что я не шучу ни капли, и решила притвориться, что готова на примирение идти.

— Тебе фото показать?

Данте начинает смеяться.

— А у тебя есть? — спрашивает Данте.

И тут ход конём — да, у меня есть.

— Конечно, — голосом победителя объявляю я.

Я достаю телефон из кармана, разблокировала, вошла в галерею и начала листать там фотографии.

— Вот, достала вещи, вот в стиралку закидываю, вот достаю, вот радуюсь, что пятен нет, а вот улыбаюсь от счастья, когда глажу, и наконец-то — фото сумки на моей постели.

Данте вырывает у меня из рук телефон и начинает листать фотографии.

— Ты зачем их делала, убогая?

— Да я, когда только сумку принесла, поняла, что обратно не буду нести, просто не донесу. Ну а ты же мне на слово не поверишь, что всё сделано, вот и сделала фото. Чтобы не ссориться.

— А это?

Данте разворачивает экран, и на нём моя фотография, где я раскидала его вещи по комнате и показываю в камеру средний палец.

Вот же чёрт, и пролистал же фото до начала стирки.

— Ну, это была ступень отрицания.

Ну а что? Я и так на нервах вся, куда-то эмоциям надо выплескиваться. Это ещё хорошо, что я не стала фотографировать другие свои действия. Я и попой на его футболках сидела, и швырялась ими по всей комнате, и притворялась, что полы вытираю.

Данте продолжает копаться в моём телефоне.

— Что ты там делаешь?

— Номер свой записываю. Напишу номер комнаты твоей, один фиг мне запоминать это — лень. Потом напишу, во сколько заеду. И ты реально не убогая.

— Спасибо, — благодарю его на этот раз по-настоящему. Ну хоть что-то. Вот завтра отдам ему вещи и поговорю насчёт Гаспара. Может, он и правда согласится мне помочь.

— Ты долбанутая на всю голову. Номер комнаты.

Ну да, ну да, размечталась я. Конечно, он не станет отвешивать мне комплимент и извиняться за свои слова, но хотя бы смягчил немного. «Долбанутая» — это же лучше, чем «убогая». Или хуже? Его не понять. Но Данте хотя бы не злится — уже достижение.

— Триста четыре.

В кармане его джинс звякнуло о приходе уведомления, он достаёт телефон, проверяет, что сообщение дошло, и возвращает мне мой телефон.

Ну, прощаться он, конечно, не стал. Просто ушёл. Но это вообще не его конёк — слова приветствия, прощания или обычные «спасибо» и «пожалуйста». Он просто пришёл, узнал, что хотел, и так же ушёл. Ну что ж, он хотя бы ничего мне не делал. Не считая его грубой манеры хватать и тащить куда-то. Но оба раза я даже благодарна ему. Потому что он забирал меня от неприятного разговора с Гаспаром.

Глава 7

Первым делом, когда я пришла в комнату, пнула сумку Данте. Бесит он меня. Ненормальный, псих. Кстати, у меня теперь есть его номер. Ложусь на кровать, достаю телефон и начинаю искать. В контактах нет нового номера. Захожу в мессенджер и вижу незнакомый номер и последнее сообщение с номером моей комнаты. На аватарке — силуэт парня с сигаретой, ну, кто бы сомневался. Надо записать его как «Псих», это имечко ему подойдёт. Вхожу в переписку и вижу, что он отправил не одно сообщение, а два. И первое удалено. И как это понимать? Что он там себе отправил? Но потом понимаю: наверное, сначала не тот номер комнаты написал и удалил, чтобы не запутаться.

Чуть позже ко мне пришла Дебора, и мы начали собираться в клуб. Я выбрала белое платье с воротником-стойкой, рукавами до локтя, прямое, чуть зауженное в талии, длиной чуть ниже середины бедра. Оно очень скромное, но в клубе белые вещи выглядят немного ярче, и я точно знаю, что оно просто превосходно на мне сидит и мне идёт. Надела чулки — терпеть не могу колготки, особенно когда их надо поправлять, выглядишь словно танец орангутанга выполняешь. А я обожаю чулки, для меня нет ничего более удобного. И особо мне нравятся чулки бежевого цвета с цветными кружевными резинками. Под белое платье у меня как раз есть такие — бежевый капрон и белое кружево.

— Ты кого там соблазнять собралась? — смеётся Дебора.

— Никто мне не нужен. Я уже тебе говорила, на данном этапе жизни мне никто не нужен.

— Тогда вся эта красота под платьем для кого? — спрашивает Дебора, пока я переодевалась и стояла в кружевном лифчике, трусиках-шортах и чулках.

— Для себя любимой. Сама себе напоминаю, какая я красивая.

— Туфли у тебя есть?

— Нет. Не хочу я ноги натрудить, потом ходить не смогу. Мы же танцевать идём.

Я достаю из шкафа лёгкие осенние ботинки на широкой платформе, они тоже белые и идеально подходят к платью, а главное — в них мне очень удобно. Волосы заплела в две косы-боксёрки, макияж сделала не слишком броский, но акцент на глаза есть — смоки. Глаза получились всё равно довольно яркие, и вместо помады я выбрала простой блеск для губ.

К девяти вечера мы стояли у клуба. Ванесса с девочками уже собрались у входа. Охранник пропустил нас.

— Ну что, готовы веселиться? — спросила Ванесса, заходя в клуб.

— Конечно! — в один голос крикнули мы в ответ.

Первым делом меня оглушила музыка. На улице её не так сильно слышно, но тут просто оглушает. Пару минут мои глаза и уши привыкали к изменениям. Вроде и темно, но всё кругом мигает, светится и слепит. Длинная барная стойка светится неоновым светом, в ряд стоят барные стулья, посредине зала — огромный танцпол, три небольшие сцены огорожены перилами, и на них крутятся девушки с умопомрачительными формами в откровенном белье. Даже немного завидую им: тело идеальное, сексуальное, бельё сидит так, что любой парень, увидев, захочет такую. Ну и сами танцы настолько возбуждающие, что мне остаётся только завидовать в стороне.

Лестница на второй этаж ведёт в VIP-зону, где стоят столы и диваны, но туда мы с девчонками даже не метились попасть. Слишком дорого. Нам и тут неплохо.

Начинается наш с Деборой любимый трек, и она сразу же тянет меня на танцпол. Из-за подсветки моё платье выделяется, словно красный сигнал светофора.

Минут через двадцать подруга тащит меня к барной стойке.

— По коктейлю?

— Воду и всё. Мне надо отойти на минутку в туалет, — отвечаю подруге. Чёртов чулок надо поправить.

— Иди, я возьму нам попить. Точно не хочешь?

— Точно. Завтра вставать рано.

Прохожу сквозь толпу, иду по тёмному коридору, нахожу двери в уборную. Классно сделано, что она не одна, а три подряд. В первой куча девчонок, видимо, вся компания зашла вместе, во второй уже меньше, а в третьей пусто.

Стою в дамской комнате, поправляю чулки, чуть задрав платье. Дверь в туалет с грохотом открывается, и на пороге я вижу Данте. Этот псих тут что делает?

— Вот такие у тебя дела, да?

— Это женский туалет, ты что тут делаешь? Выйди вон.

Вид у него не просто злой, он кипит от негодования, и мне просто страшно становится. Он точно ненормальный. Что ему тут надо?

Данте подходит, закидывает меня на плечо.

— Эй! Прекрати! Отпусти меня! Ненормальный придурок! Псих! Так нельзя! Нельзя хватать людей и вообще так относиться к девушкам нельзя! Пусти немедленно!

Данте поворачивается лицом к зеркалу, замирает и громко вздыхает. Он стоит не двигаясь, и по холодку, прошедшему по моим ягодицам, я понимаю весь масштаб проблемы. Щёки моментально краснеют. Псих конченный, у меня по любому задралось платье и видно мои чулки. Руки завожу за спину и стараюсь отдернуть платье вниз, но его длины не хватает, чтобы прикрыть кружево чулок.

Данте ставит меня на ноги, хватает — как он любит — под плечо и тащит за собой. А я как игрушечная кукла, ничего не понимаю и ничего не могу сделать, тащусь следом за хозяйкой.

Идём по тёмному коридору, совершенно не понимаю куда, музыка громыхает, при этом понимаю, что Данте прекрасно тут ориентируется.

— Да постой ты! Оставь меня! Куда ты меня тащишь? Я сейчас закричу! — я ругаюсь на него, но он будто не слышит ничего.

Поднимаемся по узкой лестнице на второй этаж. Сюда нам по любому нельзя — это служебные помещения. Данте тащит меня дальше, пока не останавливается перед дверью, открывает её и чуть ли не заталкивает внутрь. Так, надо осмотреться и найти, чем его стукнуть. Хотя это дело бессмысленное — я видела, как он уделал парня, но всё же за себя я буду биться.

Данте с грохотом закрывает дверь, хватает меня снова за предплечье, подводит к чёрному кожаному дивану и с размаху садит, надавливая на плечи. Сам отходит к большому окну, стоит спиной ко мне, руки убрал в карманы брюк. Я сижу, боюсь шелохнуться. Проходит пять минут, десять, я осматриваюсь. Комната довольно большая, по периметру стоят кожаные диваны. Стены чёрные с граффити кислотных цветов. Одна из стен — стеклянное панорамное окно, вид из которого выходит прямо на весь зал клуба. Время от времени лазерная подсветка проникает сквозь окно, танцуя на стенах. Данте сегодня таким впервые вижу. Во-первых, он в чёрных брюках и чёрной рубашке. Тут музыка не так сильно слышна. По спине Данте вижу, что он напряжён.

Данте закуривает сигарету. А я всё жду. Что ему от меня надо? Я уже поняла, что он тут работает и может находиться где угодно. Но я-то тут что делаю?

— А зачем ты меня сюда привёл? — спрашиваю я, стараясь сделать строгий голос и вразумить его, но выходит плохо, и голос как у козлёнка бекающего.

— Молчи.

Я замолкаю, сижу, пялюсь на свои колени. Ну вот, что я тут делаю? Меня девчонки сейчас потеряют. Надо уходить.

— Я пойду, наверное, — снова начинаю говорить, но Данте только достаёт из кармана брелок и нажимает кнопку, и я слышу, как замок на двери щёлкает. Это ещё что за номер?

Глава 8

Данте докуривает сигарету, тушит в пепельнице, идёт в мою сторону. Я в диван вжалась. Что он интересно подумал? Надеюсь, бить не будет. Да и за что?

Данте садится на тот же диван, на котором сижу я, разваливается, облокотившись спиной, смотрит на меня просто ледяным взглядом.

— Вот скажи мне, я всё понять не могу: ты убогая или всё-таки долбанутая на всю голову?

О, новый виток оскорблений подъехал. А что ещё можно ожидать от этого психа? Мне совершенно это не нравится, но он постоянно так со мной разговаривает.

— Данте, мне правда надоело, что ты меня так называешь. Давай ты меня просто по имени будешь звать. Это же не сложно. Я Аллегра.

— Я в курсе, убогая. Или ты думаешь, что я не узнал, кто меня облил в первый же день?

— Ну и в чём проблема тогда называть меня по имени?

Данте тяжело вздыхает.

— Не хочу. Витали, — отвечает парень, называя мою фамилию.

— Прекрасно. Тогда открой дверь, и я пойду к подругам. Потому что терпеть это дальше я не собираюсь.

— Села, — жёстко командует Данте, — Сначала кое-что проясним. Я сказал, что заеду в девять, ты мне начала рассказывать про какие-то важные дела. Это, видимо, и есть твои очень важные дела — перед мужиками задницей крутить.

Данте не просто это сказал, а прорычал. Да ему какое вообще дело? Я что, должна его ждать? Он мне кто? Никто.

— У моей подруги день рождения, и мы с девочками…

— Да мне похуй, у кого что, — перебивает меня Данте.

И вот как с ним разговаривать?

— Мои подруги — да, это важные дела. А перед кем я задницей кручу — не твоего ума дело. Ты мне никто. И не имеешь права командовать и тем более указывать и осуждать.

— Так давай стану.

— Что станешь?

— Стану тем, кто может командовать и указывать.

Очень смешная шутка. Чего он, братцем названным мне будет?

— Данте, я правда не понимаю, чего ты пристал.

Мой телефон в сумочке начал пищать, достаю его. Ну конечно, Дебора меня потеряла. Звонить не стала и написала сообщение: «Ты где?»

— Кто там тебе пишет?

— Подруги потеряли меня. Мне пора, — я встаю с дивана, поправляю платье, беру сумку, — И вообще это не твоё дело.

Только Данте протягивает руки и тянет меня на себя так, что я грохнулась прямо рядом с ним. Он продолжает держать меня за руку, свободной рукой забирает телефон.

— Отдай, он мой! Я на тебя заявлю!

— В «ставки на спорт» напишешь?

— Чего?

— Смысл, Витали? Ну кто тебе поможет?

Вижу, как он печатает ответ с моего телефона моей подруге: «Это Данте Каррера. Я отвезу Аллегру позже домой».

— Ты совсем больной? Что у тебя в голове творится? Ты просто псих.

— А теперь замолчала и слушаешь меня, — говорит Данте таким голосом, что мне становится страшно и спорить с ним не хочется, — Ты не пойдёшь туда. Это место не для таких, как ты, — Данте показывает на окно, за которым танцпол.

Ну, понятно, мне такой убогой там не место, буду вид портить своей убогостью. Становится ужасно обидно.

— А какое место для меня? — с вызовом спрашиваю я, ожидая в качестве ответа адрес мусорной свалки.

— Хорошие девочки в это время должны в пижамке в кроватке с медведем лежать, а не в клубе в чулках расхаживать. Но так как я не могу прямо сейчас бросить всю работу, ты посидишь тут в безопасности и целости, а потом я отвезу тебя домой.

Я даже не знаю, как реагировать на его слова. Во-первых, он меня впервые не назвал убогой или долбанутой, а назвал «хорошей девочкой»; во-вторых, он что, решил меня обезопасить? Что в его воспалённом мозгу творится? Я его совершенно не понимаю.

— Ты понимаешь, что после твоего сообщения мне просто жизни не будет в универе? Для тебя все игрушки да приколы, а мне что делать? Ты псих больной, — я отворачиваюсь от него, стараюсь вырвать свою руку, но он не отпускает, — Данте, я постирала твои вещи, и ты можешь их забрать. Хочешь, я их завтра принесу в универ сама.

— Я отвезу тебя домой и заберу свою сумку, — жёстко отвечает мне Данте.

Как же меня бесит его командный голос. А главное — я тут сидеть не собираюсь.

— Да что же ты за человек? Я танцевать пришла с девчонками, а не тут сидеть с тобой и скучать.

— Ты точно долбанутая, раз такое говоришь. Натанцевалась уже. Я прекрасно видел, как ты там крутилась и возле тебя терлись уебки, — злобно говорит Данте.

Что за идиотская у нас с ним беседа. Я вещи постирала, погладила, а он меня к девчонкам не отпускает. Как будто я его младшая сестра, с которой попросили посидеть. Но я взрослая, совершеннолетняя и самодостаточная личность.

— Я с Деборой пришла и танцевала с ней.

— А чулки тоже для подруги надела. Может, у меня повылазило — давай проверим, — злобно говорит Данте и дёргает край моего платья вверх, открывая вид на чулки. Бью ему по рукам, оттягивая край платья вниз, прикрываясь.

— Ты больной! Ненормальный! Просто отпусти меня и всё. Я просто не ношу колготки. Никогда, — выпалила я. Его бровь подскочила вверх, глаза потемнели — странная реакция на мои слова, и я стараюсь сменить тему, — Да и что ты ко мне прицепился? Знала бы тогда, что так выйдет, просто забрала бы стаканчик и выбросила.

— Ну наконец-то до тебя дошло, что спорить бесполезно.

Я отворачиваюсь, руки скрещивая на груди.

— С тобой рядом находиться опасно. Потому что ты псих.

— Ты точно долбанутая. Ты меня совсем не боишься? Ты же видела, что я делаю с людьми, которые меня бесят. Да твою блондинистую голову и белую рубашку я быстро заметил. Так ответь мне, Аллегра Витали, ты меня не боишься? — спрашивает Данте, ближе придвигаясь ко мне. Я отодвигаюсь от него, он ближе, я дальше, по итогу упираюсь в подлокотник дивана, а Данте прижимается, давя на меня своим телом.

— Отпусти меня, я правда никому не скажу, что там видела, и жаловаться на тебя не стану. Ты же не плохой парень, нормальный. Отпусти. Просто так нельзя вообще поступать, и хватать нельзя людей, грубить тоже, конечно, нельзя.

— Витали, хватит тарахтеть. Выбирай: есть два варианта закрыть твой рот — либо скотчем, либо своим ртом.

Его пошлые шутки меня уже просто достали.

— А можно я просто замолчу.

— А так бывает? — психуя, спрашивает Данте, но при том пристально смотрит на мой рот.

— Конечно… — говорю я и, видя приподнятые брови Данте, сразу замолкаю.

Глава 9

В дверь послышался стук. Данте поднялся, достал брелок из кармана и нажал на кнопку, замок щёлкнул, и в комнату вошёл Дарио.

— Привет. О, ты не один.

— Считай, что один, — жёстко говорит Данте, встаёт с дивана и отходит к окну, снова смотря на танцпол клуба.

— А это? — спрашивает Дарио, показывая на меня.

«А это, между прочим, сидит с вами и всё слышит», — так и хочется ответить им, но Данте слишком напряжённый.

— А это одна убогая.

Дарио садится на диван, и мне становится некомфортно. У него не такой страшный вид, как у Данте, но всё же находиться в одной комнате с двумя парнями очень стремно, учитывая, что один из них может запросто закрыть комнату с кнопки.

— Дарио. Меня можешь не бояться, — говорит блондин, протягивая мне руку.

— Аллегра, — представляюсь и пожимаю руку в ответ, едва касаясь пальцами его руки.

— Какого хуя ты делаешь? — рычит Данте, оборачиваясь и злобно смотря на нас.

— Знакомлюсь, — отвечает Дарио, пожимая плечами.

Данте поднимает брови. Видимо, у них произошёл диалог без слов, который понимают только они.

— Нахуя?

— Блин, девчонка вся трясётся. Хрен знает, что ты ей наговорил, но успокоиться ей не помешает, - спокойно, говорит Дарио, не боясь гневных вспышек Данте. Видимо, он один из тех, кто всё же может вразумить Данте.

— А мне кажется, ей нужно не успокоиться, ей нужно не шляться по таким местам, а дома в пижаме с медведем плюшевым в обнимку сидеть.

— Соглашусь, — сказал Дарио, откинулся на спинку дивана.

— Что там? — спрашивает Данте, присаживаясь на диван, свесив руки с колен. Хотя бы не рядом со мной. Сейчас они меня и вовсе не замечают, а я вжалась и притворяюсь невидимкой.

— Наш друг не совсем тебя понял. Или понял, но решил, что умнее всех, и прислал своего друга.

— Ему мало? Или он так сильно любит, когда его мордой со стеной знакомят.

— Я не в курсе его сексуальных предпочтений.

— Друг его где?

— В подвале. Подойдёшь сам, ему объяснишь, или мне?

— Сам. Только эту убогую отвезу домой.

Они оба поворачиваются ко мне, а я еле дышу. Я уже наивно понадеялась, что обо мне просто забыли и появится возможность тихонько уйти. Дарио достаёт из внутреннего кармана куртки свёрнутую мягкую папку.

— Вот что я достал. Ну так, тебе для проверки, — объясняет Дарио. Они так спокойно говорят при мне о тех делах, которые мне явно не стоит знать. И это пугает. Может, они просто притворяются, что не тронут меня, чтобы я не начала кричать, а сами решили убить меня или в подвал посадить.

— И что я тут должен понять?

— А я ебу? Вот тебе бумаги.

— Я просил выяснить, крысил Венсент или нет.

— И как мне это узнать, если ты сам запретил мне его трогать?

Данте тяжело вздохнул, взял папку, пролистал её и минут пять изучал, скривился и тяжело вздохнул.

— Я ему такие бабки предложил, что он просто не может крысить. Управляющий дохера получает, но понимаешь, у меня чуйка. Что-то неспокойно. А отвечать за него мне. И бухгалтера отца я не могу привлекать по таким вопросам. Если что-то есть, он быстро найдёт, но мать её, моя репутация к чёрту.

— Можно? — спрашиваю я.

Данте перевёл взгляд на меня. Я протянула руку и забрала папку с документами. Данте смотрит с недоверием, потом встаёт, подсаживается ко мне на диван. Вот только мне эта близость совсем не нравится.

— Ты в этом понимаешь что-то?

— Что-то все мы понимаем, — бурчу в ответ на его вопрос, — Дай мне немного времени.

— Сколько? — спрашивает парень.

— Ты слишком напористый. Я посмотрю для начала, а ты меня отвлекаешь постоянно. Как в таком положении вообще можно сосредоточиться на цифрах?

От Дарио послышался смешок, от Данте — громкий вздох.

— Я могу отойти и не мешать тебе, но если ты быстро справишься, я подожду.

— Иди уже куда угодно. Минут двадцать мне дай спокойных.

Данте встаёт, нажимает на брелок, замок двери щёлкает. Дарио откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

— А ты со мной, — командует Данте. Блондин встаёт и идёт за Данте, — Витали, я закрою. Сиди спокойно, к тебе никто не войдёт.

Смотрю на Данте и стараюсь понять: это угроза или забота? По тону его не понять. «Никто не войдёт и не поможет» или «никто не побеспокоит». Но второе — это вряд ли. Учитывая, сколько он мне всего наговорил. Но вот если я найду что-то, он же сможет мне помочь с Гаспаром. Я даже не спрошу его, я потребую оплаты. Ладно, ладно, размечталась — попрошу и буду надеяться.

У мамы был небольшой магазин, и я часто принимала продукты. Иногда вела первичную бухгалтерию, потом мою работу перепроверяли, но мисс Вальда очень много рассказывала мне интересных приёмчиков. Тут, насколько я поняла из документов и их разговора, надо проверить управляющего. Крысятничество — это воровство, об этом всем известно. Так что задачу я поняла из их разговора.

Минут двадцать я изучала документы. Вальда всегда мне говорила, что воруют не на крупных, а на мелких покупках. Но Венсент — не знаю, что за человек, — жадность его от месяца к месяцу растёт. Алкогольные напитки, которые в клубе продаются и используются постоянно, начали просто бить все рекорды. Смутило меня в основном то, сколько уходит на кухню и цена закупки. Те же самые напитки можно купить в супермаркете втрое дешевле. Не спорю, может, тут какой-то супер-мега-пупер-класс, но фирма напитков та же, что и в маркете. И это очень странно. Дальше беру ведомость с зарплатами танцовщиц и понимаю, что я делаю что-то не то. Да я в кофейне получаю за двадцать смен столько же, сколько девочки за ночь. Страшно представить, может, они не только танцуют. Но эти мысли я гоню прочь и ругаю себя за то, что позволила себе плохо думать о девушках. Они красивые, а я как змеюка завидую им.

Смотрю по сторонам и понимаю, что телефон мой Данте забрал с собой. Вот же зараза. Ну и ладно. Подхожу к столу у окна и забираю ноутбук Данте. Если там пароль, то не смогу войти. Ноутбук не запаролен, и теперь очень надеюсь, что когда он загрузится, на экране не будет чего-то страшного, незаконного ну или просто развратного. Меня интересует только один значок — интернета. Открываю в новой вкладке, чтобы не лезть в его жизнь. Нахожу компанию, с которой сотрудничает Венсент. Странно, конечно, но компания занимается доставкой продуктов и напитков, но не оптом. Они могут круглосуточно привести прямо по адресу. Но если ты закупаешь оптом, то смысла сотрудничать с такой компанией просто нет. Ну ладно, странно, конечно, но заказ одной бутылки тут стоит как космос, а нормальный здравомыслящий человек так делать не будет. Следом я нахожу, кто хозяин этой фирмы — документы в открытом доступе. И потом уже нахожу социальные сети хозяина. То, что у меня нет социальных сетей, не значит, что я не умею ими пользоваться. Листаю ленту друзей и нахожу имя Венсент, перехожу по ссылке и вижу фото мужчины, очень ухоженного, и фото это из этого клуба. Ну, как минимум, они друзья, а как максимум — у них одна фамилия. Пролистываю фотографии и читаю комментарии. Бью (не сильно) себя ладонью по лицу. Ну, настолько-то просто! Ребята совсем не прячутся и искренне думают, что не палятся. Венсент закупает очень дорогой алкоголь у своего брата. Я, если честно, даже расстроилась — это даже не хитроумный план. Убогие мозги. Мисс Вальда мне такие трюки рассказывала, что этот показался игрой в песочнице, причём с какашками собаки, а не пасочками.

Дверь в комнату щёлкает, Дарио стоит на пороге, смотрит на меня, на ноутбук Данте, стоящий на моих коленях.

— Да, понял я, — кричит Дарио и быстро закрывает дверь, подходит к дивану и тянется к ноутбуку, — Ты что творишь, Аллегра? Он тебя убьёт! Там пароля нет, потому что никто не смеет брать.

— И выдумывать сложные планы тоже никто не смеет, — ворчу я, поворачивая ноутбук к Дарио.

Блондин застыл, сначала молчал, но улыбка на его лице начала растягиваться с пониманием, к чему я веду.

— Да ладно! — глаза Дарио округлились, он подсаживается рядом со мной, — Да ладно! Ты что-то нашла?

— Ага. Он у брата закупает алкоголь и делает три цены.

— Он что, совсем дебил? — смеётся Дарио.

— Ну, я не знаю, — странный вопрос, я не знакома с человеком и не могу дать оценку его умственным возможностям, лишь оценить его поступок, — Но умного тут мало.

— И ты так быстро справилась?

— Да тут схема тупая. С чем справляться-то? Они и сами не прячутся.

Конечно, по этим бумагам мало что найти можно было. Только цена, которая очень кусалась. Дарио всё ещё сидит, смеётся, вижу, что он очень доволен.

— Я твой должник, — говорит Дарио и продолжает громко смеяться, — Проси что хочешь. Ну кроме интима.

— Больно надо, — ворчу я. Понятное дело, что мне это и не надо, но так откровенно говорить, что я не привлекательная… Это больно бьёт по самолюбию. Ещё одни уроды, которые просят помощи и унижают каждую секунду. Надо предупредить Данте и ехать домой — для меня слишком много приключений на один день.

— Неправильно поняла, Аллегра.

— Что именно?

— По твоему лицу всё видно. Ты очень красивая и привлекательная. Но у меня есть девушка.

Я краснею. Какой позор. Он всё это увидел по моему лицу.

— Прости. Я неправильно… — мычу я, стараясь подобрать слова. Нужно было сделать лицо кирпичом, а я выдала все эмоции и теперь краснею ещё больше. Надо срочно сбежать или раствориться.

— Расслабься, Витали, ты мне такую услугу оказала. Запиши мой номер, если понадобится помощь — сразу набирай, всё что угодно.

Хлопаю по бокам, открываю сумочку и вспоминаю, что телефон у Данте.

— Его псих ненормальный забрал. Друг твой.

— Диктуй номер, я завтра тебе напишу, — Дарио записывает мой номер телефона.

Не знаю, напишет он мне или нет. Но если Гаспар ко мне полезет, то я попрошу помощи у Дарио. Даже если он мне просто так сказал, что поможет, всё равно найду его в университете и попрошу. Потому что я не желаю возвращаться к старой жизни.

— Жесть, ты красотка, — смеётся Дарио, листая страницу Венсента и просто не веря, что всё оказалось так просто.

В этот момент в комнату входит Данте, вид у него угрюмее, чем обычно. Вижу, что он переоделся в белые спортивные штаны и белую майку. Только лицо его просто перекошено от злобы.

— Что за хуйня тут творится? — рычит Данте.

Понимаю, что я виновата, и нужно ему быстро объяснить, что я не копалась в его ноутбуке, а взяла для дела. Да и судя по реакции Дарио, если правильно донести информацию, Данте тоже может всё понять и перестанет злиться. Но и Дарио сейчас может влететь из-за меня. Ох, как же с Данте сложно.

— Прости, пожалуйста, но ты забрал мой телефон, а мне нужно было в интернет залезть срочно. И я очень извиняюсь за это и правда я ничего не открывала. Можешь посмотреть историю и всё такое. Я даже вкладки твои не открывала. И никуда не смотрела. Честно-честно, — быстро объясняю я Данте, чтобы он не ругался на меня.

— Я не об этом. На ноут похуй, — рычит Данте.

В смысле, я взяла его вещь, и ему плевать? Он очень странный. Слишком странный. Только чего он тогда злится? Вижу, как он сжимает кулаки, лицо настолько грозное, что кажется, взглядом испепелит.

Снова у них с Дарио произошёл молчаливый диалог, после которого блондин произнёс:

— Сядь и посмотри, что она нашла, — спокойно говорит Дарио, отодвигаясь от меня, — А потом повтори мои слова.

Данте выгибает бровь, подходит и плюхается на диван, вот только он слишком близко ко мне подсел. А мне что-то не нравится его привычка сокращать расстояние настолько. Он же должен понимать, что не все любят, когда кто-то садится ближе чем на пятьдесят сантиметров, а некоторые и метр считают своим пространством. Но вот нога Данте касается моей ноги, и от этого очень неуютно и нервно. Я стараюсь поставить ноутбук ему на колени, но Данте переставляет его на мои колени.

— Показывай, — командует Данте, чуть облокотившись на меня.

Ну что за человек такой простой и не эмпатичный.

— Вы покупаете алкоголь в три раза дороже обычной цены. И по счастливой случайности эта фирма принадлежит брату Венсента, — я начинаю переключать вкладки и показывать, — Это так на поверхности. Если покопаться, может, я ещё найду.

— Этого достаточно, — грозно говорит Данте.

— А теперь повтори мои слова, — напоминает Дарио.

— Зачёт, убогая. Собирайся, — командует Данте.

Я скривилась. Ну и чего я ожидала? Благодарности? От Данте её можно не ждать. Самый невоспитанный тип, которого я встречала. Хотя, с другой стороны, он хотя бы маску милоты не цепляет на лицо. Да и Дарио обещал, что я могу к нему обратиться.

— Я её отвезу, — говорит Данте.

— Венсент?

— Ничего не должен знать.

— Я могу её отвести, — предлагает Дарио, и я просто молюсь, чтобы так и случилось. Мне с ним гораздо спокойнее, чем с Данте и его вечными качелями настроения, — А ты… — Дарио замолкает, лишь стоило Данте посмотреть на него, и я понимаю, что повезёт меня Данте.

Но если откинуть всё дурное, день-то неплохой. Данте заберёт свои шмотки, Дарио мне поможет, если что. Гаспар собирается и удаляется от меня с каждой секундой всё дальше.