Читать книгу: «Синдром спасения»

Глава 1

Миранда

Солнце догорало яркими красками и отлетало искрами от водной глади океана. Под ногами ощущалось тепло песка, накаленного за целый знойный день. Легкий ветер обдувал лицо и ощущалась вечерняя прохлада от воды. Момент блаженства меня поглотил, я была уверена, что нахожусь в лучшем месте на земле в самый лучший момент моей жизни.

Мое внимание от заката отвлек голос позади:

— Миранда!

Я обернулась и увидела вдалеке незнакомого мужчину, который махал мне рукой. В недоумении я смотрела, как он бежит по белоснежному песку, продолжая выкрикивать мое имя:

— Миранда! Миранда, проснись!

Я резко поёжилась от внезапного холода. Мне стало не по себе. Обернувшись, я снова взглянула на океан, но от заката не осталось и следа. Налетели черные тучи, поднялись огромные волны. Я попыталась убежать с пляжа, как вдруг меня накрыла гигантская толща воды и утащила вглубь. Холодно. До меня продолжал доноситься зовущий голос, но теперь он стал женским:

— Миранда!

Я резко вздохнула и открыла глаза. Лицо было мокрым, а из раскрытого окна доносился шквалистый ветер, который грозился снести всё на своем пути. Холодно. Лишь через секунду я заметила свою коллегу Лиззи. Она недовольно смотрела на меня, держа в руке пустой стакан. Поставив его на стол, Лиззи подошла закрыть окно, продолжая бормотать себе под нос. «Как можно так крепко спать на рабочем месте», — только и доносилось до меня. Расправившись со створками, она наконец повернулась ко мне:

— Я не могла тебя докричаться! Пришлось даже воду выплеснуть! Вытрись и вставай, уже шесть утра. Наша смена кончилась, пора домой.

Она еще раз бросила на меня злобный взгляд и вышла из ординаторской. И чем я ей так не угодила? Я поморщилась от ноющей боли в шее: уснула прямо за столом, заполняя документацию. Какое неудобное место для сна и какой прекрасный сон...

Я осмотрелась. Потрепанный диван с дежурным пледом, который не стирался года два; тусклый свет настольной лампы, обшарпанный пол, который давно пора заменить. Контраст между этим убогим местом и райским пляжем из моего видения оказался глубоким, как Марианская впадина. Я снова поморщилась — то ли от холода, то ли от отвращения к собственной жизни.

Пора домой. Не то чтобы я стремилась туда попасть, но идти больше некуда, а я смертельно устала после двух смен в больнице. Лениво потянувшись, я начала собирать вещи, мысленно обдумывая, как побыстрее добраться до постели и не попасть под сильный ливень, который, судя по всему, уже надвигался.

Выйдя в коридор, я огляделась. Вокруг не было ни души. Возможно, мне удастся покинуть это злосчастное учреждение, не пересекаясь ни с кем из моих горячо «любимых» коллег. Но, завернув за угол, я поняла, что мне, как обычно, не повезло. Возле входа стояла старшая медсестра Мэддисон и курила сигарету. Вообще-то в здании это запрещено, но у нее были свои привилегии.

Глубоко выдохнув, я шагнула к выходу, стараясь нацепить самую доброжелательную улыбку и ретироваться как можно скорее. Быстро кивнив старшей коллеге, я уже готова была броситься бежать, но она успела меня окликнуть:

— Миранда, можно тебя на минутку? — она натянула самую фальшивую улыбку из всех, что мне доводилось видеть.

Я молча остановилась перед ней в ожидании очередного выговора.

— Лиззи сообщила, что застала тебя спящей за рабочим столом, — Мэддисон нарочито сделала паузу, выдыхая облако сигаретного дыма прямо мне в лицо. — Разве ты успела закончить со всем тем, что мы обсуждали вчера днем?

Интересно, она намеренно не уточняет, что я должна была доделать её работу? Я мысленно послала её в очень далекое путешествие, но вслух лишь коротко ответила, вежливо кивнув:

— Да, как мы и договаривались, всё заполнено от руки, сложено в алфавитном порядке и по годам. Стопка осталась на столе в ординаторской, можете забрать.

Она лишь скривила губы:

— Странно, я была там пять минут назад и никакой стопки не обнаружила — только разбросанную кипу бумаг. Знаешь, Миранда, врать очень нехорошо. А не выполнять поручения старших — ещё хуже.

Я потеряла дар речи. Я точно знала, что она лжет, ведь уходя, я аккуратно сложила все документы. Но зачем ей это нужно? Решив в кои-то веки отстоять себя, я спокойно, не повышая тона, сказала:

— Вы точно в этом уверены? Там всё на месте, в том виде, в каком я оставляла. Пойдемте проверим вместе, раз на то пошло.

Она молча затушила сигарету о стену больницы и распахнула передо мной дверь, приглашая войти. Я быстро прошла по коридору прямиком в ординаторскую и толкнула створку. Окно было раскрыто настежь, а результаты моего многочасового труда устилали пол.

Я застыла в ступоре, наблюдая, как всё пошло насмарку. Мне захотелось выть от отчаяния! Окно точно было закрыто, когда я проснулась. Кто-то распахнул его намеренно. Лиззи. Я была уверена, что это её рук дело. Её неприязнь ко мне вспыхнула с моего первого рабочего дня. Я пыталась наладить контакт, но тщетно: Лиззи продолжала смотреть на меня так, будто я съела последний кусок яблочного пирога на День Благодарения. Но её зависть переросла в яростную ненависть после того, как доктор Джонсон начал проявлять ко мне знаки внимания и приглашать на свидания прямо при ней. Она явно была к нему неравнодушна и на фоне ревности стала строить мне козни — мелкие, но очень неприятные. Я сразу отклоняла ухаживания доктора, но он, в свою очередь, распустил слухи, будто я не раз ходила с ним в мотель после работы. Мерзавец. Весь персонал больницы быстро принял это за чистую монету, и со мной перестали общаться все медсестры, приписав мне статус девушки легкого поведения. В какой-то момент я поняла, что это даже к лучшему — не нужно тратить энергию на пустую болтовню во время перерывов. Очень надеюсь, что доктор Джонсон и Лиззи по итогу окажутся вместе. Они идеально подходят друг другу.

Из размышлений меня выдернул голос Мэддисон:

— Что-то я не наблюдаю стопку бумаг на столе. Будь добра, покажи мне её.

Я злобно сжала кулаки, чтобы не ударить её злорадствующее лицо. Она приняла мое молчание за поражение и продолжила:

— Знаешь, Миранда, стоит признавать свою вину вовремя. Если бы ты изначально сказала правду, последствия были бы другими. Но теперь я вынуждена оштрафовать тебя за неподчинение и наглое враньё. В этом месяце тебе придется обойтись без премии.

Злость накрыла меня с головой, и я молча вылетела из ординаторской, направляясь на улице. Хотелось побыстрее уйти от этого места как можно дальше! Как только я отошла на пару сотен метров от больницы, с неведомой силой хлынул дождь. Потоки воды ощущались как уколы тысячи пчел одновременно — капли были крупными и ледяными. Ситуацию усугублял резкий ветер, дувший прямо в лицо. Я промокла до нитки за считанные секунды и промерзла до костей. Сейчас точно июнь? Я начала в этом сильно сомневаться.

Собрав остатки сил после двух ночных смен и используя неугасающий гнев на Мэддисон, Лиззи, доктора Джонсона и на саму жизнь, я помчалась через парковку прямиком к своей «старушке». Поспешно достав ключи из сумки, я прыгнула на водительское сиденье. Продолжая трястись от холода, вставила ключ в зажигание и провернула его. Машина натужно чихнула, но двигатель не завелся. Затаив дыхание, я попробовала еще раз, и еще, и еще, пока окончательно не осознала масштаб катастрофы.

Я откинулась на спинку сиденья и громко закричала — кричала до тех пор, пока не осип голос. Во мне горел гнев, который постепенно заглушали беспомощность и жалость к самой себе. Дав себе минутку на слабость, я взяла себя в руки и открыла приложение такси. Мне просто нужно добраться до дома и поспать. Хуже этот день уже стать не может. Проверив тариф, я с замиранием сердца заглянула в банковский счет. Там было пятнадцать долларов. А на поездку требовалось тринадцать. Черт. Деваться некуда, не идти же пешком десять километров под проливным дождем. Об отсутствии денег я подумаю после того, как окажусь в постели и хорошенько высплюсь.

Вызвав машину, я выбралась на улицу и встала у обочины, подставляя лицо каплям. Терять уже нечего, я и так вымокла до нитки. Через пару минут в темноте показался свет фар. Подъехал. Я быстро забралась на заднее сиденье и молча уставилась в окно. Странно, но в этот момент в голове не было ни одной мысли. Я так сильно устала от бесконечной череды неурядиц, которая тянулась с пяти лет, когда нас бросил отец, оставив огромные долги из-за азартных игр. Из забытья меня выдернул голос водителя. Я не сразу поняла, что он сказал, поэтому переспросила:

— Простите, я задумалась. Вы что-то сказали?

Глядя в зеркало заднего вида, он добродушно улыбнулся. На вид ему было около шестидесяти: в волосах хватало седины, но глаза еще сверкали огнем жизни, будто ему едва исполнилось двадцать. Как можно сохранить эту искру в нашем богом забытом городке, да еще в такую погоду? Мое сердце пронзила зависть, и я поморщилась от этого чувства.

— Вы выглядите очень подавленной. Плохой день? — с сочувствием в голосе и беззаботной улыбкой поинтересовался он.

Я не знала, что ответить. Не хватит слов, чтобы выразить всё то негодование, которое скопилось во мне за почти двадцать пять лет жизни на этой планете. Плохой день? Да нет, в целом плохая жизнь. Но не стану же я изливать душу незнакомому мужчине, которого вижу впервые и, скорее всего, в последний раз. Кстати говоря, я его раньше в наших краях не встречала. У нас крошечный городок, где каждый знает друг друга если не по имени, то хотя бы в лицо. Поняв, что молчание затянулось, я ответила расплывчато:

— Да, можно и так сказать.

Я откинулась на сиденье и закрыла глаза, давая понять, что разговор продолжать не хочу. Водитель, видимо, всё понял и не стал донимать меня расспросами.

Когда я снова открыла глаза, мы уже въезжали в район потрепанных трейлеров. Не самое благополучное место, но мы перебрались сюда с тех пор, как пришлось продать наш скромный домик, чтобы закрыть часть папиных долгов. На остаток удалось приобрести маленький, хлипкий трейлер на предпоследней улице.

Таксист неожиданно заговорил снова. Я думала, наша поездка продолжится в молчании до самого конца, но ошиблась.

— Знаете, иногда в жизни всё складывается так, будто Бог над вами глумится и посылает новые трудности, изливая свой гнев. Но он делает это не из ненависти, а из любви к вам, — произнес он с абсолютной уверенностью, улыбаясь собственным мыслям.

Я не поверила своим ушам, челюсть буквально отвисла от шока.

— Из любви? Вы сейчас смеетесь надо мной? — из меня вырвался короткий истерический смешок.

Он с улыбкой посмотрел на меня через зеркало:

— Конечно! Он готовит вас к чему-то прекрасному. После самой затяжной грозы обязательно выглянут радуга и солнце. Просто, возможно, вы сейчас находитесь не там, где должны быть. Те события, через которые вы проходите, обязательно выведут вас к лучшей жизни.

Автомобиль остановился возле заросшего газона и покосившегося стула у нашего трейлера. Обернувшись ко мне, мужчина улыбнулся во все зубы и указал на окно. Я недоверчиво оглянулась и замерла: небо прорезала радуга. Это была самая яркая и красивая радуга, которую мне доводилось видеть в жизни.

Я, словно в трансе, вышла из машины, на автомате поблагодарив водителя, и застыла на обочине, любуясь небесным мостом. Я даже не заметила, как закончился дождь. Выдохнув, я подумала, что таксист — какой-то чудак, возможно, из местной секты. Но его добродушие зацепило. Редко встретишь в этих местах настолько искреннего человека.

Я сосчитала до трех, как и всегда перед принятием сложного решения, и отворила дверь дома.

- Миранда!

Я обернулась и увидела вдалеке незнакомого мне мужчину, который махал мне рукой. Я продолжала в недоумении смотреть, как он бежит ко мне по белоснежному песку, продолжая выкрикивать моё имя:

-Миранда! Миранда, проснись!

Я резко поёжилась от внезапного холода. Мне стало не по себе, и я обернулась, взглянув на океан. От заката не осталось и следа. Налетели черны тучи, поднялись огромные волны. Я начала убегать с пляжа, как вдруг меня накрыла огромная волна и утащила вглубь океана. Холодно. Продолжал доноситься голос, зовущий меня, но уже женский:

-Миранда!

Я резко вздохнула и открыла глаза. Моё лицо было мокрым, а из открытого окна доносился шквалистый ветер, который грозился снести все на своем пути. Холодно. Я не сразу заметила мою коллегу Лиззи. Она недовольно смотрела на меня, держа в руке пустой стакан с водой. Поставив стакан на стол рядом со мной, она подошла закрыть окно, продолжая бормотать себе под нос «как можно так крепко спать на рабочем месте» только и доносилось до меня. Расправившись с окном, она наконец повернулась и обратилась ко мне:

-Я не могла тебя разбудить! Пришлось на тебя даже воду выплеснуть! Вытрись и вставай, уже шесть утра, наша смена кончилась, пора домой.

Она еще раз бросила на меня злостный взгляд и вышла из ординаторской. И чем я ей так не угодила? Я поморщилась от ноющей боли в шеи. Я уснула на рабочем столе, заполняя документацию. Какое неудобное место для сна и какой прекрасный сон. Я осмотрела атмосферу вокруг. Потрепанный диван с дежурным пледом, который не стирался года два. Тусклый свет лампы на столе освещал обшарпанный пол, который давно уже пора заменить и сам стол, за которым я работала, пока не окуналась в мир грез. Контраст с этим убогим местом и райским пляжем из моего сна был очень глубоким, как Марианская впадина. Я еще раз поморщилась то ли от холода, то ли от отвращения к своей жизни.

Пора домой. Не то чтобы я стремилась туда попасть, но идти больше некуда и я очень устала после двух смен в больнице. Лениво потянувшись, я начала собирать свои вещи, мысленно обдумывая как мне побыстрее добраться до дома и не попасть под ливень, который, судя по всему, надвигается очень сильный.

Собравшись, я вышла в коридор и оглядела пространство. В коридоре не было людей, возможно, мне удастся покинуть это злосчастное место не с кем, не пересекаясь из моих горячо «любимых» коллег. Завернув за угол, я поняла, что мне как обычно не повезло. Возле входа в больницу стояла старшая мед сестра Мэддисон и курила сигарету. Вообще это запрещено, но у нее были свои привилегии в этом вопросе.

Глубоко выдохнув, я вышла из больницы и постаралась улыбнуться своей самой доброжелательной улыбкой и ретироваться как можно скорее. Быстро кивнув старшей коллеге, я уже готова была броситься бежать, но она успела меня окликнуть:

-Миранда, можно тебя на минутку? – она улыбнулась мне своей самой фальшивой улыбкой из всех, которые когда-либо мне удостоилось видеть.

Я молча встала перед ней в ожидании того, что же она скажет мне на этот раз.

– Лиззи мне сообщила, что застала тебя спящей за рабочим столом. – Она нарочито сделала паузу выдыхая облако сигаретного дыма прямо мне в лицо. – Разве ты успела закончить со всем тем, что мы обсуждали вчера днем?

Интересно, она намеренно не уточняет, что я должна была доделать её работу? Я мысленно послала её в очень далекое путешествие, но в лицо только лишь улыбнулась и коротко кивнула:

-Да, как мы и договаривались всё заполнено от руки, сложено в алфавитном и в хронологическом порядке по годам. Я оставила стопку на столе в ординаторской, можете там забрать.

Она лишь скривила губы и выдала то, чего я точно не ожидала:

-Странно, я там была пять минут назад и никакой стопки не обнаружила, только разбросанную по столу кипу бумаг. Знаешь, Миранда, врать очень нехорошо. А не выполнять поручения старших ещё хуже.

Я потеряла дар речи. Я знаю, что она врет, ведь уходя, я точно оставляла стопку документов на столе. Но зачем ей это нужно? Я решила в кои-то веки отстоять себя и не повышая тона спокойно сказала:

- Вы точно в этом уверены? Я знаю, что там всё на месте, в том виде, в котором я оставляла. Пойдёмте вместе проверим, раз на то пошло.

Она молча затушила сигарету об стенку больницы и открыла передо мной дверь в молчаливом приглашении войти. Я быстро прошла по коридору прямиком в ординаторскую и открыла дверь. Окно было полностью раскрыто и все документы были разбросаны по полу.

Я молча в ступоре наблюдала полёт моего многочасового труда насмарку и мне захотелось выть от отчаяния! Окно точно было закрыто, когда я уходила. Кто-то сделал это намеренно. Лиззи. Я уверена, что это была она. Её неприязнь ко мне воспылала с моего первого рабочего дня. Я пыталась наладить контакт, но все было тщетно. Лиззи продолжала смотреть на меня так, как будто я съела последний кусок яблочного пирога на День Благодарения. Но ее неприязнь переросла в яростную ненависть после того, как доктор Джонсон начал проявлять ко мне знаки внимания и приглашать на свидания прямо перед ней. Она явно была к нему неравнодушна и на фоне ревности она стала строить мне козни. Мелкие, но очень неприятные. Во всяком случае, я сразу отклоняла все ухаживания доктора в мою сторону, но он в свою очередь распускал слухи, что я ходила сним в мотель после работы и не раз. Мерзавец. Весь персонал больницы быстро воспринял это за чистую монету и со мной перестали общаться все мед сестры, приписав мне статус девушки легкого поведения. В моменте, я поняла, что это не так уж и плохо, не нужно тратить энергию на ненужную болтовню с коллегами во время перерыва. Я очень надеюсь, что доктор Джонсон и Лиззи окажутся по итогу вместе. Они идеально подходят друг другу.

Из моих размышлений меня выдернул голос Мэддисон:

-Что-то я не наблюдаю стопку бумаг на столе. Будь добра показать мне её.

Я злостно сжала кулаки, чтобы не ударить её злорадствующие лицо. Она приняла моё молчание за поражение и продолжила:

- Знаешь, Миранда, тебе стоит признавать свою вину вовремя. Если бы ты изначально сказала правду, то последствия были бы другие. Но теперь я вынуждена оштрафовать тебя за неподчинения и наглое враньё. В этом месяце тебе придется обойтись без премии.

Злость накрыла меня с головой, и я молча вышла из ординаторской, направляясь на улицу. Хочу побыстрее уйти от этого места как можно дальше! Как только я отошла двести метров от выхода из больницы, то с неведомой силой хлынул дождь с такой мощью, что это ощущалось как ужаление тысячи пчел одновременно. Капли были крупные и очень холодные. Делу не помогал и сильный ветер, который дул мне прямо в лицо. Я промокла до нитки за считанные секунды и промерзла до костей. Сейчас точно июнь? Я начинаю в этом сильно сомневаться.

Собрав остатки сил после двух ночных смен в больнице и использовав неугасающий гнев на Мэддисон, Лиззи, доктора Джонсона и на саму жизнь я помчалась через всю парковку прямиком к своей старушке. Поспешно достав ключи от машины из сумки, я быстро запрыгнула на водительское сидение. Продолжая трястись от холода, я вставила ключ в зажигание и провернула его. Старушка постаралась завестись, но ничего не вышло. Затаив дыхание я попробовала еще раз, и ещё, и ещё, пока окончательно не осознала весь масштаб катастрофы.

Я откинулась на спинку сидения и громко закричала, кричала так сильно, пока не осип голос. Во мне горел гнев, но его постепенно заглушала моя беспомощность и жалость к самой себе. Дав себе минутку на слабость, я взяла себя в руки и открыла приложения убера. Мне просто нужно добраться домой и поспать. Хуже этот день уже ничего не сделает. Проверив тариф до дома, я с затаенным дыханием открыла проверить свой банковский счет. Там было пятнадцать долларов. На такси нужно будет потратить тринадцать. Черт. Деваться некуда, не идти же мне пешком до дома десять километров под проливным дождем. Про отсутствие денег я подумаю после того, как окажусь дома и хорошенько высплюсь.

Вызвав такси, я выбралась из машины и встала у обочины подставляя лицо дождю. Терять уже нечего, я и так вымокла до нитки. Через пару минут я увидела свет фар на дороге, подъехал. Я быстро забралась на заднее сидение и молча уставилась в окно. Странно, но в этот момент в голове не было не одной мысли. Я так сильно устала от череды неурядиц в моей жизни, начиная с пяти лет, когда нас бросил отец с огромными долгами от его азартных игр и заканчивая сегодняшним днем. Из забытия меня выдернул голос водителя, я не сразу поняла, что он сказал, поэтому переспросила:

-Простите, я задумалась. Вы что-то сказали?

Глядя в зеркало заднего вида, он добродушно улыбнулся. На вид ему было около шестидесяти лет, в волосах уже было достаточно седых волос, но глаза ещё сверкали огнем жизни, как буто ему двадцать. Как он может сохранить эту искру в этом маленьком забытом Богом местом в такую-то погоду? Моё сердце пронзила зависть, и я поморщилась от этого чувства.

- Вы выглядите очень подавленной. Плохой день? – с сочувствием в голосе и беззаботной улыбкой поинтересовался он.

Я не знала, что на это ответить. Не хватит слов чтобы выразить всё то негодование, которое скопилось во мне за все мои почти двадцать пять лет жизни на этой планете. Плохой день? Да нет, в целом плохая жизнь. Но не стану же я это говорить незнакомому мужчине, которого вижу впервые в жизни и, скорее всего, последний. Кстати говоря, я его никогда раньше не видела в этих местах. У нас очень маленький городок, где каждый друг друга знает, если не по имени, то хотя бы в лицо. Я поняла, что молчание затянулась и ответила расплывчато:

- Да, можно и так сказать.

Я откинулась на сидение и закрыла глаза, давая понять, что разговор продолжать не хочу. Водитель, видимо, это понял и не стал донимать меня расспросами о моих плохих днях.

Когда я открыла глаза, то увидела, что мы почти приехали, когда въехали в район потрепанных трейлеров. Не самый благополучный район, но мы тут живем с тех пор, как нам пришлось продать наш скромный домик в хорошем районе и закрыть часть папиных долгов. На остаток нам удалось приобрести маленький и хлипкий трейлер на предпоследней улице.

Таксист неожиданно заговорил. Я думала, что наша поездка продолжится в молчании до самого конца, но ошиблась.

- Знаете, иногда в жизни складывается всё так, как будто Бог над вами глумится и посылает все новые и новые трудности, изливая свой гнев на вас. Но он делает так не из ненависти, а из любви к вам. – Он говорил это с такой уверенностью, улыбаясь сам себе.

Я не поверила своим ушам и у меня отвисла челюсть от шока.

- Любви? Вы сейчас смеетесь надо мной? – Из меня вырвался истерический короткий смех.

Он с улыбкой посмотрел на меня в зеркало и с уверенностью произнес:

- Конечно! Он готовит Вас к чему-то прекрасному. После самой затяжной грозы обязательно выглянет радуга и солнце. Просто, возможно, Вы находитесь не там, где должны были быть. Те события, через которые Вы проходите обязательно, Вас выведут к лучшей жизни.

Он остановился возле заросшего газона и покосившегося стула возле нашего трейлера. Обернувшись ко мне, он улыбнулся во все зубы и показал в окно. Я недоверчиво оглянулась и увидела радугу. Это была самая яркая и красивая радуга, которую мне удавалось видеть в своей жизни.

Я как в трансе вышла из такси, поблагодарив водителя за поездку и застыла на обочине любуясь радугой. Я и не заметила, как закончился дождь и выглянула радуга. Выдохнув, я подумала, что таксист какой-то чудак, видимо, из какой-то местной секты. Но его добродушность меня зацепила. Редко встретишь в этих местах такого искреннего человека.

Я сосчитала до трех, как и всегда, решаясь переступить порог дома и отварила дверь.

Глава 2

Миранда

Переступив порог, я поморщилась: в нос сразу ударил резкий запах дешевых сигарет и застарелого перегара. О нет, только не это... Сердце заколотилось как сумасшедшее, дыхание сперло, а в глазах потемнело. Окна были плотно зашторены, в помещении царил полумрак, но я и без света знала, что предстанет передо мной, стоит лишь утреннему солнцу осветить мой самый кошмарный сон наяву.

Опустив взгляд, я обнаружила под ногами пустые бутылки из-под дешевого пива и какого-то суррогатного виски. Повсюду были разбросаны окурки, стоял жуткий запах протухшей еды. Я не могла поверить, что наш скромный, но всегда чистый дом окончательно превратился в притон для алкоголиков.

Я застыла посреди крошечной, обшарпанной гостиной, обставленной старой мебелью, которую знакомые пожертвовали нам при переезде тринадцать лет назад. Из ступора меня выдернул слабый, дрожащий голос:

— Милая, ты вернулась? Как прошли твои смены? Ты ела?

Мама стояла в дверном проеме своей спальни. Она куталась в растянутый, выцветший кардиган, наброшенный поверх поношенной ночной рубашки. Растрепанные волосы наполовину закрывали её худое лицо. Я молча подошла к ней и аккуратно убрала пряди в сторону.

Как я и ожидала, на скуле наливался свежий, багровый синяк. Во мне мгновенно вскипела яростная злость. Опять... В этот миг я мечтала лишь об одном — провалиться в небытие и никогда больше не просыпаться. Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сорваться на ультразвук, я спросила:

— Почему? Почему ты снова так поступаешь с нами? Со мной? Просто скажи! — на последней фразе голос всё-таки сорвался на крик, а к глазам подступили слезы, которые я больше всего на свете ненавижу показывать.

Мама испуганно вздрогнула, приложила палец к губам и, жалобно умоляя, потащила меня подальше от двери:

— Прошу, тише! Ты его разбудишь, он только недавно утихомирился...

Она снова испуганно оглянулась через плечо, всматриваясь в темноту спальни. Мне хотелось выть от отчаяния. Мы проходили это не раз и не два! Сколько можно?!

— Мама, зачем ты его снова пустила?! Почему ты продолжаешь это делать? Он последний человек, которого нужно подпускать к нашему дому, к нашей жизни!

Глаза мамы наполнились слезами. Она жалобно схватила меня за руку, умоляюще заглядывая в лицо:

— Он же твой отец. Как я могла не открыть дверь? Он пришел и клялся, что завязал с играми, что теперь всё будет иначе. Я верю ему, и ты помери! В этот раз всё точно изменится. Он нашел работу, наша жизнь наладится. Мы купим хороший дом и наконец переедем из этого проклятого места... — Видя, что её слова не производят на меня никакого впечатления, она добавила: — Прошу, ради нашей семьи... Ради меня.

Я резко выдернула руку из её узловатых пальцев, покрытых мозолями от тяжелого физического труда. Мне было тошно от неё, от себя и от этого места. Я собиралась молча уйти в свою комнату, но мама не останавливалась. Она упала на колени, мертвой хваткой вцепившись в мою ногу:

— Прошу, не уходи, не бросай меня! Ты мне так нужна! — её голос сорвался на глухие рыдания.

От этого зрелища гнев внутри вспыхнул с новой силой.

— Мама! Очнись! Мы проходили это тысячи раз! Он не изменится, я могу тебе это гарантировать! Это подобие мужчины снова проиграло все деньги и приползло к тебе только потому, что ему больше некуда идти! Посмотри на себя... на свое лицо. Не прошло и двух суток, как он тебя ударил!

— Это была случайность! Он не хотел, правда! Прошу, останься... — мамины плечи содрогались от всхлипов.

— И что будет, если я останусь? Ты просто боишься оставаться с ним наедине, я знаю это. Ты прибегала ко мне за защитой, даже когда мне было пять лет, и я была напугана гораздо сильнее твоего! Но теперь мне не пять! Я больше не стану тебя выгораживать и вытаскивать из дерьма, в которое ты сама ныряешь с превеликим удовольствием. Я ухожу. Живи как хочешь, но уже без меня!

Я с силой высвободила ногу из её рук и выбежала на улицу. Легкие жадно раскрылись, вбирая свежий воздух. Хотелось выть волком, кричать и крушить всё на своем пути. Я была зла на маму, на отца, но больше всего — на саму себя. За то, что не могу просто бросить всё и наконец начать жить так, как хочу. За то, что продолжаю тащить маму из омута, из которого она сама отчаянно не желает выбираться.

Вытерев одинокую слезу, я направилась по давно знакомому маршруту сквозь заросшие лужайки соседских трейлеров. Путь занял от силы десять минут, но погруженная в тяжелые мысли, я даже не заметила, как дошла до нужного дома.

Занеся руку над дверью, чтобы постучать, я внезапно помедлила. На часах было неприлично рано для визитов. В детстве я прибегала сюда в любое время дня и ночи, стоило отцу напиться, но сейчас я уже не ребенок, чтобы вот так бесцеремонно вваливаться в чужой дом.

Я опустила руку и уже собиралась развернуться, чтобы бездумно бродить по окрестностям, как вдруг дверь распахнулась. На пороге показалось добродушное лицо миссис Левис. Эта чудесная старушка нашла меня на улице поздно вечером, когда мне было лет семь, и я в очередной раз сбежала из дома после потасовки родителей. Я была босая, грязная, в порванной одежде.

Она подобрала меня, как брошенного котенка: привела к себе, отмыла, накормила и даже сходила к многодетной соседке, чтобы попросить для меня хоть какую-то чистую одежду. В тот день я решила, что миссис Левис — ангел, которого мне послал сам Бог. Впервые в жизни я почувствовала, каково это — иметь любящую бабушку. Моя родная бабушка по материнской линии умерла еще до моего рождения, а с отцовской родней я никогда не желала иметь ничего общего, да и они со мной, если быть откровенной.

С того самого дня я приходила к ней при каждой пьянке отца, а случались они через день. За долгие годы мы стали по-настоящему родными. Ей не хватало внучки, которой у неё никогда не было, а мне — бабушки.

Её радушная, теплая улыбка вмиг вернула меня в детство. Я бросилась к ней в объятия, заливаясь слезами. Миссис Левис молча прижала меня к себе, ласково похлопывая по плечу. Ей не нужно было объяснять причину моего раннего визита и слез — она и так всё прекрасно понимала.

Оторвавшись от её плеча, я улыбнулась сквозь пелену, стоявшую в глазах, и выдавила:

— Я так соскучилась по твоим фирменным печеньям, что примчалась сразу после смены!

Старушка звонко рассмеялась, глядя мне в глаза:

— Так сильно соскучилась, что собиралась уйти прямо с порога? Ты как раз вовремя, они будут готовы через пять минут. Заходи и налей пока чай. Время завтракать.

Шмыгнув носом, я шагнула в дом. Миссис Левис не соврала: по комнатам уже разливался восхитительный аромат свежей выпечки. Как ей всегда удается готовить их ровно к моему приходу? Я каждый раз задавалась этим вопросом. Отбросив лишние мысли, я направилась на кухню, чтобы заварить чай к завтраку.

Глава 3

Миранда

Здесь мне был знаком каждый уголок, но сейчас, когда я повзрослела, всё вокруг казалось гораздо меньше, чем в детстве. Миновав маленькую, уютную гостиную, я прошла прямиком на кухню. Тут абсолютно ничего не изменилось с моего самого первого визита.

Помещение заливал мягкий солнечный свет, что добавляло особой атмосферы умиротворенному утру. Обстановка была очень простой: недорогая, местами потертая мебель, которая, впрочем, совсем не портила вид. Особенно мне нравились расставленные повсюду милые безделушки, привезенные миссис Левис и её мужем из многочисленных путешествий.

На плите уже посвистывал дымящийся чайник. Рядом лежало цветастое полотенце с вышивкой, которую я кропотливо выводила иглой, учась в пятом классе, — ужасно боялась не успеть к Рождеству и оставить бабушку без подарка. Взяв его в руки, я невольно улыбнулась тому, как криво была выведена надпись «Бабули от Миранды», и тому, как бережно миссис Левис его хранила.

Достав с полки чашки и фарфоровый заварник со свежими листьями, я направилась в гостиную, где мы обычно пили чай, устроившись в мягких креслах. Сев поудобнее на свое привычное место, я принялась разглядывать фотографии на стене. Ими была занавешена почти вся комната: черно-белые и цветные, они запечатлели знойные пустыни и холодные ледники со всех уголков планеты. Множество раз в детстве, рассматривая эти кадры, я представляла, будто нахожусь внутри них.

Блуждая взглядом по стене, я неожиданно наткнулась на пейзаж, от которого дыхание перехватило, а тело словно сковал паралич. Это был тот самый закат, который я видела во сне несколько часов назад! Я подскочила с места и подошла ближе, чтобы получше рассмотреть снимок. Никаких сомнений — это точно он.

В гостиную с тарелкой, доверху наполненной ароматным печеньем, вошла миссис Левис и застала меня за пристальным изучением фотографии. Улыбаясь, она поставила угощение на журнальный столик и подошла ближе.

— Это был самый красивый закат в моей жизни, — с теплотой в голосе тихо произнесла старушка. — Пожалуй, подобного зрелища я не встречала больше ни на одном берегу, а уж их я повидала достаточно. — Она продолжала счастливо улыбаться своим воспоминаниям.

Я в последний раз бросила взгляд на искрящуюся водную гладь и поспешила занять свое место, увлекая бабушку за собой:

— Пошли скорее за стол, а то чай остынет!

Мы принялись лакомиться выпечкой, но я никак не могла выкинуть из головы сон, который казался слишком реальным.

— А где находится этот пляж? — неожиданно для самой себя спросила я.

— В Кейп-Мей, штат Нью-Джерси. Мы ездили туда на годовщину свадьбы с Джеймсом, — грустно улыбнулась миссис Левис. У неё всегда становилось такое лицо, когда она вспоминала о любимом муже, покинувшем этот мир больше двадцати лет назад.

— Этой ночью мне приснилось именно это место. Тот самый закат... Я испытала невероятные ощущения: сердце замирало от красоты. А потом я проснулась и оказалась в нашей мерзкой ординаторской. Как бы мне хотелось наяву, а не в мире грез увидеть этот океан. Я бы хотела там жить.

Мне стало горько от мысли, что это так и останется несбыточной мечтой. Видимо, тоска слишком явно отразилась на моем лице, потому что миссис Левис посмотрела на меня с тем самым сочувствием, с каким обычно смотрят на несчастных бездомных детей.

— Да ладно тебе, не всем же жить на побережье. Кто-то должен оставаться и здесь, иначе клопы в моем матрасе умрут с голоду, — я попыталась разрядить обстановку глупой шуткой, лишь бы не видеть грусти в глазах этой милейшей женщины.

Бабушка глубоко задумалась, поднялась со своего места и молча скрылась в спальне. Она вернулась через минуту, держа в руках плотный сверток, и протянула его мне. Я недоуменно уставилась на него, не понимая, что это.

— Возьми. Это мой подарок на твое двадцатипятилетие.

Я недоверчиво развернула бумагу и едва не выронила содержимое от шока. Внутри лежала внушительная пачка стодолларовых купюр. Я понятия не имела, откуда у одинокой старушки в полуразрушенном трейлерном парке такие деньги.

— Я не могу это взять! Немедленно забери назад. Я сделаю вид, будто ничего не видела.

— Нет, это твое. У меня никого нет, кроме тебя. Кому еще я оставлю свои сбережения после кончины? Возьми их и уезжай. Здесь достаточно, чтобы добраться до Кейп-Мей и спокойно прожить несколько месяцев, не думая о работе. Просто насладись моментом и поживи немного ради себя. Это мое последнее желание, Миранда. Не обижай меня, возьми.

— Откуда у тебя столько денег? На них можно было купить отличный дом в черте города! Почему ты до сих пор остаешься в этой дыре?

Бабуля обиженно надула губы и возразила:

— Это не дыра, а мой дом. И мне здесь нравится, тут всё напоминает о Джеймсе. Я хочу провести отведенный мне остаток дней именно здесь, и это не обсуждается. А деньги я получила от страховой компании после смерти мужа. Он застраховал жизнь незадолго до того, как мы узнали о его неизлечимой болезни. Я не тратила их, берегла до нужного момента. И этот момент наступил.

Я ошарашено смотрела на неё. Неужели я всё еще сплю на неудобном стуле за рабочим столом в больнице? Я даже ущипнула себя за щеку, чтобы убедиться в реальности происходящего:

— Я ведь не сплю?

Миссис Левис расхохоталась так звонко, что я вздрогнула. Она крепко обняла меня и прошептала на ухо:

— Милая, я мечтаю, чтобы ты прожила жизнь, о которой на старости лет не будешь сожалеть так, как я. — Она отстранилась и заглянула мне в глаза: — Я прожила яркую жизнь, у меня много счастливых воспоминаний, которые сейчас — единственное, что у меня осталось. И я ими богата. Будь у меня эта стопка бумаги, но не будь воспоминаний — я была бы нищей. Иметь деньги и не иметь за душой ничего, что согревает сердце, — это самая глубокая бедность, какую только можно вообразить. Пока ты молода, ты должна копить эти моменты! Живи для себя. Твоя мать сделала свой выбор, отнюдь не в свою пользу и, к сожалению, не в твою. Так почему ты должна жертвовать собой ради неё?

От её слов к глазам снова подкатили слезы. Короткая речь миссис Левис попала в самую большую, кровоточащую рану в моем сердце. Мне никто и никогда в жизни не говорил, что я имею право жить ради себя. Я даже самой себе не позволяла допустить подобную мысль, искренне считая, что рождена лишь для того, чтобы бесконечно «спасать» маму. Но как можно спасти человека, который этого не хочет и яростно сопротивляется? Это был риторический вопрос. Возможно, происходящее — знак судьбы? Может, мне действительно стоит ухватиться за этот шанс?

Я помотала головой, прогоняя наваждение. Как я могу забрать последние сбережения у старушки, которая даже не является мне кровной родственницей?

— Простите, бабуль, я не могу их взять. Спасибо тебе огромное. Я исполню твою волю и уеду, но на эту поездку я должна заработать самостоятельно. Это мой принцип.

— Нет! Если ты не уедешь сейчас, ты не уедешь отсюда никогда! Да и сколько ты будешь копить? Десять лет? Твоей зарплаты медсестры едва хватает на пропитание, о чем вообще речь? — не сдавалась миссис Левис.

— Я устроюсь на еще одну работу! Спать по восемь часов в сутки — непозволительная роскошь в наше время.

Бабуля с тоской покачала головой:

— Может, ты и соберешь нужную сумму через пару лет, но за это время твоя мать станет еще более беззащитной перед ним. Видя её в таком состоянии, ты точно не сможешь её бросить и останешься здесь навсегда.

Я хотела возразить, но вовремя осеклась, понимая, что она абсолютно права. Именно так всё и будет. Мне не избавиться от синдрома «спасателя» по щелчку пальцев, я не смогу переступить через маму, когда ей станет хуже. Глядя на пачку денег в морщинистых руках, я понимала, что прямо сейчас должна принять главнейшее решение в своей жизни: выбрать себя или сгинуть в этом трейлере вместе с матерью. Дай такой выбор любому другому человеку, он скажет, что ответ очевиден. Но только не для меня, которая ни дня не жила для себя.

Я глубоко вздохнула и произнесла осипшим голосом, потому что в горле застрял ком размером с планету:

— Это огромный шанс, но мне нужно подумать. Для начала мне необходимо вернуться домой и поспать. Хронический недосып — плохой помощник в принятии верных решений.

Наклонившись, я поцеловала бабулю в щеку и направилась к двери, но она окликнула меня у самого порога:

— Это твои деньги, Миранда. Возвращайся за ними, я сохраню их для тебя.

Глава 4

Миранда

Тихо приоткрыв скрипучую дверь нашего так называемого дома, я прислушалась к звукам. Внутри стояла тишина. Это был хороший знак: значит, у меня есть шанс незаметно пробраться в комнату и наконец-то лечь спать.

Зайдя в ванную, я быстро приняла душ, смывая с себя тяжесть этого бесконечного дня. Взглянув на собственное отражение в зеркале, я ужаснулась. Волосы, некогда яркого медного оттенка, потускнели и казались выцветшими, а синие глаза выглядели серыми и безжизненными. Аккуратный нос и пухлые губы, доставшиеся мне от мамы, всегда мне нравились, но с возрастом это сходство начало пугать. Я отчаянно не хотела быть на неё похожей, не хотела прожить такую же никчёмную и сломанную жизнь.

Посмотрев еще немного на незнакомку в зеркале, я натянула пижаму и выскользнула в коридор. На цыпочках прокралась в свою крошечную комнатку, размером едва ли превосходившую кладовую в нормальных домах. Здесь с трудом помещались односпальная кровать и маленький рабочий стол. Увидев постель, я почувствовала себя безмерно счастливой. Стоило голове коснуться подушки, как я мгновенно провалилась в небытие, о котором мечтала последние двое суток в больнице.

Увы, пробыть в царстве Морфея мне удалось недолго. Меня разбудили яростные звуки борьбы и крики, доносившиеся из гостиной. Подскочив с кровати, я быстро стряхнула остатки сна и выбежала из комнаты.

В углу гостиной сжалась маленьким клубочком мама. Она закрывала голову руками, стараясь стать как можно незаметнее. Над ней возвышалась огромная фигура отца. На контрасте с хрупкой мамой он казался настоящим великаном. Неряшливый, с остатками растрёпанных волос на голове и безумными, нечечеловеческими глазами. Я ненавидела этот взгляд. Его глаза были такими же синими, как у меня, но я наотрез отказывалась искать между нами хоть что-то общее.

Не раздумывая ни секунды, я бросилась вперед, заслоняя собой маму от этого монстра, которого она сама же и впустила. Я его не боялась. Это ничтожество не заслуживало того, чтобы я перед ним трепетала. Страх перед отцом покинул меня еще в детстве: видимо, детская психика вовремя поняла, что если я не защищу себя сама, то этого не сделает никто.

— Что тебе снова от неё нужно?! — закричала я ему в лицо с такой силой, что он от неожиданности растерялся и на миг отступил.

— Деньги! Мне нужны деньги! Эта сука говорит, что у неё ничего нет! Но я знаю, что она врёт! — снова заорал он, намеренно глядя на маму и полностью игнорируя мое присутствие.

— У неё действительно нет денег! Её уволили из-за постоянных больничных! Сейчас работаю только я, но даже не надейся, что я тебе хоть что-то дам.

— Ооо, какие мы смелые! Ты, неблагодарная маленькая тварь, забыла, кто тебя породил?! Кому ты обязана правом жить свою жалкую жизнь?!

Мне стало так смешно от этих пафосных заявлений, что я горько рассмеялась ему прямо в лицо:

— Поверь, точно не тебе. Ты ничего не получишь. Нужны деньги? Иди работай! Нечего вымогать последнее у своей забитой жены!

Он рассвирепел окончательно. С весьма угрожающим видом он ринулся в мою сторону. Я была уверена, что он вот-вот ударит меня кулаком. Пятясь назад, я принялась лихорадочно осматриваться в поисках оружия. На глаза попалась пустая бутылка из-под дешевого алкоголя. Схватив её за горлышко, я занесла руку, целясь прямо в растрёпанную голову папаши.

Отец замахнулся для удара, а я уже приготовилась хорошенько приложить его стеклом, как вдруг между нами из ниоткуда выросла мама.

— Не надо, Миранда! Не бей его! — умоляюще застонала она, испуганно глядя мне в глаза.

Что?! Она сейчас защищала его? Эта глыба только что собиралась ударить её родную дочь кулаком по лицу, а она переживала, как бы я не сделала ему больно в ответ? Я буквально окоченела от шока, смотря немигающим взглядом на женщину, которая подарила мне жизнь.

— Насрать, я сам всё возьму! Мне надоело это представление! — рявкнул отец и рванул прямиком в мою комнату.

Он толкнул дверь с такой силой, что она едва не вылетела из петель. Схватив со стола мою сумку, он снова появился в гостиной. Перевернув её, он просто вытряхнул всё содержимое прямо на пол. По обшарпанному линолеуму рассыпалась всякая мелочь: резинка для волос, расческа, пара магазинных чеков, гигиеническая помада и старый кошелек. Схватив бумажник, отец нетерпеливо раскрыл его. Не обнаружив внутри наличных, он перевернул его и яростно потряс, словно это могло помочь, и из дырявых кармашков посыплются сотни баксов. Посмотрев на меня с откровенным разочарованием, он взвыл:

— Ты пашешь сутками, и твой кошелек пуст?! Здесь нет ни единого цента! Какого черта, Миранда?! Говори, где ты прячешь деньги?! — сосуды в его глазах полопались от ярости, сделав взгляд кровавым.

— Папуля, сейчас никто не носит наличные. Все хранят деньги на картах, — нарочито ласково, с издевкой проворковала я.

В его глазах прояснилась дикая надежда. Он лихорадочно открыл потайной отсек, где обычно лежали карточки. Взгляд отца прояснился, когда он нащупал кусок пластика. Выбросив мой несчастный бумажник за ненадобностью, он направился к выходу. Помахивая добычей, ублюдок бросил на прощание:

— Спасибо за приют, а теперь мне пора! Не поминайте лихом!

Чуть ли не вприпрыжку он покинул трейлер, оставив после себя привычный хаос. Я почувствовала дикое облегчение от того, что не поддалась уговорам и не притащила в эту дыру сбережения миссис Левис. Можно сказать, отделалась малой кровью и парой оставшихся долларов на счету. Был бы Стив немного умнее, он догадался бы спросить пин-код, но интеллектом он никогда не блистал.

Я нагнулась и принялась собирать вещи обратно в сумку. Не поворачиваясь к матери, я тихо произнесла то, что никогда не смогла бы сказать, глядя ей в глаза:

— Я собираю вещи и ухожу. Мне надоело так жить. Я пыталась вытащить из этой дыры и себя, и тебя, но ты упорно цепляешься за дно. В критической ситуации ты выбираешь его, а не меня. Я сделала вывод, что во мне ты не нуждаешься. Не ищи меня, я уезжаю очень далеко. Спасибо, что родила и растила как могла. Пора мне наконец начать жить собственной жизнью.

Сморгнув слезы и так и не взглянув на маму, я зашла в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Быстро вытащив из-под кровати дорожную сумку и рюкзак, я принялась закидывать туда самое необходимое. Я старалась ни о чём не думать, действуя на автомате, чтобы не передумать в последний момент.

Набив сумки вещами первой необходимости, я направилась к выходу, надеясь больше не столкнуться с матерью. Взявшись за дверную ручку, я всё-таки не выдержала и обернулась в последний раз. Пробежала взглядом по месту, которое много лет была вынуждена называть домом, пытаясь отыскать в душе хоть каплю тоски, но не почувствовала ничего, кроме пустоты. Дверь в мамину спальню была закрыта. Возможно, она решила, что я просто беру её на слабо и вернусь через пару дней, а может, ей было уже глубоко безразлично.

Закрыв за собой дверь трейлера, я вдохнула полной грудью и зашагала по знакомому маршруту обратно к бабуле.

Я шла на автопилоте, а сквозь пелену слез в голове всплывали обрывки воспоминаний из детства. Я отчаянно пыталась отыскать среди них хоть один счастливый момент. Вот мне пять лет. Мама, как обычно, возвращалась очень поздно с третьей работы, но в этот раз я упорно не ложилась спать — ждала праздничный торт, который она обещала купить в честь моего дня рождения. Входная дверь тихо щелкнула, старый пол в прихожей заскрипел. Я подскочила с места, активно теребя сонные глаза, чтобы мамочка не догадалась, как сильно я хочу спать.

— Мама! Мамочка! — с радостным криком я подбежала к ней и крепко обняла за худые бедра.

— Дорогая, прости, я задержалась. Думала, ты давно спишь, — мама мягко погладила меня по растрёпанным волосам.

— Но ты ведь вернулась! Теперь мы можем съесть торт! — радостно заявила я, заглядывая ей в лицо.

Уставшие мамины глаза заметно погрустнели, а губы сжались в тонкую линию. Она мягко отстранила мои ручки и присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной:

— Ох, малышка... Когда я шла с работы, все кондитерские уже были закрыты. Я не смогла купить торт.

Мама замолчала, внимательно наблюдая за моей реакцией. Ком размером с кулак мгновенно встал посреди горла, но я не подала виду, чтобы не расстраивать её еще сильнее. Мне было безумно жалко мамочку — она ведь так много работала, чтобы купить мне еды.

— Ничего, мамочка, я всё равно не люблю торт.

Это было чистой ложью. Наверное, именно с того самого дня и зародилась моя привычка ставить чужие чувства выше собственных и притворяться, будто всё в порядке. Делая вид, что мне хорошо, я чувствовала себя менее жалкой. Эта привычка осталась со мной по сей день. В тот день рождения я так и не поела торта, но мы разделили скромные пирожные из круглосуточного магазина за углом и распаковали подарок. Это была кукла — не та, которую я так долго просила, но тоже очень красивая. Мама тогда сказала, что нужную куклу раскупили, и ей пришлось выбрать эту. Только повзрослев, я поняла истинную причину: у мамы просто не было на неё денег.

Странно, но тот день до сих пор вспоминался мне как счастливый. Пусть всё прошло совсем не так, как я воображала, это не мешало мне бережно хранить в памяти мамину теплую улыбку и то, как внимательно она слушала мой возбужденный детский лепет. Мы никогда не знали роскоши, но в детстве это компенсировалось душевным теплом. Лишь с возрастом, начиная осознавать истинное положение вещей, я начала менять свое отношение к матери.

И вот теперь, неся в руках рюкзак со своими пожитками, я поймала себя на мысли, что уже безумно скучаю по ней. По той маме из детства, с её заботливыми руками и нежными объятиями. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение и ускоряя шаг. Нет. Той мамы больше нет. Сейчас на её месте осталась сломленная, уставшая от жизни женщина, которая сама не знает, чего хочет. Мне было её жаль. Очень. Но прямо сейчас я обязана выбрать себя, как бы больно это ни было. Иначе еще через двадцать лет я обнаружу себя точно на её месте. А возможно, в куда более худшем положении.

Глава 5

Миранда

Миссис Левис, как обычно, встретила меня так, словно мы не виделись вечность, хотя я покинула её дом всего несколько часов назад. Мы пообедали восхитительным домашним рагу и принялись детально обсуждать мой дальнейший план.

— Мне нужно заехать в больницу и заявить об увольнении, — рассуждала я, разглаживая складки на скатерти. — Заодно заберу мою «старушку». Очень надеюсь, что она заведется и доедет своим ходом до мастерской Джо. В противном случае придется вызывать эвакуатор, — я невольно поморщилась, представив, в какую сумму мне это обойдется.

Бабуля воодушевленно рассказывала о живописных местах, в которые я просто обязана буду завернуть по пути в Нью-Джерси. Она без конца подбадривала меня, уверяя, что путешествие пройдет замечательно и я ни о чём не пожалею.

Вскоре на столе остались лишь чашки с недопитым чаем и плотная пачка денег ровно посередине. Мы пересчитали купюры — там было ровно десять тысяч долларов. Я смотрела на эту стопку так, словно она в любую секунду могла броситься на меня и укусить. Видит Бог, я ужасно не хотела брать эти сбережения, но жизнь просто не оставила мне выбора. Заглянув в добрые глаза миссис Левис, я твердо произнесла:

— Я беру их исключительно в долг. Обязательно устроюсь на новом месте, найду работу и верну тебе всё до единого цента.

— Хорошо-хорошо, — с хитрой улыбкой отмахнулась старушка. — Если тебе так легче их принять, пусть будет в долг. А теперь поезжай скорее, тебе еще нужно успеть отогнать машину в автосервис.

— Да, ты права, мне пора. Вечером вернусь уже на собственных колесах! — чмокнув бабулю в лоб, я направилась к выходу, но у самой двери внезапно помедлила.

— Бабуль... — неуверенно начала я, оборачиваясь. — Может, поедешь со мной? Тебе ведь так нравится то место. К тому же ты очень важный для меня человек, и я буду чувствовать жуткие угрызения совести, если брошу тебя здесь одну.

Миссис Левис грустно улыбнулась, подошла ко мне и ласково взяла за руки:

— Милая, я безмерно ценю твою заботу, спасибо за приглашение. Но я слишком стара для столь радикальных переездов. К тому же тебе будет гораздо проще обосноваться там без балласта в моем лице, который ты упорно начнешь тащить за собой. Главная цель твоего побега — наконец-то пожить для себя. Если мне станет слишком одиноко, я обязательно приеду в гости, как только ты обустроишься и твердо встанешь на ноги.

Поджав губы, я крепко прижала к себе женщину, которая долгие годы оставалась моей единственной тихой гаванью в бушующем океане жизни. Держа её в объятиях, я мысленно пообещала себе, что расшибусь в лепешку, заработаю достаточно денег, заберу бабулю к себе и обеспечу ей самую достойную старость.

Не став посвящать её в свои грандиозные планы, чтобы не выслушивать новую порцию возражений, я вышла на улицу и вызвала такси до своей «любимой» работы.

Спустя полчаса я уже стояла на парковке перед больницей, тщательно обдумывая, как именно объявлю о своем уходе. Возвращаться сюда я не планировала. А чтобы перестраховаться и сжечь все мосты, нужно было громко и окончательно оборвать связи с единственным местом в этом городе, где я могла бы работать по профессии.

Решительным шагом я направилась к главному входу. Еще утром я покидала это здание, чувствуя себя избитым, проигравшим щенком, а теперь заходила внутрь с гордо поднятой головой.

Возле стойки регистрации стояла Мэддисон и что-то лениво изучала в журнале. Подойдя вплотную, я заговорила прежде, чем она успела поднять на меня глаза:

— Я увольняюсь. Завтра на смену не выйду. Можете искать мне замену прямо сейчас.

Мэддисон округлила глаза от изумления так сильно, что я всерьез побоялась, как бы они не вылезли из орбит.

— С чего вдруг такая внезапность? Еще утром ты никуда не собиралась. Нашла место потеплее? Наверное, за ночь «любви» тебе платят в разы больше, чем за дежурство в больнице. Впрочем, я тебя не осуждаю за это решение, — она выплюнула эти слова с настолько ядовитой ухмылкой, что мне едва удалось подавить дикое желание съездить кулаком прямо по её длинному носу.

Лучезарно улыбнувшись и не проронив ни слова, я хладнокровно зашла в соседнюю дверь, где располагался процедурный кабинет. Схватив со стола чью-то приготовленную баночку с анализом мочи, я вернулась в коридор и с той же ангельской улыбкой выплеснула содержимое прямо в лицо Мэддисон, добавив:

— Желаю тебе счастливо сгнить в этой дыре, сука. — Я развернулась к выходу, но у дверей обернулась и с наслаждением добила: — Кстати, передай Лиззи, что вчера её ненаглядного доктора Джонсона видели на пороге гей-клуба. Хотя, возможно, с её роскошными усиками над верхней губой у неё всё еще остаются шансы? — Пожав плечами, я толкнула створку и вышла на свежий воздух.

Уже оказавшись на парковке, я услышала донесшийся из глубины коридора истошный визг Мэддисон:

— Тварь! Какая же ты тварь!

Это меня несказанно повеселило — надо же, как долго она отходила от шока. Быстрым шагом, едва ли не вприпрыжку, я подошла к своей «старушке» и запрыгнула на водительское сиденье. Легким движением руки провернула ключ в зажигании, и — о чудо! — машина завелась с первого раза. Включив музыку погромче, я вырулила с парковки и направилась в мастерскую Джо, чтобы как следует подлатать автомобиль перед долгим путешествием в новую жизнь.

Глава 6

Миранда

Спустя несколько часов я подъехала к дому бабули. Было уже достаточно поздно: ремонт машины занял гораздо больше времени, чем я рассчитывала. Несмотря на поздний час, свет в окнах всё еще работал — миссис Левис преданно меня дожидалась. Тихо зайдя в дом на случай, если бабуля задремала в кресле, я прокралась в гостиную. Я обнаружила её именно там, где и ожидала, — в уютном кресле. Старушка не спала, а увлеченно листала старые фотоальбомы.

Подойдя поближе, я нежно приобняла её за плечи и тихо спросила:

— Снова предаешься ностальгии?

Бабушка грустно улыбнулась и указала пальцем на один из черно-белых снимков:

— Я искала фотографию гостиницы, где ты сможешь остановиться, пока не найдешь себе постоянное жилье. Вот она. Уверена, там абсолютно ничего не изменилось. — В её голосе прозвучала легкая, щемящая тоска.

Я взглянула на карточку. На ней было запечатлено аккуратное двухэтажное здание в светлых тонах, буквально утопающее в зелени. Цветы пышными гроздьями свисали со стен и стройными рядами стояли в горшках вдоль фасада. Если бы фото было цветным, у меня наверняка зарябило бы в глазах от обилия красок. Над входом красовалась изящная вывеска: «Лилибет».

— «Лилибет»? Ты уверена, что она не закрылась? — с сомнением спросила я. Как-никак, с тех пор прошло больше сорока лет.

— Нет, точно работает, — с уверенностью отозвалась бабуля. — Эта гостиница — старый семейный бизнес, который переходит из поколения в поколение. Когда я была там в последний раз, ею заведовала моя близкая подруга. Мы с Джеймсом старались приезжать туда каждое лето и неизменно останавливались в одном и том же номере — двести четвертом.

— Ого. Это было вашей маленькой традицией?

Бабуля тихо рассмеялась каким-то своим мыслям, ведомым ей одной:

— Можно и так сказать. Но на самом деле, на мой скромный взгляд, это номер с самым потрясающим видом. Он угловой, и из каждого окна бескрайний океан виден как на ладони. Поэтому мы специально бронировали именно его.

— Всё ясно, пользовались дружбой с хозяйкой, чтобы любоваться лучшими пейзажами, — я искренне рассмеялась, представив, как молодая миссис Левис при каждом приезде шутливо выселяет постояльцев из заветной комнаты.

— Можешь взять этот снимок с собой. Если вдруг заблудишься, просто покажи его местным жителям, и тебе сразу укажут дорогу. Уверена, в Кейп-Мей каждый знает это место.

— Но это же важное воспоминание для тебя, как я могу его забрать?

— Это место навсегда запечатлено глубоко в моей памяти, Миранда. При всём желании ты не сможешь его оттуда вычеркнуть, — она ласково погладила меня по голове, как делала в детстве, и поднялась с кресла. — Пора спать. Нужно встать пораньше, чтобы ты смогла выехать с первыми лучами солнца. Думаю, ты успеешь добраться за один световой день, если не будешь делать слишком долгих остановок в пути.

Я послушалась совета миссис Левис и принялась застилать себе диван в гостиной — обычно я всегда спала здесь, когда оставалась на ночь. Однако я долго ворочалась, не в силах сомкнуть глаз от гремучей смеси воодушевления и паники перед грядущей поездкой.

В итоге уснуть мне удалось, по ощущениям, часа за три до звонка будильника. Сон был беспокойным, и проснулась я абсолютно разбитой. «Нужно было вообще не ложиться», — раздраженно подумала я. Сонно оглядевшись по сторонам, я услышала, что на кухне уже вовсю гремит посудой неугомонная бабушка. Быстро умывшись и переодевшись, я направилась к ней — проверить, что эта потрясающая женщина успела сотворить ни свет ни заря.

Завидев меня, миссис Левис оживилась еще сильнее и встретила меня лучезарной улыбкой:

— Ты уже на ногах? Выспалась перед долгой дорогой?

— Спала ужасно, если честно. Долго не могла отключить голову. А ты когда успела всё это наготовить? — удивленно выдохнула я, застыв в полнейшем шоке от количества еды на столе. — Что это такое, бабуль? Ты решила накормить половину штата?

— Я приготовила тебе перекусы в дорогу! Тут и сладкое, и соленое, и разные напитки. Я ведь не знаю, чего тебе захочется в пути. Всё упаковано так, чтобы ты могла есть одной рукой, не делая лишних остановок на трассе. И пожалуйста, Миранда, не останавливайся в безлюдных местах! Я недавно читала в газете, что на одиноких девушек в автопутешествиях часто охотятся маньяки. Я безумно за тебя беспокоюсь. Обещай, что доберешься благополучно.

— Это глупости, бабуль. Я умею за себя постоять, ты же знаешь. Жить под одной крышей с собственным отцом — тот еще аттракцион на выживание, так что меня сложно напугать.

Мои слова ничуть не успокоили миссис Левис, она продолжала смотреть на меня с немым беспокойством. Но я сделала максимально беззаботный вид, будто для меня это обычная поездка за город, хотя внутри всё сжималось от страха. Я ведь никогда в жизни не выезжала за пределы родного штата и смутно помнила что-либо, кроме нашего захудалого, серого городка.

— Давай по-быстрому позавтракаем, и мне пора выдвигаться. Солнце вот-вот взойдет.

— Да-да, конечно! Садись, я уже наливаю чай.

После завтрака, тщательных сборов и нескольких финальных проверок по списку, чтобы точно ничего не забыть, мы наконец стояли на пороге друг против друга. Обе усердно притворялись, что всё в порядке, хотя это было абсолютной ложью.

— Не изводи себя мыслями, я обещаю звонить каждые три часа! Прошу, береги себя и набирай меня в любой момент, даже просто так. Я всегда буду рада услышать твой голос. И если что-то случится — не вздумай утаивать! Я всё равно узнаю, и тебе мало не покажется. Поняла меня?

— Да-да, садись уже в машину, начинает светать, — она отчаянно пыталась скрыть подступающую боль за напускным, фальшивым раздражением, но я видела её насквозь.

Крепко прижав её к себе, я тихо произнесла слова, которые никогда раньше не решалась сказать вслух:

— Я люблю тебя. Ты самый дорогой и близкий для меня человек. Ты даже представить не можешь, как сильно я тебе благодарна за всё, что ты для меня сделала, хотя вовсе не была обязана. Прошу тебя, береги себя и обязательно дождись. Я скоро устроюсь, приеду и заберу тебя с собой. И мы поедем вместе жить на самый лучший берег в нашей жизни.

Мы обе с трудом сдерживали слезы, и чтобы не мучить друг друга затяжным прощанием, я поспешно скользнула за руль. Напоследок коротко посигналив, я плавно тронулась с места. Вот и всё. Дороги назад нет. Только вперед.

Глава 7

Миранда

Дорогу скрасила любимая музыка. Я изо всех сил старалась не думать о том, что оставила прошлую жизнь позади, и полностью сфокусировалась на будущем на берегу океана. Океан... Я никогда не видела его вживую, но была абсолютно уверена, что он покорит меня с первого взгляда.

Стоило покинуть родной штат, как время словно ускорилось. Новые города и живописные виды сменяли друг друга с такой быстротой, что я не успевала запечатлеть их в памяти. Позволить себе останавливаться в каждом красивом месте и подолгу рассматривать пейзажи я не могла, иначе путешествие растянулось бы на недели.

В какой-то момент стартовый мандраж прошел, и его сменил тяжелый ком в горле, который стремительно рос. Из глаз едва не брызнули слезы. Сомнения и чувство вины нахлынули с новой силой. Правильно ли я поступила? Что я за дочь, раз бросила мать на произвол судьбы? А миссис Левис? Чем она заслужила быть покинутой на старости лет? Паршивое ощущение собственной никчёмности поглощало меня в геометрической прогрессии. Не выдержав, я до упора опустила стекло, набрала побольше воздуха в легкие и закричала во всю мощь:

— Пошло всё к черту! Да, я эгоистка! Но это моя жизнь, и я проживу её лучшим образом!

Легкие обожгло от нехватки кислорода: я орала как безумная, на одном дыхании выкрикивая аффирмации, в которые отчаянно пыталась поверить. На удивление, мне действительно стало легче. Гадкое чувство еще ворочалось внутри, но я упрямо убеждала себя, что поступаю правильно — в первую очередь ради самой себя.

Спустя несколько штатов и четыре телефонных звонка от встревоженной бабули я наконец пересекла границу Нью-Джерси. Меня окутала непередаваемая эйфория. Здесь всё было иначе, совсем не так, как я воображала, — в разы лучше! Воздух казался невероятным, им невозможно было надышаться, у меня даже заболели легкие от частых глубоких вдохов. До цели оставалось около двух часов езды, но я была вынуждена заехать на заправку, так как бензин оказался практически на нуле.

На соседней колонке заправлялся шикарный автомобиль — полностью черный, тонированный мерседес S-класса последнего поколения. Интересно, у большинства местных жителей такие дорогие машины? Чтобы не сгорать со стыда за свою верную, но потрепанную «старушку», я поспешила оплатить бензин. Когда я вышла из здания заправки и направилась к своей колонке, этот самый мерседес резко рванул с места и подрезал меня! Он едва не сбил меня с ног! Машина набрала скорость так мгновенно, что у меня закружилась голова, а колени подогнулись от дикого страха. Сделай я еще один шаг — и меня точно не было бы в живых после такого столкновения.

— Вот урод! — только и вырвалось мне вслед быстро удаляющемуся черному силуэту.

Я мысленно пометила себе, что впредь нужно держаться подальше от подобных авто и их владельцев: добра от них точно ждать не стоит. Выдвинувшись дальше, я быстро выкинула это происшествие из головы. Настроение стремительно улучшалось по мере того, как я приближалась к океану. Открыв окно настежь, я жадно ловила влажный морской воздух, который буквально дурманил. Я умирала от предвкушения. И вот он показался вдоль дороги — бескрайний, величественный океан.

Последние два часа пролетели незаметно, ведь голубая гладь сопровождала меня, куда бы я ни сворачивала. Увидев дорожный указатель «Кейп-Мей», я торжествующе выдохнула. Я смогла! Я добралась сюда до наступления темноты. Кажется, по пути я немного превысила скорость, поэтому приехала задолго до захода солнца. А это значило, что я успею заселиться и встретить свой первый закат прямо на берегу. Эта мысль меня воодушевила. Я решила припарковаться у первого попавшегося супермаркета, чтобы уточнить дорогу у продавца. На улице стояла невыносимая жара, и хотелось поскорее укрыться в прохладном помещении.

Внутри супермаркет оказался самым обычным, разве что чуть поопрятнее, чем в моем родном городе. Заприметив за кассой взрослую женщину, я направилась прямо к ней: у кого еще спрашивать, как не у местных.

— Привет! Подскажите, пожалуйста, как мне проехать к этой гостинице? — доброжелательно улыбаясь, я протянула ей старую фотографию, которую мне дала бабуля.

Уставшая кассирша молча взяла снимок и внимательно всмотрелась в него.

— «Лилибет»? Вы уверены? Может, я посоветую вам другое место? Здесь неподалеку есть отличный современный отель, — удивленно поинтересовалась она.

— Нет, спасибо, мне нужна именно эта гостиница, — стараясь удержать вежливую улыбку, мягко настояла я.

— Как знаете. Доедете до перекрестка, свернете налево и двигайтесь до самого конца. Как упретесь в пляж, снова поверните налево, — проговорила она, возвращая мне карточку.

Поблагодарив женщину, я мысленно проговаривала маршрут, пока шла к машине. Дорога заняла буквально пять минут, и вот я уже парковала автомобиль напротив «Лилибет». В ту же секунду мне стала понятна реакция продавщицы из супермаркета: здание выглядело совсем не так, как на старинном фото. От белой штукатурки почти ничего не осталось — она выцвела, потрескалась и осыпалась. Пышных цветов на фасаде больше не было. Единственным, что осталось неизменным, была вывеска. Её явно не меняли последние сорок лет.

Я сосчитала до трех, справляясь с волнением, и вошла внутрь. В вестибюле было безлюдно и очень тихо. Обстановка полностью соответствовала временам юности моей бабули, чего нельзя было сказать об изрядно уставшей, потертой мебели. Я неуверенно подошла к стойке регистрации, но там никого не оказалось. На столе лежал лист бумаги с аккуратной надписью от руки: «Позвоните в колокольчик, пожалуйста». На краю стойки действительно обнаружился небольшой медный колокольчик. Я выполнила просьбу, но никто не вышел. Я уже собиралась звякнуть еще раз, как из боковой двери показалась молодая девушка, примерно моя ровесница, с младенцем на руках. У неё были длинные светлые волосы и большие, добрые зеленые глаза. Малышу на вид было месяцев шесть, и он улыбался мне так же широко, как и его мама.

— Здравствуйте! Извините за ожидание, — с извиняющейся улыбкой обратилась она ко мне. — К сожалению, из-за сына не могу постоянно находиться на ресепшене.

— Ой, это пустяки, ничего страшного! Я бы очень хотела заселиться в двести четвертый номер, — сразу озвучила я свое главное пожелание.

Девушка удивленно воззрилась на меня, словно пыталась вспомнить, видела ли меня раньше:

— А вы бывали у нас прежде? Почему именно двести четвертый?

— Нет, я здесь впервые, но моя бабушка очень рекомендовала именно его.

— Я очень надеялась, что комната свободна, хотя по атмосфере не было похоже, что гостиница переполнена постояльцами.

— О, конечно, я с радостью поселю вас туда! Можно ваши документы для оформления?

— Да, секунду, — я потянулась к сумке, но в этот момент малыш у неё на руках начал капризничать.

— Ох, извините, пожалуйста, ему срочно нужно сменить подгузник. Могу я забрать ваши документы и занести их позже прямо к вам в номер? И кстати, меня зовут Мари! — девушка жизнерадостно протянула мне свободную руку.

Я ответила на рукопожатие, мимоходом отметив, что кожа у неё слишком бледная для человека, живущего на солнечном побережье.

— Очень приятно, Мари. Меня зовут Миранда. Конечно, занесите документы позже, без проблем.

— Отлично, спасибо вам огромное! Вот ваши ключи. Поднимайтесь по лестнице и сворачивайте направо, последняя дверь слева, — быстро вручив мне ключи, она поспешила удалиться в ту же дверь, откуда появилась.

Немного ошарашенная таким стремительным знакомством, я отправилась на поиски лестницы. Коридоры первого этажа расходились в разные стороны, судя по всему, ведя к номерам. Вскоре я обнаружила старую деревянную лестницу, застеленную потертым красным ковром, и аккуратно поднялась по ней, отдавая дань почтенному возрасту этого здания. На втором этаже планировка оказалась такой же простой и незамысловатой — длинный коридор со множеством дверей. Следуя инструкциям Мари, я остановилась перед дверью с латунной табличкой «204».

Ну вот я и на месте. Затаив дыхание, я провернула ключ в замке и распахнула дверь. Мне открылась большая, светлая комната с огромной кроватью под балдахином у правой стены. И окна... Огромные, величественные четыре окна: два располагались прямо напротив двери, а еще два — между кроватью. Через них открывался неописуемый, потрясающий вид на океан. Бабуля была абсолютно права: это лучший пейзаж, какой только можно было вообразить. В номере стояла простая старая мебель и было немного пыльно, словно здесь очень давно никто не жил, но меня полностью устраивал этот минимальный набор и невероятный вид за стеклом.

Позвонив бабушке и начав разбирать вещи, я услышала деликатный стук. За дверью ожидала Мари с ребенком и моим удостоверением в руках.

— Я всё оформила, вот ваши документы. Как вам номер? Всё ли нравится?

— Спасибо! Да, всё просто замечательно, я в абсолютном восторге от вида, — ответила я, указывая на панорамные окна за спиной.

— Я прекрасно вас понимаю, у вашей бабушки потрясающий вкус! Ой, тут немного пыльно... Я совершенно не успеваю справляться с уборкой с ребенком на руках. Я сейчас же всё приберу! — встревоженно засуетилась Мари.

— Нет-нет, всё отлично, не стоит, — поспешила остановить её я. — Мне это не доставляет дискомфорта, приходилось жить в условиях гораздо хуже. И мы можем перейти на «ты», если ты не против. Кажется, мы ровесницы.

— Конечно! С радостью буду с тобой дружить. Если ты в наших краях впервые, может, вечером прогуляемся и вместе поужинаем? Если у тебя, конечно, нет других планов.

— Отличная мысль, я с удовольствием принимаю приглашение. Тогда до вечера!

Мари чуть ли не вприпрыжку покинула комнату, оставив меня наедине с моими мыслями и наполовину разобранными сумками.

Глава 8

Миранда

Расправившись с распаковкой сумок, я блаженно растянулась на гигантской кровати. Мне никогда раньше не приходилось спать — да что там, даже просто лежать — на таком ложе. Оно казалось неприлично, королевски большим. Приятная истома накрыла меня с головой, и я не заметила, как мгновенно погрузилась в глубокий сон.

Не знаю, сколько именно я проспала, но разбудил меня настойчивый, оживленный стук. Это была Мари. Неужели уже пришло время ужина? Лениво отварив дверь, я впустила её в номер. В отличие от меня, разбитой после дороги, Мари буквально фонтанировала силами и энергией. Увидев, что я совершенно не готова к выходу и очевидно проспала все сроки, она тактично предложила подождать в коридоре, пока я умоюсь и переоденусь.

Быстро приведя себя в порядок, мы наконец покинули гостиницу. С океана уже веяло вечерней прохладой — пожалуй, стоило захватить кофту. Я едва поспевала за Мари: она неслась с коляской на такой скорости, что мне приходилось почти бежать. При этом она ни на секунду не умолкала, увлеченно рассказывая мне о здешних достопримечательностях. Пытаясь одновременно не отстать и запомнить хоть каплю выдаваемой информации, я и не заметила, как мы добрались до уютного местного кафе, оформленного в приморском стиле.

— Пойдем скорее! Здесь просто божественно готовят морепродукты. Я так проголодалась, что готова съесть несколько порций пасты в один присест! — она схватила меня за руку и потащила к свободному столику на летней веранде.

Насчет нескольких порций она ничуть не преувеличивала. Сделав заказ вежливому официанту, мы принялись коротать время за разговорами.

— Так откуда ты к нам приехала? — с искренним любопытством поинтересовалась Мари, подперев подбородок ладонями.

— Из крошечного городка Таойга, это в штате Иллинойс. Ближайший к нему крупный центр — Куинси.

— Ого, вот это путь ты проделала! А почему решила рвануть именно сюда? Из-за рассказов бабушки?

— Да, она много путешествовала в молодости и каждое лето проводила именно в «Лилибет». Рассказывала, что её близкая подруга была владелицей, — с грустной улыбкой ответила я. Я видела миссис Левис только сегодня утром, но уже безумно по ней скучала.

— Значит, наши бабушки дружили! Может, наша встреча — это сама судьба? — с заговорщицкой ухмылкой подмигнула Мари.

— Слушай, а как так получилось, что ты одна с ребенком на руках управляешь целой гостиницей? — поинтересовалась я, чтобы деликатно увести разговор от подробностей своего невеселого прошлого.

— Ох, бабушка сильно заболела несколько лет назад и попросила меня присмотреть за делами, пока они с мамой ездят по стране и пытаются вылечить недуг под названием «старость». — Она произнесла это с явной иронией: судя по всему, Мари не особо верила в эту версию и считала, что родственницы просто сбежали в затяжной отпуск, свалив бизнес на её плечи. — Нам с мужем пришлось переехать сюда, здесь же и родился Димитрий.

— А где сейчас твой муж? Он разве не помогает тебе с отелем? — недоумевала я, оглядывая пустой холл, который видела ранее.

— Он часто мотался по командировкам, а потом выяснилось, что он банально изменял мне с коллегой по работе. В общем, мы развелись, — Мари высказала это удивительно легко и беспечно, словно пересказывала прогноз погоды.

— Ты так спокойно об этом говоришь... Вы давно расстались?

Мари лениво потянула через трубочку безалкогольный коктейль, который нам только что принесли:

— Хм, около пяти месяцев назад. Вроде того. Да, практически сразу после рождения Димитрия.

— И тебя это совсем не гложет? Не держишь на него обиду?

— Да брось! Я абсолютно уверена: всё, что ни делается, — к лучшему. Встречу еще своего принца на белом коне, никуда он от меня не денется! — весело и воодушевляюще отмахнулась Мари.

Её мощная, светлая энергетика удивительно заряжала позитивом, напоминая первое весеннее солнце после затяжных холодов. Вскоре нам подали пасту. Моя спутница ничуть не приукрасила: морепродукты были приготовлены великолепно. Я с искренним изумлением наблюдала, как эта хрупкая, тоненькая девушка без труда опустошила две огромные тарелки и даже не поморщилась. Как в неё столько влезло — загадка природы, не иначе.

После плотного ужина мы решили еще немного посидеть на веранде, понимая, что с такими полными животами далеко мы всё равно не уйдем. Наконец я смогла детально осмотреться вокруг и подметить архитектурные особенности городка. Большинство домов были аккуратно заштукатурены и выкрашены в ослепительно белый цвет, который при дневном свете, должно быть, нещадно слепил глаза. Все постройки выглядели простыми и гармоничными, и на их общем фоне резко выделялся лишь один колоссальный особняк на самом отшибе. Он был настолько огромным и величественным, что от одного его вида перехватывало дыхание. Я решила разузнать о нем у Мари:

— Тот замок сильно выбивается из общей картины. Там живут какие-то местные знаменитости или зажиточные люди?

Мари обернулась в сторону поместья, словно только что его заметила:

— А, ты про поместье Кателли... Можно ли назвать их просто зажиточными? Пожалуй, нет. Они неприлично, криминально богаты.

— Кателли? Итальянская мафия? Как в бесчисленных любовных романах про суровых мафиози? — меня искренне позабавила эта мысль.

— Ну, судя по рассказам моей бабушки, господин Энрико Кателли когда-то действительно был плотно связан с криминальным синдикатом. Но потом он женился на американке, перебрался в наши края и выстроил абсолютно легальный, масштабный бизнес.

— И такой влиятельный человек живет в нашем маленьком городке?

— Ой, нет, конечно. Это всего лишь одна из тысячи его роскошных резиденций по всей стране. Сомневаюсь, что сам Энрико появляется здесь хотя бы раз в десять лет.

— Какое расточительство... Столько тысяч квадратных метров пустуют без дела, — с искренним негодованием проворчала я, невольно вспомнив свою крошечную комнатку-кладовку.

— Да, тут ты права. Но в городе ходит упорный слух, будто в особняке постоянно живет младший сын господина Энрико. Он никогда не появляется на публике. Поговаривают, мальчик тяжело болен, поэтому ведет жизнь затворника и не покидает стен дома, — Мари заговорщицки понизила голос до шепота, словно нас мог кто-то подслушать на безлюдной веранде.

— Странно всё это. Впрочем, богатых нам не понять, это их дело — как распоряжаться миллионами и домами. Кстати, о делах. Мари, у вас в городе есть больница или медицинский центр? Мне бы очень хотелось подыскать работу по профессии, — как бы между прочим поинтересовалась я.

— Ты медсестра? Вау! У меня никогда не было подруги из медицины. Теперь я смогу жаловаться тебе на любой прыщик, а ты будешь авторитетно говорить, смертельно это или нет! — просияла Мари так, словно я сообщила ей самую радостную новость в жизни.

— Ну, до врача мне далеко, я всего лишь медсестра. Максимум, чем могу помочь, — поставить профессиональный укол или сделать перевязку, — поспешила приуменьшить я свои заслуги.

— И всё равно это круто! Почти врач. Но боюсь, с работой у нас туго: в городе есть лишь крошечный больничный пункт, где весь персонал состоит от силы из трех человек, и штат там полностью укомплектован. Бюджета на новые вакансии у них точно нет. Ближайшая крупная окружная больница находится километрах в пятидесяти отсюда, но добираться туда каждый день без нормальной машины будет проблематично. В любом случае, тебе стоит завтра самой туда заглянуть и разузнать всё на месте.

— Да, пожалуй, так и сделаю.

Солнце стремительно тонуло в океане, окрашивая небо в невероятные тона, и мы отправились прогуляться по кромке пляжа, чтобы полюбоваться закатом. Мне до сих пор не верилось, что еще пару дней назад я видела этот пейзаж во сне, а теперь шагала по теплому песку со своей новой подругой и её малышом. Как же поразительно быстро может измениться человеческая жизнь, если наконец взять её в собственные руки и направить в нужное русло. Да, тот чудаковатый таксист оказался абсолютно прав: после самой затяжной и темной грозы на небе обязательно вспыхнет яркая радуга. И я искренне надеялась, что этот берег — моя радуга.

Проводив свой первый настоящий закат на побережье, мы вернулись в гостиницу. Тепло распрощавшись с Мари и Димитрием, я поднялась к себе. В очередной раз застыв на пороге от умопомрачительного вида из окон, я твердо решила не занавешивать их плотными шторами. Схватив чистые вещи, я направилась в душ — впервые в жизни не с желанием поскорее смыть с себя тяжесть изнурительного дня, а с единственной целью: подольше понежиться под горячими струями воды, бережно прокручивая в памяти каждую секунду этого счастливого дня.

Глава 9

Ачиль

Ужасный день. Впрочем, как и любой другой. Я только сегодня утром прилетел после изнурительной рабочей поездки в Канаду, а отец уже успел позвонить и вынести мне мозг по поводу греческих партнеров. Выставляет меня каким-то сопляком, который шагу не может ступить без папочкиной подачки! Черт! Я был на грани контролируемого взрыва. Отец с каждым годом становился всё невыносимее.

Солнце село минут сорок назад. На побережье опустилась достаточно плотная темнота, чтобы я мог незамеченным прогуляться по пляжу в полном одиночестве. Мне жизненно необходимо было переварить мысли, а внутри особняка сделать это не получалось: его стены в последнее время давили на меня со всех сторон.

Неспешно шагая по прохладному песку, я глубоко погрузился в свои думы — тяжелые и тягучие, словно деготь. Эта ночь снова обещала быть невыносимой, я был более чем уверен в этом. Пляж стоял абсолютно безлюдным. Все нормальные люди давно разошлись по домам, ужинали в кругу семей и делились новостями. Я попытался вспомнить, было ли хоть что-то похожее в моей собственной жизни после смерти мамы? Нет. Определенно нет. Стоило ей покинуть этот мир, как солнце в моей жизни окончательно погасло.

Я продолжал идти вдоль кромки воды, отрешенно наблюдая за теплым светом в окнах прибрежных домиков. Частенько во время ночных прогулок я ловил себя на том, что представляю, какими могли бы быть мои вечера, родись я в какой-нибудь другой, самой обычной семье.

Дойдя до старой гостиницы, я внезапно замер. В одном из окон второго этажа горел яркий свет. Я регулярно бродил здесь по ночам, но свет в этом здании видел впервые — был искренне уверен, что отель давно заброшен. Окна не были зашторены, и я невольно уставился внутрь, пытаясь разглядеть интерьер «ожившей» развалины.

Через секунду в проеме появилась девушка. Волосы у неё были мокрыми после душа, а одета она была в какую-то выцветшую, растянутую футболку. Она активно и смешно дергалась, широко открывая рот. Она что... поет? Девушка двигалась настолько неуклюже, словно у неё случился внезапный приступ эпилепсии. Я был готов поспорить, что поет она еще хуже, чем танцует.

Я и сам не заметил, как довольно долго простоял на месте, наблюдая за забавными конвульсиями незнакомки. В какой-то момент я резко вздрогнул, осознав, что на моем лице играет искренняя улыбка. Смех оборвался так же внезапно, как и начался. Что, черт возьми, со мной не так? Подобное глупое поведение было мне абсолютно не свойственно. Боже, я веду себя как какой-то пугающий маньяк-сталкер. Что я вообще здесь делаю?

Быстро развернувшись, я стремительным шагом пошел прочь от светящегося окна гостиницы.

Я оказался абсолютно прав: этой ночью мне так и не удалось уснуть. Меня снова преследовали всё те же удушливые кошмары, которые неотступно шли за мной по пятам на протяжении многих лет.

Глава 10

Миранда

Не помню, когда в последний раз я так сладко спала. Наверное, так умиротворяюще на меня влиял чистый морской воздух, который ласкал лицо через открытое окно. Взглянув на часы, я с изумлением осознала, что сейчас только пять утра! Сон был настолько крепким и глубоким, что мне казалось, будто я проспала минимум двенадцать часов. Отлично, у меня полно времени, чтобы не спеша прогуляться по берегу, позавтракать в кафе и привести себя в порядок перед походом в медицинский пункт.

Впервые за долгое время я сделала аккуратный макияж. Обычно у меня катастрофически не хватало на это времени, и я всегда предпочитала лишние пятнадцать минут сна накрашенным ресницам. Проведя свое идеальное утро, я спустилась на ресепшен. Мари обнаружилась на полу: она расстелила большой резиновый коврик для детей, сидела рядом с Димитрием и увлеченно повторяла: «Ма-ма, ну же, скажи: ма-ма». Она была настолько поглощена процессом, что заметила меня далеко не сразу.

— Миранда! Доброе утро! А ты рано. Выспалась?

— Да, даже не помню, когда в последний раз так шикарно отдыхала, — довольно объявила я.

— Я так рада! Значит, это место тебя приняло. Направляешься искать работу? Нужна какая-то помощь?

— Да, я была бы очень признательна, если ты подскажешь, как мне добраться до медицинского пункта.

— Конечно-конечно, секунду, я нарисую тебе карту!

Спустя пару минут Мари вручила мне маленький клочок бумаги, на котором был набросан маршрут с забавными ориентирами. Я тепло поблагодарила её за помощь и поспешила к машине. Найти дорогу оказалось несложно: в этом городке всё располагалось очень близко друг к другу. Меня это несказанно порадовало. Если удастся устроиться здесь, я смогу добираться до работы пешком. Меньше расходов на бензин — а значит, я быстрее смогу накопить нужную сумму и вернуть долг бабуле.

Здание медпункта оказалось настолько маленьким и неприметным, что я запросто могла проскочить мимо, если бы не высматривала его целенаправленно. Войдя внутрь, я отметила, что здесь очень чисто, светло и аккуратно — разительный контраст с той обшарпанной больницей, где я впахивала раньше. На стойке регистрации меня встретила милая женщина почтенного возраста. У неё были темно-медовые глаза, буквально лучившиеся добротой. Думаю, именно такими и должны быть настоящие медсестры: посмотришь на неё — и жить хочется.

— Я могу чем-то вам помочь? — мягко поинтересовалась она.

— Да, я только вчера переехала в ваш город и ищу работу. Я дипломированная медсестра. Может быть, у вас найдется свободное место? — я постаралась произвести максимально приятное впечатление, мило улыбаясь и демонстрируя дружелюбие.

Женщина посмотрела на меня с искренним сожалением:

— Добро пожаловать в наш городок! Уверена, вам здесь понравится. Но вот с работой сложновато... У нас очень маленький штат, и он полностью укомплектован. Боюсь, на дополнительного сотрудника в бюджете просто нет средств. — Она говорила настолько искренне, что у меня не возникло ни малейших сомнений в её правоте.

— Что ж, очень жаль. Видимо, придется ездить в окружную больницу. Извините за беспокойство и спасибо за информацию!

Я уже развернулась к выходу, мысленно подсчитывая расходы на бензин при ежедневных поездках за пятьдесят километров, как вдруг меня окликнули:

— Постойте! Для вас может найтись работа и в черте нашего города.

Я мгновенно обернулась, и в моих глазах вспыхнула дикая надежда:

— Правда? Я была бы вам безмерно благодарна!

— Что вы, не стоит. Меня зовут Лидия, я здесь старшая медсестра, — она приветливо протянула мне руку.

— Очень приятно, Лидия. Меня зовут Миранда, — я ответила на рукопожатие.

Она немного порылась у себя на рабочем столе, отыскала нужный документ, надела очки и углубилась в чтение.

— Так, посмотрим... Миранда, у вас был опыт работы сиделкой?

— Напрямую сиделкой работать не приходилось, но я регулярно ходила на патронажные обходы и ухаживала за пожилыми людьми, когда работала в своем госпитале.

Лидия внимательно посмотрела на меня, словно оценивая мои профессиональные и личные качества. Лично я в тот момент была готова кормить с ложечки и подмывать любого капризного дедушку, лишь бы не тратить время и деньги на изнурительную дорогу в другой город.

— Одна очень влиятельная местная семья как раз ищет сиделку, платят более чем достойно. Им нужен человек исключительно с медицинским образованием. К тому же, раз вы переехали только вчера, вы ведь еще не успели обзавестись постоянным жильем?

— Да, всё верно, я пока временно остановилась в гостинице.

— Отлично! Им требуется человек, готовый проживать прямо на территории работодателя. Необходим круглосуточный уход за членом семьи.

— Вы сказали, что достойно платят... На какую сумму я могу рассчитывать?

— В заявке они указали двести долларов в час, — Лидия произнесла это настолько будничным тоном, словно у них каждый второй получал такие деньги.

Я буквально потеряла дар речи. Двести долларов? В час?! Я застыла, как дурочка, вытаращив глаза на Лидию и не зная, что ответить. Видимо, пауза затянулась, потому что старшая медсестра заговорила первой:

— Вам дать адрес и номер телефона работодателя? Думаю, вы им идеально подойдете, — ободряюще улыбнулась она.

— Да, пожалуйста! Я была бы вам безумно благодарна.

— Пустяки. Они уже довольно долго ищут подходящую кандидатуру, так что будут вам только рады. — Она аккуратно вывела на листке бумаги координаты и вручила его мне.

Радушно поблагодарив добрую Лидию еще раз десять, я пулей вылетела из медпункта и направилась прямиком в гостиницу. Нужно было срочно позвонить по этому номеру! Промчавшись мимо Мари на ресепшене, я лишь крикнула ей на ходу, что расскажу все подробности за обедом, и ворвалась в свой номер. Забравшись с ногами на кровать, я дрожащими руками набрала указанный на бумажке номер. По привычке сосчитав про себя до трех, нажала кнопку вызова. Гудки тянулись целую вечность, пока наконец в трубке не раздался строгий, сдержанный мужской голос:

— Резиденция Кателли, дворецкий Рафаэль у телефона. Чем могу помочь?

Услышав фамилию Кателли, я немного растерялась и неуверенно начала:

— Здравствуйте... Меня зовут Миранда Эванс. Мне дали ваш номер в медицинском пункте по поводу вакансии сиделки.

После небольшой паузы Рафаэль ответил:

— Вы можете подойти для личного собеседования прямо в особняк? Адрес у вас есть?

— Да-да, конечно, мне всё дали.

— Отлично. В таком случае я буду ожидать вас в течение часа. Назовите охране на входе свое имя, вас пропустят. До встречи.

В трубке раздались короткие гудки. Он отключился так быстро, что я даже не успела ничего ответить. Почему я не проверила адрес заранее?! Ну что за идиотка! Настолько обрадовалась умопомрачительной зарплате, что напрочь позабыла обо всем на свете. Я рухнула лицом в подушку и принялась мысленно колотить себя по голове от отчаяния. Стоп, не нужно паниковать раньше времени. В конце концов, меня ведь еще никто не нанял! С чего я взяла, что вообще им подойду? У меня ведь совершенно нет опыта работы сиделкой. И неужели в особняке грозных Кателли есть пожилые люди, которым требуется медицинский уход?

Кое-как расчесав взлохмаченные волосы и поправив макияж, слегка поплывший от полуденной жары, я спустилась вниз к Мари.

— Ты чего такая задумчивая? Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась подруга, заметив мой потерянный вид.

— Как ты и говорила, в медпункте вакансий нет. Но старшая медсестра дала мне контакты семьи, которой срочно требуется сиделка. Мари, ты не поверишь: они платят двести долларов в час!

— Двести долларов?! Это же просто невероятно! Всё, что ни делается, — к лучшему, я же говорила! А чего ты тогда стоишь с таким кислым лицом?

— Я только что позвонила по номеру, и мне ответил дворецкий... особняка Кателли.

Я отчетливо увидела, как лицо Мари в секунду изменилось: радостное одушевление мгновенно сменилось тревожным беспокойством.

— И что он сказал? — тихо спросила она, и в её голосе промелькнула робкая надежда. — Ты им не подходишь?

— Нет, он пригласил меня на личную встречу в особняк. Ждет через сорок минут, — я сверилась с настенными часами над головой подруги.

— И... ты пойдешь? — Мари обеспокоенно впилась в меня взглядом.

— У меня просто нет выбора. Он повесил трубку прежде, чем я успела вставить хоть слово. Придется сходить. Не значит же это, что меня сразу возьмут, верно? Тем более у меня совершенно нет опыта работы сиделкой! — я говорила это скорее самой себе, отчаянно пытаясь успокоить нас обеих.

— Ладно, без паники! Ты права, тебя еще никто не нанял. Если откажут — и ладно, а если возьмут — значит, такова твоя судьба. А от судьбы, как известно, не убежишь.

— Твоя правда. Слушай, я хотела дойти туда пешком по пляжу, не хочется лишний раз дергать машину после долгой дороги. Не хочешь прогуляться со мной? Проводите меня вместе с Димитрием, будете отвлекать от дурацких мыслей, — нервно рассмеялась я.

Мари восприняла это как призыв к действию и в ту же секунду согласилась.

Мы шагали по песку довольно медленно, наблюдая, как на горизонте над океаном постепенно сгущаются тяжелые тучи. Нужно было захватить зонт, дождь вполне мог застать меня на обратном пути. От тревожных мыслей меня усердно пыталась отгородить Мари, без умолку болтая на самые отвлеченные темы.

— А твой парень не будет против, что ты станешь жить в огромном особняке, где обитают мужчины? — заговорчески начала она, ехидно улыбаясь и прозрачно намекая на потенциальный роман.

— У меня нет парня. И никогда не было, — абсолютно равнодушно отозвалась я.

— Как это — никогда не было?! — Мари аж остановилась от недоверия, словно у меня был хоть какой-то смысл врать ей о подобных вещах.

— Вот так. Я всегда была занята совершенно другими проблемами. Сначала учеба, потом изнурительная работа. Мужчины и отношения меня в принципе не интересуют. А вот деньги — очень даже.

— Ну, не все созданы для брака и обязательств, кому-то и мимолетных романов достаточно, — Мари пожала плечами и двинулась дальше.

— Нет-нет, любовников у меня тоже никогда не было, — искренне рассмеялась я.

Подруга встала как вкопанная, округлив свои и без того огромные зеленые глаза:

— Ты же сейчас шутишь, да? Ах! Миранда, неужели ты по девочкам?! Прости, я как-то сразу не подумала...

— Что?! Да нет же! Меня в принципе не интересует эта сфера жизни — ни с женщинами, ни с мужчинами.

Мари глубоко задумалась и остаток пути шла молча, что-то напряженно прокручивая в голове. Наверное, пыталась логически осмыслить, как такое вообще возможно в двадцать четыре года. Но я не собиралась пускаться в интимные подробности отсутствия своей сексуальной жизни.

В этом немного неловком молчании мы наконец дошли до массивных кованых ворот особняка Кателли. Мы с Мари одновременно задрали головы так высоко, что едва не свернули шеи. Издалека особняк казался огромным, но вблизи он выглядел просто гигантским. Подруга, поспешно пожелав мне удачи и крепко, встревоженно обняв на прощание, быстро покинула меня.

Я осталась стоять абсолютно одна перед лицом этого загадочного, пугающего места.

Глава 11

Миранда

Досчитав до трех, я сделала глубокий вдох и подошла к двум огромным охранникам, которые застыли у ворот неподвижно, словно каменные изваяния. Прочистив пересохшее горло, я неуверенно произнесла:

— Здравствуйте. Меня зовут Миранда, у меня назначена встреча с мистером Рафаэлем.

Один из мужчин наконец пошевелился. Поднеся руку к наушнику, он коротко бросил:

— Мисс Миранда прибыла. Встречайте.

Стоило ему договорить, как массивные кованые ворота автоматически, словно по волшебству, поползли в стороны. Неуверенно переступив черту, я оказалась на идеально выложенной брусчатке. Меня окружил безупречно выстриженный газон, вдоль которого плотной стеной выстроились туи одинакового размера. Территория поместья была настолько огромной, что я не видела ей конца и края.

Навстречу мне размеренным шагом шел пожилой мужчина в строгом деловом костюме. Он был ниже среднего роста, полностью седой, а смуглая кожа выдавала в нем итальянские корни. Подойдя ближе, мужчина сдержанно улыбнулся и заговорил первым:

— Здравствуйте еще раз, Миранда. Мы с вами общались по телефону. Я Рафаэль. Очень приятно познакомиться. Пройдемте за мной.

Не ожидая ответа, он развернулся и направился в сторону дома. Мне ничего не оставалось, как покорно следовать за ним, чувствуя себя бездомной дворняжкой, которую случайно подобрали на улице. Моя скромная одежда и я сама совершенно не соответствовали этому роскошному месту. Казалось, мне здесь не место, но разворачиваться и убегать было поздно. Обратного пути не существовало. Нужно было держать лицо и делать вид, что меня абсолютно ничего не смущает.

Мы приблизились к парадному входу. Здание было выполнено в величественном античном стиле: белоснежные колонны, изящные арки. Выглядело это, мягко говоря, потрясающе. Пока я завороженно осматривала фасад, Рафаэль уже открыл массивную дверь, ожидая, пока я войду. Преодолев мраморные ступени, я поспешила войти внутрь.

Ух ты... Я мысленно назвала фасад потрясающим? Забудьте, внутри всё было просто необыкновенно. Весь интерьер состоял из благородного мрамора и натурального темного дерева. Мы оказались в холле внушительных размеров как в ширину, так и в высоту. Изогнутая парадная лестница вела на второй этаж, переходя в открытый балкон. Одни только резные перила из темного дерева выглядели как настоящее произведение искусства. Мраморный пол переливался во множестве золотистых оттенков, отражая свет хрустальной люстры. Этот вид настолько заворожил меня, что я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Рафаэлю даже пришлось окликнуть меня:

— Миранда, пройдемте за мной.

Я поторопилась за ним, стараясь больше не глазеть по сторонам, дабы снова не впасть в ступор. Мы прошли в просторный кабинет. Дворецкий любезно предложил мне присесть на кожаный диван, цвет которого идеально гармонировал с книжным шкафом во всю противоположную стену. Рафаэль сел напротив и пристально посмотрел мне прямо в глаза. На миг мне показалось, что он читает мои мысли, и по спине пробежал неприятный холодок. «Успокойся, Миранда, просто возьми себя в руки», — мысленно приказала я себе.

Дворецкий, видимо, заметил мое сильное волнение, потому что начал разговор мягко:

— Не волнуйтесь, это не займет много времени. Итак, расскажите немного о себе, — облокотившись на спинку кресла, попросил он.

— Меня зовут Миранда Эванс, мне двадцать четыре года. Недавно переехала из маленького городка в штате Иллинойс. До этого работала медсестрой в местном госпитале, но решила сменить обстановку и перебраться сюда. Теперь ищу работу, — не зная, что еще добавить, я замолчала и слегка поёжилась.

— Почему вы решили выбрать именно Кейп-Мей? У вас здесь живут родственники? — проницательно прищурившись, поинтересовался Рафаэль.

— Нет, но моя бабушка в молодости часто бывала в этих местах и много рассказывала о здешней красоте. Поэтому мой выбор пал именно на ваш город, —технически я не соврала, всё так и было.

— А по какой причине вы решили покинуть родной город? У вас там осталась семья?

Вопрос был не в бровь, а в глаз. Полагаю, я молчала слишком долго, обдумывая ответ под его пристальным взглядом. В итоге я не нашла ничего лучше, кроме как сказать чистую правду. В конце концов, я ведь не так уж отчаянно стремилась, чтобы меня обязательно сюда наняли.

— Мне до смерти надоела моя прошлая жизнь. Я оборвала с ней все связи. В том числе и с семьей, за исключением бабушки, — прочистив горло, вывалила я всё как на духу.

— Что ж, все мы имеем законное право начать жизнь с чистого листа, — понимающе кивнул Рафаэль. — Скажите, а у вас есть опыт работы сиделкой?

— Напрямую сиделкой я не работала, но у меня огромный опыт взаимодействия с пожилыми людьми в рамках госпиталя.

— Наш подопечный не пожилой, — спокойно произнес дворецкий, не отрывая от меня внимательного взгляда и фиксируя реакцию. — Ему семнадцать.

Мои глаза мгновенно округлились, став размером с чайные блюдца. Я просто молча пыталась переварить услышанное. Семнадцать лет? Зачем молодому парню круглосуточная сиделка? Пока мы в немом ступоре смотрели друг на друга, дверь кабинета резко распахнулась, и внутрь въехал юноша в инвалидном кресле.

Голова у него была неестественно наклонена к плечу, глаза скошены к переносице, из открытого рта обильно текли слюни, и при этом он издавал жуткие, нечленораздельные звуки. В ужасе глядя на парня, я даже не сразу осознала, что в ту же секунду подскочила с дивана и отлетела на пару шагов назад.

— Амадео! Сейчас же прекрати этот глупый спектакль! Ты до смерти напугал свою новую сиделку! — строго повысил голос Рафаэль, обращаясь к вошедшему.

В ту же секунду юноша из тяжелобольного превратился в абсолютно нормального, симпатичного парня. Он уверенно выпрямил голову, хладнокровно вытер слюну рукавом свитера и недовольно заговорил:

— Что? Ты её уже нанял, даже не посоветовавшись со мной?! Рафаэль, мы так не договаривались! — застонал Амадео.

— Твои дикие выходки распугали всех предыдущих сиделок! — отрезал Рафаэль тоном, не терпящим возражений. — Это первый достойный кандидат за последние несколько месяцев. Миранда — очень милая, молодая девушка, уверен, вы найдете общий язык.

Всё это время они общались так, словно меня вообще не было в комнате. Юноша принялся бесцеремонно рассматривать меня с ног до головы, будто я была товаром на ярмарке. И только сейчас до меня дошел истинный смысл слов дворецкого. Меня взяли? Так быстро?! А как же дежурное «мы вам перезвоним»? Из шокового состояния меня вывели наглые слова Амадео:

— Ну, в принципе, ничего такая. Определенно лучше той дряхлой старухи, которая трясла своими отвисшими сиськами у меня перед носом, пока мыла мой член.

От такой вопиющей наглости у меня буквально отвисла челюсть.

— Амадео! Немедленно извинись! Разве этому я тебя учил?! — кажется, у всегда сдержанного Рафаэля от злости вот-вот готова была взорваться голова — его лицо стремительно наливалось багровым цветом.

Схватив сумочку с дивана, я поторопилась к выходу, испуганно пролепетав:

— Извините, мне... мне нужно хорошенько подумать!

Я пулей выскочила из кабинета и понеслась по коридору, куда глаза глядят. Из-за паники я совершенно не запомнила дорогу от кабинета к холу. Черт, кажется, я забрела куда-то не туда. Шаги пришлось замедлить. Я принялась испуганно озираться по сторонам, пытаясь логически сообразить, где выход. Вдруг из-за приоткрытой двери комнаты, возле которой я замерла, раздался громоподобный мужской голос:

— Я сказал — нет! Что конкретно тебе непонятно в слове из трех букв, сукин ты сын?! Сейчас я вылетаю в Нью-Йорк и лично натяну твои яйца тебе на глаза, чтобы ты так же отчетливо видел документы, которые подписываешь, как смотришь на баб, которых трахаешь!

Голос был настолько громким, яростным и раскатистым, что я невольно вздрогнула. Мне показалось, будто это мне лично угрожали столь изощренной расправой. В ту же секунду за дверью что-то с оглушительным треском разбилось о стену. Действуя на чистых инстинктах, я испуганно отлетела к противоположной стене. Дверь резко распахнулась, и из комнаты вышел очень высокий мужчина.

Он был невероятно, порочно красив. Темные волосы выбились из идеальной укладки — так обычно бывает, когда человек в гневе постоянно запускает в них пальцы. У него был пронзительный, почти черный взгляд, прямой нос, четко очерченные губы и волевой подбородок, покрытый густой щетиной. Мужчина был в абсолютном бешенстве: его могучая грудь тяжело вздымалась. Он уставился на меня так, словно собирался швырнуть меня об стену вслед за вещью, которая разбилась в его кабинете минуту назад.

— А ты еще кто такая, мать твою?! Что ты здесь делаешь?! — не предвещающим ничего хорошего тоном рявкнул он.

Я была настолько перепугана, что все слова напрочь застряли в горле. Я лишь испуганно шевелила губами, словно выброшенная на сушу рыба, не в силах издать ни звука.

— Мисс Эванс! Вот вы где! — донесся до меня облегченный голос Рафаэля. Я никогда в жизни не думала, что буду так искренне рада видеть дворецкого.

Я буквально бросилась к нему, как к спасителю:

— Рафаэль, простите! Я случайно заблудилась в коридорах! Можете, пожалуйста, показать мне, где выход? — пролепетала я, едва ли не умоляя.

— Да-да, конечно, пройдемте, я вас провожу, — он сочувственно похлопал меня по плечу, как напуганного ребенка.

Мы уже собирались уйти, как со спины нас настиг ледяной голос хозяина кабинета:

— Рафаэль, кто эта женщина? Что она делает в моем крыле?

Дворецкий тут же обернулся и почтительно отозвался:

— Это новая сиделка Амадео, мистер Кателли.

— Сиделка? Она? — мужчина окинул меня презрительным, сощуренным взглядом, словно бродячую кошку, которую Рафаэль посмел притащить в приличный дом. — Вы не предупредили её о правилах резиденции?

— Моя вина, мистер Кателли. Обязательно проведу подробный инструктаж завтра утром, а сейчас мисс Эванс уже уходит, — абсолютно ровным, сдержанным тоном ответил Рафаэль.

Мистер Кателли ничего не добавил. Мы быстро двинулись по лабиринту коридоров и вскоре очутились в просторном холле. Да уж, без помощи Рафаэля я бы точно блуждала здесь до самого вечера.

Дворецкий любезно открыл передо мной массивную входную дверь и посмотрел на меня с искренним извинением в глазах:

— Простите за эту сцену, мисс Эванс. Поверьте, они вовсе не такие монстры, какими хотят казаться. Всё правда не так плохо, я знаю этих мальчиков с самого рождения — они славные ребята. Буду очень ждать вас завтра в семь утра у ворот. Вы ведь найдете дорогу обратно? Спасибо, что пришли. До завтра.

Он снова не дал мне вставить ни слова и деликатно закрыл дверь прямо перед моим носом. В полнейшем шоке я побрела к воротам, которые так же автоматически выпустили меня наружу. Отойдя на несколько метров от забора, я наконец остановилась, тяжело дыша, и вслух произнесла:

— Что это, мать вашу, только что было?!

Глава 12

Миранда

До гостиницы я добралась на чистом автопилоте, полностью погруженная в хаотичные мысли о произошедшем безумии. На ресепшене меня преданно дожидалась Мари. Стоило мне переступить порог, как она буквально налетела на меня с расспросами:

— Ну что?! Как всё прошло? Рассказывай! — нетерпеливо затараторила она.

— Это был сущий кошмар. Чего угодно я ожидала, но точно не такого! — возмущенно начала я, активно жестикулируя. — Сиделка нужна вовсе не немощному старику, а семнадцатилетнему наглому пацану, который решил поиздеваться надо мной с первой секунды нашего знакомства!

Я в мельчайших подробностях пересказала ей всё, что случилось с момента нашего расставания. Описала умопомрачительную роскошь интерьеров, учтивого дворецкого, которого выходка Амадео вывела из себя. Поведала о запутанном лабиринте коридоров и о пугающей встрече с агрессивным, невероятно злым мужчиной, который в гневе громит собственную мебель.

Мари внимательно выслушала мой эмоциональный монолог и задумчиво протянула:

— Так, значит, слухи не врали...

— О чем ты? — нахмурилась я, не понимая её реакции.

— Ну, о том, что особняк Кателли — это филиал ада на земле. Я и раньше слышала, будто Амадео устраивает персональный кошмар каждой новой сиделке, поэтому они не задерживаются там дольше пары дней. Все местные знают об этом и близко к поместью не подходят, — как ни в чем не бывало выдала подруга.

Я от удивления даже рот приоткрыла:

— Так ты знала?! Знала обо всем этом и сознательно промолчала?!

— А зачем мне было заранее пугать тебя неподтвержденными городскими сплетнями? — Мари невинно захлопала своими большими зелеными глазами, как будто не она меня отправила в логово тигра только для того, чтобы убедиться, что он питается исключительно свежим мясом! — Да и к тому же, как бы я узнала правду, если бы ты не пошла туда и не проверила всё лично? Это же до жути интересно!

Я лишь тяжело вздохнула, покачав головой:

— Ну ты даешь, подруга... Оказывается, ты жутко кровожадна до чужих сенсаций. С тобой нужно быть ухо востро.

— Я обязана знать здесь всё и про всех! — гордо заявила она, не испытывая ни малейшего чувства вины за содеянное. — Я ведь молодая мамочка в декрете, мне жизненно необходимы горячие сплетни, иначе я просто умру в этой тихой гостинице от тоски.

Решив больше не развивать эту тему, я пожелала Мари спокойной ночи и поднялась к себе. Долгое время я лежала в постели, бездумно глядя в потолок и тщательно анализируя каждое слово и действие, увиденное в особняке.

Амадео... Чего конкретно добивается этот наглый юнец? Почему он с таким упорством выживает из дома медицинский персонал? Ему просто нравится издеваться над людьми или за этим кроется что-то еще? Он избалованный, жестокий мальчишка или глубоко несчастный подросток? И почему я так сильно испугалась того уродливого образа, который он попытался мне преподнести? Я ведь профессиональная медсестра, видела сотни тяжелобольных людей в разных состояниях. А если бы его розыгрыш оказался суровой, необратимой реальностью? Смогла бы я круглосуточно ухаживать за парализованным человеком?

Эти тяжелые мысли не давали мне уснуть. Я промучилась в постели почти до самого рассвета, провалившись в рваный, беспокойный сон лишь под утро. Из забытья меня выдернул настойчивый, непрекращающийся стук в дверь. Кое-как разлепив глаза, я подошла и отворила створку. На пороге стояла бледная, обеспокоенная Мари.

— Миранда, привет! Извини, что разбудила в такой час... Но к тебе приехал Рафаэль. Он ждет внизу. Хочешь, я спущусь и скажу ему, что ты внезапно заболела и никуда не поедешь?

— Рафаэль? — я озадаченно уставилась на подругу, пытаясь сообразить, что происходит. Быстро бросив взгляд на часы, я увидела, что набежало уже 7:15. Видимо, дворецкий понял, что к семи часам у ворот я не появилась, и решил лично явиться за мной. Что ж, весьма настойчиво. — Скажи ему, что я спущусь через пять минут. Мне нужно умыться и переодеться.

Попрощавшись с подругой, я на автомате принялась приводить себя в порядок, не переставая лихорадочно соображать, что именно скажет мне Рафаэль. Спустившись в холл, я обнаружила дворецкого: он стоял у стойки ресепшена, одетый с иголочки.

— Доброе утро, Рафаэль. Что привело вас сюда в такую рань? — начала я, усердно делая вид, будто абсолютно не понимаю цели его визита.

— Доброе утро, мисс Эванс, — радушно улыбнулся он. Мужчина деликатно оглянулся на Мари, которая с жутко любопытным видом усердно делала вид, будто именно сейчас ей жизненно необходимо вытереть пыль с цветочного горшка в двух шагах от нас. — Мы могли бы поговорить на улице? Если вы не возражаете.

Я молча кивнула и жестом пригласила его к выходу. За спиной осталась разочарованная Мари с тряпкой в руках: стоило нам шагнуть к дверям, как она тут же оставила многострадальный цветок в покое и поспешила за стойку.

На улице было свежо, утренний морской бриз отлично бодрил. Меня мелко передернуло — то ли от прохладного ветра, то ли от натянутых до предела нервов. Я принципиально не стала начинать разговор первой, просто встала рядом с Рафаэлем, который безмолвно созерцал безмятежную гладь океана.

— Знаете, Миранда, — наконец тихо заговорил он. — Океан удивительно переменчив. Сегодня он небесно-голубой и кажется абсолютно безмятежным, а еще вчера был черным, бушующим и угрожающим. Скажите, вы любите океан только тогда, когда он спокоен?

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Приехал ни свет ни заря, поднял меня с постели ради философских рассуждений о состояниях водной стихии? Чудной мужчина.

— Я люблю его в любом состоянии, — честно ответила я, глядя вдаль. — Было бы лицемерием выбирать какую-то одну его сторону. У меня ведь тоже бывает разное настроение. Меня, получается, можно любить только тогда, когда у меня всё хорошо? Но к чему этот вопрос, Рафаэль?

— Точно такие же чувства я испытываю к мальчикам, — грустно улыбнулся дворецкий, продолжая смотреть на воду. — Зачастую они изо всех сил пытаются казаться опасными, жестокими и недружелюбными. Словно кричат всему миру: «Не подходи, опасно для жизни!». Но на самом деле это вовсе не так. Я видел их в самых разных состояниях, но только потому, что нахожусь рядом слишком много лет. Простите за вчерашний инцидент, Миранда. Это моя вина: я обязан был предупредить вас заранее. Мне искренне жаль, что у вас остались такие жуткие впечатления после визита в особняк.

Его поразительная, отеческая искренность мгновенно обезоружила меня. Мне стало не по себе. Пока я подбирала слова, Рафаэль тихо добавил:

— Прошу вас, дайте Амадео хотя бы один шанс. Он действительно славный парень, я говорю вам это абсолютно честно. Просто к нему нужен правильный подход. Да, он напугал вас, но вы ему очень нужны. Искренне прошу вас еще раз обдумать наше предложение.

Он вежливо кивнул и медленным шагом направился к своему автомобилю. Рафаэль уже открыл дверцу и собирался сесть в салон, как вдруг неожиданно для самой себя я громко произнесла:

— Я согласна попробовать. Но исключительно при одном условии: у меня будет законное право уйти в любой момент, если я пойму, что не справляюсь.

Я четко обозначила свои личные границы, внутренне оправдывая себя тем, что поступаю так из профессионального долга. Раз больной подросток действительно нуждается в квалифицированной помощи, я не имею права малодушно бросать его только потому, что у него скверный характер.

Рафаэль лучезарно улыбнулся, и я отчетливо увидела, какое колоссальное облегчение отразилось в его глазах:

— Я искренне рад это слышать, Миранда! В таком случае я буду преданно ждать вас завтра ровно в семь утра у ворот. До свидания, мисс Эванс.

Автомобиль дворецкого скрылся за поворотом так же стремительно, как и появился. Я постояла еще немного на берегу, любуясь безмятежным океаном, а затем повернула обратно в гостиницу, где Мари уже буквально сгорала от дикого любопытства.

— Ну что?! Что он сказал?! — налетела она на меня прямо с порога.

— Завтра мой первый официальный рабочий день в особняке Кателли, — с гордостью за собственную решительность объявила я. — А теперь я возвращаюсь в постель и буду спать. Пожалуйста, Мари, не будите меня до самого обеда.

Мари радостно захлопала в ладоши, искренне празднуя тот факт, что теперь она регулярно будет получать самые горячие и эксклюзивные сплетни прямиком из самого загадочного и пугающего дома в городе.

Войдя в номер, я даже не удосужилась снять уличную одежду — просто плашмя рухнула на кровать. Стоило голове коснуться подушки, как я мгновенно провалилась в глубокий сон с четким, умиротворяющим ощущением того, что поступаю абсолютно правильно. По совести.

Глава 13

Миранда

И вот я снова стою здесь, подумала я, застыв перед массивными автоматическими воротами резиденции Кателли. В моих руках были дорожная сумка и рюкзак — ровно тот же скромный набор вещей, с которым я навсегда покинула мамин трейлер. Казалось, с того момента промчалась целая вечность, хотя на самом деле прошло всего два дня.

Поправляя лямку рюкзака на плече, я поморщилась от его тяжести. Пришлось тащить все вещи на себе, оставив машину на парковке гостиницы. Было бы максимально неловко просить отдельное место для моей старушки в таком-то месте.

Сосчитав про себя до трех и до крови закусив губу, я уверенно шагнула вперед. Как мы и договаривались, у входа меня уже дожидался Рафаэль. Он встретил меня теплой, лучезарной улыбкой:

— Доброе утро, мисс Эванс!

— Доброе утро, Рафаэль. Но прошу вас, давайте обойдемся без формальностей. Просто Миранда.

— Конечно, как пожелаете, Миранда. Пройдемте в дом? — он сделал приглашающий жест.

Я покорно двинулась следом за ним, стараясь шагать ровно и уверенно, но то, что я без конца облизывала пересохшие губы, выдавало мое дикое волнение с потрохами. Мы снова очутились в роскошном, сияющем холле, но на этот раз наш маршрут лежал вверх по великолепной мраморной лестнице на второй этаж.

— Пойдемте, первым делом я покажу вашу комнату, где вы сможете с комфортом расположиться, а уже затем проведу подробную экскурсию по особняку.

Я молча кивнула, следуя за его прямой спиной. Мы миновали несколько массивных дверей, пока дворецкий не остановился возле очередной створки. Он плавно отворил её, и моему взору предстала комната, которой суждено было стать моим домом на неопределенный срок. Могу сказать абсолютно честно: в таких роскошных местах мне жить еще никогда не приходилось. Помещение было оформлено в едином стиле со всем особняком: изящная позолота, идеальная лепнина на потолке, мебель из дорогого темного дерева. Всё вокруг выглядело невероятно дорогим, премиальным, но при этом... совершенно безжизненным. Комната казалась безупречной, но холодной и бездушной, словно залы в историческом музее. Осознание того, что теперь у меня будет собственная комната в этом замке, запирающаяся на персональный ключ, казалось чем-то запредельным, граничащим с фантастикой.

Оставив вещи на кровати, мы с Рафаэлем отправились дальше.

— Вот в этой комнате живет Амадео, — дворецкий указал на соседнюю дверь, располагавшуюся буквально в двух шагах от моей. — Ваши апартаменты находятся рядом специально для того, чтобы в случае экстренной необходимости вы могли в любое время дня и ночи мгновенно добраться до подопечного.

Я послушно кивнула, мысленно стараясь не думать о том, как часто этот вредный малец начнет дергать меня среди ночи исключительно ради забавы. «Ничего, — подумала я. — Сразу дам ему понять, что со мной такие шутки не пройдут».

Мы спустились обратно на первый этаж, и Рафаэль принялся водить меня по многочисленным коридорам:

— Здесь у нас располагаются просторная кухня и столовая. Вы имеете полное право пользоваться ими в любое время суток по мере необходимости. Берите из холодильника всё, что вашей душе угодно, абсолютно не стесняйтесь. Завтраки, обеды и ужины у нас готовит Лола, с ней вы познакомитесь чуть позже — она как раз ненадолго отошла на местный рынок за свежими продуктами. Лола — удивительно добрая, душевная женщина, уверен, вы быстро станете подругами.

— Рафаэль, а сколько всего человек персонала трудится в этом огромном доме? — поинтересовалась я, чтобы заранее понимать, со сколькими людьми мне предстоит взаимодействовать.

— На постоянной основе здесь работаем только мы с Лолой. Ну и теперь вы, — абсолютно будничным тоном отозвался дворецкий.

Я даже остановилась от изумления:

— Что?! Вы хотите сказать, что этот колоссальный замок обслуживают всего два человека?!

— Видите ли, Миранда, в семье Кателли категорически не любят присутствие большого количества чужих людей под куполом дома, — пустился в объяснения Рафаэль. — Поэтому большинство клининговых служб, садовников и поваров привлекаются исключительно по мере необходимости со стороны. На постоянной основе внутри особняка находимся только мы, ну и вооруженная охрана по периметру территории.

— Понятно... Наверное, здесь бывает жутко пустынно и одиноко из-за такой колоссальной площади и ничтожно малого количества живых людей, — высказала я свое логичное предположение.

— Вы абсолютно правы, но поверьте, со временем к этому привыкаешь. Зато здесь всегда тихо и спокойно. — Он на миг задумался, а затем указал на небольшую дверь в конце коридора: — А вот здесь моя скромная комната. Можете обращаться ко мне по любому экстренному вопросу абсолютно в любое время дня и ночи.

Мы прошли еще глубже в левое крыло здания, и Рафаэль внезапно замер перед массивной двустворчатой дверью из черного дерева:

— Вы вольны свободно перемещаться практически по всему особняку, Миранда, но запомните главное правило: никогда не заходите в эту часть дома. Это сугубо личное, неприкосновенное пространство господина Ачиля. Он органически не выносит присутствия посторонних на своей территории. Вчера вы сами имели несчастье убедиться в его крутом нраве, забрев сюда по чистому незнанию. Впредь я вам настоятельно, убедительно не рекомендую переступать эту черту без самой острой, жизненной необходимости.

Я послушно и сосредоточенно кивнула, мысленно пообещав себе обходить это зловещее крыло десятой дорогой.

— Значит, того разъяренного мужчину, которого я встретила вчера, зовут Ачиль? Он старший сын семьи Кателли?

— Да, вы абсолютно правы, это был именно он. Мистер Ачиль весьма... своеобразен в выражении своих эмоций. Точнее, в полном, абсолютном их отсутствии. Но прошу вас, никогда не принимайте его холодность на свой личный счет — он ведет себя подобным образом абсолютно со всеми. Если он вам нагрубит или проигнорирует, просто помните: это его привычная, базовая манера общения с окружающим миром.

Я снова кивнула. Странный он, этот Ачиль. Опасный и холодный. Я мысленно поставила напротив его имени жирный красный маркер: пересекаться с ним как можно реже, а лучше — не видеться вообще.

Из размышлений меня выдернул ровный голос дворецкого:

— В целом наша базовая экскурсия окончена. Вы можете вернуться к себе в апартаменты, разложить вещи и немного отдохнуть. У вас полно времени до самого обеда. Как закончите, спускайтесь вниз, я познакомлю вас с Лолой.

Искренне поблагодарив Рафаэля за подробный и детальный инструктаж, я отправилась обратно на второй этаж на поиски своей новой обители. Очутившись внутри комнаты, я еще раз внимательно окинула её взглядом, твердо решив, что со временем обязательно вдохну в этот безупречный музейный интерьер капельку живого тепла, и она станет моим настоящим, уютным домом.

Направившись в ванную комнату, я буквально ахнула от открывшегося великолепия. Всё помещение было от пола до потолка облицовано благородным мрамором и оборудовано по последнему слову техники: шикарная душевая кабина с подсветкой, огромный туалетный столик с панорамным зеркалом и ванна размером с приличный мини-бассейн. Я уже мысленно начала рисовать картины того, как буду коротать здесь долгие вечера, блаженно нежась в теплой пене после тяжелых дежурств. Из моих сладких грез меня внезапно выдернул деликатный стук в дверь. Я поспешила встретить своего первого гостя.

Глава 14

Миранда

На пороге стояла улыбающаяся женщина лет шестидесяти восьми с подносом в руках. Заговорила она первой:

— Дорогая, здравствуй! Меня зовут Лола, я домоправительница. Мне так нетерпелось с тобой познакомиться, что я не стала дожидаться обеда! Принесла тебе лимонад, который только что сделала из свежайших лимонов!

— Очень приятно, Лола! Меня зовут Миранда, я новая сиделка Амадео, — ответила я и шире распахнула дверь, приглашая гостью войти.

Лола прошла внутрь и поставила поднос на туалетный столик, принявшись наливать напиток в стакан, пока я её рассматривала. У неё были короткие седые волосы, а миниатюрные очки забавно покоились на середине носа. Простое, аккуратное платье подчеркивало её внушительную, пышную фигуру. От Лолы веяло невероятным домашним теплом и заботой.

— Как тебе в доме Кателли? Осваиваешься? — радушно поинтересовалась она.

— Если можно так сказать, — скривив губы, ответила я.

— А что такое? Тебе что-то нужно? Ты только скажи, я сразу достану всё необходимое! — запереживала Лола и принялась озираться по сторонам, пытаясь определить, чего мне не хватает для комфорта.

— Нет-нет, всего хватает, просто пока непривычно тут находиться. Всё очень помпезно и холодно, как в музее, — поспешила объяснить я, замахав руками.

— Тогда ясно, — понимающе улыбнулась она. — Это пройдет. Поначалу и мне так казалось, но затем эти люди стали мне семьёй, а это место — домом, — с ностальгией добавила Лола.

— А вы давно здесь работаете?

— Так, дай подумать... — Лола прислонила указательный палец к подбородку и подняла глаза к потолку, подсчитывая года. — Если Ачилю тридцать два года, то я работаю здесь тридцать шесть лет.

— Сколько?! Тридцать шесть лет?! Надеюсь, мне не придется провести здесь столько времени, чтобы просто привыкнуть к этому месту?

Лола залилась искренним смехом. Видимо, я была не первой, кто так реагировал.

— Поначалу всем непросто. Я начинала тут работать еще при миссис Кларисе, жене мистера Энрико. Всё было иначе, атмосфера была куда теплее, уж поверь мне, — с грустью в голосе произнесла Лола, предаваясь воспоминаниям. — С момента её смерти ушло и тепло из этого дома. Мальчики очень тяжело пережили тот период, а мистер Энрико и вовсе изменился до неузнаваемости, стал отстраненным и отчасти жестоким. — Она нахмурилась от каких-то своих мыслей.

— А давно умерла миссис Клариса? — полюбопытствовала я.

— Девять лет назад, — с тоской в глазах сообщила Лола. — Ладно, не будем о грустном! А то пришла, тоску нагнала тебе тут, так не пойдет! Заканчивай скорее и спускайся ко мне на кухню, я испекла вкуснейшие булочки! — В один миг настроение этой доброй женщины изменилось, и она с широкой улыбкой покинула комнату.

Я закончила раскладывать вещи в шкаф и комод, хотя и не знала, на сколько здесь задержусь. Смахнув с себя тревожные мысли, я направилась на кухню по приглашению Лолы.

Выйдя из комнаты, я оглянулась по сторонам — ни души. По спине пробежал легкий холодок. Я направилась в сторону лестницы, как вдруг раздался крик, от которого я подпрыгнула на месте:

— Амадео! Маленький ты засранец! Чтоб тебя!

Навстречу мне шел разъярённый мистер Ачиль. Судя по всему, он направлялся в комнату брата. Он прошел мимо меня и даже не взглянул — как грубо! Я что, пустое место для него? С силой дернув ручку двери Амадео, он обнаружил, что она заперта. Ачиля это разозлило еще больше. Он застучал по дереву кулаком с такой невероятной силой, что от каждого удара моя шея невольно вжималась в плечи.

— Я считаю до трех! Если ты не откроешь сам — я вынесу эту херову дверь к чертям собачьим и не разрешу тебе ставить новую! — проорал Ачиль. — Раз! Два! Ну всё, твою мать, видит Бог — я хотел по-хорошему! Тр...

— Стойте! — закричала я, выставляя руки в примирительном жесте.

Что я делаю?! Это вообще не мое дело! Ачиль немигающим взглядом посмотрел на меня, как на назойливую муху.

— У... у меня... у меня есть ключи от его комнаты. Не нужно ломать дверь, — нервно сглотнула я.

— Открывай, — произнес он тоном, не терпящим возражений.

— Ладно, только схожу за ними в свою комнату.

Не сводя с него опасливого взгляда, я прошла мимо господина Ачиля. Он был похож на дикого зверя в клетке — выглядел жутко. Руки потряхивало от нервов, и я не с первого раза вставила ключ в собственную дверь. Быстро схватив дубликат с прикроватной тумбочки, я вернулась и протянула ключи Ачилю. Он посмотрел на них, потом на меня, приподнял бровь и махнул головой в сторону замка. Ах ты, заносчивая задница, я еще и открыть должна?! Мои глаза округлились от шока, но спорить я не стала: вставила ключ и повернула его.

Едва я успела отойти, как Ачиль вломился в комнату брата, и дверь за ним с грохотом захлопнулась. Ладно, нужно отсюда поскорее уходить, пока я снова с ним не столкнулась. Я поспешила на кухню, оставив братьев наедине.

Зайдя на кухню, я наконец-то почувствовала домашнюю атмосферу! Здесь было очень уютно: мебель из натурального дерева, много теплого освещения и милых мелочей вроде полотенец с вышивкой, баночек с приправами, подписанных от руки. Сама Лола весело носилась от холодильника к плите. На ней был забавный фартук с надписью «Босс этой кухни», который вызвал у меня улыбку.

— Я пришла! Чем помочь? — объявила я о своем приходе.

Лола обернулась, и её беззаботное выражение лица сменилось обеспокоенным:

— Что случилось, милая? Ты бледная как смерть! Тебе нехорошо?

— Что? Нет-нет, всё хорошо, просто столкнулась с мистером Ачилем. Он был вне себя от ярости, чуть не выломал дверь брата.

— О Господи, пресвятая Дева Мария! Что на этот раз у них случилось?! — Лола подняла руки и глаза к небу, будто действительно ждала ответа оттуда.

— Думаю, Амадео что-то натворил, но не могу сказать, что конкретно, — предположила я, немного расслабляясь в её присутствии.

— Ох, этот мальчишка! Он постоянно злит брата, чтобы тот обратил на него внимание! Ему скоро восемнадцать, а всё еще ведет себя как ребенок! — покачала головой она, улыбаясь.

— Так Амадео делает это намеренно? — не поверила я своим ушам. Как кто-то по доброй воле может гневить этого страшного человека?

— Еще как! Ачиль много работает и часто бывает в командировках. Амадео редко его видит и скучает. Это его способ привлечь к себе внимание, — объяснила Лола так, будто это было ясно как день.

— Ясно, — пробормотала я, глубоко задумавшись.

Домоправительница не дала мне долго копаться в себе, увлекая легкими разговорами обо всем и ни о чем. Она не лезла с расспросами о том, кто я и откуда. За это я сразу испытала глубокую симпатию к этой невероятной женщине — она очень напоминала мне бабулю.

Мы проболтали не меньше сорока минут, прежде чем на кухне появился Ачиль. Он снова даже не взглянул на меня, сразу подошел к Лоле и приобнял её за плечи. Она была ему гораздо ниже плеча, и на её фоне он казался неестественно большим.

— Что на обед, душа моя? — ласково спросил Ачиль.

У меня отвисла челюсть от шока. Этот человек умеет спокойно разговаривать? Вау. И даже без мата и угроз? Дважды вау.

— Потерпи немного, скоро будет готово. Я приготовила твое любимое блюдо! — воодушевленно сообщила она.

Когда он потянулся, чтобы стащить что-то с разделочной доски, Лола шлепнула его по руке, как маленького мальчика, и строго сказала:

— Я же сказала, скоро будет готово! Не порть аппетит. Что у вас снова с братом случилось? Что он опять натворил?

Я заметила, что Ачиль краем глаза посмотрел на меня и нахмурился, но быстро вернул внимание Лоле:

— Как обычно, мелкие проказы, я уже с ним разобрался — не переживай, — улыбаясь, добавил он.

Он улыбается? Это выглядело необычно. Сейчас он казался очень молодым, на свой настоящий возраст. В моменты ярости он выглядел куда старше. Видимо, к Лоле он испытывал по-настоящему теплые чувства. Я его понимала, эту женщину сложно было не полюбить, особенно если она с тобой с самого рождения.

Ачиль чмокнул Лолу в макушку и покинул кухню, снова даже не взглянув в мою сторону. Ладно, к этому быстро привыкаешь. Лучше быть пустым местом для него, чем объектом его ярости.

Глава 15

Миранда

После того как Лола подала обед Ачилю и Амадео в их комнаты, мы с ней и Рафаэлем тоже пообедали на кухне за общим столом.

— А почему братья не обедают вместе? — поинтересовалась я, чтобы разбавить тишину.

— Ачиль много работает, не отрывается от дел даже во время еды, поэтому просит подавать все приемы пищи ему в кабинет, — ответила Лола. — А Амадео не хочет сидеть один за большим столом в столовой, поэтому просит приносить поднос в его комнату.

Я кивнула, принимая информацию к сведению. Мое ощущение не подвело: этот дом казался холодным и пустынным не из-за отсутствия людей, а потому что все здесь жили сами по себе, словно и не семья вовсе. Мне стало не по себе. Чтобы отвлечься, я решила уточнить у Рафаэля распорядок дня Амадео и мои обязанности.

— У Амадео травма позвоночника, он не может двигать только ногами, поэтому нельзя назвать его беспомощным. Нужно следить, чтобы он вовремя принимал лекарства и витамины, ставить определенные препараты внутримышечно, ежедневно проверять кожу на наличие пролежней, помогать ему вставать с кровати утром и ложиться в постель вечером, — начал перечислять Рафаэль. — Но не переживайте, я выдам вам подробную печатную инструкцию сразу после обеда.

Я кивнула и решила уточнить неловкий момент:

— То, что сказал Амадео про мытье... — я запнулась, чувствуя, как краснеют щеки. — Мне действительно нужно будет помогать ему с гигиеной интимных мест?

Рафаэль и Лола рассмеялись в унисон.

— Нет, конечно же, нет! — сквозь смех ответил Рафаэль. — Он может мыться практически самостоятельно, хотя минимальная помощь ему требуется. Но он из вредности не позволял делать это ни одной сиделке.

— Вот оно что, — кивнула я и принялась обдумывать план действий: как же мне подобраться к этому колючему подростку.

Закончив трапезу, мы с Рафаэлем направились в его кабинет, где он передал мне подробные предписания. Я поднялась к себе в комнату и внимательно изучила расписание. Всё выглядело достаточно просто, если бы не препятствие в виде ужасно капризного пациента.

Собравшись с мыслями, я направилась в комнату подопечного. Постучавшись, я подождала, но ответа не последовало. Я постучалась еще раз — по-прежнему тишина. Тогда я просто решительно открыла дверь и зашла. Амадео сидел напротив телевизора и играл в приставку. Не отрывая глаз от экрана, он нагло выдал:

— Я не разрешал войти. А вдруг я тут голый? — с усмешкой спросил он, по-прежнему не глядя на меня.

— Я постучала два раза, если ты не заметил, — скрестив руки на груди, я прислонилась к стене.

— Что ты сейчас сказала? «Ты»? — удивленно вытаращился он и наконец соизволил посмотреть на меня. — Обращайся ко мне на «вы» и «мистер Кателли», — заявил он так, будто был королевских кровей.

— Не хочу, — пожав плечами, ответила я.

— Это почему еще? — недоумевал он.

— Мне придется произносить это сотню раз в день.

— И?

— Это утомительно, — не отрывая взгляда, заявила я.

— Тогда «господин Амадео», — предложил он альтернативу.

— Еще хуже, — отвергла я эту идею в ту же секунду.

— Тогда как?

— Амадео, — отрезала я, как будто это было очевидно.

Он вытаращил глаза и посмотрел на меня так, словно у меня только что выросли рога.

— Просто Амадео? — переспросил он, не веря своим ушам.

— Ну да, — вновь пожала плечами я.

— А если я против? — не сдавался он.

— Тогда будешь «эй ты», — заключила я тоном, не требующим возражений.

Пока он молча разинул рот, я прошла к комоду с лекарствами и начала проверять сроки годности. Не оборачиваясь, спросила:

— Ты поел?

— Да, — тут же ответил он.

Врет. Лола сказала, что он не съел ни ложки. Что ж, я тебя отучу врать и пропускать обеды.

— Хорошо, тогда выпей таблетку. Её нужно принимать строго после еды, иначе начнется неконтролируемая рвота, которая не остановится, пока ты не выплюнешь собственный желудок, — добродушно сказала я и протянула ему обычную витаминную аскорбинку.

Его глаза, и без того круглые, стали еще больше.

— У меня нет таких лекарств в назначениях. Всегда принимал прежние, и всё было отлично, — с недоверием произнес он, косясь на таблетку.

— О, это новый препарат, который мне только что выдал Рафаэль, — с исключительно уверенным видом сообщила я.

— Я не буду её пить, — решил он и вернулся к видеоигре.

— Ладно, тогда введу тебе этот компонент внутримышечно с другими препаратами. Эффект будет даже лучше — подействует почти мгновенно, — равнодушно сказала я и потянулась к медицинскому саквояжу.

Амадео затих, видимо, взвешивая все за и против, и через минуту буркнул:

— Ладно, я выпью её, но только после того, как что-нибудь съем. Принеси мне еду с кухни, — приказал он.

Я мысленно улыбнулась первой маленькой победе, но он этого не видел, потому что я по-прежнему стояла к нему спиной.

— С чего бы мне это делать? В мои обязанности не входит бегать с тарелками. Если ты не поел то, что принесла Лола, спустись на кухню и попроси её положить тебе порцию, — снова спокойно сообщила я.

— Как это?! Я инвалид, если ты не заметила, и не могу быстренько спуститься по лестнице!

— Насколько мне известно, в конце коридора есть отличный лифт, на котором ты прекрасно доберешься до кухни. И впредь советую тебе обедать вовремя, когда Лола приносит еду. Нужно уважать чужой труд, — я строго посмотрела на него через плечо.

— Я начинаю набирать шприц. У тебя десять минут на то, чтобы что-то съесть, в противном случае я ставлю укол прямо так.

Амадео злобно посмотрел на меня, но рисковать не стал. Он развернул кресло и поехал к выходу, бросив на прощание:

— Ну ты и сука.

Он с силой захлопнул дверь. Я дождалась, пока стихнет звук колес, и наконец позволила себе улыбнуться. Похоже, этот раунд остался за мной, но я знала, что расслабляться нельзя — война только началась.