Читать книгу: «Зараженный город»

«Официальные отчеты твердили о новом вирусе. Мои инстинкты кричали о чем-то ином. Но лишь когда ее сны начали сбываться, я понял: мы не ищем лекарство. Мы ищем того, кто нажал на курок. И этот кто-то все еще находится среди нас».

– Из дневника Дэниса Болетуса.

Глава 1. Зараженный кампус

ㅤКоридоры общежития Калифорнийского университета в Ирвине были пустынны и неестественно тихи, словно гигантский муравейник, внезапно покинутый своими обитателями. Все студенты разъехались на каникулы, и эта тишина, обычно нарушаемая гулом голосов, музыкой и бесконечной беготней, была звенящей, почти зловещей. Только в нескольких окнах горел приглушенный, желтоватый свет, словно забытые корабли в ночном море. Воздух пах пылью, одиночеством и сладковатым ароматом чьих-то вчерашних чипсов.

ㅤАманда Галахер с ненавистью смотрела на эту пустоту. Ей бы сейчас лежать в своей комнате под одеялом с книгой, а не уговаривать младшую сестру надеть эти дурацкие блестящие джинсы.

– Ну, Бель, ну давай же быстрее! Мы опоздаем! – из-за двери в комнату Анибель доносился ее голос, звонкий, полный нетерпения и предвкушения.

ㅤАманда вздохнула, откинув со лба темную прядь волос. Ей было двадцать три, и последнее, чего ей хотелось в этот заключительный вечер каникул, – это тащиться на какую-то студенческую пьянку. Но Анибель было девятнадцать, и ее мир состоял из мгновений, которые нельзя было упустить. Особенно сегодня.

– Анибель, я серьезно, – начала Аманда, заходя в комнату. – Ты же знаешь, что там будет этот… Джошуа Ступер. Сын папочки-миллионера, который считает, что правила писаны не для него. Ты же втрескалась в него по уши, а он смотрит на тебя как на очередную игрушку.

ㅤАнибель, стоя перед зеркалом и нанося блеск на уже идеально сияющие губы, лишь пренебрежительно махнула рукой.

– Ой, перестань быть нашей мамой! Джош – душа компании. Все его обожают. И он просто классно проводит время. А я хочу классно проводить время. Это же последняя ночь перед тем, как все вернутся и начнется эта адская учеба!

– Именно поэтому тебя и не отпускает одна, – упрямо сказала Аманда. – Потому что ты хочешь «классно провести время» с парнем, у которого на счету два вызова полиции кампуса за дебош и, поговаривают, одна жалоба на домогательства. От которой, конечно же, «все отказались».

– Зато у него потрясающая улыбка, – невозмутимо парировала Анибель, поворачиваясь к сестре. Ее глаза сияли азартом. – И он пригласил лично меня. Представляешь? Джошуа Ступер! Вся его банда будет там. Это будет легендарно!

ㅤАманда смотрела на сестру – на эту хрупкую, полную жизни девочку с огромными наивными глазами, которая была готова броситься в омут с головой, лишь бы он был усыпан дискотечными огнями и пах дешевым пивом. Она видела, как Анибель уже битый час наряжается, пританцовывая под музыку, которую напевала сама себе. И сердце ее сжалось от странного, непонятного предчувствия. Не от ревности, нет. От страха.

– Я не хочу идти, – окончательно заявила Аманда.

– Но я не пойду без тебя! – в голосе Анибель послышались нотки настоящей паники. – Одна я… я не смогу. Мама сказала, чтобы мы держались вместе.

ㅤЭто был низкий удар. Упоминание мамы, которая была за тысячи миль от них, в командировке, и звонила каждое утро с напутствиями. Аманда сдалась. Она пожалела сестру, малышку, которая на самом деле была всего лишь испуганным ребенком, надевшим маску взрослой роковой женщины.

– Ладно, – выдохнула она. – Но ненадолго. Час. Максимум два. И если я сказу «пошли» – мы идем без споров. Договорились?

– Договорились! Ты лучшая! – Анибель бросилась обнимать сестру, оставив на ее щеке липкий след от блеска. – Я тебе куплю мартини! Целых два!

ㅤКампус, где проходила вечеринка, был полон. Собрались все, кто остался в общежитии или вернулся пораньше, жаждая последней дозы свободы перед академическим рабством. Музыка оглушала, вырываясь из распахнутых окон и дверей, била в уши монотонным басом. Воздух внутри был густым, спертым и сладким – коктейль из парфюмов, пота, алкоголя и чего-то травянистого и дурманящего.

ㅤАманда, сжимая в руке свой первый мартини, устроилась за столиком в углу, наблюдая. Она чувствовала себя старухой-матроной на балу у безумцев. Анибель почти мгновенно растворилась в толпе. Ее рыжие волосы, как язычки пламени, мелькали то там, то тут. Она смеялась, танцевала, флиртовала буквально со всеми подряд – с парнями из братства, с застенчивыми азиатами из математического клуба, даже с парой девушек, смотревших на нее с обожанием.

ㅤ«Вот дрянная девчонка», – с нежностью подумала Аманда. Но это была ее дрянная девчонка.

ㅤОна потягивала мартини, пытаясь заглушить внутреннее беспокойство. Джошуа Ступер действительно был здесь, в центре внимания, с бутылкой дорогой текилы в руке, окруженный своей свитой. Он был красив, что греха таить, но в его красоте было что-то холодное и отчужденное, как у мраморной статуи.

ㅤВнезапно Аманда заметила, как Анибель, смеясь, отошла от танцпола к выходу. За ней последовал не Джошуа. Это был кто-то другой. Высокий парень в потёртых джинсах и просторной серой толстовке с капюшоном, натянутым так низко, что его лица практически не было видно. Лишь уголок скулы да смутная линия подбородка. Что-то в его позе, в том, как он двигался – плавно и почти бесшумно, – заставило Аманду насторожиться.

ㅤОна отставила бокал и встала. Ее материнский инстинкт, тот самый, что она так ненавидела в себе, забил тревогу. «Куда она? С кем?»

ㅤРасталкивая танцующих, уже изрядно пьяных студентов, Аманда пробивалась к выходу. Ей казалось, что толпа нарочно смыкается перед ней, не желая отпускать. Наконец, она вырвалась на улицу. Прохладный ночной воздух обжег легкие, пахнул цитрусами и едва уловимым запахом океана.

ㅤОглядевшись, она увидела их. Они стояли за углом здания, в тени. Парень в капюшоне что-то говорил, склонившись к Анибель. Та кивала, ее лицо было оживленным и заинтригованным. Затем он протянул ей маленький прозрачный пакетик с белым порошком. Анибель, недолго думая, высыпала его в свою полупустую бутылку с пивом, встряхнула и сделала большой глоток.

ㅤЯрость и страх ударили в Аманду одновременно.

– Анибель! – ее голос прозвучал резко и громко, нарушая ночную тишину.

ㅤПарень в капюшоне резко обернулся. На мгновение Аманда увидела его глаза – темные, почти черные, бездонные и пустые. Ни тени эмоции. Затем он молча, развернулся и быстрыми, неслышными шагами скрылся в темноте, растворившись в ней, как призрак.

– Анибель, что это было? – Аманда подбежала к сестре, хватая ее за руку. – Ты его знаешь? Что он тебе дал?

– Систер, отстань, – Анибель попыталась вырваться, ее глаза блестели неестественным блеском. – Я не знаю, кто это. Предложил попробовать новый энергетик. Забористая штука! Ощущение, будто паришь над землей. Все хорошо, правда!

– Энергетик? – Аманда смотрела на бутылку с мутной жидкостью с ужасом. – Ты не знаешь его, не знаешь, что это, и все равно пьешь? Это же чистейшая воды глупость!

– Это не наркотик! – упрямо надула губы Анибель.

– Откуда ты знаешь?!

– Аманда, выключи нашу любимую мамочку и пошли наконец домой, – голос Бель внезапно стал вялым и усталым. – Я замерзла.

ㅤАманда посмотрела на нее внимательнее. Действительно, Анибель ежилась, хотя ночь была по-калифорнийски теплой. И… что-то еще.

– У тебя… кровь носом пошла, – тихо сказала Аманда, чувствуя, как холодная ползучая паника сжимает ей горло.

ㅤАнибель провела тыльной стороной ладони по носу, оставив ярко-алый размазанный след.

– Ой, правда. Чего с детства не случалось. Странно.

ㅤАманда прикоснулась губами ко лбу сестры. Кожа была сухой и обжигающе горячей.

– Бель, да у тебя жар! Похоже, ты заболела. Хотя где успела…

– Аманда, пожалуйста, пошли домой. Мне действительно нехорошо, – голос Анибель стал тонким, жалобным. Вся ее бравада куда-то испарилась.

ㅤОни двинулись обратно к общежитию. Путь, который занял у них пятнадцать минут, теперь казался бесконечным. Состояние Бель ухудшалось на глазах. Ее начал бить озноб, появился сухой, лающий кашель. Потом ее начало тошнить. Она споткнулась и чуть не упала, и Аманде пришлось почти нести ее, обняв за талию, чувствуя, как через тонкую ткань платья передается жар ее тела.

ㅤВойдя в свою комнату, Аманда с трудом уложила сестру на кровать. Анибель стонала, ее глаза были закрыты, дыхание – хриплым и прерывистым.

– Я вызову скорую, – заявила Аманда, хватая телефон.

– Нет… – слабый протестный стон донесся с кровати. – Не нужно… Мне уже лучше. Правда. Видишь, я уже смогла сесть.

ㅤАманда обернулась. Анибель и правда сидела на кровати, опершись на руки. Она была бледной как полотно, под глазами залегли темные тени, но жар, казалось, спал.

– Ты уверена? – Аманда не отпускала телефон.

– Да, мне правда, хорошо. Наверное, это просто отравление. Из-за того, что я смешала энергетик и пиво. Теперь правда, все хорошо.

ㅤАманда смотрела на сестру, и ее рука с телефоном медленно опустилась. Что-то было не так. Что-то было ужасно не так. Это улучшение было неестественным, пугающим. Оно было похоже на… на затишье перед бурей.

– Аманда, что с тобой? – голос Анибель прозвучал странно глухо. – Почему ты так странно на меня смотришь?

ㅤАманда не могла ответить. Она смотрела на сестру и замирала с телефонной трубкой в руке. Она видела, как на простыне под Анибель начинает расползаться алое пятно. Не из носа. Оно проступало через легкую ткань ее платья на животе, растекаясь все быстрее и быстрее. А кожа на лице и руках Анибель, только что такая горячая, на глазах покрывалась инеем, становясь мертвенно-бледной, почти синей. Ее глаза были широко открыты и смотрели на Аманду стеклянным, невидящим взглядом, в котором застыл чистый, немой ужас.

ㅤАманда не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Она просто стояла, завороженная этим душераздирающим зрелищем, с телефоном в оцепеневшей руке, по которой бежали мурашки леденящего ужаса.

ㅤСпустя несколько часов в тихом пригороде, в своем просторном доме, дремал Дэнис Болетус. Его сон был тревожным, полным обрывков образов – ледяных ветров, окровавленных простыней и чьих-то бездонных черных глаз.

ㅤЕго разбудил настойчивый, режущий тишину звонок мобильного телефона. Он взглянул на экран: «Неизвестный номер». Время – без двадцати четыре. Сонный, сиплый голос ответил: «Болетус. Слушаю».

ㅤНа другом конце провода послышалось тяжелое дыхание, а затем молодой, сдавленный от напряжения голос:

– Мистер Болетус? Это старший лейтенант полиции Фокс Баунти. Ваш номер нам передали, чтобы звонить, если произойдет что-то… странное.

– И что-то произошло? – Дэнис сел на кровати, уже полностью проснувшись. Он знал этот тон. Тон человека, который видел нечто, во что отказывается верить.

– Да, сэр. Мы… мы только что вернулись с вызова. В общежитии Университета в Ирвине. Две сестры… – голос офицера дрогнул. – Они мертвы.

ㅤДэнис молча ждал. Он знал, что будет дальше. Всегда было что-то дальше.

– Но это… это невозможно, сэр. Одна из них… она ледяная. Бледная, как снег. Абсолютно обескровлена, но… нет ни единой раны. Ни капли крови вокруг. – Офицер сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – А вторая… Вторая вся в крови. Ее кожа… она обожжена. От нее исходит жар, как от раскаленной печки. Но огня там не было. Ничего не было.

ㅤДэнис закрыл глаза. В его голове пронеслись образы из сна.

– И почему вы звоните мне, лейтенант, а не в ЦКЗ? – тихо спросил он, уже зная ответ.

– Потому что оттуда меня и направили к Вам, сэр. Сказали, что только Вы… специализируетесь на таком. На всем необъяснимом.

ㅤВ трубке повисло тягостное молчание. Дэнис Болетус смотрел в темноту своей спальни, а перед его глазами стояли две девушки: одна – холодная, как вечный лед, другая – пылающая, как адское пламя. Охота началась.

Глава 2. Особенная семья

ㅤТишину в спальне Дэниса Болетуса, наступившую после леденящего душу звонка, разорвал новый звук – настойчивый, требовательный лай немецкой овчарки Тимоти за дверью. Пес, словно радар, уловил перемену в энергетике хозяина, его внезапное напряжение и ушел в режим тревоги. Дэнис с трудом оторвал взгляд от темного экрана телефона, все еще мысленно видя перед собой тех двух девушек – ледяную и пылающую.

– Тихо, Тим, – прокричал он сквозь дверь, и лай почти сразу стих, сменившись недовольным поскуливанием.

ㅤОн поднялся с кровати, его тело отзывалось глухой болью – не физической, а той, что копится от хронической усталости и знаний, которыми нельзя поделиться. Он подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру. За стеклом начинался рассвет. Небо на востоке светлело, окрашиваясь в бледно-сиреневые и розовые тона. Их дом стоял на отшибе, на самом краю города, и сюда еще не добрались ни шум машин, ни суета просыпающегося мира. Было тихо, мирно и совершенно спокойно. И это спокойствие было теперь самой страшной ложью.

ㅤ«Две сестры… Ледяная и пылающая…» Слова лейтенанта эхом отдавались в его черепе. Его профессиональное чутье, тот самый дар, который сводил с ума жену и за который ему так щедро платили в ЦКЗ, кричал об одной вещи: это было только начало. Начало чего-то большого, чего-то ужасного.

ㅤОн резко развернулся и вышел из спальни. Тимоти, сидевший у двери, тут же поднялся, виляя хвостом и тычась влажным носом в его ладонь. Дэнис автоматически почесал псу за ухом, двигаясь по коридору к кухне. Его мозг уже работал, выстраивая планы, анализируя возможные векторы угрозы. И первый из них был прямо здесь, под этой крышей.

ㅤНа кухне пахло кофе. Аромат, обычно уютный и бодрящий, сегодня казался ему назойливым и чужим. За столом, уткнувшись в планшет, сидела его старшая дочь Соки. На голове у нее были огромные шумоподавляющие наушники, из которых доносились приглушенные щелчки и рев выстрелов – очередная компьютерная игра. Пальцы ее быстро порхали по сенсорному экрану, управляя виртуальным персонажем. Рядом с ее локтем мурлыкал, свернувшись калачиком, огромный рыжий мейн-кун Тоша.

ㅤСоки была его точной копией – не внешне, а внутренне. Та же замкнутость, та же потребность в одиночестве, тот же уход в цифровые миры, где все логично и подконтрольно. Но в отличие от него, ее дар был тоньше и острее. Она не ловила сигналы извне; она чувствовала людей. Их намерения, их страхи, их ложь. Несколько раз ее детские, казалось бы, замечания – «пап, а почему тот дядя так странно улыбается?» или «мне не нравится, как на нас смотрит эта женщина» – спасали ему жизнь во время опасных расследований. Она была его живым детектором лжи и предчувствий.

ㅤДэнис прошел к кофемашине, налил себе чашку черного кофе без сахара.

– Привет, пап, – не отрываясь от планшета, сказала Соки. Ее голос был ровным, спокойным.

– Привет, малышка. Как спалось? – он сделал глоток обжигающей жидкости, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло ни единой нотки.

– Нормально. – Она на секунду оторвала взгляд от экрана, посмотрела на него своими огромными, слишком взрослыми для ее четырнадцати лет глазами. – Тебе опять звонили ночью. Опять что-то случилось.

ㅤЭто не был вопрос. Это была констатация факта. Она не слышала разговора, но почувствовала вибрацию его тревоги сквозь сон, сквозь стены, сквозь наушники.

– Да, – коротко кивнул он, не видя смысла врать. – Работа.

– Опасная? – уточнила она, снова погружаясь в игру.

– Не знаю пока, – честно ответил Дэнис.

ㅤВ дверях кухни появилась Есения. Его жена. Она стояла, закутавшись в свой мягкий бардовый халат, и смотрела на него. Ее длинные темные волосы были растрепаны, на лице застыло выражение, знакомое ему до боли – тихая обида, смешанная с усталостью.

– И сколько на этот раз? – спросила она тихо. Голос ее был хриплым от сна.

– Сколько чего? – не понял Дэнис.

– Часов? Дней? Недель? Сколько на этот раз ты пропадешь в своем «не знаю пока»? – в ее голосе послышались знакомые стальные нотки.

– Сью, не сейчас, – устало провел он рукой по лицу. – Пожалуйста.

– А когда, Дэн? – она сделала шаг вперед. Тимоти насторожился, почуяв напряжение. – Когда мы сможем поговорить? Когда ты приходишь, я уже сплю. Когда ты уходишь, я еще сплю. В перерывах между нашими снами ты либо молчишь, либо говоришь по телефону с кем-то другим. С Люцифером, с Ником, с этой своей Адалиндой… С кем угодно, только не с семьей.

– У меня важная работа, – попытался он парировать, чувствуя, как привычная стена отчуждения вырастает между ними еще выше.

– Важная? – она горько усмехнулась. – Спасать мир от призраков и монстров под кроватью? Дэн, посмотри на себя! Ты не спал полночи, ты напряжен как струна, ты снова не с нами. Что случилось? Почему ты не можешь мне просто сказать?

ㅤПотому что ты не поймешь, – пронеслось у него в голове. – Потому что ты обычная. Потому что твой мир ограничен стенами этого дома, моими редкими присутствиями и вечными претензиями. – Но сказать это вслух значило подлить бензина в огонь.

ㅤВ этот момент в кухню ворвался ураган по имени Келли. Младшая дочь, четырех лет от роду, в пижаме с единорогами, с взъерошенными черными волосами и глазами цвета весенней листвы. Она, не обращая внимания на напряженную атмосферу, подбежала к Дэнису и обняла его за ногу.

– Папа, а можно мне новую куклу? Такую же, как у Лекси, только чтобы волосы были не рыжие, а фиолетовые, и чтобы она умела ходить и говорить «I love you»? – ее глаза смотрели на него с такой бездонной, абсолютной уверенностью в том, что он исполнит ее желание, что он почувствовал себя странно беспомощным.

ㅤИменно так всегда и происходило. Келли чего-то хотела – игрушку, мороженое перед обедом, чтобы папа почитал ей именно сейчас, – и она это получала. Не истериками, нет. Она просто смотрела своими изумрудными глазами, и мир вокруг волшебным образом складывался так, как ей было нужно. Это был ее дар – мягкая, недетская сила убеждения, сродни гипнозу.

– Келли, мы поговорим об этом позже, – попытался было отказать он.

– Но я хочу сейчас, – заявила она, и ее губы задрожали. Не от слез, нет. От концентрации. И Дэнис вдруг с абсолютной ясностью понял, что через пять минут он будет заказывать эту дурацкую куклу с фиолетовыми волосами в интернете. Просто чтобы избежать этого давящего, гипнотического взгляда.

– Хорошо, хорошо, малышка, – сдался он. – Я посмотрю.

– Ура! – Келли тут же отпустила его ногу и побежала к своему детскому столику, где ее уже ждала целая армия кукол Барби, будто забыв о его существовании.

ㅤДэнис встретился взглядом с Есенией. В ее глазах он прочитал все то же – боль, одиночество и полное непонимание. Она была единственной в этой семье, лишенной какой-либо «особенности». Она не чувствовала людей, как Соки, не могла гипнотизировать взглядом, как Келли, и не охотилась на необъяснимое, как он. Она просто любила. Любила его, своих дочерей, своих питомцев. И требовала взамен только внимания и простого человеческого участия. А он не мог дать ей даже этого.

ㅤИменно в этот момент его телефон снова завибрировал в кармане. Новое сообщение. От Питера Бенсона, его куратора из ЦКЗ. Короткий текст: «Дэнис, ситуация в Ирвине. Нужен твой выезд. Жду звонка СРОЧНО».

ㅤХолод сжался. Угроза из абстрактной становилась конкретной. Она была там, в городе, и ей нужно было противостоять. И первое, что нужно было сделать – защитить свой тыл. Свой дом.

ㅤОн поднял взгляд на Есению, которая все еще смотрела на него с немым вопросом.

– Сью, мне нужна твоя помощь, – сказал он, и его голос прозвучал неожиданно жестко, по-командирски.

ㅤОна насторожилась, слегка выпрямившись.

– Закрой все окна в доме. Наглухо. И включи систему очистки и рециркуляции воздуха на максимальную мощность.

ㅤОн видел, как по ее лицу прокатилась волна изумления, сменившегося разочарованием и гневом.

– Зачем? – спросила она, и в ее голосе снова зазвенел лед. – Ты всегда говоришь только факт, но умалчиваешь о том, что к этому привело! Почему я должна что-то делать, не понимая зачем?

– Ты можешь без расспросов просто сделать, что я прошу? – его собственное терпение было на исходе. Картина с двумя сестрами стояла у него перед глазами. – Придет время, и ты все узнаешь.

– Нет, не нужно мне ничего включать! – ее голос сорвался на крик. – Наш дом и так находится в отдалении, на берегу речки! С одной стороны обрыв, с другой – забор, где на каждом столбе напиханы камеры, датчики движения, ловушки! Ты сам все это установил! Ты сам говорил, что здесь безопасно! И теперь без всяких причин я должна запереть нас, как в бункере? Нет, Дэнис! Сначала объясни!

– Мда, терпение не твой конек, – сквозь зубы процедил он.

– И правильно! – вспыхнула она. – Лучше знать все и сразу, чтобы потом не было разочарований! Я не хочу слепо подчиняться!

– Ладно, – он сдался, чувствуя, как ярость и страх борются в нем. – Я просто в очередной раз сделаю все сам.

– Нет, чтобы все рассказать! – закричала она ему вслед, когда он уже разворачивался, чтобы идти к щитку управления. – Зачем проще все сделать самому и при этом обвинить, что я тебе никогда не помогаю?

ㅤОн остановился, повернулся к ней. И увидел не скандальную, вечно недовольную жену, а испуганную женщину, которую он сам же загнал в угол своим молчанием и отстраненностью. Он подошел к ней, положил руки ей на плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась.

– Ты как всегда права, любимая, – тихо сказал он, глядя ей в глаза. – Прости меня.

Он нежно чмокнул ее в нос, улыбнулся самой беззаботной улыбкой, на какую был способен, и повернулся к выходу.

– Куда ты? – ее голос дрогнул.

– Закрывать окна, – бросил он через плечо. – И проверять систему фильтрации. Без обвинений. Обещаю.

ㅤОн вышел в коридор, оставив ее стоять посреди кухни – одинокую, сбитую с толку и до смерти напуганную. Он шел по дому, щелкая замками на окнах, проверяя датчики, и с каждой защелкой, с каждым щелчком реле в щитке, в доме становилось все тише. Тише и душнее. Безопаснее и страшнее.

ㅤОн делал то, что умел лучше всего. Готовился к осаде. Осаде невидимого врага, который уже был здесь, за стенами, и имя которому он даже не мог пока назвать своей жене. Он оставлял ее в тревожном неведении, потому что по-другому не умел. И с каждым его шагом атмосфера в доме сгущалась, превращая уютное гнездышко в крепость, а надвигающаяся угроза из далекого кампуса неумолимо приближалась к его порогу.