Читать книгу: «Гермиона: цепь для Девяти»

Глава 1. Союз Стали и Чар

1.

В воздухе над Большим двором Хогвартса, наполненном ядовитой гарью и сладковатым запахом горелой плоти, внезапно раскрылся гигантский разлом. Чернота в его центре не отражала ни единого луча света, а по краям пылало ослепительное фиолетовое пламя.

Затем из черной глазницы хлынул сорвавшийся с цепи поток, закованный в железо и полный ничем не сдерживаемой ярости. Твари заполнили двор в считаные секунды, высекая искры из вековых плит Хогвартса зазубренными тесаками и тяжелыми топорами. Искаженные злобой морды и желтые оскаленные клыки под тяжелыми шлемами сливались в один кошмар. Закованные в броню великаны подминали под себя всё живое. Им было неважно, кого втаптывать в кровавое месиво: защитников замка в разорванных мантиях или Пожирателей смерти в серебряных масках. В их диком вое слышалась лишь ненасытная жажда разрушения.

Беллатриса Лестрейндж замерла на холме, откуда, как на ладони, открывался вид на весь двор. Волшебная палочка, уже занесенная для смертельного заклятья, замерла без движения. Ее обычно пылающие безумием глаза расширились, вбирая в себя отсветы сияющего багровым светом портала. Она, не мигая наблюдала, как одно из безымянных чудовищ с глухим хрустом размозжило щитом череп бросившемуся на него оборотню, а затем, заходясь в лающем реве, обрушило свой кривой клинок на горло упавшего аврора. Грудь Беллатрисы вздымалась под корсетом, а ее дыхание участилось. Тонкие губы словно зажили своей жизнью: они дрогнули, и на них медленно проступила благоговейная улыбка.

— Какая... какая первозданная, чистая жестокость! — прошептала она, и в ее голосе зазвенел чистый экстаз. — Она чуть подалась вперед, едва не касаясь носками туфель обрыва. — Мой Лорд... Вы видите? Они беспощадны!

Люциус Малфой рядом с ней судорожно хватал ртом воздух, словно утопающий, только что вынырнувший из воды. Его лицо в отсветах магического огня казалось матово-серым, похожим на сухую штукатурку. Пальцы мертвой хваткой сжимали рукоять палочки в виде змеиной головы и дрожали с такой силой, что ее тонкий наконечник вычерчивал в дыму беспорядочные зигзаги.

Он сделал шаг назад и едва не потерял равновесие, запутавшись ногами в чьей-то окровавленной мантии. Взгляд беспорядочно метался от ревущей массы тварей в стальных доспехах к безмолвной фигуре Темного Лорда. На бледном лице аристократа не осталось и следа от прежнего высокомерия.

— Они... они же просто сомнут нас, — выдохнул он. Заплетающийся язык с трудом повиновался ему, а голос, обычно бархатный и надменный, теперь дрожал и срывался на фальцет. — Мой Лорд, это не маги... Это даже не маглы! Заклятия их не удержат, их слишком много, это же полное безумие! Нужно уходить... уходить прямо сейчас, иначе мы погибнем! Нам всем конец!

Волан-де-Морт даже не повел головой на его панический шепот. Его бледное лицо оставалось неподвижной маской. Лишь алые глаза сузились, превратившись в две тонкие щели, когда он окинул взглядом ревущую орду, существование которой не подчинялось ни одному из известных ему законов магии. Рука, держащая Бузинную палочку, застыла, точно каменное изваяние. Ни тени страха не отразилось на его лице, лишь гнев правителя, на чей порог без спроса ступила неподвластная ему сила.

— Молчать, Люциус, — ледяной шепот Темного Лорда мгновенно прервал истеричную речь Малфоя. — Твоя трусость утомляет меня куда сильнее, чем эти твари.

Волан-де-Морт плавно поднял палочку над головой. Его голос, усиленный магией, разнесся над гибнущими дворами Хогвартса, глуша даже вой неведомых монстров:

— Пожиратели смерти! Назад! Отступить к опушке Запретного леса! Держаться подальше от этих тварей, в бой не вступать!

Он медленно повернулся к Беллатрисе. Ноздри узкого носа хищно раздулись, поймав запах чужой крови.

— Нам нужно сначала понять, что это за магия, и из какой дыры выползли эти твари, — произнес он с холодной угрозой. — Живыми они мне не нужны. Но я заполучу их секреты. А пока отступаем.

На полуразрушенной балюстраде верхнего яруса Гарри Поттер изо всех сил вцепился в растрескавшиеся каменные перила. Его покрытая грязью футболка липла к спине от холодного пота. Сердце в груди билось с такой силой, что отдавало в висках. Он с ужасом смотрел, как черная волна Пожирателей смерти стремительно откатывалась прочь, оставляя древний замок на растерзание чудовищам, которые неудержимо заполняли каждую пядь двора.

— Гарри... что это?.. Что это, мать его, такое?! — Рон впился пальцами в его плечо, сжимая ткань до треска. Лицо Рона было белее мела, а нижняя челюсть мелко подрагивала. — Это не люди... и даже не великаны! Ты... ты видел их мечи?!

Гарри не мог вымолвить ни слова. Его горло свело судорогой, а в груди появилось леденящее чувство ужаса. Отступление Волан-де-Морта давало им короткую, в один глоток воздуха отсрочку. Она спасала их всех от мгновенной гибели. Но вид этой никогда не виданной силы, которая крушила старинные каменные изваяния замка, словно сухие ветки, внушал дикий ужас.

— Я не знаю, Рон... — едва слышно прошептал Гарри, с трудом проталкивая слова через пересохшее горло. — Но, если даже Волан-де-Морт решил уйти... Нам конец. Мы пропали, если они прорвутся внутрь.

Снизу, из самого центра кровавого хаоса, перекрывая грохот и крики, раздался уверенный голос профессора Макгонагалл. Ее строгая мантия была сплошь покрыта серой каменной пылью, шляпа сбилась набок, обожженная с одного края, но в глазах за очками горел яростный огонь. Взмахнув палочкой с невиданной быстротой, она воздвигла перед рвущимися к проходу тварями серебристую стену. Щит тут же содрогнулся и пошел трещинами под ударами тяжелых топоров.

— Протего Максима! Фианто Дури! — выкрикнула она. Ее лицо натянулось от запредельного напряжения.

Она на мгновение обернулась к застывшим от ужаса студентам и выжившим учителям. Лицо профессора казалось высеченным из того же сурового гранита, что и стены Хогвартса.

— Назад! Все в замок! В Большой зал, немедленно! — ее голос не оставлял места для сомнений или страха. — Забаррикадировать все проходы! Живее, у нас нет времени! Удвоить щиты, задействуйте всё, что осталось! Защищайте школу!

2.

В штабном шатре царили духота и полумрак. Зелёное пламя в бронзовых чашах бросало неровные отсветы на шелковые стены, отчего тени казались живыми. Дыхание обитателей шатра звучало в этой тишине особенно громко. Лес снаружи содрогался от лязга и диких криков: орда из портала продолжала штурмовать древние стены Хогвартса.

Беллатриса яростно мерила шатер шагами, словно запертый в клетке хищник. Подол ее мантии был разорван, черные волосы падали на лицо тяжелыми прядями. В отсвете факелов ее глаза лихорадочно блестели, а пальцы безустанно теребили палочку. Волшебница то и дело вскидывала её, точно готовая прямо сейчас прожечь шелк и броситься обратно в кровавую схватку.

— Мы теряем время! Мой Лорд! — ее голос сорвался на птичий клекот. Она резко обернулась к возвышению в глубине шатра, где восседал Волан-де-Морт. — Замок обескровлен! Эти... эти дикие твари, кем бы они ни были, давят школьников и крыс из Ордена Феникса! Защитные чары Хогвартса вот-вот рухнут! Если мы ударим сейчас им в спину, мы вырежем их всех! Одна решительная атака, мой Лорд, и все ваши враги падут!

— Ты безумна, Белла... Ты просто безумна! — Люциус Малфой резко подался вперед, упираясь ладонями о край длинного дубового стола, чтобы унять дрожь. Его серебряные волосы спутались и липли к мокрому лбу, а обычно надменные черты лица заострились. В покрытых сеткой лопнувших сосудов глазах читался безграничный ужас человека, заглянувшего в бездну.

— Ты видела их клинки? Видела их броню? — Люциус заговорил быстрее, его голос вибрировал от с трудом сдерживаемой паники. — На ней следы черной магии, о которой мы ничего не знаем! Наши заклятия их убивают, но их тысячи! Нам необходимо вначале понять, откуда выплеснулась эта саранча и чего они хотят! Идти на них с палочками прямо сейчас — это не храбрость, это верное самоубийство!

Беллатриса с искаженным в презрительной гримасе лицом развернулась на каблуках. С ядовитой усмешкой она стремительно подошла к Малфою. Дрожащим от ярости и возмущения голосом выплюнула слова прямо в его бледное лицо, слегка брызжа слюной:

— Трусость, Люциус! Самая обычная трусость! Ты дрожишь за свою никчемную шкуру, пока твой сын скулит по углам, а жена прячется в подвале. Или сам тоже готов забиться в глубокую нору перед кучкой дикарей с топорами?! Осторожность? Это слово для немощных стариков! А мой Лорд не ведает страха!

— Это не трусость, это разум! — отшатнулся от нее Люциус. Внезапно его голос сорвался на крик, а пальцы с такой силой впились в полированный край стола, что ногти окончательно побелели. — Если мы погибнем в этой бойне, некому будет править! У этой армии обязан быть командующий, Белла! Кто-то должен ей управлять!

— Довольно.

Слово упало подобно лезвию гильотины. Едва превышающий шепот звук мгновенно выморозил весь воздух в шатре. Беллатриса осеклась на полуслове, ее рот так и остался полуоткрытым. Люциус втянул голову в плечи и затаил дыхание, боясь даже сглотнуть подступивший ком.

Волан-де-Морт медленно поднялся с кресла. Его высокая фигура в развевающейся черной мантии казалась сгустком ночной тени. Алые глаза-щели медленно переместились с тяжело дышащей Беллатрисы на бледного Люциуса. Темный Лорд едва заметно перебирал пальцами Бузинную палочку, и эти спокойные движения внушали больше ужаса, чем любой яростный крик.

— Вы утомляете меня своими визгами, — ледяной тон Волан-де-Морта заставил обоих Пожирателей опустить взгляды в ковер. — Беллатриса... Твоя жажда крови восхитительна, но совершенно слепа. Бросаться в темноту, не зная, что за зверь там затаился, будет глупостью, недостойной моих слуг.

Он сделал медленный шаг вперед. Нагайна, до этого дремавшая у подножия его импровизированного трона, бесшумно заскользила, приподняв треугольную голову и пробуя раздвоенным языком пропитанный магией воздух.

— Но Люциус... — взгляд алых глаз вонзился в Малфоя, заставляя того мгновенно покрыться липкой испариной, — на удивление, ты проявляешь зачатки разума. Хотя, возможно, что за ними скрывается твоя обычная трусость.

Он подошел к переднему краю шатра и чуть отодвинул тяжелый полог. Далеко внизу, у самого подножия холма, огромное закованное в железо существо вбивало в землю одного из великанов, пришедших вместе с Пожирателями.

— Посмотри, Белла, — Волан-де-Морт указал в сторону дымящегося побоища. — Мои великаны гибнут под их бешеным натиском, акромантулы бегут в глубь чащи, бросая гнезда. Нападать сейчас — значит тратить жизни чистокровных волшебников на расчистку дороги для этого сброда.

— Но Поттер… — пролепетала было Беллатриса, но тут же осеклась, встретившись с его холодным взглядом.

— Поттер никуда не денется, — сухо отрезал Темный Лорд. — Замок окружен. Хогвартс стал для мальчишки красивой каменной клеткой. Мы не станем нападать вслепую, но мы не станем и бежать, — отчеканил он, и в голосе отчетливо прорезались стальные ноты. — Мне нужны ответы. Из какого именно склепа выползла эта дрянь? Кому они служат? Какую магию несут в своих жилах?

Он резко развернулся к Беллатрисе. На его тонких губах змеилась лишенная всякого тепла улыбка.

— Возьми Сивого и лучших егерей. Мне не нужен ни их лагерь, ни победа в этой каше. Сейчас мне нужен один из этих монстров. Живым. Приведи его сюда, Белла. Мы вскроем его разум, а если понадобится, по кусочкам сдерем с него кожу, но я узнаю все про их господина. А ты, Люциус, возьми остальных и убивайте любого, кто посмеет приблизиться к нашему лагерю. Выполняйте.

3.

Ночной воздух на самой окраине Запретного леса был пропитан запахом прелой листвы и свежей крови. Сухостой трещал под коваными сапогами. Между мшистыми деревьями с трудом пробирался отряд уродливых существ, чьи длинные руки едва не касались земли, а из-под вздернутых губ выпирали желтые клыки. Впереди шел высокий темнокожий воин в чешуйчатом панцире и медных наручах с витиеватыми узорами.

Густые ветви над их головами беззвучно разошлись. Из непроглядной тени, обнажив желтые зубы, выскочил Фенрир Сивый. В его глазах горело безумие.

— Остолбеней! — хрипло зарычал оборотень, наотмашь вскидывая палочку.

Яркий багровый луч рассек ночной полумрак, устремляясь точно в грудь вожаку. Но тот мгновенно вскинул левую руку, подставляя под заклятие наруч. Заклятие с шипением ударилось о металл, рассыпавшись веером искр и даже не пошатнув воина. Тот потянулся к рукояти ятагана, но не успел.

— Круцио! — выкрикнула Беллатриса из засады, разрывая тишину.

Заклятие ударило воина прямо в спину. Вожак надломился и рухнул на колени, его тело мгновенно свело судорогой. Ятаган со звоном вывалился из онемевших пальцев, высекая искру из камня. Он попытался подняться, но Беллатриса уже выскочила на поляну. Хищно оскалившись, она снова взмахнула палочкой:

— Ступефай!

Алая вспышка осветила лес, и вожак тяжелым мешком повалился на мох, потеряв сознание.

— Взять его! Живее, псы! — скомандовала Беллатриса.

Но клыкастые спутники поверженного командира уже бросились в атаку. Яростно ревя и размахивая тяжелыми тесаками, чудовища хлынули на пожирателей смерти. Один из егерей не успел вовремя вскинуть палочку, и монстр со свистом обрушил зазубренный топор ему на плечо. Хрустнули ломающиеся кости, маг повалился в траву, вопя от боли и заливая кровью корни деревьев.

— Твари! Поганые твари! — зарычал Сивый, впиваясь зубами в горло навалившегося на него существа, пока остальные Пожиратели без разбора сыпали заклинаниями.

— Авада Кедавра! Инсендио! Диффиндо!

Зеленые и огненные вспышки озаряли вековые дубы. Клыкастые твари гибли одна за другой, падая с разорванными телами и обугленными мордами, но ни одна не повернула назад. Через несколько минут всё было кончено. Окраина леса превратилась в кладбище для десятка безымянных монстров. На земле, прижимая ладонь к разорванному боку и захлебываясь собственным криком, выл тяжелораненый пожиратель. Беллатриса даже не взглянула на него. Ее взор был прикован к связанному пленнику.

— В лагерь! — тяжело дыша, бросила она Сивому, который вытирал окровавленный рот тыльной стороны ладони. — Наш Лорд ждет.

В зеленоватом полумраке шатра пленный вожак уже пришел в себя. Его намертво привязали магическими путами к тяжелому деревянному стулу. Несмотря на побои, он смотрел на стоящего перед ним Волан-де-Морта с неприкрытой ненавистью.

Темный Лорд медленно приблизился, шурша черной мантией по ковру. Палочка коснулась подбородка пленника, приподнимая его голову.

— Кто твой господин, червь? — обманчиво мягко спросил Волан-де-Морт. — Откуда вы пришли?

Воин лишь молча сплюнул густую кровь под ноги Темному Лорду.

Беллатриса, стоявшая за спиной пленника, задрожала от ярости, но Волан-де-Морт лишь слегка повел бровью.

— Круцио.

Крик, который издал вожак, едва ли походил на человеческий. Сухожилия на его шее натянулись, точно струны, а на лбу выступил обильный пот. Он забился в магических путах с такой силой, что даже дубовый стул затрещал под истязаемым телом. Волан-де-Морт держал заклятие долго. Он с холодным спокойствием отсчитывал секунды, а затем резко опустил руку с палочкой. Пленник обессиленно обмяк на веревках, хрипя и ловя ртом воздух.

— Говори, — повторил Темный Лорд пугающим шепотом и вновь навел палочку на пленника, готовясь вновь произнести заклятие.

— Саурон... — прохрипел вожак, преодолевая сопротивление и сплевывая кровавую пену с прокушенной губы. В его темных глазах все еще горел дикий огонь, полностью потушить который не смогло даже Непростительное заклятие. — Наш владыка... Саурон... Великое Око...

— Кто он такой? — Темный Лорд сделал шаг вперед, его палочка уперлась пленнику точно в переносицу. — Зачем он прислал вас?

Пленник плотно сжал челюсти. В его взгляде, несмотря на пережитую муку вспыхнула бешеная гордость. Он замолчал, упрямо глядя прямо перед собой.

— Твое тело хрупко, а язык ленив, — сухо произнес Волан-де-Морт. — Но твой разум принадлежит мне. Легилименс!

Алые глаза Темного Лорда расширились, и он без предупреждения ворвался в сознание чужака. Он увидел бескрайние, затянутые черным дымом выжженные равнины, над которыми возвышались исполинские башни из черного камня. Вдали виднелась огромная огнедышащая гора, жерло которой изрыгало лаву. Но сильнее любого пейзажа ощущалась чужая воля. Древняя нечеловеческая магия. В сознании пленника Саурон представал темным божеством, веками собиравшим под своими знаменами легионы чудовищ ради одной цели — полного порабощения всего живого. Эта воля не искала союзов, она не знала страха и не собиралась делиться властью. Портал возник помимо их замысла, но орды, хлынувшие оттуда, пришли завоевывать этот мир. Однако мысли пленника не содержали никакой информации о тайном оружии или артефактах, лишь слепую преданность великому Оку.

Волан-де-Морт резко разорвал связь и сделал шаг назад. Его змеиное лицо на мгновение исказилось от напряжения — чужая воля оказалась слишком сильной. Пленник на стуле окончательно обмяк, его глаза закатились, и он затих — его разум был выжжен дотла.

Беллатриса и Люциус застыли на месте. Их напряженные глаза ловили каждое движение своего господина. Шатер погрузился в мертвую тишину, которую нарушал лишь отдаленный яростный рев вторгшейся орды.

— Мой Лорд? — послышался дрожащий голос Люциуса, который едва дышал от страха. — Что же вы увидели у него в голове?

— Угрозу, которую нельзя игнорировать, — отрезал Волан-де-Морт. Он обернулся к своим последователям. — Люциус, твоя осторожность... на этот раз оказалась не лишена смысла. Битва за Хогвартс окончена. Пока что. Мы не будем воевать со всеми сразу, дожидаясь, пока этот «Саурон» раздавит нас числом.

— Но куда нам идти? — спросила Беллатриса, с ненавистью глядя на тело пленника.

— В поместье Малфоев, — скомандовал Лорд. — Мы укрепим его всеми известными чарами. Мне нужно время, чтобы обдумать увиденное и подготовить план. Если этот дух хочет властвовать над моим миром, ему придется сначала встретиться со мной. Но я не приму бой на его условиях.

Он плавно повернулся к Люциусу:

— Готовь Аппарацию. Мы уходим немедленно. Пусть гриффиндорские щенки и эти пришельцы грызут друг другу глотки под стенами школы. Мы подождем, пока пыль уляжется.

Черные вихри один за другим начали закручиваться в ночном лесу, унося Пожирателей смерти прочь от Хогвартса, в то время как первые осадные лестницы врага уже с грохотом ударились о древние стены школы.

4.

Изумрудное пламя в каминах Большого зала Хогвартса не гасло ни на мгновение. Время от времени закопченный воздух озаряли яростные вспышки и снопы искр. Минерва Макгонагалл неподвижно стояла у самого очага, похожая на древнее изваяние. Ее палочка чертила в воздухе сложные узоры, едва удерживая тающий защитный барьер у дубовых ворот. Снаружи раздавался скрежет железа о гранит и победный рев орды. С каждым ударом тяжелого тарана профессор вздрагивала, но ее сорванный до хрипоты голос перекрывал гул:

— Быстрее! Не задерживайтесь! Бросайте вещи — только палочки! Студенты, по двое в камин! Младшие курсы — вперед!

Мимо нее, шатаясь, проносились дети. В их глазах читалась усталось и глухой ужас. Девочка-третьекурсница плакала, размазывая по щекам гарь вперемежку с кровью из рассеченного лба, а староста Когтеврана нес на своих плечах потерявшего сознание товарища. Хогвартс рушился под натиском существ, которые не значились ни в одном учебнике по защите от темных искусств.

Когда последняя группа студентов с криками исчезла в зеленом пламени, Макгонагалл тяжело опустила руку. Палочка едва не выскочила из ее онемевших, покрытых пылью и царапинами пальцев. Взглянув на опустевший зал, усыпанный обломками потолочных лепнин и разбитой посудой, профессор шагнула в камин. Жизни были спасены, но школа пала не перед Волан-де-Мортом, а перед врагом, у которого не было даже имени.

Атриум Министерства магии встретил беженцев пугающей пустотой и застывшим фонтаном. Огромный зал, еще несколько часов назад бывший оплотом Пожирателей смерти, теперь выглядел заброшенным. Когда вести о прорыве багрового портала и бегстве самого Темного Лорда достигли Лондона, его ставленники бежали, бросая посты и оставляя кабинеты пустыми. Страх перед неизвестной силой, хлынувшей из недр бездны, оказался сильнее верности господину.

Кингсли Бруствер стоял на ступенях полуразрушенного фонтана. Его усиленный заклятием Сонорус голос уверенно гремел под сводом, с трудом перекрывая крики и плач постоянно прибывающих беженцев. На широких плечах аврора висела разорванная мантия, а на строгом лице читалась суровая решимость человека, которому выпало удержать порядок среди всеобщего хаоса и паники.

— Порядок! Соблюдайте порядок! — Кингсли поднял руку, призывая к тишине метавшуюся толпу. — Министерство свободно от присутствия пожирателей. Я временно принимаю на себя обязанности министра магии до полной стабилизации обстановки. Авроры — сформировать группы защиты вокруг каминных залов! Целители — в правое крыло, немедленно займитесь ранеными! Мы в безопасности, пока подземные уровни запечатаны!

В дальнем углу министерского архива под тусклым светом парящей колдовской лампы царил сущий разгром. Гермиона Грейнджер сидела прямо на пыльном полу, окруженная разорванными фолиантами, древними свитками и тяжелыми энциклопедиями. Ее руки дрожали так сильно, что страницы «Истории магии» и «Энциклопедии монстров раннего средневековья» с тихим треском рвались под пальцами. Она лихорадочно листала главу за главой, взгляд метался по строчкам, а щеки пылали.

— Ничего... Ничего нет! — в голосе прорезались истеричные ноты, и она с силой захлопнула массивный том, подняв облако пыли. — Это не поддается никакой классификации! Магические существа не носят выкованную в кузнях броню и не используют осадные орудия! У них нет признаков гоблинской работы, они не похожи на троллей — тролли глупы и не умеют держать строй! Это... это организованная армия! Но в нашей истории нет ни единого упоминания о подобных существах!

— Да какая к черту разница, как они называются в твоих книгах, Гермиона?! — Рон Уизли в ярости пнул ножку стола, едва не свалив стопку древних фолиантов. Его мантия промокла от пота и чужой крови, а бледное лицо было в копоти. — Ты видела, что они сделали с Хагридом? Они просто навалились массой! Да, они дохнут от хорошего Редукто, их шкура горит от Инсендио, они уязвимы к магии! Но их тысячи! На место одного убитого из этой проклятой дыры вылезает десяток новых! Наша магия иссякнет раньше, чем у них закончатся солдаты!

— Рон, замолчи, пожалуйста, — Джинни Уизли сидела на перевернутом деревянном ящике, плотно обхватив себя руками за плечи. Ее била мелкая дрожь, а взгляд был прикован к грязным носкам собственных ботинок. — Они не просто убивают. Они... они радуются этому. Сами-Знаете-Кто творил зло ради власти, ради идеи. А эти... существа... просто хотят, чтобы всё горело. Я видела глаза одного из них перед тем, как папа оглушил его. Там нет разума. Там только голод и слепая ярость.

Гарри Поттер не участвовал в споре. Он стоял у узкого министерского окна, спиной к друзьям, и смотрел на заколдованные облака, плывущие за фальшивым стеклом. Его пальцы судорожно сжимали волшебную палочку, а шрам на лбу тупо пульсировал, но это была не та боль, которую причинял Волан-де-Морт. Это была тяжелая ломота от невиданного шока.

— Главное не это, — тихо произнес Гарри.

Его голос прозвучал так глухо, что друзья мгновенно замолкли и обернулись к нему. Гарри медленно повернул голову, и Рон ужаснулся тому, какими бесконечно уставшими выглядели глаза друга за треснутыми стеклами очков.

— Главное то, что Волан-де-Морт отступил. Он испугался. Или взял паузу.

— Это же хорошо, разве нет? — с надеждой в голосе спросил Рон, делая осторожный шаг к нему. — Пожиратели смерти бежали, мы получили передышку! Министерство под нашим контролем!

— Ты не понимаешь, Рон, — Гарри горько усмехнулся, и этот звук был страшнее любого плача. — Если темный маг, который годами держал в ужасе весь наш мир, который считал себя победившим саму смерть, развернул свои войска и сбежал при виде этих тварей... значит, то, что пришло извне, пугает даже его. Мы радовались, что спаслись от змеи, но в наш дом пришел дракон. И мы понятия не имеем, как с ним бороться.

5.

Прошли три похожие на страшный сон недели с тех пор, как небо над Шотландией раскололось. Развороченные железнодорожные пути и забитые брошенными машинами шоссе стали символом рассыпавшегося на глазах мира волшебников и маглов. Хлынувшая из портала лавина, которую пленные сквозь зубы и кровавую пену наконец назвали «орками», катилась на юг. Пригороды Лондона уже заволакивало удушливым дымом от горящих ферм и заброшенных заводов. Орды Мордора шли на столицу.

В подземных камерах Министерства магии на самом нижнем уровне Отдела тайн пахло сыростью и горелым мясом. На массивном железном стуле билось в магических цепях приземистое существо с покрытой язвами кожей и клыками. Темная кровь с чавканьем капала на каменные плиты. Рядом на коленях стоял Гарри Поттер. Его мантия насквозь пропиталась холодным потом, а застывшее лицо будто окаменело.

— Кто ведет вас? Сколько еще порталов откроется? — в десятый раз спросил Гарри, срывающимся на хрип голосом.

Вместо ответа орк лишь зарычал, обнажив желтые пеньки зубов. Гермиона стояла чуть поодаль с флаконом сыворотки правды.

— Мы влили в его глотку три полных пузырька сильнейшего веритасерума! — в отчаянии произнесла она, сжав онемевшие ладони — Это сломило бы волю любого, но он молчит. Только пускает эту розовую пену!

Кингсли Бруствер сделал шаг вперед, его волшебная палочка замерла прямо между близко посаженными глазами орка.

— Легилименс! — голос министра заставил факелы на стенах на мгновение дрогнуть.

Кингсли резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Лицо мгновенно исказилось, словно от удара, на лбу вздулись синеватые вены. Он продержался всего пару секунд, прежде чем его с силой отбросило назад. Гарри едва успел подхватить мага за плечи, удержав от падения.

— Ничего... Там абсолютно ничего нет! — прошептал Кингсли, с трудом переводя дух и судорожно хватая ртом воздух. — Ни единого воспоминания, которое можно было бы прочесть. Ничего, что поддалось бы проникновению! Лишь сплошная черная стена, созданная чьей-то невероятной волей.

Он зажмурился, словно от вспышки боли, и прижал пальцы к вискам.

— Удалось выудить лишь обрывки... Пылающее Багровое Око. Имя... «Саурон»! В голове будто колокол гудит. Их единственная цель в том, чтобы подчинить этому Оку весь наш мир. И больше ничего! Никаких тактических планов, никаких уязвимостей, за которые можно было бы зацепиться!

Кингсли рукавом вытер хлынувшую из носа от жесточайшего ментального усилия кровь, и тяжело выдохнул:

— Это бесполезно... Их разум наглухо запечатан хозяином. Они не знают ничего, кроме приказа идти вперед, уничтожая все на своем пути. И они идут.

Дверь каземата с грохотом ударилась о стену и в камеру ворвался Артур Уизли в разорванной на груди мантии Министерства. Его очки съехали на кончик носа, дрожащие руки сжимали магловское радио с мерцающими сверху магическими рунами. Из динамика сквозь треск и скрежет прорывался задыхающийся голос, прерываемый грохотом взрывов.

— Кингсли! Гарри! Вы должны слышать это! — закричал Артур, едва переводя дух. — Маглы вступили в бой под Бедфордом! Их регулярная армия, эти их танки и летающие машины!

Все замерли, вслушиваясь в канонаду, доносившуюся из динамика. На мгновение в глазах Рона, который только что вошел в камеру с охапкой свежих аврорских отчетов, вспыхнула надежда. Маглы умели воевать. Их автоматическое оружие и тяжелая артиллерия перемалывали орочьи передовые отряды сотнями. Свинцовый шквал пулеметов рвал броню орков, а многотонные бронемашины вминали клыкастых пехотинцев в грязь. Сталь не знала страха перед дикими мордами пришельцев, она работала неумолимо и точно.

Но едва возникшая радость угасла, едва в эфире сквозь треск послышался жуткий вой. Этот звук заставил Гарри судорожно впиться пальцами в рукоять палочки. Даже в вое дементоров не слышалось столько леденящей кровь ненависти.

— О Боже, они падают прямо с неба! Что это?! Черные крылатые твари!.. Наша электроника... она гаснет! Оружие клинит! — забился в истерике голос из приемника, и в эфире раздался оглушительный скрежет разрываемого бронзового листа. — Пехота... они бросают винтовки! Они сходят с ума от страха! Помогите нам, кто-нибудь, помог...

Связь оборвалась мертвым шипением.

Артур Уизли медленно опустил обессилевшие руки, его лицо было белым как мел. Он посмотрел на Кингсли с тихим ужасом.

— Маглы бессильны против их колдовства, — тихо произнес Артур. — Их танки просто превращаются в груды мертвого железа, когда сверху спускаются эти девять в черных лохмотьях. Их назгулы... один их вопль способен парализовать целые дивизии. Солдат охватывает безумие, и они стреляют друг в друга или просто умирают от остановки сердца. А следом идут шаманы, которые взрывают землю прямо под ногами людей, и эти огромные тролли в панцирях, которые отражают снаряды своей магией и швыряют грузовики, точно детские кубики.

— Но заклятия работают! —Рон шагнул вперед, потрясая стопкой отчетов с передовой. —Наше Остолбеней валит шаманов, а Редукто разносит щиты троллей-магов! Магия этого Мордора сильна, но наши чары гибче и быстрее. Мы можем блокировать их заклятия, и даже уничтожать самих колдунов.

— Можем, Рон, — горько перебила его Гермиона, и по ее щеке покатилась одинокая слеза. — Но нас слишком мало. Один против тысяч. Мы уничтожаем десяток, а нас просто заваливают мясом. Наши силы тают. Если падет Лондон, они вырежут и волшебников, и маглов. Всех до единого.

В каземате повисла тяжелая тишина. Слышно было лишь, как сопит на железном стуле связанный орк.

Гарри медленно поднял глаза на министра. Во взгляде девятнадцатилетнего парня, на плечи которого снова легла ответственность за судьбу мира, читалась непреклонная решимость.

— Нужно отменить Статут о секретности, — отчетливо произнес он.

Рон втянул воздух, Артур вздрогнул, а Кингсли медленно повернулся к Поттеру. Его красные от недосыпания глаза сузились.

— Гарри... ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? — с тяжелым нажимом спросил министр. — Статут о секретности — это основа нашего мира. Отменить сейчас, в самый разгар катастрофы? Это вызовет новую волну паники. Маглы окончательно сойдут с ума.

— Они и так сходят с ума, Кингсли! — Гарри двинулся к нему, его голос зазвенел от рвущейся наружу боли. — Прямо сейчас под Бедфордом гибли сотни людей, которые могли бы жить, если бы рядом стоял хотя бы один отряд волшебников, способный воздвигнуть Протего против чар их шаманов! Маглы умеют воевать, у них есть оружие, которое уничтожает орков тысячами. У нас есть магия, защищающая от темного колдовства Мордора. Вместе мы идеальный союз против Саурона, а по отдельности просто две группы смертников, которые смиренно ждут своей очереди на бойню!

Гермиона подошла к Кингсли и мягко, но уверенно, положила ладонь ему на плечо. В ее глазах больше не было слез — только чистая логика.

— Гарри прав, министр. У нас нет иного выбора. Магловский премьер-министр сейчас сидит в бункере под Даунинг-стрит и пытается понять, почему радары не видят существ, сжигающих танки. Если мы явимся туда прямо сейчас как союзники... Его генералы дадут нам огневую мощь. Мы дадим им ментальный щит и магическую защиту. Мы свяжем их артиллерию с нашими чарами. Это единственный шанс остановить орду до того, как они ворвутся на Трафальгарскую площадь.

Кингсли Бруствер молчал. Он стоял неподвижно, словно высеченная статуя, и на его темном лице отражалась яростная борьба. Он вспомнил века гонений и тщательно скрываемых тайн магического сообщества; жестокие кары за любые попытки показать маглам хотя бы единую искру из палочки. Отбросить Статут означало навсегда изменить ход человеческой истории. Мир никогда не станет прежним, даже если они выстоят. Но сейчас единственной альтернативой этой жертве было полное истребление всего человеческого рода.

Министр магии перевел дыхание. Его широкие плечи опустились под тяжестью принятого решения. Он медленно поднял палочку, крутанул её в пальцах и скрыл в широком рукаве.

— Артур, — приказал он не терпящим возражений тоном. — Немедленно свяжись с премьер-министром маглов через портрет в его кабинете. Передай, что Министр магии требует личной и срочной аудиенции. Мы предложим им коалицию.

— Вы уверены, Кингсли?.. — прошептал кто-то из застывших в тени чиновников.

— Уверен ли я? Я ни в чем не уверен, — Кингсли выпрямился во весь рост, и его мантия зашуршала в тишине подземелья. — Кроме одного: по отдельности мы падем уже через несколько дней.

6.

Подземные лаборатории Отдела тайн теперь напоминали цех фантастического военного завода, где безумие соседствовало с холодным расчетом. Пространство между хрустальными часами и массивными стеклянными резервуарами со светящимися человеческими воспоминаниями было доверху забито ящиками со стальными снарядами и разобранными пулеметами. Под исписанными древними запечатывающими рунами сводами густо пахло оружейным маслом и едким флюсом для пайки. В воздухе ощущался запах озона от сотен непрекращающихся магических вспышек.

Профессор Флитвик, стоя на стопке толстых фолиантов по высшей трансфигурации, лихорадочно дирижировал своей волшебной палочкой. Его лицо раскраснелось, а голос срывался на пронзительный фальцет. Очки съехали на самый кончик носа, но он не замечал этого, накладывая сложнейшую цепочку чар на тяжелую бронеплиту танковой башни:

— Чуть левее, полковник, держите крепче! Защитное заклинание должно лечь точно между швами сплава! — кричал он, и с конца его палочки срывались снопы лазурных искр, с тихим гулом впитывавшиеся в сталь.

— Протего Квадруплюм! Сальвио Гексиа! Вот так, отличная работа! Теперь этот кусок железа не прожжет ни один огненный шар их шаманов!

Завершив заклинание резким взмахом палочки, маленький профессор развернулся к группе выпускников Когтеврана, склонившихся над исписанными пергаментами:

— Вы все правильно записали? На конвейерах у вас не будет права на ошибку. Ценой одного неверно наложенного заклятия будут не баллы на экзамене, а жизни людей. Перед тем, как вы отправитесь на военные заводы, я проверю все ваши записи, и не приведи Мерлин, если найду хоть одно упущение!

Когтевранцы дружно кивнули и стали лихорадочно перепроверять записи.

— Рация работает? Серьёзно? В зоне сильнейшего искажения? — инженер в камуфляже сдвинул защитные очки на лоб, не веря собственным глазам.

Суровые военные из Министерства обороны поначалу смотрели на происходящее с откровенным непониманием. Но сейчас, когда обычный армейский приёмник, зачарованный профессором Когтеврана, безупречно принимал сигнал, их скепсис сменился лихорадочным азартом.

— Наносите узор точно по контуру, — наставлял когтевранец, указывая на боеприпасы.

Под руководством магов инженеры учились покрывать гильзы разрывных снарядов тонкой вязью рун, превращая свинец в смертоносные магические боеприпасы, способные в пыль разорвать закованных в броню троллей.

Рядом с ними у стола, заваленного чертежами и схемами, застыла Полумна Лагвуд. Вместо сережек-редисок на ней висели тяжелые магловские наушники, а на носу красовались спектрально-астральные очки. Она кончиками пальцев водила по холодному дулу массивного пулемета, словно гладила диковинное спящее животное.

— Вы знаете, эти пули теперь поют, — со своей обычной мечтательной улыбкой произнесла она, поворачиваясь к стоящему рядом майору, который со знанием дела снаряжал патронную ленту. — Заклятие Когтеврана отгоняет от пороха нарглов страха. Когда металл летит в этих уродливых существ, он больше не подчиняется обычным законам, а ищет их злобу. С магией ваши машины будут видеть в их тьме.

Майор лишь молча кивнул, не отрываясь от работы, хотя уголки его губ дернулись в некоем подобии уважения.

Гермиона ворвалась в лабораторию, чуть не опрокинув пустые ящики. В глазах читалось напряжение, пышные волосы сбились в беспорядочную кучу, а на руках темнели пятна от чернил и порохового нагара. Она держала в руках толстый пергаментный свиток с первыми оперативными сводками с фронта, который только что принес Кингсли.

— Есть первые результаты! Синтез работает! — задыхаясь, крикнула она, привлекая общее внимание. — Под Ридингом третья бронетанковая бригада с нашими зачарованными боеприпасами и щитами Флитвика уничтожила передовой отряд их тяжелой пехоты!

В лаборатории поднялся одобрительный гул, но Гермиона продолжила:

— Здесь сообщают, что больше тридцати троллей-магов были разорваны пушечными снарядами, которые были обработанны заклятием Редюкто. И наши чары защищают технику от их колдовства: шаманы не могут пробить бронемашины. Впервые за эти проклятые дни продвижение орд Мордора замедлилось! Они не ожидали, что железо может отвечать магией!

Профессор Флитвик победно вскинул руки с палочкой, едва не свалившись со своей книжной башни, а суровый полковник впервые за три дня облегченно выругался, позволив себе короткую, жесткую улыбку. Это была первая крошечная, но реальная победа. Огромная масса чудовищ споткнулась об этот рожденный в отчаянии союз науки и волшебства.

Но тут лицо Гермионы снова приняло сосредоточенное выражение. Она опустила взгляд на нижние строчки отчета, и пальцы сжали жесткий пергамент.

— Но радоваться рано, — ее голос упал до напряженного шепота, заставив всех мгновенно замолчать. Веселье Флитвика испарилось, а полковник насупился, предчувствуя худшее.

— Что там еще, Грейнджер? — глухо спросил офицер, делая шаг вперед. — Если мы нашли управу на их авангард, значит, сможем раскатать и основные силы. Дивизионы с модифицированными ракетами уже на позициях.

Гермиона покачала головой, и в ее глазах отразился ужас.

— Нет, сэр. Не сможем, — она сглотнула подступивший к горлу тяжелый комок. — Это был лишь разведывательный отряд. Разведка докладывает, что к Ридингу подтягиваются крупные соединения Саурона. И они развернули то, чего мы еще не видели. Магические щиты колоссальной мощности.

— Любой щит можно перегрузить плотностью огня, — отрезал полковник, стиснув кулаки. — Мы обрушим на них все, что у нас есть. Зачаруем каждую боеголовку!

— Вы просто не понимаете, все намного сложнее, чем вы думаете — перебила его Гермиона.

Ее голос предательски задрожал:

— Эти купола действуют совсем не так, как наше заклинание Протего. Когда маги из отдела Тайн изучили структуру этих щитов, то пришли в ужас. Щиты поддерживаются напрямую магической силой тысяч орков, марширующих в строю. Черная магия Саурона использует их как живые батареи, она связывает их магию и перекачивает в щиты. Это чудовищно, но это дает щитам неиссякаемую подпитку. В отчете сказано, что щит удерживают целые легионы. Там такая концентрация магии, что её невозможно пробить снаружи.

Она подняла глаза на Флитвика, надеясь на опровержение, но старый профессор лишь сокрушенно опустил голову.

— Бомбы и даже наши самые мощные модифицированные заклятиями ракеты просто испаряются в их барьере, как капли дождя на раскаленном камне, — продолжила Гермиона, и пергамент в ее руках мелко задрожал. — Они закрылись броней из тысяч жизней, и теперь эта армада идет прямо на нас.

Она перевела дыхание и вновь посмотрела на военных. В ее взгляде сквозила неприкрытая боль:

— И против черных всадников у нас по-прежнему нет защиты. Несмотря на все старания, мы не смогли найти ни одного заклинания, способного противостоять ужасу, который они сеют. Если они поднимутся в воздух на своих крылатых тварях, никакие руны на пулях не спасут солдат от безумия. Наше оружие бессильно против назгулов.

Она сделала паузу, обводя тяжелым взглядом замерших военных и волшебников.

— Единственное, что нас спасает прямо сейчас, это то, что по данным авроров-разведчиков, назгулы больше не вступали в бой. Их нет на передовой. Они держатся позади орды, словно чего-то ждут.

Вокруг повисло тягостное молчание.

— Нам нужно что-то большее, чем просто зачарованный свинец, — Гермиона взглянула на Кингсли, который только что вошел в лабораторию. — Если мы не найдем более эффективный способ борьбы с силами Мордора, наш фронт рассыплется в первый же день их полноценной атаки.

Глава 2. Темные защитники

1.

В роскошном кабинете поместья Малфоев царил полумрак, разбавляемый лишь ядовито-зеленым пламенем, бесшумно плясавшим в мраморном камине. Волан-де-Морт восседал в высоком кресле с резной спинкой, сложив свои длинные пальцы «домиком». На полированном столе перед ним лежала груда исписанных пергаментов и трофейный орочий кинжал из грубой стали, от которого даже спустя дни исходила ощутимая аура дикой злобы.

— Итак, — словно лезвие бритвы прорезал тишину голос Темного Лорда, — Мир изменился. Пока мы готовились очистить нашу кровь от грязной скверны, в наш дом ворвался мясник, для которого нет никакой разницы между чистокровным волшебником и ничтожнейшим из маглов.

Беллатриса, чьи густые темные волосы были дико всклокочены, а в запавших глазах горел привычный огонь, резко шагнула из тени вперед.

— Мой Лорд! Это унизительно! — вскричала она, и ее голос сорвался на яростный визг. — Я лично видела донесения! Бруствер... этот жалкий предатель крови, открыто пожимает руки маглам! Они превращают священную магию в придаток к магловским железным палкам! Примкнуть к ним — значит осквернить саму суть нашего величия!

— И какова альтернатива, Белла? — холодно спросил Волан-де-Морт, слегка наклонив лысую голову. — Саурон? Ты хочешь преклонить колено перед его пылающим Оком?

— Я... я не знаю, мой Лорд... — пробормотала она, бессильно опустив взгляд, и эта непривычная слабость на ее искаженном лице выглядела пугающе. — Но союз с маглами... это же прямое предательство вашей природы!

— Моя природа — это власть, Беллатриса, — сухо, с нажимом отчеканил Волан-де-Морт. — И я не намерен делить ее ни с министерскими выскочками, ни даже с древним духом из иного мира.

— Беллатриса, ты рассуждаешь как наивная девчонка! — Люциус Малфой, стоявший у высокого окна с нетронутым бокалом густо-красного вина, резко обернулся на каблуках. Его исхудавшее от постоянного напряжения аристократическое лицо казалось бескровным. — Я изучал сознание их захваченного командира. В иерархии Мордора не существует самого слова «союзник». Там есть только «господин» и «раб».

Люциус подошел ближе к столу Темного Лорда, стараясь удерживать осанку и говорить максимально убедительно, заглушая лихорадочную дрожь в голосе:

— Мой Лорд, Саурона нельзя рассматривать как волшебника в нашем привычном понимании. Он тиран совершенно иного масштаба. Для него все мы лишь временные инструменты, которые он безжалостно выбросит, как только мы поможем ему захватить этот мир. Неужели вы хотите быть всего лишь вторым при нем? Вы, чей великий дух превзошел саму смерть?

Волан-де-Морт едва заметно прищурил свои узкие алые глаза. Слова о «втором номере» мгновенно ударили в самую суть его болезненно-безграничного эго.

— Продолжай, Люциус, — процедил Темный Лорд, и в его шипящем голосе послышался опасный интерес.

— Мы находимся в капкане, — Малфой оперся о разложенную на столе карту Англии. — Если оставаться в стороне, орки беспрепятственно сомнут союз магов и маглов, а затем сразу придут за нами. А ударить в спину Министерству прямо сейчас, значит лишь помочь Саурону захватить эту землю быстрее, и оказаться один на один с его неисчислимыми легионами. Единственный разумный шаг... как бы отвратительно это ни звучало для Беллы — это временное тактическое перемирие с созданным против Мордора альянсом.

Беллатриса в ярости ударила кулаком по полированному дереву.

— Ты предлагаешь союз с Поттером?! С этой грязнокровкой Грейнджер?!

Волан-де-Морт властным жестом руки заставил ее замолчать. Люциус продолжил, неотрывно смотря только в алые глаза Темного Лорда:

— Временное, мой Лорд! Мы предложим им наши силы и наши знания темных искусств, которые могут идеально дополнить магловское тяжелое оружие. Пусть авроры и маглы гибнут на передовой, сдерживая основную массу этой клыкастой саранчи. Мы просто используем их как расходный материал. Пусть они истощат армии Саурона, а когда эта тварь из другого мира будет ослаблена или загнана обратно в свой проклятый портал... вот тогда придет время нанести решающий удар. Министерство и армия маглов будут обессилены и не смогут оказать нам ни малейшего сопротивления. Вы вернете себе этот мир, очищенный от чужаков и полностью готовый к вашей безраздельной власти.

Люциус замолчал, прерывисто дыша, и застыл в ожидании неизбежного приговора.

Волан-де-Морт медленно беззвучно поднялся с кресла. Нагайна с угрожающим шипением отползла от его ног в глухую тень. Темный Лорд подошел к окну, всматриваясь в багровые сполохи на далеком горизонте. Его змеиное лицо застыло в глубоком раздумье. Идея Люциуса была полна того самого изощренного коварства, которое веками ценилось на факультете Слизерин. Это был самый верный способ сохранить независимость и уничтожить обе угрозы руками друг друга.

— Временное перемирие... — смакуя каждое слово, повторил Волан-де-Морт, и на его бескровных губах появилась едва заметная кривая улыбка. — Люциус... Твой разум наконец очистился от паники. Ты прав. Саурон совершил роковую ошибку, решив, что этот мир сдастся без боя. Он увидит, на что способна истинная магия, которую он так опрометчиво презирает.

Темный Лорд резко повернулся к Малфою:

— Ты немедленно свяжешься с Бруствером. Передай ему: Лорд Волан-де-Морт предлагает перемирие. Мы будем сражаться на одной стороне… пока не покончим с Сауроном.

— Но, мой Лорд! — ахнула Беллатриса, сжимая кулаки до костяшек.

— Молчать, Белла! — оборвал ее господин ледяным тоном. — Это не союз равных. Это сделка охотника с наживкой.

Он взял со стола тяжелый орочий кинжал и сжал его в бледной ладони. Чёрное лезвие жалобно звякнуло и пошло глубокими трещинами под давлением его магии, рассыпаясь трухой.

— Люциус, подготовь встречу на нейтральной территории. И скажи им... если хоть одна палочка будет направлена в спину моего человека, я лично скормлю их министерство Нагайне еще до того, как орки переправятся через Темзу. Мы начинаем игру, в которой Саурон — лишь еще одна фигура, которую я намерен сбросить с доски.

2.

Местом для этой невероятной встречи была выбрана полуразрушенная магловская церковь на холме на полпути между Лондоном и Уилтширом. Крыша здания давно рухнула, и сквозь обугленные стропила на растрескавшийся мраморный алтарь падал багровый свет неутихающих пожаров. В насквозь пропитанном чадом воздухе несло едкой пороховой гарью недалеко пролегающего фронта.

Представители Министерства магии и Ордена Феникса прибыли первыми. Кингсли Бруствер в тяжелой мантии, Гарри Поттер, чье лицо за эти недели превратилось в каменную маску, и профессор Макгонагалл стояли у полуразрушенного стрельчатого входа, держа палочки наготове. За их спинами, скрытые чарами дезиллюминации, замерли авроры.

Внезапный порыв ледяного ветра ворвался под своды церкви, взметнув серый пепел. На другом конце зала беззвучно, словно соткавшись из клубов дыма, появились двое.

Волан-де-Морт бесшумно ступал по битому кирпичу, его черная мантия волочилась по грязному полу. Алые глаза-щели сразу же остановились на Гарри Поттере. Чуть позади шел Люциус Малфой, сжимая в руке набалдашник трости в виде змеиной головы. Несмотря на бледность, его внешний вид был, как всегда, безупречен.

Гарри почувствовал, как шрам на лбу обожгло знакомой острой болью, но даже не поморщился. Его пальцы лишь крепче сжали палочку.

— Кингсли, — нарушил тишину Люциус, его голос прозвучал ровно, эхом отразившись от уцелевших стен. — Мы пришли сюда не за тем, чтобы мериться силами, которые завтра могут стать легкой добычей для саранчи. Мой Лорд готов говорить.

Кингсли Бруствер сделал шаг вперед. На его широком лице не отразилось ни единой эмоции, кроме глубокого утомления.

— Мы слушаем ваши условия, Реддл, — твердо произнес министр, демонстративно опустив палочку, но не пряча ее.

При упоминании своего настоящего имени Волан-де-Морт едва заметно дернул ноздрями, но его хладнокровие не пошатнулось. Он лишь плавным движением руки позволил Люциусу говорить от своего имени.

— Первое и ключевое, — отчеканил Малфой, переводя холодный взгляд с Кингсли на Макгонагалл. — Полное перемирие между Пожирателями Смерти и Министерством до тех пор, пока последняя тварь Саурона не будет уничтожена или загнана обратно за портал. Это перемирие распространяется и на маглов. Мой Лорд гарантирует, что никто из них не пострадает от рук наших бойцов... пока идет эта война. Нам нужны живые войска на передовой, а не гора трупов в тылу.

Макгонагалл шумно выдохнула через нос, ее губы сжались в тонкую линию. Ей было невыносимо больно стоять здесь и слушать этого человека, но логика Гермионы, озвученная накануне в штабе, была неумолимой: без темной магии Пожирателей смерти им не удержать фронт.

— Это логично, — кивнула она, нервно сжимая кулак. — А дальше?

— Во-вторых, — Люциус обвел присутствующих взглядом, — Пожиратели смерти сохраняют право на самостоятельные боевые операции. Мы не намерены подчиняться вашим штабам или, упаси Мерлин, магловским генералам. Если мой Лорд сочтет целесообразным нанести удар — он будет нанесен.

— Это опасно, Люциус, — глухо отозвался Кингсли. — В хаосе боя ваши «самостоятельные действия» могут обернуться ударом по нашим силам.

— Тогда не стойте у нас на пути, — зловещий шепот Волан-де-Морта впервые нарушил его молчание.

Звук его голоса заставил Макгонагалл внутренне подобраться.

— Мои слуги знают, кто враг, — продолжил Темный Лорд. — Если ваши щенки полезут под наши заклятия — это будут их проблемы.

Он сделал шаг вперед, и его глаза на мгновение хищно сверкнули.

— Третье условие, — Люциус поспешил вернуть инициативу, чувствуя, как воздух в церкви начинает искрить от напряжения. — Равный доступ к любым трофейным артефактам, свиткам магии или оружию, которые будут захвачены у Мордора. Отделу тайн не удастся спрятать от нас наследие этого мира. Все находки делятся поровну. И последнее... Полный карт-бланш на любые методы и заклинания против сил Саурона. Министерство не будет совать свой нос в то, какими методами мы вырываем информацию или уничтожаем врага. Никаких судов Визенгамота после войны за то, что будет сделано ради победы.

В церкви повисла мертвая тишина. Далекий гул артиллерийского залпа где-то под Лондоном заставил вздрогнуть землю под их ногами.

Кингсли Бруствер тяжело оперся о разрушенный алтарь:

— Вы требуете легализации пыток и убийств под предлогом войны.

— Я требую права уничтожать мусор, который заваливает наши улицы, — прошипел Волан-де-Морт. — Или вы надеетесь победить армию, не знающую жалости, с помощью заклинаний обезоруживания? Ваша доброта — это кандалы. Я не собираюсь их носить.

Гарри Поттер посмотрел на Темного Лорда. Убийца его родителей, человек, разрушивший его жизнь, сейчас стоял перед ним и предлагал сделку. Это было отвратительно. Это казалось предательством памяти всех, кто погиб в Хогвартсе. Но Гарри закрыл глаза и вспомнил перехваченный радиообмен магловых солдат, их крики, когда с неба спускался черный ужас назгулов. Без Пожирателей смерти Лондон очень скоро превратится в кладбище.

Он открыл глаза и едва заметно кивнул Кингсли.

— Мы принимаем эти условия, — Кингсли отчеканил каждое слово, словно вбивал гвозди в крышку гроба. — Перемирие до конца войны. Автономия в бою. Равный раздел трофеев. Карт-бланш против сил Мордора. Но с одним дополнением: любое нападение с вашей стороны на мага или магла автоматически аннулирует договор, и мы направим против вас всё наше оружие. И магическое, и то, что дали нам маглы.

Волан-де-Морт издал звук, похожий на сухой смешок:

— Магловское оружие... Как забавно. Что ж, Бруствер. Твоя решимость почти вызывает уважение. Люциус, закрепи договор.

Малфой взмахнул палочкой, и на пергаменте вспыхнули золотые нити Непреложного обета, связавшие на время две самые ненавидящие друг друга силы в мире.

— До встречи на поле боя, — Волан-де-Морт начал растворяться в черном дыму. — Надеюсь, вы не умрете слишком рано. Мне бы хотелось, чтобы вы увидели, как я сокрушу того, кого вы так боитесь.

Когда черная дымка рассеялась, Гарри почувствовал, как холод отступает, оставляя лишь горечь.

— Мы только что заключили сделку с дьяволом, Кингсли, — тихо сказал он.

— Знаю, Гарри, — ответил министр, глядя на затянутый дымом горизонт. — Но в войне против сил Тьмы нам нужен тот, кто умеет сражаться в темноте.

3.

Атриум Министерства магии, освещенный теперь не теплым светом магических ламп, а рваными всполохами тревожных огней, казался Гарри и его друзьям чужим и мертвенно-холодным местом. Когда Кингсли Бруствер официально объявил о заключении союза с Темным Лордом, в застывшем зале повисла такая тишина, что было отчетливо слышно, как оседает пыль на обломках разрушенных статуй.

Гарри, Рон, Гермиона и Джинни укрылись в небольшой полутемной нише за штабелями ящиков с «зачарованным свинцом».

— Это безумие, — Рон первым нарушил тишину, с яростной силой пнув пустую гильзу, которая со звоном ускакала в тень. — Министерство дало Малфою и Беллатрисе официальное разрешение на убийства! Они же будут наслаждаться этим! Вы видели лицо Люциуса? Он выглядел так, будто ему только что подарили весь Гринготтс со всеми сокровищами!

— У Кингсли не было выбора, Рон, — Гермиона сидела на низком ящике, плотно обхватив колени дрожащими руками. Ее глаза были красными от бессонных ночей в библиотеке. — Вчера под Йорком орки использовали пленных маглов как живой щит. Солдаты просто не могли стрелять. Пожиратели... они не станут колебаться. Они просто выжгут всё поле вместе с пленными. Это ужасно, но... если орки пройдут дальше, мертвых будет в тысячи раз больше.

— Ужасно? — Джинни резко вскинула голову, и ее рыжие волосы качнулись. Рука до белизны костяшек все еще сжимала рукоять палочки. — Гермиона, мы говорим о Сама-знаешь-ком! Ему позволили творить все, что вздумается. Вы вообще понимаете, к чему это приведет? Он объявит, что спас мир, пока мы прятались за законами, и превратит все это в свою личную победу.

Гарри стоял, прислонившись затылком к холодной гранитной стене, и молча смотрел на свои исцарапанные руки. Его шрам больше не пульсировал яростью Темного Лорда — теперь там осталась лишь тупая боль, похожая на ломоту от старой раны в сырую погоду.

— Он не собирается никого спасать, Джинни, — тихо, но отчетливо произнес Гарри. — Я чувствовал его мысли во время переговоров. Ему плевать на маглов. Ему плевать на нас. Он просто не может вынести мысли, что в этом мире появился кто-то более страшный и могущественный, чем он сам. Для него Саурон — это личное смертельное оскорбление.

— И что теперь? — спросил Рон, и его голос сорвался от горящего внутри гнева. — Мы будем сражаться плечом к плечу с теми, кто еще месяц назад пытался нас убить? Ждать, пока Беллатриса сожжет очередную деревню, и благодарить ее за это?!

— Мы будем следить за ними, — отрезал Гарри. Он выпрямился, и в его взгляде друзья увидели ту самую непреклонную решимость, которая когда-то вела его в Запретный лес. — Договор дает им право на «самостоятельные действия». Значит, и нам он дает полное право не спрашивать разрешения. Мы не союзники. Мы просто две стаи волков, которые пытаются загрызть одного огромного медведя.

Гермиона тяжело вздохнула и открыла массивный фолиант, лежащий у нее на коленях.

— Я боюсь другого. Волан-де-Морт потребовал прямой доступ к трофейным артефактам. Если в Мордоре есть еще более могущественные источники темной магии, и они попадут в его руки...

— Мы не дадим ему заполучить их первым, — Джинни подошла к Гарри и крепко взяла его за руку. — Если будет бой за какой-нибудь их «черный штандарт» или посох шамана, мы должны быть там раньше Пожирателей.

— Значит, решено, — Рон криво усмехнулся, но его лицо внезапно исказилось от жгучего отвращения. Пальцы судорожно впились в брезентовую лямку. Одним яростным движением он сорвал тяжелую походную сумку с плеча и с глухим стуком швырнул ее прямо в серую пыль. — Будем надеяться, что Пожиратели смерти окажутся достаточно эффективными, чтобы мы успели придумать, как избавиться от обоих сразу. Я больше не могу это слушать. Просто не могу.

Он развернулся и тяжелыми шагами вышел из ниши, быстро скрываясь в полумраке бесконечного коридора. Джинни хотела было пойти за ним, но Гарри мягко удержал ее за локоть, покачав головой. Рону нужно было побыть одному с этой болью.

— Смотрите, — Гарри кивком указал на дальний выход из Атриума.

Там, в густой тени разрушенных колонн, мелькнули силуэты в черных мантиях. Группа Пожирателей смерти во главе с Антонием Долоховым направлялась к выходу на разрушенные улицы Лондона. Они не оглядывались. На их плечах были жестко закреплены магловские радиостанции, переделанные когтевранцами.

Все уставились на это странное зрелище — ещё один символ искалеченного мира.

— Начинается, — едва слышно прошептала Гермиона, захлопывая книгу. — Величайший и самый грязный союз в истории.

4.

В покрытом тучами небе над орочьим лагерем внезапно расцвел зеленый череп со змеей — Черная Метка, чье сияние окрасило туман в мертвенный цвет. Из-под сброшенных дезиллюминирующих чар стремительно вылетели фигуры на метлах. Впереди всех, растрепанная, с азартным блеском в глазах, неслась Беллатриса Лестрейндж.

— Адское пламя! — взвизгнула она.

С конца её палочки сорвался поток оранжево-черного огня, на лету сразу принявший форму гигантской змеи. Пламя врезалось в гущу орков, мгновенно превращая их в живые факелы. Те, кто пытался бежать, внезапно замирали, охваченные заклятием Пертификус Тоталус.

Орочий сотник, только что рычавший на подчиненных, попытался вскинуть тяжелый зазубренный топор, но Беллатриса даже не замедлилась. Ее палочка грациозно хлестнула воздух. Тело сотника вывернуло наизнанку, и он изломанной куклой рухнул прямо в раскаленные угли костра, оглашая воздух дикими воплями.

Один из Пожирателей смерти спикировал вниз, его магическое лассо подхватило орочьего шамана и на лету вывернуло суставы жертвы в обратную сторону. Искалеченное существо осталось висеть на ветке дерева.

Беллатриса приземлилась в самом центре орочьего лагеря. Вокруг нее образовалась зона агонии. Она танцевала среди врагов, и каждое движение её палочки сопровождалось вспышкой боли. Орки, привыкшие к суровой, но понятной стали, столкнулись с никогда ранее не виденным кошмаром.

— Уходите? Так рано? — смеялась Беллатриса, вонзая заклятие Сектумсемпра в лицо огромному урук-хаю. — Я еще не закончила играть!

Вопли ужаса разрывали ночь: существа, привыкшие сеять смерть, метались по огненному кольцу, захлебываясь собственным криком, но пламя преследовало их, пожирая плоть вместе с железом доспехов. Беллатриса тем временем магией заставляла других орков душить друг друга их собственными кишками.

— Передайте Саурону горячий привет от Беллы! — прокричала она, посылая воздушный поцелуй и взмывая вверх над рядами кольев с насаженными на них свежесрубленными орочьими головами. Зачарованные, они беспрестанно визжали в ночи, оповещая сородичей о визите «Бледной Ведьмы».

Её отряд, «Рейдеры черепа», как их шепотом называли выжившие орки, сеял страх среди облаченных в грубую сталь воинов Мордора.

— Смотрите, они бегут! — захохотала она, появившись над очередным лагерем, и указывая на толпы орков, которые в дикой панике побросали оружие и бросились в болота, едва завидев на темном небе зеленую вспышку её Черной метки. — Они боятся нас больше, чем своего проклятого Ока! Назгулы далеко, а Белла — здесь!

В это же самое время в подземельях поместья Малфоев Волан-де-Морт «работал» с высокопоставленными пленниками — харадримскими военачальниками и магами из числа черных нуменорцев.

— Круцио! — лениво произнес Темный Лорд.

Пленник, прикованный к сырой стене магическими цепями, выгнулся дугой, его вопль перешел в глухой хрип. Когда боль достигла своего предела, Волан-де-Морт прижал палочку к его лбу.

— Твоя защита ничтожно слаба... Твой разум для меня открытая книга. Покажи мне... покажи мне, где Саурон собирает свои главные силы.

С помощью глубокой легилименции, щедро усиленной болью, Темный Лорд проламывал барьеры, выставленные Сауроном в сознании своих рабов. Он вырывал куски памяти прямо из стенающей плоти мозга. Взору открывались расположения военных лагерей, пути маршей подкреплений, и самое главное, растущее недовольство и растерянность в рядах войск Мордора. К утру от пленников оставались лишь пустые выжженные оболочки с помутневшими глазами, пускающие слюну на холодный камень.

В штабе Ордена Феникса в Министерстве магии царила похоронная атмосфера. На длинном столе перед Кингсли лежали снимки, доставленные аврорами-разведчиками.

— Мы не можем это просто игнорировать! — голос профессора Макгонагалл дрожал от глубокого отвращения. — То, что творит Беллатриса в лесах... это за гранью любого человеческого понимания! Она пытает их просто ради забавы. Орки дезертируют тысячами, да, их фронт рушится, но какой ценой? Мы молча позволяем ей это делать!

— Минерва, — Кингсли тяжело вздохнул, не поднимая воспаленных глаз от стола. — Эти «дезертиры» еще неделю назад живьем ели людей в деревнях под Глостером. Благодаря её «рейдам ужаса» мы освободили три графства без единого магловского или аврорского погибшего. Назгулы, главное оружие Саурона, теперь заняты тем, что гоняются за Беллатрисой и ее рейдерами вместо того, чтобы сводить с ума наши армии на фронте!

— Значит, эффективность стала важнее человеческой души? — Гарри шагнул к столу, его лицо казалось мертвенно-бледным. — Если мы победим Саурона руками Беллатрисы, чем мы сами будем отличаться от Мордора? Посмотрите на эти отчеты! Волан-де-Морт узнал о планах наступления на Лондон только потому, что превратил в овощи десять человек!

— Но он узнал о них, Гарри! — неожиданно выкрикнула Гермиона, и все присутствующие вздрогнули, обернувшись к ней. В ее глазах стояли слезы. — Если бы он не узнал, завтра утром на Лондон обрушились бы огненные шары, и погибли бы миллионы! Наш веритасерум и легилименция не могли преодолеть даже самые простые ментальные барьеры Саурона, а Волан-де-Морт проходит через них, точно горячий нож через масло! Я ненавижу это... я искренне ненавижу каждый пункт этого договора. Но как мне выбирать между моралью и выживанием человечества?!

— Это выбор, который Волан-де-Морт и хочет, чтобы мы сделали, — тихо, но твердо сказал Гарри. — Он хочет, чтобы мы стали такими же, как они.

— Реддл прислал нам точные координаты их главного штаба в руинах Хогсмида, — Кингсли выпрямился, с глухим стуком закрывая папку с фотографиями. — Завтра мы нанесем совместный массированный удар. Маглы подготовят ракетный залп, мы обеспечим магическое прикрытие, а Пожиратели... они сделают то, что умеют лучше всего.

Он посмотрел в глаза Поттеру:

— Ты можешь ненавидеть их методы, Гарри. Я сам их всей душой ненавижу. Но завтра ты встанешь в один строй с Долоховым, потому что иначе завтрашний день просто не наступит ни для кого.

Гарри молча отвернулся. Его взгляд упал на лежащий на полу свежий выпуск «Ежедневного пророка». На главной странице красовалось фото: Беллатриса Лестрейндж на фоне пылающего лагеря орков: ее лицо было искажено триумфом, а подпись гласила: «Наши темные защитники: ужас на службе человечества».

5.

Сообщение от разведки пришло на самом рассвете: огромный орочий «кулак», численностью не менее трех тысяч клинков, отделился от основных сил северного фронта и стремительным маршем двинулся к долине Глен-Мор. Там, в наспех возведенном лагере в волшебных палатках укрывались десятки тысяч беженцев — семьи магов и маглов, вытесненные из сожженных северных городов.

В командном центре Министерства Гарри в ужасе смотрел на мерцающую магическую карту. Маленькие алые точки — враг — неумолимо и быстро приближались к беззащитному белому пятну лагеря.

— Там только отряд самообороны из нескольких авроров и пара десятков ополченцев с магловскими винтовками! — вскричал Гарри, с такой силой ударив кулаком по столу, что подскочили карты. — Кингсли, где ближайшие военные силы?!

— Вертолеты застряли в густом тумане, который наколдовали орочьи шаманы в Эдинбурге, — глухо отозвался Бруствер, даже не поднимая головы. — Ближайшая танковая бригада маглов находится в пятидесяти милях. Они не успеют.

— Мы немедленно отправимся туда! — Рон уже хватал свою потертую сумку с зачарованным боезапасом. — Я, Гарри, Гермиона, Невилл... мы соберем всех, кто способен держать палочку!

— Нас будет от силы пятьдесят человек против трех тысяч, Рон, — Гермиона лихорадочно вычисляла что-то на пергаменте, и ее лицо с каждой секундой становилось всё бледнее. — Даже с нашими новыми боевыми заклинаниями... они просто задавят нас массой. Мы погибнем через десять минут боя, а потом они беспрепятственно доберутся до женщин и детей. Даже с помощью Аппарацио мы успеем эвакуировать меньше тысячи!

В дверях штаба послышался размеренный стук трости. Люциус Малфой вошел в комнату с невозмутимым видом, хотя в его холодных глазах мерцало нечто, похожие на злорадное предвкушение.

— Какая трагическая дилемма, — протянул он, грациозно останавливаясь у карты. — Гриффиндорская отвага против арифметики войны. Вы правда собираетесь совершить красивое, но бессмысленное самоубийство, Поттер?

— У вас есть предложение получше, Малфой? — огрызнулся Гарри, чувствуя, как внутри волной закипает ярость.

— У моего Лорда есть, — Люциус слегка склонил голову. — Беллатриса со своим отрядом находится всего в пяти милях от Глен-Мор. Она только что закончила «зачистку» прибрежной полосы. Её люди полны сил и... недюжинного энтузиазма. Один мой сигнал — и через пятнадцать минут она обрушится на хвост этой марширующей колонны.

Гарри замер. Он медленно посмотрел на Рона и Гермиону. В комнате стало так тихо, что было слышно лишь шипение магических ламп.

— Вы отлично знаете, как она воюет, — тихо сказал Гарри, прямо глядя Люциусу в глаза. — Если она туда придет, там не будет обычного военного столкновения. Там будет кровавая баня. Она не оставит раненых, она не будет брать пленных. Она превратит эту долину в филиал ада.

— Безусловно, — Люциус едва заметно улыбнулся. — Но орки не дойдут до лагеря. Ни один. Они будут слишком заняты попытками запихнуть свои кишки обратно, пока Белла будет играть с их разумом. Выбирайте, Поттер: ваша незапятнанная совесть и тысячи трупов в лагере... или жизнь этих людей, купленная ценой того, что Беллатриса Лестрейндж проведет еще одну «веселую» ночь.

Гарри перевел взгляд на карту. Красные точки были уже в каких-то двух милях от цели. Он явственно представил себе крики женщин, ужас и плач детей и то, что с ними сделают орки, если ворвутся за хлипкую ограду. А потом он представил Беллатрису, безумно смеющуюся в ядовитом свете Адского пламени.

— Гарри, нет... — прошептал Невилл, чьи родители когда-то навсегда сошли с ума от жестоких рук этой женщины. — Мы не можем просить её об этом.

— Мы не можем, — голос Гарри надломился. Он почувствовал тошноту, подступающую к самому горлу. — Не можем заставить этих людей умирать за чистоту наших рук.

Гарри поднял голову и посмотрел на Люциуса. Каждое слово давалось ему с невероятным трудом, словно он глотал битое стекло:

— Посылайте её. Немедленно.

Люциус удовлетворенно кивнул и коснулся палочкой своей Черной Метки.

— Белла будет в восторге, Поттер. Вы наконец-то начинаете понимать истинную цену победы.

Когда Малфой вышел, Гарри обессиленно опустился на стул, обхватив голову руками. Он отчетливо понимал: в эту секунду он не просто спас тысячи невинных людей. Он отдал прямой приказ на совершение ужасающих зверств, которые будут сниться ему каждую ночь до конца жизни. Гриффиндорская честь только что была обменена на жизни детей, и эта сделка казалась Гарри самым страшным поражением в его жизни.

6.

В глубоком подвале Отдела тайн среди бесконечных стеллажей с мертвенно мерцающими пророчествами Гермиона и Люциус склонились над широким дубовым столом. В самом центре, окруженный защитным куполом, лежал тяжелый жезл из черного дерева, покрытый пульсирующими красными рунами. Оружие казалось живым: от него исходил низкий гул, будто внутри ворочалось чтото древнее и злое.

— Это не просто магический артефакт, — Люциус брезгливо коснулся края стола полированным кончиком своей трости. — Это своего рода средоточие воли. Пока предводитель держит его в руках, его воля передается тысячам орков. Они становятся единой слепо повинующейся массой. Если мы научимся блокировать эту магию, орда в мгновение ока превратится в неуправляемое стадо трусливых тварей.

— Я знаю, Люциус, — Гермиона тыльной стороной ладони вытерла холодный пот со лба. Её глаза были воспаленными от многих часов непрерывного изучения древних манускриптов. — Но руны... они сложно зашифрованы. Это не просто древний язык, это магия крови и пепла. Ключ к расшифровке лежит в сознании того, кто этим жезлом владел.

Она кивнула в сторону дальнего угла комнаты, где в массивной магической клетке сидел захваченный под Оксфордом вожак — статный человек из племени Харадрим. Его налитые кровью глаза были полны ярости, а сухие губы беспрестанно шептали проклятия на языке, от звуков которого у Гермионы сводило зубы.

— Мы перепробовали всё, — в голосе Гермионы слышалось отчаяние. — Веритасерум просто испаряется в его горле, не успев подействовать. Моя легилименция разбивается об его разум, точно о железную стену. Там стоит печать самого Саурона. Как только я пытаюсь проникнуть хоть немного глубже, ментальный барьер выбрасывает меня из его разума, защищая секреты.

Люциус медленно обошел стол, его тяжелая мантия бесшумно скользила по каменному полу.

— Вы пытаетесь вскрыть сложнейший замок хрупкой отмычкой, мисс Грейнджер, в то время как здесь нужна тяжелая кувалда, — он остановился и посмотрел на неё сверху вниз своим фирменным холодным взглядом. — Есть только один волшебник, чья воля способна пересилить влияние Ока и вырвать информацию до того, как разум пленника превратится в пепел.

Гермиона замерла. Она прекрасно понимала, о ком он говорит.

— Нет, — прошептала она, отрицательно качнув головой. — Гарри ясно сказал: допросы проводим мы сами. Нельзя отдавать наших пленников Ему.

— Гарри Поттер сейчас на передовой в Ковентри, — почти вкрадчиво произнес Малфой, сделав полшага вперед. — Он занят спасением жизней. А времени его дожидаться у нас попросту нет. Через шесть часов этот жезлы других вожаков соединяться в единую магическую цепь воли, и армия Мордора начнет полномасштабное наступление на Лондон.

Он сделал шаг к клетке, глядя на пленника с холодным любопытством:

— Мой Лорд не будет использовать зелья. Он просто ворвется в его разум и вытянет нужный нам шифр. Да, от этого несчастного останется лишь пускающая слюну оболочка, лишенная души. Но зато у нас появится доступ к структуре этого жезла, и цепь будет разорвана. А ваши друзья и маглы не погибнут под стенами этого города.

— Вы предлагаете мне самой отдать человека на растерзание монстру! — вскрикнула Гермиона. Её руки дрожали. — Это... это же нарушение всего, чему учил нас Дамблдор, Люциус! Если мы это сделаем, то станем прямыми соучастниками его пыток!

— Вы уже соучастница с того самого момента, как подписали этот договор, — Люциус достал из кармана золотые часы и щелкнул крышкой. — У вас не так много времени, мисс Грейнджер. Либо вы отдаете приказ о транспортировке пленника в поместье Малфоев, либо завтра вам придется составлять длинные списки погибших, в которых, вполне возможно, окажутся мистер Поттер и мистер Уизли.

Гермиона перевела взгляд на клетку. Пленник внезапно поднял голову и дико оскалился. В его помутневших глазах вспыхнул зловещий багровый огонь, а изо рта потекла черная густая пена. Словно сам Саурон смотрел на неё глазами своего слуги, насмехаясь над её нерешительностью и слабостью.

— Он же не человек, — подумала она, готовя себя к неизбежному решению. — Он лишь сосуд для его воли.

Гермиона почувствовала, как холод подбирается к самому сердцу. Она знала: если согласится, часть её собственной души навсегда умрет вместе с разумом этого харадрима. Но если она откажется, то завтра погибнут тысячи невинных. И Гарри не было рядом, чтобы взять этот невыносимый груз на себя.

— Транспортируйте его, — произнесла Гермиона едва слышно. Она с ужасом не узнала свой собственный голос. — Скажите... вашему Лорду... чтобы он достал этот ключ. Любой ценой.

Люциус Малфой отвесил подчеркнуто церемонный поклон. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодное торжество.

— Мудрое решение, мисс Грейнджер. Гриффиндорская мораль прекрасная вещь, но она бесполезна в мире, где правят сталь и черная магия.

Когда клетку с пленником окутало ревущее черное пламя портала, Гермиона обессиленно опустилась прямо на каменный пол, закрыв лицо дрожащими руками. Она отчетливо понимала, что только что совершила нечто необратимое, и никакие книги не подскажут ей того, как жить с этим дальше.

7.

Подземелья поместья Малфоев встретили пленника зловещей тишиной. Волан-де-Морт не восседал на возвышении, а неподвижно стоял в самом центре вычерченного на каменном полу ритуального круга. Когда скованный магией Гермионы харадрим материализовался в зале, Темный Лорд без лишней суеты поднял Бузинную палочку.

— Грейнджер проявила редкое благоразумие, — шипящий голос отразился от сводов глухим эхом. — Она отдала мне твое тело, чтобы я забрал твой разум.

Пленник забился в путах. Из его горла вырвался хриплый клекот на Черном наречии, а в помутневших глазах с новой силой вспыхнуло багровое свечение. Саурон не собирался отдавать своего слугу без боя.

— Легилименс! — рявкнул Волан-де-Морт.

Удар был такой силы, что факелы на стенах мгновенно погасли, погрузив подвал в полумрак. Темный Лорд не стал осторожно прощупывать память, он обрушился на сознание харадрима подобно тяжелому молоту. Внутри он столкнулся не с человеческими мыслями, а с огненной пропастью, в самом центре которой полыхало Око.

— Уходи, бледный червь! — прогремел голос в его голове, заставляя кровь закипеть в жилах. — Ты — лишь прах на ветру Барад-дура!

— Я — тот, кто приручил саму Смерть! — прошипел Волан-де-Морт, с яростью усиливая натиск. Его лицо исказилось, вены на безносом черепе вздулись черными нитями. — Ты прячешься за печатью, но печать питается его болью. А боли я могу дать столько, сколько твой жалкий мирок не видел за все свои эпохи!

— Круцио! — произнес он, не прерывая ментального контакта.

Харадрим издал нечеловеческий крик. Заклятие, наложенное величайшим мастером темных искусств, начало жечь все тело пленника. Печать Саурона дрогнула. Там, где воля Ока ослабевала под натиском агонии, Волан-де-Морт вонзал когти своего разума всё глубже.

Он увидел бесконечные подземные кузницы и наконец, сложную структуру рун. Каждая руна была напрямую связана с ритмом биения сердца командира. Чтобы взломать жезл, нужно было сбить этот ритм. Шифр таился не в буквах, а в частоте человеческих страданий.

— Довольно... — захлебнулся пленник. Его глаза лопнули, из них потекла густая темная жидкость, но Волан-де-Морт не отпускал его. Он вытягивал последние обрывки знаний из разума харадрима, пока сознание пленника окончательно не обратилось в пустоту.

Через час Люциус вошел в кабинет, где Гермиона, меряла комнату шагами, не в силах унять дрожь. На столе перед ней лежал пергамент, на котором сами собой проступали синие светящиеся символы.

— Ключ получен, — холодно произнес Люциус, кладя перед ней лист пергамента с кодом. Его руки слегка дрожали — даже для него увиденное в подвалах было чересчур. — Связь будет разорвана через три часа. Ваши друзья в безопасности.

Гермиона смотрела на пергамент, и символы казались ей написанными свежей кровью.

— Пленник? — спросила она, боясь услышать ответ.

— Мой Лорд закончил с ним, — Люциус отвел взгляд. — Он жив. В том смысле, что его сердце еще бьется. Но там... — он указал на голову, — больше ничего нет. Даже страха. Он просто кусок плоти, который скоро перестанет дышать.

Гермиона медленно взяла пергамент. Она знала, что этот листок спасет тысячи жизней завтра. Она знала, что Гарри и Рон вернутся домой благодаря этой пытке.

— Мы победим в этой битве, Люциус, — прошептала она, аккуратно складывая пергамент. — Но я боюсь, что когда мы закончим, нам нечего будет праздновать.

— Праздники — для детей, мисс Грейнджер, — отозвался Малфой, поправляя трость. — Мы же с вами теперь взрослые люди. И у всех нас очень грязные руки.

8.

Гарри нашел её на самой крыше Министерства, когда над погруженным в тревожную дымку Лондоном уже забрезжил морозный рассвет. Гермиона стояла у самого края парапета, крепко прислонившись лбом к обледенелому камню. Её плечи мелко дрожали, а в похолодевших руках она всё ещё сжимала пергамент с расшифровкой, присланный из поместья Малфоев.

Сзади неслышно подошел Гарри. Его походная мантия была сплошь в черной копоти а на левой щеке запеклась тонкая полоска крови после тяжелой ночной стычки под Ковентри. Он бросил на Гермиону из-под очков полный глубокой тревоги взгляд.

— Кингсли сказал, что ты нашла решение, — негромко произнес Гарри, останавливаясь в паре шагов за её спиной. — Блокада полностью сработала. Орки в долине Темзы просто... остановились. Они начали грызть друг другу глотки, как только связь с их командиром оборвалась. Мы смогли их полностью рассеять почти без потерь.

Гермиона даже не обернулась. Её голос прозвучал надломленно, едва перекрывая свист ветра:

— Потери есть, Гарри. Просто они не в тех списках, которые ты ежедневно читаешь в Атриуме.

Она медленно повернулась к нему. Гарри вздрогнул: он никогда еще за все годы не видел у неё таких лишенных привычной жажды знаний и полных усталости глаз.

— Я лично отдала человека Волан-де-Морту, — прошептала она, и её пальцы еще сильнее впились в пергамент. — Люциус сказал, что я «проявила благоразумие». Знаешь, что это на самом деле значит, Гарри? Это значит, что я стала для них понятной. Своей. Я своими руками позволила Ему сделать то, от чего нас воротило все эти годы.

— У тебя не было выбора, Гермиона, — Гарри шагнул ближе, пытаясь взять её за дрожащие руки, но она резко отстранилась.

— Выбор был! — взорвалась она, и в её погасших глаза наконец заблестели горькие слезы. — Был выбор остаться людьми! Но я просто испугалась. Я наяву представила тебя... тебя и Рона, мертвыми, лежащими на поле боя, потому что я не смогла «взломать» какой-то кусок черного дерева. И я выбрала вашу жизнь ценой того, что от того харадрима в подземельях Малфоев не осталось ничего человеческого!

Гарри молча смотрел на простирающийся внизу город. Там, в полумраке, магловские военные патрули перекликались с аврорами, готовясь к новому тяжелому дню войны.

— Мы все выбрали это, — сказал он, и в его голосе Гермиона вдруг услышала пугающее спокойствие. — Когда я разрешил Люциусу послать Беллатрису в Глен-Мор, я переступил ровно ту же черту. Я видел детальные отчеты, Гермиона. Беллатриса не просто остановила орков. Она... она украсила ими весь лес.

Гарри повернулся к ней, и теперь его знаменитый шрам смотрелся на мертвенно-бледном лице как выжженное клеймо.

— Мы верили, что наша война с Волан-де-Мортом была борьбой добра со злом. Но Саурон наглядно показал нам, что добра может быть недостаточно. И теперь Волан-де-Морт смеется над нами. Он победил нас не магией. Он заставил нас признать, что жестокость стала единственным способом победить в этой войне.

Гермиона уронила пергамент, и ледяной ветер тут же подхватил его, унося в темную бездну между небоскребами.

— Что с нами будет, Гарри? — её голос окончательно сорвался на беспомощный всхлип. — Когда всё это кончится... если мы вообще выживем... как мы вернемся в Хогвартс? Как мы будем смотреть на первокурсников и говорить им о «чести» и «справедливости»?

Гарри подошел и на этот раз крепко, сильно обнял её. Гермиона уткнулась ему в плечо, и её рыдания наконец прорвались наружу, смывая маску умной и сильной волшебницы.

— Не знаю, — прошептал Гарри, закрывая глаза. — Наверное, мы уже никогда туда не вернемся. Тот Хогвартс, который мы знали, сгорел в ту самую ночь, когда открылся этот портал. Мы теперь просто солдаты, Гермиона. И наша единственная цель в том, чтобы дожить до того дня, когда нам больше не придется принимать такие решения.

Над горизонтом поднималось кроваво-красное, затянутое густым дымом от горящих окраин солнце, освещая новый мир, ставший слишком темным даже для тех, кто носил свет в своих сердцах..

9.

Черный камень стен Отдела тайн жадно поглощал свет, оставляя на изрезанной поверхности дубового стола лишь тусклые блики. На столешнице громоздились пергаменты и изрубленные обломки мордорских доспехов.

В самом центре под пульсирующим куполом Протего, лежал тяжелый командный жезл, захваченный у одного из военачальников Мордора под Оксфордом. Черное дерево артефакта, испещренное рунами, тихо гудело, отчего у Гермионы уже несколько часов болела голова.

Гермиона замерла над свитком, её пальцы, испачканные чернилами и копотью, судорожно сжали перо. На пергаменте перед ней были вычерчены схемы пересечения магических и ментальных полей, такие запутанные, что от одного взгляда на них рябило в глазах.

— Это не просто узлы магической цепи... — прошептала она в пустую залу, обращаясь скорее к самой себе. — Это единая сеть управления волей.

Уже несколько дней она вместе с Люциусом Малфоем пыталась понять принцип, по которому темные нуменорцы и харадримские командиры управляют бесчисленными ордами. Но то, что она обнаружила буквально минуту назад, заставило кровь в её жилах мгновенно заледенеть. Разрозненные кусочки в ее голове наконец-то сложились в общую картину.

Ей стало ясно: если два командных жезла оказываются в одной зоне действия, их воздействия станут перекрывать друг друга. Магия Мордора не терпит неопределенности. Жезлы войдут в конфликт, и победит тот, чье ментальное и эмоциональное воздействие окажется сильнее и сокрушительнее.

В её голове, уставшей от бессонных ночей и постоянного страха за Гарри и Рона, воюющих где-то под Ковентри, родилась безумная мысль.

«Если взять этот жезл... дать его пленному харадриму и принудительно активировать руны... — Гермиона сглотнула, глядя на пульсирующее черное дерево. — А затем наложить на него Круциатус. Боль... чистая, разрывающая на части боль одного человека, усиленная артефактом, транслируется на всю зону действия. Она перебьет сухие приказы других вожаков. Орки... тысячи орков в зоне действия просто рухнут, безумные от чужого страдания. Их собственный разум не выдержит такого шока».

Её затрясло словно в лихорадке. Гермиона отшатнулась от стола, едва не опрокинув массивную чернильницу. Это было не просто использование темной магии — это было создание оружия, способного превратить боль одного человека в удар по тысячам.

«Я не могу. Я не имею права даже думать об этом!» — панически стучало в висках. — «Что скажет Гарри? Что сказал бы Дамблдор? Мы ведь боремся за то, чтобы остаться людьми!»

Она перевела взгляд на стопку свежих донесений с фронта. Строчки расплывались перед её глазами: «...под натиском троллей-магов трещит оборона Ридинга... потери среди гражданских исчисляются тысячами... орки не берут пленных...». Гермиона вспомнила плач детей в лагерях беженцев, вспомнила изможденное лицо Кингсли.

«Сколько жизней это может спасти?» — подумала она, чувствуя, как внутри рушится что-то очень важное. — «Тысячи? Десятки, сотни тысяч? Если цена моей чистой совести — это тысячи новых братских могил в предместьях Лондона, то к черту такую совесть!».

Мерный стук трости о каменные плиты заставил её вздрогнуть. Из тени колонн медленно вышел Люциус Малфой. Его мантия была безупречна, но на аристократическом лице залегли глубокие тени. Он остановился, оперевшись на серебряный набалдашник в виде головы змеи, и пристально посмотрел на Гермиону.

— Вы бледны, мисс Грейнджер, даже сильнее обычного, — вкрадчиво произнес он, слегка приподняв бровь. — Что-то в этих записях вас настолько встревожило? Или кто-то из пленных слуг Саурона рассказал нечто… особенное?

Гермиона медленно подняла на него глаза. В них больше не было привычного возмущения или страха перед Пожирателем Смерти. Там застыла лишь холодная пустота.

— Я нашла уязвимость, Люциус, — тихо, но удивительно твердо сказала она.

Малфой сделал шаг вперед, его взгляд сузился:

— О? И в чем же она заключается?

Гермиона подошла к столу, указав на исписанный пергамент:

— Жезлы конфликтуют в одной зоне действия. Побеждает более сильное воздействие. Сухой приказ командира наступать — это всего лишь мысль. Но есть то, что сильнее мысли.

Она сделала паузу, собираясь с остатками сил, и посмотрела прямо в холодные глаза Малфоя.

— Если мы дадим жезл харадриму, заставим его разум открыть канал связи с ордой, а затем наложим на него непростительное заклятие боли. Круциатус.

Люциус замер. Его пальцы на набалдашнике трости на секунду сжались так, что побелели костяшки. В подвале воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещит барьер Протего вокруг артефакта Мордора.

— Боль... — медленно, словно взвешивая это слово, повторил Малфой. — Вы хотите обрушить агонию одного человека на тысячи разумов?

— Да, — Гермиона даже не моргнула. — Для всех орков в зоне действия этого жезла чужая ментальная боль окажется сильнее, чем любые команды их собственных вожаков. Они не просто остановятся. Они сойдут с ума от шока, их мозги превратятся в кашу, а в легионах воцарится хаос. И самое главное: они не смогут поддерживать щиты над своими армиями, станут уязвимыми для снарядов и бомб.

Люциус Малфой молчал непривычно долго. Его лицо, обычно держащее непроницаемую маску, на мгновение отразило глубокий шок. Он смотрел на девятнадцатилетнюю "грязнокровку", любимицу Дамблдора, как на нечто никогда не виданное.

— Великий Мерлин! — выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучали нотки искреннего изумления. — Мисс Грейнджер... Признаюсь, я в шоке от того, что сейчас услышал. Мой Лорд потратил годы на то, чтобы найти наиболее изысканные способы внушать ужас! И тут приходите вы, и предлагаете превратить саму пытку в... в орудие терзаний для тысяч? Даже Беллатриса при всей своей страсти к пыткам, не смогла бы до такого додуматься!

— Да мне плевать на Беллатрису, Люциус! — впервые сорвалась на крик Гермиона, и из её глаз брызнули слезы, которые она тут же насухо вытерла рукавом. — Мои друзья умирают там, на улицах! Маглы гибнут тысячами! Если для того, чтобы остановить их орды, мне нужно выжечь мозги тех, кто пришел сюда нас убивать, то я сделаю это! Но Кингсли никогда такое не одобрит! Поэтому мне нужны ваши люди для реализации.

Малфой резко выпрямился, вернув себе привычную осанку, хотя его дыхание всё еще оставалось неровным.

— Нет, мисс Грейнджер. Моих людей здесь недостаточно, — отрезал он, и его голос зазвучал сухим металлом. — Ваше открытие слишком масштабно, чтобы прятать его в этих подвалах. Оно способно переломить ход всей войны.

Он повернулся к Гермионе.

— Вы отправитесь со мной в Малфой-мэнор, — чеканя каждое слово, произнес Малфой. — Прямо сейчас. Вы пойдете в штаб Пожирателей Смерти и сделаете этот доклад лично перед моим Лордом.

Гермиона вздрогнула, её лицо снова стало мертвенно-бледным.

— Перед... Волан-де-Мортом?

— Именно, — Люциус тонко улыбнулся, хотя в этой улыбке не было радости. — Кому, как не Темному Лорду по достоинству оценить изящество мучений, которое вы только что изобрели? Собирайте ваши пергаменты, мисс Грейнджер. Нам пора показать этому миру, на что способна ничем не ограниченная магия.

10.

Зал заседаний в Малфой-мэноре, временно превращенном в оперативный штаб Пожирателей Смерти, хранил следы прежней роскоши, но в воздухе витало ощущение скорого конца света. На стенах, прямо поверх старинных гобеленов, висели огромные тактические карты, испещренные багровыми стрелами продвижения мордорских орд. В центре длинного стола догорали свечи в массивных серебряных канделябрах, отбрасывая прыгающие тени на лица присутствующих.

Когда дубовые двери с глухим стуком распахнулись, и Люциус Малфой ввел в залу Гермиону, все разговоры мгновенно смолкли. Сидящие за столом Пожиратели Смерти пораженно замерли.

— Что это значит, Люциус?! — Беллатриса Лестрейндж вскочила со своего места так резко, что опрокинула бокал с вином. Рубиновая жидкость пролилась на карту, но она даже не обратила на это внимания. Её выпученные глаза расширились, а волшебная палочка мгновенно уставилась в грудь Гермионы. — Ты притащил эту грязнокровную дрянь в нашу святая святых?! Сюда?! Живой и на своих ногах?! Если тебе не терпится скормить её Нагайне, нужно было сделать это на заднем дворе!