Читать книгу: «Между никогда и навсегда»

Name: Между никогда и навсегда
Author: Шейн Роуз
ISBN: 978-5-04-255592-3

Шейн Роуз

Шрифт:

Shain Rose

Between Never and Forever

* * *

Часть первая

Глава 1. Килани

– Ки, я не буду брать тебя у дерева посреди леса, – сдержанно произнес Декс Харди и отстранился, чтобы взглянуть на меня. Его пронзительный зеленый взгляд не дрогнул, даже когда я нахмурилась в ответ.

– Декс, расслабься. – Под лунным светом я провела рукой по растрепанным волосам и надула губы. Холодный ветерок пронесся между нами, и он плотнее запахнул свою куртку, накинутую поверх моего платья с длинными рукавами.

– Расслабиться? Ты притащила меня на эту вечеринку для малолеток, да еще сама в платье на два размера меньше…

Я оглядела обтягивающую фиолетовую ткань, плотно облегавшую каждый изгиб моего тела.

– Тебе не нравится?

– Ты прекрасно знаешь, что нравится. Даже слишком. И это единственная причина, по которой я здесь, – проворчал он. – Не хватало еще, чтобы на тебя заглядывались какие-то двадцатилетки и пытались подкатить, пока меня нет рядом.

Прислонившись к стволу дерева, я посмотрела на него.

– Тогда подкати сам.

– Ки, сегодня я не стану терпеть твое безрассудное поведение. Здесь ничего не будет. – Теперь в его глазах читалась непреклонность, темные изумруды сверкали твердой решимостью. Декс никогда не сомневался в принятых решениях.

– Лучше здесь, чем где-то еще, где нас могут застукать.

Он вздохнул, и я увидела, как его мышцы под темной футболкой немного расслабились.

– Мне плевать, если кто-то увидит меня с моей девушкой.

То, как он подчеркнул это слово, заставило бабочек в моем животе затрепетать и тут же разлететься от пронзившего меня страха.

– Не называй меня так, ведь ты знаешь, что мы не можем быть вместе.

Он покачал головой, отчего темные волосы упали на лоб, и ему пришлось откинуть их назад.

– Тогда нам не следует приходить в лес.

Я скрестила руки.

– Декс, ты согласился держать наши отношения в тайне, пока я не улажу все с лейблом.

– Ки, прошел уже чертов год. Год моей любви к тебе, и год, как ты повторяешь, чтобы я хранил это в тайне. И все ради чего? – Вопрос слетел с его губ ровно в тот момент, когда вдалеке прогремел гром. Ночное небо затягивалось тучами, как и наши отношения.

– Trinity Enterprises хотят сделать из меня идеальную американскую девочку, понимаешь? – напомнила я ненавистную причину.

– А Итан похож на идеального американского парня? – процедил он, подняв бровь.

– Итан… – Честно говоря, я и не знала, что ему ответить. Trinity Enterprises определенно хотели, чтобы мы завязали отношения, и при каждом удобном случае заставляли нас выступать вместе. Мы вместе посещали церемонии награждения, гала-концерты, съемки для обложек журналов, все. – Мы не хотим друг друга. Это все только для прессы.

Его челюсть дернулась.

– Представь, что ты увидишь меня под ручку с другой девушкой.

– Уже видела. Габриэлла весь вечер от тебя не отлипала. – Желудок скрутило узлом, и бабочки в нем теперь погибали от хлынувшей по венам кислоты ревности.

– Ки. – Он отвернулся и рванул прочь. Затем резко развернулся и двинулся на меня, чтобы ткнуть пальцем в лицо. – Ты сама это устроила. Ты хотела, чтобы я с ней встречался.

Я крепко зажмурилась, пытаясь найти в себе силы продолжать эту нелепую беседу.

– Ты прав. И ты должен быть с ней. Она замечательная. – У нее длинные каштановые волосы, красивая улыбка, и она хорошая подруга. Не похожа на меня: не такая сложная и без миллиона проблем, с которыми пришлось бы разбираться Дексу.

– Мне не нужен никто, кроме тебя. – Он нахмурил темные брови, когда приподнял мой подбородок, поглаживая большим пальцем – туда и обратно, туда и обратно.

– Здесь я могу быть твоей, – прошептала я. – Но только не там.

– Я хочу тебя везде, черт подери.

– Я твоя. Здесь. Наедине. Это только на время. Скоро мы будем вместе навсегда.

Он лишь покачал головой и сунул руки в карманы джинсов.

– Наедине… и это все? А на публике ты будешь обжиматься с другим?

Я прерывисто вдохнула.

– Это лишь на время.

– Напомни мне. На какой срок у тебя контракт с Trinity, Ки? – Он скрестил руки на груди.

– Еще на три года, – вздохнула я.

– Да. – На его резко очерченной челюсти заходили желваки. – Точно.

– Послушай, я же… не запрещаю тебе быть с другими. – Я старалась быть честной, хотя эти слова давались мне с большим трудом.

Его челюсть вновь задвигалась, снова и снова. Он смотрел на меня так, словно хотел, чтобы я осознала – это плохая идея. Словно пытался понять, дошло ли это до меня.

– Ладно. Знаешь что? Хорошо. Пойдем.

Мы зашагали по лесу; ветки под нашей обувью трещали и ломались, и мне казалось, что так же сломается и мое сердце. Поднявшись на холм к дому нашей подруги, увидели уже ждущих нас там Габриэллу и Дмитрия – мою лучшую подругу и младшего брата Декса. Ее родители уехали в город, но в белом доме на ранчо кипела жизнь.

Габриэлла завизжала, когда мы подошли ближе. Она явно выпила не один бокал за время моего отсутствия, потому что закричала:

– Где вы были?

Она была моей хорошей давней подругой, но я держала ее на расстоянии. Кроме Дмитрия, в старшей школе никто ничего обо мне не знал. Я была одиночкой, которая выкладывала свои песни в социальные сети и носилась по району с Дмитрием и Дексом. Но на предпоследнем году обучения Trinity Enterprises заметили одно из моих видео и подписали со мной контракт.

И тогда все в школе внезапно захотели подружиться со мной, но доверяла я только Дмитрию и Дексу. Они – единственные, кто попал в число моих друзей задолго до остальных.

– В следующий раз делайте это не так палевно. Габриэлла искала вас обоих последние двадцать минут, – прошептал Дмитрий. – Я не собираюсь прикрывать ваши задницы только потому, что ты моя лучшая подруга, Ки. – И все же его взгляд был мягче, добрее и ласковее, чем у Декса, когда тот отчитывал меня. Со мной Дмитрий всегда был таким, даже когда ситуация изменилась и я наконец-то призналась, что влюблена в его брата.

Габриэлла обняла меня, и я поймала на себе пристальный взгляд Декса.

– О, просто говорила по телефону со своим агентом, – быстро пояснила я.

Она наклонилась к Дексу.

– Уф. Разве Килани не потрясающая? Я все жду дня, когда мне позвонит чертов музыкальный лейбл.

Я покачала головой.

– Не все так радужно, Габриэлла, – сказала я ей, но смотрела на Декса.

– Ну да. – Она пожала плечами и, когда снова прозвучал раскат грома, поманила нас всех в дом. Мы протиснулись через переполненную гостиную, нашли островок свободного пространства на кухне, и Габриэлла продолжила: – Килани, но это наверняка прикольно. Не приходится все время тусить только в нашей компании. Вместо этого можешь зависать с такими знаменитостями, как Итан Филлип.

От этого комментария шея Декса напряглась, а у меня слова застряли в горле. Повисла напряженная тишина. К счастью, ее нарушил смех Дмитрия, когда к нам приплелся Кайл, друг Декса.

С восторженной ухмылкой он хлопнул Декса по спине.

– В университете теперь, но все равно заглядываешь домой, бро?

– Приехал повидаться с братом и, очевидно, с тобой. – Декс пожал плечами и облокотился на столешницу, не отрывая от меня взгляда.

– И со мной! – Габриэлла прижалась к нему бедрами, положив голову на грудь, и провела ладонью по футболке, такой тонкой, что я точно знала: она чувствует под ней его рельефный пресс.

Дмитрий обнял меня за плечи и шепнул:

– Тебе нужен шот.

– Все четыре, – буркнула я и исчезла с ним в подвале, где находился целый бар.

Декс не последовал за мной. Знала, что он не пойдет. Я уходила от любви всей своей жизни, пока моя подруга висела на его руке, словно ей там было самое место.

В тот вечер мы все напились. Я помню, как предлагала Дексу выпить, но он каждый раз отказывался и твердил, что нам пора уходить.

Вместо этого я развернулась и запрыгнула на дубовую барную стойку.

– Кто готов к танцевальной вечеринке?

– Ты снова творишь какую-то дичь, – прорычал Декс, глядя на меня снизу вверх.

– Просто расслабляюсь. – Я покачала бедрами и ухмыльнулась ему. – Тебе тоже стоит попробовать.

– Нам пора уходить, – сказал он, но я проигнорировала. – Килани, ты слишком много выпила.

– Ненавижу, когда ты меня так называешь, – прошипела я. Он знал, что это был мой официальный сценический псевдоним, а я не хотела ею здесь быть. Честно говоря, нигде не хотела. Это имя душило меня, ответственность изматывала, а правила сковывали. Меньше всего мне сейчас хотелось выслушивать от него нотации.

Но они бы мне не помешали. Потому что была слишком взбудоражена и неопытна, чтобы подумать о последствиях.

Я вливала алкоголь в глотки всех присутствующих, была душой компании и старалась полностью отдаться удовольствию, только бы не думать о реалиях своего положения. Когда Дексу все это вконец надоело, Кайл предложил развезти нас по домам.

Беззаботный Кайл, выпивший почти столько же, сколько и я. Такой добрый и искренний парень. Он всего лишь хотел помочь.

Декс отказался. Даже Дмитрий, казалось, насторожился, но мы с Габриэллой были уже слишком пьяны, чтобы прислушиваться к голосу разума. Под ледяным дождем добежали до его машины, не оглядываясь на Дмитрия и Декса, и смеялись так, словно у нас получилось нарушить родительские запреты.

Мы просто хотели повеселиться. Но веселье закончилось, когда Декс тоже сел в машину, не желая отпускать меня одну, и одарил взглядом, не менее хмурым, чем погода снаружи.

– Все будет нормально, – прошептала я, поскольку между нами сидела все еще хихикающая Габриэлла.

Однако ночь была темной, дорога скользкой, а дождь хлестал по лобовому стеклу.

Насколько безопасно вы чувствовали бы себя на мосту в машине, мчащейся по шоссе под ледяным дождем со скоростью семьдесят миль в час? Достаточно, чтобы писать СМС? Чтобы сказать друзьям на заднем сиденье, что вы в порядке и у вас все под контролем?

– Кайл, нужно сбавить скорость! – крикнул Декс как раз в тот момент, когда Дмитрий выругался с переднего сиденья.

Но было слишком поздно.

Самоуверенность Кайла в ту ночь стоила ему жизни. Когда он оторвал взгляд от экрана телефона, машину уже заносило на встречную полосу. Пытаясь выровнять движение, он резко дернул руль прямо к дорожному ограждению.

Машину со скрежетом смяло, зажав нас внутри, – я и представить не могла, что такое возможно.

Смутно помню звук столкновения с ограждением. Он был оглушительным – настолько, что отдавался в костях, пока металл скрежетал о металл вдоль края шоссе. Все произошло очень быстро.

И очень медленно.

Казалось, машина почти остановилась. Воздух вышибло из легких от режущей боли впившегося ремня безопасности. Но что я никогда не забуду, так это крик Габриэллы. Он прорезал воздух, наполненный чистым, животным страхом. Она не была пристегнута ремнем, и ее по инерции швырнуло вперед, тогда как нас отбросило назад.

Машина сорвалась с края шоссе. Несколько раз перевернулась. Удар и крик подруги были громкими, но еще оглушительнее была наступившая тишина, когда перевернутая машина заскользила дальше.

Ниже, ниже и ниже.

В темные глубины воды.

Когда машина ударилась о воду, нас резко мотнуло в темноте, а фары тут же погасли.

Наверное, мы пробыли в том положении всего секунду, зависшие на водной глади, пока не начали тонуть. Но мне показалось, будто прошла целая вечность, прежде чем я услышала резкий, непреклонный и решительный голос Декса:

– Не паникуй, Ки. Слышишь меня? Без гребаной паники. – В его словах слышались нотки страха.

Мы были слишком молодые. Никто из нас не знал, что делать в той ситуации, когда речь идет о жизни и смерти.

– Я… я плохо плаваю. – Я заерзала, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Мы все висели вниз головой, удерживаемые ремнями безопасности, а вода быстро заполняла салон. Я нащупала кнопку, но нажать оказалось куда сложнее, когда нельзя надавить весом всего тела. – У меня не получается…

Он протянул руку и расстегнул мой ремень, одновременно крича брату:

– Отстегивайся и убирайся отсюда на хрен!

Я ударилась о крышу тонущей машины, от ледяной воды перехватило дыхание. Декс тут же поймал мой взгляд.

– Ки, я рядом. Я здесь, хорошо?

Я покачала головой, пытаясь оглядеться и понять, где все остальные. Дмитрий возился с дверью, а Кайл не двигался. Темная жидкость стекала с его головы. Это была вода или кровь? А потом я заметила дыру в лобовом стекле.

Достаточно большую, чтобы сквозь нее пролетело тело.

С неровными краями.

Вода хлынула внутрь, и мои глаза расширились.

– Ки. – Декс обхватил мое лицо ладонями. – Соберись. Ты поплывешь за мной, хорошо? Я. Рядом. С тобой.

– Нет. Что? – прошептала я. А потом закричала: – Не меня. Забери ее! Вытащи Габриэллу! Где она? – Я в панике дернулась, пытаясь вырваться, но он тянул вперед. – Где она?! – Кажется, меня накрывал шок: тело начало дрожать, а одежда пропитывалась черной жидкостью, стремительно заполнявшей все вокруг. Машина тонула, а значит, мы вот-вот окажемся под водой, под слоем льда и в кромешной темноте.

Никто не слышал историй о людях, которые выживали после того, как машина падала в ледяную воду. Слышали только о трагических исходах. И мы были в шаге от того, чтобы пополнить этот список.

– Черт, черт, – ругался он снова и снова, толкая дверь. Но она не поддавалась. – Приготовься нырнуть. Будем выбираться через лобовое…

А потом его лицо исчезло, и мы погрузились под воду. Я не помню, как делала вдох. Как снова ухватилась за его руку. Не помню, как им с Дмитрием удалось открыть дверь. Или мы выбрались через дыру в лобовом стекле? Они полностью ушли под воду и тянули меня за собой.

Я не помню, как выплывала. Не знаю, плыла ли вообще. Скорее всего, все это время меня тащил Декс. Я видела его глаза – в тот миг в них было столько решимости, столько страха, словно он был готов сделать что угодно.

Я вверила свою жизнь в его руки. Организм в такие моменты переходит в режим выживания и доверяется тем, кому должен. В глубине души я понимала: Дексу можно доверять.

Он нашел во льду дыру, которую пробила машина, и они вытолкнули меня наверх. Нам повезло, что лед не проломился под нашим весом. Далеко не всем так везет.

Удивительно, как быстро может оборваться жизнь.

Как быстро человек может стать героем, жертвой, выжившим или злодеем.

Дмитрий прижал меня к себе, дрожащую то ли от холода, то ли от бурлившего в крови адреналина, а другой рукой схватил Декса.

– Ты не вернешься туда.

– Я должен их найти. – Глаза Декса были дикими. – Должен.

Он нырнул обратно, и я услышала леденящие душу крики.

Они были моими. Я кричала, умоляя его вернуться. Кричала, плакала и вырывалась, пока Дмитрий тащил меня к безопасному месту, а потом и вовсе поднял на руки, унося прочь от озера.

Сверкнула молния, и раскаты грома перекрыли звук приближающихся сирен. Когда приехали копы и скорая, им пришлось дать мне успокоительное.

Помню капли ледяного дождя на лице, вспышки молнии в небе, раскат грома, а потом я отключилась.

* * *

– Килани. – Мозолистая ладонь отца сжимала мою, когда на следующий день он вез меня из больницы домой. В его голосе слышалось разочарование. – Я рад, что с тобой все в порядке, но местные новости начинают набирать обороты.

Верно. Он не был рад. Счастливые люди не говорят таким удрученным голосом.

– Прошлая ночь была…

– Настоящей трагедией. Тебя не должно было быть там… – Он глубоко вздохнул и убрал руку, чтобы свернуть на подъездную дорожку. Но, заглушив двигатель, даже не пошевелился, чтобы выйти из машины. Лишь крепче сжал руль. Прислонился к нему лбом и устремил на меня свои усталые карие глаза. – Тебе невероятно повезло, что ты жива, Ки.

Я отвела взгляд, заметив слезы в его глазах. Мой отец редко плакал. Он был настоящим мужчиной, даже слишком мужественным, носил поло и фланелевые рубашки с брюками цвета хаки.

– Знаю, что повезло.

– Тем не менее весь город говорит о вас с Дексом. Мне никогда не отблагодарить его за твое спасение, но СМИ уже рисуют вас парой. Он – герой, спасший тебя, а затем вернувшийся за братом и подругой. Твой менеджер… Митчелл из Trinity Enterprises считает, что эта история получит широкую огласку и повредит твоему образу, если они не вмешаются.

– Пап, – прохрипела я, резко взглянув на него, – а ты не можешь…

– У всех вас был высокий уровень алкоголя в крови. Кайл погиб, а Габриэлла в коме. Ки, если она и выйдет из нее, то еще несколько месяцев не сможет ходить. Она встречалась с Дексом, но он спас тебя? – Отец задал вопрос так, словно уже знал ответ. Сердце забилось быстрее, мысли метались в поисках слов. Он цокнул языком. – Ты – публичная личность. И по контракту обязана встречаться с…

Это не было прописано на бумаге – всего лишь устное указание. Но мы все знали правду: Trinity Enterprises не позволили бы мне быть ни с кем, кроме Итана.

Дексу следовало спасти Габриэллу. Не меня. Потому что, сделав это, он выставил наши отношения на всеобщее обозрение. И поначалу его изображали героем – парнем, вытащившим любимую девушку из воды. Рискнувшим ради меня жизнью.

– Trinity работает над изменением версии событий, – продолжил отец.

– Пап, что это значит?

– Неважно, Ки! – Он с досадой ударил по рулю и снова уронил на него голову. – Они могут делать все, что захотят, чтобы минимизировать ущерб. И ты должна согласиться, потому что в противном случае нарушишь условия очень крупного контракта, неустойку по которому мы не потянем.

Я промолчала. Не хотела обсуждать ни контракт, ни компанию, но хорошо понимала, что значили для семьи эти деньги.

– Я поговорил с Митчеллом. – Ну разумеется, он поговорил с моим менеджером. – Они готовы дать нам небольшой бонус, если ты переедешь в Нэшвилл…

– В Нэшвилл?! – взвизгнула я. – Пап, я не могу оставить вас с мамой. О чем ты говоришь?

– Я возьму бонус и кое-что улажу. Верну тебя сюда, как только подзаработаю еще немного, – перебирал он варианты, но я уже знала, чем все закончится. Папа всегда пытался спасти положение походом в казино или ставкой у букмекера – и это никогда не приносило результата.

– А что, если я просто буду давать больше концертов? – спросила я, хотя меньше всего этого хотела.

Он помотал головой и посмотрел в окно на наш маленький домик.

– Ки, это нужно ради твоей мамы. Из-за перенесенного инсульта… она больше не сможет работать. А с этим бонусом я смогу обеспечить ей медицинскую помощь.

– Пап, – прошептала я дрожащими губами, – пожалуйста, не заставляй меня уезжать.

– Мы решили, что так будет лучше для тебя и твоей карьеры. Тебе недавно стукнуло восемнадцать. Все будет отлично. Там твой имидж будет в большей безопасности. Ты познакомишься с лучшими в своем деле. И это даст нам небольшую передышку, чтобы мама могла восстановиться.

– Передышку?

– Килани. – Он повернулся и взглянул на меня суровым взглядом, чтобы подчеркнуть серьезность своих слов. – Ты понимаешь, через какое моральное испытание мы все прошли? И после этого ты вдруг оказываешься на вечеринке и пьешь с парнями, с которыми быть не должна. – Его голос увещевал, но слова били прямо в сердце.

– С парнями? Они мои друзья. Наши соседи, пап. Декс и Дмитрий…

– Но они не знают о наших финансовых проблемах и о том, как важна твоя работа для нашей семьи, не так ли? – Он приподнял бровь. – Может, они и друзья, но мы – семья. И должны держаться вместе. Этот бонус поможет. Я сделаю так, чтобы все получилось.

Тон его голоса был таким обнадеживающим. И даже зная, что мы постоянно теряли деньги из-за его увлечения азартными играми, я все равно хотела, чтобы однажды он сорвал джекпот. Хотя бы ради того мгновения счастья. Он так широко улыбался в те редкие случаи, когда возвращался домой с небольшими выигрышами. Вот только остальная часть года была не такой удачной.

– Я верну тебя обратно через несколько месяцев, если в Нэшвилле не срастется, – пообещал он, словно это было в его власти. Много лет назад отец потерял работу в офисе, но каким-то образом умудрялся растягивать наши сбережения после инсульта мамы. Я знала, что он заключал сомнительные сделки – об этом свидетельствовал внешний вид мужчин, появлявшихся теперь у нашего дома, – но не задавала вопросов. Как папа и говорил, мы были семьей.

– Пап, я собиралась поступить в университет здесь. – Я снова попыталась отговорить его. – Я очень хочу быть рядом. У других родители…

– Если это худшее, что я сделаю для тебя как родитель, ты еще поблагодаришь меня, Килани, – строго возразил отец. – Ты можешь учиться онлайн.

– Суть не в этом.

– Суть в том, что у тебя самолет через неделю. Никому не давай никаких заявлений. В твоем новом контракте есть пункт о возмещении ущерба – это значит, что ты не имеешь права опровергать ничего из того, что Trinity опубликует по поводу этой аварии.

Неужели я так сильно облажалась, что голос отца звучал настолько удрученно, настолько разочарованно? Это было невыносимо.

– Пап, я просто хочу, чтобы все наладилось.

– Я знаю, Ки. Знаю. Все наладится. Твоя мама поправится, – уверенно сказал он, и я почувствовала любовь в его голосе. – Мы должны сделать это ради нее. Понимаешь?

Я кивнула, потому что он был моим отцом, и я бы сделала что угодно, чтобы избавить от боли, которую причинила.

– И, Ки, если ты тайком встречаешься с этим Дексом, который тебя спас, покончи с этим. Покончи сейчас же.

Глава 2. Декс

Исчез огонь. Исчезла страсть. На смену им пришел лед.

Безжалостная Килани стала страстью всей моей жизни. Отстраненная. Холодная. Возможно, очень напуганная. Я, черт возьми, не знал.

Авария изменила нас, и я никак не мог вернуть ее прежнюю – несмотря на то, что каждый день торчал у нее дома и интересовался ее самочувствием.

Неделю спустя я подходил к ее дому, но увидел большой черный внедорожник перед ним. У меня уже было в крови – приглядывать за ней с ее чертовым безрассудством. Она часто слетала с катушек, когда приезжали представители лейбла, и становилось ясно: сегодняшний день не будет исключением.

Увидев, как они выкатывают чемоданы, я побежал.

Протиснулся мимо ее хитрожопого менеджера и направился прямиком в дом. Ее мать сидела за кухонным столом и тихо напевала песенку о пляже на Гавайях, где она выросла. Я знал, что это была любимая песня Ки, которую они иногда пели вместе. Голоса Анелы и Ки были настолько похожи, что я чувствовал себя лучше, когда находился на этой кухне и наслаждался мелодией.

Но сегодня эта мелодия была грустной – женщина вытирала слезы. И все же, увидев меня, она улыбнулась.

– Декс, заходи! Дмитрий тебе рассказал?

Анела и не подозревала, что у нас с Килани что-то было. Она думала, я захожу к ее дочери, когда Дмитрия нет рядом, чтобы составить ей компанию, проведать ее, как и полагается хорошему брату и соседу.

– Нет. А что происходит? Дмитрий ведет себя странно.

Ее мать попыталась встать, но после инсульта движения уже не давались с той легкостью, что раньше. Я жестом остановил ее и наклонился, чтобы обнять.

– Я знаю, что ей только-только стукнуло восемнадцать, и она все равно пойдет в университет. Но я эгоистка, понимаешь? Хочу, чтобы мой ребенок был дома.

– Ну конечно, хотите. – Сердце тяжело забилось в груди от смятения и нарастающего страха.

– Думаешь, Дмитрий поедет с ней? Будет ее защищать? – Ее темные глаза были точно такого же оттенка, как у Ки, и большую часть времени такими же полными жизни. Почему же сейчас они выглядели опустошенными?

– Защищать от чего? – выдавил я. Дмитрий ни от чего не должен был защищать мою девочку. Это была моя работа. – Где Ки сейчас?

– В своей комнате. – Она поднялась, чтобы проводить меня, но я любил эту женщину почти как собственную мать.

– Присядьте, Анела. Может, подать вам воды или еще чего-нибудь?

– Конечно, нет, милый, – тихо рассмеялась она и снова вернулась за кухонный стол. Схватив телефон, сняла очки с выреза рубашки и ткнула пальцем в экран. – Я просто повоюю немного в интернете. Скажу этим троллям, чтобы оставили мою Килани в покое.

– Миссис Хейл, вы не могли бы не заходить сегодня в соцсети? – заныл лысый менеджер Килани у меня за спиной, войдя в комнату вместе с ее отцом.

Анела подмигнула мне и кивнула в сторону комнаты дочери, прежде чем начать перепалку с Митчеллом:

– А почему это мне нельзя заходить в Интернет? У каждого есть что о ней сказать. Ну, и у меня тоже. Я же все-таки ее мать.

Я воспользовался моментом и прошмыгнул в коридор, где висели фотографии, на которых Килани улыбалась на сцене, махала толпе, танцевала в обтягивающих леотардах. Она была прекрасна во время своих выступлений, но это не шло ни в какое сравнение с ее домашним образом – в спортивном костюме и без макияжа.

Килани подняла свои большие, как у лани, глаза от очередного чемодана с собранными вещами. Но не бросилась ко мне, как обычно. Не обняла так, словно я был для нее всем. Скованными движениями взяла рубашку, быстро сложила и убрала в чемодан.

– Ки? – тихо позвал я, не понимая, что, черт возьми, происходит.

Она испустила длинный вздох, затем бросила взгляд в окно, а потом снова уставилась на чемодан. И вдруг эти длинные темные волосы, которые я так любил, стали щитом, отгородившим меня и скрывшим ее лицо.

А потом она произнесла слова, которые будут терзать мою душу еще долгие годы:

– Я уезжаю.

– Что? – Я нахмурился, не уверенный, что правильно расслышал. – Подожди. Сейчас? Уезжаешь куда? У тебя же нет тура в…

– Нет. – Она покачала головой и сложила еще одну рубашку. – Я уезжаю насовсем. Переезжаю в Нэшвилл.

– Нэшвилл? – Я оглядел ее комнату, словно мог найти какую-то упущенную подсказку. – Но у тебя же летом начинаются подготовительные курсы в университете…

– Я заканчиваю последний семестр выпускного года онлайн, Декс. И потом не иду в университет. Trinity хотят, чтобы я перебралась в Нэшвилл уже сейчас, до начала тура и…

– Ты пудришь мне мозги, – перебил я, мотая головой. Разум отказывался воспринимать услышанное. Она была чертовой любовью всей моей жизни. А Нэшвилл находился слишком далеко.

– Вовсе нет. – Тон был резким и напряженным, но это лишь выдавало ее боль.

Я смотрел на девушку, которую любил, мысленно умоляя обратить на меня внимание.

– Ты не уезжаешь.

Наконец она подняла взгляд, и темно-карие глаза наполнились слезами.

– Декс, неужели ты действительно думаешь, что у меня есть хоть какой-то шанс остаться?

– А что тебе мешает?

– Новости! Тебе… тебе не следовало спасать меня, Декс, – произнесла Килани надломленным и полным боли голосом.

– Я всегда буду спасать тебя, Ки. Разве ты не понимаешь?

– Но это погубило нас, а не спасло! И теперь мне придется уехать. – Она взмахнула руками.

– Нет. Ты не можешь. Габриэлла все еще в коме. Дмитрия до сих пор трясет при мысли о том, чтобы сесть в машину. Ты не можешь уехать сейчас. Осенью ведь собиралась учиться здесь в университете…

«И я. У тебя же здесь я», – хотелось сказать мне.

– Они пишут о нас, – прошептала Ки, словно меня это должно волновать.

– Ну и что? – выпалил я. Это было последнее, о чем я переживал. Мы пытались справиться с травмой, исцелить наши тела и души. Никто из нас не должен был сейчас беспокоиться ни о какой публике.

Моя девушка развернулась, схватила телефон и сунула мне под нос, ткнув пальцем в экран.

– Они пишут о нас, о том, что мы пара.

Она и ее чертовы тайны.

– Позволь прояснить. Ты уезжаешь, потому что о нас стало известно? Да кому, мать его, какое до этого дело?

Килани прикрыла глаза, словно испытывая невыносимую боль, и это разбило мою душу на части. Ее боль была вызвана тем, что наши отношения оказались на виду у всего мира, а не тем, что она уезжала, что ставило крест на наших отношениях. И несмотря на это, мне хотелось обнять ее, хотелось сказать, что все будет хорошо. Но я не шагнул вперед. Не в тот момент, когда она разбивала мне сердце. Килани пыталась уйти, когда все, что было нужно, – это остаться.

– Декс, я не могу быть с тобой.

– Ладно. Не будь со мной. – Я пожал плечами, делая вид, будто эти слова не пронзили меня, словно удар ножом в живот. Затем, пытаясь остудить пыл, провел рукой по лицу и продолжил: – Но ты не можешь уехать. Ты лучшая подруга Дмитрия. Твоя семья нуждается в тебе, и я… – Я тоже нуждался в ней.

Неужели она до сих пор этого не поняла?

– Моей семье нужно, чтобы я уехала. Здесь я – катастрофа. Необузданная и безрассудная. И это плохо и для моей карьеры, и для лейбла, и…

– Здесь ты – это ты, – поправил я. – А если поедешь и станешь чертовой послушной куколкой для какого-то гребаного лейбла, то продашь себя за бесценок. Они просто высосут из тебя все соки. Ты должна петь песни вроде тех, что мурлычешь мне в своей постели. Как когда мы спускаемся к сирени в лесу, и ты поешь от всего сердца, Ки. Та песня, которую вы с мамой напеваете на кухне, вот чего хочет мир. Вот чего ты заслуживаешь, и чего твоя семья…

– Моя семья… – повторила Ки и вдруг выпрямилась, – хочет, чтобы я уехала так же, как этого хочу я.

– Что, черт возьми, пообещал тебе этот музыкальный лейбл? – Что-то явно было не так.

– Они сказали, что я могу добиться успеха. Что мои мечты сбудутся. И что Итан действительно любит меня, Декс. И я… – Она замялась и бросила взгляд в окно. Подбородок дрожал, когда она продолжила: – Думаю, я тоже его люблю.

Эти слова нанесли по-настоящему сокрушительный удар. Они уничтожили мою уверенность в наших отношениях – ту уверенность, что была мне нужна, чтобы удержать ее здесь.

– Ты же не серьезно, – сказал я. Подойдя вплотную, обхватил ее лицо ладонями и начал медленно поглаживать. – Не лги мне, Ки. Только не об этом.

Она отступила, ускользая из моих рук. Ки закрыла глаза, и я моментально соскучился по их насыщенному цвету темного шоколада.

– Зачем ты все усложняешь? Декс, это не должно было продлиться долго. Ты же знаешь.

– Конечно, должно было, – прошептал я. – Мы собирались быть вместе навсегда. Ты сама пела мне, что будешь любить вечно.

– Я люблю! – закричала моя девушка, вскинув руки, но затем сжала их в кулаки и прижала к груди. – Любила. Но мы с Итаном работаем вместе и… может, сейчас я его и не люблю, но смогу полюбить.

Эту последнюю часть она проговорила в отчаянии, словно пытаясь заставить меня наконец-то понять.

Я потряс головой.

– Не понимаю, Ки.

– Я могла бы полюбить его, Декс. И полюблю. Могу сделать все, что пожелаю. Однажды ты сам мне это сказал, и я в это верю.

– Не играй со мной, – прорычал я. Она подрывала мое доверие, подрывала любовь. Эмоции взвинчивались до предела и грозили вырваться из-под контроля. Печаль смешивалась с яростью, пылавшей так неистово, что перед глазами поплыло кроваво-красное марево, толкавшее меня на чертово преступление против человека, которого я даже не знал.

– Просто… Честно говоря, тебя не должно здесь быть. Я удивилась, что мой менеджер вообще тебя пропустил.

– Пропустил? – злобно повторил я, стиснув зубы. Ярость бурлила во всем теле. – Черта с два кто-то будет указывать мне, что делать, когда речь идет о тебе. Ты моя девушка.

– Бывшая девушка, – почти неслышно выдохнула Килани.

– Что? – Я отшатнулся будто от удара.

– Так не может продолжаться. Это ни к чему хорошему нас не приведет. Ничего не выйдет, если я перееду и… – Голос дрогнул, но она сумела договорить: – Ты не можешь годами просто встречаться со мной втайне ото всех. У меня контракт на три года, но что, если я потом решусь на продление? Они захотят, чтобы я была с кем-то…

– С кем-то, кто поможет продвижению твоей карьеры? С кем-то вроде Итана Филлипа? – с трудом выдавил я, понимая, к чему все идет.

– Декс, дело не только в нем. Правда думаешь, что сможешь спокойно смотреть на то, как я флиртую с ним на публике, а потом возвращаюсь, чтобы извиниться перед тобой наедине?

– Тогда расскажи о нас лейблу, – медленно произнес я, потому что никогда не говорил об этом раньше.

– Что? – прошипела она.

– Расскажи им о нас, – повторил я.

– Я… я не могу, Декс. – Ки помотала головой, и ее красивые волосы закачались из стороны в сторону.

– Так ты выбираешь его? Поэтому так долго и настойчиво просила держать все в секрете? В конце концов, ты захотела и его, и славы, и денег. – Я не должен был этого говорить, но раненые люди ранят других и все такое.

– Иди к черту. – Она толкнула меня, но теперь я заметил, как дрожали ее губы. – Ты знаешь, что все не так.

– Тогда как?

– Я просто… Мне тоже не нравится то, что делает лейбл, но я подписала контракт. – Ее глаза наполнились слезами, и Килани снова прошептала: – Я подписала. Мне пришлось.

– Понятно. – Я сделал шаг назад. – Тебе нужно хотя бы раз постоять за себя, Ки. Ты буквально носишься по городу, словно вольная птица, везде, где бы ни появилась, ты создаешь хаос и никому не позволяешь собой помыкать. Так почему терпишь это дерьмо от них?

Она скрестила руки на груди, возводя между нами преграду – и физическую, и эмоциональную.

– А что, если я хочу терпеть это дерьмо от них? Что, если это поможет мне донести мою музыку до мира?

Мои челюсти непроизвольно сжались. Это была ее мечта. И моя мечта – для нее. Каждый заслуживал услышать, как поет эта девушка, даже если мне хотелось запереть ее голос в бутылке и держать при себе.

– Ты должна делать это на своих условиях. – Килани уже год находилась под их крылом, и за это время они не позволили ей спеть ни черта из того, что она хотела.

– Это и есть мои условия. Декс, это то, чего я хочу. Они дали мне выбор. – Она глубоко вздохнула и отвела взгляд. – И это был лучший из вариантов.

– Оставить нас всех – твой лучший вариант? – вырвалось у меня. Я хотел, чтобы она повторила. – Произнеси это вслух. Медленно и четко. И сама послушай, как это звучит.

– Я уезжаю, – дрожащим голосом проговорила Ки. – Оставляю вас всех, чтобы следовать за своей мечтой. И надеюсь, вы меня в этом поддержите.

Я замотал головой.

– Если уедешь из этого города, я никогда тебя не прощу. Ты понимаешь это?

– Декс, я не хочу, чтобы все так закончилось. Мы могли бы остаться друзьями и…

– Я никогда не стану твоим другом, – выплюнул я. – Я сказал, что люблю тебя. Пообещал себя. И хочу жениться на тебе… а не просто быть другом. – У нее перехватило дыхание от моего признания, однако я продолжил: – Ты всегда была моей девушкой. Моей любовью. Моей будущей женой. Не меньше. Неужели не понимаешь? Я обещал тебе, что это навсегда, Ки.

– Но никакого «навсегда» для нас быть не может, Декс. – Она подавила рыдание и прикрыла рот тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть дрожь. Но на этот раз я не притянул ее к своей груди, как делал много раз прежде.

– Да. Если соберешь свои вещи и уедешь, то можешь в этом не сомневаться.

Она сузила глаза, посмотрела на меня сквозь слезы и сказала:

– Возможно, однажды ты забудешь об этом, и мы станем друзьями.

– Никогда, Килани. Ни за что на свете.

Моя девочка была упрямой.

Тем вечером она все же собрала вещи и покинула меня.

Глава 3. Килани

Три года спустя

То, как мое имя сорвалось с его языка, вызвало дрожь в теле – даже после всех тех лет, что я избегала встречи с ним.

– Килани? – Я услышала вздох. – Знаю, что ты там, наверху.

Поджав губы, попыталась успокоить сердцебиение. Солнце уже садилось и медленно скрывалось за моим задним двором. Мы с Дмитрием провели весь день на крыше – болтали, вспоминали прошлое, делились всякой ерундой.

– Я не знал, что он будет здесь. Клянусь, – оправдывался Дмитрий, но улыбка выдавала его с головой.

– Ты засранец, – прошипела я. – Про мою семейную драму тоже все ему растрепал?

Дмитрий и его семья знали о ранней стадии болезни Альцгеймера у моей мамы, но, по его словам, никто не обсуждал сложившуюся в моей семье ситуацию с Дексом.

– Детка, никто из моих не стал бы рассказывать Дексу такое. Мы в курсе, что у вас и так все непросто. Но тебе стоит с ним поговорить.

Я фыркнула. Он просто не понимал, что я уже пыталась. Столько раз, что не сосчитать.

– Килани! – проревел Декс снизу.

Я раздраженно зарычала на его тон, на то, как назвал меня полным именем, словно нашкодившего ребенка, которого нужно отчитать. Еще раз сердито посмотрела на Дмитрия и поднялась на ноги. Я не собиралась трусливо прятаться.

– Чем могу помочь?

– Какого черта ты там забыла? Немедленно спускай свой зад с крыши. – Его тон был жестким. В нем не было ни капли тепла.

Я нахмурилась. Вот как он встречал меня после трех лет молчания?

– Со мной все в порядке.

– Не сомневаюсь. Мне-то, откровенно говоря, плевать, но, зная моих родителей, они будут в ярости, если оставлю тебя торчать там и с тобой что-то случится. Так что слезай с крыши или, клянусь Богом, я поднимусь туда и стащу тебя вниз. – В его словах отчетливо звучали злоба и высокомерие.

Наши семьи по-прежнему дружили. Я знала со слов отца, что родители Декса приходили так часто, как он им позволял, – приносили почту, предлагали маме иногда прогуляться по их полям.

Такие мелочи были для нас очень важны. Это был лучший способ поддержать семью, столкнувшуюся с ранней стадией дегенеративного заболевания мозга. Вот только Декс об этом ничего не знал.

– Да пофиг. – Повернувшись к Дексу спиной, поправила верх бикини и села на черепицу так, чтобы он меня не видел. Потом смерила Дмитрия убийственным взглядом. – Не собираешься сказать ему, что ты тут со мной? – прошептала я, наклонившись поближе к нему.

– Ни за что, – шепнул друг в ответ. – Он взбесится, если узнает, что я пялюсь тут на твою задницу.

– Только попробуй пялиться, придурок. – Я бы вздернула Дмитрия уже за один только бесстыдный флирт, но знала: друг испытывал ко мне лишь платонические чувства.

– Мой брат там с тобой? – рявкнул Декс.

Я попыталась не обращать внимания на трепет в животе и на то, как сердце тут же подпрыгнуло. Пройди с нашей последней встречи хоть сто лет, я бы все равно реагировала так на все, что касалось Декса.

Дмитрий уже начал ползти обратно, но перед этим бросил на меня взгляд побитого щенка.

– Задержи его, чтобы я мог перебраться на другую сторону и спуститься. Если он меня поймает, я опоздаю на свидание.

Я молча прожигала его взглядом.

Тогда друг яростно зашептал:

– Ты не хуже меня знаешь, что мне крышка, если брат просечет, что я здесь с тобой. Он самый ревнивый из всех нас.

– Больше не ревнует. Мы расстались несколько лет назад, и он даже не отвечает. – Я не раз пробовала извиниться перед Дексом за разрыв отношений. Ходила на терапию, прорабатывала травму, полученную после той аварии, травму, связанную с действиями лейбла в отношении этого и всего прочего. И вплоть до этого самого момента от Декса не было ответа.

Я прикусила губу и закатила глаза, прежде чем повернуться и встать. Сердце учащенно забилось, когда наши взгляды встретились. Годы пошли ему на пользу. Грудь стала шире, взгляд тверже, а ненависть ко мне, вероятно, сильнее. Но я не позволила ему увидеть мой страх.

– Не говори глупостей. Здесь просто лучше всего загар прилипает.

– Ки, – выдохнул он, пробегая глазами по телу, и я почувствовала, как киска сжалась, а соски затвердели. Черт бы его побрал. Он все еще был ходячим воплощением секса.

Декс потер подбородок и огляделся, судя по всему, прикидывая, как я сюда забралась.

– И давно ты здесь?

– Достаточно. – Я указала на угол дома с водосточной трубой и спросила: – Поможешь спуститься?

На этот раз он замешкался. Наша связь оборвалась много лет назад, но теперь мы оба вернулись в родительские дома, словно вновь стали подростками.

– Почему ты здесь?

– У своих родителей? Куда приезжаю навестить их?

– Ты нечасто приезжаешь в гости. Дмитрий не говорил…

Я хлопнула себя по бедру.

– С чего бы ему говорить тебе о том, что я дома?

– Потому что этот ублюдок знал, что я тоже буду дома, и наверняка хотел, чтобы мы поговорили.

Я закусила щеку и оглянулась – моего обожаемого друга и след простыл. Удрал в самый жаркий момент.

– Может быть. – Я пожала плечами и направилась к водостоку. – Говорить особо и не о чем. Так ты поможешь или нет?

Он не сдвинулся с места. Наоборот, даже отступил, словно я была чем-то вроде ядовитого плюща или чего-то в этом роде.

Поэтому я фыркнула и сама подошла к желобу, чтобы перекинуть ногу через него и зацепиться рукой за металл.

Но не успела перенести вес, как его большие мозолистые руки легли на мою обнаженную талию.

– Господи. Ты ногу хочешь сломать? Это так ты заботишься о себе в мое отсутствие?

Его голос был глубоким, с хрипотцой, отчего по спине невольно побежала дрожь. Я и забыла, насколько сильным было напряжение между нами. Воздух будто сгущался. Мир будто замирал. Настала моя очередь отступить к углу дома, подальше от него. От Декса пахло кедром и специями. Еще одна чертова деталь, по которой я скучала и которую никак не могла отпустить.

– Я в порядке, – выдавила я, пытаясь спихнуть его руки со своих бедер. Но пальцы впились в кожу, оставляя жгучие следы. – И прекрасно справляюсь сама, Декс.

Он прищурил свои мшисто-зеленые глаза, от которых я сходила с ума, и процедил сквозь зубы:

– Ты вернулась домой только для того, чтобы сказать мне это?

Нет. Не за этим. Я вернулась домой, чтобы проведать родителей: убедиться, что ухудшение состояния моей матери не прогрессирует слишком быстро, а отец не паникует и не теряет контроль. Всего несколько недель назад он снова спустил часть наших сбережений, и мне нужно было поправить положение. В остальном же Декс был прав: я редко бывала дома. С этим местом было связано слишком много мучительных воспоминаний и сожалений.

Как и с человеком, стоявшим сейчас передо мной.

– Может, я действительно вернулась домой только для того, чтобы сказать тебе это, – выпалила я. Он до чертиков раздражал – вел себя так, будто я обязана его слушать, будто все еще хотел заботиться обо мне, хотя сам не удосужился ответить ни на одну мою попытку наладить контакт. – А может, мой приезд не имеет к тебе никакого отношения, потому что я почти не думаю о тебе.

Его глаза расширились от моих слов, и я уловила в них вспышку боли, быстро сменившуюся гневом.

– И ты считаешь, я в это поверю?

Нет. Как я могла, если думала о нем каждую неделю, каждый день, каждый час? Но не призналась бы в этом.

Декс сделал два глубоких вдоха, опустив взгляд на мои губы, и его руки задрожали на мне, словно он изо всех сил пытался сдержаться. А потом шепнул: «К черту», – и грубо накрыл мой рот своим. Его полные губы властно сминали мои.

В этом поцелуе не было страсти – только чистая ненависть и желание доказать свою власть. Его язык умело сплетался с моим, руки танцевали по моим любимым местам, о которых он знал. Декс сжал мои ягодицы, притягивая к себе, и я тихо застонала от ощущения его рядом.

Даже после стольких лет разлуки мое тело мгновенно вспомнило его.

Каждая моя клеточка хотела его. И я моментально подчинилась, потому что он был единственным, кто сумел пробудить во мне такие чувства.

Другую руку Декс запустил в мои волосы, распутывая пучок, который я теперь всегда собирала. И, вцепившись в них всей пятерней, запрокинул мою голову, чтобы открыть больший доступ, нависая надо мной и пробуя то, чего даже не желал.

При этой мысли из моей груди вырвался разочарованный стон. Он даже больше не хотел меня. Чувствовала это по тому, как он целовал меня – без толики нежности или любви.

И все же вцепилась в его рубашку, желая продлить этот миг как можно дольше. Даже спустя столько времени он по-прежнему оставался утешением, от которого я не могла отказаться, моим домом. Человеком, с которым я чувствовала себя в безопасности, хотя знала, что не должна.

Декс отступил так внезапно, что я по инерции подалась вперед и едва удержалась на ногах. Он даже не попытался меня поддержать.

– Больше похоже на то, что ты постоянно обо мне думаешь, Ки.

– Декс. – Мне нужно было взять себя в руки, справиться с дрожью в голосе, с тем, что он пробуждал во мне. Никогда не испытывала ничего подобного ни к кому другому. Единственное отдаленно похожее чувство возникало при выходе на сцену: смесь нервного возбуждения и адреналина. Любовь – страшная штука.

Тем не менее я должна была вести себя как зрелый человек. Этому меня научила терапия.

– Я хочу поговорить с тобой о том, что случилось в день моего отъезда. Сказанное мной об Итане было неправдой, и если…

– После этого ты писала и звонила мне. Оставляла голосовые сообщения. Я знаю, что хочешь поговорить.

Произнеся это вслух, он словно провернул нож в моей груди. Ведь это означало, что он осознанно игнорировал меня, что я не стоила его ответа.

– Так мы можем поговорить? – Мне это было нужно. И ему тоже. Как я могла отпустить любовь, которую оставила позади, если с самого начала не хотела с ним расставаться? Должна была сказать ему хотя бы это.

Но он прожег меня гневным взглядом, а потом моргнул, и гнев исчез. Вся боль, все эмоции, вся страсть, что были между нами, исчезли. Он просто выключил их.

– Ладно. Тогда пойдем в сад.

– В сад? – пискнула я. Не была там много лет. С тех пор как мы в последний раз ходили туда вместе.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Какие-то проблемы, Ки?

– Просто мы раньше…

– Испугалась пары воспоминаний? – Он оглядел меня с ног до головы, как будто моя любовь к нему была чем-то несерьезным.

Мне захотелось за это накричать на него, напомнить, что когда-то он тоже любил меня. Вместо этого я прошла мимо и направилась вниз по склону позади наших домов, чтобы выйти на покрытую щепой тропинку, ведущую в небольшой лес. У нашей семьи было там всего несколько акров земли, но мой отец нашел свободное место и посадил сирень для нас с мамой. Она больше не гуляла по этой тропе, а вот мы с Дексом приходили сюда постоянно.

Когда были младше, я могла выбежать на задний двор, пересечь нашу территорию, пройти через лес и оказаться среди сиреневых кустов, когда-то давно высаженных отцом. Мама поставила там маленькую калитку, которую я отпирала золотым ключом и оставляла нараспашку. Если Декс видел ее открытой, он тоже спускался в лес и находил меня. Мы пропадали там часами.

Это было наше место, где Декс расстилал плед, и я играла для него на гитаре. Пела песни, а он слушал так, будто ему было не плевать. Приносил с собой телефон, и мы смотрели фильмы под звездами, целуясь часами напролет. А потом он отправлял меня домой, даже когда я всеми силами пыталась зайти дальше.

Теперь же мы молча петляли по тропинке, словно условились дождаться, пока не доберемся до старого места, прежде чем заговорить. Но когда дошли, сирень не цвела. Большая ее часть была затенена другими растениями, заброшена и не ухожена. Кажется, у меня даже отвисла челюсть от того, насколько сильно родители запустили этот участок.

– Они, наверное, забыли… – растерянно выдавила я, и Декс прищурился. Я не рассказывала ему о маме. Это больше не его дело. – Они, наверное, забыли об этом месте, – прошептала я.

Нетронутым остался лишь небольшой клочок травы; цветы пробивались сквозь сорняки и мелкий кустарник. В воздухе еще витал слабый отголосок прежнего запаха. Раньше, в пору цветения, он был сладким, цветочным и ярким. Сирень пахла весной, солнцем и радостью.

– Килани, у твоих родителей есть дела поважнее, чем возиться с маленьким садом, который ничего не значит.

Он был прав, хотя даже не догадывался о причинах. И когда небо затянули тучи, этот едва уловимый аромат стал причинять почти физическую боль. Меня переполняла печаль от того, что он с полным равнодушием смотрел на меня и на наш уголок.

– Декс, этот сад кое-что значил для меня, – призналась я. – Для нас.

Его зеленые глаза обвели пространство вокруг.

– Не стоит слишком долго грустить из-за школьной влюбленности.

Он небрежно обесценил все, что между нами было.

– И это все, чем она была для тебя?

– А чем еще она могла быть? Ты уехала и жила дальше. Я тоже.

Почему мне так хотелось, чтобы это было неправдой? Почему нужно было узнать, что он страдал ничуть не меньше меня? Потому что я все еще любила его. Все еще видела это место во снах. Все еще помнила вкус его губ, прикосновения рук и то, как его сердце билось в унисон с моим.

– Я не жила дальше, – выдохнула я, и голос дрогнул под тяжестью эмоций. – Звонила ведь тебе и…

Он шагнул ближе и положил ладонь мне на щеку, когда из глаз скатилась слеза. Тут же смахнул ее большим пальцем, словно заботился обо мне, хотя слова, которые он произнес, были холодными:

– Я не отвечал, Ки, потому что мне было все равно.

– Так тебе вообще все равно?

Декс вздохнул, как будто имел дело с ребенком, и приподнял мой подбородок так, чтобы его губы оказались на одном уровне с моими.

– Ты что-нибудь чувствуешь, когда я целую тебя, Ки? Скажи мне. У тебя в животе порхают бабочки?

На этот раз он поцеловал нежно, очень-очень нежно. Я позволила глазам закрыться, чтобы прочувствовать, насколько невесомым могло быть его прикосновение, как бережно он мог относиться ко мне, словно к самому драгоценному сокровищу.

– Я чувствую все, – призналась я. Потому что для меня наши отношения все еще что-то значили. Даже если для него – нет. Я распахнула глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. – Декс, я по-прежнему хочу тебя.

Теперь в его взгляде, устремленном на меня, появились какие-то эмоции. Радужки стали темно-зелеными, как лес в разгар грозы.

– Ты потрясающая, Килани. Мир вообще знает, насколько красивой ты становишься после моего поцелуя? Как загораются твои глаза? Как румянец окрашивает щеки? Знают ли они, что скрывается под этим бикини? – Его палец скользнул под резинку моих трусиков, оттянул край, и рука скрылась под тканью. Я ахнула, когда он провел пальцами по клитору, дразня меня, проверяя, насколько я возбуждена.

Его губы приблизились к моему уху.

– Уже вся мокрая. Из тебя получилась чертовски идеальная американская девочка. Ты так мастерски выстроила этот образ, Килани, – насмешливо протянул он. – Как думаешь, они знают, что ты все так же течешь от моих прикосновений?

Палец Декса скользнул в мою киску, и я его не остановила. Наоборот, притянула ближе. Хотела ощутить его властные губы, даже если сейчас они были ядовитыми, и он позволил. Я потянула его на землю, переводя взгляд с него на деревья над нами. Их листья были такими же зелеными, как глаза Декса. И мне показалось, что в них промелькнул голод, ведь когда я обхватила его бедра коленями и подалась навстречу ладони, он сжал челюсти, не в силах больше притворяться. Он тоже хотел меня.

– Сейчас неважно, что знают все. Важно только то, что мы оба знаем, что все еще хотим друг друга. – Я провела рукой по его груди, спускаясь вниз, к пряжке ремня, а затем по его члену. И застонала от ощущения твердого и внушительного размера, обтянутого джинсами.

– Тебе нравится, как я ощущаюсь под твоей рукой, Ки? – спросил он сквозь учащенное дыхание, наклонив голову ближе ко мне. Мне тоже нравилось ощущать его руку. Я не могла остановить то, что должно было произойти, потому что хотела его тут – на траве в уединении нашего сада, среди сирени и совместных воспоминаний, которые у нас когда-то были. Возможно, это все из-за одиночества. А может, я по-прежнему страдала из-за травм прошлого. Или просто все еще любила его.

Никто не способен стереть из памяти сожаления о такой утрате, как первая любовь. Никто не проходит через это без шрамов и боли. В тот момент я жаждала исцелить нас и хотела, чтобы он тоже этого желал.

– Ты знаешь, что мне нравится, Декс. Всегда нравилось. Пожалуйста. Ты мне нужен. Покажи, что я тебе тоже нужна.

Декс усмехнулся мне в ухо. Я подалась навстречу его пальцам и ахнула, когда он ввел еще один, а затем согнул их под нужным углом. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Сначала нежно, а потом все жестче и жестче.

– А ты уверена, что я все еще хочу тебя?

– Да, – прошипела я, раздраженная тем, что он отказывался признавать. Он упрямился этому, все эти годы мы оба отказывались признавать очевидное. И я больше не хотела сопротивляться. – Иначе тебя бы здесь не было.

– Может, я просто хочу трахнуть тебя разок и все. Ты об этом не думала, Ки? Большинство мужчин в стране сейчас этого хотят, но ты так близка с Итаном Филлипом, – с издевкой произнес он.

– Он нужен для имиджа. И ты это знаешь. Если бы читал мои сообщения и слушал голосовые… – Сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с болью от того, что он игнорировал их все. – Ты не отвечал, Декс, – прошептала я.

– Потому что это ты ушла, – обвинил он. – Сама выбрала, какими будут наши отношения. Разбивательница сердец здесь ты, Ки, не я.

– Нет. Я сделала то, что должна. И ты знаешь, что между мной и Итаном ничего… – Я вскрикнула, когда он ущипнул клитор, а потом задрожала от ускоренного движения пальцев.

– Эта киска до сих пор такая узкая. Так и просит, чтобы я и только я наполнил ее, затрахал тебя до беспамятства и превратил нашу хорошую девочку в плохую. Никто другой не сделает этого так, как я. Ты ведь знаешь, не так ли?

Его слова подталкивали все ближе к грани, хоть мне и не нравилась нить нашего разговора. А потом он отстранился от моего лица, чтобы сесть между ног, и теперь уже был не так близко. Он увеличил дистанцию между нами, но руку не убрал, продолжая играть со мной и наблюдая за моей реакцией.

– Раздвинь ноги. – Теперь его тон звучал повелительно, грубо и властно.

– Декс, кто-то может…

– Мне прекратить? – Его рука замерла, и я прикусила губу, сдерживая крик протеста. Вместо того чтобы спорить, я немедленно подчинилась и раздвинула ноги. – Вот так. И как тебя назвать после этого – хорошей или плохой? Тебе ведь не следует быть здесь, когда где-то там ждет Итан Филлип, верно?

Я ненавидела себя за то, что хотела, чтобы он назвал меня и хорошей, и плохой. А когда не ответила, он улыбнулся – будто точно знал ответ.

– Декс, мне все равно, как ты меня назовешь. Мне просто… нужно это.

Он уперся большим пальцем в клитор.

– Развяжи верх бикини и потрогай грудь. Покажи, как сильно ты этого хочешь. Заведи себя.

Возможно, здесь я и взбунтовалась – впервые сделала то, чего хотела сама, вместо того, что хотел от меня лейбл. Я уехала от Декса. Позволила Trinity контролировать каждый мой шаг в свете софитов. Они заключили наш союз с Итаном, диктовали, как мне одеваться, забивали календарь так плотно, что у меня месяцами не выдавалось ни единого выходного дня. И поэтому здесь, дома, мне хотелось урвать для себя еще одно мгновение с парнем, которого я по-прежнему любила.

Не отрывая от него взгляда, я медленно потянула за завязку – и треугольники ткани разошлись в стороны.

– Черт, – протянул он. – Ты, как всегда, просто божественна. Ну почему ты такая безупречная, а?

Его слова были пропитаны болью, переплетенной с сожалением и смятением. Я знала, что позже испытаю подобные эмоции, но не могла перестать его слушать. Декс смотрел на меня, я – на него. А потом велел ущипнуть себя за соски, и мои глаза закрылись. Дуновение ветерка на почти полностью обнаженной коже, щебет птиц вдалеке, этот едва уловимый запах сирени – и Декс. Декс здесь, со мной, после столь долгой разлуки.

– Смотри на меня, когда кончаешь, Килани, – приказал он, и когда мои веки распахнулись, в его глазах я увидела голод.

Я застонала, умоляя ускориться:

– Мне это нужно. Нужно все это. Всего еще один раз с тобой, Декс.

Но он вдруг замедлился.

– Всего еще один раз, значит? – Он покачал головой, взгляд потемнел, в нем промелькнуло что-то зловещее. – Скажи мне, почему тебе это нужно, Ки. Итан недостаточно хорошо о тебе заботится?

От его слов у меня внутри все скрутило. Мы снова вернулись к этой теме. Разговоры с ним были бесполезны. Мы ни к чему не пришли, но я так по нему скучала, что все равно не могла перестать пытаться до него достучаться. Он был нужен мне любым – каким только я могла его получить. Но я его потеряла.

И понятия не имела, смогу ли когда-нибудь вернуть. Возможно, тот Декс, которого я знала, исчез навсегда, и на его месте остался лишь этот человек.

Глава 4. Декс

– Да пошел ты, – прорычала она.

Килани всегда отвечала огнем на огонь. И я заслужил ее резкие слова. Но после всего, что она сделала, после того как бросила меня на произвол судьбы, мне было наплевать. А теперь она просила о последнем разе. Разве она не понимала, что мы ничего толком и не начинали?

– Я не собираюсь трахать тебя здесь, Ки. Ты получишь только мою руку. Хочешь знать, почему? – С этими словами я ускорился, и она задвигала бедрами в одном ритме со мной. Ее тело все еще знало, что ему нужно от меня, и я не возражал это дать.

Мы смотрели друг другу в глаза, пока ее не начали закрываться от наслаждения.

– Просто скажи, Декс. Покончи с этим.

– Потому что не заслуживаешь той части меня, поскольку не отдаешь всю себя.

– Я хочу дать, Декс. Всегда хотела, – заскулила она.

– Смотри на меня, когда ты это говоришь. Я хочу быть уверен, что ты действительно этого хочешь.

Ее глаза широко раскрылись, и темные зрачки сузились от внутренней боли.

– Декс, с тобой я всегда честна.

– Неужели? И это все тоже для меня?

Я надавил на клитор, быстро растирая место круговыми движениями и ритмично погружая пальцы все глубже. Это был идеальный темп. Я заметил, как заблестела кожа, как у нее перехватило дыхание, как все тело напряглось в предвкушении. Киска тоже сжималась вокруг пальцев, когда она стонала мое имя. Снова и снова.

Этого было недостаточно, чтобы исцелить причиненную ею боль, но гнев и внутренний хаос на мгновение отступили. Она была здесь, со мной – и это все, чего я на самом деле хотел. Я любил эту девушку, даже если она не любила меня достаточно сильно, чтобы остаться.

Ки приподнялась и торопливо потянулась к пряжке моего ремня. Взгляд был затуманенным, движения дерганными.

– Я хочу всего тебя здесь, где у нас всегда было все. Хочу сохранить это воспоминание с тобой.

Еще одно воспоминание. Не настоящее и не будущее, а только прошлое. Понимала ли она, что каждый раз, когда говорила о нас в прошедшем времени, это ощущалось подобно удару ножом?

Я встал и отступил от нее.

Она выглядела очаровательно в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь листву деревьев. Длинные волосы растрепались, и пряди развевались на ветру, а вокруг щебетали птицы. Сирень придавала ее глазам едва уловимый фиолетовый оттенок, хоть они и стали опустошенными, когда она все поняла.

– Я не хочу трахать тебя посреди сада, Ки.

– Декс…

– Я вообще больше не хочу тебя трахать, – произнес я эти слова вслух, чтобы мы оба их услышали.

– Давай поговорим. Я могу объяснить…

– Нечего объяснять. Ни один из нас больше здесь не живет. Ты – не часть моей жизни. И я не хочу, чтобы ты когда-либо ею стала.

– Декс. – От моих слов она вздрогнула всем телом и обхватила грудь руками.

Черт, я хотел ее обнять. Хотел сказать, что у нас все будет хорошо. Но вместо этого, сделав глубокий вздох, подхватил верх ее бикини, завязал на шее и опустился на колени, чтобы заглянуть в глаза.

– Перестань мне звонить. Иди и живи той блестящей жизнью, о которой всегда мечтала. – Нам нужно было поставить точку в этих отношениях.

– Но я делаю это не потому…

– Мне все равно, почему ты это делаешь, красотка. Я просто не хочу в этом участвовать. Вот почему не беру трубку, когда ты звонишь, и не отвечаю на сообщения. Я даже почти не читаю их, Ки. Живу своей жизнью.

Да, я проигнорировал все шестьдесят пять сообщений. Не перечитывал каждое по двадцать пять раз. Не выяснял, откуда они приходили. И конечно, не был зациклен на ней двадцать четыре на семь. Это уже была бы нездоровая одержимость.

– Как ты можешь такое говорить? – Она заплакала, но сразу вытерла слезы.

А как я мог продолжать этот адский круг? Мы были сломлены и продолжали ломать друг друга. Один из нас должен был остановиться.

– Я отпускаю любовь детства, разбивательница сердец.

– Не называй меня так, – злобно бросила она, но прозвище ей подходило.

– Как скажешь, Ки. Мы вместе пережили травму, но это не значит, что мы не можем двигаться дальше.

– Так вот что это, по-твоему, было? Просто детская влюбленность? – Она прищурилась, когда я присел на корточки.

– А что еще это могло быть? – Моя любовь была настолько глубокой, что ее невозможно забыть, но я не хотел об этом говорить. Однажды я уже потерял свою гордость в ее присутствии. Сейчас я оканчивал университет, и передо мной открывались возможности, которые выпадают раз в жизни: я мог работать над запатентованными программными технологиями. Она тоже успешно продвигалась по карьерной лестнице.

– И кто мы сейчас?

– Ну, тебя, кажется, устраивает статус поп-звезды, да? А я просто пытаюсь окончить университет.

– Я хочу с тобой все, что у нас только может быть.

– Теперь у нас с тобой не может быть ничего, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Ты прекрасно смотришься в саду, Килани. Скажи своему музыкальному лейблу, что хочешь видеть сад на обложке следующего альбома.

– По-твоему, это все, что меня интересует? – Вопрос был пропитан болью.

Я вопросительно приподнял бровь.

– А разве нет?

Клянусь, от того, с каким унынием она на меня посмотрела, сам воздух вокруг нас похолодел. Этот момент в саду будет преследовать меня во снах еще долгие годы.

– Ты действительно считаешь, что я тебя не люблю?

Она не понимала, что весь город восстал против меня. Даже мои родители спрашивали, много ли я позволил ей выпить в ту ночь. А ее родителям… просто не мог смотреть в глаза после того пиар-хода. Я полностью дистанцировался, отгородился от всего, чтобы выжить. Вернулся домой, поговорил с семьей, а затем ушел.

Смерть Кайла, травма Габриэллы и угроза безопасности Килани – все это лежало на моей совести. Мое сердце зачерствело после многих лет расспросов со стороны жителей и бесконечных вопросов к самому себе. Никогда больше я не потеряю контроль и не позволю любви завести меня во что-то неправильное.

Поэтому я заставил ее остановиться.

– Без понятия, Ки. Но однажды ты сказала, что не любишь меня.

– Я не это имела в виду.

Я отошел от нее.

– Хорошо, а я имею в виду это, когда говорю, что не люблю тебя.

Я тоже не это имел в виду.

Часть вторая. Двенадцать лет спустя

Глава 5. Килани

– Мне что, на протяжении всех следующих шести месяцев придется смотреть на твое грустное лицо всякий раз, когда я буду упоминать своего брата? Я этого не вынесу. Ненавижу, когда женщины плачут, – вздохнул Дмитрий, усаживаясь на диван в моем гостиничном номере рядом с туалетным столиком, где мне делали макияж.

– Не грустное у меня лицо. И я не плачу. – Я оторвалась от книги и показала язык другу в чопорном темно-синем костюме. За эти годы Дмитрий, как и все его братья, стал успешным бизнесменом. Hardy Elite All-Access Team, сокращенно HEAT, открыла подразделения по всему миру, став империей в сфере гостиничного бизнеса и недвижимости. Теперь у них был даже собственный технологический бренд, который мог соперничать с лучшими в мире. Все они были миллиардерами и всеобщими любимцами. Но рядом со мной все хорошие манеры, которые окружающие приписывали Дмитрию, куда-то испарялись.

Чрезмерно амбициозная стажерка Оливия, по совместительству пиар-стратег и стилист, собрала мои густые темные волосы в пучок, поморщила свой маленький нос и фыркнула.

– Ты похожа на маленького грустного тюлененка, застрявшего на суше, когда пытаешься спрятаться в очередную книгу.

– Оливия, тюлени не застревают на суше. – Я закрыла приложение для чтения на телефоне, чтобы она не заглянула через мое плечо и не заметила, что именно я читаю. Любовные романы были моим убежищем – только моим. Я нахмурилась, глядя на нее в зеркало, но в итоге все равно улыбнулась. Оливия была слишком милой, чтобы на нее злиться. Ее пружинистые локоны и розовые цветочки плюмерии, которые девушка всегда носила за ухом, делали мой день ярче. – Кажется, они всегда могут уползти обратно в воду.

– Ты думаешь, они ползают? – Дмитрий приподнял бровь.

– Ну, наверное, извиваются, ползут или как-то так, – попыталась поддержать меня Оливия, но Дмитрий одарил ее таким взглядом, что официально присвоил нам звание главных тупиц в компании.

– Почему бы тебе не вернуться к своей работе, или чем ты там занимаешься? – Я покосилась на его отражение в зеркале.

– Килани, я инвестирую деньги, чтобы люди получали доход. И твоя задница должна позволить мне инвестировать за тебя.

Я бы позволила, будь у меня деньги для инвестиций, но не собиралась говорить с ним на подобные темы. Никогда.

– Может быть, потом. – Я перевела взгляд на Оливию, которая теперь расчесывала мне волосы. – Кстати, как прошло занятие?

– Занятия онлайн – полный отстой. Ненавижу их. Знаешь, есть один классный преподаватель. Но в остальное время я просто хочу работать, – быстро прощебетала Оливия, и темные кудряшки заплясали вокруг лица, когда она поправила запястьем очки на переносице.

– Наверное, потому что твои онлайн-занятия ничему не учат, – пробубнил Дмитрий, но новенькая визажистка услышала его.

И хотя последние двадцать минут девушка работала тихо, теперь она громко фыркнула и взмахнула своим идеально прямым розовым бобом, откидывая волосы с лица.

– Как будто ты научился несравнимо большему, отсиживая задницу в универе?

Интересно. Девушка казалась спокойной, но в ее голосе отчетливо слышалась язвительность. Ее загорелая кожа словно мерцала, а эльфийские черты лица заставили несколько раз бросить взгляд на уши, чтобы убедиться, что она не эльфийка.

– Пинк, – вздохнул Дмитрий, не отрывая взгляда от экрана телефона. – Я же не утверждаю, что только в универах хорошо обучают. Просто, по-моему, лучше учиться на практике: браться за дело и набивать руку.

– Вот я и набиваю руку, работая с Килани, – заметила Оливия, приглаживая мой пучок. – Ки, я, к сожалению, понимаю, что Дмитрий все-таки прав. Этим вечером ты выступаешь на свадьбе Дома и Клары, но вполне очевидно, что там будет и пресса. Нельзя начинать серию концертов в Вегасе с таким унылым видом. Это убьет весь твой вайб.

– Хорошо, но по контракту после сегодняшнего вечера у меня месяц подготовки, а затем пять месяцев полноценных выступлений, – заметила я. Мне нужно много времени, чтобы довести номер до идеала перед выходом на сцену. В договоре было прописано, что следующие шесть месяцев я должна находиться либо на территории Black Diamond, либо в городе.

– Да, но только об этом все равно напишут в соцсетях. Уже предвижу комментарии, – пожаловалась она. Как человеку, который в данный момент фактически занимался моим пиаром, именно ей приходилось сталкиваться с этим каждый день. – Может, если мы поговорим о…

– Тут нечего обсуждать, – отрезала я. Платье сдавило грудь при мысли о том, что они хотели обсудить.

– Говоришь, мы весь вечер будем пить и болтать? – пробормотал Дмитрий.

– За твой счет, – напомнила Оливия, и они замолчали, ожидая моего согласия.

Но я не собиралась уступать. Даже если бы тишина продлилась целый час. Но уже через минуту выпалила:

– Вообще-то я надеялась, что больше никогда с ним не увижусь, а в итоге попрусь сегодня в его нелепое казино-отель…

– Это роскошное, ультрасовременное казино-курорт, которое, добавлю, является одним из лучших в стране, – закончил за меня Дмитрий, поскольку был совладельцем Black Diamond Resort&Casino.

– Я в курсе, что оно лучшее. Братья Харди, вы снова на высоте. – Я театрально взмахнула рукой, и малознакомая визажистка хихикнула, а Оливия рассмеялась в голос. Империя HEAT росла каждую секунду каждого дня. И я радовалась за Дмитрия. А что касается Декса… я просто избегала любых новостей о нем.

– Вечером еще немного потешишь мое эго, и я, наверное, прощу тебя.

Этот бессмысленный флирт заставил меня фыркнуть. Мы с Дмитрием даже никогда не целовались. Он был ловеласом, а я – чертовой пай-девочкой.

– Честно говоря, мне нравится это казино-отель. – Там не было ничего, что могло бы не понравиться. В казино были высокие потолки, корончатый молдинг, прекрасные виды, хрустальные люстры с приглушенным светом. Не говоря уже о более известных, чем я, знаменитостях, которым просто плевать на мое творчество. От меня требовалось лишь то, что я умела лучше всего: петь. Зато потом я могла просто исчезнуть, раствориться в толпе. И мысль об этом вызывала облегчение.

– Я знаю, Килани. – Он взял меня за руку, сжал и погладил большим пальцем мои костяшки. – Все хорошо?

– Прекрасно. Просто пытаюсь не думать о том, что вечер обещает быть дерьмовым. – Я осмотрела номер, предоставленный Дмитрием на сегодняшний вечер. Обитая мягкими кремовыми тканями мебель и абстрактные произведения искусства, украшавшие стены гостиной – все это демонстрировало, насколько Дмитрий меня баловал. Я знала, что спальня была необычайно комфортной, а ванная комната – настоящим святилищем с роскошной каменной отделкой, дорогими туалетными принадлежностями и тропическим душем со множеством кнопок и насадками со всех сторон. – Отвлеки меня. Сколько стоил этот нелепый номер?

Дмитрий поморщился.

– Точно меньше, чем твое часовое выступление.

– В свою защиту скажу, что я не вижу всех этих денег.

– Знаю. – Он подался вперед и впился в меня прищуренным взглядом зеленых глаз, так похожих на глаза брата. – Вот поэтому попросил тебя показать мне свой контракт.

– Я с этим разобралась. – Мне совсем не хотелось, чтобы он знал, что я не видела почти ничего от моего гонорара.

Друг недоверчиво хмыкнул. И вполне заслуженно, ведь ни для кого не было секретом, что мой музыкальный лейбл постоянно втягивал меня в сомнительные дела.

– Но я все же буду рядом с тобой здесь следующие шесть месяцев. На всякий случай. Мы с Домом отлично все провернули. – Дмитрий широко улыбнулся.

Он не перегибал с давлением и всегда действовал мягко, предпочитая улаживать все до того, как возникнут какие-нибудь проблемы. В конце концов я призналась ему, что работа с лейблом стала для меня источником постоянного стресса, и до сих пор помню его разочарованное лицо – оттого, что так долго держала свою боль в себе. А потом все закрутилось: мне предложили концертную резиденцию в Вегасе с полной творческой свободой, а именно – исполнять вольный репертуар в Black Diamond, который теперь частично принадлежал HEAT. Никто, кроме Дмитрия, не смог бы этого добиться.

Он знал, что мой контракт с Trinity истечет всего через шесть месяцев, поэтому выстроил для меня надежный мостик в безопасное место, заключив на аналогичный срок контракт со своим казино в Вегасе.

– Месяцы в Black Diamond Resort&Casino под вашим с Дексом присмотром. Что может пойти не так?

– Вряд ли много чего. – Дмитрий не собирался скромничать. – Если только ты не решишь снова с ним встречаться.

Мой взгляд резко метнулся в его сторону. Мы никогда с такой легкостью не говорили о прошлом. И он это знал.

– Ни за что. Я вместе с Итаном, и мы оба знаем, что твой брат меня ненавидит.

– Я бы не назвал это ненавистью. Он просто злится, что ты разбила ему сердце.

– Не разбивала. То была всего лишь глупая ошибка. – Я бросила на него многозначительный взгляд, потому что понятия не имела, кем была эта женщина-визажист. Никто не должен о нас знать. Мы давным-давно похоронили эту историю.

Дмитрий погладил ее по голове и улыбнулся мне.

– Не волнуйся. Пинк ни с кем не треплется за пределами казино.

Она замерла с кисточкой в руке и взглянула на меня, прищурив голубые глаза с черной подводкой, а затем перевела ледяной взгляд на Дмитрия.

– Сделаешь так еще раз, и я расскажу всем, включая Бэйна, что треплешь меня, как чертову псину.

Дмитрий поднял руки, словно его держали на мушке.

– Принято к сведению. – Он начал пятиться. – Ки, ты выглядишь сногсшибательно. Зайди поздороваться, прежде чем выйдешь на сцену, ладно?

– Не хочу, – заныла я.

– Знаю, что не хочешь. – Друг широко улыбнулся и подмигнул. – Потому и прошу подойти. Звони, если потребуется моя помощь.

– Не «если», а «когда», – произнесла я заученную фразу, и Оливия шепотом повторила, ведь она уже стала нашей поговоркой.

После ухода Дмитрия я позволила Пинк работать в тишине, затем Оливия попыталась разговорить меня.

– Все будет хорошо.

– Это будет катастрофа.

– Ну, ладно. – Она поправила свои зеленые очки и кивнула. – Возможно. Но после выступления я могу организовать для тебя напитки и мороженое.

– Когда даже это не кажется заманчивым, тогда-то понимаешь, что все действительно плохо, – прошептала я, надув накрашенные темно-красной помадой губы.

Ее медовые глаза расширились.

– Как ты смеешь? А что, если это будет черепаховый сандей?¹

– Тогда я беру свои слова обратно, черт возьми. Но все равно это будет ужасно.

– Это всего на одну ночь. И возможно, он даже не будет слушать. Готова поспорить, и не догадывается, что половина песен посвящена ему. – Какой же ободряющий разговор.

– Оливия! – попыталась я прервать ее, указав взглядом на Пинк. – Они не о нем. Они о…

– Можешь не шифроваться в моем присутствии. – Пинк выпрямилась. – Меня не интересует твоя личная жизнь, – невозмутимо продолжила она, нанося пудру на мое лицо.

– Прости, – пискнула Оливия. – Ее личная жизнь сводится исключительно к Итану.

– Ха, – хмыкнула Пинк. – Вас с Итаном видят вместе только перед выходом очередного альбома. Очевидно, что эти ваши «то вместе, то порознь» предназначены только для СМИ. Если я в это не верю, то интересно, сколько твоих поклонников верят.

Я сгорбилась на стуле и уставилась на девушку, которая теперь едва сдерживала улыбку. Она одновременно казалась резкой и понимающей, словно могла ненавидеть весь мир и в то же время сражаться с ним на твоей стороне.

– Если честно, думаю, процентов тридцать верят.

– Скорее всего, около десяти, – поправила она.

Губы Оливии раскрылись в форме буквы «О», и воцарилась тишина, во время которой мы изо всех сил старались держаться профессионально.

А потом хором разразились смехом. Безудержным. На глазах выступили слезы, поскольку на протяжении всех этих лет лейбл очень неудачно выстраивал наши фиктивные отношения, и меня даже не расстраивало, что все выглядело настолько неправдоподобно. И еще мне просто хотелось посмеяться, ведь мне предстояло пережить то, что однозначно превратится в многомесячную пытку.

– Даже не смей моргать, чтобы твои слезы не испортили мое произведение искусства. – Пинк ткнула пальцем в сторону моего лица, прилагая все усилия, чтобы сдержать хохот.

Я сделала глубокий дрожащий вдох.

– Хорошо. Больше никаких шуток о моей ужасной карьере и личной жизни.

– Она не ужасная. Наоборот, фантастическая, учитывая, что ты выступаешь для HEAT на курорте Black Diamond. Другие артисты готовы убить за такие контракты, – сказала Пинк, демонстрируя осведомленность о тех, кто выступал здесь раньше. – Тебе же дали время на репетиции?

– Да, месяц. – Я пожала плечами. – А потом пять месяцев выступлений каждые выходные. – Это нетипично, но Дмитрий, очевидно, потянул за нужные ниточки, поэтому все получилось.

Пинк кивнула, делая завершающие штрихи тенями темно-фиолетового цвета.

– Отлично. Ты со всем справишься. При такой-то внешности. Встань-ка. Посмотрим, как сидит платье.

Я со вздохом встала, поправляя платье насыщенного лилового цвета. Хотя у меня были темно-карие глаза, оно делало их почти фиолетовыми, а собранные в пучок волосы подчеркивали высокие скулы. Теперь вокруг моих глаз красовалась такая же подводка, как и у Пинк. Губы блестели. Все было в порядке. Я снова поправила волосы.

– Тебе пойдет с распущенными. – Пинк задумчиво покусала щеку, и когда я взглянула на нее, пожала плечами. – У тебя красивые волосы, а с этим пучком ты выглядишь слишком строгой.

Я повернулась к огромному зеркалу и нахмурилась.

– Я всегда собираю их в пучок.

Оливия взмахнула расческой.

– Это ее фирменный стиль.

Пинк поджала губы и развела руками.

– Если твой стиль – отражение тебя и тебе так нравится, то оставляй.

– И что это должно значить? – тихо спросила я, стараясь скрыть раздражение.

– Этот образ и вся эта история с идеальной американской девочкой – полная чушь. – Она повернулась к моей подруге. – Я права? Никто не может все время наряжаться как милая гавайская Барби и говорить «да, пожалуйста» или «нет, спасибо» двадцать четыре на семь.

Оливия ни секунды не колебалась с ответом:

– Она играет роль умницы ровно столько, сколько работают камеры, и ни секундой дольше.

– Оливия, какого черта?

– А что? Ты уже выложила, что вы с Итаном всего лишь притворяетесь. Какой смысл теперь врать?

– Так и знала! – Пинк хлопнула в ладоши и широко улыбнулась. – Я уж боялась, что придется полгода возиться со скучными макияжами.

– Ну, это часть моего образа, и я…

– Теперь тебе покровительствует казино. Понимаешь, что это значит?

– Ну, нет, потому что…

– Это значит, что ты можешь делать все, что тебе вздумается. Бэйн и Декс не допустят, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Ты знаешь Бэйна? – спросила я с некоторым сомнением в голосе. Этот мужчина пугал. У него были темные волосы, пронзительные голубые глаза, и он одевался всегда в черное – казалось, даже душа у него тоже черная. А когда начинал говорить, создавалось впечатление, будто вся комната сотрясается. Тем не менее, он был полноправным партнером HEAT в сделке с казино. Я знала, что его фамилия Блэк и что у него достаточно денег, чтобы находиться на одном уровне с братьями Харди.

Я и понятия не имела, откуда у него эти деньги, но была уверена, что не хочу узнавать.

– Да, я его знаю. – Она закатила глаза. – Не беспокойся из-за него. Или из-за братьев Харди. Они заботятся о своем. Так что покажи, что ты из себя представляешь. Мы должны немного повеселиться.

Последнее слово она произнесла с таким энтузиазмом, будто в этом и заключается весь смысл жизни, и я вспомнила дни, когда чувствовала то же самое. Дни, когда еще не продала душу дьяволу по имени Trinity Enterprises.

– Э-э-э…

Оливия должна была поддерживать меня, но согласно закивала.

– Возможно, она права. Может, нам пора показать, на что ты способна. Ну, знаешь, на тот случай, когда твой контракт закончится.

– Что? – Я резко повернула голову в ее сторону.

– Я просто думаю, – она поморщилась, словно ей самой было невыносимо произносить эти слова, – может, пришло время проявить себя, петь песни, которые хочешь, хоть немного побыть собой и…

– И обязательно переспать с Дексом раз или два. Прикинуть, подходит ли тебе еще его член, – закончила за нее Пинк.

У меня отвисла челюсть.

– Ого.

– Знаю. – В ее глазах не было ни тени стыда. – Я слишком прямолинейна. Все нормально. Нравится тебе или нет.

Я посмотрела на Оливию, которая тихонько сказала:

– Даже мне нравится.

Затем я повернулась к зеркалу и вздохнула:

– У меня имидж хорошей девочки.

– Который ты ненавидишь. – Оливия задела Пинк локтем, словно они были одной командой.

– Верно. Надо показать ему и остальным, что ты – нечто большее, чем просто созданный кем-то образ. К тому же, судя по всему, когда-то любила маленького Декса или…

– Я… Честно говоря, Итан…

– Господи, я не идиотка. – У нее загорелись глаза. – Не трать силы на то, чтобы строить из себя кого-то передо мной. Я сыта этим по горло. Ты здесь надолго, так что не лги сумасшедшей визажистке, которая каждый вечер будет заниматься твоим лицом.

В комнате повисла тишина, наполненная моими невысказанными вопросами и ее осуждением. Тем не менее я тут же позавидовала тому, что она могла говорить все прямо и без утайки, и часть меня захотела быть такой же.

– Отлично, – согласилась я, взглянув на Оливию. – Переделай мне прическу. И добавь на веки побольше теней.

Пинк неудержимо расхохоталась, а Оливия радостно взвизгнула.

– Пожалуйста, сделайте так, чтобы я выглядела потрясающе. Хочу, чтобы он пускал слюнки, даже если ненавидит меня, – тихо попросила я, нервно заламывая руки при мысли о том, что совсем скоро придется петь перед ним любовные песни, которые я посвятила ему. Некоторые из них я буквально пела ему много лет назад среди сирени – там, где умоляла его зайти дальше, когда мы были еще совсем юными. А он всегда отвечал: «Пока держишь меня в секрете, Ки, с этим придется подождать».

Проблема была в том, что я никогда не хотела держать наши отношения в секрете. Но мне приходилось. И мои песни были извинениями перед ним, любовными посланиями, стенаниями разбитого сердца. Он услышит слова и поймет. Должен понять. И мой образ – броня на этот вечер.

Глава 6. Килани

Чуть позже я уже стояла позади занавеса, ожидая, когда его поднимут. Мы решили, что скрипки подогреют этот момент. Я сделала несколько глубоких вздохов, закрыла глаза и напомнила себе, ради чего это все.

И вот занавес поднялся. Я шагнула на сцену, позволяя лучу прожектора найти свою цель. Свет ослепил и взвалил на меня груз ответственности перед притихшей толпой. Смотрел ли он на меня? Волновало ли его то, что я стояла на сцене? В этот момент я думала только о нем.

А потом меня захватили звуки скрипок, музыка направила к моему любимому делу, и я сосредоточилась на женихе и невесте, позволяя первой ноте сорваться с губ. Сегодня был их вечер, их любовь и их счастливое «навсегда».

Это был не мой сольный концерт, а первое выступление в Black Diamond Resort&Casino – приватное шоу для одного из братьев Харди. Дома Харди, который женился на Кларе Милтон. И я, вкладывая всю душу в каждое слово, пела для них песню о любви, ставшую одним из моих хитов, который регулярно исполняли на свадьбах по всему миру.

Направленные на меня камеры запечатлевали подругу детства, которая пришла поддержать своих лучших друзей. Ведь все знали, что братья Харди жили по соседству с моей семьей, что Декс спас меня в той аварии и что в моем родном городе его выставили плохим парнем.

Однако эта история не имела силы за пределами нашего родного города. За долгие годы Декс полностью похоронил ее, когда стал безжалостным орудием империи HEAT. Контролировал безопасность и технологии, скупал недвижимость – и теперь владел этим курортом. А когда внедрил программное обеспечение безопасности совместно с Кейдом Арманелли – гениальным хакером, тесно сотрудничавшим с правительством США, его карьера взлетела до новых высот. И благодаря партнерству с Black Diamond Resort&Casino теперь их системы будут защищать миллиарды долларов.

СМИ и новостные издания наверняка потирали руки в предвкушении: мое участие во всем этом сулило им настоящую сенсацию. И я охотно давала то, чего они так жаждали. Я пела о вечности. О бессмертной любви. Я пела о нем.

О вечности с Дексом – даже если мне не суждено ее обрести.

Прежде всего, я была автором песен и написала ее для него еще до нашего расставания. Он знал эти строки так же хорошо, как и я. Музыка затрагивала те струны души, где разум порой бессилен. Разум слишком практичен, слишком логичен, чтобы постичь глубину наших чувств. И головой я понимала, что следует петь для жениха и невесты, но из-за музыки и эмоций то и дело бросала взгляд на мужчину, которого должна избегать.

Декс стоял в костюме-тройке, ростом выше большинства и собраннее кого бы то ни было. С годами он стал еще привлекательнее – настолько, что к припеву мои колени уже дрожали.

Но взгляд оставался холоден. Зеленые глаза пронзали меня насквозь, словно сорняк на его пути. И возможно, так оно и было. Я была для него ненужной помехой, возмутительницей спокойствия, которую он не желал видеть.

В тот момент микрофон стал для меня единственной опорой. Я вцепилась в него, словно в спасательный круг, позволяя словам литься рекой. Я выплескивала эмоции на сцене, ведь музыка всегда давала такую возможность.

И надеялась, что молодожены чувствуют себя причастными к этому волшебству. Дом и Клара это заслужили, позволив мне спеть в день их свадьбы, прекрасно зная, что это попадет в новости. Мой лейбл был просто в восторге. Поэтому я, в свою очередь, старалась передать в каждой ноте проникновенный и чувственный посыл, наполнить любовью каждое слово.

Я пела следующую песню, медленно покачиваясь с закрытыми глазами, чтобы не смотреть на него. Хотела раствориться в музыке, а не в нем.

Но, взяв последнюю ноту, поняла, что придется снова встретиться с ним взглядом. Я пообещала спеть еще одну, последнюю песню, прежде чем на сцену выйдет группа. Когда открыла глаза, он все так же смотрел на меня, скрестив руки на груди, и я проклинала себя за то, что все еще не могла устоять перед его глубокими зелеными глазами, темными волнистыми волосами и резкой линией челюсти – чуть более четкой, чем у его братьев.

Люди уже потеряли интерес, постепенно смешивались с другими гостями свадебного торжества. И я перевела дух, отступила от микрофона, позволив пальцам легонько скользнуть по нему, чтобы знакомое ощущение успокоило меня.

Координатор мероприятия установил микрофон на нужной для меня высоте. Свет люстры над головой, как и луч прожектора, был приглушен. Я уверена, Дмитрий позаботился о том, чтобы все мои пожелания были выполнены.

А Декс, по своему обыкновению, не упустит возможности помотать мне нервы. Наверняка уже придумал план, как вытащить меня отсюда до конца вечера. Я заметила, что он что-то обдумывает.

Но тут мне вспомнились слова Пинк: «Ты можешь делать все, что вздумается. Бэйн и Декс не допустят, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Они заботятся о том, что принадлежит им. Так что покажи им, из какого теста ты сделана».

Я всегда мечтала о таком камерном зале с небольшой аудиторией, для которой хотела петь свои личные песни. Меня захлестнули страх и адреналин. Это место должно было стать либо тем, где я исцелюсь, либо тем, где буду полностью уничтожена. И внезапно мне захотелось исцелиться или быть уничтоженной. Захотелось поставить точку.

Впервые за много лет я посмотрела на него и почувствовала спокойствие.

Я заставила скрипки замолчать, чтобы спеть следующую песню а капелла. Она было свежей, новой – и настоящей.

Я хотела наконец-то показать им истинную себя. И это была далеко не та милашка, которой я притворялась.

Глава 7. Декс

Килани Хейл не должна была стоять на той сцене. Ее не должно было быть ни на моем курорте, ни на моей территории, ни даже в этом городе. Ей ни хрена здесь не рады. Я оставил наш родной город, прежнюю жизнь и собственное сердце, чтобы двигаться дальше – подальше от нее. Разве не ясно дал это понять?

Но мои братья обожали совать нос не в свое дело.

– Нам нужна группа, – с улыбкой заявила моя новоиспеченная невестка Клара, ее лицо светилось радостью и любовью. Они пытались успокоить меня после того, как сбросили бомбу, заявив, что она будет здесь. – Доминик сказал, что она близка к семье и ему нравится ее голос.

– Тебе нравится ее голос, придурок? – Моя кровь уже закипала, раскаленная ревностью, яростью и, возможно, толикой страха. Я слишком хорошо понимал, что чувствую к Килани, и знал – ничем хорошим это не кончится. Они решили поиграть в сводников, но на самом деле играли со спичками и динамитом.

– Декс, черт тебя дери, я женат. Держи себя в руках. – Челюсть старшего брата дернулась. – Она споет песню для нашего первого танца. Потом будет петь в казино. И еще… – с этими словами он оглядел нас и расплылся в улыбке, словно они придумали гениальный план. – На следующие шесть месяцев я поселил ее в том же здании, что и тебя. Ты знаешь Килани – она немного сходит с ума, когда оказывается на новом месте. Поэтому приглядывай там. Мама с папой ее обожают. Кстати, ты же не хочешь, чтобы ее родители подумали, будто мы не заботимся об их дочери, пока она работает в нашем…

– Я не нуждаюсь ни в чьей заботе. – Услышал я за спиной.

Ее голос изменился за эти годы: стал более хриплым, узнаваемым и низким… и настолько горячим, что мгновенно отзывался в паху.

Она была потрясающей: темно-каштановые волосы, загорелая кожа и настолько темные глаза, что невозможно было определить цвет.

– Необязательно было приезжать в Вегас, чтобы самой о себе заботиться, – процедил я сквозь зубы.

– Декс, милый, разве тебе есть о чем волноваться? – ухмыльнулась Ки, но я заметил, как задрожали ее губы, прежде чем она повернулась к Дому и обняла. Сначала тепло поприветствовала почти всю мою семью и демонстративно прошла мимо меня, а затем она направилась к Дмитрию.

Мой гребаный младший брат всегда был для нее тихой гаванью. Он занимал особое место в ее сердце, и я ненавидел себя за то, что завидовал ему.

Моя спутница вернулась ко мне с бокалом шампанского.

– А она очень хорошенькая.

Сианна сегодня сопровождала меня скорее для вида, нежели для чего-то еще. У нас были отличные, даже удобные отношения. С моей помощью она поднялась по социальной лестнице, и мы оба избавляли друг друга от сексуального напряжения. Такая договоренность устраивала нас вот уже несколько лет.

Но я сразу предупредил, что в наших отношениях не будет никакой эмоциональной привязанности, никаких чувств.

Помотал головой.

– Не хочу о ней говорить. Ты же знаешь.

– Хорошо. Значит, сегодня собираешься поговорить с ней?

Я рыкнул и, оставив свою спутницу в растерянности, помчался разбираться с Дмитрием и Ки. Они не посмеют. Я не смогу находиться рядом с ней месяцами, не смогу так долго мириться с ее присутствием. Но, завернув за угол, увидел за барной стойкой только Дмитрия. И обрушился на него.

– Ди, я не хочу ее здесь видеть. Ни под каким предлогом. Только сегодняшний вечер, на этом все.

Он повернулся ко мне и почесал затылок – жест, всегда выдававший его растерянность.

– Придется, брат. Мы подписали контракт с Trinity Enterprises, теперь Ки поет у нас.

– Так расторгни контракт. Откупись. Покрой убытки за счет инвестиций, – прорычал я.

– Забыл, что мы владеем этой империей благодаря Карлу Милтону, передавшему ее нам с определенными условиями, да? – Карл Милтон много лет назад дал нам шанс, позволив инвестировать в его сеть отелей.

– Условия для… – Мои слова повисли в воздухе. Старшие братья знали Карла лучше меня. Уходя из жизни, он не стал сильно обременять нас с Дмитрием – лишь потребовал в завещании, чтобы мы не отказывались от контрактов, которые подпишем в ближайшие десять лет. – Ты ублюдок…

– Я сделал это ради вас с ней. Так что вытащи голову из задницы и смирись с шестью месяцами. Ты не видел ее много лет, и вы оба все еще не отпустили то, что между вами было. Либо закончи все здесь и сейчас, либо начни сначала. – Он ушел, оставив меня у бара наедине с собственными мыслями.

Через неделю после нашего с Килани последнего рандеву в сиреневом саду ее семьи телефон сообщил мне о ее местонахождении. Она была с Итаном Филлипом на каком-то чертовом мероприятии. Снова вернулась к выступлениям, снова под ручку с Итаном – и при этом мой младший брат оставался ее лучшим другом.

Я удалил ее контакт из телефона и перестал сталкерить детали ее жизни. Ведь до этого, по сути, написал программу, чтобы знать каждый ее шаг. Поэтому просто все отключил. Оставил свою любовь позади, захлопнул дверь в жизнь, где была она, и сосредоточился на работе. Даже преуспел в ней.

Моим способом поставить точку в этом стало игнорирование всего, что связано с Ки: новостные статьи, разговоры брата о встречах с ней, любые упоминания семьи Хейлов. Со мной никто не говорил о них. И до сих пор все было хорошо – пока братья не швырнули мое прошлое прямо мне в лицо.

Глава 8. Килани

– Побыть помолвленной с Итаном всего шесть месяцев – это не так уж сложно, Килани, – проскрежетал в трубке раздраженный голос Митчелла.

Я планировала уединиться в своем номере, свернувшись калачиком с хорошей книгой в руках, но позвонил мой менеджер со своими нотациями. Так что теперь я сидела за игровым автоматом и слушала его.

– В общем, ты должна это сделать.

Он даже не спросил, как прошло выступление. И не поздравил с тем, что я справилась. Просто, как всегда, начал разговор с дела. А дела его в основном сводились к тому, чтобы указывать мне, что я должна делать.

– Думаю, контракт с казино является достаточно хорошим пиаром. Мы с Итаном не нуждаемся в излишней публичности.

– Нет, нуждаетесь. И лейбл тоже. Мы получим спонсоров и статьи в новостях. Это поднимет продажи вам обоим. И напомню, прямо сейчас ты должна выглядеть безупречно. Твой друг и так делает тебе одолжение, позволяя выступать на своем курорте.

Я на секунду крепко зажмурилась, изо всех сил стараясь вникнуть в его аргументы – выступление эмоционально меня истощило. Он был прав. Это Дмитрий выбил для меня этот контракт. И даже если я не хотела этого, именно он давал мне шанс наконец-то вырваться из цепкой руки лейбла. Мой менеджер об этом даже не подозревал. Но он знал, что Дмитрий был моим другом – лучшим другом, – и я не хотела его подводить.

Всего шесть месяцев.

И все же к горлу подкатила желчь. Ни мне, ни Итану подобное не нужно. Это было последнее, чего мы желали.

– Он откажется. У него другие планы.

– Он уже согласился.

Ублюдок.

– Что? Почему? – громко прошептала я, вспоминая все наши поздние разговоры за последние несколько месяцев. Мы специально не появлялись вместе на публике. Все уже строили догадки о нашем расставании. Мы собирались сделать так, чтобы эти отношения тихо угасли.

– Ки, никто не отказывается от возможности всей жизни.

Я закатила глаза и уставилась на автомат. Ни одной выигрышной комбинации. Как обычно. Снова нажала на кнопку.

– Я говорю «нет».

– А лейбл говорит «да», и шесть месяцев ты потерпишь. Плюс твой отец уже согласился. Отправил тебе скриншот, на котором видно, насколько он этому рад. И я предложил дополнительную заботу о твоей семье, пока ты будешь выступать в казино и появляться на мероприятиях с Итаном.

Телефон пискнул. Я увидела папины сообщения Митчеллу. Ненавидела то, что он даже не спросил меня. Но еще больше ненавидела то, что его сообщения были такими искренними и сердечными, что я почувствовала себя ущемленной.

Но это была моя семья.

Моя мать.

Я тяжело вздохнула.

– Тогда отправь приложение к контракту. Нужно уговорить Black Diamond все подписать.

– Да-да. Сделай это сегодня. Скажи Дмитрию, что это необходимо, и ты сама этого хочешь. Итан будет там примерно через час. – Он повесил трубку.

Затем телефон снова пискнул, и я получила контракт со списком всех публичных мероприятий, на которых теперь должна была появляться с новоиспеченным женихом.

Я не могла заставить себя вернуться на свадьбу Харди, несмотря на обещание Дмитрия не отходить от меня ни на шаг. Вместо этого почти час просидела у автомата, пытаясь выиграть деньги. Если бы получилось, я бы решила, что удача повернулась ко мне лицом. А я остро нуждалась в переменах.

Но ни разу не выиграла.

* * *

Долговязый блондин Итан явился со своей дурацкой идеальной улыбочкой на лице. Я надеялась, что никто не обратит на это внимания, но он притащил с собой настоящего фоторепортера. Притянул меня в свои объятия и шепнул:

– Митчелл ему позвонил. Пора, детка. – Затем поцеловал настолько театрально, что я даже удивилась, зачем папарацци такое фото.

Все ради шоу. Все для вида. Тем не менее я улыбнулась и тихо произнесла сквозь стиснутые зубы:

– Я отрежу тебе яйца, если сделаешь так еще раз. Итан, я скажу «да», но я чертовски на тебя злюсь.

Его глаза расширились, но он с усмешкой опустился на колено.

Вот как себя чувствуют женщины во время предложения руки и сердца? Словно их жизнь проносится перед глазами? Словно понятия не имеют, как сюда попали и как, черт возьми, отсюда выбраться? Так я осознала, что не создана для любви, для брака и для счастливого «навсегда». Меня физически тошнило от этого спектакля.

– Килани, моя любовь к тебе была моим самым большим секретом, который приходилось скрывать от всего мира.

Что за бред. Последние месяцы никто не видел нас вместе, потому что мы планировали закончить эти отношения. А теперь он говорил так, будто мы тайно любили друг друга.

– Согласна ли ты сделать меня самым счастливым человеком на свете, став моей женой? Я хочу показать всему миру, как идеально мы подходим друг другу.

Он что, серьезно? Это звучало ужасно банально – особенно если учесть, что я знала: самый большой его секрет заключался вовсе не в этом. Но все же выдавила слезы и заставила подбородок дрожать, чтобы прошептать:

– Да.

Честно говоря, возможно, слезы были не такими уж фальшивыми – ведь я только что согласилась выйти за человека, которого совсем не любила.

Поцелуя после предложения не последовало, и фоторепортер поспешил поблагодарить нас и удалиться, словно у него горел дедлайн. Наверняка хотел поскорее распространить снимки.

Итан пробормотал на ухо извинения, когда к нам подошли несколько человек с поздравлениями, хотя никого из них я не знала. Близкие мне люди стояли в стороне и молча наблюдали. Дмитрий смотрел на меня тем самым взглядом, поэтому Оливия пихнула его в плечо. Они были разочарованы. Я уже догадывалась, что они все мне выскажут. А вишенкой на торте стал Декс, которого я увидела в другом конце игрального зала под ручку с красивой женщиной. Высокая, сдержанная и идеально подходящая Дексу, спутница наклонилась, чтобы прошептать ему что-то на ухо.

Мои внутренности не должно было скрутить от боли, но это произошло. Я сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, шепнула Итану:

– Можешь уже идти домой. Представление окончено, верно? Я возвращаюсь в свою комнату.

– Ты в порядке? – хмуро спросил он. Но что я могла сказать?

Я провела рукой по волосам, и он прикоснулся к моей пряди.

– Кстати, мне нравятся твои волосы. Новый образ?

– Неважно, – со вздохом ответила я, а потом снова посмотрела туда, где только что стоял Декс. Его уже не было. – Полагаю, наши команды будут на связи по поводу этой новости, да?

Он кивнул и поправил черный галстук. Итан этим вечером выглядел безупречно: волнистые волосы зализаны назад, и даже выщипаны брови – будто заранее знал, что камеры запечатлеют этот момент.

– Ага. Может, мне подняться с тобой и…

– Не в этой жизни. – Итана на полуслове оборвала не я, а голос Декса, раздавшийся из-за моей спины.

Резко обернувшись, я с удивлением обнаружила его перед собой с хмурым выражением лица.

– Килани, нам нужно обсудить одно дело.

Его спутницы уже не было рядом. А вот мой «жених» так легко уходить не собирался.

– Уже почти полночь, – возразил Итан.

– И она все еще работает. У нее контракт на эту свадьбу.

В этот момент подошел Дмитрий.

– Я провожу Килани в номер.

– Нет. – Декс помотал головой. – Ки пойдет со мной.

– Декс…

– Дмитрий, я уже на грани, – голос дрожал от переполнявших его эмоций. Но я не могла определить, была ли это злость или ненависть.

Да и разве могла, если больше ничего о нем не знала? Дмитрий посмотрел на меня так, будто спрашивал разрешения, будто знал брата достаточно хорошо, чтобы отпустить с ним. И когда начал изучать мое лицо, пытаясь понять, выдержу ли этот непростой разговор, я кивнула. Это было неподходящее место для сцены. Я слишком уважала семью Харди.

– Этот вечер принадлежит Дому и Кларе. Ваш старший брат только что женился, так что, ребята, давайте не будем устраивать сеанс психотерапии посреди торжества. Итан, поезжай домой. Я позвоню тебе завтра. Дмитрий, с тобой свяжусь позже. Декс, это дело настолько важное, чтобы обсуждать его в одиннадцать вечера?

Он скрестил руки на груди.

– Я ни с кем не откладываю деловые разговоры, Ки. И ты уж точно не исключение.

Я усмехнулась, но не удивилась. В прошлом этот мужчина, может, и пошел бы мне навстречу, но с тех пор все изменилось. Теперь я была уверена, что он хотел превратить мою жизнь в ад.

– Тогда мне нужно переодеться. Это платье слишком вызывающее.

Он оглядел его раз, потом второй – для верности. И все это время мое глупое тело не отпускало напряжение.

– Жду тебя здесь через двадцать минут.

– Встретимся у игровых автоматов. Сыграй в парочку. Это весело. А тебе, судя по всему, не помешало бы немного веселья в жизни, – бросила я и прошла мимо.

Оставила их всех там. Каждый из них пытался перетянуть контроль на себя, но у меня не осталось сил играть в эти игры. По указке лейбла я должна была обручиться с мужчиной, которого не захотела даже после многих лет притворства. Я чувствовала себя загнанной в угол, запертой в клетке, связанной по рукам и ногам. Но больше всего – обманутой. Как я могла позволить этому происходить на протяжении стольких лет?

Я позвонила домой. Отец ответил после второго гудка.

– Что случилось, Килани? – бодрым голосом поинтересовался отец.

– Прости, что звоню так поздно.

– Ах, ты же знаешь, что я все равно не сплю, – вздохнул он в трубку. – Что такое? Ты сегодня в казино?

Мой отец знал о сделке с казино. Точнее, он понимал, что нашей семье нужны деньги, поэтому согласился и на фиктивную помолвку. Мне хотелось накричать на него, обвинить в том, что обязывал меня к чему-то против моего желания. Но потом я подумала о них с матерью.

Он заботился о ней, любил ее, сделал бы для нее все, что в его силах.

– Просто решила узнать, как ваши дела. Как мама?

Он выдохнул.

– О, с ней все хорошо, милая. На прошлой неделе она начала принимать новое лекарство. И сиделка здорово выручает. А сейчас еще и предложение усилит твой контракт.

Я вздохнула. Это был его способ сгладить углы.

– Я не хотела соглашаться. Ты должен был позвонить и обсудить это со мной.

– Черт. Ты же знаешь, я в этом полный профан. Но все будет хорошо, милая. Тебе не нужно выходить за него замуж. Просто покажись с ним еще несколько раз.

Я кивнула. Он был прав. Хоть и не говорила этого вслух. Сегодня я не стану ему потакать. Рана еще слишком свежая, поэтому я сменила тему:

– Мама тоже не спит?

– Да… она здесь, со мной. Мы смотрим телевизор.

Я с трудом сдержалась, чтобы не попросить поговорить с ней.

– У нее хорошо прошел день?

– Да, новая сиделка просто замечательная. Ее зовут Мэгги. Понимает твою маму, наверное, даже лучше, чем я.

На глаза навернулись слезы.

– Рада это слышать.

– Да. Все благодаря твоей сделке в Вегасе, милая. Ты отлично постаралась. – Он прочистил горло. – Может, мне приехать к тебе на денек или два…

– Это не лучшая идея.

– Килани, я аккуратно распоряжаюсь деньгами. Пара игровых автоматов совсем не…

– Ты нужен маме, – напомнила я.

– Верно, – вздохнул он, словно понимая, что так будет лучше. – Она в порядке. Просто хочу, чтобы ты знала.

В тот момент мне были нужны эти слова. Я моргнула, и по щеке скатилась слеза.

– Пап, можешь сказать ей что-нибудь от меня, чтобы я услышала ее голос?

Он откашлялся, и из телефона донеслось:

– Килани сегодня переночует у подруги, дорогая.

– Хм. Она останется у Габриэллы или тайком улизнет потусить с этими Харди?

– Ну, кто знает, – усмехнулся отец. – Хочешь, чтобы вернулась домой?

– Они все хорошие мальчики. Оставь ее в покое. – Ее слова были будто нож в сердце, потому что она уже ничего не помнила. Не помнила тех потрясений, через которые мы прошли. Не помнила меня после всех этих событий.

На минуту повисло молчание, а затем послышалось:

– С кем ты болтаешь по телефону? Уже очень поздно.

– Это Килани. Ночует у подруги. – На этот раз мама только промычала. – Килани, она снова смотрит телевизор.

– Хорошо, – прошептала я. – Хорошо. Возможно, я несколько дней не смогу позвонить, но обними ее за меня, ладно?

– Конечно. Отдохни, милая.

Я еще долго сидела на кровати, уставившись в стену. Я скучала по ней. Тосковала по той маме, которая не была заложницей одних и тех же воспоминаний долгие годы.

Я не торопилась снимать платье, смывать макияж и собирать волосы. Даже подумывала проигнорировать Декса и провести время за чтением. На протяжении многих лет я находила утешение в книгах, которые могла скачать и затеряться в вымышленных мирах. Но сегодня даже они не могли меня спасти. Рано или поздно придется встретиться с Дексом лицом к лицу. Прежде чем пойти на встречу, я надела длинное платье и бейсболку.

Теперь я была вооружена. Ради семьи готова выдержать все.

Глава 9. Килани

Я сказала, что встречусь с Дексом возле игровых автоматов, и теперь жалела об этом, потому что его там, конечно же, не оказалось. Правда, я заставила его ждать целый час вместо двадцати минут, но мне явно нужно было прийти в себя и, может, набраться смелости, чтобы снова с ним увидеться.

Я села за игровой автомат. Маленькая ставка и нажатие на рычаг должны были добавить хоть чуть-чуть азарта и надежды. Но сейчас надежды не было вовсе. Сегодня я уже не раз проигрывала и знала, что проиграю еще и еще.

Противостоять Дексу Харди тоже было бы огромной ошибкой: о чем бы он ни хотел поговорить, этот разговор давно назрел.

И это было справедливо. Наше прошлое разрушило нас. Разорвало сердца на части и оставило разгребать руины. Мы залечивали раны в силу своих умений. Я не писала и не звонила ему после того случая в лесу, когда мы в последний раз были вместе. Просто изо всех сил пыталась жить дальше. Но когда кто-то разбивает человеку сердце, то эти слова эхом отдаются в памяти.

«Я не люблю тебя», – настолько легко сказал он мне, много лет назад сидевшей на траве у его ног. А потом просто ушел. В ту ночь я не сдвинулась с места. Я спала среди кустов сирени и плакала часами напролет.

Тогда удача была не на моей стороне. И сейчас тоже. Я снова потянула за рычаг.

Монетка проиграна.

Потянула за рычаг.

Потеряла еще одну.

Я вздохнула и продолжила. У меня в запасе осталось еще двадцать баксов, которые можно было проиграть до того, как я пойду спать.

Я собиралась прождать столько же, сколько заставила ждать Декса. Но он появился раньше.

– И что это такое? – Услышала я над собой, и от низкого, хриплого шепота мое сердце дрогнуло. Но не отпрянуло от него, а потянулось к нему. Будто все это время спало где-то глубоко внутри и теперь проснулось, услышав голос своей давно потерянной любви.

– Что именно? – спросила я, не отводя взгляда, а продолжая упрямо смотреть на экран игрового автомата, надеясь, что Декс продолжит говорить, не вступая со мной в зрительный контакт.

Декс молча ждал, вынуждая меня наконец-то посмотреть на него. Но, скользнув взглядом по мужскому лицу, я увидела, что смотрит он не на меня, а на кольцо, все еще надетое на безымянный палец моей левой руки.

После чертовски долгого прозябания в спячке глупое сердце вдруг забилось слишком громко и быстро, и я пыталась совладать с его странным поведением – рядом с мужчиной, к которому больше не должна была испытывать никаких чувств.

– Ки, ты думаешь, я стану нежнее? – Я в недоумении нахмурилась, ведь ничего не говорила. – Да, я согласился потерпеть твое присутствие в казино на протяжении шести месяцев. – Я знала, что он спорил с Дмитрием. – Но ты же не можешь всерьез считать, что я в первый же вечер этого ублюдского контракта позволю принять предложение здесь, под своей крышей?

Я покачала головой и сосредоточилась на игровом автомате перед собой. Еще одна проигранная монетка, еще один рывок за дурацкий рычаг. На этот раз мои глаза наполнились настоящими слезами – и вовсе не потому, что я проиграла очередную монетку. Голос Декса Харди по-прежнему имел надо мной власть. Он хотел услышать правду, которую я не могла раскрыть в тот момент. Он ждал ее все эти годы.

Однако он никогда не узнает правду и не простит меня. Я оставила его позади, хотя часто оглядывалась назад, о чем он и не догадывался.

Декс медленно поставил свой стакан на мой игровой автомат и подошел ко мне сзади, прежде чем наклониться так, чтобы губы оказались у самого уха. А затем прошептал:

– Ты приходишь в мое казино, на мой курорт, и твой недоделанный бойфренд делает тебе предложение на моей территории. Да еще носишь его кольцо так, словно ему там самое место. Скажи мне, что это какая-то шутка. Ну же. Давай.

С возрастом Декс стал только красивее, а его рот – еще смертоноснее. Каждое слово рассекало мою плоть до самых костей. Но я прикусила щеку, чтобы не начать войну, которая уже назревала между нами, и снова дернула рычаг.

Очередной чертов проигрыш.

Он издал раздраженный звук рядом с моим лицом и процедил:

– Ты делаешь это неправильно.

Я повернула голову и увидела, что его зеленые глаза оценивают автомат, а потом он нажал несколько кнопок. Увеличив ставку, Декс потянул за рычаг, но я сразу же заволновалась:

– Это слишком большие деньги!

Однако я не успела договорить, как картинки на экране замедлились, а сам автомат засветился, словно рождественская елка. На экране под мелодичный звон замелькали цифры выигрыша: он только что поставил двадцатку, но сумма выросла сначала вдвое, затем втрое и наконец вчетверо.

– Знаешь, Ки, без риска не бывает награды.

Я насмешливо фыркнула и принялась ожесточенно жать на кнопку, снижая ставку до минимума.

– Это вовсе не риск, когда это не твои деньги.

Он хмыкнул.

– Технически, разбивательница сердец, если я владею большей частью этого заведения, то и плачу тебе я.

Меня бесило, что он до сих пор припоминал это прозвище. Черт бы его побрал.

– Отлично. – Я выдернула карточку из автомата и рывком встала. – Тогда пойду обналичу деньги.

Он шагнул наперерез, и я врезалась в его грудь.

– Ки, ты не сделала того, что я велел.

– И что же ты велел мне сделать, напомни?

– Скажи, что все это шутка, – настаивал он.

– Декс, давай не будем. – Я устало покачала головой. Уже час ночи. Я была выжата до предела, измотана и готова вырубиться в любой момент. Мне нужно было отдохнуть, иначе выплеснула бы на него все, что накопилось.

– Не будем что? – Декс наклонил голову, и я мысленно отметила, насколько хорошо он выглядит. Он всегда тщательно следил за внешним видом, но этот костюм сидел на нем просто идеально. Широкие плечи и крепкая грудь свидетельствовали о том, что за эти годы он не растерял свою физическую форму. Волосы в начале вечера были аккуратно уложены, но теперь было заметно, что он уже не раз проводил по ним рукой.

– Нет причин вести себя так, будто между нами что-то есть, ведь это не так.

– Между нами гораздо больше, чем между тобой и Итаном Филлипом. – Он потер подбородок. – Хотя ты держалась просто бесподобно. Ты лжешь всем своим парням или только ему и мне?

– Знаешь что, Декс? Пошел ты к черту, – буркнула я и попыталась пройти мимо, но он схватил меня за локоть.

– Ки, мы были чертовски близки к тому, чтобы ты меня трахнула. И готов поспорить, если бы позволил, ты бы снова приняла мое предложение сблизиться. Может, даже дошла бы до конца.

Я повернулась к нему, разозленная тем, что у него хватило наглости дразнить меня, хотя я пыталась вести себя спокойно.

– Если бы позволил? Ты, наверное, хотел сказать: если бы я дала тебе такую возможность.

Тогда он шагнул ближе. Слишком близко. Дыхание сбилось, и я инстинктивно облизнула губы. Тело помнило эту позу, знало, каково это – быть с ним. И мне сразу же захотелось сдаться, впиться ногтями в кожу и расцарапать каждый сантиметр его тела так же, как воспоминания о нем раздирали меня изнутри.

– Только посмотри на себя. В этих красивых глазах виднеется голод, разбивательница сердец. Дашь мне шанс этой ночью?

Я отшатнулась от этих слов, отступая из поля его притяжения. Когда-то давно мое тело само по себе тянулось к Дексу Харди, но сейчас я не могла себе позволить попасть под его влияние.

– Я помолвлена.

– Ненадолго.

– Что, прости? – Я быстро огляделась, но время было уже позднее. Люди в казино не обращали на нас никакого внимания. А друзья и близкие праздновали настоящую свадьбу.

– Думаешь, я позволю главной звезде Black Diamond Resort&Casino выйти замуж за типа, которого ненавижу?

– Ты его не ненавидишь. Ты его даже не знаешь, – сбивчиво возразила я, когда Декс достал из кармана телефон. Он что, серьезно? – Декс, не смей звонить моему лейблу, или я…

– Или ты что? – произнес он, подчеркивая каждое слово.

Чем я вообще могла пригрозить? У него в руках было все: деньги, казино, мой дурацкий контракт, а теперь даже мой лейбл.

– Чего ты от меня хочешь? Я ничем тебе не мешаю. Не попадайся мне на глаза, а я не буду попадаться тебе.

– Не попадаться на глаза? Это мое место. Я же не поеду домой, в свой родной город, только чтобы не видеть твою ядовитую задницу.

– Ядовитую? Ты издеваешься надо мной?

– Нет. Ты натравила на меня весь город. Потом как ни в чем не бывало вернулась домой, делая вид, будто любишь меня, хотя на самом деле уже через неделю собиралась вернуться обратно к Итану. А теперь ты здесь и делаешь то же самое.

– Я ничего подобного не делала. – Из его уст все это звучало так порочно, так расчетливо. Он не знал, как я плакала, как страдала, как еле-еле вставала с кровати.

Он разразился лающим смехом и согнулся пополам, надрывая живот от хохота.

– Ты читала новости после своего отъезда? Они практически заклеймили меня убийцей, а я ведь даже не хотел, чтобы той ночью ты садилась в машину.

– Я… – начала я, но замолчала, а потом покачала головой и отступила назад. Я ненавидела разговоры о той ночи. Она преследовала меня в кошмарах, а чтение новостей после аварии превратилось в настоящую пытку. – Декс, но я же не контролировала новости.

– Нет. Но ты, черт возьми, ничего не опровергала, что было равносильно подтверждению со стороны сияющей звезды города, мисс Килани Хейл, которая не способна сделать ничего плохого.

– О, не делай вид, будто все тебя ненавидят. С тех пор у тебя все просто замечательно. – Он и его браться владели целой чертовой империей.

Он прищурился.

– Да неужели?

– Сам знаешь, это именно так. Поэтому давай оставим все как есть. Мы с Итаном…

– Ты не будешь помолвлена с ним здесь, на этом курорте. Я этого не позволю.

– Да ты шутишь. – Я уставилась на него. Это просто нелепо. В смысле никто не мог требовать чего-то подобного. Меня прорвало на смех от мысли, что он возомнил себя властелином мира. Декс не контролировал меня и мои действия. Я все смеялась и смеялась. Вероятно, потому что слишком устала, чтобы отреагировать иначе. Потом подняла глаза и поняла, что он совсем не смеется. Я беспомощно взмахнула руками. – А ты забавнее, чем я тебя помню.

– Я не шучу. – Он скрестил руки на груди, и на его запястье сверкнули дорогие смарт-часы HEAT, словно высмеивая мое положение в этой ситуации. – Позвони своему лейблу и скажи.

Я поежилась, слишком долго глядя на него в упор, затем поправила бейсболку на голове и попыталась отступить.

– Послушай, я благодарна за концертную площадку и знаю, что приношу казино такую же пользу, какую и ты приносишь моему банковскому счету. Мы с Итаном правда…

– Нет никаких «вас с Итаном».

– Конечно, есть, – ответила я, закатив глаза.

– Чушь собачья. Ты даже не поцеловала его после того, как он сделал предложение.

– Ну, я сделала это раньше. К тому же мы были на публике и…

– На публике? Ты что, боишься ППП?² – ухмыльнулся он. – Твой образ хорошей девочки слишком хорош, чтобы запятнать его поцелуем с женихом?

– Дело не в этом. – По правде говоря, этот образ и был той причиной, почему я не выражала ППП, но ему об этом знать необязательно.

– Верно. – Он погладил подбородок и спокойно продолжил: – Позвони своему менеджеру и скажи ему.

– Декс, они владеют мной. И я не собираюсь им отказывать. Это так не работает. Они хотят, чтобы я обручилась здесь, на этом курорте, ради рекламы и увеличения продаж. Это выгодно для всех.

– Так ты хочешь выйти за него? – уточнил Декс, сделав акцент на одном слове.

– Декс, я не… Я не хочу ни за кого выходить, и…

Он прислонился к игровому автомату и скрестил руки на груди, словно у него было все время мира.

– Значит, ты не хочешь выходить за него? Какой вариант правильный?

Я тяжело вздохнула, устав от этой словесной перепалки, и потерла висок, прогоняя подступающую головную боль от стресса. Затем тихо спросила:

– А это вообще имеет значение?

Его глаза округлились. Он провел рукой по волосам, и на скулах заходили желваки.

– Да, черт возьми, имеет, Ки. Ну, так какой вариант? Неужели даже после стольких лет ты осталась все такой же бесхребетной?

– Что? – возмутилась я. Он и понятия не имел, почему я так поступала. – Ты меня не знаешь, так что не смей бросаться подобными обвинениями. – Я подошла к нему вплотную и ткнула в плечо.

– Если ты не хочешь выходить за кого-то, то…

– Неважно, чего я хочу. Суть не в этом, – почти прокричала я. – И тебя не должно волновать мое семейное положение. – Я огляделась: как же меня бесило, что он допытывался, с кем я встречаюсь, хотя сам сегодня вечером был с какой-то женщиной. – Лучше бы думал о той, с кем сегодня пришел на свадьбу.

Он потер щетину на подбородке, а затем признался:

– Я отправил ее домой.

– Почему? – спросила я, но его глаза тут же прожгли мои, сообщая все, что мне нужно было знать.

– Потому что весь вечер смотрел только на тебя. – Декс снова провел рукой по густым волосам. – Я был с ней два года, а без тебя, черт подери, почти пятнадцать лет, – продолжил он, в его голосе прозвучала боль, похожая на мою собственную. – И все равно слушаю твой голос со сцены, смотрю, как ты поешь, и по-прежнему хочу только тебя.

– Декс…

– Стыдно уже от того, что я вообще об этом думаю. И можешь не сомневаться, мне самому не доставляет удовольствия осознавать, что я не в силах думать ни о ком другом.

Не произноси этого, Килани. Не смей. Но слова все равно сорвались с языка:

– Два года?

Декс сунул руки в карманы.

– Да. Скоро будет два с половиной.

Господи, почему мне от этого так больно?

– Она твоя девушка?

– Это имеет значение? – Декс вопросительно приподнял бровь.

– Нет. – Да.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Не знаю. Это ты начал.

– Брехня. – Декс закатил глаза, будто все еще хорошо меня знал. – Ты такая же ревнивая, как и я.

– Ты можешь встречаться с кем захочешь, – тихо пробормотала я.

– Правда? А ты встречаешься с тем, с кем ты хочешь встречаться? – с вызовом спросил он и прищурился.

Но я встретила его взгляд с поднятой головой.

– Вряд ли это имеет для тебя значение, но да, встречаюсь. – Я не отступала, и мы оба это понимали. После всех этих лет кому-то из нас нужно было наконец провести черту.

– Не сомневаюсь. – Он стиснул челюсти. – Но даже когда я с другой, я все равно представляю тебя… и я устал от этого.

Мое сердце гулко забилось в груди. Я хотела сказать, что он не имеет права уставать от этого, ведь мне приходится терпеть то же самое. Однако не смогла. Этот разговор пора было заканчивать. Поэтому попыталась прошмыгнуть мимо, но Декс поймал меня за руку и потянул в угол, где наклонился и прошептал:

– Ки, ты тоже представляешь меня, когда трахаешься со своим женихом?

Я почти дошла до точки кипения. Обычно я просто игнорировала свои эмоции и подавляла накопившееся раздражение. Но Декс всегда умел довести до крайности.

– Декс, после того, как ты бросил меня под кустами сирени, ты не имеешь права спрашивать меня об этом. Ты бросил меня, чтобы я стала той, кем являюсь сегодня, и ты ничего не знаешь об этом человеке.

– Вполне возможно. Ки, но я помню, кем ты была, и хочу перестать вспоминать, – дрожащим голосом сказал он. Я возненавидела себя за то, что с одной стороны хотела успокоить его, а с другой – уже находилась на грани. – Поэтому ты избавишься от своего жениха. Я слишком ревнивый, чтобы видеть вас вместе.

Я уставилась на него.

– Прости, но к чему именно ты ревнуешь? Это не я весь вечер ходила с партнером, который вешался на меня и что-то нашептывал на ухо…

– Ты приняла предложение от парня, с которым встречалась пятнадцать гребаных лет.

– Ты с самого начала знал, что все это лишь выдумка для СМИ! Я даже не хочу за него замуж, – выпалила я, прежде чем успела прикрыть рот рукой.

Декс ухмыльнулся, словно подталкивал меня именно к этому. Словно мы играли в шахматы, и он выиграл. Я даже заметила, как на лице появился намек на ямочки, которые так любила раньше. Пришлось признать – он все еще знал меня достаточно хорошо, чтобы умело вывести из состояния душевного равновесия. И продолжал разыгрывать свою дурацкую шахматную партию, манипулируя мной, словно подвластной ему фигурой.

– Тогда не делай этого. Не обручайся с ним. Прямо сейчас позвони своему лейблу и откажись. Просто грохни эту идею. – Он вздохнул. – Ки, я не хочу, чтобы эта хрень появилась в завтрашних газетах.

Меня задевало за живое то, насколько легко он произносил мое прозвище. Я была «певицей Килани», «милашкой Килани». Килани Хейл была брендом.

Но здесь, перед ним, я была просто человеком – и к тому же уязвимым человеком.

– Я не могу, – тихо ответила я, помотав головой.

Его взгляд стал жестким.

– Значит, ты все еще гонишься за славой?

– Это не… – Я перевела дыхание, чтобы вместе с ним не провалиться в пучину боли и ярости. – В моем контракте есть оговорки. Мне не нужна слава, но я ценю время и деньги.

Он усмехнулся и потер щетину, которая успела отрасти после утреннего бритья.

– Деньги и время? Ты здесь на шесть месяцев, и мы хорошо тебе платим.

Меня бесило, что он вел себя так, будто обо всем знал.

– Да, ты хорошо платишь моему лейблу.

– Так тебе захотелось еще несколько пар туфель в свой гардероб? – Декс оглядел меня с ног до головы. – Ладно. Я удвою сумму.

– Удвоишь? – пискнула я.

– Этого мало? Тогда утрою. Какая мне разница? И это можно организовать в обход лейбла, так что все деньги достанутся тебе.

Эти деньги позволили бы обеспечить маме уход на годы вперед и дали бы возможность хоть раз сделать то, чего мне хотелось на самом деле. Я обрела бы свободу.

Но сделка казалась слишком заманчивой, чтобы быть правдой. И я, как никто другой, понимала, как бы это выглядело сейчас. Поэтому отступила назад и отрицательно покачала головой.

– Они не согласятся. Им нужно, чтобы все выглядело так, будто я собираюсь замуж. Им нужна реклама. Без помолвки не будет истории и…

– Тогда ты обручишься со мной.

– Что? – Я, наверное, ослышалась.

– Обручись со мной. Дай им уникальную историю.

Сердце забилось так, как должно было забиться в тот момент, когда Итан опустился на колено. Оно хотело, чтобы это было настоящим предложением, хотя, конечно, таковым не являлось.

– Я не стану обручаться с тобой! Ты что… Декс, у тебя же есть девушка. Сколько ты выпил?

Он вновь погладил подбородок, рассматривая меня внимательным взглядом, словно изучал слой за слоем – хотя я старалась не показывать свои эмоции.

– Да. Пора.

– Пора что?

Декс хмуро посмотрел на меня и вытащил телефон из кармана брюк.

– Мне пора перестать пытаться выбросить тебя из своей головы, но ты предпринимаешь все усилия, чтобы я это сделал.

Я фыркнула.

– Этому не бывать, Декс. Я не выйду за тебя.

– Либо ты выходишь за меня, разбивательница сердец, либо не выходишь вообще.

Не сказав больше ни слова, он отошел и поднес телефон к уху.

– Да, привет, Сиенна. Ты добралась домой?

Я прищурилась, глядя на него. Он звонил своей девушке сразу после того, как предложил такую сделку?

– Да, я все еще здесь, с ней. – Декс кивнул и посмотрел мне прямо в глаза. – Хотел поставить тебя в известность, что собираюсь жениться на ней… если она согласится.

Сердце, бешено стучавшее в груди, в один миг застыло. Все остановилось. При виде Декса, обещавшего себя на шесть месяцев, все мои тревоги и страхи внезапно стихли. Это была катастрофа, ожидавшая своего часа. И одновременно – момент, когда я могла не выдержать давления. Рядом с ним. Ради него. Из-за него.

Если я не могла быть с единственным мужчиной, которого всегда любила, то могла бы заняться саморазрушением. И все равно осталась бы собой.

Декс снова замолчал.

– Сиенна, я не знаю. И это неважно. Я не думаю, что ты будешь ждать, и не хочу этого. – Он вздохнул. – Конечно. Друзьями. – Затем он сбросил вызов и сунул телефон обратно в карман, прежде чем встретиться со мной взглядом, полным решимости. – Твоя очередь. – Тон был приказным и властным. – Звони своему женишку, – сказал он с усмешкой, действуя мне на нервы.

– Просто… – Я сделала глубокий вдох. – Перестань его так называть.

– Почему? Именно им он и является. – Теперь Декс откровенно меня провоцировал. – Или ты собираешься выйти за другого мужчину, хотя принадлежишь мне?

– Я не принадлежу тебе! И никогда не принадлежала! – я презрительно хмыкнула. – Когда-то хотела принадлежать, но я уже была собственностью лейбла. Я… Моя жизнь сложнее, чем ты думаешь.

– Попробуй меня удивить.

– Декс, в последнее время ты бывал дома? – прошептала я.

– Здесь мой дом. – Его челюсти напряглись, а в его взгляде я заметила тени прошлого. – Я возвращаюсь в город только по семейным делам.

Мне хотелось попросить его рассказать больше – поделиться всем, через что пришлось пройти. Но это было не мое дело.

– Понятно. Ну, у меня теперь все иначе. У меня дома есть определенные обязательства.

– У нас всех они есть, – поправил он и был прав, поэтому я просто пожала плечами.

– Ну, мне жаль, что все так…

– Это неважно, – перебил он. – Мы можем все исправить, если ты последуешь моему плану.

– Декс, тут все следуют только твоим указаниям?

– Разумеется. Это же мой курорт.

– Правда думаешь, если я буду с тобой, это все исправит?

– Это станет только началом. – Декс сложил руки на груди и смерил меня презрительным взглядом.

– Если ты так считаешь, то ты живешь в мире иллюзий.

– Иллюзий? – Он вопросительно приподнял бровь, а затем наклонился в мою сторону. – Ты настоящая, Ки. Может, идеальная американская девочка Килани Хейл не такая уж реальная, но ты, которая сейчас стоит передо мной, – очень даже. Я до сих пор ощущаю твое тело в своих объятиях. Слышу твой смех. Помню, какая сладкая ты на вкус…

– Перестань. – Слишком поздно. Он уже заметил, как по коже побежали мурашки.

Декс провел пальцем по моему предплечью, и мы оба проследили, как тело моментально отреагировало на прикосновение. Я облизнула губы и подняла глаза как раз в тот момент, когда он посмотрел на меня.

– Я не остановлюсь, пока не станешь моей. Ты же это знаешь, Ки. Не остановлюсь, пока не выкину тебя из своей чертовой жизни.

– Пока не выкинешь из своей, отравляя мою? – Я покачала головой. Кому-то другому этот разговор показался бы драматичным, но я знала, как Декс мог меня уничтожить. Я никогда не полюблю другого мужчину так, как любила его. Расставание с ним не только разобьет сердце, но и разорвет душу, сломит дух.

– Око за око, разбивательница сердец. Ты разрушила всю мою жизнь, когда ушла от меня.

– А если я не соглашусь?

– Готова рискнуть и узнать, что сделаю я, если ты останешься помолвленной с человеком, которого я ненавижу, пока по контракту будешь работать на меня?

– Ну и… что же? Превратишь мою жизнь в ад из-за этого?

Он спокойно смотрел на меня, я же прожигала его гневным взглядом. Весь посторонний шум исчез. Огоньки света будто сфокусировались на нем. В мыслях наступила тишина.

– Однозначно. Так ты готова расстаться с его кольцом на пальце, Ки?

– Декс, – чуть ли не простонала я. А потом спросила шепотом: – Скажи честно, почему?

Декс Харди, в идеально сидящем костюме-тройке и теперь совершенно взрослый, возвышался надо мной, готовый перевернуть весь мир. И вдруг подался ближе, чтобы шепнуть на ухо:

– Ки, ты прекрасно все знаешь. Ты не выйдешь замуж ни за кого, кроме меня.

Декс взял мой стремительно несущийся, вечно меняющийся мир в свои руки и заставил резко затормозить. Я отпрянула, споткнулась о собственную ногу и чуть не упала, но он помог удержать равновесие. Я не поблагодарила, лишь снова вывернулась из его хватки и, запинаясь, проговорила:

– П-пойми. Я уже согласилась быть с…

– Если ты еще хоть один гребаный раз повторишь, что ты с Итаном Филлипом, я притащу его сюда и заставлю признаться перед всеми, что ваша помолвка – просто жалкая фикция. А заодно, может, выбью из него признание, сколько раз он тебя трахал.

Я закатила глаза. Сколько можно повторять, что мы просто притворялись?

– А если скажет, что миллион?

Декс глухо зарычал и отшагнул в сторону, но тут же вернулся со словами:

– Ты хочешь его смерти, да? Похоже, за эти годы он успел изрядно тебя достать, раз ты так старательно провоцируешь врезать ему миллион раз.

Ну, Итан временами действительно раздражал, хоть я и любила его как друга. У меня на лице появилась непроизвольная ухмылка.

– Я не это имела в виду, и ты отлично это знаешь.

Уголок его рта дернулся.

– Я ничего не знаю, Ки. Но собираюсь узнать. У меня есть шесть месяцев, чтобы досконально тебя изучить.

Я выдохнула и огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не обращал на нас внимания, и проворчала:

– Я пока не говорю «да». Мне нужно выпить. Или время. Или еще что-нибудь, чтобы все обдумать.

Он усмехнулся.

– Осторожнее. Нельзя допустить, чтобы кто-то услышал, как их милашка Килани говорит, что ей нужно выпить.

Я фыркнула и, обогнув его, направилась к бару. Меня бесило, что он не упустил того, как я украдкой озиралась по сторонам. И еще больше – что это было правдой. Моя репутация держала меня за горло. Я слишком долго находилась в этой ловушке.

– Ты должен понимать, что постоянная необходимость строить из себя перед людьми милую Килани делает меня куда менее милой за закрытыми дверями.

Он мечтательно прогудел.

– Думаю, после стольких лет мне могла бы понравиться твоя кислая версия.

– Вот как?

– Конечно. Но даже если понравится, когда вернемся в номер, я все равно буду трахать тебя так, словно ненавижу.

В ответ на его комментарий низ живота предательски сжался. Эти шесть месяцев обещали стать самыми долгими в моей жизни. Я уже это знала.

Заказала два шота и опрокинула оба.

1.Черепаховый сандей (англ. turtle sundae) – вид американского десерта, представляющий собой комбинацию из ванильного мороженого, горячего ириса и карамельного соуса с добавлением обжаренных орехов пекан.

2.ППП (англ. PDA) – публичное проявление привязанности.

Бесплатный фрагмент закончился.