Комментарии, 366 отзывов

уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны ?

казалось бы, как робость, душевная красота, доброе и нежное сердце могут сочетаться с храбростью, упорством, силой духа, волей к жизни, страстью к справедливости и выносливостью? такие сильные качества в маленьком и хрупком женском облике... передо мной сразу всплывает образ Джейн Эйр. да, эта девушка смогла собрать в себе все эти черты.

представить себя на месте главной героини - задача не из легких, но за счет того, что повествование в книге ведётся от первого лица, вжиться в роль главной героини становится возможно настолько, что невольно начинаешь чувствовать её боль, одиночество, стараешься вместе с ней противостоять миру. вся жизнь девушки была сплошной черной полосой, словно залитой чернилами, без малейшего белого просвета. жестокое отношение, многочисленные несчастья преследовали Джейн на протяжении многих лет, однако она не стала похожей на своих обидчиков. пройдя тернистый путь, она осталась доброй, чистой и благородной девушкой. она стала счастливой❤️

почему же я так восхищена этим романом? все очень просто: события на самом деле волнуют. ни разу за время чтения, мне не стало скучно, неинтересно. возможно, некоторые моменты могли показаться слишком растянутыми, однако в этом и есть прелесть книги. она аккуратно затягивает читателя, и тот интересом в нее погружается. этот роман действительно может отвлечься от реального мира и подарить огромный спектр эмоций от прочитанного. человеческая жестокость, мудрость, любовь, воля характера и сила духа, преодоление жизненных преград - все это рассматривается в произведении. в нем поднимается немало проблем, и Шарлотта Бронте заставляет задумываться о каждой из них ни на день и ни на два. Джейн Эйр может стать для вас образцом, путеводной звездой на всю жизнь✨

Шарлотта Бронте трогает сердца читателей своим глубоким описанием эмоций, невероятной атмосферой и сильным женским персонажем. Джейн Эйр - моя самая любимая героиня!! она прошла множество испытаний, но смогла остаться замечательным человеком. я искренне хочу стать такой же счастливой, как и она!!

тем, кто разделяет мое желание, я определенно советую прочитать "Джейн Эйр". как минимум, эта книга способствует становлению человеческого «нутра», внутреннего стержня. она учит действительно важным вещам, которые важны и по сей день. актуальность поднятых проблем в книге никогда не угаснет, потому я с уверенностью могу сказать, что роман Шарлотты Бронте - произведение на все времена.

читайте, вдохновляйтесь, меняйтесь и становитесь счастливыми!!?

Начало очень понравилось , но последние главы хотелось дочитать уде быстрее лишь бы поставить галочку , что книга прочитана .

Очень увлекательное произведение. Описание жизни человека, душа которого чиста и устремлена к Богу, благодаря которому, была обретена истинная любовь. И даже пройдя все испытания, любящие сердца воссоединились.

Лучший роман до чтения: лёгкого и непринужденного. очень интересный, захватывающий, дающий надежду на появление у главной героини счастья.

Я знаю эту книгу практически наизусть и всё же не устаю перечитывать её. Мне всё нравится в этом произведении, и сюжет, и слог. Однозначно советую её к прочтению

Я наконец села писать ретеллинг "Джейн Эйр", который планировала лет так пятнадцать, если не больше. Не знаю, насколько книгу воспримут, так как я оставила от оригинала чересчур много, как это не принято в ретеллинге. Оставлены практически все события, имена семьи героини, только саму главную героиню зовут Клэр (от Клэрити и это важно для сюжета). Но заодно перечитываю (а иногда читаю впервые, я ленивая) все собранные за это время материалы. И я начинаю понимать, что сама оригинальная Джейн Эйр начинает меня слегка подбешивать. По идее, всё это стоило бы написать в моём авторском блоге (мимимими, у меня есть на ЛЛ собственный авторский блог! Всё, как у взрослых!), но пусть будет здесь, чтобы каждый, кто зайдёт сюда на страничку книги, пусть почитает! И ужаснётся, буа-га-га!

1. Жалость к себе.

В детстве я легко это пропускала сквозь свои эмоции, теперь - такое сразу нет. Так как я сейчас потребляю громадное количество материалов про Бронте, встретила заодно, что "Джейн Эйр - истеричка". И, в принципе... Да, не только не могу возразить, но даже не хочу. Прежде всего, девочку никто не жалеет в Гейтсхэде (дом Ридов). Это ненормально. Это большой дом, если в нём есть комнаты, которые редко используют, и дом принадлежал судье (да, я обнаружила, что мистер Рид был судьёй), тут должно быть до фига слуг. Но изначально Шарлотта задаёт такие условия, что "уииии, нищщастная сиротка". То есть окей, не спорю, Шарлоттка танцевала от реальной психологии, потому, когда она начинает реконструировать психологию ПОЯВИВШИХСЯ персонажей, то няня Бесси (в моём ретеллинге Бэсси, потому что ненавижу переводы, где английское "э" заменяют на "е") сразу начинает сочувствовать малышке, и потом Бесси ещё появится в книге, уже награждённая мужем, детьми и домом (домом привратника в том же поместье Ридов). Но суть в том, что при большом количестве слуг, кто-то да начнёт ассоциировать некрасивую малышку (даже если она замешана в реальных грязных делах, вроде подсматривания и ябедничества) с собой и младшими сёстрами. Люди разные. Чтобы никто за десять лет не проявлял участия к девочке, это требовалась ещё одна фигура, которая бы препятствовала бы слугам сочувствовать девочке, к примеру, злая экономка. Тогда слуги придумывали бы девочке несуществующие грехи, чтобы оправдать себя, почему не решаются ей сочувствовать. Но миссис Рид вовсе не запрещает слугам играть в благородство по отношению к малышке (как раз именно её такое отношение и вызвало бы сопротивление). Потому сцена с "нищастная девочка" - задана Шарлоттой изначально. Первые эпизоды с переживашками продуманы ради переживашек и дополнительные элементы "не так уж это и плохо" появлялись уже при реализации замысла.

Красная комната... Нашла я, кстати, статью, на которую ссылаю, это Оливии Лэнг не понравилось, что Эйриха устроила истерику по поводу того, что её заперли в Красной комнате. Так как это центральный эпизод моего ретеллинга (да, я превратила рецензию в рекламу себя, любимой, либо терпите, либо бросайте это читать, около вас никто с пистолетом не стоит), я несколько раз перечитала этот эпизод в оригинале. В общем, я ступаю на офигенно скользкий лёд. Шарлоттка проделает этот трюк НЕСКОЛЬКО раз за эту книгу, но так как ни разу не повторит этого трюка в других книгах, то, я считаю, что она просто не въезжала, что именно делает и какой это имеет эффект.

"Джейн Эйр" - это книга, где мы читаем не то, что написано, а то, что осталось за буквами. И эпизод в Красной комнате - главный во всей книге. Не просто главный, НАИГЛАВНЕЙШИЙ. По сути, с мелкой козявкой ничего не происходит. Она не голодна, не находится в полной темноте, не находится в узком чулане, но она с нуля начинает катать истерику, прося забрать её из комнаты, а потом теряет сознание. Она может мотаться по комнате, распевать там песни и любоваться видом из окна. Плюс мы понятия не имеем, сколько она пролежала без сознания и когда её обнаружили слуги. Да, это всё проходит по канве "бедная-нищасная девочка, мне её тааааак жаааалко, и себя таааааак жаааалко!". Но именно этой главой Шарлоттка цепляет всех и каждого. Потому что мы видим в ней зияющую лакуну. Джейн Эйр увидела не движущийся свет на стене и не от него у неё началась истерика. Плюс, напомню, она считала, что мистер Рид должен прийти, чтобы наказать тётю, ведь это та обещала мужу заботиться о сиротке, но не сдержала слово, так какого банана Джейн бояться? Потому что мы тут видим, как девица сломалась. Не Джейн, а Шарлотта. Я хз почему. Но в период подростковый её поломали об колено. И когда её ментальные кости стали срастаться, то она стала превращаться в крайне неприятную личность, с которой я бы никогда не стала общаться.

Параллельно я читаю "Жизнь Шарлотты Бронте" Гаскелл (и ещё массу книг, так что не надеюсь все их когда-нибудь закончить), в подростковый период Шарлотта поступает в новую школу, заводит себе подругу Эллен (на Эллен Бёрнс из книжки я ещё покапаю ядом) и читать её письма Эллен невозможно: "Я такая жалкая, я такая плохая, я и не ждала, что ты мне напишешь!". И так пятьсот раз. Давайте я постараюсь без наездов. Я понимаю, что такое человек в глубоком эмоциональном кризисе. Его неуверенность в себе выводит всех из себя, но человек делает это не нарочно, это не специальная поза, чтобы поманипулировать "Ах, наговорите мне хорошестей". Человек недоумевает искренне: "Ты хочешь общаться с таким ничтожеством, как я? ЗАЧЕМ?".

И в эпизоде с Красной комнатой мы видим то, что писал человек ещё сильный, а правил человек уже сломленный. Гм. Ещё раз. Она не писала эту книгу в семь лет. Но когда она писала, то опиралась на свой опыт "Бейте в ответ, чтобы ни одной сволочи не захотелось впредь вас ударить", а когда правила "надо чистить, чистить, чтобы никто не узнал, какое я ничтожество". Это может относиться к одному временному периоду, но к разным эмоциональным состояниям. Как и сейчас, двести лет назад литература жанровая считалась уделом недочеловеков. Только в то время существовала одна жанровая литература - готическая. Такая идиот... гм-гм, такая писательница альтернативных взглядов на жизнь, как Джейн Остин, основательно покочевряжилась над "низкой готической литературой" в "Нортенгернском аббатстве". Так понимаю, что высокая литература - это описание бесконечных приёмов, балов и единственного стремления в жизни - ЗАААААМУУУУУЖ!

Шарлоттке очень хотелось быть "своей". Ни одна собака никогда не убедит меня, что эту главу Шарлотта писала именно такой изначально. Нет, она вымарала куски. И я уверена на все сто, где именно Джейн увидела призрака. Шарлотта оставила следы поправок и их легко отследить. Джейн увидела призрака в зеркале. Я очень много занималась Бронте (говорю, ретеллинг - очень давняя идея), но только совсем недавно узнала, что именно то, как Джейн смотрится в зеркало, завораживает иллюстраторов, которые изображают именно этот момент. Какие она оставила свои следы правки? Всё просто, там, где изначально была магия, Шарлотта её упоминает.

Все в этой призрачной глубине предстало мне темнее и холоднее, чем в действительности, а странная маленькая фигурка, смотревшая на меня оттуда, ее бледное лицо и руки, белеющие среди сумрака, ее горящие страхом глаза, которые одни казались живыми в этом мертвом царстве, действительно напоминали призрак: что-то вроде тех крошечных духов, не то фей, не то эльфов, которые, по рассказам Бесси, выходили из пустынных, заросших папоротником болот и внезапно появлялись перед запоздалым путник.

Эльфы и феи. И не только они.

Магия осталась только в одном моменте в книге, сюжетообразующем: когда она уже готова согласиться на предложение Сент-Джона и вдруг слышит голос Рочестера. Я полагала, что правки в том эпизоде нет, но ни фига:

– Прочь, суеверные обольщения! – вскрикнула я, отгоняя черный призрак, выступивший передо мной возле черного тиса у калитки. – Нет, это не самообман, не колдовство, это дело самой природы: веление свыше заставило ее совершить не чудо, но то, что было ей доступно!

“Down superstition!” I commented, as that spectre rose up black by the black yew at the gate. “This is not thy deception, nor thy witchcraft: it is the work of nature. She was roused, and did - no miracle - but her best.”

Чёрный призрак появляется внезапно и совершенно не объяснён, оставшись аллегорической фигурой ожившей тенью дерева. Я предполагаю, что там было больше, но после правки остался вот такой странный кусок.

Третий эпизод, из которого Шарлоттка вычеркнула магию, легко назовёт любой фанат. Ничего не происходит сверхъестественного, но вдруг пара человек без умолку либо думает о волшебном, либо болтает о нём же. Да, вполне очевидно, что под влиянием романтической литературы магия была в эпизоде встречи героев, которые полюбят друг друга.

Пока я ожидала в сумерках появления лошади, все более приближавшейся, мне вспомнились некоторые из сказок Бесси, где фигурировал дух, известный жителям Северной Англии под названием Гитраша: он появляется в образе коня, мула или большой собаки и бегает по пустынным дорогам, иногда настигая запоздалых путников, – так же как сейчас меня настигала эта лошадь.

Думаю, намёки на то, что Берта была не просто больной, но и одержимой, были изначально рассыпаны по роману. Но раз роман должен был быть реалистическим, чтобы потрафить нищенским вкусам Высокой Публики, то вся готика осталась намёком.

Шарлоттка была замечательным рассказчиком. И даже после её правки мы читаем не оставшийся текст, а тот, которым он был первоначально. Весь мой ретеллинг вызван именно этим, желанием вытащить всю ту историю, которую я в детстве читала интуицией, и написать прекрасную готику с реальными призраками, эльфами и проклятиями. Плевать на то, что очарование этой книги как раз в том, чего в ней нет, и что книга, которая будет давать с избытком, не будет манить. Я этого хочу и этого достаточно.

2. Эллен Бёрнс и ханжество.

Ненавижу этого персонажа. Никакой Ловудской школы в моей книге не будет. Я содрогаюсь, блин, от того, что мне придётся перечитывать эти главы, ясен-красен, в детстве после первого прочтения, при перечтении я их пропускала с чистой совестью. Да, я в курсе, что под видом Эллен, считается, что Шарлоттка изобразила свою сестру, которую убили в школе (с помощью прекрасного папеня всех этих детей Бронте), не надо бежать ко мне в комменты с грациозностью и скоростью укушенного слепнем слона, напоминаю, что я читала массу материалов по Бронте. Но Эллен вызывает моё отторжение. Она - выражение той гадостности, которую в Шарлотту вбивал папень-деген... гм, папочка- всем лапочка. Это не христианство, это гадостный фанатизм, делающий всем хуже (и, кстати, хотя Джейн как бы принимает фанатизм Сент-Джона, но как раз в моменте, когда Джейн молится после того, как услышала сквозь пространство голос Рочестера, говорится, что её христианство иное, Шарлотта хотела иного, но не решалась на это и не была мужиком, чтобы к её идеям прислушивались). Философия безропотности - это "если ты не можешь ничего изменить, лучше смирись и прости идиотов, которые тебя окружают". Но философия Эллен каждый раз на пару фраз (от чего и чувствуется, что эти фразы Шарлотта добавляла позднее) превосходит нормальность и становится религиозной одержимостью. Когда Джейн указывает Эллен, что Скетчерд придирается к ней, Эллен начинает настаивать, что нет. Потому что потому. Потому что долг христианина - это закрывать глаза ладошками и делать вид, что всё замечательно. Пусть зло торжествует, мы глаза закроем и назовём зло добром. Мы так никому не поможем, но будем пипец, какими чистенькими. Ох, сколько я когда-то сра... гм, спорила в ЖЖ. Эллен Бёрнс цитирует Новый завет, мол, благословляйте ненавидящих вас, но сразу же прячется - нет-нет, меня никто не ненавидит! Это не сила. Это слабость. Это философия тех, кто проиграл и хочет к себе в грязь потянуть и выигравших. Тяжело ответить добром на зло, в этом и есть сила христианина, в этом и суть религии - обрести силу через странный поступок (и это есть и в языческих религиях, преодолеть себя, стать сильнее). Но Эллен выбирает стратегию "А зла не было, гораздо счастливее я буду, если стану верить в это".

Это две философии Шарлотты, а не она и её сестра. Философия гордого духа, сочиняющего сказки по тем ирландским мифам, которые песней бродили по её крови, и философия сломленного существа, которое, видимо, сломали, когда дали понять, что её первородство не имеет значения, что важен в семье только мальчик, её брат. Думаю, это обида периода, когда брата посылали в Королевскую академию учиться рисованию. И он там по неким причинам не учился, одна из незаполненных страниц истории семейства.

У Гаскелл каша в голове и книге. Какие-то события происходят и фиг поймёшь, где они на временной линии. Она описывает момент, как Шарлотта испортила окончательно зрение, рисуя некий тестовый (а вот про это следовало бы поподробнее) рисунок с таким количеством деталей, которые были не нужны, что поставило крест на возможности ей стать художником. Но какого банана она так убивалась? И когда? Думаю, перед тем, как поступить в пятнадцатилетнем возрасте в школу в Роу-Хеде, потому что уже там про неё пошла слава о том, как плохо она видит. Через четыре года брата стали готовить к Академии. Полагаю, она хотела показать, что может рисовать лучше брата. Но без шансов. Она была женщиной, а следовательно для папочки-лапочки - не человеком.

3. Обида.

В своём ретеллинге я заменю Ловудскую школу, будет школа, будет умершая подруга (и кое-кому будет ещё грозить опасность), но только не само это всё, от которого меня тошнит... Вспомнила, почему хотела рассказать про сра... споры в ЖЖ. Я указывала на то, что начало романа никак не связано со второй половиной, когда появляется основной персонаж всего действа - Рочестер. Мне возражали, что неееет, начало показывает, как сформировался характер Джейн. Но не нееееет, а дааааа. Не связаны. Характер Джейн, её желание прощать тётю (без глубокого понимания характера родственницы, а потому прощения через осознание), совершенно не ясно, как именно сформировались. Это не этическая перекличка между девочкой, которая считала, что надо отвечать ударом на удар, и гувернанткой, которая в полубезумном состоянии уходит из дома, где она любима и влюблена, потому что её принципы диктуют, что так будет правильно.

Начало книги это чёртово "бедные-нищасные, мне себя жалко". Брокельхёрст, из-за действий которого погибло несколько девочек, не получает достаточной мести. Сравните с тем, как со Сквирсом и его семьёй расправляются мальчики из Дотбойз-холла в диккенсовском "Николасе Никльби". Начало "Джейн Эйр" - ковыряние грязными пальцами в своих ранах. И вина, как обычно, ложится не на ё... чокнутого папочку-лапочку, а на брата. Перечитайте, если не верите.

Дважды у Джейн повторяется полный набор родственников, как в реальной жизни Шарлотты - две сестры и брат. В первый раз это плохие сёстры и брат-чудовище. Во второй раз - это замечательные сёстры (которые, в отличие от злюк, ваще не развиты) и... брат-фанатик. Да, Сент-Джон не отрицательный персонаж, но стопудово и не положительный.

Первая часть была задумана на волне "меня никто не ценит". Потому переживашки размазаны по каждой странице. Если бы на момент Торнфилда эта заунывная интонация сохранилась бы, Шарлоттка стала бы на уровень Троллопа - его читают, но обычно только те, у кого какие-то нездоровые связи с английской классикой, явно не молодые люди двадцать первого века для удовольствия. Но Шарлотта в момент, как ввела Рочестера, преодолела желание себя жалеть. Да, там есть, что Рочестер издевается над гувернанткой (потому что ТАК БЫЛО ЗАДУМАНО), но Шарлотте уже хотелось иных чувств и читатель читает то, что переживает писательница - между Рочестером и Джейн сексуальная игра, где каждый демонстрирует силу. Жалость к себе - это пестование своей слабости. На моменте, как появляется Торнфилд и, само собой, Рочестер, Шарлотте захотелось ощутить силу. Потому второй набор родственников намного слабее, Шарлотте уже не хотелось погружаться в семейные дрязги, она ощутила силу и ей расхотелось себя жалеть.

____________

Что ж, это было полезным упражнением. И, видимо, я к нему ещё вернусь, потому что я поняла многие моменты, которые для меня оставались неясными. Так, я поняла, что книга на самом деле подверглась правке, только при написании этой рецы. То, что я делаю, это пишу ту книгу, которую сама Шарлотта хотела бы написать, но под давлением ненормальной семьи не сумела. Поняла, что через эту книгу Шарлотта пыталась изжить свою обиду на семью. Что злюки-сёстры лучше развиты, чем добрячки потому, что пока она писала о Рочестере, обида из души ушла. Маленькая Джейн ненавидит тётю за то, что та заставила её пережить самое сильное негативное чувство, которое она испытала на тот момент. Но взрослая Джейн уже прошла, пусть и в спойлерном воображении Шарлотты, нападение злого гоблина Берты, ночь, когда она спасала Рочестера от пожара, и ночь, когда раненный Мейсон был почти мертвецом. На тётю не осталось переживаний.

Я обозначила для себя те моменты, где Шарлотта следовала за воображением в страну Волшебства и, значит, именно там требуется дать всё то, что требовалось. Плевать на то, что я рассказчик худший, чем она. Это была история, которую она сформировала и которой требуется быть рассказанной. Не такой, какой она задумывалась изначально, а такой, какой она стала за двести лет, пройдя через подсознание миллиардов людей. Шарлотте не удалось оградить себя, сохранить себя, она подчинилась правилам, попыталась в следующих книгах уже совсем стать "своей". Но история, пусть даже в моих неумелых пальцах, должна продолжать жить. Может, в будущем, когда появятся новые виды искусства, эта история получит и нового, идеального рассказчика.

В некотором смысле эта книга - произведение искусства. Она написана исключительным языком - тонким, красивым, грамотным, каким-то объемным что ли... И герои тут раскрыты не поверхностно, а глубоко и полно.

Читатель чувствует всю глубину переживаний Джейн и в детстве, и в юности. Повествование идет от лица главной героини - сироты Джейн Эйр, и ведет она свой рассказ взрослой и мудрой женщиной хотя ей еще нет и 30 лет. Просто тут сошлись в одной точке весь трагизм ее жизни, именно тяготы судьбы сделали Джейн столь мудрой в раннем возрасте, хотя девочкой она порой вела себя не очень однозначно, но судить ее я не вправе. Меня не били и не мучили всё детство, не унижали комментариями, что я приживалка, не обвиняли во всех грехах, хотя ничего из приписываемых действие не было совершено, не отдавали в самый худший из приютов, чтобы просто выкинуть из жизни и убрать с глаз. Другая бы давно сломалась, но характер этой девочки позволил ей не только перенести все тяготы, но и получить в награду счастье с любимым человеком.

Да, порой повествование слишком уходит в некую философию, рассуждения и какое-то уныние, но написано красиво, а вот диалоги просто классные. То как Эдвард доводит Джейн и заставляет ее ревновать и показать свои эмоции в тот период, когда она работала гувернанткой, а потом предлагает выйти за него, потому что "никакой невесты у меня нет" и тот диалог, где уже Джейн вернулась к нему и рассказывает о Сент-Джоне самые мои любимые!

Книга читается легко, просто как подтаявшее масло ножом резать, не замечаешь как уже прочитана треть книги, половина, а вот уже и финал. Это безусловно признак мастерства, что за 600 страниц читатель не устал от героев, а по прежнему внимает рассказу Джейн, переживает за нее. Многочисленные экранизации позволяют сделать вывод, что книга была и есть интересна и в прошлые века, и в наше время, только неослабевающий интерес мог "заставить" режиссера снять фильм о Джейн Эйр и Рочестере в 2011 году и его не остановило, что это делали уже десяток раз до него :)))

Я собираюсь посмотреть мини-сериал 1983 года, потому что по фото актеров мне очень уж приглянулся Тимоти Далтон. Пусть он и выглядит гораздо симпатичнее, чем описывала своего героя Шарлотта Бронте, но такой взгляд на фото, точно как у мистера Рочестера ))

Теперь о том, что мне не понравилось. Это ровно два момента. Первое это наиглупейшее совпадение, что голодавшую и погибающую Джейн подобрали не кто-то там, а ее родственники. И второе - это какое-то маниакальное желание автора повторять раз за разом, что Джейн откровенно некрасива, а уж Эдвард чуть ли не урод.. И да, не во внешности дело, не это главное в человеке и счастья достойны и красивые и нет. И да, красота в глазах смотрящего, но я в этом увидела какое-то давление на читателя. В остальном книга прекрасна. Читайте классику! :)

В выпускном классе я с удовольствием прочитала "Грозовой перевал" Эмили Бронте, а вот в отношении "Джейн Эйр" у меня были какие-то предубеждения. Примерно в то же время я пыталась читать Диккенса, Теккерея, Дж. Элиота, книги мне не понравились и после этого я как-то поставила крест на всей викторианской литературе. И вообще, на тот момент меня больше интересовала американская фантастика, нежели классика. Так что к "Джейн Эйр" я подошла, лишь в общих чертах зная кое-что о сюжете (и даже фильмы меня как-то избежали).

Начала с уверенностью, что роман мне вряд ли понравится. Но буквально с первой пары страниц повествование затянуло. Больше всего меня поразила Джейн Эйр - смелая, отстаивающая свои границы и четко понимающая, чего она хочет от жизни, а потому бесстрашно идущая наперекор ожиданиям века и других людей. Конечно, все в пределах разумного, Парламент Джейн не штурмует, но ее личностный бунт - уже много для той эпохи. При этом Джейн человек чуткий и даже мудрый, она очень проницательно разбирается в человеческих душах, что тоже подкупает.

Немного разочаровало, что кроме Джейн в книге нет ни одного глубоко проработанного персонажа. Тетя, кузины и кузен, воспитанницы, новообретенные родственники - все довольно трафаретные фигуры. Впрочем, это объяснимо: все-таки в романе главное - это история, в некотором смысле путешествие самой Джейн к счастью, все остальные - препятствия или вспомогательные элементы на этом пути. Более-менее чувствуется личность только в образах Эдварда Рочестера и пастора Сент-Джона Эйр Риверса. Мужчины в большинстве своем неприятные типы. Сент-Джон тут, конечно же, лидирует: еще в самом начале подумала, что он из Джейн попытается вылепить удобную жену-помощницу. Не ошиблась, а потому вдвойне была рада, когда Джейн дала ему отпор. Эдвард Рочестер не слишком впечатлил: для меня этот персонаж так и остался надменным и отстраненным, отчасти поэтому в их взаимную любовь я не слишком поверила. Впрочем, я никогда не была склонна восхищаться байроническими типажами. Вся история с сокрытием брака не прибавила ему баллов к репутации.

Отдельно порадовала некоторая апелляция к готическому роману: Торнфилд-холл, мрачная, овеянная ореолом тайны усадьба, в которую прибывает Джейн, будоражит воображение. Берта Мейсон, жена Эдварда, запертая на чердаке, фигура мрачная, непредсказуемая и пугающая. И абсолютно трагическая: бедная женщина, которая вряд ли виновата в своем недуге; поэтому лично мне сложно принять отношение Эдварда Рочестера к ней. (Ох уж эта этническая дискриминация, свойственная той эпохе, приписывающая людям смешанной крови обязательные психические расстройства).

Резюмируя: отлично написанный роман с главным женским персонажем. Джейн - очаровательна, читать стоит хотя бы ради того, чтобы следить за ее приключениями. Впрочем, из-за того, что Джейн же и рассказчица, довольно сложно критически относиться к поступкам и мыслям Джейн, дистанции почти нет. Неистово одобряю ее побег от Рочестера и очень сомнительно отношусь к возвращению, уж больно здесь попахивает спасительством. Так что как романтическая история не впечатлило, но как первая проба пера в феминистской прозе - великолепно (хотя Джейн не то чтобы прямо ратует за какие-то права, но все же поведением своим утверждает, что женщина - личность, и она не обязана соответствовать представлениям мужчин о ее поведении, месте в жизни или будущем).

К «Джейн Эйр» невозможно остаться равнодушной. Быть может, можно ее невзлюбить. Можно ею очароваться – безусловно. Но чтобы остаться безразличным к ее сложным перипетиям и вечным моральным дилеммам – право, я не знаю, что должно быть в душе у столь хладнокровного человека.

Самое большое мое счастье, связанное с этой книгой: я прочитала ее впервые в 14 лет (помню, купила ее себе же на Новый год) и вообще не имела представления о сюжете. Название ни о чем не говорит. Аннотация у меня была какая-то абстрактная а-ля: «Книга, без которой не могла бы сложиться мировая женская проза». Что там, о чем там, зачем там – все было покрыто сумраком, я не знала, чего мне ожидать, и оттого искренне удивлялась всем поворотам и до последнего боялась гадать, каким же окажется финал.

Приятно и то, что мои впечатления от книги нисколько не изменились, когда я возвратилась к ней спустя столько лет. Конечно, изумленных вздохов уже быть не может, но зато я нынче могу томно вздыхать над красотами старой Англии и заброшенного поместья, по-хорошему завидовать удачам главной героини и спорить с собой в связи с ее главным решением в жизни (тем самым, если вы понимаете, о чем я). Джейн Эйр, если оценивать ее образ отстраненно, – один из самых оригинальных типажей в европейской литературе того времени. Даже с героинями Остин ее сравнивать не получается (а хочется), что уж сказать о героинях иных национальных культур.

Она интересна. Умна и обаятельна в этом. Не слезлива, вообще не склонна поддаваться сиюминутным эмоциям и уж тем более страстям. Не женственна по меркам того времени, ибо не закатывает истерики из-за неудач и, конечно, не изображает обмороки. Она рациональна и здраво рассчитывает свои силы. Эти качества сильного и самодостаточного человека сближают ее с нами, современными читателями. В отличие от большинства героинь 19 века, Джейн сама зарабатывает себе на жизнь и оттого не понимает слабость «домашних девочек», у коих нет иного пути, кроме замужества. Естественно, с такими-то особенностями, Джейн смотрит на мужчин без мыслей: «Хм… а подходит ли он мне? Выгоден ли он для брака? Сможет ли он меня обеспечить?» Оттого и любовь ее лишена логики «правильного выбора», как бы ни выглядело это со стороны.

Ставший ее вечным возлюбленным мистер Рочестер, может быть, чем-то схож с Дарси, но мне он ближе и понятнее героя Остин. Иного человека Джейн и не смогла бы полюбить. Разве можно ее, столь самостоятельную и разумную, вообразить близ поверхностного и глупого человека? Мистер Рочестер прогрессивен уже потому, что уважает и ценит женский ум, признает таланты и, главное, способен понять сложный выбор любимой женщины. И оба, что приятно, не лишены недостатков. Джейн, если быть объективной, временами категорична, резка и излишне требовательна. Мистер Рочестер бывает жесток даже к самым близким и способен играть на чужих чувствах, если уверен, что это принесет положительный результат. Но вместе они, право, очаровательны, милы и необыкновенно трогательны: любовь украшает порою и сложных или неприятных людей. Самое большое удовольствие – читать их совместные сцены, с их неизменным тонким юмором и, к счастью, без лишней тут слащавости.

Что же касается главного вопроса книги, то на него можно отвечать бесконечно. Честь и собственное достоинство – или любовь? Верность принципам – или счастье? У Пушкина честь и верность себе стояли выше личного счастья. С ним полемизировал Толстой, любовь и взаимопонимание у которого всегда оказывались сильнее (вспомним даже любовь Николая и Марьи из «Войны и мира», коей препятствовали и прежние обещания, и плохое финансовое положение Ростовых, и много что еще).

У Шарлотты Бронте нет однозначного ответа. Ее Джейн успевает выбрать оба варианта, и оба оказываются правильными. Возможно, выше чести и счастья стоит способность человека выбирать разное в зависимости от обстоятельств – и личных переживаний именно в этот момент, в этом состоянии, сейчас. Важно – не пожалеть после. А Джейн не пожалела – и это главное ее достоинство. P.S. Не знаю, как вам, а мне очень нравится Миа Васиковска в роли Джейн. Она прекрасна в своем сочетании нежности и хмурости. И внешне она чем-то неуловимо похожа на изумительную Шарлотту Бронте.

С «Джейн Эйр» у меня долгое время были отношения из далека. Моя мама каждое лето читала эту книгу, а я все как-то не решалась ее взять в руки. Но вот и случился момент истины и я все-таки решилась прочитать ее. Впечатление от истории меня, конечно, не однозначное. Пока читала меня очень раздражал медленный темп повествования и я не всегда понимала зачем автор вставляла некоторые события. Например зачем эта сцена с красной комнатой… мне кажется можно было бы по другому объяснить причину неприязни Джейн и ее тети. Мы накопится с главной героиней еще в детстве, когда ее воспитывает тетя, которая не очень и хотела это делать. Поэтому она отправляет племянницу учиться в интернат, который балансирует на грани бедности, но главная героиня растет и в дальнейшем становится учительницей. И волей судьбы она устраивается на новую работу, которая изменит ее жизнь. В дальнейшем она обретет любовь, семью, деньги и дом. Вот вроде все прекрасно, но есть и свои препятствия. Мне очень понравилась «преграда» для свадьбы, было интересно. К сожалению не все моменты в книге были интересны, хотя характер Джейн мне понравился и взгляды на некоторые ситуации.