Читать книгу: «Дитя Огня»

Name: Дитя Огня
Author: Шараби Акхрот
ISBN: 978-5-17-179153-7

Шараби Акхрот

Шрифт:

В оформлении использованы материалы, предоставленные © Shutterstock/FOTODOM.

* * *

Пролог

Вдох…

Еще чуть-чуть… Не позволить волнам утащить меня на глубину. Вдох-выдох… Руки онемели от усталости.

Резкий всплеск адреналина пошел на спад – плыть становилось все тяжелее.

Я попыталась задержать дыхание, прежде чем соленая волна в очередной раз накроет меня с головой. Я никогда не думала, что волны могут быть такими непредсказуемыми. Спасибо отцу и брату, что научили плавать!

Я не знала, где нахожусь и сколько успела проплыть: может, сотню ярдов, а может, и больше. Я потеряла счет времени.

Все произошло так неожиданно. Только что я стояла на палубе небольшой яхты, названной в мою честь. Любуясь красно-оранжевым закатом, я прижималась к теплому отцовскому плечу и чувствовала себя самой счастливой на свете.

Вспышка! Сильнейший толчок в грудь откинул меня в воду. Я ничего не слышала, кроме звона в ушах. Как будто попала внутрь гигантского колокола. Я не понимала, что происходит, и полностью доверилась инстинктам. Надо плыть.

Вдох…

Еще чуть-чуть… Не позволить волнам утащить меня на глубину.

Плыть и не думать ни о чем. Вдох-выдох… Силы могут оставить в любой момент. Я перевернулась на спину, чтобы отдохнуть несколько секунд. Почувствовав резкое жжение в боку, поняла, что ранена. Боль чуть-чуть прояснила разум.

«Что случилось? Где папа?!»

Силы неумолимо заканчивались, оставаться на плаву было все труднее. Тьма внизу раскрыла жадную пасть и потянулась ко мне страшными щупальцами… Реальность смешалась с видениями. Мышцы ныли, а легкие горели. Еще немного, и…

Вдалеке послышался едва уловимый шум мотора. Катер? Или это иллюзия?

За мгновение до того, как сознание поглотила темнота, а волны готовы были сомкнуться над головой в последний раз, чьи-то сильные руки подхватили меня и потащили вверх.

Глава 1. Начало

Халдия, Западная Бенгалия, Индия (наши дни)

Закатные лучи превращали океанские воды в расплавленное золото. Их нежный плеск об опоры пирса убаюкивал. Яхты со свернутыми парусами медленно покачивались: то опадали, то натягивались швартовые канаты. Ветра почти не было. Казалось, весь мир погрузился в глубокую медитацию.

Лила в нерешительности топталась у края причала, теребя в руках небольшую дорожную сумку. Едва заметный бриз перебирал ее волосы и щекотал щеки. Она невольно залюбовалась безмятежной красотой природы.

Но все-таки ей было не по себе: возможно, сейчас Лила была единственной неспокойной частичкой пейзажа и поэтому плохо в него вписывалась.

С чего бы ей волноваться? Однако тревога крошечными коготками скреблась где-то глубоко внутри, отчего девушка не решалась ступить на причал.

Накануне отец, Эндрю Льюис, позвал Лилу на прогулку по Бенгальскому заливу: он держал несколько яхт в разных портах мира. Только Лилу. Брата и сестру не пригласил – неудивительно, что Майкл и Ребекка пришли в ярость.

Впрочем, последние пару лет скандалы в их доме стали обыденностью. От прежней дружной семьи не осталось и следа. Пока Лила с интересом училась, старшие дети мистера Льюиса были сосредоточены на своих прихотях. Ребекка, мечтавшая о карьере то актрисы, то кинопродюсера, постоянно просила у отца деньги: на кастинги, фотосессии, курсы актерского мастерства, которые в итоге даже не посещала. Несмотря на то что мистер Льюис искренне любил Ребекку, он в конце концов перестал оплачивать ее многочисленные счета.

Она вспылила и, устроив истерику, ушла из дома. Поздним вечером с мистером Льюисом связались сотрудники полиции и сообщили, что его дочь находится в участке. Оказалось, Ребекка чуть не разгромила барную стойку и полезла в драку с охранниками, которые попытались ее вежливо выпроводить. Чтобы замять дело, Эндрю пришлось выплатить круглую сумму – на залог, адвоката и компенсацию владельцу бара.

Майкл, в отличие от сестер, вообще не задумывался о будущем и забросил университет.

Все свое время он проводил на вечеринках или в казино.

Когда мистер Льюис узнал, что Майкл потратил все деньги со своего счета и увяз в долгах, он отправил сына работать курьером в юридическую фирму своего друга.

В конечном счете Эндрю пригрозил исключить Майкла и Ребекку из завещания. Несмотря на всю его любовь к ним, мистер Льюис был непреклонен.

Неудивительно, что доверия в семье не осталось, а Лила оказалась крайней. Майкл и Ребекка обвиняли младшую сестру в ее «идеальности» и желании угодить отцу. К тому же мистер Льюис частенько сравнивал их с младшей дочерью. Это стало его главной ошибкой, которая спровоцировала вражду между детьми.

Из-за угрозы с завещанием на какое-то время в доме воцарился мир… а точнее, началась холодная война. Майкл и Ребекка теперь открыто игнорировали младшую сестру. Зато на нее саму обрушилась череда мелких неприятностей: то документы пропадут накануне важной поездки, то колеса у машины спустят, то кошелек вытащат в торговом центре… Лила упорно не хотела верить, что все это происки сводных брата и сестры. Ведь она еще помнила то время, когда Майкл и Ребекка были ее самыми близкими людьми! Да и подтверждений этим подозрениям не было.

Единственное, что ее задевало, – брат все чаще стал упоминать тот факт, который раньше в их семье был под запретом: она им не родная. Конечно, об этом Лила знала еще с детства: слишком уж они не похожи, но брат с сестрой прежде не заостряли на этом внимание. Теперь же клеймо «чужачки», желающей отобрать у них дом и настроить отца против родных детей, приклеилось к ней намертво. Это была возмутительная ложь. Скорее всего, сводные родственники намекали, что она не имеет прав на наследство, но девушку задевало другое: ее вычеркнули из семьи. Несправедливость терзала сердце и душу девушки. Сперва она пыталась отвечать на беспочвенные обвинения, что приводило лишь к большей ругани, а потом научилась игнорировать нападки.

Хорошо, что опыт школьного изгоя научил ее терпеть и скрывать свои чувства. Однако тогда на нее нападали посторонние, а «тех, кто снаружи», всегда проще считать врагами. Теперь же место «посторонних» заняли близкие люди. Лила чувствовала, что ее предали, хотя старалась реже думать об этом. А еще ей было стыдно перед отцом: ведь именно из-за нее в семье случился разлад. Отец защищал ее и пытался всячески утешить, не понимая, что тем самым только подогревает ее чувство вины. Днем девушка держалась стойко, а ночами порой всхлипывала в подушку. В конце концов она твердо решила сосредоточиться на учебе, сдать экзамены и доказать, что она достойна носить фамилию Льюис, что она им не чужая…

Но время шло, а помириться пока не получалось. Однако Лила не теряла надежду. Она старалась не замечать косые взгляды, которые Ребекка и Майкл бросали в ее сторону, да и прочие «тревожные звоночки» тоже. Например, к ним вдруг зачастил семейный адвокат, Сирил Кент. Отец, который прежде от нее мало что скрывал, подолгу беседовал по телефону явно не по бизнесу и не с друзьями.

Однажды, когда девушка не вовремя заглянула в комнату, а Эндрю изучал какие-то бумаги, он зачем-то спрятал их за спину. Вид у Льюиса-старшего при этом был виноватый. Затем он стал запирать в сейф свой ноутбук (и вовсе не из-за притязаний Майкла, который вообще последнее время мог неделями не появляться дома), хотя раньше этого не делал, даже когда начал подозревать сына в краже. Он что-то скрывал, и это «что-то» было настолько неприятным и опасным, что он боялся говорить об этом вслух с собственными детьми! И вообще последние месяцы отец сильно сдал: осунулся, гордые плечи ссутулились, а в волосах прибавилось седины. Лила готова была поклясться, что часто замечала в его глазах страх.

Однажды ночью, спустившись на кухню за стаканом воды, Лила случайно уловила звуки голосов, доносившихся из-за полуприкрытой двери отцовского кабинета. Девушка знала, что шпионить за близкими – последнее дело, но не смогла сдержать любопытство. Поэтому она подкралась и прильнула ухом к двери, стараясь при этом не маячить в проеме. Один из голосов принадлежал отцу, второй – Стхану Верма, индусу по происхождению, доверенному помощнику и начальнику службы безопасности компании.

– Я не знаю, как ей сказать, Сэм. Я впервые не могу подобрать подходящих слов. – Эндрю Льюис никогда не мог выговорить сложное имя на хинди и по-свойски звал помощника Сэмом. Тот не возражал – Сэм так Сэм. Стхану вообще, насколько Лила его знала, никогда с начальством не спорил… да и в целом не говорил лишнего.

– Она поймет, я в этом уверен, – спокойно возразил Стхану с легким акцентом.

– Но одобрит ли?

– На это вы не сможете повлиять, сахиб¹. Она уже взрослая умная девушка. И она очень вас любит, поэтому примет любое ваше решение.

– Я тоже ее люблю, – вздохнул Льюис. – Она такой же мой ребенок, как и старшие. Родной ребенок! Но она добрая и нежная, как цветок жасмина. Меньше всего на свете я хочу причинить ей боль! – Мужчина в отчаянии саданул кулаком по столу так, что подпрыгнула пепельница.

Лила остолбенела и прикрыла рот ладонью. Разговор шел о ней! Но что такое с отцом? Уж не собирается ли он от нее отказаться?!

– Позаботься о ней, Сэм, прошу тебя, – продолжал тем временем Льюис.

– Я ее не оставлю, – странным, незнакомым голосом с усилившимся акцентом ответил Стхану.

Лила не выдержала и осторожно заглянула в замочную скважину. Отец стоял к ней спиной, устало опираясь руками на столешницу, его помощник – вполоборота. Отец, казалось, прибавил в возрасте лет десять, а то и больше, и выглядел изможденным. На его фоне подтянутый темноволосый красавец Стхану, одетый всегда с иголочки, но очень строго, казался божеством из древних легенд, которые они все вместе читали в детстве.

– Пообещай мне, – с фанатичной решимостью потребовал Эндрю Льюис, – что когда она…

У Лилы мурашки побежали по спине. Сейчас она узнает правду!.. Но, как назло, где-то в дальнем конце коридора громко хлопнула дверь. Разговор тут же смолк. Отец резко обернулся, девушке пришлось быстро отступить в тень и убежать в сторону своей комнаты. Она так и не услышала, что за обещание взял Льюис-старший со своего верного помощника, а спросить отца и выдать свою собственную тайну ей не хватило духу…

Аделаида, Австралия (несколько дней назад)

– Ты уверен?! – взвизгнула Ребекка. Ее лицо от ярости раскраснелось, она принялась нервно мерить шагами комнату, стискивая кулаки и сжимая зубы. Она подозревала неладное, но на такой исход не рассчитывала.

– Абсолютно. – Майкл стоял, прислонившись к дверному косяку. В его голосе звучала горькая усмешка. – Я видел завещание. Нам с тобой треть дома, машины и десять процентов денег на момент оглашения. Пять процентов Кенту, по дружбе и за труды. Молчуну-индусу – пять тысяч фунтов разово. Остальное… – Он развел руками с невинным выражением лица.

– Это несправедливо! Подло! – продолжала кричать Ребекка, брызжа слюной. – Почему все ей?!

Она продолжала расхаживать по комнате, кусая губы до крови и нервно теребя длинный блондинистый локон.

«Сейчас она его выдерет. С корнем», – подумал Майкл, наблюдая за ней с саркастической усмешкой. В отличие от него, сестра не умела держать себя в руках и при этом была не способна на хоть какой-то серьезный поступок. Из нее не получилась бы даже сколько-нибудь успешная актриса или модель, потому что, при всех своих внешних данных и умении очаровывать людей с первого взгляда, она ничего не умела доводить до конца.

Впрочем, Майкл никогда ей об этом не скажет, особенно теперь, когда ему так нужен союзник. Если бы он мог справиться с проблемой в одиночку, то не стал бы рассказывать Ребекке о том, что успел узнать. Ему было не впервой нарушать закон: сперва были мелкие кражи денег с семейного счета (при общем количестве средств отец едва ли заметил бы такую мелочь, но не повезло: то ли въедливый бухгалтер попался, то ли «честная полицейская» догадалась и настучала). Раньше отец его прощал, но теперь все было иначе: ему просто могло не хватить времени на то, чтобы остыть и соскучиться по блудному сыну.

Когда Ребекка сообщила Майклу о случайно подслушанном разговоре отца с врачом из Мемориального госпиталя (хвала высшим силам, многие богатые семьи Австралии настолько консервативны, что до сих пор не отказались от городских телефонных линий), он не придал ее словам особого значения. Льюис-старший уже немолод, в его возрасте совершенно нормально регулярно проверять здоровье, а сестра имела склонность делать драму на ровном месте. Когда же Майкл наткнулся – по чистой случайности – на документы, присланные из больницы, теперь уже и сам забеспокоился. Мистеру Льюису осталось недолго. При всей своей эгоистичности, отца Майкл любил и на несколько дней просто выпал из реальности, сидел на съемной квартире и напивался. А протрезвев, решил действовать: надо было заботиться о собственном будущем (а также о будущем беспечной сестренки), поэтому – стоило узнать, что ему причитается. Умения, осторожность и небольшое вознаграждение взломщику… И Майклу удалось добраться до вожделенного документа.

Увиденное привело его сперва в шок, потом – в ярость. Отец осуществил угрозу и оставил его почти без цента! Конечно, ему полагалось содержание и кое-какая недвижимость, но весь бизнес и доходы от него переходили в руки младшей сестры! Такой вопиющей несправедливости он не ожидал.

Первая (и очень глупая) мысль – уничтожить завещание. Но он прекрасно знал, что это не единственный экземпляр, так что поступок будет совершенно бесполезным. Зато он наверняка выдаст себя, и тогда его доля наследства вообще будет стремиться к нулю. Не менее глупой мыслью было бы помочь отцу отправиться на тот свет побыстрее и безболезненнее (хотя, вполне возможно, это было бы хорошей услугой: смерть от онкологии – одна из самых мучительных): в этом случае нынешнее завещание вступит в силу. Значит, остается один способ – убедить его изменить решение, но без подмоги ему не справиться. А единственный человек, кто в данной ситуации на его стороне, – такой же «незаслуженно обиженный» член семьи – сестра Ребекка.

– Нет, ну какова! А прикидывалась бедной овечкой! Стерва! Влезла в нашу семью, чтобы оттяпать папочкино наследство! Надо было еще год назад сплавить ее куда подальше – хоть в армию, раз уж она так обожает приключения! – голос Ребекки взлетал до таких высот, что у Майкла начало звенеть в ушах, и он демонстративно прочистил их пальцем, смерив сестру неодобрительным взглядом. – А отец тоже хорош! Не думала я, что он настолько наивен!

– Не кипятись, – попытался успокоить ее брат, которому надоела бессмысленная истерика. Если Ребекка продолжит так себя вести, от нее будет больше вреда, чем пользы. Майкл уже начал жалеть, что поделился с сестрой информацией. Надо было скрыть самое важное, а то, не ровен час, выболтает лишнее на эмоциях или просто совершит ошибку, чем еще сильнее разозлит отца.

Но сестра продолжала бушевать. Она металась по комнате, размахивая руками, ее красивое лицо было так искажено яростью, что, наверное, любой режиссер, увидь он ее сейчас, с радостью предложил бы девушке роль маньяка из фильма ужасов. Эту вакханалию надо бы прекращать. План у Майкла уже был готов, и он вовсе не собирался посвящать взбалмошную сестру во все подробности. Для выполнения сложных задач ему вполне хватит кошелька и старых связей – потом все расходы окупятся с лихвой.

Он снова смерил взглядом Ребекку. Сейчас она настолько рассержена, что согласится на любую авантюру, лишь бы убрать с дороги досадное препятствие. Но насколько хватит ее злости? Вдобавок пару дней назад крепкие подручные очередного кредитора доходчиво «объяснили» ему в подворотне, что долги нужно возвращать вовремя. Последствия этого серьезного инцидента не давали покоя, время от времени напоминая о себе болью в ребрах и спине. Страх за свою жизнь и ненависть к близким людям, так несправедливо с ним обошедшимся, подхлестывали решимость Майкла.

Отец очень кстати собрался на морскую прогулку со сводной сестрой: наверняка захотел порадовать ее будущими благами. Он не только не позвал с собой ни его, ни Ребекку, но и вообще не посчитал нужным ставить их в известность. Ха! Неужели папа настолько наивен, что посчитал, будто Майкл об этом не узнает? Не иначе, удача наконец-то решила подарить ему счастливый билетик! Пришло время действовать – и действовать быстро.

– Спокойно, сестричка. – Майкл положил руку на плечо девушки и сдавил так, что кожа под пальцами покраснела. Это подействовало: истерика прекратилась, и Ребекка внимательно его слушала. – Все под контролем. Вот как мы поступим…

Халдия, Западная Бенгалия, Индия (наши дни)

Лила стояла на краю причала, терзаемая тревогой. Сперва она радовалась возможности куда-то поехать с отцом, но постепенно скребущее внутри предчувствие беды вытеснило все остальные чувства. Слишком внезапно отец решил позвать ее на морскую прогулку без видимой причины. Просто предложил. Были не праздники и не чей-то день рождения. Результаты вступительных экзаменов тоже еще не пришли – праздновать нечего. Вообще ничего особенного! «Как в старые добрые времена, – сказал тогда отец буднично и добавил спешно и как будто виновато: – А то уедешь еще в свою академию, и мы будем редко видеться. Когда еще получится просто так отдохнуть?»

Это лишь подтвердило подозрения девушки. Эндрю Льюис никогда и ничего не делал просто так – он этого не умел, – и ее чутье будущего полицейского подсказывало: что-то не так, надо быть настороже. Поэтому Лила медлила: она одновременно и очень хотела провести время с родным человеком, и боялась того, что может случиться.

«Может ли это быть связано с тем разговором между папой и Стхану, который я подслушала месяц назад?» – Лила нервно закусила губу и обернулась на город за спиной.

Может, отказаться, пока не поздно? Раз отец позвал ее одну, не взяв даже Стхану, хотя раньше почти никуда без него не ездил – ни на деловые переговоры, ни в офис, ни в отпуск – значит, хочет поведать страшную тайну, которая предназначена лишь для ее ушей. Но если эта тайна такая страшная, она вообще не хочет ее знать! Вот сейчас отец придет, и она предложит просто вернуться домой… ну, или сделать круг по акватории и вернуться на следующий день. Предложение добраться до Индии почему-то напугало девушку больше всего, хотя она никогда там не была…

– Ах, вот ты где, мой зимородок! – ласковый голос прозвучал возле самого уха, а потом кто-то нежно обнял ее за плечи.

– Папа! – Лила зажмурилась от радости и ласково обняла отца. Все страхи разом отошли на задний план. Раз папа с ней, ничего страшного просто не может случиться. Он единственный человек на свете, которому она доверяет безоговорочно… ну, может быть, еще Стхану.

Эндрю Льюис стоял рядом с дочерью и улыбался. На нем был костюм для морских прогулок, через плечо он перекинул спортивную сумку.

– А я думаю: где ты потерялась! Ты же помнишь, где стоит наша яхта.

– Да, помню, конечно… – поспешно оправдывалась Лила, снова чувствуя себя маленькой девочкой, которая заигралась и опоздала к обеду. – Просто задумалась. Сегодня так красиво…

Льюис окинул задумчивым взглядом безмятежный пейзаж, затем – дочь, как будто чувствуя, что она что-то от него скрывает, и кивнул.

– Что ж, идем, – поторопил он. – Надо успеть до начала отлива.

Лила не стала медлить, а поспешила за отцом по длинному пирсу к месту швартовки. Доски прогибались под ногами и тихонько поскрипывали, будто выводили мелодию. В ней ясно слышались отголоски чего-то давным-давно позабытого, как колыбельная, которую она могла слышать в младенчестве. Но где? И почему так давно?.. Сердце откликалось на эти знакомые и в то же время незнакомые звуки, пробуждая воспоминания, пока еще совсем неясные, как тени деревьев в утреннем тумане…

В то же время где-то в окрестностях Непала раздавались тихое позвякивание колокольчика и напевы монахов, способные кого угодно погрузить в сон. Даже такое могущественное создание, как асур².

«Дэви…

Шум листвы, плеск воды, посвист птиц – все поет о тебе, Дэви. Ты – мать всего сущего, ты – любящая сестра и жена, ты – благодарная и прекрасная дочь, ты – сама природа и само сущее. Дэви… Ты – воительница и защитница, ты – карающий меч справедливости. Ты – неукротимое пламя чувств, ты – мягкое тепло домашнего очага. Дэви… Ты – молоко и мед, ты – священное дерево, приносящее плоды, ты – желание и ты – благость. Ты – сама жизнь. Ты – вопрос, и ты – ответ. Птицы поют о тебе, Дэви. Цветы цветут для тебя, Дэви. Миллионы голосов славят тебя.

Трудно найти того, у кого имя твое не вызывает благоговения и счастья… Но заблудшие сердца, черствые, полные алчности, гордыни и прочих грехов, еще не обратились к тебе. Для них – твой гнев. Но для раскаявшихся и вернувшихся на истинный путь – твоя милость…

Дэви…»

Мужчина стоял в тени нависающей скалы. В обе стороны под небольшим уклоном змеилась пыльная грунтовка. Где-то вдалеке слышались покрикивания погонщика яков. Еще дальше, в деревне вверх по склону, лаяла собака, визжали дети и поскрипывала телега. Ветер время от времени катал по дороге мелкие камушки и поднимал сероватые клубы пыли. Больше не было ничего.

«Дэви… Неужели ты способна сотворить такие бесплодные земли? Или так выглядит мир, когда ты далеко, а Шива вновь закрывает глаза?»

Духша́сур снова огляделся, стараясь не покидать тень. Небо было затянуто облаками, но гостю из соседнего мира, где сумрачно примерно всегда (кроме тех случаев, когда просто мрачно), даже такой свет казался слишком ярким. Поэтому он почти не снимал на улице солнцезащитных очков, чем частенько удивлял свое окружение.

Местные жители (одни из беднейших во всей Индии) сторонились странного, слишком хорошо одетого господина, которого непонятно каким ветром занесло к подножию священных гор. На туриста-альпиниста или антрополога он был явно не похож. Монахи как будто бы игнорировали странного незнакомца, но и на порог храма не пустили, совсем негостеприимно захлопнув ворота перед самым его носом. А он всего лишь дорогу хотел спросить… Духшасур хотел сперва рассердиться, а потом отказался от этой мысли: что толку, если он захочет разнести обитель до основания? Во-первых, вряд ли что получится, а усилий придется приложить немало. Во-вторых, это лишнее привлечение внимания.

Перед внутренним взором мелькнул образ красавицы в алых одеждах, с развевающимися волосами и пылающим взглядом, сидящей верхом на огромном тигре, и его аж передернуло. Нет, такой «радости» ему точно не надо. Прошлого раза хватило всем.

Вдалеке снова загудел колокол: монахи готовились к вечернему служению. «Бо-о-ом-м-м!» – разнеслось над долиной, «Ом-м-м!» – вернулось назад с эхом. Духшасур поморщился и принялся рассматривать свои аккуратные, ухоженные руки. Эти руки не предназначены для того, чтобы держать ими что-то тяжелее чековой книжки… по крайней мере, пока.

Он бы с радостью остался у себя дома и придумывал новые аскезы, чтобы впечатлить капризных божеств и получить то, о чем тысячелетия мечтали многие его сородичи. Но вести о том, что несносные мудрецы своими заунывными мантрами так надоели Ей, что Она решила пробудиться, заставили его забеспокоиться и вылезти из тени на свет.

Кулаки Духшасура сжались от досады. Если бы его помощники были расторопнее! Он бы уничтожил новое воплощение еще в самом начале пути! Но малышка исчезла прямо у него из-под носа. Во всем виноваты зловредные наги³ и их умалишенный радж⁴! Не иначе, как это был заговор! Ни один наг не стал бы просто так «приманивать» спасителя к дому ведьмы-кормилицы! Духшасур сумел разыскать женщину и избавиться от нее, но ребенок исчез… Духшасур втянул носом воздух, прикрыв глаза. Ветер донес ароматы лотоса, масла, жасмина и морской соли. Ее запах! Значит, Она близко.

Он облизнул губы и довольно улыбнулся. Ему пришлось ждать долгих два десятка лет, скрываясь в тени и прикидываясь обычным госслужащим, пусть и не последнего ранга. Но теперь-то он своего не упустит! Мата⁵ будет довольна, а он сам наконец получит то, что заслужил.

Но стоит быть осторожным и не повторять ошибок старших братьев, по собственной глупости и торопливости лишившихся головы. Сам Духшасур в прошлом жестоко ошибся и потерял все. Он был слишком самонадеян, слишком уверен в собственной неуязвимости. Но теперь он умнее! Войска у него нет, да и действовать напрямик в современном мире не получится. А значит, в одиночку не справиться, и нужен надежный помощник, который многим ему обязан и точно не сорвется с крючка. На простых грешников полагаться рискованно: они слишком слабы и душой, и телом. Нужен кто-то стойкий, сильный и обиженный на весь свет. Гнев и жажда справедливости через месть – отличные мотивы. И пара кандидатур на примете у него уже есть.

Духшасур поднял голову к пасмурному небу и погрозил ему кулаком, чем страшно удивил проходившего мимо пастуха и его яков. Ну, держитесь, дэвы⁶! Этот раунд игры судеб останется за ним. Да и все остальные – тоже…

Аделаида,

Австралия (22 года назад)

– Мистер Льюис, как отец и дядя я вас понимаю… – Немолодой адвокат в скептическом жесте сложил крупные ладони на уже хорошо заметном брюшке под натянутой рубашкой, грозя ей лишением пары пуговиц. Он бросил пронзительный взгляд не по возрасту ярких и ясных голубых глаз на визитера.

По другую сторону стола расположился худощавый рослый мужчина. На его темных волосах блестела ранняя седина, а в карих глазах навсегда поселилась грусть. Несмотря на жару, на нем был строгий костюм, а белоснежная рубашка была застегнута на все пуговицы под самый ворот. На манжетах блестели дорогие рубиновые запонки. Он сидел, чуть подавшись вперед – в позе человека, который не привык отступать перед обстоятельствами, а теперь – и тем более не намерен.

– И меня как человека мало интересует, откуда взялся этот ребенок, – продолжал юрист с напускным равнодушием. – Но ювенальная система – такая запутанная штука… Впрочем, не мне вам объяснять. У вас ведь уже есть двое детей, и вы воспитываете их в одиночку… Еще раз приношу соболезнования по поводу гибели Кэтрин, она была замечательной женщиной. И матерью.

Гость не ответил, только на несколько секунд отвел взгляд. Прошло уже больше года, а он все еще не нашел в себе сил даже снять обручальное кольцо, не говоря уже о том, чтобы разобрать вещи жены. Для него она была все еще жива, приходила к нему во снах и ласково улыбалась, просила не скорбеть по ней слишком долго… а еще говорила, что скоро его ждет награда за терпение, хотя эта награда и станет для него испытанием. Он не мог понять, что это значило (автокатастрофу тщательно расследовали, но результат был и утешительным, и безрадостным – несчастный случай, теракта не было, винить некого) до событий последних недель, которые перевернули его жизнь с ног на голову.

Каждый переживает боль и забывается по-своему: кто-то топит горе в спиртном, кто-то с головой уходит в работу, кто-то переезжает, полностью меняет жизнь и рвет все прежние связи, лишь бы пореже мучили воспоминания. Эндрю Льюиса же захватил адреналиновый вихрь – после гибели жены его любовь к экстремальному туризму только усилилась. Что ж, он мог себе позволить любой каприз… с разумным риском. Он поднимался на вершины Гималаев, сплавлялся по диким рекам Амазонии, отправлялся в длительные ралли по пустыне. Но в отличие от большинства таких же «экстремалов», которые не щадят собственных жизней и совершенно не заботятся о безопасности, мистер Льюис всегда помнил, что обязан вернуться живым и здоровым: дома ждали дети, а он даже помыслить не мог о том, чтобы бросить их на произвол судьбы.

Поэтому поездка в джунгли Индостана не должна была грозить ничем более опасным, чем острые ощущения. Максимум – растяжения и синяки, вечные спутники походов, да неприятие желудком некоторых местных блюд. Даже о прививках от самых экзотических зараз он позаботился заранее. Ничего страшного просто не могло случиться с таким опытным и рассудительным путешественником. То, что произошло позже, казалось почти невероятным стечением обстоятельств и, по мнению местных жителей, изрядно отдавало мистикой.

Льюис ехал в Индию, чтобы отвлечься от душевной боли. А где еще искать внутреннее спокойствие, как не там? Это была не первая его поездка; местный воздух, напоенный ароматом древних тайн, приносил пусть и недолгое, но исцеление. Кто же знал, что он отправится в путь в поисках покоя, а привезет назад новую причину для волнений, правда, на этот раз радостных. Как в старых сказках, там его ждало то, о чем он не знал и не гадал… Он ожидал привезти назад, в Австралию, что и кого угодно, но не ребенка, которому должен был подарить то, чего малышка лишилась, – семью. А еще тайну, которую он поклялся хранить, и обещание, которое поклялся выполнить, чего бы ему это ни стоило.

– Мистер Льюис, вы меня слушаете?

Голос адвоката вырвал Эндрю из воспоминаний, чем вызвал глухое раздражение. Впрочем, опытный бизнесмен быстро с ним справился. Старый приятель явно и в мыслях не намеревался его разозлить. Наоборот, он всячески стремился помочь, так что заслуживал благодарности, а не ругани.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на юриста.

– Как вы собираетесь объяснить появление ребенка? Ни за что не поверю, что у вас был роман на стороне.

– Мне и не нужно, чтобы вы поверили, Сирил, – хрипло от долгого молчания возразил Льюис. – Достаточно того, что в это поверят чиновники. К тому же дальние предки по материнской линии Кэтрин жили в Западной Бенгалии. Конечно, это было полтораста лет назад, но кто на это посмотрит? Скажем, что она ее очень дальняя родственница. Девочка – сирота, никто не может доказать обратного. Собирать образцы для ДНК-анализа тоже никто не станет: это долго, дорого и трудно. Тут такое количество юридических тонкостей, что в них не будут копаться, скорее, попросят денег. А их у меня достаточно, чтобы убедить даже самых любопытных, – с жаром добавил он, сжав кулак.

Сирил Кент понимающе кивал, задумчиво наблюдая за собеседником. Тот приводил совершенно логичные аргументы, не оставляя ни лазейки, ни зацепки. Он восхищался своим партнером, хотя и никогда ему об этом не говорил. Они были знакомы много лет, и из-за этой разумности и логичности адвокат считал, что знает его как облупленного… Но нынешняя ситуация поставила его в тупик. Почему Эндрю так цепляется за этого ребенка? Допустим, хочет помочь сироте… Но почему тогда не отправит ее в пансион или не найдет хорошую индийскую семью: есть же у него, в конце концов, деловые партнеры, которые с радостью удочерили бы малышку!

Он пристально разглядывал горящего воодушевлением собеседника. Нет, здесь что-то личное… Но точно не роман: Льюис был предан жене полностью и во всем и никогда бы ее не обманул. У него уже есть сын и дочь, так что от одиночества он тоже не страдает. Что же тогда? Сирил перебирал в памяти всех знакомых, кто мог бы повлиять на такое решение: партнеры, друзья (дальних родственников он отмел сразу же: Льюисы с ними едва общались, открытки на Рождество и Пасху – не в счет). Единственным этническим индийцем, сопровождавшим Эндрю во всех поездках, был его личный помощник и начальник службы безопасности, бывший военный, Стхану Верма. Тот служил у Льюиса многие годы, слыл человеком молчаливым и, как и все его сородичи, загадочным. При этом Стхану отличался редкой рассудительностью, то есть вряд ли стал бы подбивать шефа на такие странные поступки. Да, нетривиальная задачка…

Сирил снова покосился на ожидавшего его ответа Льюиса и вздохнул. Нет, он не проболтается… только если сам захочет его во что-то посвятить.

– Скажи-ка, Эндрю. – Адвокат наклонился вперед, положив руки на стол, и сам не заметил, как перешел с делового тона на доверительный. – Объясни мне одну вещь… если я, конечно, не слишком нарушаю твои границы… Зачем тебе третий ребенок? Поверь мне, растить толпу маленьких негодяев одному – задача не из простых.

– Я справлюсь, – спокойно и решительно заявил тот. – Да, это будет нелегко, но зачем еще даются нам трудности, если не для того, чтобы их преодолевать?

В глазах мистера Льюиса впервые за все время их разговора блеснул задорный огонек. И именно он разрешил сомнения адвоката: уверенность старого знакомого передалась и ему.

– А Майку и Бекки как это объяснишь? – по-доброму усмехнулся он, хитро прищурившись. – Не щенка же или котенка в дом приносишь!

На этот вопрос у Льюиса ответа не было. Он понимал, что, наверное, самым сложным будет подготовить детей к тому, что у них появится сестра. Когда родилась Ребекка, Майклу, его старшему, было уже семь, он все понимал и с любопытством наблюдал за растущим животом Кэтрин. Потом, когда дочка родилась, он охотно с ней возился. Но они были не чужие друг другу, а здесь – неизвестно откуда взявшаяся девочка. К тому же Майкл уже подросток… Вдруг станет ревновать, озлобится и Ребекку, чего доброго, подобьет: они ведь неразлучны. Впрочем, что толку гадать? Надо думать и искать подходящие слова. А пока малышка в окружной больнице на обследовании – заниматься разрешением юридических формальностей.

– Объясню, – вздохнул Эндрю, хотя и не слишком уверенно, – хотя и не поручусь, что это легко.

Адвокат улыбнулся.

– Хорошо, я подумаю, как можно решить вашу проблему. Может быть, действительно стоит запросить архивы и поискать родственников. – Он всплеснул руками, возведя взгляд к потолку. – Хотя после войны и обретения независимости такая путаница! Да и столько лет прошло – шутка ли! – Он хитро покосился на гостя, вызвав у него ответную улыбку.

Льюис поднялся и протянул руку.

– Никогда в тебе не сомневался. Тогда я поеду домой, скоро дети должны вернуться из школы.

Сирил Кент ответил на рукопожатие и кивнул. Он не был во всем согласен со старым знакомым, но раз уж тот принял решение… что ж, тогда надо сделать все возможное, чтобы помочь.

Бенгальский залив (наши дни)

Отплыв от пирса примерно пятьдесят миль, яхта покачивалась на волнах в спокойном дрейфе. Эндрю Льюис остановился возле одного из атоллов, чтобы насладиться покоем и тишиной, а заодно позволить любимой дочке порезвиться в океанских водах. Она так любила плавать, будто родилась вовсе не в забытой всеми духами и богами хижине в джунглях, а в деревне ловцов жемчуга. Мужчина стоял на палубе, опираясь на перила, и наблюдал за тонкой загорелой фигуркой с тремя яркими пятнами на теле: купальником и тканью, покрывавшей собранные в узел пышные волосы.

Девушка нырнула – было видно, как она скользит под прозрачными бирюзовыми волнами, что-то подбирает со дна… Вот она снова показалась на поверхности и помахала отцу, сжимая в руке большую яркую раковину. Мужчина улыбнулся и помахал в ответ. Погода стояла отличная, и дочь пребывала в не менее отличном настроении. Лучшего времени для раскрытия семейных тайн подобрать сложно.

– Вылезай, а то, глядишь, вырастет у тебя хвост вместо ног – и станешь русалкой! – со смехом окликнул дочь Льюис.

– Тогда я смогу путешествовать по всему миру без билета! – расхохоталась в ответ Лила.

– Да, но только по воде.

Девушка снова звонко рассмеялась и, проплыв несколько ярдов, вынырнула на поверхность и погребла к спущенной в воду лесенке. Через несколько минут, сияющая от счастья, она поднялась на борт. Капли воды на ее коже и темных волосах переливались словно бриллианты. Мужчина вздохнул и покачал головой. К такой красавице женихи скоро будут выстраиваться в очереди. Как жаль, что он не успеет понянчить внуков!..

Девушка завернулась в пушистое полотенце, натянув его на голову, как в детстве, когда представляла себе, что она – индийская принцесса, и они оба весело рассмеялись.

– Побудь со мной немного. – Он ласково щелкнул дочь по носу и обнял за плечи. – Давно мы с тобой так отдыхали в последний раз. Ты помнишь, кстати, когда?

– Конечно, помню! – театрально надула губки Лила. – Целых полгода назад, на рождественских каникулах. Ты же последнее время все чаще в разъездах… – добавила она с грустью, прижавшись щекой к его плечу. – А я скучаю…

– Тебе уже можно своей семьей обзаводиться, – невольно вырвалось у него. – Поклонники, наверное, толпами за тобой ходят, а? – подмигнул отец, чтобы разрядить обстановку.

– Да ну тебя! – Дочь шутливо толкнула его в плечо. – Глупости какие! Сперва учеба!

– Но это не повод жить затворницей.

– А-а-а! – Девушка отстранилась и насмешливо нахмурила брови, хотя ее явно душил хохот. – Так вот зачем ты меня позвал в поездку! Чтобы сватать!

– Не совсем, – загадочным тоном произнес отец, – хотя мне нравится ход ваших мыслей, юная леди. – Он вдруг стал серьезным и, поманив дочь за собой, направился в сторону спуска в каюту. – У меня для тебя сюрприз… если можно так сказать.

Заинтригованная Лила последовала за ним. Она даже не пыталась задавать вопросы: пока отец сам не захочет рассказать – из него слова не вытянешь: это она с детства знала.

Эндрю Льюис долго копался в сумке – больше чтобы разжечь любопытство дочери, и когда та уже переминалась с ноги на ногу от нетерпения и грызла губы, с загадочной улыбкой вытащил конверт и протянул девушке. Та с подозрением покосилась на отца, потом приняла странный «дар» и вскрыла его. Внутри была тонкая пачка напечатанных фотографий. На всех – маленькая девочка в возрасте от года до трех. То в пышном розовом платьице с диадемой набекрень, возле рождественской елки; то держащая за ногу потрепанного вязаного слона, явно знававшего лучшие годы; то плавающая на надувном круге в бассейне с улыбкой до ушей… всего фотографий было около дюжины. Лила перебирала их, внимательно вглядываясь в каждую, потом прикрыла рот рукой и рассмеялась.

– Боже мой! Неужели это я! – В уголках глаз проступили слезы умиления. Она перевела взгляд на отца. – Ничего себе! Я совершенно этого не помню… Помню только слоника Вишала, но он у меня был всегда…

– Это твоя первая игрушка. Ты без него не хотела ни спать, ни есть. Везде с собой таскала! – ласково усмехнулся Льюис-старший.

Лила подняла на него сияющие глаза, прижимая к груди фотографии. Ее вязаный приятель до сих пор занимал почетное место на полке над кроватью дома, в Аделаиде.

– Спасибо, – прошептала она взволнованно, а потом вдруг нахмурилась. – Но почему ты мне их сейчас показываешь?

Льюис довольно усмехнулся про себя. Он не сомневался в уме и проницательности дочери. Из нее выйдет отличный полицейский: она ничего не упускает из виду.

– Потому что здесь нет лишних ушей, – пробормотал он себе под нос очень тихо и добавил уже громче: – Потому что пришло время тебе узнать правду.

– К-какую п-правду? – еще более недоверчиво поинтересовалась Лила. Она столько времени мечтала узнать правду о своем рождении, но теперь, когда от нее не собираются ничего больше скрывать, вдруг засомневалась.

– Присядь. – Мужчина указал на скамейку с мягкой обивкой напротив и, когда дочь опустилась на нее, все также сверля его встревожено-вопросительным взглядом, выдержал паузу и заговорил: – Ты много раз спрашивала меня, почему не похожа на брата с сестрой. Мы говорили, что ты дочь Бонэм-Картеров, дальних родственников из Индии, которая лишилась семьи еще во младенчестве. Поэтому я дал обещание твоим родителям тебя воспитать.

– Это… неправда? – Девушка поверить не могла, что ее столько лет обманывали.

– Правда, – выдохнул собеседник, на миг отведя взгляд, чтобы дочь – не дай бог! – не догадалась о его мыслях. – Но лишь отчасти. – Он поднял руку, останавливая готовый сорваться с языка девушки поток вопросов. – Прежде чем я продолжу рассказ, хочу, чтобы ты запомнила: ты – моя дочь. Ты – Льюис, и мы – твоя семья, пусть и не по крови. Я никогда от тебя не откажусь. Я тебя вырастил и люблю тебя не меньше, чем Майка и Бекку.

Лила медленно кивнула, пожирая отца удивленным взглядом. Она совсем запуталась и перестала понимать, что происходит на самом деле, а что – в ее воображении. Но сердце подсказывало: что бы папа ни говорил ей до этого, именно сейчас он говорит правду.

– Что ж, – продолжал Льюис-старший, заметив ее согласный жест, – ты действительно родилась в Индии, но я не знаком с твоими родителями. Точнее, я понятия не имею, кто они. Мы встретились совершенно случайно. Помнишь, я рассказывал про свою поездку в Западную Бенгалию?

Девушка снова кивнула. Еще бы не помнить! Это была история о приключениях, где реальность мешалась с мистикой настолько, что больше походила на сказку. В семье очень любили ее слушать, особенно потому, что эти рассказы всегда сопровождались представлениями в виде театра теней или с игрушками, взятыми из детской.

Отец тогда путешествовал по диким джунглям, посещал древние храмы, встречался с загадочными мудрецами. А еще в той поездке его укусила кобра: у него с тех пор остался шрам на ноге – от варварского способа извлечения яда, принятого в местных деревнях.

Эндрю прикрыл глаза, и перед ним поплыли яркие картины воспоминаний. Вот они пробираются по джунглям, прорубая себе путь, внезапно ногу обжигает, как будто к ней приложили раскаленную кочергу… дальше – слабость и страх, ощущение ледяного присутствия смерти. Потом из мрака выплывает лицо: усталое, немолодое, но дышащее спокойствием и добротой. Темные волосы собраны в пучок. «Господин, как вы?..» Голос тоже приятный и утешающий, как у няни в детстве… Слышен шум воды – видимо, снаружи ливень – и сквозь него пробиваются, сливаясь в единую нить, тихие напевы и детское лепетание.

Наверное, он невольно начал озвучивать собственные мысли, потому что в какой-то момент заметил, что притихшая дочь глазеет на него, открыв от удивления рот, но не в силах произнести ни звука. А рассказ уже тек себе дальше, как будто кто-то иной овладел его устами, а их хозяин был лишь слушателем.

– Эта женщина… твоя мама. Если бы не она – я бы не выкарабкался. Оказалось, я отстал от проводников, а они умудрились этого не заметить! А Стхану искал меня со спасателями целую неделю. Твоя мама выходила меня, помогла продержаться до прихода помощи… – Мужчина горестно вздохнул и, бросив на дочь виноватый взгляд, развел руками. – А я ведь даже не знаю, как ее зовут.

– И что с ней стало? – пролепетала Лила, едва сдерживая эмоции. Внутри поднялась такая волна жара, что она аж вспотела, хотя в каюте было довольно прохладно.

– И этого я не знаю, извини…

Льюис-старший тяжело вздохнул. Он много лет носил в себе этот груз вины: ведь он так и не смог поблагодарить ту, что буквально вернула его к жизни. Если бы не ее целебные снадобья – не сидел бы он сейчас здесь.

– Однажды она просто ушла… и не вернулась. Мне даже подумать страшно, что могло случиться: в джунглях порой творятся жуткие вещи. Три дня я прождал ее, а на четвертый меня обнаружили спасатели. Я пытался разыскать твою маму, но так и не смог – я ведь даже имени у нее не спросил. А даже если и спросил, то в лихорадке позабыл. До сих пор не могу себе простить…

Он замолчал, опустив голову. В груди Лилы бушевали чувства: шла битва между тоской, стремлением узнать все до конца, обидой и чем-то еще, чему она пока не могла придумать названия. Но искренняя печаль отца ранила ее едва ли не сильнее. Она протянула руку и дотронулась до его запястья, приводя в чувство.

– А я? Как ты меня нашел?

Мужчина улыбнулся каким-то своим мыслям, вздохнул, а потом бросил на дочь странный долгий взгляд.

– Ты осталась со мной, в хижине. А мне пришлось вспомнить навыки обращения с годовалым малышом. К счастью, в том момент у меня уже был опыт! А потом… – Он сделал паузу, подбирая слова: не потому, что боялся огорчить дочь, а потому что сам до сих пор, даже спустя годы, не мог найти произошедшему объяснения. – Знаешь, я сам не понимаю, что произошло… Однажды, во время дождя, ты плакала и долго не хотела успокаиваться. Я перепробовал все – и все без толку. Тогда я и нашел в углу хижины завалившуюся за горшки игрушку. Твоего слоника. Я уже собирался отдать его тебе, когда там же, под горшком, обнаружил вот это… – Льюис вытащил из бумажника еще одну фотографию и протянул девушке: – Оригинала не сохранилось, но я догадался ее переснять. К тому же я все равно собирался показать ее переводчику: вдруг неверно понял, что там сказано.

На фотографии был истрепанный клочок пергамента с рядами затейливой вязи. Девушка сразу узнала хинди: она учила его в школе и потом частным образом с преподавателями. Отец настаивал, чтобы она не забывала культуру своей «малой родины». Теперь она, кажется, начала понимать, почему. «Господин, если вы это читаете, значит, я не смогла позаботиться о моей Лилавати. Именем дэвов и Дэви умоляю: сберегите ее, увезите подальше от этих краев и помогите лотосу расцвести. Вы хороший человек, я это знаю. Она – особый ребенок, ее ждет славное будущее. Когда придет время – боги приведут ее домой. Да благословит вас Махадев!»

Пальцы Лилы разжались, и фотография, покачиваясь, спланировала на пол каюты. Губы девушки задрожали, а глаза наполнились слезами. В глубине души она понимала, почему отец столько времени скрывал от нее правду, но сердце сжимала такая сильная боль, что передать невозможно. Лила повалилась на скамейку, сжавшись в комок. Может, мать пожертвовала собой, чтобы увести от нее неведомую опасность, как птица уводит хищников от гнезда, прикидываясь раненой? Или она жива? Но почему тогда отец не смог ее разыскать? Или просто плохо старался?.. Жуткие вопросы и догадки заливали душу чернотой, как чернила каракатицы – воду в аквариуме. Льюис наблюдал за ней и чувствовал себя настоящим подлецом… но он не мог поступить иначе: девочке пора узнать правду, пока он еще может ясно соображать и изъясняться.

Он подсел к дочери и крепко обнял ее, стремясь разделить боль, которой она не могла с ним поделиться. Некоторое время они сидели молча, потом Эндрю наклонился к уху Лилы и прошептал:

– Ты – моя дочка, и я тебя люблю. Я никому не дам тебя в обиду, слышишь? Родные люди всегда помогают друг другу, и кровные узы здесь не так важны. Главное, что мы – семья и всегда ею будем.

Пожалуй, это единственная основа его жизни, в которую он безоговорочно верил и которая давала ему силы бороться. И Лила тоже верила… несмотря ни на что.

Они стояли на палубе, обнявшись. Лила прижималась щекой к отцовскому плечу и, слегка щурясь от слишком яркого блеска солнечных зайчиков, разглядывала тянущийся до самого горизонта океан. Эндрю связался по рации с патрульными катерами: те посоветовали почаще проверять прогноз погоды и держаться ближе к берегу из-за возможной опасности блуждающих волн.

Мужчина с улыбкой наблюдал за дочерью. Какая же она стала красавица! А умница какая! Окончила колледж с отличием, поступает в полицейскую академию. Все-таки он не такой уж плохой родитель, раз сумел воспитать хотя бы одного ребенка достойно. Жаль вот только старших упустил…

Конечно, он ожидал, что она выберет что-то более мирное – историю, дизайн или, на худой конец, пойдет в науку – талантов у нее было много, – но приемная дочь преподнесла очередной сюрприз. Видимо, ее так впечатлили их детские игры в следопытов. Теперь ему есть на кого оставить дела и дом. За бизнес Льюис не беспокоился: им было кому управлять. При всем своем уме и хваткости Лилавати (так звучало полное имя дочери) финансами не слишком интересовалась, если только дело не касалось благотворительности. Вот это она любила: устраивала ярмарки, проводила концерты, собирая средства то для приютов с животными, то для бездомных (поначалу старшие брат с сестрой помогали ей, пока не рассорились). Этим, а также своей добротой и терпимостью, она завоевала популярность в старшей школе, хотя в младшей и средней ей пришлось нелегко… Да, ему есть кем гордиться! А если будут сложности, Стхану, Сирил и другие друзья семьи ей помогут.

Льюис снова взглянул на дочь и едва слышно вздохнул. Ему предстояло признаться еще кое в чем, но он никак не мог подобрать слов. Сперва он и сам не верил этому. Но результаты повторных анализов были неумолимы. Рак мозга, неоперабельный. Лечение не помогло: ремиссия была, но короткая, а потом болезнь вцепилась в него с новой силой. Врачи давали от силы полгода – что ж, этого вполне достаточно, чтобы завершить и передать дела. Наследством он распорядился вполне справедливо – в этом Льюис был уверен: дом – всем троим, парк машин и загородную виллу на побережье – тоже. А вот большую часть активов и бизнес – тому, кто сможет ими верно распорядиться, а не растратит и не растеряет в первую же пару лет. Эндрю был так же совершенно уверен, что старшие дети не поймут и осудят его, поэтому вообще не посчитал нужным ставить их в известность. А вот Лила… по ней эта новость ударит куда сильнее. Ведь материальные богатства для нее мало что значат, для нее самое важное – семья, как и для него самого. Он знал, что рано или поздно придется признаться дочери, что умирает, но все откладывал: то не было подходящего момента, то слова не находились. А когда Лила заглядывала ему своими огромными глазами прямо в душу, он вообще таял, как зефир в стакане какао. Но больше тянуть было нельзя, вот он и затеял эту «прогулку в узком кругу». А дочь явно подозревала неладное, судя по тому, как она нервничала…

Что ж, чему быть – того не миновать…

– Милая…

– Да, пап?

– Да так, ничего…

Ему никак не удавалось подобрать слова, которые ранят не так сильно, но смогут наиболее точно передать его чувства. А пауза меж тем затягивалась. Он медленно выдохнул, собираясь с мыслями… и решил зайти издалека.

– Я заметил, что у тебя с Беккой и Майком последнее время не ладится…

Ответом был тихий грустный вздох.

– Ты прав. И я не понимаю, в чем причина. Я ничего дурного не сделала…

– Возможно, они бесятся от скуки, потому что ты нашла себе дело, а они пока нет? – попытался сыронизировать Эндрю, но результат получился не тот, на который он рассчитывал: Лила погрустнела еще больше.

– И ты туда же!

– Прости, прости, я не то имел в виду, – поспешил оправдаться Льюис-старший. – Просто, возможно, им нужна помощь? Они сами не могут найти себе место в жизни и им требуется проводник?

Девушка хмыкнула и нервно передернула плечами: тема разговора была ей явно неприятна.

– Если уж у тебя не получилось, чем я смогу помочь?

– Ты сможешь, ты всегда находишь нужные слова и поступаешь верно. – Льюис прижал дочь к себе и ободряюще чмокнул в макушку. – Я совершил много ошибок и исправить их уже не успею. А вот у тебя получится…

Лила вздрогнула и отстранилась, хлестнув по его лицу недоверчивым взглядом. За эту поездку она уже успела узнать многое, пожалуй, даже слишком многое. Хватит с нее сюрпризов! Но Эндрю Льюис принял решение и отступать не собирался. Он сжал тонкие смуглые ладони дочери в своих и пристально посмотрел ей в глаза.

– Прошу тебя, пообещай мне, зимородок… – Он запнулся, облизнул пересохшие губы и продолжил: – Пообещай мне, что не бросишь брата с сестрой, что поможешь им найти себя и не пропасть окончательно. Я верю, рано или поздно у вас все наладится… иначе им уже ничто не поможет.

Глаза девушки потемнели от страха и недоверия.

– Хорошо, хорошо! Но зачем ты меня сейчас об этом просишь? – Она попыталась высвободить руки и нахмурилась, в ее зрачках сверкнули молнии. Вдруг словно в ответ где-то в отдалении послышался раскат грома.

Подобное совпадение насторожило бы кого угодно. С тихой Лилавати такие казусы случались крайне редко и обычно заканчивались не слишком приятно: в последний раз она ухитрилась одним взглядом приструнить соседскую собаку, державшую в страхе весь квартал.

Но в тот миг Эндрю Льюис уже не обращал внимания на мистические намеки. Он чувствовал, что время его на исходе, и ему казалось, что он может не успеть.

– Лила, я умираю…

– Что?! Нет!

Девушка резко вывернулась, воспользовавшись его замешательством, и отскочила назад. В ее глазах плескался ужас, а в голосе слышались слезы.

– Нет-нет-нет! – повторяла она, как в детстве закрывая ладонями уши и опустив глаза. Она этого не слышит! Не слышит! – Скажи, что это неправда! Что ты просто хочешь убедить меня помириться с Бекки и Майком! – Лила с надеждой уставились на отца, но тот лишь отвел взгляд.

– Увы, это правда, зимородок… – Эндрю на несколько мгновений почувствовал себя легче, когда скинул с плеч последнюю ношу тайны. Но тяжесть вернулась вновь, потому что тем самым он невольно причинил боль родному человеку.

Мистер Льюис взглянул на дочь, и на миг ему показалось, что перед ним снова крошечный смуглый малыш с коротким темным пушком на макушке, который доверчиво тянет к нему ручонки…

– Я оставляю тебе компанию, активы, большую часть денег. Но ты справишься, – он произносил слова автоматически, чувствуя подступивший к горлу комок, от которого было трудно дышать. – Ты хорошая, добрая, умная девочка, и я горжусь тобой…

Лила несколько секунд смотрела на него широко раскрытыми глазами. И сердце, и разум отказывались верить услышанному. Хотелось убежать, прыгнуть в воду и плыть – плыть куда глаза глядят, пока силы не оставят и она не пойдет ко дну. В то же время хотелось броситься отцу навстречу, уткнуться носом в его плечо, обнять и забыться.

Она выбрала второе. Выдержав минутную паузу, сделала шаг, потом еще один, а потом крепко обхватила отца руками и прошептала:

– Я люблю тебя, папа. И я что-нибудь придумаю…

Она имела в виду «придумаю, как помочь тебе», но Льюис-старший воспринял ее слова иначе, и успокоенно улыбнулся.

– Я тоже люблю тебя, дочка…

Он поднял глаза к ясному южному небу. Как же тут красиво! Неудивительно, что на берегах Индии рождаются такие очаровательные дети…

В следующий миг раздался мощный, разрывающий перепонки и голову треск. Льюис сам не помнил, как сделал шаг вперед, загораживая собой Лилу, в инстинктивной попытке любого родителя защитить свое дитя. Вспышка. Резкая боль. А потом были всплеск, холодная вода и темнота.

Глава 2. Калькутта

Бенгальский залив.

Недалеко от Халдии, Западная Бенгалия

Из шума выплыли голоса. Одни спрашивали о чем-то, другие с кем-то спорили. Трясло. Громко тарахтел мотор, сильно пахло бензином. Сознание то просыпалось, то затухало. Чудились слова на незнакомом языке, но девушка на удивление легко понимала смысл. Говорили о ней, о каком-то взрыве, о полиции… Мысли путались, и она не могла точно сказать, где заканчивается сон и начинается явь.

Единственное, что врезалось в память четкой картинкой – лицо старого механика, сикха⁷, настолько изрезанное морщинами, что, казалось, на нем нет ни дюйма ровной кожи. Тот удивленно смотрел на нее и бормотал на своем наречии: «Моя дхарма исполнена. Дэви избавила меня от колеса сансары». Офицеры на борту – судя по их форме, патрульные – посмеивались над стариком и говорили, что, видимо, он впервые видит богатую женщину, вот и считает ее богиней. Лила не понимала, что механик имеет в виду, но те слова не шли у нее из головы. Особенно после того, как он коснулся ее одежды и попросил благословения. Лила не стала его разочаровывать и пожелала всего хорошего в благодарность за спасение, прежде чем в очередной раз потерять сознание, а старик после этого пребывал на седьмом небе от счастья.

Мир разделился на до и после, а между этими половинками пролегла жирная черная черта, которая ширилась и превращалась в бездонную пропасть. Сознание по-прежнему затуманивалось, просветления сменялись периодами забытья. Постепенно возвращались воспоминания, а вместе с ними приходила боль. Не физическая: тело не так уж пострадало (только синяки и ссадины). Эта боль была мучительнее, и, что страшнее, ее было не заглушить никакими средствами. Травмы можно залечить, кости – срастить, а вот душевные раны остаются с нами навсегда, и шрамы от них со временем не стираются.

Калькутта. Западная Бенгалия

По словам врачей, к Лиле уже пытались пробиться полицейские, но их не пустили. Психическое состояние пациентки было слишком нестабильно: пришлось прибегнуть к успокоительному. Она то плакала, то впадала в ступор, то вообще теряла связь с реальностью: бредила об огне и темной бездне.

Позже врачи сообщили Лиле, что приходил Стхану Верма и сотрудник посольства, но беспокоить ее не решились. Просили передать пожелания скорейшего выздоровления и сообщить, когда будут разрешены посещения. Это немного успокоило девушку: раз Стхану здесь, значит, все будет хорошо… Но вместе с возвращением в реальность снова пришла боль. Врачи ничего не говорили прямо и уходили от вопросов об отце. Лила словно знала, что она его больше не увидит. Ну почему она не рассказала отцу о своих предчувствиях? Почему не предложила перенести поездку?

Чувство вины не отпускало, как и страх перед будущим. Если раньше все было ясно: дом, семья, любимое дело, – то сейчас привычный быт отодвинулся на второй план. Девушке казалось, что кто-то незримый наблюдает за ней. Но желает он ей блага или зла – понять пока не могла.

На другом конце огромного шумного города похожие мысли одолевали еще одного человека. Анил Патель, один из лучших детективов полицейского управления Западной Бенгалии, уже в третий раз изучал скудные данные по делу о взрыве яхты. Информации было чертовски мало, и дело, скорее всего, попало бы в архив нераскрытым. Но его спихнули единственному человеку, у которого были хоть какие-то шансы его раскрутить… или сдаться и распрощаться с титулом «стопроцентная эффективность». Впрочем, второй исход Анил даже не рассматривал. Он не привык отступать и всегда доводил дело до суда, причем с неопровержимыми доказательствами; за это его ненавидели и уважали и местное преступное сообщество, и начальство, и сослуживцы.

Однако взявшись за новое расследование, Анил понял, что на этот раз все сложнее и запутаннее, чем в его самых мрачных ожиданиях (а он был не из тех, кто тешит себя иллюзиями). В деле замешаны иностранцы, а значит – еще и консульство. Иностранцы с солидными связями. От материалов потягивало смрадом международного скандала…

Анил рывком поднялся и подошел к окну. Снаружи лил дождь, как будто природа оплакивала то ли жертв, то ли его карьеру. В сердце крепла неизвестно откуда взявшаяся уверенность, что, если он возьмется за расследование, его жизнь изменится безвозвратно. Почему? Он сам не знал. В глубине души он сочувствовал неизвестной девушке, дважды потерявшей родителей: и настоящих (по документам она была местной), и приемных. Анил знал, что предвзятость влияет на объективность, но и он не железный… Хотя многие считали, что у него нет сердца: за годы службы он отрастил такую толстую броню, что не всякое божество могло узнать, что творится у него на душе, а люди – и подавно. Но это и к лучшему.

Патель вернулся за стол, чтобы уже четвертый раз изучить материалы с самого начала. Новых версий в голову не пришло. Первым делом надо допросить эту девушку, Лилавати, и ее личного помощника, который примчался в Калькутту, как только стало известно о катастрофе. Наверняка он знает, какие скелеты распиханы по шкафам богатой семейки… Анил недолюбливал тех, кто не привык зарабатывать на жизнь. Живут, как на руках у Лакшми⁸, а на окружающих им плевать. Причина была не в зависти к доходам, а в презрении к праздности и вседозволенности. И пока ни один богач не дал полицейскому повода усомниться в том, что все они одинаковые…

Мужчина закинул руки за голову и задумался. С одной стороны, вдруг захотелось попросить о переводе, отказаться от дела. Оно не выглядело сверхсложным, но почему-то пугало. С другой стороны, его подстегивал азарт – разобраться, куда расследование может завести и что за тайны скрываются за простым порядковым номером на папке…

Лила не знала, в каком из миров пребывает. Перед глазами вставали странные картины. Будто она попала внутрь старинной книги с иллюстрациями, где каждая страница жила своей неповторимой жизнью, а девушка перескакивала с одной на другую, находясь одновременно и вне, и внутри сюжета. Воспоминания смешались со сказкой, и чем сильнее отличались от реальности, тем ярче выглядели.

Она видела женщину в простой, но добротной одежде, укачивавшую на руках смуглую малышку. Девчушка спала, посасывая пальчик, а женщина тихо напевала, и мелодия казалась на удивление знакомой, но будто из другой жизни. Лила словно и наблюдала из-за плеча матери, и ощущала единение с ее дочерью… А еще она чувствовала тревогу женщины за ребенка и в то же время – сильнейшую всепоглощающую нежность…

Потом Лиле привиделось, что она стоит на помосте в сердце пламени. Ни жара, ни боли она не ощущала. Огонь плясал вокруг, вздымаясь выше ее роста, но не причиняя вреда. И в такт пламени в душе закипал гнев.

Вспышка. Холодное прикосновение волн. Дыхание перехватило. Легкие обожгло от недостатка кислорода. И опять она будто видела со стороны себя, беспомощно барахтающуюся в океане…

…А вот она на краю поля жестокой битвы. Запах крови и пота мешался с гарью, боевые кличи – со стонами умирающих. Уже непонятно было, кто с кем сражается, все слилось в сплошное месиво из людей, их останков, стали, обломков колесниц и взбесившихся животных. Девушку охватили и ужас, присущий любому неподготовленному человеку при виде этого хаоса, и упоение схваткой. Она то морщилась от отвращения, то в следующий миг с наслаждением вдыхала аромат смерти, слизывая мелкие брызги крови с губ…

Тело самой собой пришло в движение, руки и ноги исполняли замысловатые па в такт мистической завораживающей мелодии. Бум-бум! Ладони ударяли в барабан в тон биения сердца. Токи тысяч жизней сплетались в нити, натянутые на бесшумно вращающееся колесо. Бум-бум! Босые стопы взлетали и опускались, утопая в мягком пепле. Прогиб. Средние пальцы рук соединены с большими, указательные и безымянные выпрямлены. Одна кисть опущена, другая – поднята. Бум-бум. Взмах ногой. Голову склонить чуть влево, потом – в другую сторону. Бум-бум. Колени согнуты, локти тоже, руки разведены. Взгляд вправо, затем – влево.

В руках из ниоткуда появился необычный музыкальный инструмент, похожий на два соединенных барабана. Внутри гремели и перекатывались семена. Шшу-х-шшух. Шшух-шшух-шшух. Трещотка заплясала в ладонях вверх-вниз. Шшух-шшух. Пепел осыпался хлопьями и смешивался со снегом. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали блестящие ледяные просторы, а у самого горизонта высилась громадина горы, подпиравшей вершиной-плечом облака… Шшух-шшух…

Видения резко прервались, уступив место реальным звукам. Первое, что девушка услышала, было ее имя. Кто-то настойчиво звал из-за ватной пелены, окутывающей разум. Знакомый голос будто клинком прорезал эту сонную муть, впуская внутрь лучи света.

Скрипнула дверь, послышался шорох, снова воцарилась гнетущая тишина. Лила выждала с полминуты, собираясь с духом, прежде чем открыть глаза. Напротив нее стоял молодой человек в строгом костюме и белоснежной рубашке, несмотря на жару, педантично застегнутой на все пуговицы. Под пиджаком угадывалась кобура пистолета. Незнакомец был в меру мускулист, с правильными чертами лица, но не такими резкими, как у большинства местных. Темные волосы аккуратно и довольно коротко острижены по британской моде. Его можно было назвать красивым, если бы не холодный, пронизывающий взгляд светлых глаз, которым он буквально пригвоздил девушку к койке. Лила почувствовала себя индейкой на вертеле.

– Здравствуйте. Вы Лилавати Льюис, гражданка Австралии, верно? – спросил он после паузы, продолжая прожигать ее взглядом. – Я детектив Анил Патель. Буду вести ваше дело.

Красивый голос офицера оказался не менее «дружелюбным», чем его взгляд.

– Очень приятно, – выдавила девушка. Любое, даже самое крохотное воспоминание о произошедшем вызывало такую волну боли, что у нее едва находились силы, чтобы связно мыслить – не то что отвечать на вопросы. Впрочем, гостю, похоже, было все равно, что она чувствует. Лила даже в какой-то миг посочувствовала преступникам, попавшим в руки офицера Пателя: такого не разжалобить.

– Вы можете рассказать, что случилось?

Лила сосредоточила взгляд на ряде потолочных ламп и сжала кулаки. Горло сжало судорогой, а слезы снова наворачивались на глаза.

– Я ничего не помню, – произнесла она безжизненным тоном, каким обычно просят оставить в покое.

– Совсем ничего? – настаивал собеседник. Какой же он настырный! Хорошее качество для сыщика. Но если не можешь найти общий язык со свидетелем или потерпевшим – удачи в деле не жди. Так им рассказывал на лекциях умудренный опытом профессор из колледжа, давно вышедший в отставку, но имевший за плечами не один десяток раскрытых преступлений.

– Совсем. Мы стояли… стояли и разговаривали… потом взрыв…

Говорить было трудно, язык не слушался, а грудную клетку сжимали тиски. Перед глазами снова с пугающей четкостью встала трагедия на яхте. В ушах застучали крохотные молоточки. Девушке пришлось приложить немалые усилия, чтобы хоть что-то сказать. Анил смерил ее хмурым взглядом, что-то пометил в блокноте и, выдержав паузу, снова спросил:

– Как вы думаете, кто может за этим стоять?

– Не знаю. Отца все любили.

– А вас?

Вопрос с подвохом, Лила это понимала, но была слишком слаба, чтобы держать удар. К тому же она была уверена, что у нее-то могут быть недоброжелатели. И настолько близкие, что она долгое время отказывалась это признать.

– Вы ведь – наследница мистера Льюиса?

– С чего вы взяли? – насторожилась девушка, но это прозвучало скорее виновато, чем подозрительно.

– Навел справки, – уклончиво отозвался детектив, продолжая делать пометки, что пугало и раздражало Лилу. Казалось, что он и ее уже записал в подозреваемые. Безусловно, она виновата, что отец погиб. Из-за нее. Или вместо нее?.. Но она меньше всего на свете желала смерти тому, кто был ее единственной семьей! – У вас ведь есть брат и сестра. Скажите, они могли желать вам зла?

Еще один вопрос с подвохом. Лила не знала, какой из ответов будет верным. Сказать «нет» будет неправдой, сказать «да» – подставить родственников. А вдруг они, при всем желании отодвинуть ее подальше от семейного бизнеса, не имеют к трагедии никакого отношения? А въедливый полицейский обязательно за это ухватится! Поэтому она выдержала паузу, а потом пробормотала слабо:

– Я не знаю…

– Понятно, – буркнул Анил, явно недовольный ответом. Однако он понимал, что мало чего сможет добиться от девушки, пока она в таком состоянии. Хорошо бы пообщаться с другими наследниками и семейным адвокатом (у такой богатой семьи он наверняка есть). А еще с личным помощником или начальником службы безопасности: британцы и их потомки, обитавшие в бывших колониях, часто держали таких доверенных лиц. Прямых ответов от них было не добиться, но по тому, как они будут выкручиваться, можно догадаться, что они скрывают. – Есть кто-то еще, кто может о вас позаботиться? Или кому, возможно, ваш отец мог что-то важное рассказать?

– Да. – Лила даже удивилась, что этот вопрос возник только сейчас. – Его зовут Стхану Верма.

– Да-да, врачи сказали, что он приходил вместе с консулом и справлялся о вас… – пробормотал Анил. У мистера Льюиса помощник из местных? Он не был знаком с семьей Верма, но много о них слышал. Это старинный влиятельный род, хотя и немногочисленный. Конечно, когда-то британцы нанимали телохранителей из кшатриев⁹, но те времена давно прошли. Дочь – индианка, помощник – индиец. Все это неспроста… – Как я могу с ним связаться?

– Я дам вам номер. И попрошу его рассказать все, что он знает. Едва ли я могу сообщить больше.

– Значит, вы не считаете, что ваши сводные родственники замешаны в том, что случилось?

– Я этого не говорила. Я просто не знаю.

Лила ни в чем не была уверена. Она запуталась, мучилась от чувства вины и потери и сейчас меньше всего хотела, чтобы ее беспокоили. К счастью, в палату заглянул врач и выставил офицера вон, заявив, что время посещений закончилось. Девушка мысленно поблагодарила заботливого медика. Она сама мечтала во всем разобраться, но пока была слишком слаба… А первым делом она дождется Стхану и во всем будет его слушаться.

Пять дней спустя Лила скучала в номере отеля «Роял Бенгал» в Калькутте. После того как врачи разрешили Стхану забрать девушку из больницы, заняться ей было решительно нечем. Новостей из полиции не было (или хмурый Патель просто не считал нужным ставить ее в известность). Перед самой выпиской он заявился снова, уточнил какие-то мелочи и исчез. Судя по его виду, он тоже был если не в тупике, то в замешательстве. Не называя имен, он упомянул, что кое-кто считает ее организатором несчастного случая. Впрочем, девушка и так догадывалась, что он связался с родственниками. Поговорил он со Стхану или нет, девушка не знала, а телохранитель об этом не распространялся: берег и без того хрупкое душевное состояние подопечной.

Тот день начался как обычно и обещал быть таким же скучным, как и предыдущие, если бы не одно обстоятельство. Вернувшись с обеда, девушка обнаружила на экране телефона несколько сообщений со знакомых номеров – от Ребекки и Майкла. Еще пару недель назад она бы не удивилась, но сейчас это казалось дурным знамением. Поначалу захотелось стереть их, не читая, но любопытство пересилило. Брат и сестра сообщали, что прибыли в Калькутту, как только узнали о произошедшем. «Ты во всем виновата, и мы это так не оставим. Мы все рассказали полиции – теперь тебе не отвертеться. Ты пожалеешь, что хотела оставить нас без денег!» Дальше следовали нелестные эпитеты и рассуждения, что ей лучше скрыться с глаз и забыть не только о наследстве, но о дороге обратно в Австралию. Чуть позже пришло еще одно послание: «Если хочешь, чтобы тебя оставили в покое, – откажись от бизнеса и денег. Ты все равно их не заслужила. Если у тебя есть хоть капля ума – приходи в „Холидэй Инн“, мы остановились там».

Вот теперь Лила рассердилась окончательно. Мало того, что брат с сестрой не жалели о смерти отца, так еще и пытались оклеветать ее с единственной целью – лишить наследства. Конечно, девушка не считала, что должна оставить родных ни с чем, но терпеть подобную наглость тоже не собиралась. Нужно расставить все точки над i. Поэтому вечером она встретится со сводными родственниками и выскажет им в лицо все, что об этом думает.

«Ждите. Буду к восьми», – набрала она сообщение и, оставив короткую записку Стхану, спустилась на ресепшен, чтобы вызвать такси к половине восьмого. Она могла сделать это из номера, но ей настолько надоело сидеть взаперти, что девушка предпочла провести оставшиеся часы в лобби за чашкой чая.

Лила не ждала теплого приема, но то, как ее встретили, превзошло ее самые пессимистичные предположения. Брат и сестра не собирались с ней говорить – по крайней мере, разумно и спокойно.

– Явилась! – вместо приветствия бросил Майкл, смерив сводную сестру презрительным взглядом. – Довольна собой?

– Ты о чем? – холодно осведомилась Лила. Знал бы он, каких трудов ей стоило сейчас держать себя в руках.

– Как же, как же! Ты же теперь богатая наследница. Только вот недолго тебе осталось тратить папины денежки.

Судя по неловким движениям и заплетающемуся языку, брат был изрядно пьян, что подтверждали две бутылки из-под виски на журнальном столике, одна – уже пустая, вторая – наполовину.

– С чего ты взял, что я их трачу?

В душе девушки медленно закипал гнев, возможно, это и было целью родственников – вывести ее из себя, а потом пожаловаться в полицию. Что ж, такой радости она им не доставит.

– Ой-ой-ой! Какие мы честные! Только не говори, что живешь в самом дорогом отеле Калькутты бесплатно! Наверное, еще и в номере люкс.

Лила не стала отвечать – только фыркнула. В том, что у родственников хватило денег только на стандартный номер в «Холидэй Инн», ее вины не было. Она бы с радостью переселила их к себе, но не могла распоряжаться деньгами: все потраченные сейчас средства были взяты из доверительного фонда, открытого отцом на ее имя на случай непредвиденных ситуаций. Этот фонд был полностью в ведении Сирила Кента – она даже не знала, сколько там денег.

С соседнего кресла поднялась Ребекка. По ее непримиримому взгляду стало ясно: здесь понимания тоже ждать не стоит.

– Кстати, ничего не хочешь нам рассказать? – Сестра недобро прищурилась.

– О чем? – Лила приподняла брови.

– О том, как ты все подстроила. Сперва настроила отца против нас, потом добилась нового завещания в свою пользу… А теперь разыгрываешь из себя невинную овечку!

Такой вопиющей несправедливости девушка никак не ожидала. Неужели сестра, с которой они были так близки, искренне считает ее убийцей?

– Бекка… – протянула она, с трудом обретя дар речи. – Как ты можешь такое говорить?

– Скажешь, я не права? Папочка так вовремя умер, не успев ничего изменить! – бросила Ребекка, презрительно сощурившись. – С тех пор как ты появилась в нашем доме, все пошло наперекосяк. Как же мы в тебе ошибались! Ты только и мечтала захапать то, что нам полагается по праву.

– Захапать? – Лила была настолько шокирована, что уже не пыталась спорить: бесполезно. Достучаться до разума родственников тоже не получалось: они и слушать ничего не желали. – Я? Я этого не просила!

– Еще скажи, что тебе наследство не нужно. Но раз так, – брат толкнул ногой стул, – садись и пиши отказ. Тогда мы, так и быть, не станем заявлять на тебя в полицию.

– Что?!

– Что слышала. Если не хочешь всю жизнь гнить в тюрьме за убийство – хотя там тебе самое место, безродная попрошайка, – пиши отказ в нашу пользу, – прорычал Майкл, залпом опрокинув в себя очередной стакан. Его ощутимо шатало.

Это было уже слишком.

– Вы спятили! – воскликнула Лила, сжимая кулаки. Сестра с братом явно сошли с ума, раз смеют бросаться такими обвинениями, да еще и шантажировать ее. – Ничего я подписывать не буду!

– Будешь, – недобро улыбнулся Майкл и кивнул сестре. – Бекка, запри дверь.

Лила поняла, что, если сейчас не уйдет, дело закончится плохо. Она еще не до конца пришла в себя, но страх и гнев придали сил. В два шага она оказалась у двери, опередив сестру на пару секунд.

– Лучше бы я вас никогда не видела! – прошипела она, так дернув на себя ручку, что та чуть не выскочила из паза. – Чтоб вам подавиться! Теперь я догадываюсь, кто во всем виноват. И все расскажу полиции!

Девушка выскочила в коридор, глотая слезы, и кинулась прочь.

– Ты еще пожалеешь! – неслось вслед, но Лила уже не слушала.

Она не помнила, как выскочила из отеля, бегом пронеслась по улице, влетела в первый попавшийся бар, где можно было затеряться среди людей, рухнула за стойку и жестом показала бармену – двойной виски со льдом. Оставшуюся часть вечера она мешала коктейли со слезами, тщетно пытаясь понять, что в мире не так и почему родственники желают ей зла.

А утром пришла полиция. Лила толком не успела прийти в себя, голова гудела, мысли разбредались. Девушка пыталась залить настроение несъедобным кофе в отельном баре, когда на пороге возникли двое мужчин в форме, что-то спросили у администратора и направились в ее сторону. Она плохо помнила прошлый вечер, хотя точно знала, что не дебоширила, а пришла в отель и сразу легла спать. Может, есть какие-то подвижки по делу о взрыве? Но тогда почему инспектор Патель ей не позвонил? Тревога снова начала скрести изнутри. Что-то было не так. Полицейские пару минут топтались в нерешительности, потом, очевидно, старший по званию вежливо откашлялся и спросил:

– Мисс Лилавати Льюис?

– Да, – кивнула Лила. Она чуяла подвох, но не могла понять какой. – Что случилось?

– Вам нужно проехать с нами в участок.

Девушка нахмурилась. Тон полицейского наводил на самые нехорошие мысли. Интуиция подсказывала: случилось нечто ужасное, и об этом знают все, кроме нее.

– Зачем? – Девушка машинально приняла защитную позу и говорила с нажимом, пряча за показной сердитостью тревогу: – Сперва скажите, что все-таки произошло.

Полицейский снова замялся, переглянулся с напарником и произнес после паузы:

– Ребекка и Майкл Льюис найдены мертвыми в номере гостиницы. Инспектор Патель приказал привезти вас для дачи показаний.

Лила пошатнулась и чуть на рухнула со стула. Как?! Она не верила своим ушам. Ситуация напоминала злой нелепый розыгрыш. Но кто в своем уме будет шутить такими вещами?! Живот свело судорогой, сердце пронзили ледяные иголочки, а по венам прокатилась волна жара. Да, она сердилась на родственников и жаждала сдать их полиции, потому что уже не сомневалась в их причастности к гибели отца. Даже если они лично не приложили руку, то явно желали этого и не сообщили о готовящемся преступлении. Их интересовали только деньги.

– Простите?..

– Мисс Льюис, ваши брат и сестра были жестоко убиты. А свидетели сообщили, что вы приходили к ним накануне.

– Да, я была там… – Лила уцепилась за край стойки, чтобы не упасть. Постепенно она осознала весь ужас ситуации. Полиция считает виновной… ее! – Но когда мы расстались, они были живы.

«Хотя и расстались не лучшими друзьями…» – добавила она мысленно.

– Поэтому вам придется проехать с нами в участок, – набравшись смелости, настаивал полицейский.

– В таком случае у меня есть право на звонок, – как можно увереннее произнесла Лила и, не дождавшись ответа, нажала кнопку быстрого набора.

Достаточно было сказать лишь пару слов: «Майкл и Ребекка мертвы. Обвиняют меня». Через две минуты в лобби-бар вихрем влетел Стхану Верма. Он вырос за плечом девушки и наградил полицейских таким взглядом, что те невольно попятились.

– Что здесь происходит? – осведомился телохранитель Льюисов ледяным тоном. Полицейские снова замешкались – так грозно он сейчас выглядел, – а Лила подняла на мужчину растерянные глаза и пролепетала:

– Я этого не делала. Стхану, ты-то мне веришь?..

Строгость телохранителя мгновенно сменилась нежностью.

– Конечно, – успокаивающе произнес он, положив руку ей на плечо. – Я знаю, что это не так.

– У нас приказ: отвезти мисс Льюис в участок, – наконец старший обрел дар речи. Голос его звучал не слишком уверенно, в нем даже проскальзывали нотки суеверного страха: видимо, принял Стхану за какое-нибудь божество или героя древности.

– Тогда я отвезу ее сам, – заявил мужчина после паузы.

– Но вы не можете присутствовать при допросе… – попытался возразить полицейский, чем заслужил еще один «добрый» взгляд, от которого шли мурашки по коже.

– Я лишь хочу убедиться, что по дороге не случится ничего дурного и с ней обходятся должным образом, а не как с закоренелой преступницей.

Лила облегченно вздохнула. Радоваться было рано, но присутствие телохранителя прибавило уверенности в себе. Он не оставит ее в беде.

– Ничего не бойся и ни о чем не беспокойся, – произнес Стхану, когда они расставались на пороге. От его спокойного тона девушке стало немного легче. – Ты невиновна, стой на этом. Мы все решим. Они будут на тебя давить – не поддавайся. Я сумею тебя защитить.

– Спасибо, – еле слышно поблагодарила Лила, а потом обернулась к неуверенно топтавшимся полицейским: – Хорошо, я встречусь с инспектором. Мне скрывать нечего.

В кабинете Лилу уже дожидался хмурый Патель, и выражение его лица не сулило ничего хорошего. Он угрюмо кивнул вместо приветствия и жестом предложил девушке присаживаться. Лила сжалась в комок, чувствуя себя совершенно беззащитной. Похоже, для себя он уже все решил и просто ждал от нее признание в убийстве. Это не только напугало, но и рассердило девушку.

«А ну возьми себя в руки! – приказала она самой себе. – Ты ни в чем не виновата!»

Хотя даже себе она не очень-то верила. Нет, она не считала себя виновной, но ощущение беззащитности не покидало, а лишь усиливалось. Очень хотелось, как в детстве, уткнуться носом в теплое папино плечо и от души похныкать! Но отца рядом не было. Не было и верного Стхану, всегда приходившего на выручку.

«Да что это с тобой?! – снова одернула себя Лила. – Соберись! Этот тип просто выполняет свою работу – ловить преступников. Ты преступница? Нет. А за дурное настроение не судят. Так что успокойся, не поддавайся на провокации и держись уверенно. Тогда ему будет не за что уцепиться. Помучает – и отстанет».

Девушка сжала под столом кулаки и, прикрыв глаза, сосредоточилась, как учил телохранитель. Это умение всегда помогало безотказно. Правда, стоило поднять голову и встретиться с ледяными глазами детектива, как спокойствие тут же улетучивалось. Поэтому Лила предпочитала смотреть на уныло-серые стены и мебель, только бы не на него.

Впрочем, офицера это, похоже, устраивало и даже забавляло. Он смерил узницу взглядом, хмыкнул, потом извлек из внутреннего кармана пачку фотографий и начал методично раскладывать их на столе, развернув к девушке. «Похоже, он получает удовольствие от собственного величия и обожает любоваться собой», – мрачно усмехнулась про себя Лила. Ирония придала ей немного уверенности.

Будто прочитав ее мысли, мужчина снова хмыкнул, опустился на стул напротив и кончиками пальцем медленно пододвинул карточки к собеседнице.

– Скажите, вам знакомы эти люди?

Лила скользнула взглядом по снимкам. Она и так догадывалась – точнее, она знала, что на них запечатлено. Однако реальность оказалась страшнее. Полицейский фотограф бесстрастно запечатлел ужасающие моменты. Ребекка и Майкл лежали на полу номера в лужах крови с перерезанным горлом. Лила вздрогнула. Да, был момент, когда в самом отдаленном и темном уголке души она пожелала им смерти, но лишь на миг и в приступе гнева. Сейчас осталось лишь сожаление.

Лила снова посмотрела в глаза собеседника и прочла в них приговор.

– Так вам они знакомы? – с нажимом повторил он.

– Да. Это мои брат и сестра, Майкл и Ребекка Льюис.

К чему врать? Если она не будет говорить правду, то только подтвердит подозрения в свой адрес.

– Вы виделись с ними накануне? – стальным тоном продолжал детектив, снова поднявшись и расхаживая туда-сюда. – Нет смысла отпираться. Вас видели.

– Да, – кивнула Лила, глядя прямо ему в лицо. Единственный шанс сбить с него спесь и остановить давление – не показывать страха. «Ты ни в чем не виновата», – продолжала мысленно твердить девушка.

– В какое время?

– Примерно между восемью и девятью вечера.

– Примерно?

– Разумеется, я не смотрела на часы, – огрызнулась Лила, на короткое мгновение дав волю чувствам. Она с трудом скрывала охватившее ее волнение. А собеседник будто только того и ждал: в его зрачках мелькнуло торжество. Анил наклонился вперед, упираясь кулаками в край стола. Еще одна поза, призванная довести обвиняемого до нервного срыва и вынудить признаться, – девушка помнила этот прием из лекций в колледже.

– Та-ак… А где вы были в промежутке между девятью и одиннадцатью вечера?

– В баре. Пила. И рыдала.

– Кто это может подтвердить?

– Бармен и посетители. Наверное.

В последнем девушка уверена не была: бармены работают посменно, обслуживая сотни людей. А посетители… пойди отыщи их теперь! Анил выпрямился, его красивое лицо исказила саркастическая гримаса, а прищур сделался острее бритвенного лезвия. «Значит, алиби у тебя нет, – читалось в нем. – Попалась, птичка! Теперь никакие деньги и связи тебе не помогут».

– У вас был конфликт с родственниками, нам это известно, да и вы во время предыдущего разговора этого не скрывали. Они пытались лишить вас наследства и даже убить. С вашим отцом у них все вышло, с вами – почти. – Мужчина снова наклонился вперед и произнес притворно доверительным тоном: – Облегчите душу. Месть – страшная штука, хотя и благородная. Око за око. Жизнь виновных за жизнь невинного. Чистосердечное признание плюс состояние аффекта…

– Я. Этого. Не. Делала! – разделяя слова, твердо произнесла девушка, еле сдерживая гнев. Нельзя поддаваться на провокации – иначе сыщик вцепится и не отпустит.

Она еще раз взглянула на снимки растерзанных тел брата и сестры, и ее сердце переполнили боль и гнев. Кто-то скажет, что они получили по заслугам… Но девушка не чувствовала облегчения или удовлетворения. Да, она желала справедливого суда, но совершенно обычного. Если они и правда виновны, как говорит Анил Патель, родственников ждала бы тюрьма и потеря права наследования, но они были бы живы! У них появилось бы время, чтобы осознать свои поступки, даже раскаяться; возможно, они бы со временем помирились… Это шанс искупить вину, который дается преступнику. Но у Майкла и Ребекки этот шанс отняли.

Лила сцепила руки в замок и молчала. Анил внимательно следил за ней, пытаясь найти в поведении девушки признаки лжи или злого умысла, – и не мог. Та была раздавлена: шок и горе, как и в первую их встречу, были неподдельными. И в глубине души офицер ей сочувствовал: он сам похоронил родителей и прекрасно знал, каково это…

Но факты – вещь упрямая. Мотив у девушки был железный – месть, а также устранение конкурентов на наследство (ведь родственники грозили его отсудить), возможность тоже была. А уж духу ей бы хватило, судя по уровню жестокости, преступление могло быть совершено в приступе помешательства. Конечно, странно, что убитые не сопротивлялись… ведь они должны были ждать подвоха от человека, которого ненавидели. Неужели они были настолько в себе уверены, что не ждали нападения? В крови, конечно, обнаружили алкоголь, но не в таком количестве, чтобы отключаться на ходу. Вообще очень много странностей и мистики вокруг этого дела. Даже для здешних краев многовато…

Но Анил Патель привык доверять в первую очередь логике, а уж потом – интуиции. А логика подсказывала, что Лилавати Льюис – единственная подозреваемая. У нее были и мотив, и возможность. К тому же внятного алиби она предоставить не смогла. «Пила и рыдала в местном баре» – плохое объяснение. Камер внутри не было (точнее, вообще они были, но в тот день почему-то работали плохо), зато на камеру в лобби «Холидэй Инн» девушка попала. Да и свидетели показали, что в отеле она была, хотя со временем многие путались.

– Так что вы можете еще сказать в свое оправдание? – продолжал давить он. Имея большой опыт, Анил знал, что рано или поздно эмоции и груз вины возьмут верх и преступница признается.

– Ничего, – выдавила Лила. – Кроме того, что уже сказала. Я никого не убивала.

Мужчина поджал губы. Он знал, что девушка – фактически его коллега и прекрасно знает о методах ведения допроса. Что ж, он подождет. Если его доводы не помогут ее дожать, это сделают усталость и время.

Лила пребывала в смятении. Еще не притупилась скорбь после гибели отца и обида от вчерашней ссоры, а теперь еще это… И она совсем одна, против всего мира и грубого сыщика. И Стхану куда-то запропастился… «Не беспокойся ни о чем. Ты невиновна, стой на этом. Мы все решим», – сказал он ей. И она держалась как могла, но силы были на исходе.

Внезапно дверь за ее спиной с грохотом открылась без стука, и властный знакомый голос произнес:

– Ничего не говори, девочка. Они не имеют права допрашивать тебя без адвоката.

Анил скрежетнул зубами от досады. Вовремя, ничего не скажешь! А сердце Лилы подпрыгнуло и затрепыхалось.

– Сирил? – спросила она, не решаясь обернуться – так боялась ошибиться. – Сирил Кент?

Широкая теплая ладонь легла на ее плечо и легонько ободряюще сжала. Сирил Кент выдвинул стул и сел рядом с Лилой, не дожидаясь приглашения, поставив свой дорогой кожаный портфель на колени. Сколько девушка его помнила, адвокат никогда с ним не расставался. В детстве она думала, что там живут гномы, и мечтала с ними поиграть.

– Как я рада вас видеть! – сквозь подступившие слезы улыбнулась она. Стхану, как всегда, сдержал слово. Она была совершенно уверена, что именно помощник отца все устроил.

– Я спешил как мог, – шепнул адвокат. – Прими мои соболезнования. Эндрю был моим другом, а не только клиентом…

Лила молча кивнула, борясь с подкатившим к горлу комком, а Сирил повысил голос, обращаясь к следователю. Тон его из дружески-теплого и даже немного виноватого мгновенно сделался ледяным и повелительным.

– Я адвокат мисс Льюис, меня зовут Сирил Кент. С кем имею честь говорить?

– Старший детектив Анил Патель, – сквозь зубы процедил мужчина. – Ведущий следователь по делу о гибели Эндрю, Майкла и Ребекки Льюис.

– Приятно познакомиться, – дежурно отозвался адвокат, после чего заявил: – Мисс Льюис больше ничего не скажет, не посовещавшись со мной. Лилавати, – произнес он тоном строгого родителя, беря девушку за руку, – мы уходим.

Перед юридической наглостью, возведенной в абсолют, пасовали многие бывалые инспекторы и даже судьи. И повидавший всякое Анил тоже несколько секунд пребывал в шоке. К сожалению, этого времени не хватило Лиле и ее адвокату, чтобы покинуть кабинет.

– Постойте, – взяв себя в руки усилием воли, потребовал мужчина. Здесь – он власть, а не какой-то лысеющий наглец в дорогом костюме и с золотым «Монбланом»¹⁰ в нагрудном кармане. – Я вас не отпускал. Какое вы имеете право тут распоряжаться? – Его глаза недобро сузились. – Насколько мне известно, вы – гражданин другой страны и у вас нет местной аккредитации.

– Во-первых, я уже сообщил, что являюсь адвокатом семьи Льюис, – еще менее дружелюбно заявил Сирил: он выиграл в суде огромное количество дел и столь искусен в юридических коллизиях, что никакой юнец, даже с такой светлой головой, ему не соперник, – и Лилавати даже не нужно просить меня защищать ее интересы. Я априори буду это делать… если, конечно, она не будет категорически против. Во-вторых, дело касается семьи напрямую, и я ее знаю куда лучше, чем вы. А что до моей аккредитации, – юрист сделал паузу и недобро улыбнулся, намекая, что это далеко не последний козырь в его рукаве, – можете задать этот вопрос консулу Австралии, если моих слов вам недостаточно… и запросить копию лицензии. Либо, если не хотите тратить время, обратитесь вот к этому молодому человеку. Он подтвердит мои полномочия. – Австралиец обернулся и кивнул кому-то в коридоре

Послышались шаги, и в дверной проем шагнула рослая мускулистая фигура.

– Девдан Сингх, – представился незнакомец, отвечая на рукопожатие адвоката и с вежливой улыбкой кивая девушке. – Прислан курировать дело от Департамента криминальных расследований.

Судя по тому, как изменилось лицо Анила Пателя, он был знаком с гостем, и отнюдь не в дружеском ключе. Улыбка агента неуловимо перетекла из обаятельной в торжествующую, что не укрылось от цепкого взора Лилы. Между этими двумя, похоже, существовала давняя если не вражда, то соперничество. Девушка не знала, как к этому относиться – как к подарку судьбы или поводу для паники.

Пока продолжалась перестрелка взглядами, она украдкой рассматривала гостя. Он был, несомненно, красив и прекрасно это знал. Все в нем – от прически и элегантного костюма до начищенных ботинок, блестящих пуговиц и дорогих часов – было призвано производить впечатление. Девушки наверняка сами падали к его ногам, а тех, кто смог устоять, сражала наповал ослепительная улыбка. Девдан Сингх умел себя подать… и явно не привык к отказам. Однако благодарность к незнакомцу пересилила в сердце Лилы нелюбовь к пижонам.

– Так мы можем идти? – нетерпеливо, с нотками театральной капризности повторил адвокат.

– Нет, мистер Кент.

– Да, мистер Кент.

Фразы мужчины произнесли одновременно, получилось довольно забавно.

– Спасибо, – кивнул юрист и настойчиво потянул замешкавшуюся девушку за руку. – Нам нужно поговорить. Наедине. Больше ни слова вы от моей клиентки не услышите без моего присутствия. Вызовете нас, когда будет что предъявить. Вы знаете, где нас найти.

– Но ее алиби… – попытался возразить Анил.

– Оно у нее есть, и я вам его предоставлю, – отрезал адвокат. – Я не позволю мучить бедного ребенка, которому и так досталось… Кстати, спешу напомнить, что мисс Льюис еще не вступила в права наследования, а значит, не может покидать отель по причине возможной угрозы ее жизни. Уже трое ее родственников мертвы. Вы не находите это странным? А если с ней что-то случится, – он ткнул пальцем в собеседника, – я вас засужу, можете быть уверены. Приятного дня.

С этими словами он вытащил Лилу в коридор.

– Что ты здесь забыл, Сингх?! – тут же раздалось за дверью, как только та захлопнулась. – Какого ракшаса¹¹ ты лезешь в мое расследование?!

– Остынь, Патель. Уже не только твое, – прозвучало в ответ насмешливо-победное. – Этот адвокат прав. Вместо того чтобы тратить время на невиновных, лучше бы как следует собрал информацию. Хорошо, что я сделал домашнее задание за тебя.

Лила невольно прыснула, Кент сдержанно улыбнулся.

– Дерзкий юноша, – одобрительно хмыкнул он.

– Откуда он взялся? – полушепотом, будто из страха, что их подслушают, спросила изумленная Лила. – Я думала, что вас привел Стхану…

– Мистер Верма сейчас занят сбором данных по твоему делу и обеспечением твоей безопасности, деточка, – с улыбкой объяснил Сирил. Судя по его тону, он сам немало удивился. – Он вызвал меня из Аделаиды, это правда. Но все так быстро меняется, я едва поспеваю за событиями. Старею… – Он театрально вздохнул и лукаво подмигнул спутнице, точь-в-точь как в детстве, и добавил: – А уже в консульстве я столкнулся с этим юношей, мы разговорились. Он помог ускорить процесс с аккредитацией в местном отделе… – Сирил развел руками, опережая очередной вопрос. – Не знаю, почему он решил вмешаться. Сама его при случае спроси. Может, у него слабость к симпатичным австралийкам?

Лила иронично скорчила недовольную мину и укоризненно покачала головой. На душе теплело с каждой минутой.

– Ну вот, ты уже улыбаешься, – похвалил адвокат, – значит, на что-то я еще гожусь. – И добавил уже серьезно: – Сейчас за тобой приедет Верма, возвращайся в отель и сиди там. Пока я занимаюсь твоими делами, никуда не уходи, слышишь? – Сирил назидательно погрозил пальцем. – И главное: никого не бойся и ни о чем не беспокойся. Позволь нам делать свою работу.

Лила рассеянно кивнула. Мысленно она снова и снова прокручивала сегодняшние события в участке и не могла взять в толк, что происходит. Она чувствовала себя бильярдным шаром, который гоняют по столу начинающие игроки. Перед внутренним взором то и дело всплывало лицо офицера из ДКР, который вдруг проникся к ней сочувствием. Или дело вовсе не в ней? Нет, она должна во всем разобраться, как только ее выпустят из-под «домашнего ареста». И хорошо, если не слишком поздно…

Глава 3. Благословение Махадэва

По распоряжению полиции и консульства к номеру Лилы приставили охрану. Сирил Кент уехал улаживать дела, а с ним – и Стхану. Лила сидела в отеле, страдая от скуки, пыталась читать, потом – смотреть телевизор, объелась фруктами до икоты, а вынужденное заточение все не заканчивалось. Самое обидное, что и новости до нее доходили редко и с большим опозданием.

Адвокат звонил ей время от времени, задавал малозначащие вопросы и снова исчезал на час-другой. Мозг, приученный строить теории и разрабатывать версии, подкидывал идею за идеей, но что именно было фактами, а что – ее домыслами, проверить она не могла. Уже ближе к пяти часам, когда по традиции всех бывших английских колоний сервировали чай с пирожными, в номер вежливо постучали. Вслед за горничной в белоснежном переднике и чепце в номер буквально ввалился Сирил. Мужчина тяжело дышал и выглядел не лучшим образом: на белоснежной рубашке виднелись темные пятна, а лоб и круглую покрасневшую лысину густо покрывали бисеринки пота. Лиле стало его жаль: друг семьи выбивался из сил, чтобы ей помочь. Конечно, это его работа, но зачем себя так гробить?

Девушка усадила гостя в кресло, предложила чай и, несмотря на нервную дрожь в ожидании новостей – неважно, дурных или хороших, – не беспокоила, пока тот не осушил первую чашку.

– Ох, ну и дельце… – выдохнул адвокат, отставляя в сторону пустую посуду и наблюдая, как заботливая Лила наполняет ее снова. – Не думал, что на старости лет попадется что-то настолько увлекательное… Вижу, вижу, что ты жаждешь узнать новости. Я бы, наверное, тоже взбесился, если бы меня заперли на целый день одного… Однако, – он поднял указательный палец вверх так, что перстень на нем таинственно блеснул, – оно и к лучшему.

Лила удивленно вскинула брови.

– Не скажу точно, но говорят, что до тебя уже дважды пытались добраться за это время… – Он ткнул пальцем в чайник. – Эксперты даже твою еду теперь проверяют.

Глаза девушки удивленно расширились. Значит, целью была все-таки она, а брат и сестра погибли случайно?! Но тогда зачем ее хотели подставить? Мужчина растянул узел галстука, потом взял со стола салфетку и обмахивался ею как веером. Лила спохватилась и прибавила мощности на кондиционере, который, впрочем, не сильно спасал от жары.

– Конечно, деточка, достался тебе детектив… – поморщился адвокат. – Упрямый, как медоед. И еще склочный такой!.. – Он усмехнулся своим мыслям. – Но хотя бы честный, что в наши дни большая редкость.

– Который их них? – с наигранным равнодушием спросила Лила, изучая ногти на руке, хотя сразу догадалась, кого собеседник имеет в виду.

– Патель, – отозвался Сирил, принимая правила игры, и снова лукаво прищурился. – Но Сингх тоже ничего.

Кровь прилила к щекам девушки, и она тут же опустила глаза под тихое хихиканье гостя.

– Впрочем, есть и хорошие новости, – продолжил он, снова став серьезным. – Твой верный страж допек-таки следователей, да и сам приложил руку к поиску улик… похоже, у него в Калькутте неплохие связи… Словом, – мужчина наклонился вперед, понизив голос до заговорщицкого полушепота, – похоже, деточка, тебя действительно подставили. Пока ты приводила в порядок свои растрепанные чувства, кто-то испортил записи камер. Поэтому не получится увидеть, когда именно вы с родней распрощались. А еще так грамотно подделался под тебя, что все свидетели в один голос заявили, что именно тебя и видели уже ближе к полуночи. В итоге ты… раздвоилась.

Лила нервно передернула плечами. Конечно, похожих девушек хватает, но и в полиции не полные дураки сидят, смогли бы отличить.

– Как же они поняли, где настоящая я? – снова нахмурилась она.

– Это лучше у господина Верма спроси. – Сирил Кент скептически поджал губы. – Он ссылается на какую-то магию. То ли взгляд не тот, то ли образ нечеткий…

Лила кивнула. Она знала, что прагматик Сирил не верит в «подобную чушь», как он называл все, что нельзя было подкрепить фактами. Но иначе как мистикой объяснить происходящее она тоже не могла.

– Сколько меня еще здесь продержат?

– Как пойдет, – пожал плечами адвокат. – Полиция с тобой свяжется. Надеюсь, что недолго. Если повезет – отпустят уже завтра. Я остановился в «Мариотте», благо это недалеко. Если тебя опять попытаются куда-то тащить – сразу звони мне, я тут же прибуду. Никуда тебя одну не отпущу, пока я тут.

– Спасибо, – улыбнулась Лила. Присутствие старого друга семьи окончательно ее успокоило и вселило уверенность в завтрашнем дне. Они со Стхану точно не дадут ее в обиду, ни реальным бандитам, ни потусторонним. Рано или поздно все неясности разрешатся.

Оставались лишь два вопроса: кто виноват во всех случившихся ужасах и почему целью стала именно она.

Когда Лила вошла в кабинет, хмурый Патель уже ждал ее. Однако он был не один: у противоположной стены, прислонившись и скрестив руки на груди, стоял агент ДКР. Он приветливо улыбнулся девушке, а Анил ограничился вежливым кивком.

Лила тут же ощутила висевшее в воздухе напряжение, ей стало не по себе. Она и так не хотела ехать в участок, хотя знала, что правда на ее стороне. Поэтому застыла на пороге на несколько секунд, пока Сирил Кент, шедший сзади, легонько не подтолкнул ее в спину. Она опустилась на предложенный стул в полном молчании; адвокат последовал ее примеру. Лила была в смятении и совершенно не понимала, почему юрист, напротив, так спокоен.

– Вы хотите сообщить нам что-то новое, господа? – вежливым дежурным тоном спросил Сирил, окинув их насмешливым взглядом.

От девушки не укрылось, как Анил Патель покосился на коллегу. «У него вид, как у ребенка, которому не купили конфеты», – подумала она, чувствуя липкое прикосновение злорадства. Но внешне сохраняла невозмутимость: игра еще не окончена.

– Да, кое-что есть, – наконец заговорил Анил, почему-то стараясь не смотреть на девушку и ее спутника. Голос его тоже изменился: в нем не было прежнего недовольства и грубости, напротив, он звучал ровно, даже приветливо. – Мисс Льюис, следствие подтвердило ваше алиби. Есть показания свидетелей, которые видели вас в баре, а также удалось добыть записи камер. Вас действительно не было в отеле в момент убийства.

На губах детектива мелькнуло что-то похожее на улыбку. Он как будто обрадовался! «Надо же! – сердито подумала Лила. – Он умеет улыбаться?» Девушка вопросительно посмотрела на Девдана Сингха. Тот с невинным видом пожал плечами – мол, ничего не знаю, я тут ни при чем. Однако Лила была уверена, что он приложил руку к ее спасению.

– Я… я же вам говорила, – собравшись духом, проговорила она. Она старалась, чтобы ее голос звучал ровно, хотя он все равно предательски дрожал.

– В любом случае, – с дружелюбной иронией заметил Девдан, перестав подпирать стенку и подходя ближе, – вам совет на будущее: если не хотите влипнуть в неприятности, не пейте в баре в одиночку.

– Приму к сведению, – пробубнила Лила, отводя глаза. От дерзкого взгляда офицера ей стало неловко. – Так вы нашли виновных? – добавила она, набравшись смелости.

– К сожалению, пока нет, – ответил Девдан, не позволяя коллеге вставить слово. – Наша недоработка. Но найдем, не сомневайтесь.

– Подозреваемая сделала все, чтобы стать похожей на вас, мисс Льюис, – и в одежде, и в походке, и в прочих мелочах, – перебил Анил. – Но благодаря вашему личному помощнику…

Офицеры обменялись непримиримыми взглядами. Здесь, как и везде, карьера оказалась важнее здравого смысла.

– Стхану?

– Да, мистеру Верма… Так вот, благодаря ему мы сумели вовремя разобраться. Также у нас появились подвижки в деле о взрыве в заливе.

Лила вздрогнула. Сердце сжалось от воспоминаний о страшном дне. По телу прокатилась волна жара, на лбу выступили капельки пота, а живот свело судорогой. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы взять себя в руки.

– Мы будем держать вас в курсе расследования, мисс Льюис, – с ободряющей улыбкой заверил ее Девдан Сингх.

– Вы свободны, мисс Льюис, – добавил Анил Патель. – И… – Он умолк, то ли подбирая слова, то ли борясь с собой, а потом произнес изменившимся голосом: – И примите наши извинения.

Лила открыла рот, но слова застряли в горле. Ее мир вновь перевернулся. Слишком много событий за такое короткое время! Она даже слова адвоката услышала не с первого раза.

– Лила, деточка! – настойчиво повторял Сирил Кент, тряся ее за плечо. – Пора идти. У нас еще дела в посольстве.

– Мы приложим все усилия, чтобы побыстрее раскрыть дело, – пообещал Девдан. – Еще раз примите наши соболезнования.

Лила молчала от удивления и не двигалась с места. Она была бы рада послушаться адвоката, но у нее отнялись ноги. Сирил буквально выволок ее из кабинета. Снаружи она прислонилась к стене, задыхаясь. Ей не хватало воздуха, как в тот страшный день, когда она чуть не утонула, и пришлось рывком расстегнуть воротничок блузки, чтобы сделать вдох.

– Как ты? – раздался над ухом участливый голос адвоката.

– Сейчас приду в себя, дайте мне минуту, – ответила Лила, отдуваясь. – Просто душно.

– У нас на пять назначено оглашение завещания и подписание документов, но если ты плохо себя чувствуешь, я могу отложить…

– Все в порядке, – возразила девушка и заверила: – Мне просто нужно отдохнуть. Пары часов мне хватит. Если что-то будет не так, я позвоню.

– Ну, как знаешь, – с сомнением покачал головой адвокат, но спорить не стал.

Лила медленно шла по коридору, казавшемуся бесконечным. Как будто стены стали резиновыми и растягивались с каждым шагом. Да, справедливость восторжествовала. Да, ее невиновность доказана…. Но стало ли ей легче?

Гнев давно пропал, его место сперва занимала обида, но и она со временем исчезла. Осталась глухая обволакивающая пустота. Мир как будто отодвинулся, и девушку окружила стена холодного, липкого тумана, который норовил забраться под кожу. Несмотря на жару снаружи, Лилу бил озноб.

– Мисс! Мисс! – прорвался сквозь вату чей-то незнакомый голос.

Лила не сразу поняла, что обращаются именно к ней: настолько глубоко ее затянули тяжкие мысли. Она даже не сразу почувствовала, что ей на локоть легла чья-то рука.

– Мисс, с вами все в порядке? – прозвучал повторный, более настойчивый оклик. Девушка вздрогнула и резко обернулась.

– Все нормально, спасибо, – пробормотала она смущенно.

– Пройдемте со мной, пожалуйста, – произнес работник полиции предельно вежливо и спокойно, чтобы не напугать собеседницу еще раз. – Нужно уладить кое-какие формальности.

– Хорошо, – не своим голосом протянула Лила и позволила увлечь себя в лабиринт кабинетов.

Ей сунули папку с документами и буквально впихнули ручку. Девушка машинально чиркала ею по бумаге. В таком состоянии она могла подписать что угодно, вплоть до подробного признания во всех возможных преступлениях. К счастью, в планы офицера это не входило. Он дежурно предложил ей воды, а потом поставил на стол небольшой пакет.

– Полагаю, это теперь принадлежит вам, – произнес он с успокаивающим хладнокровием. Сложно сказать, сочувствовал ли он девушке, потерявшей всю семью и едва не потерявшей еще и свободу, на самом деле. За годы службы он перевидал столько таких вот сироток – как виновных, так и нет, – что просто выполнял свою работу, практически не испытывая эмоций.

Лила удивленно уставилась на пакет, как на экзотическое животное, не решаясь к нему прикоснуться. Она догадывалась, что внутри скрыто нечто, что навеки поставит крест на ее прошлой знакомой жизни.

– Вы свободны, – с легким нажимом сказал офицер, уже начинавший терять терпение.

Да, Лила и сама понимала, что хватит действовать на нервы, поэтому молча сгребла сверток со стола и поднялась. Она не помнила, как кружила по коридорам в поисках выхода, как покинула здание… а опомнилась только во дворе и остановилась, как вкопанная.

– Со мной все в хорошо, – сообщила она как можно увереннее патрульным и поспешила к выходу.

Только в гостинице (благо та располагалась совсем рядом), переступив порог собственного номера, Лила позволила себе выдохнуть. Она автоматически заперла дверь, постояла минуты две, привалившись к ней, а потом кое-как доковыляла до кровати и рухнула на нее. Лишь тогда она поняла, что все еще судорожно прижимает к груди сверток, переданный полицейским.

Первые несколько секунд она удивленно оглядывалась, не понимая, как тут очутилась: последние часа полтора начисто выпали из памяти. Сложно сказать, что с ней стало бы на неспокойных улицах Калькутты, если бы не верный Стхану, тенью следовавший за ней повсюду… Силы небесные, как же она устала!

Лила развязала узелок на пакете и перевернула его вверх ногами. На кровать выпало несколько небольших вещиц: бумажники с картами, права, часы, пара колец и серебряный кулон на длинной витой цепочке с ониксом в виде половинки сердечка. Девушка коснулась бархатистой поверхности камня. Тот был теплым, как будто владелец снял его лишь минуту назад… Вторая рука инстинктивно метнулась к груди – туда, где под рубашкой скрывался его близнец.

К горлу подступил ком. Как же так?! Значит, сестра все эти годы носила кулон не снимая? Глаза защипало, мир поплыл, и сквозь мутную пелену проступили совсем иные картины, выскальзывая из туманов прошлого…

…За окном бушевала сухая буря. Впрочем, такое случалось каждое Рождество в тихом пригороде Аделаиды. Но изнуренные дневным зноем деревья были рады и такому облегчению. Увешанная зелеными венками с красными лентами гостиная сияла и переливалась разноцветными огоньками. В углу красовалась роскошная восьмифутовая живая ель – совсем уж экзотика для этих мест, – но Льюисы могли себе это позволить.

На пушистом ковре, среди шуршащей оберточной бумаги, возились трое детей, собака и котенок. И если последние больше интересовались упаковкой и яркими ленточками, то главные виновники торжества с горящими глазами изучали коробки и пакеты и хвастались друг перед другом «сокровищами».

Маленькая Лилавати теребила в руках крошечную коробочку. Вдруг Ребекке не понравится ее задумка?..

– Что там у тебя? – раздался над самым ухом требовательно-любопытный голос сестры.

Лила помедлила еще немного и раскрыла ладонь. Ребекка схватила коробочку. Открыть с первого раза, правда, не смогла: пальцы дрожали от азартного возбуждения. Но вот наконец удалось сладить с замочком, крышка откинулась… Лила внутренне напряглась.

– Какая прелесть! – прошептала Ребекка, вытягивая за цепочку серебряный чеканный кулон с большим и неровным полупрозрачным камушком посередине.

– Это оникс, – пояснила Лила смущенно. Она заметила вещицу на рынке в одной из старых лавок, когда искала родным подарки, и не смогла глаз отвести от простой на первый взгляд вещицы. – Смотри, у меня такой же, – добавила она, оттянув ворот платья.

Ребекка подняла на нее сияющие глаза.

– Я люблю тебя, малышка, – прошептала она, крепко прижимая к себе младшую сестричку, а потом направилась к зеркалу примерять подарок.

– Я тоже тебя люблю… – протянула Лила, то ли еще в видении, то ли уже наяву.

Картинка смазалась и померкла. Стало трудно дышать от застрявшего в горле комка. Как же счастливы они были тогда! В какой же момент, на каком повороте судьбы они свернули не туда?! Ведь они же были настоящей, любящей семьей!

Лила помнила, что как-то спросила брата, который ввязался в очередную драку, защищая сестренку от мальчишек-задир, зачем он это делает. А доставалось ей нередко: самая маленькая и тихая в классе, смуглая, черноглазая, к тому же – отличница. Майкл, небрежно одергивая помятую рубашку и осматривая рваный рукав, просто сказал: «Потому что ты – моя сестра. Мы – семья и всегда будем друг за друга горой». Что заставило любовь превратиться в ненависть? Неужели дело только в деньгах?

Лила сгребла вещи сестры и брата, сжав кулаки так, что острые грани часов и кулона впились в кожу, но боли не почувствовала. Почему? За что?! Это несправедливо!

Горечь сменилась яростью. Лила колотила кулаками по покрывалу, вымещая на нем все накопившиеся за последние несколько дней эмоции, пока не выдохлась и не затихла. И в тот же миг ее объял ужас. Ведь она теперь одна-одинешенька в этом огромном и совсем не дружелюбном мире! Больше никто ее не обнимет, не утешит, не порадуется успехам и не погорюет над разбитой коленкой… даже ненавидеть ее больше некому! А потом обиду вместе со злостью поглотила жуткая пустота. И нечем было ее заполнить…

Матрас мягко спружинил: кто-то присел на кровать рядом. Чья-то рука легла на ее взъерошенный затылок, скользнула вниз по волосам, успокаивая. Сердце дрогнуло: на какое-то летящее мгновение девушке показалось, что вернулся отец.

– Лила… – голос был родной, но не отцовский, чуда не свершилось. – Лила, приехал Сирил. Сказать, чтобы заглянул позже?

Девушка оторвала заплаканное лицо от покрывала. Ее испуганный взгляд затравленного зверька встретился с добрыми и спокойными глазами телохранителя.

Стхану ласково улыбался. В его зрачках – или почудилось? – блеснули таинственные огоньки. Сейчас он напоминал сошедшее в мир людей божество. Видимо, так на них всех подействовала Калькутта, где буквально каждый дюйм был напитан мистикой.

Лила несколько мгновений смотрела на мужчину в упор, а потом уткнулась лбом ему в плечо и замерла. Тот приобнял девушку, продолжая ласково гладить по волосам, забирая себе ее тоску и наполняя покоем.

Спустя минут пять Лила перестала дрожать.

– Ну, вот и славно, – с улыбкой шепнул мужчина, осторожно укладывая девушку на подушку и накрывая пледом, а потом поднялся: – Пойду попрошу господина Кента зайти позже…

– Постой! – Лила вцепилась в его запястье. Она самой себе сейчас напоминала утопающую, хватавшуюся за спасательный круг. И если она соскользнет – погибнет неминуемо.

Однако телохранитель мягко, но решительно высвободился. Он будто догадывался, что может произойти дальше, и всеми силами старался этот момент оттянуть.

– Отдыхай, – ласково напутствовал он. – Поговорим вечером. Если что-то будет нужно – зови, я рядом.

Лила плохо помнила, как провела остаток дня. Вечером заехал Сирил Кент; на оглашение и подписание бумаг ушло от силы полчаса, после чего адвокат откланялся, полностью препоручив девушку Стхану. Лила действовала машинально, слушала вполуха, пребывая в прострации.

Идти никуда не хотелось, как и ни с кем говорить. Лила вернулась в номер. Все звонки, кроме тех, что от телохранителя, она сбрасывала, на сообщения вежливо отвечала, что занята. Да и их было мало: лишь ближе к вечеру пришло два от новых знакомых полицейских, интересовавшихся ее здоровьем и сообщавших, что хороших новостей пока нет, но они, кажется, напали на след. При этом каждый из них явно старался отметить собственные заслуги, что вызывало у девушки усмешку пополам с раздражением.

Стхану молчал о том, что раскопал по ее делу, – лишь сухо сообщил, что нашел приятеля Майкла, по совместительству – такого же лудомана-неудачника, связанного с бандитскими кругами. Именно он и стал исполнителем в деле о покушении на Лилу и отца. Парень оказался наркоманом и ради легких денег был готов на все. При попытке вскрыть машину Сирила Кента он и был пойман телохранителем Льюисов: выследить глупца труда не составляло. Стхану даже не стал его допрашивать: тот сам был готов сознаться, наивно полагая, что получит награду. И он ее получил: мужчина сдал его лично Анилу Пателю. Детектив был раздосадован, что за его работу берутся гражданские лица, но все же нашел слова благодарности.

Похоже, в истории со взрывом наступила ясность, хотя информацию стоило проверить. Видимо, Майкл Льюис оказался более недалеким, чем все подозревали, либо пребывал на последней грани отчаяния, отчего решил довериться такому идиоту… Но кто убил его самого? Едва ли бандиты-кредиторы. Какой им резон избавляться от парня, пока тот не вступил в наследство? С мертвого денег не получишь, тем более, если у него ни цента в кармане. И одно дело – взрывчатку подложить, а совсем другое – устроить кровавую бойню. Могли бы просто пырнуть ножом в переулке… Опять же, чтобы продумать и организовать такую сложную комбинацию, нужно было обладать и умом, и хитростью. Нет… Тут работали профессионалы, это было ясно как день. Но в чем их резон? И кому еще успели насолить молодые Льюисы?

Чем дальше размышляла Лила, тем больше запутывалась. Девушка старательно вспоминала лекции и книги о необычных «безмотивных» преступлениях, и по ее выкладкам получалось, что виной всему или маньяк, или, скорее, религиозная секта, которых в Западной Бенгалии (да и во всей Индии), к сожалению, с избытком. Официальный запрет на кровавые жертвоприношения соблюдали далеко не все…

Здравый смысл и инстинкт самосохранения подсказывали, что нужно бежать – как можно быстрее и дальше. Однако интуиция твердила обратное: ей не скрыться. Неведомый враг, чьей мишенью она стала, найдет ее везде. Хищнику нельзя показывать спину, значит, она должна остаться, чтобы встретить врага лицом к лицу во всеоружии.

«Почему бы тебе не договориться с теми полицейскими? – услужливо подсказал внутренний голос. – Вы ведь коллеги. Да, они были неправы и вели себя не слишком вежливо… Но извинились же! Они признали свои ошибки и теперь землю роют, чтобы тебе помочь. Так что же ты на них до сих пор дуешься?»

1.Вежливое обращение к вышестоящему, начальству или хозяину.

2.Асуры (или датьи) – Дети Дити, противники дэвов в индуизме. Ведут борьбу с дэвами, отличаются злобным и корыстным нравом.

3.«Змеелюди» в индуизме. Дети мудреца Кашьяпы, обитают под землей, где располагается их царство.

4.Царь, правитель (хин.).

5.Мать, матушка (хин.).

6.Боги в индуизме (этим словом объединяют всех высших существ: как трех главных, так и прочих, отвечающих за стихии, эмоции, миры и др.).

7.Сикхи – народность, проживающая в Индии, в основном в штате Пенджаб.

8.Индийская богиня удачи и богатства.

9.Воинское сословие в Древней Индии.

10.Марка письменных принадлежностей премиум-класса.

11.Демон (хин.), также используется в восклицаниях как аналог русского «черт» (например, «черт побери»).

Бесплатный фрагмент закончился.