Читать книгу: «Тихий крик»

В шесть лет я понял, что ненавижу себя и хочу умереть.

Я стоял у раковины и смывал с лица кровь в холодной, быстро бегущей воде из-под крана.

– Зачем ты начал драку? – орала на меня воспитательница. Её узкое лицо исказилось от гнева. – Он сильнее тебя, знал же, что получишь! Что тебе вообще от него было нужно?!

Я пытался смыть кровь со светлого поношенного свитера.

– Чего молчишь?!

Я не хотел плакать, но глаза слезились сами по себе, поэтому я посмотрел на неё сквозь слёзы.

– Он называл меня уродом и чуркой.

Лицо воспитательницы не дрогнуло. Кинув на меня недовольный взгляд, она вышла из туалета, оставив меня в одиночестве смывать все эти кровавые следы. Я смотрел на своё жалкое отражение в мутном зеркале. И тогда в первый раз подумал, что ненавижу себя и хочу умереть…

***

Провозившись изрядное время за отмыванием свитера, я вышел в общую комнату. Там я сразу заметил воспитательницу. Она очень вежливо объясняла что-то Сергею – тому самому мальчику, который разбил мне нос в кровь. Родители Сергея были из «новых русских». Они чем-то помогали детскому саду, из-за этого воспитатели никогда не ругали Сергея. Поэтому он безнаказанно продолжал разбивать мне лицо и называть меня чёрным, чуркой или уродом.

Наверное, многим детский сад запомнился утренниками, сладкой кашей, милыми нянечками. А мне – разбитым лицом и прозвищем «чурка».

***

История продолжалась в школе. Начальные классы. Друг – Саша. Соседский мальчик c десятого этажа. Голубоглазый, с пухленькими щеками и добрым нравом. Дружили мы семьями.

Наши отцы работали в одном домостроительном комбинате. Так как-то и сложилась у нас дружба. Настоящая мужская дружба. Да, в семь лет – мужская.

Для большинства школьников переменки в школе, особенно в начальных классах, например в первом, – дёрганья за косички девочек, игры в догонялки. У меня же воспоминания другие: когда тебя, семилетнего ребёнка, хватают за руку и волочат по полу. А потом бегают со мной, беспомощно волочащимся по коридору, выворачивая руку. Я был как своеобразная тряпка для мытья полов. Правда, грязь вымывалась плохо – из лица и маленького тельца получалась совсем плохая тряпка. Хрупкое тело при волочении на скорости билось об стены – в итоге оказывалось в синяках и ушибах.

Этим занимались старшеклассники. Почему? Потому что, по их словам, я «чёрный чурка».

Так и кричали, завидев: «Чурка! Лови его!» Возглас сопровождал обильный плевок слюны.

Саша, друг, настоящий семилетний мужчина, каждый раз пытался прийти мне на помощь.

– Отстаньте от него! – Но что мог сделать обычный семилетка с людьми старше его на десять лет?

За то, что заступался, получал удары ногами и он. За то, что влезал не в свои дела и вставал на сторону «чурки».

– Саша, не лезь! Не защищай! Тебя же бить будут и обхаркают! – смотрел я на Сашу, который пытался вытереть бумажкой с футболки обильный плевок харчи размером с ладонь.

– Ты же мой друг! Как я могу промолчать?! – протестовал Саша, смотря на меня большими голубыми глазами.

Спасибо, Саша. Спасибо, что показал, что значит настоящая дружба…

Жаль… Вскоре родители Саши переехали, и ему пришлось перейти в другую школу, ближе к новому дому.

Избиения на переменах продолжались. Мама, заметив случайно мои синяки, озлобясь, пришла в школу к учителям – пришла узнать, почему бьют семилетнего ребёнка.

– У нас? Да не может быть! – делая непонимающее лицо, удивилась коротко стриженная возрастная учительница. – И кто же? – добавила быстро она.

Равнодушие учителей. Почему? По реакции учителя, у меня напрашивался вопрос: что, мы с Сашей друг об друга кровь размазываем? Оплёвываем сами себя?

На следующий день меня привели в кабинет к старшим классам. Дабы я указал на хулигана.

– И кто это из них мог тебя запинать? – негодовала учительница, смотря на тихо сидящих старшеклассников.

– Этот, в очках, – смотрел я на обидчика. Он делал вид, что совсем не при делах. Высокий, худой, со светлыми жирными волосами.

– Да не может этого быть! – с удивлением смотрела на меня учительница. – Такой хороший мальчик! Не путаешь ли ты? Да скорее путаешь?! – с укором вопрошала она громко.

Я совсем ничего не путал, как бы этого так сильно ни хотела учительница. Морду плюющего мне в лицо, этот запах слюны, морду человека, который запинывал моё тело, я забыть никак не мог. Я не знал, что сказать ожидающей моего ответа учительнице. Так и прошло «опознание» —

никак…

Я не хотел втягивать в свои проблемы домашних. У них и без меня их хватает. Да и не по-мужски как-то жаловаться. Поэтому молчал, не рассказывал, что происходит. Если бы в ситуацию включился отец – от школы бы не осталось и кирпича, а от обидчиков сохранился бы лишь красный след на полу.

Следующая пара дней прошла тихо…

Но на третий день тот же старшеклассник снова плюнул мне в лицо с возгласом: «Грязная чурка!»

После неудачной погони за обидчиком (а участники травли предпочитали плюнуть, ударить и сбежать, дабы я за ними погонялся) я побрёл в туалет с отвращением смывать плевок с лица и одежды. Рвотные рефлексы сопровождали мои попытки вымыть запах слюны.

Оставшийся день закончился без проблем. Да и следующая неделя была спокойной.

Как будто судьба насытилась и отстала от меня, но, как оказалось, совсем ненадолго.

Дома по телевизору показали новость о том, что скинхеды убили таджикскую девочку.

Она пыталась спрятаться под машиной отца, но ей это не удалось. В итоге её отца избили до полусмерти, а девочка скончалась от побоев.

Я своей детской головой никак не мог понять, что́ она могла им сделать. Этим взрослым людям. Что, она у них последний кусок хлеба забрала? Не понимал я совсем…

Приехавшие на заработки люди и так несчастны – скорее всего, бедны. Сейчас они будут хоронить свою маленькую дочку.

Объяснил бы хоть кто-нибудь, что в головах у этих нелюдей, поднявших руку на ребёнка!

Примерно так и прошла вся начальная школа. В такой жизни – в издевательствах, равнодушии и непонимании происходящего.

***

Пятый класс. Уроки труда. У меня неплохо получались поделки.

Делали много разных изделий из фанеры. Дон Кихот, Д’Артаньян. Я хорошо выпиливал. Как надо. Одни маленькие сантиметровые усики Д’Артаньяна чего стоили. На уроках труда меня по-прежнему называли понаехавшим и чуркой. Заводилой и «предводителем» всего этого был Олег – спортивный, высокий, с модной причёской. Всегда при деньгах. Говорят, он подворовывал их у своего отца из сейфа. От постоянного давления и насмешек, иногда, когда я выпиливал лобзиком, параллельно c работой, из моих глаз текли непокорные слёзы.

Учитель труда, пятидесятилетний седой мужик с усами, особо не реагировал на издевательства во время занятий.

– ГНИДА ТЫ ЧЕРНОЖОПАЯ! – крикнул в мою сторону Олег.

– Зачем? Не надо, – тихо, скривив лицо, отреагировал трудовик.

Это единственная реакция на сотню издевательств. Не понимаю, почему он не пытался объяснить Олегу и всем этим уродам, что это неправильно – травить человека, называть его грязной чуркой, хачом и гнидой. «Зачем? Не надо» – высший уровень реакции преподавателя, для которого я был лучшим учеником, посещающим его кружки три раза в неделю.

***

– Ты грязный хач, чёрный! – крикнул один из одноклассников.

– Рот закрой, сука! – вырвалось у меня.

Историчка, уже пожилая женщина, крепко схватила меня за шиворот и потащила в туалет – вымывать грязное слово изо рта.

Сильной ладонью она упорно пыталась вымыть из моего рта плохое слово «сука».

– Почему за чёрного хача вы не ругаете их?! – захлёбываясь в воде, через сдавливающую лицо ладонь протестовал я.

– «Хач» – это вообще крест! – громко бросила мне в лицо уже уставшая работать рукой историчка.

– Так объясните им!

Она молодец, конечно, лучший учитель, всё им объяснила, вернув меня в класс, держа за шкирку, как псину.

– Ребята, запомните: «хач» – это крест, – объясняла спокойно учительница.

Гениальное объяснение… Лучший способ успокоить травлю…

Таким он мне запомнился, образ учителя – равнодушный, несправедливый… Благодаря этому я начал понимать: справедливость – вещь редкая, и положиться можно только на себя.

***

Не понимал я взрослых, эту их неприязнь к нацменьшинствам. Ведь нет же разницы, какая нация, – есть просто плохие и хорошие люди…Так я думал всегда. Но взрослым виднее…

Был у меня друг Коля – мальчик из совершенно простой семьи. Общались мы много, но в один день перестали. Почему? Он пригласил меня на день рождения.

– Придёшь ко мне на день рождения? – Его карие глаза улыбались.

– Конечно! – радовался я что было мочи.

Несколько дней я думал над подарком, советовался с родителями. Долгое время я готовил для праздника свой малиновый пиджачок и белую рубашечку. Я красиво причесался и пришёл вечером к дому Коли. Позвонил в дверь, за которой играла музыка и шумел народ. Но за дверь, на праздник, меня тогда не пустили…

– Мама и бабушка против, чтобы к нам заходил нерусский, – отворив дверь, спокойно сказал Коля.

Я ушёл… Молча… Коля научил меня одному: «не все друзья, что называются ими».

***

– Ты чёрная гнида! – кинул в мою сторону Андрей, мой новый одноклассник, три раза остававшийся на второй год.

– Пошёл в жопу! – крикнул я в ответ.

Он подошёл ко мне в упор. Я подпрыгнул и дотянулся головой до носа Андрея. Удар оказался слабым. В ответ сильным движением он бросил меня на пол, схватил за голову и ударил тяжёлым коленом три раза в нос. Лицо было размозжено. Голова закружилась, в глазах потемнело. Я упал, лежал на полу и чувствовал щекой тёплую лужу крови…

Через пару минут я пришёл в себя и, как пьяный, начал движение на выход из класса.

Вдогонку летело: «Получил, грязный хач!»

В коридоре я встретил сестру. Она училась в старших классах. Когда она увидела разбитое лицо младшего брата, её объял гнев.

– Кто тебя так?

– Одноклассник.

– Да ладно, получил немного…

– Немного!

Быстрым шагом она ушла. Позже я узнал, что она пыталась пойти в школу с кухонным ножом. Родители заметили – не пустили…

«Чёрная гнида» запомнилось мне надолго. Андрей продолжал травлю. А я со всей силы продолжал огрызаться, хоть он был старше и выше. Ещё вдобавок весил килограммов на тридцать больше.

***

Был у меня друг Руслан. Он внезапно перевёлся к нам в школу. У Руслана была цель – уехать в Америку. Он жил своей мечтой.

Над Русланом смеялись. Над его мечтами. Над дешёвой, местами рваной одеждой. Был он бедным мальчиком и жил с мамой в маленькой комнате общежития. Черпал позитив он только из своих грёз. Был немного пухловат, физически слабый, как и я. Одноклассники любили играть его рюкзаком в футбол. В рюкзаке был большой драный англо-русский словарь, и с недавнего времени добавилась стеклянная банка с разведённым в

ней самым дешёвым порошковым соком. Проходя по коридору, он мог получить пинка – так, для профилактики.

После очередной игры в футбол рюкзаком банка разбилась, и часть словаря пришла в негодность. Руслан всё равно продолжал читать этот словарь на каждом уроке.

Он, как я и говорил, был бедным парнишкой, которого в малые годы бросил отец.

Отец даже не интересовался его жизнью. Наверное, матери было тоже не до Руслана. Поэтому Руслан ходил в школу грязный и рваный.

Его разорванные в клочья носки до сих пор застыли в моей памяти – это были не носки, а куски ткани на резинке.

Видно, мы сдружились на общих бедах – на неприязни со стороны окружающих. Мы были не такие, как все.

Я – потому что слабая чёрная чурка. Он – рваный мечтатель, чудак, который грезил свалить в Америку.

– Дружище, пошли в спортзал! – однажды подал идею Руслан. – Надоело быть слабым. – Идея к нему пришла в восьмом классе.

– Пошли, Руслан! Надоело! Да! Даже подтянуться ни разу не могу! – В моей голове мелькали занятия по физкультуре: девчонки подтягивались, а я – нет. Все надо мной смеялись…

С какой завистью я смотрел, как хрупкая девочка дотягивались подбородком до турника!

Я же не мог даже подняться на долю – просто висел…

– Конечно, пойдём! – восклицал я с улыбкой. – Но это, наверное, так дорого!

– Нет! Бесплатно! На «Чкаловской»!

– Ура!!! – В тот день я был очень счастлив…

Мы начали ходить в спортзал. В спортзале был тренер Дима. Бородатый, c виду лет тридцати, небольшого роста, пауэрлифтер и боксёр в одном лице. Наши тренировки бесплатные – проход по ученическому. Так бы тренировки нам были, конечно, не по карману.

Дима нас постоянно тренировал. Научил правильно делать жим лёжа, работать с гантелями. Даже подтягиваться! Сначала мы с Русланом подтягивались с его помощью – он поддерживал ноги. Потом через неделю у нас начало получаться подтянуться целый ОДИН раз!

Ура! В этот день мы были очень рады…

Ура! Два раза – результат ещё через неделю.

С повышением килограммов на штанге повышались и результаты на перекладине.

– Уже четыре!

Упорные тренировки уже подводили нас к юношеским разрядным результатам в пауэрлифтинге.

Услышав в зале истории с боксёрских поединков Димы, мы начали закидывать его вопросами. Он понял, в чём дело, отошёл в тренерскую и вернулся уже с перчатками.

– Это вам, ребята.

– Спасибо, Дима! – воскликнули мы счастливо.

Мы, довольные, тут же нацепили на руки пухлые перчатки. У меня синие, у Руслана красные.

– Да рано вам ещё. К тому же и без бинтов, – смеялся Дима. – Снимайте. Становитесь лучше там, у зеркала.

Он отвёл нас в конец зала, к зеркалу, и начал обучать челноку и делать одиночные удары.

– Раз! – Мы синхронно «кинули» левую руку. – Два! – Синхронно правую.

– Давайте! Ещё сто раз!

Так и пошло-поехало наше обучение.

На уроке физкультуры я с лёгкостью сделал десять зачётных подтягиваний и спрыгнул с турника. Удивление физрука и одноклассников запомнилось мне по сей день.

В конце урока ко мне подошёл Олег – тот самый «предводитель» участников травли.

– Что, думаешь, крутым стал?

– Нет… – удивлённо ответил я.

– Да ты слабак! ГНИДА ЧЕРНОЖОПАЯ! ХАЧ! – сделав пару быстрых шагов навстречу, крикнул Олег.

Я схватил Олега за горло левой рукой, одним движением уложил его на пол и оттянул правую руку назад для удара. Лицо Олега скривилось от боли. Я заметил взгляд одноклассников – странный, уважительный взгляд. Послышались крики «позор!». Я успокоился, отпустил горло Олега и вышел из спортзала с улыбкой.

Отношение одноклассников начало меняться. Теперь я просто внимательно смотрел в глаза обидчикам и ждал, пока они их отведут.

Никто больше не видел во мне грязную чурку, никто не называл меня чёрной гнидой. Я стал жить так, как всегда хотел, – спокойно. Дальше мои дела «пошли в гору».

Шли годы. Руслан уехал в Америку. Там он стал мастером спорта по пауэрлифтингу, выучился на тренера. Я же, однажды выходя из дома, встретил Олега. Стоял он у подъезда соседнего дома. Пьяный, исхудавший, с потухшим взглядом. При виде его мне стало стыдно…