Читать книгу: «Вернуть общак», страница 3

Глава 3

Барбекю на костерке, воздух, пропитанный озоном, и ленивый плеск волн под отвесной невысокой скалой. Что еще нужно, чтобы полностью восстановить силы после недельной пахоты? Судья Костин был благодарен другу детства прокурору Пащенко и даже чувствовал перед ним некоторую неловкость за то, что чуть было не отказался от предложения так вот провести уик-энд. Было на самом деле приятно и легко.

Впечатлений оказалось много, но делиться ими почему-то никто не хотел. В машинах ехали счастливые, отдохнувшие люди, и этого для чувства единения было вполне достаточно.

– Тебя где высадить, старик? – обратился к Антону Пащенко. – До дома доставить, или ты в магазин за чем-нибудь заскочишь?

Антону не хотелось сразу почувствовать резкий контраст между природой и надоевшей квартирой, поэтому он попросил Вадима остановиться в двух кварталах от дома.

– Ого! – удивился прокурор. – Это как бы не совсем рядом.

– А мне рядом и не нужно.

– Как скажешь. – Пащенко резко увел машину к обочине. – Завтра наш «рыбхоз» с «Динамо» играет. Пойдем?

«Рыбхозом» они называли местную футбольную команду «Океан». Своеобразное имечко, если учесть, что до ближайшего океана от города Смоленска три года скакать.

– Завтра созвонимся. Часов в десять утра.

Антон пропустил перед собой темно-серый «Паджеро», перешел через улицу и легко вскочил на железобетонный брус, обрамлявший тротуар на другой стороне дороги. Он прошагал еще около ста метров, миновал пятиэтажный дом с насквозь проржавевшей вывеской «Продукты» и полуразвалившимся от древности плакатом на крыше, призывавшем летать самолетами «Аэрофлота», и вышел на небольшую площадь. Через пять-семь минут ходьбы покажется его дом. Центр города. Торговые компании, крупные магазины, банки… Непонятно только, по чьему повелению здесь еще красуется этот ортодоксальный призыв хрущевской эпохи. «Летайте самолетами…» Чем же еще?

А что это за непонятные движения у банка в столь поздний час, да еще в выходной? Костин посмотрел на часы – без пяти минут девять.

У заднего входа, культурно именуемого запасным, приткнулся бежевый бронированный «Форд» с зеленой полосой. Справа и слева от него, словно конвой при выгрузке заключенных у входа в суд, расположились пятеро или шестеро спецов в камуфлированной форме с автоматами наперевес. Из чрева «Форда» выскочил человек в штатском с кейсом в руке и мгновенно исчез в банке. Дверцы машины захлопнулись, и люди с оружием застыли рядом в пассивном ожидании.

Заинтригованный Антон, повинуясь непонятно чему, замедлил шаг и изменил направление движения. Он мог пройти вдоль фасада банка, так было бы быстрее, но неизвестная сила направила его в сторону броневика. Антон решил обогнуть банк с тыла. Ничего особенного не происходило. Люди стояли у машины, кругом царила тишина.

Антон уже почти закончил обходить здание и вдруг остановился. За оградой соседнего дома, укрывшись за осиротевшими ветвями березы, стоял темно-серый джип «Паджеро». Костин готов был поклясться, что это тот самый внедорожник, который едва не сбил его на перекрестке. Тот же блестящий кенгурятник перед решеткой радиатора. Компакт-диск болтается на веревочке на зеркале заднего вида.

Но Антон по-настоящему заинтересовался вовсе не этим. Предметом его внезапно вспыхнувшего любопытства были двое мужчин, которые выглядывали из-за ограждения дома. На обоих – темные укороченные куртки, черные шапочки. В руке одного из них виднелась небольшая сумка. Им обоим было лет по сорок. Может, чуть меньше. Они не просто выглядывали, а смотрели в сторону бронированного «Форда».

Может быть, на этом и закончилась бы эта история, если бы в этот момент мужчины заметили Антона, а он прошел бы мимо. Но они не видели его. Он шагнул в темноту, к изгороди, и оказался совсем рядом с этими людьми. Их разделяла только бетонная стена.

Зачем это нужно было Антону? Что двигало им в этот момент? В нем боролись следователь прокуратуры и судья, и первый из них победил, да? Нет, это вряд ли. Антон был слишком хорошим судьей для того, чтобы оставаться им вне зала заседаний. Поэтому здесь и сейчас в нем не было никакой борьбы, не оставалось ни капли от личности судьи. Его вел сейчас следователь прокуратуры, важняк, человек с острым чувством собственной, значит, и чужой опасности.

Между тем события развивались.

Какое-то время Костин стоял неподвижно, прямо как памятник, затем услышал шорох, а вслед за ним и голоса, доносившиеся с другой стороны стены. О чем говорили неизвестные, догадаться было невозможно. Треснула ветка. Значит, они двинулись с места.

Если бы стена была новой, то есть серой, то светлый костюм Антона в темноте сливался бы с ней так же надежно, как бумажный доллар с новогодней елкой. Но эта стена видела воочию еще приезд в Смоленск живого Брежнева, поэтому от старости, копоти и грязи улицы она приобрела землистый оттенок.

Чтобы не отсвечивать, не напоминать дыру в этой стене, Антон медленно присел на корточки. Он уже готов был поклясться в том, что идет элементарная подготовка к совершению преступления – разведка местности двумя неизвестными типами. Кто они такие и что им нужно? Вот два вопроса, которые на протяжении существования человечества тревожат чувство самосохранения тех, кто видит подозрительных людей.

Прошло еще мгновение, и две тени вышли из-за укрытия. Антон сориентировал взгляд на возможное направление их движения и не увидел впереди ничего, что могло бы заинтересовать внимание потенциальных преступников, если эти двое ими являлись. Да, совсем ничего, кроме… банка. Это обстоятельство вызвало у Антона такую растерянность, что он даже привстал. Ветка, больно давившая до этого на пятку, предательски хрюкнула, и мужчины остановились.

– Что там?

– Наверное, ветка, на которую ты, замороженный, наступил, распрямляется. Если она еще раз хрустнет, я тебе витрину разобью!

– Я-то здесь при чем?..

Костин за свою карьеру прокурорского работника и судьи слышал о том, что на свете пока еще есть грабители. Один раз ему даже пришлось осудить такого деятеля ножа и топора за попытку разжиться золотишком в ювелирном салоне. Но чтобы кто-то посягнул на банк – это было для него впервой. Сотрудники – да, те воруют с великим удовольствием. Но, черт побери, они же используют для этого компьютеры, а не крадутся к черному ходу под покровом ночной темноты. Нужно еще отметить тот факт, что в пятидесяти метрах занял оборону взвод автоматчиков. Если еще учесть, что один из этих вот «разведчиков» почему-то нес на плече двухметровую железную трубу, то это просто выходило за рамки понимания. Антон окончательно запутался.

Между тем два странных типа с трубой выждали момент, одним броском пересекли освещенную дорогу к банку и достигли двери. Она располагалась метрах в тридцати от той, где стояли спецы, и была отделена от их взоров пристройкой, ведущей в подвал.

«Интересно, – думал Антон. – Это что, побег из дурдома? Если они сейчас начнут вскрывать дверь в здание, то сработает сигналка. В этом случае уже через полминуты их обоих будут жестоко бить этой трубой вдоль спин».

Двое мужчин словно услышали мысли федерального судьи, находящегося во внеслужебное время в засаде у банка. Они сместились влево и приблизились к двери в подвал. Тот, что был с сумкой, быстро расстегнул молнию и достал что-то похожее на женский маникюрный набор.

– Ну-ну… – пробормотал Костин. – Коллекция отмычек. Двое безмозглых воров-домушников решили стать медвежатниками. А что, ребята, дверь в подвал не на сигналке, да? Ухохочешься. Надо валить отсюда, пока не замели за стояние на шухере. А он сейчас начнется.

Он повернулся и с изумлением заметил, что тени вместе с трубой утонули в кромешной темноте подвала, а спецы у входа как ни в чем не бывало продолжали курить и поправлять на плечах бронежилеты. Костин застыл. По его подсчетам, в банке давно должна работать сирена, а на пульте высветиться квадрат, где произошло проникновение. Судя по всему, не было ни того, ни другого. Говоря полицейским языком, нет заявления, значит, нет и преступления. Выходит, никто и дергаться не будет.

Интересное кино! Костин усмехнулся, чуть отошел от джипа и продолжил наблюдение. Он закурил и твердо решил свистнуть спецам, как только двое «водопроводчиков» появятся на улице. В сейф они не залезут, это совершенно ясно. Но данные типы обязательно вынесут из банка то, что представляет для них, как и для будущих потерпевших, материальную ценность – компьютер, монитор, мало ли что…

Тут Антон одернул себя. Какие компьютеры и мониторы могут быть в подвале? На кой ляд этим деятелям ржавая труба? Собственно, воры ли это? Не хотелось бы облажаться перед полицейскими. Потом разговоров не оберешься. Мол, какой бдительный судья – ночью дежурных водопроводчиков ЖЭУ задержал при помощи СОБРа!

Он сидел уже около двадцати минут, дав себе слово досмотреть этот шизофренический спектакль до конца. Спецы устали, привалились к «Форду», уснувшему на свежем воздухе, а из банка по-прежнему никто не выходил.

Окурок второй сигареты нарисовал в темноте параболу, ударился о ветку березы и рассыпался на десятки искр.

«Отличная конспирация! – похвалил себя Костин. – Впрочем, от кого я тут шифруюсь?»

И тут его словно ударило током!..

Сигнализация!.. Да откуда она сейчас возьмется, если…

Черт!..

Он догадался слишком поздно. Его мысли сбили те самые мнимые водопроводчики, показавшиеся из двери подвала. При них не было больше трубы. На плече одного по-прежнему болталась сумка, и они стремглав неслись к джипу.

Нужно было срочно принимать решение.

Антон вышел из темноты на дорогу и громко свистнул парням из СОБРа. Те вяло повернулись и, словно каменные головы с острова Пасхи, уставились на Костина.

– Бегом ко мне! – крикнул Антон, понимая, что это его последние слова.

Теперь вопить было уже некогда, потому что «водопроводчики», неразлучные в ночи, находились в метре от него.

Под первый удар Антон успел подсесть. Он даже среагировал на него, угодил локтем в брюшину парню, бежавшему первым. На плече у этого субъекта болталась сумка, поэтому атака не получилась. Он на полном ходу напоролся на локоть Костина, глухо выдохнул, словно подавился кашлем, и по инерции покатился к джипу. Ремень оборвался, и сумка улетела за спину Антона, который этого не увидел.

А вот с ударом второго злодея судья не справился. У него случился конфуз. Едва он успел сгруппироваться, как в голове раздался такой звон, будто ударили в Царь-колокол в тот момент, когда судья зашел туда. Из его глаз посыпались искры. Антон уже не ощущал себя в пространстве. Лишь по боли в пояснице и затылке он понял, что опрокинут навзничь. Костин пытался продраться сквозь множество фиолетовых, малиновых, бирюзовых и алых штор. Он даже помогал себе руками, но никак не мог добраться до момента восприятия действительности.

Он не помнил, как отъезжала машина, едва не ударив его крылом, как к месту происшествия подбежали собровцы. Антон пытался встать, но локоть постоянно съезжал куда-то в сторону, и он плюхался лицом в землю.

Он снова пробовал подняться и опять падал. В боксе это называется нокаут. После такого случая спортсмену запрещают месяц работать на ринге, а человеку обычному – вставать с постели.

Глава 4

– Где бабки, идиот?! – прокричал Пастор.

Соха забился в дальний угол на переднем сиденье и завопил:

– Пастор, гадом буду, эта падла с плеча сорвала!

– Убью скота! – Пастор одной рукой вел джип, летящий на бешеной скорости, а второй, правой, что есть силы молотил Соху куда попало. – Прикончу!

Он устал и зарычал, захлебываясь собственным бешенством. Вор походил на раненого волка.

– Общак был у меня в руках!

– Пастор! – заорал Соха, которого внезапно охватила ярость. – Давай вернемся и всех на хер перестреляем! – Он выдернул из-за пояса «вальтер». – Там ведь наш общак!

Пастор не был бы самим собой, если бы именно в такую минуту его мозг не начал работать как компьютер. В минуты опасности или неудач, в отличие от большинства людей, им овладевало не отчаяние, а трезвый расчет. Он уводил машину подальше от банка, выбирал самые темные дороги. Сейчас главным было уйти и потеряться. Один раз общак уже побывал в его руках. Значит, так случится и во второй. Не все потеряно. Дело еще только начинается.

А как все грамотно они задумали!

Основным условием было обязательное присутствие в банке ментов. Они ждут нападения. Несколько человек будут обязательно стоять у входа. Ведь у них тоже есть обязательное условие – отсвечивать, всем своим видом показывать, что общак здесь, раз они стоят и охраняют банк. Соха даже засмеялся от радости, когда увидел у дверей банка людей из СОБРа.

– Смотри-ка, Пастор! Мусора в цирк играют! Дятлы красноголовые. А внутри, наверное…

– Там батальон внутренних войск с рыболовными сетями, – перебил его Пастор. – Ты уверен, что труба выдержит?

– А куда она денется?

– А куда ты денешься, если она не выдержит? Смотри, я тебя предупреждал. Там еще одна была!.. – Пастор сознательно подводил Соху под косяк.

Если что-то не получится технически, и в этом будет виновата длина или прочность трубы, то крайним станет Соха. Тот это понимал, но с патроном спорить не будешь.

Не обладая никакими специальными техническими навыками, основываясь лишь на бытовом восприятии реальности, можно рассуждать таким образом: раз общак в банке, и вора вынуждают совершить налет, значит, все заведение переполнено спецназом. Куда они могут деть деньги? Занести в какое-нибудь дальнее помещение.

В том, что деньги в банке, Пастор не сомневался. Менты боятся утечки информации точно так же, как и он. Они все ставят на кон. Значит, стоит ли им рисковать, то бишь не брать с собой деньги? А если кто-нибудь возьмет да настучит Пастору, что общак остался в оперативно-розыскной части? Нет, деньги именно в банке. Менты ждут налета, но не кражи.

В чем сила банка? Не в его фуфловой охране, а в сигнализации, сложной, многоступенчатой, хитроумной системе защиты от тайного проникновения. Поэтому банк можно взять на гоп-стоп, но никак не украсть что-то из него, забравшись с улицы! А когда есть шанс вынести оттуда деньги? Естественно, если сигнализация не работает. А она и не включалась. В банке находятся люди, целая толпа вооруженных парней из СОБРа! При таком раскладе никак нельзя выключать систему защиты! Но как тогда украсть? Через двери – глупо. Через парадный вход зайти? Не катит. Соха обязательно что-нибудь ляпнет мусорам, и те догадаются, что банк навестили бандиты. Смешно.

Обычно в такие заведения воры проникают через крышу. Но только не Пастор. Он делает это по-другому.

Соха укрепил на бетонном полу подвала домкрат, поставил на него трубу и облегченно вздохнул. Эта штуковина была нужной длины. Теперь требовалось, чтобы она выдержала силу сжатия и не прогнулась.

– Ставь трубу рядом с колонной, помощник, твою мать!.. – вполголоса заявил ему Пастор. – Тогда только кусок отломится! Какого хрена ты посреди комнаты ее воткнул? Хочешь, чтобы нас сверху сейфами засыпало?

Некоторое время Соха качал ручку вхолостую, поднимая трубу до потолка.

Когда та уперлась в него, и на голову жулика посыпались первые крошки известки, он остановился, вытер со лба пот и спросил:

– Слушай, Пастор, а если они сейчас над трубой?..

Вот это было бы уже не очень-то смешно. Понос одним и камера в СИЗО другим были бы обеспечены одновременно.

– Не бойся. Ты был хоть раз в этом банке?

– Нет, – сознался Соха. – Разве я клерк?

– Баран ты, а не клерк. Своих партнеров знать нужно в лицо. Это комната для переодевания персонала. Самое главное, чтобы они не услышали звук подлома. И это… Хочешь совет?

– Ну…

– Так хочешь или нет?

– Ну…

– Не хочешь, как хочешь. – Пастор отошел подальше и спокойно приказал: – Качай.

– Нет, ты скажи – что за совет?! – зашипел Соха.

– Точно хочешь? Ну, ладно. Когда услышишь треск – хавальником не щелкай и витрину вверх не задирай. Бросай все ручки-трубы и вали в сторону. Я один раз так влип, что две недели с кровати не вставал.

Соха побелел и осведомился:

– Ты мне и сейчас не сказал бы, если бы я не настоял?

– Мне тот вор тоже не сказал. Качай! Или у тебя времени до хера?! – Пастор перешел на свистящий шепот. – Может, тур вальса по подвалу зарядим?..

Через десять минут, за которые помощник вора едва не надорвал живот, раздался оглушительный грохот. Соха как заяц отскочил в сторону.

Сперва на пол подвала рухнули обломки бетона, компьютер и вентилятор. Следом за ними словно чайки стали спускаться листы бумаги. Отчеты-балансы-дебет-кредит.

Стоя посреди столба пыли, Пастор прошептал:

– А вот сейчас молись, чтобы менты этого землетрясения не услышали.

Честно говоря, Пастор верил во все, но только не в то, что этот грохот останется без внимания сотрудников полиции. Поэтому, в отличие от Сохи, он уже готовился отправляться в тюрьму. На это сумасшествие его толкала только безысходность. Ему не было жаль ни себя, ни Сохи. Этот бродяга сам выбрал свою дорогу, поэтому пусть не обижается. Пастор не боялся ничего и был готов переступить через любое препятствие, даже через труп. Вору нужно было вернуть общак.

К его приятному удивлению, истекли контрольные пять минут, которые он отвел для полицейских на поиски источника шума, но ни самих копов, ни каких-то подозрительных перемещений замечено не было.

– Давай, Пастор, я залезу и…

– Сидеть, бродяга! – грубо оборвал его вор. – Не по масти базаришь.

Дальше время для Пастора полетело так же стремительно, как карусели в луна-парке. Комната, коридор, еще одно помещение, стол, на котором стоит… да, кейс Сома! Пастор почувствовал, как у него пересохли губы. Он один раз пережил сердечный приступ, и тогда с ним было то же самое.

Как сохнут губы!..

– Только не сейчас, – просил Пастор Всевышнего, открывая кейс.

Если там вместо аккуратных пачек долларов окажутся газеты или недопитая ментами бутылка водки – вот тогда, наверное, его и хватит удар. Потом можно. Но только не сейчас!..

Замки поддались и отскочили назад. Пастор медленно, как в полусне, раскрыл чемоданчик и убедился в том, что в нем лежали упаковки валюты.

– Идиоты, – обратился он к тем, кто принес сюда его общак. – Бензин решили сэкономить, чтобы во второй раз сюда с бабками не мотаться?

Он скинул кейс в руки Сохи и стал спускаться в пролом, постепенно сползая по его краю. Пока Пастор так вот аккуратно переползал, подельник успел вытряхнуть деньги в сумку и закинуть ее за плечо.

Пастор спрыгнул на пол подвала в тот момент, когда Соха закончил протирать кейс тряпкой. Незачем дарить ментам отпечатки своих пальцев.

Через мгновение они, подгоняемые адреналином, бурлящим в крови, бежали к джипу.

Несмотря на то, что Антон с детства отличался отменным здоровьем и привык с малолетства выяснять отношения на кулаках, последний бой с неизвестным противником не прошел для него бесследно. Во всяком случае, первые полчаса, пока он пытался настроиться на разговор с сотрудниками полиции. Для того чтобы понять, что произошло, тем понадобилось ровно две минуты. Самым оскорбляющим их достоинство образом из охраняемого помещения муниципального банка кто-то выкрал воровской общак. Не просто деньги, а те самые, которые играли роль приманки. Вокруг них находилось около тридцати вооруженных людей.

Полицейские чины среднего уровня, руководившие операцией по «расформированию организованной преступной группировки», не отходили от невольного участника этого дела, но и от телефонов тоже не отрывались. До Антона сквозь шум в голове доносились до боли знакомые команды «объявить «Перехват», «направить людей в указанные адреса» и многие другие. Те самые, которые отдаются, когда из погон не по твоей воле, но прямо на глазах начинают выпадать звездочки, отнюдь не лишние. Антон сквозь туман слушал распоряжения участников задержания вора в законе, которые должны были быть отданы еще вчера.

В активе полицейских был нуль, в пассиве – пол, проломленный в банке, финансовые средства, добытые преступным путем, а потом украденные из-под носа у бдительных охранников, и слегка побитый служитель правосудия. Вот сейчас они и пытались выяснить у федерального судьи, кому он преграждал дорогу, как выглядели скрывшиеся типы и номер машины. Сомнений в том, что это и есть те ухари, в результате действий которых возможны нежелательные перемещения в организационно-штатной структуре УВД города, у стражей порядка не было.

– Антон Павлович, вы номер машины не помните? – почти умолял Костина руководитель операции по «расформированию» банды Пастора.

– Конечно, помню. – Антон поморщился. – Двести двадцать три, АКВ. Андрей – Константин – Виктор. Бежевый «Паджеро». Сзади, на колесе, голова тигра.

Майор поморщился, как от зубной боли. Теперь он слышал не только шорох звезды, покидающей свое место, но и треск ниток на погонах.

Человек, стоявший рядом, судя по всему – его коллега, вздохнул и посмотрел на майора так, как начальник на подчиненного.

– Неплохо вы все продумали, Игорь Львович, – заявил он. – Главное, люди были грамотно расставлены. Ни одного человека возле чемодана с деньгами. Как можно было не услышать звук рушащегося пола? У вас музыка громко играла?

Картина вокруг напоминала пикник на лужайке после отлета звена отбомбивших бомбардировщиков. Под поднятой задней дверью медицинского «рафика» сидел Костин. Молоденькая докторша держала на его голове резиновую подушку со льдом. Вокруг стояли нервный и расстроенный майор, его спокойный начальник и несколько человек в штатском. Чуть поодаль, напоминая своей суетой броуновское движение, перемещались ребята из СОБРа. Внутри обесчещенного банка работала оперативно-следственная группа, члены которой пытались понять маршрут движения преступников внутри заведения. Объектом их пристального осмотра был пролом в полу одного из кабинетов.

– Вы знаете, у нас очень мощная звукоизоляция, – обратился к начальнику управляющий банка, пытаясь хоть немного загладить вину майора.

Ответа он не получил и ретировался, вполголоса бормоча проклятья в адрес каких-то бестолковых работников.

Костин в очередной раз наморщил лоб и заявил:

– Хватит орать, Земцов. Какой дурак придумал этот киношный вариант? Вы что, все до единого больные? На самом деле ждали, что на вас бандитские танки попрут? А тылы-то вы почему открыли? – Костин попробовал усмехнуться, но у него не получилось. – Где был ваш арьергард? В авангарде, на передовой? Да-а…

Антон сначала не понял, из-за чего сыр-бор, когда до него донеслись крики: «Где общак?!» и «Может, они под завалом?» Но чуть позже он увидел взвод вооруженных людей, высыпавших из банка, услышал разговоры оперов по телефонам и догадался о сути дела. Какая-то неведомая сила заставила его пройти мимо банка в тот момент, когда внутри него и рядом проводилась спецоперация. В нее из-за своей природной любознательности был втянут и он.

Результат налицо. Преступники похитили из охраняемого банка воровской общак, изъятый у них накануне, и скрылись, помахав всем ручкой. Последнее на себе в полном смысле испытал Антон. Но если бы не он, то сейчас руководители спецоперации вообще ничего не знали бы о похитителях. А теперь, после того как Антон назвал номер машины, стало ясно, что участником кражи являлся главный объект затеянного дела – вор с погонялом Пастор, которого сопровождал подельник. Возможен был и вариант, что кражу совершал кто-то другой, но на машине Пастора. В любом случае, кто бы ни нес трубу, действовал он по плану и следовал указаниям Пастора.

– Было ли что-нибудь у них в руках, Антон Павлович? – в который раз спрашивал майор.

И в который раз Антон отвечал:

– В руках – нет, но на плече у одного из них висела сумка.

Но самое забавное было в том, как люди из СОБРа познакомились с Костиным. Когда затих визг протекторов джипа, спецы наконец догадались, что на улице происходит не просто что-то неладное, но и не запланированное в их мероприятии. Они подбежали к тому месту, с которого несколько секунд назад кто-то кричал им: «Бегом ко мне!», и склонились над Антоном, безуспешно пытавшимся встать.

– Мужик, ты кто? – спросил один из них.

– Молодец, – отреагировал Костин, уже пришедший в чувство. – Сначала отвечаешь на свой вопрос, а потом – спрашиваешь. Старшего давай сюда, нелогичный ты мой.

Вечер вот-вот обещал перейти в ночь. Работа в банке кипела, хотя бурлить-то ничему особому уже не приходилось. Весь пар вышел оттуда вместе с Пастором и Сохой. Энтузиазму майора не было предела, но докторша врач рекомендовала Антону отправляться домой. Он отказался от услуг «Скорой помощи» в качестве такси и решил продолжить путь восвояси в пешем порядке.

Напоследок Земцов, начальник отдела оперативно-розыскной части, попросил, по мере возможности, подойти завтра к нему в кабинет. Именно попросил, прекрасно зная, с кем разговаривает. Он надеялся, что Антон соизволит оформить свои показания письменно. Майор же был прост и наивен. Он прямо стал требовать от Костина, чтобы тот написал заявление о нападении неизвестных. Послушай его Антон – и по всем законам он обязан будет давать письменные показания и ходить на допросы к следователю. А где побои Костина, там и кража общака. Дела объединяются. Сейчас Антон, пользуясь своей независимостью и неприкосновенностью судьи, мог просто отправиться домой, а завтра выйти на работу, забыв о происшествии.