Читать книгу: «Степка»
Глава 1. Октябрь месяц 1940 года
– Ну вот и хорошо, привели могилку в порядок.
– Хорошо получилось, правда пап.
– Очень, хорошо Катя, – ответил он.
– Мама, а почему бабушка так рано умерла? Ведь она была не совсем старушка.
– Она и не старая была. Ей еще и пятидесяти не было.
– Не, это уже старая, – уверенно сказала Катя.
– Много ты понимаешь, Катька. Разозлилась мать. – Какая старая? Ей ещё до пенсии семь лет почти работать нужно было.
– Ма, а дедушка, где похоронен?
Женщина помолчала, присела на лавочку. Тыльной стороной ладони вытерла слезу.
– Сообщили, что где-то в Свердловской области. Его как забрали ночью, пятого октября тридцать восьмого года, так я его больше и не видела.
– Он что враг народа был? – спросила Катя.
– Что ты Катя? Дедушка был настоящий советский человек, и настоящий коммунист.
– А я его совсем не помню.
– Ты тогда маленькая была, тебе неделю только как четыре года исполнилось, вот ты и не запомнила. Правда сильно испугалась, и плакала долго. Потом через год сообщили, что умер в тюрьме от сердечного приступа, и похоронен там же. Твоя бабушка Люда, как узнала, болеть сильно начала.
Катя подошла и обняла сидящую на скамейке маму.
– Мам, ну ты же медсестра. Могла ее вылечить. Или врачам ее показать.
– Она без своего мужа, твоего дедушки жить не хотела.
– А как же мы? Ты, я. Нас она совсем не любила?
– Любила, конечно, обняв дочь ответила она. – Она мне говорила, что очень любит тебя, меня, и папу. Говорила, нас трое, и мы семья. И, что раньше у нее тоже была семья, муж и дочь. Я ей пыталась объяснить, что она тоже наша семья. Пыталась объяснить, что мы ее сильно любим. Она соглашалась, но видно без дедушки ей было плохо.
– Так, Танюха, хватит. Сейчас слезы польются, сказал мужчина. Потом ты мне начнешь рассказывать, что лицо заплаканное, и в таком виде, ты никуда пойти не сможешь. А мы еще в парк должны сегодня попасть. У нас по плану сегодня парк после обеда.
– Ты прав Матюша, ответила Татьяна, вставая, и снова вытерла слезы тыльной стороной руки. Полей мне на руки.
Матвей поднял с земли бидон, снял крышку и вручил ее дочке.
– Подставляй руки.
После того, как жена помыла и вытерла руки, то же самое сделали Катюша, а потом и глава семейства Матвей.
– Эх, какая сегодня погодка, потягиваясь и поворачивая голову в разные стороны, негромко сказал глава семейства. Катюша, Танюша, посмотрите вокруг. Какое красивое голубое небо. Маленькие белые облака, как барашки, пасущиеся на голубом лугу. И тихо, тихо. Никакого дуновения ветерка. А трава, кусты, деревья. Правда трава подкачала, большей частью уже высохла. Но кусты, деревья, зеленые, красные, желтые. И все эти цвета со множеством разных оттенков. Красота. Настоящее бабье лето. Даже вон, паутина летит.
– А наш папа прям как писатель. Правда Катюха?
– Правда, мамуха. Ответила и захихикала Катя. За ней засмеялись и родители.
– Интересно, сколько продержится такая прекрасная погода, не понятно у кого спросил Матвей.
– А кто его знает. Может через час налетит холодный ветер, пойдет холодный косой дождь, и установится обычная Ленинградская погода, ответила Татьяна.
– Это точно, сказал Матвей, поднимая с земли пустой бидон. Ну что пошли домой? Обедать и в парк?
– Ура! Радостно крикнула Катюха, и подпрыгивая впереди родителей направилась к выходу с кладбища.
Погода, возможно, последнего теплого осеннего воскресного дня, многих заставила выбраться из дома. В этот на удивление теплый, безветренный день, народу на кладбище было много. Люди чистили могилы после лета, другие только подтягивались, а те, кто уже отдал дань близким, тянулись на выход. Люди разговаривали, кто-то смеялся. И среди этого наложения шумов Татьяна услышала, совсем другой звук.
– Катя, замолчи, сказала Татьяна дочке, скакавшей впереди родителей и распевающую детскую песенку. Слышите?
– Что мама?
– Слышишь? Точно, кто-то мяукает.
– Где мама? Я ничего не слышу.
– Где – то там, в той стороне от ворот.
Татьяна медленно пошла в ту сторону, куда сказал муж. Следом пошла Катя, потом вприпрыжку обогнала мать, и пошла впереди.
– Не скачи Катька, трава высокая. Смотри под ноги.
– Слышу мама, это там. Катя правой рукой показала место, откуда, по ее мнению, доносилось еле слышное мяуканье. Она быстро достигла, того места, куда указывала рукой, и присела.
– Я нашла его мама. Какой он красивый. Бедненький, как ты здесь очутился? Она поднялась, и повернулась к матери. В руках она держала маленького бело – рыжего котенка. Его шерсть была густая и длинная. И цвет не совсем рыжий, какой – то средний, между рыжим и персиковым. Нижняя часть морды, живот, лапы были белые. С задней стороны задних лап, внизу было по два рыже – персиковых пятна, и все остальная шерсть тела, было такого же цвета.
Глава 2. Август месяц 1941 года
– Ну ты посмотри на него, какая скотина. Катя, иди сюда, крикнула мама.
– Ща.
– Что это за ща? Сейчас нужно говорить. Быстро иди сюда. Я кому сказала. Ну ты посмотри на него. Опять притащил. Хорошо, что сегодня не крысу. Добытчик. Всякую мерзость домой тащит. Катька, быстро сюда.
На кухню вошла Катя, остановилась на пороге.
– Ну вот полюбуйся на своего любимчика. Посмотри опять заразу в дом притащил.
Длинношерстный бело – персиковый с рыжиной кот, сидел посередине кухни, а перед ним на полу лежала дохлая мышь.
– Мама, ну что я ему скажу. Он все равно не понимает.
– Не понимает. Все он зараза понимает. Знает, что я ругаюсь, а все равно тянет. Сам не жрет, ни мышей, ни крыс, не птиц, а домой тянет. Зачем?
– Учительница сказала, что так он заботится о своей семье. Делятся своей добычей.
В это время кот поднялся, потянулся, подошел к блюдечку с водой, немного полакал и пошел вон из кухни.
– Вот ты посмотри Катька на этого. Важно пошел, как будто не о нем говорят. В это время, лежащая на полу мышь шевельнулась, Татьяна вскрикнула, дернулась от испуга. Вместе с ней дернулась и рука, держащая горячую сковородку с жарившейся картошкой. Сковорода соскользнула с керосинки, Татьяна не удержала ее, и она с грохотом упала на пол дном вверх, раскидав содержимое. Какое-то время Катина мама стояла молча, потом схватила со стола полотенце, и с криком, – Ааа, зараза, бросилась за котом. Степан от неожиданного крика сзади, подпрыгнул на месте, и бросился в коридор. Следом за ним пробежала Татьяна, и дочь что бы не быть сшибленной матерью, отступила от двери. Через несколько мгновений, кот снова появился на кухне, запрыгнул на подоконник и выскочил через открытое окно во двор. За ним появилась Татьяна, увидев красивый пушистый хвост кота, скрывшегося за окном, она подошла к столу, села на табурет.
– Катька, ну вот ты скажи, что с ним делать? Это же не кот, это какое-то наказание.
Мышь на полу снова дернула задними лапками. Татьяна подскочила на табурете. Поднялась. Взяла совок, и веником смела мышь на него. Подошла к окну и выкинула ее на улицу.
– Фу гадость. Ну гаденыш, ты придешь.
– Не мама, он сегодня уже не придет. Придет завтра, когда ты на работу уйдешь.
– Это, что ты так решила.
– Не, он характерный. Обиделся.
– Подумаешь обиделся, нагибаясь и поднимая сковороду ответила мать. – Я вон тоже обиделась. Садить, теперь ты чистишь картошку. Зря мы его не отдали, когда маленький был. Послушались с папой тебя.
Раздался стук во входную дверь.
– Катя иди глянь, кто там, – собирая кружочки картофеля с пола, сказала мать.
Катя подошла к двери, открыла ее.
– Здравствуйте тетя Варя.
– Привет Катюха.
– Заходите тетя Варя.
– Некогда Катюха. Мать где?
– Дома.
– Матери передай, вытирая глаза уголком платка, завязанного на голове, сказала она.
– Хорошо, – беря в руки бумажку, ответила она. – А что вы плачете?
– Не плачу, это так попало что-то.
– А что это? Держа в руке бумажку, снова спросила девочка.
– Извещение, ответила тетя Варя выходя из подъезда.
Катя закрыла дверь, и снова вошла на кухню.
– Кто там приходил, почтальон, тетя Варя?
– Да.
– Что хотела?
– Какое-то извещение принесла, тебе велела передать. Посмотри. Посылку, что ли прислали?
Мать села, взяла листик, начала читать. Потом руки опустились на колени, пальцы разжались, листик выскользнул из рук. Раскачиваясь в разные стороны, упал на дощатый крашеный темно-коричневой краской пол, застыв на нем серым прямоугольником. Слезы потекли из глаз Татьяны. Она прижала руки груди, начала раскачиваться, и тихо говорить, – Как же так, как же так. Как же мы теперь без тебя Матюша, любимый мой? Как же мы без тебя? Она перестала говорить, но продолжала качаться из стороны в сторону, и слезы лились из ее глаз.
Катя подняла бумажку и в слух прочитала, – Ваш муж рядовой Чуйков Матвей Петрович, проживающий по адресу: город, Ленинград, улица Брюссовская, дом 2 квартира 3, пропал на фронте 23 июля 1941 года.
– Мама, а папа найдется, – подходя к матери спросила Катя. Мать продолжала качаться не отвечая. Катя дотронулась до ее плеча. Она вздрогнула, перестала раскачаться, посмотрела на дочку, обняла ее и зарыдала.
Дни шли своим чередом. Недели через две Татьяна перестала плакать на виду у дочери. Приняла разумом потерю мужа, но не приняла душой. В этом году извещения практически всем приходили о пропажах родных людей на поле боя. У кого без вести пропал сын, у кого муж, у кого брат. Бесконечные, беспорядочные отступления в начале войны, котлы в которые попадали советские войска, не давали возможности узнать, где точно пропал и похоронен любимый человек. А может и не похоронен. Просто где-то лежит под открытым небом на захваченной фашистами территории. А может попал в плен, и испытывает сейчас все ужасы концентрационных лагерей. Никто не видел ее мужа мертвым. И поэтому, когда Катя спросила, – папа найдется? Она ответила да. Конечно найдется. В минуты, когда хотелось верить в лучшее, она надеялась, что вот сейчас раздастся стук в дверь, она откроет ее, и на пороге будет стоять он, ее любимый Матюша.
– Степка, перестань. Катя оторвалась от чтения книжки. – Ну почему ты каждый день пытаешься залезть к Мотьке в клетку? Но Степка, как обычно, не обратил внимания на замечание маленькой хозяйки. Он еще несколько раз обошел вокруг клетки, попытался просунуть то морду, то лапу, в отверстия сетки. Затем лег на пол возле нее, пробуя в очередной раз лапой открыть дверцу, цеплял ее когтями и тянул на себя.
– Степка, как тебе не стыдно. Он же маленький совсем. Она отложила книгу, встала, подошла к коту, взяла его на руки, и помогла ему сделать «потягушки». Кот с удовольствием потянулся, и громко запел свою красивую песню, местами похрюкивая.
– Никто так громко и красиво не может петь как ты, сказала Катя, почесывая его то за ухом, то под мордой. Наверно Степке понравилась похвала, так как он запел еще громче. Во время «похрюкивания» его нос как-то немного вытягивался вперед. Это становилось заметным, и вызывало улыбку. Она вернулась на кровать, положив кота рядом. Степа еще какое-то время, пел, потом звук песни начал ослабевать. Некоторое время кот еще боролся со сном, пока совсем не замолчал.
Чтение Кати прервал стук в дверь. Она глянула на будильник, стоявший на верхней полке этажерки у двери в комнату. Часы показывали четверть шестого.
– Степка, мама с работы пришла. Она закрыла книгу, встала и побежала к двери. Повернув два раза ключ закрытой двери изнутри, открыла ее.
– Привет ма, пропуская ее внутрь, а потом целуя в щеку наклонившуюся маму.
– Здравствуй Катюшка! Как ты?
– У меня все нормально. Я убрала, как ты велела. В магазин ходила, Мотьке корм покупать. Не купила.
– Почему.
– Магазин закрыт.
– А что-то написано на двери.
– Не, ничего. Завтра опять пойду. Степка опять, как вернулся, к Мотьке пытался залезть.
– Клетку не забывай закрывать. А то он умный, дверцу пытается открывать. Катюша, я разуваться не буду. Дай мне сумку, и деньги принеси. В магазин пойду. В больнице говорили, что с продуктами плохо будет. А что покупать не знаю? У нас денег совсем мало. Может крупы куплю.
Глава 3. Сентябрь месяц 1941 года
Мама, смотри Степка опять по комнате бегает и кричит. Как прошлый раз, помнишь перед тем, как бомбили. Они быстро оделись и выскочили из дома, предварительно захватив собранный чемодан с вещами, скудный запас еды, Степку в сумке, и хомяка Мотю в клетке. Быстро добежали до соседнего дома, спустились в подвал. Прошло несколько минут, и диктор объявил воздушную тревогу. Под вой воздушной сирены в подвал начали спускаться люди, удивляясь, как жильцы соседнего дома пришли раньше всех. Громко ревела сирена, люди еще тянулись в подвал, а первые бомбы уже рвались на улицах города, сея разрушение и смерть. А метроном стучал, и стучал, сообщая о бомбовом ударе. Неожиданно, раздался сильный взрыв, затряслись стены и пол. С потолка подвала посыпалась бетонная крошка. Постепенно взрывы затихли, но люди продолжали сидеть в полной тишине, радуясь, что сегодня снова остались живы. В громкоговорителях раздался звук трубы, потом диктор Михаил Меланед два раза повторил, – Отбой воздушной тревоги. Снова заиграла труба, а за ней снова заработал метроном, но теперь уже медленно, сообщая горожанам, что в городе все спокойно.
Люди, пережившие бомбардировку, выходили из подвала, а под ногами скрипело разбитое стекло, и куски штукатурки стен дома. Пройдя несколько метров от подвала, они наткнулись на женщину со стариком, которые не успели добраться до спасительного укрытия. Кто-то узнал в погибших знакомых. Слышались причитания и плач. Но люди, для которых еще недавно такая смерть воспринималась, как что – то страшное и невозможное, сегодня казалось обыденным.
Со стороны их дома несло гарью, и несильный черно – белый дым тянулся к небу. Татьяна и Катя посмотрели почти равнодушно на новые жертвы войны, обошли торец дома и вышли на улицу. Они еще не видели полностью своего дома, но видели его обломки, лежащие на тротуаре и дороге. Доски второго этажа, валялись вперемешку с кирпичом первого, и кое – где горели. Они ускорили шаг, смотря под ноги, чтобы не подвернуть их на кусках кирпича и бетона, долетевшего до середины соседнего дома. Бомба большого калибра упала рядом с их домом на перекрестке, где сейчас образовалась большая воронка. И из этой воронки на несколько метров вверх и в сторону, била распыляясь как у поливальной машины струя воды. Ударной волной разрушило часть второго подъезда дома. Ближняя к воронке, стена отсутствовала, превратившись в строительные мусор. Разбросанная мебель в квартирах первого этажа лежала вперемешку с перегородками. Часть крыши отсутствовала. Большая часть ее осталось целой, немного задралась вверх, да так и так и замерла. Подъезд в эту часть дома остался цел. И если зайти с другой стороны дома, и смотреть только на подъезд, можно подумать, что с домом все хорошо. Во всем доме отсутствовали стекла. Кое, где стены красного кирпича покрылись трещинами, но в основном дом остался цел. Им повезло, что это бомба просто бомба, хоть и большая. Если бы в дом попал фугас, сейчас все было бы объято пламенем.
Сзади раздался крик. Они обернулись. В нескольких метрах от них стояла тетя Варя – почтальон. Она стянула рукой с головы платок, вытерла слезы, села на дорогу.
– Горе то какое. Где же я теперь буду жить? Ничего не осталось. А куда Ваня вернется с войны?
– Не плачьте вы Варвара Семеновна. Пол подъезда цело. Значит и ваша кухня тоже. Вон даже стена на месте. Смотрите. Что-то да осталось. Переезжайте в наш подъезд, три квартиры свободно, вы же знаете. В квартире Каврыгиных на первом этаже, даже вся мебель осталась. Да и на втором тоже. А Грачевы, с работы придут, если захотят пусть на второй этаж заселяются. Все равно квартиры пустые стоят. А хозяева раньше, чем закончится война не вернуться. Они зашли в подъезд. На полу валялась штукатурка, вылетевшая со стен, да немного стекла на ступенях из окна подъезда. Варвара Семеновна, подняла коврик на полу, взяла ключ и открыла дверь своей новой квартиры. Все жильцы дома знали, где лежит ключ от квартиры. Но после отъезда в эвакуацию, никто не заходил в эту квартиру.
– Вы осваивайтесь Варвара Семеновна, а мы пойдем посмотри, что у нас дома.
– Таня, зови меня по имени. Я тебя только на десять лет старше.
– Хорошо, я согласна.
Они вошли в квартиру. Все стекла были выбиты ударной волной. И только одно стекло в раме было целым. Оно находилось в спальне. Та половинка окна, через которую забирался в квартиру Степа. Катя выпустила кота из сумки. Татьяна подхватила его на руки, обняла, поцеловала, и нежно сказала, – Защитник ты наш.
Глава 4. Октябрь месяц 1941 года
Конец октября выдался холодным. Еще не было снега, однако холодный ветер и низкая температура остудили квартиру. Зимние пальто и ботинки мужа, Татьяне удалось поменять на печку – буржуйку. Печным отоплением, которое было в квартире, в этом году еще не пользовались, так как оно тоже требовало много дров. Но так как дров было мало, разжигали буржуйку пока только для того, чтобы чуть прогреть комнату и сварить пишу. Печку установили в маленькой комнате, которая до войны считалась только Катиной. Сюда вместо Катиной кровати перетащили, полутора спальную кровать Татьяны и Матвея. И теперь на ней спали трое, Татьяна, Катя и Степа.
Татьяна, сидела на стуле возле стола, а рядом с ней при тусклом свете керосиновой лампы Катя читала в слух сказку о царе Салтане. Под негромкий голос дочери, она в очередной раз пыталась ответить себе, как дальше жить? Если на первый вопрос, где взять дрова, чтобы не замерзнуть, она нашла ответ довольно быстро. Вокруг стоят полуразрушенные дома, и там есть мебель, паркет. Если сильно будет холодно, можно будет использовать половые доски собственной квартиры. Их конечно трудно рубить, но зато никуда ходить не нужно. Пока дрова есть. Она с Катей натаскала досок из разрушенной части их дома, и свалили в большой комнате. Но этого все равно мало. Печное отопление требует много дров. На второй вопрос, где взять еду, ответа не было. Татьяна, как и многие понимала, что дальше будет еще хуже, дальше будет еще голоднее. Вчера соседка Варвара Семеновна, предложила ей съесть Степку. Обещала приготовить вкусное жаркое. Татьяна на такого предложения, сначала не нашлась, что сказать. Она некоторое время молчала, переваривая услышанное, а потом ее понесло. Пропажа мужа на фронте, приближающаяся холодная и голодная зима, неотвратимое, без надежды, очень страшное будущее для себя и дочери. Видимо сказалось большое нервное напряжение. И теперь эти все переживания и страхи, которые она держала в себе, выплеснулись, наружу. Предложение об убийстве ставшего родным и близким, любимца всей их семьи, прорвало всю ее замкнутость последнего времени, прорвало, как лавина воды прорывает дамбу сметая все на своем пути. Татьяна почти не помнила, что кричала. И даже, когда Варвара Семеновна, закрывая за собой дверь своей квартиры, прокричала, – Ты Танька совсем ненормальная. Татьяна продолжала какое-то время кричать, рассказывая соседке, что она о ней думает. Дело было вечером, когда она вернулась из больницы. Наверняка все соседи их двухэтажного дома сидели по своим квартирам слышали ее. Но никто так и не вышел. Она так орала, что наверно и через закрытые двери было все слышно.
– Ну и ладно, подумала она. Пусть знают, что мы можем за себя постоять. Татьяна поискала глазами кота, но не увидела.
– Катя, ты не видела Степку. Я его не выпускала, где он, не вижу.
– Смотри лучше, куда от может деться. Дверь не открывали, окно закрыто, ответила дочь.
Татьяна, осмотрела комнату, приподнялась со стула, заглянула под кровать.
– Странно, куда он мог залезть? Здесь и спрятаться негде.
Глава 5. Ноябрь месяц 1941 года
Что-то врезалось в заднюю лапу неожиданно и сильно. Боль пронзила ее и передалось всему телу. Степка дернулся, мяукнул от сильной боли и упал. Попытался вскочить, но задняя правая лапа отнялась и не работала.
– Ура, я попал, закричал мальчишка плотного телосложения, лет десяти, выскочив из-за перевернутого остова, когда-то легкового автомобиля, а теперь груды рыже – грязного ржавого, местами покрытым копотью металла. В одной руке у него была рогатка, в другой кусок арматуры. Следом за ним появился другой подросток примерно такого – же возраста, но явная противоположность первому. Мальчик был худ, весь вид его выражал борьбу организма со смертью, которую этот организм медленно проигрывал. В руке у него был кусок кирпича.
– Витек, давай быстрей, крикнул крепыш. Он пытается удрать.
Кот справился с первой болью, попытался побежать, но лапа отказывалась работать. В нескольких метрах от него находилась гора строительного мусора, ранее представлявшая часть рядом стоящего дома, туда и запрыгал на трех лапах Степка, к этому спасительному нагромождению, представляющего собой битый кирпич, штукатурку, сломанные и целые балки перекрытий, порванные и искорёженные куски кровельного железа. Сзади раздавался быстро приближающийся стук каблуков преследователя. Крепыш настиг кота, замахнулся и попытался ударить куском арматуры. Раненое животное из последних сил ускорилось и юркнуло под ближайшую балку. Опускающаяся рука врага арматурой задела шерсть на конце хвоста и ударилась об асфальт. Крепыш быстро стал на колени и заглянул в проем под балкой. Потом просунул руку с арматурой в проем, и пошурудил там.
– Ну, где он там, чёли, убег? – Спросил подошедший Витек.
– Да куда он денется. Там он. Поднимаясь с колен, ответил Санек. Я его правда не увидел, но он там. Куда ему деваться. Жалко, не успел ударить. Теперь придется кучу разбирать.
– Да, плохо. У меня и сил нет совсем, три дня уже не ел, ответил Витек, присаживаясь на груду мусора.
– Потерпи, скоро мы его достанем, – откидывая кирпичи в сторону, и пробуя вытащить кровельное железо, как крышей прикрывающее место, где сидел кот. Железо еще не сдвигалось под детскими руками, но количество строительного мусора, придавливающего его, уменьшалось, приближая тот миг, когда желанная добыча окажется в их руках. В это время из громкоговорителя голос Михаила Меланеда сообщил об авиационном налете, и завыла сирена.
– В бомбоубежище нужно бежать, сказал Санек, отряхивая от строительной пыли руки.
– Покамест мы там сидеть будем, он убежит.
– Может. А если бомба упадет, нас тут и накроет.
– Ходи сам, я здеся посижу, что бы он не сбежал. Все равно силов у меня нет бежать.
– Давай помогу, – предложил Санек.
– Не, не надо, мобыть не сдохну.
– Как хочешь, ответил Санек, и трусцой побежал к бомбоубежищу.
Витек, присел на груду мусора рядом, с проемом, где спрятался Степка, продолжая держать кусок кирпича в руке.
Перекрывая вой сирены, послышался звук бомбардировщиков, целью, которых были мирные жители города, старики, женщины, дети. Витек уже видел в хмуром небе приближающийся самолет, в облачках, разрывающихся рядом с ним зенитных снарядов, не попадающих в цель. Видел, как из бомбового люка вывалилась огромная чушка, и полетела вниз. Мальчик попытался подняться, чтобы искать спасение от летящей сверху неминуемой смерти, но упал на колени, возможно от страха, а возможно от того, что голодного ребенка покинули последние силы. В это время, мимо него, стоящего на четвереньках, не пробежал, а медленно проскакал на трех лапах в сторону рядом стоящего дома Степка. Витек, протянул в его сторону руку, и жалобно крикнул, – Стой. Вместе с котом, от него убегала последняя надежда поесть. Его мать, три дня назад ушла на работу вместе с продовольственными карточками, и больше не вернулась. Мальчик проводил взглядом кота, сел, облокотившись на лежащую рядом балку, поднял голову вверх. Сверху продолжала лететь бомба. Падающая бомба летела почему-то на парашюте, все увеличиваясь в размерах. Витек, как заворожённый смотрел, как она медленно приближается к земле, совсем не далеко от него.
– А почему она на парашюте, – равнодушно спросил у себе Витек, совсем не интересуясь ответом. До этого он никогда не видел, бомб, летящих таким образом. Ход его мыслей остановился, так как бомба почти достигла земли. Мальчик закрыл глаза, сжался, ожидая взрыва. Нос бомбы ударился об асфальт дороги. Полотно парашюта еще подрагивало, укладываясь на асфальте, закончив свой полет, а Витек так и не дождавшись взрыва, осторожно открыл глаза. Бомба, упавшая метрах пятнадцати от него, лежала целой на боку, а из ее задней части, вылезали здоровые пятнисто – коричневые крысы, и разбредались в разные стороны.
Катя возвращалась из бомбоубежища после очередного налета немецкой авиации, с непреходящей надеждой, снова посмотрела на окно их квартиры, и там увидела его. Бело – рыжее создание сидело на подоконнике. Услышав голос младшей хозяйки, до этого лежавший, Степан встал на четыре лапы, повернулся в ее сторону, мяукнул в ответ. Она подбежала к подоконнику, протянула руки вверх и схватила кота, прижала к себе. Гладила, целовала, и говорила, – Степочка родной, я так тебя люблю, я так тебя ждала, я каждый день тебя искала. Я все равно знала, что ты придешь. Я верила, что ты обязательно вернешься. Ты где был? Что с тобой случилось? Она говорила без умолку пока несла на руках. Когда они пришли домой Катя продолжала держать его на руках. Она его гладила, целовала, опять гладила, и снова целовала. До какого-то момента ему нравилось лежать на теплых ногах хозяйки. Наконец ему надоели ее проявления любви и нежности, что он стукнул ее лапой, соскочил на пол, полез в клетку. Конечно, тут было не так тепло, как на руках у хозяйки, но теплее, чем в подвале на доске. Кот свернулся калачиком, накрыл морду хвостом, и стал дремать. Маленькая хозяйка правильно поняла его поступок, сказала, – Спи Степочка, отдыхай. Не буду тебя трогать, ты наверно устал сильно. Скоро мама придет, сварит похлебку из крысы, или жаркое сделает, покушаем. Вкусно будет. Под не замолкающий голос девочки Степка спокойно уснул.
Старшая хозяйка не долго тискала в своих объятьях кота. После теплой похлебки с мясом он лежал на кровати рядом с буржуйкой. Тепло от печки приятно грело тело. Степка, вытерпевший все выражения любви обеих хозяек, подремывал, и был вполне доволен жизнью. Когда все заснули, а печка перестала отдавать тепло, он залез под многочисленные одеяла, устроился рядом с девочкой, и тоже уснул.
Глава 6. Декабрь месяц 1941 года
Нежась в лучах солнца на крыше сарая, стоящего недалеко от дома, Степан дремал. Мороз был не сильный, и солнечные лучи приятно грели тело. Вокруг все было ярко освещено, солнечными лучами, отражающихся от вчера выпавшего снега, обновившего своей белизной все вокруг. Даже серый дом, в некоторых местах обвалившейся штукатуркой на стенах, темно серыми и почти черными досками второго этажа, тоже выглядел сегодня более светлым и нарядным. Кот иногда открывал глаза и напротив в доме, все время видел в окне свою маленькую хозяйку. Почему-то она все время стояла у окна, и через грязное, заклеенное полосами газет окно махала ему рукой. Странная она эта маленькая хозяйка подумал Степан, – Могла вот так, как и он устроится на крыше, и греться на солнышке, а не сидеть в холодной комнате. Места много. Его размышления почти в полной тишине прервал новый звук. Он узнал этот звук. Воркующий голос мог принадлежать только голубю. Этот звук разорвал тишину, и от нахлынувшего охотничьего азарта, кот еле удержался на месте. Он осторожно поднялся и ползком тихо, что бы не издать ни звука направился к краю крыши. Там внизу на белом снегу два голубя пробовали на вкус осыпавшуюся мелкими частицами кору соседнего дерева. Хвост кота начал двигаться из стороны в сторону, за ним и задняя часть тела, приподнявшиеся на лапах. Степан не тратил много времени на раздутья. Тело оторвалось от крыши сарая, и полетело вниз на ближайшую птицу. Они заметили сначала тень, от прыжка нападавшего, а потом и его самого. Птицы дернулись, и начали взлетать. Кот хоть и сделал поправку перед прыжком на то, что его заметят сразу, но все равно приземлялся уже на то место, где никого не было. Еще не опустившись на землю, он, как мог дальше, вытянул одну лапу вперед, и зацепился когтями за крыло взлетающего голубя. Одновременно с приземлением он подтянул жертву к себе, и попытался впиться ей в шею, но не смог. Укус пришелся в тело ниже шеи. Перья забили рот, укус не причинил особых повреждений птице. Кот держал его лапами, пытаясь приблизится к шее. Крылья сильно били по морде мешая перехватить захват. Степан начал понимать, что сил справиться с добычей может и не хватить. У него не получалось перенести захват зубов ближе к шее. Как только кот пытался передвинуть захват, птица начинала сильнее бить крыльями. Оставалось выяснить, у кого осталось больше сил. Кот сидел на птице прижав ее своим легким телом к земле, и не предпринимал ни каких действий. Он собирал силы для последней атаки на шею голубя. В этот момент птица начала ускользать из-под кота, и он услышал голос девочки, – Пусти Степочка. Я тебе помогу. Она взяла в руку голубя, а другой рукой свернула ему шею, положила на снег. Взяла на руки кота, обняла его, нежно шепча, – Ты молодец Степочка, ты просто умница. Настоящий охотник. Кормилец. Опять поцеловала кота и опустила его на снег. – Степочка пошли домой, ты совсем устал. И поманила его рукой. Кот посмотрел на крышу сарая, покрытую рубероидом, теплую под лучами солнца, понял, что сейчас залезть на верх будет тяжело, решил последовать совету хозяйки, и пошел за ней следом.
Вечером лежа на кровати у горячей печки после ужина, Степан с недоумением размышлял. – Ну зачем нужно было жарить эту добычу. Похлебка, жаркое, зачем? Сырое мясо с кровью, гораздо вкуснее. Ох, уж эти люди, рассуждал кот, проваливаясь в дремоту.
Глава 7
Дни шли за днями, складываясь в недели, и месяцы. Татьяна продолжала работать в больнице, а Катя сидела дома, пережидая налеты в подвале соседнего дома. Уже не стало Варвары Семеновны, не успевшей добраться до спасительного убежища. Умерли от голода пенсионеры Драчевские. Снова наступила зима, а потом весна и лето. Новый день, сменял предыдущий. И, как и вчера продолжалась борьба за выживание. Степан продолжал охотиться. Добычу удавалось добыть не каждый день. Его трофеи в день составляли мышь, иногда если сильно везло, и он мог добраться до выводка, тогда две и даже три. Но такое случалось редко. Крайне редко получалось добыть молодую крысу. С большими крысами кот старался не связываться. Они были очень серьезными противниками. Поэтому вечно голодный Степка обходил их стороной. В своих передвижениях по городу старался никогда не попадаться людям на глаза. Особенно он избегал встречи с мальчишками. Иногда они с Катей ловили голубей. Катя разбрасывала хлебные крошки у сарая, а Степан прыгал с крыши и почти никогда не промахивался. Он хватал птицу и держал ее пока не подбегала Катя. Сил самому победить, голубя у него не хватало.
Все когда-то заканчивается. Сначала закончилась блокада, а потом война. Жизнь постепенно налаживалась. Степан набрал вес, его бело – рыжая шерсть блестела. Он не стал толстым. К его жилистости и выносливости прибавилась сила. И хоть сейчас еды было в достатке, он, как и раньше охотился, принося добычу домой. Только теперь Степка самостоятельно добывал не только голубя. Главным его трофеем стали большие пятнисто – коричневые крысы. Теперь он был силен и так же ловок. Можно сказать, что держал весь кошачий район под собой, никому не уступая. Татьяна больше никогда не ругала Степку, тащившего в дом здоровых, теперь снова отвратительных крыс. Всегда прижимала к себе, целовала приговаривая, – Ты наш кормилец, и наш спаситель. Когда садились кушать, самый лучший кусок мяса всегда доставался коту.
Прошли годы, закончилась и жизнь Степки. Теплым солнечным летним днем он умер на руках взрослой уже Кати, от старости. Старшая хозяйка вместе с дочкой похоронили его на кладбище рядом с Катиной бабушкой, поставив крестик и прикрепив на него дощечку с надписью: Чуйков Степан 1940 – 1955.
Катя вышла замуж. У нее родились двойняшки, девочка и мальчик. Когда они подросли, бабушка Таня с удовольствием рассказывала им историю о преданном коте Степане, который спас от голода во время войны их маму, и их бабушку. Дети уже много раз слышали эту историю, но просили бабушку Таню рассказывать ее опять. Она снова рассказывала, а рядом с детьми, сидела Катя, переживая в очередной раз, те уже далекие страшные дни. А по комнате бегал, пытаясь поймать воображаемую жертву, рыже – белый котенок, подобранный на улице. Он был похож на Степку как две капли воды. Возможно он и был его продолжением, в многочисленном кошачьем сообществе послевоенного города.
Фотография на обложке находится в свободном доступе в интернете, распространяется бесплатно, не имеет ограничений для коммерческого использования:
https://www.1zoom.me/big2/79/179932-tushkanchik.jpg
