Читать книгу: «Фолиант»

Эпиграф

 
Из фолиантов в сумрачных аллеях,
 

 
Лишь свёрток развернув, я убежал.
 

 
Из свёртка же того под мрачным пением
 

 
Всё лез ко мне тот некто, что страдал.
 

 
Он руку протянул, и вылезла она,
 

 
Назад, вперёд шагнул –
 

 
И прочь я ринулся, дрожа
 

 
Куда-то я пришёл, уснул,..
 

 
Иль нет?..
 

\//\\/

Проезжая густые леса, я, теряясь в этих листьях и высоких, таких больших и почти сказочных, деревьях, умиротворённо и в то же время взволнованно глядел по сторонам. И вправду – было нечто такое, что не могло уловить моё сознание.

Не знаю, что это было за чувство – страх, отчаяние, может, просто тоска? Или снежные покровы горных пиков, это солнце, эти озёра и реки, медведи, что обитают в глубине чащ – всё это давало мне какую-то надежду?

Да и от чего я бежал?

Или, вернее, от кого?

Помню того чудака в Нью-Йорке, этом грязном Нью-Йорке! Как же уродливы его серые фабричные кварталы, эти промышленные зоны, где живут работяги с чёрными от тяжкого труда лицами, и как прекрасно здесь, в казалось бы, нетронутом месте.

А сколько там обездоленных грязных сирот, больных истощённых матерей – столько же, сколько банкиров, набивающих карманы серебром, столько же, сколько полицаев с дубинками, бьющих в морду каждому косо на них посмотревшему.

И этот человек – такой тощий, такой высокий, такой осунувшийся, а лицом благороднее графа – парадоксальная вещь!

Он схватил меня за руку, когда я уже окончательно решил покинуть убогий город и шёл к стоянке, где покоился мой потрёпанный ещё со времён Гардинга1¹ автомобиль.

«Ты ведь знаешь».

«Знаю что?»

«Всё. Увы, это твоё бремя. Ты ведь уезжаешь в Аляску?»

«Я не думал об этом». – Изумился в тот миг я.

«А ты подумай – леса, горные пики, реки, золотая лихорадка».

«Ты отстал на пару десятков лет».

«А ты – от жизни».

Я уже хотел уйти – не нравился мне запах, что сквозил через этого человека, будто исходил не от его обношенного старого тряпья в виде пальто, брюк и дешёвого костюма, а от чего-то, стоящего за ним.

Словно он был сам не свой – вот что я рассудил в то мгновение, так и не отреагировав на его странную, причудливую, безумную и одновременно металлическую фразу.

«Ты отстал от жизни». – Повторил он.

«Что тебе нужно? Я итак говорю с тобой больше минуты! Уйди в сторону».

Только я его оттолкнул, как тощий человек, пахнущий мёртвыми крысами в смеси с канализацией, вцепился в меня хваткой такой крепкой, что, попробуй я вырваться, он наверняка сломал бы мне руку.

Безумец наклонился ко мне, в тот момент будто став ещё выше – спина его изогнулась дугой, такой неестественной и отвратной, что я чуть не свалился на мерзкий липкий бульвар.

И вот это подобие человека, ныне ставшее грязным животным, как бракованное яйцо, из которого не вылупился цыплёнок, а желток внутри остался желтком, сгнив и окрасившись в зелёно-лазурный цвет – этот высокий выродок из подворотней самого отвратительного города на Земле, наклонив своё лицо с высоким лбом и прямым носом ко мне, прошептал, улыбаясь белыми, слишком, чёрт подери, белыми зубами:

«Ты уедешь туда. И всё поймёшь. А пока – прощай».

И он пропал – как пропадают призраки, но не люди. Пальто превратилось в длинную чёрную мантию, а сам человек – он просто исчез. Лишь более чем в три метра шириной и длиной мантия, подхваченная порывом ветра, улетела – вернее, постаралась.

Эта тряпка взяла да зацепилась за фонарный столб. На неё тут же вылились нечистоты – некая женщина взяла да выбросила мусор прямо на тротуар.

Весь в ярости – не знаю, на кого, я прокричал:

«Сумасшедшая!»

Женщина, уже намеревавшаяся пройти обратно в дом, обернулась и, погрозив кулаком, неразборчиво прокричала ругательство.

А я, сев автомобиль, поехал на Запад, даже не думая об Аляске. И всё же сейчас, когда вспоминаю то, что частично побудило меня пересечь такие просторы страны, от Атлантики до совсем буйных вод Тихого океана, я понимаю, что, куда бы не поехал, я рано или поздно окажусь здесь.

И что меня манило к тому пику вдалеке, высочайшей из гор, что я видел когда-то? Да и существовала ли такая гора? Может, она была выше даже Эвереста? Не знаю.

Но в этот миг я видел её – она терялась, пик её был укрыт облаками, основание – в десять раз шире других хребтов, а серые склоны, лишённые растительности, навевали уныния.