Читать книгу: «Тени над Одессой»

Глава 1. Первый труп у шестого склада

Октябрь 1905 года. Одесса пахла морем, гнилой рыбой и чем‑то ещё — едким, тревожным. Над портом висел туман, клубясь, как живое существо, и скрывая очертания старых складов. Вдалеке гудел пароход, а где‑то на Пересыпи кричали демонстранты — их голоса тонули в шуме волн.

Григорий Марков подошёл ближе, брезгливо обойдя лужу мазута. Тело лежало лицом вверх, руки раскинуты, на груди — не просто вырезанный ножом знак, а выжженная метка: звезда Давида с какой‑то руной внутри, кожа вокруг слегка обуглена.

— Ну что, Григорий Данилыч, опять ваши штучки? — к нему подошёл пристав Смирнов, нервно теребя усы. Его руки слегка дрожали. — Думаете, я забыл, как вы меня на прошлом деле под монастырь подвели?

Марков не ответил. Он рассматривал труп. Ювелир Абрам Соломонович Левицкий — человек, знавший все тайны одесских богачей. И, похоже, слишком много болтал.

— А это что? — Марков указал на едва заметную царапину на запястье жертвы. — Похоже на след от наручников.

— Или от кандалов, — раздался за спиной женский голос.

Марков обернулся. Перед ним стояла молодая женщина в строгом костюме, с блокнотом в руках.

— Софья Берг, «Одесский вестник», — представилась она. — Говорят, вы лучший сыщик в городе. Надеюсь, это правда. Потому что убийца, похоже, только начал.

Смирнов побагровел:

— Барышня, это место преступления, а не редакция вашей газетёнки! Убирайтесь!

— Постойте, — вмешался Марков. — Пусть останется. Её глаза могут заметить то, чего не увидим мы.

Пристав фыркнул, но спорить не стал.

Марков присел на корточки рядом с телом. Левицкий был одет в дорогой сюртук, но манжеты уже потёрты — признак того, что дела ювелира шли не так блестяще, как раньше. В кармане нашли носовой платок с монограммой, часы с гравировкой «А.Л. 1890» и… ничего больше. Ни кошелька, ни драгоценностей, которые он обычно носил с собой.

— Ограбление? — спросил Смирнов и бросил на землю кошелёк с парой монет. — Вот, нашли неподалёку. Видите? Всё ясно.

— Вряд ли, — покачал головой Марков. — Он не стал бы носить ценности ночью в порт. И этот кошелёк… — он поднял его, повертел в руках, — слишком новый. Левицкий носил старинный, серебряный. Нет, он шёл на встречу. И знал, с кем встречается.

— Или думал, что знает, — тихо добавила Софья.

Марков бросил на неё одобрительный взгляд.

— Что скажете про этот знак? — он указал на символ на груди.

Софья наклонилась ближе, прищурилась:

— Звезда Давида, но с каким‑то дополнительным элементом. Похоже на древний символ. Я видела что‑то подобное в книге о каббале.

— Каббала? — хмыкнул Смирнов. — Вы ещё скажите, что это ритуальное убийство!

— А почему нет? — возразила Софья. — В Одессе много тайных обществ. Может, ювелир знал что‑то, чего не должен был знать?

Марков задумчиво провёл пальцем по краю символа. Он уже видел такие знаки — много лет назад, когда расследовал дело о пропаже драгоценностей из особняка графа Воронцова. Тогда ему приказали закрыть дело, а улики исчезли. В кармане он нащупал старый медальон с фотографией дочери — напоминание о том, почему он не может отступить.

— Нужно осмотреть место, — сказал он. — Кто обнаружил тело?

— Ночной сторож, — ответил Смирнов. — Говорит, шёл обходить склады, увидел что‑то белое в тумане. Подошёл — а там это.

— Где сторож?

— Да вон, у стены дрожит.

Марков подошёл к сгорбившейся фигуре в рваном тулупе.

— Ты нашёл тело? — спросил он мягко.

Старик поднял глаза — в них стоял ужас.

— Я ж не знал, что оно там! Иду, значит, с фонарём, а оно… лежит. И знак этот… Я его сразу узнал.

— Узнал? — Марков напрягся. — Что это за знак?

— Старый знак, — прошептал сторож. — Ещё с давних времён. Говорят, те, кто его носит, могут призвать… ну, вы понимаете.

— Кого?

Старик перекрестился:

— Тьму.

Софья записала что‑то в блокнот.

— Вы знаете, кто мог это сделать? — спросил Марков.

— Знаю, — выдохнул сторож. — Но если скажу, меня найдут. Уже находили.

Он закатал рукав — на предплечье виднелся свежий шрам от ожога.

— Видите? Это предупреждение. Если заговорю — следующий раз будет нож. А главное… — он понизил голос, — они найдут мою семью. Они всегда находят.

— Мы можем вас защитить, — пообещал Марков.

Старик горько усмехнулся:

— От них не спрячешься. Они везде.

И замолчал, уставившись в землю.

Марков выпрямился.

— Он не скажет, — сказал он. — По крайней мере, сейчас.

— Вот и славно, — обрадовался Смирнов. — Значит, дело ясное: ограбление. Завтра напишу рапорт, и закроем.

— Нет, — твёрдо сказал Марков. — Это не ограбление. И не случайность. Это только начало.

— Что вы знаете такого, чего не знаю я? — прищурился пристав.

Марков помедлил.

— Пока ничего. Но узнаю.

Они отошли от места преступления. Туман сгущался, скрывая очертания складов. Где‑то скрипнули ржавые цепи, вдалеке завыла собака.

— Вы действительно думаете, что это часть чего‑то большего? — спросила Софья, невольно вздрагивая от каждого шороха.

— Уверен, — кивнул Марков. — Левицкий не просто так оказался здесь ночью. Он кого‑то ждал. И этот кто‑то его убил.

— Но зачем оставлять такой знак? Чтобы запугать?

— Возможно. Или чтобы указать на связь с еврейской общиной. Левицкий был уважаемым человеком, многие его знали.

— Тогда нужно поговорить с раввином, — предложила Софья. — Если символ имеет религиозное значение, он должен знать.

Марков кивнул:

— Верно. Раввин Ицхак Леви. Он служит в синагоге на Молдаванке. Пойдём туда.

Мастерская Левицкого находилась на углу Старопортофранковской и Ришельевской. Дверь была заперта, но окно на первом этаже слегка приоткрыто.

— Ловко, — заметила Софья. — Если бы не знали, что искать, никогда бы не заметили.

— Именно, — Марков достал из кармана старую отмычку, видавшую виды. — Вор, который это сделал, знал, как открыть без шума.

Они проникли внутрь. В мастерской царил беспорядок: ящики выдвинуты, бумаги разбросаны, витрины разбиты. С полки с грохотом упала коробка с инструментами — Софья вздрогнула.

— Искали что‑то конкретное, — пробормотал Марков, осматривая помещение. — Но что?

— Может, записи? — предположила Софья. — Ювелиры часто ведут учёт клиентов.

— Верно. И если записи пропали, значит, там было что‑то важное.

Он подошёл к столу. На полу лежали два обрывка бумаги. Марков поднял их:

на первом — часть адреса: «…ская, 17»;

на втором — другая улица: «…нская, 8».

— Это может быть что угодно, — сказала Софья.

— Или что‑то очень конкретное, — возразил Марков. — Но вот что странно… Здесь тот же почерк, но разные улицы. Он составлял список? Или пытался запутать того, кто найдёт эти записи?

Он огляделся. На стене висела фотография: Левицкий с семьёй — жена, двое детей. На столе — письмо, начатое, но не отправленное.

«Дорогой Илья, — читал Марков вслух, — я нашёл то, что ты искал. Но будь осторожен: они знают. Встретимся там, где ты показал мне ход. Приходи один».

Подпись отсутствовала.

— Илья? — переспросила Софья. — Кто это?

— Не знаю, — Марков сложил письмо. — Но мы это выясним.

На следующий день Марков и Софья встретились у «Привоза». Рынок гудел, как улей: торговцы зазывали покупателей, грузчики таскали корзины, воришки шныряли между прилавками, а над всем этим витал густой запах жареной рыбы, свежих булок и специй. Где‑то играла гармошка, кто‑то громко спорил из‑за цены на помидоры, дети бегали с пирожками в руках.

— Здесь можно узнать всё, — сказал Марков. — Главное — знать, у кого спрашивать.

Он огляделся, выискивая знакомую фигуру. Вдалеке, у прилавка с рыбой, стоял грузчик дядя Гриша — пожилой мужчина с седыми бакенбардами и мутными, но цепкими глазами. Он вытирал руки о засаленный фартук и о чём‑то переговаривался с торговцем.

Марков и Софья направились к нему. Когда дядя Гриша поднял глаза и увидел бывшего сыщика, его лицо на мгновение напряглось.

— Григорий Данилыч? — хрипловато проговорил он, вытирая руки о фартук. — Давненько не видалися. И с барышней какой славной пожаловали…

— Это Софья Ильинична, — представил Марков. — Она мне помогает. Нужно кое‑что разузнать про ночь, когда у шестого склада человека нашли.

Дядя Гриша сразу посерьёзнел. Огляделся по сторонам, будто выискивая кого‑то в толпе, и понизил голос:

— Про то самое тело, что ль?

— Оно самое, — кивнул Марков. — Ты ведь всё про порт знаешь. Кто когда приходил, кто уходил…

Грузчик вздохнул, почесал затылок.

— Ох, Григорий Данилыч, нехорошее это дело. Нехорошее. Я и ребятам говорил: мол, не лезьте, беды не оберётесь. А они — деньги, мол, хорошие платят…

— Кто платит? — быстро спросила Софья, доставая блокнот.

Дядя Гриша покосился на неё, но ответил:

— Да люди всякие. В кожанках, с револьверами. Говорят, от больших шишек. Мол, чтобы мы глаза пошире раскрыли да уши навострили. Кто к шестому складу ходит, кто ночью шныряет…

— И что видели? — Марков подался вперёд.

— Видели, как накануне того дела Левицкий сам туда приходил. Днём ещё, но один, без охраны. Осмотрел всё, походил, будто место выбирал. А потом вечером опять явился — уже в темноте.

— С кем он встречался? — уточнила Софья.

— А вот тут самое странное, барышня, — понизил голос дядя Гриша. — Он вроде как ни с кем. Стоял у стены, ждал. Потом подошёл какой‑то тип в длинном пальто, шляпу на глаза надвинул. Поговорили минут пять, тот ему что‑то передал — свёрточек небольшой. А потом Левицкий пошёл обратно, а тот остался.

— Вы его раньше видели? — спросил Марков.

Дядя Гриша помялся.

— Видел, — неохотно признался он. — Рыжий такой, кличка — Лис. Но я не скажу, кто он на самом деле. Иначе мне конец. Эти люди шуток не любят. Они уже двоих наших предупредили — одному руку сломали, другому дом спалили. А у меня внук болен, лекарства нужны… — он шёпотом добавил: — Они найдут, если я проговорюсь.

Марков положил руку ему на плечо:

— Я тебя под защиту возьму. Честное слово.

Грузчик усмехнулся:

— Твоё слово, Григорий Данилыч, оно, конечно, крепкое. Да только против них… Но ладно. Скажу, раз уж начал. Этот Лис крутится возле катакомб. Говорят, знает все ходы — старые контрабандные туннели. А Левицкий, видать, пронюхал про один из них.

— Катакомбы? — переспросила Софья. — При чём тут они?

— А при том, барышня, что от шестого склада ход в катакомбы идёт. Старый, ещё с контрабандных времён. Кто знает про него — тот в цене. И если Левицкий узнал… — дядя Гриша многозначительно замолчал.

Марков задумался. Катакомбы… Это многое объясняло. Через них можно было доставить или вывезти что угодно — оружие, драгоценности, людей. И следы замести.

— Где найти этого Лиса? — спросил он.

— В трактире «У Яши» вечерами ошивается, — неохотно ответил дядя Гриша. — Но я вас туда не посылал, поняли? И про катакомбы — это так, байки старые.

— Поняли, — кивнул Марков. — Спасибо, дядя Гриша. Ты нас очень выручил.

Он положил в ладонь грузчика несколько монет. Тот быстро сгрёб их и спрятал в карман.

— Только осторожнее, Григорий Данилыч, — шепнул он напоследок. — Дело тут нечистое. И пахнет оно не просто деньгами… а кровью.

Они отошли от прилавка. Софья невольно оглянулась — ей показалось, что кто‑то в шляпе и длинном пальто отделился от толпы и двинулся следом. Она сжала руку Маркова.

— Что такое? — тихо спросил он.

— Кажется, за нами следят, — прошептала Софья.

Марков незаметно оглянулся. Улица была полна людей, но в тени соседнего дома мелькнула фигура в длинном пальто. Человек быстро свернул за угол.

— Значит, они уже знают, что мы ищем, — мрачно произнёс Марков. — И не хотят, чтобы мы нашли.

— Но зачем оставлять знак на груди? Чтобы запугать? — повторила Софья.

— Возможно. Или чтобы указать на связь с еврейской общиной. Левицкий был уважаемым человеком, многие его знали.

— Тогда нужно поговорить с раввином, — предложила Софья. — Если символ имеет религиозное значение, он должен знать.

Марков кивнул:

— Верно. Раввин Ицхак Леви. Он служит в синагоге на Молдаванке. Пойдём туда.

Они двинулись сквозь толпу, огибая корзины с рыбой и груды ящиков. Рынок жил своей жизнью: кричали торговцы, спорили покупатели, смеялись дети. Никто не знал, что где‑то рядом плетётся паутина заговора, а смерть уже выбрала следующую жертву.

Софья вдруг остановилась:

— Григорий Данилович, а если Левицкий узнал про контрабанду через катакомбы? И пытался шантажировать тех, кто ею управляет?

Марков помолчал, обдумывая её слова.

— Вполне возможно, — наконец произнёс он. — И тогда его убили не просто так, а чтобы сохранить тайну. Но вопрос в том, что именно они перевозят. Драгоценности? Оружие? Или что‑то ещё более опасное?