Цитаты из книги «Дyxless 21 века. Селфи», страница 2
Казалось, люди, из которых состояла моя лента, жили исключительно тем, чтобы быстрее других поставить "лайк", "расшерить", высказать свое мнение о прочитанном? "Кто же эти фантастические особи, - думал я, - каким ресурсом времени они обладают и чем занимаются в обычной жизни, если могут себе позволить сутками жить в мутном болоте чужого потока сознания?"
Самая увлекательная часть литературного спора - конечно... торговля. Да-да, довольно глупо жить в двадцать первом веке и делать вид, что настоящие писатели питаются нектаром и пишут чаще всего в стол. В стол кладут деньги.
Вообще мужчины, на разных этапах своей жизни, движимы мелкими желаниями. Чтобы стоял хотя бы до пятидесяти, чтобы ничего не делать, а бабки были. Чтобы вымутить что-то нужное, а заплатить меньше других или вообще ничего не платить. Чтобы любили, чтобы жрать, а живот не рос, чтобы были друзья, с которыми потрещать. Чтобы смотреться в зеркало и говорить: «А я еще ничего». Чтобы выигрывать в мелких интригах, чтобы получать от жизни значительные дисконты, когда приносят счет на оплату выкраденных у нее часов наркотического, алкогольного или сексуального кайфа. Чтобы карьера какая-то, машину там поменять или квартиру.
При этом каждый из нас на вопрос: «Хотите ли вы остаться в истории?» – улыбнется, потому что твердо знает, что на самом деле хочет на майские свалить на море.
Но каким-то удивительным образом бесконечность этой мышиной возни одних оставляет в истории, а других повергает на дно постыдного мещанского болота.
Одни получаются героями нашего времени, а другим ипотеку под хороший процент дают. И совмещать это никогда не получается. При этом первые известны, а вторые счастливы.
Всеми движет страх.
– Какой страх?
– Страх быть раскрытым. Страх, что кто-то разоблачит нас и поймет наши истинные намерения. Мы же все совсем не те, кем хотим казаться...
Чувствуешь себя сейчас полным говном?
– Я себя им постоянно чувствую.
– И как это?
– Сначала противно, потом привыкаешь, потом привыкают другие, а потом делаешь из этого фирменный стиль.
Тебя волнуют вопросы поиска виновных и что делать со страной, и ещё, наверное, война в Сирии, и мировой кризис, и будет ли Грузия опять с Россией дружить. В общем, всё то, на что ты ни при каких обстоятельствах повлиять не можешь. А то, на что можешь - от плохой работы до маленькой зарплаты, - тебя не парит. И самая большая проблема состоит в то, что всё так устроено, чтобы ты и дальше заморачивался глобальными проблемами, убегая от своих собственных.
Парадокс состоит в том, что дебилы не в смирительных рубашках, не привязаны к койкам. Они сидят в шикарном офисе класса «А» и их совокупный заработок, по моему мнению, составляет порядка пятидесяти тысяч долларов в месяц. В уме умножаю пятьдесят на текущий курс, потом делю на среднюю зарплату по стране, это около тридцати тысяч рублей. Выходит, что на эти деньги можно было бы нанять шестьдесят шесть человек. Как раз персонал одной больницы.
«Я готов обменять все отпущенное мне время на двадцать четыре года Кобейна»
Что я могу сказать о длинных монологах людям, большинство которых даже сто строк знаков в твиттере считают за "многа букоф"?
– А я вас знаю. Я вашу книгу читала.
– Спасибо, – говорю без должного энтузиазма.
– Вы даже не хотите узнать, какую? – прищуривается она.
– Самую первую. Она во всех туалетах России лежала. Знаете, приличные книги в каждой библиотеке, а мои – в каждом туалете.
