Читать книгу: «ВнеМеняемая»

1

Последние дни лета выдались не очень жаркими, а даже прохладными и дождливыми. Мы с моим молодым человеком Даниилом хотели провести время загородом, на природе, со вчерашнего вечера приготовили палатку и прочие атрибуты отдыха «дикарями», но не смотря на вечерний прогноз о теплых, безоблачных выходных, начался дождь, и затянутое тучами небо не предвещало прояснений ближайшие несколько часов. А как это часто бывает, дождь начался когда мы проехали большую половину пути, и с каждой минутой лил все сильнее. Нам пришлось развернуться и возвращаться домой. Настроение конечно оставалась хорошим, но небольшой осадок о испорченных выходных остался.

Я смотрела вперед, сконцентрировав взгляд на лобовом стекле, и видела только капли дождя, которые превращали окружающий мир в нечто магическое, на скорости они врезались в лобовое стекло и ползли по нему вверх. В каждой такой растягивающейся как прозрачный червяк капле, был виден маленький мир, отражающий тот, что был впереди и в каждой из сотни капель были машины, точнее уменьшенные их проекции, которые неслись на встречу, зрелище было завораживающее. Я повернулась к Даниилу и долго любовалась им, мысленно благодарив судьбу, что она подарила мне его. Он повернулся ко мне и нежно улыбнулся, положив одну руку на мое колено.

По пути мы договорились провести вечер в кафе, не пропадать же выходным, тем более это были последние выходные августа, дальше начинался учебный год. В этом году сбылась моя самая большая мечта – после окончания аспирантуры я устроилась работать преподавателем в институт.

И вот сегодня мы с Даниилом встречаемся в кафе, в котором я сейчас сижу. Днем, как только мы вернулись домой после неудачной поездки на природу, ему позвонили, попросили выйти на работу на пару часов, он охотно согласился. Но Даниил позвонил мне и сказал, что ненадолго задержится. Он работает автомехаником, занимается реставрацией ретроавтомобилей и параллельно ремонтом спорткаров. Клиенты были привередливые и своенравные, поэтому он часто задерживался на работе. Мне ничего не оставалось, как листать меню в кафе, в котором я была впервые, разглядывать интерьер и периодически смотреть в окно, на дождь, и как тонкие лучи солнца изредка пробиваются сквозь тучи, те лучи которые должны были нас греть за городом на свежем воздухе, но вышло все иначе. В дожде я всегда находила что-то романтичное, сакральное, что-то притягивающее двух любящих людей, особенно укрывшись одним пледом, смотря мелодраму или комедию с наполненными бокалами вина. Но сейчас я была не дома, без пледа и без фильма, поэтому романтика быстро улетучилась, и пришлось изучать зал. Первое, на что я обратила внимание, это дизайн – он был в белых тонах в стиле минимализма. Несмотря на большой зал, столиков было немного и расстояние между ними было достаточно большое, наверняка, собственники заведения заботились о своих клиентах, чтобы им было комфортно и чтобы не приходилось сидеть, упираясь друг в друга спинками стульев, как это бывало во многих других подобных местах. К тому же, такое расстояние между столами позволяло посетителям спокойно пообщаться, не отвлекаясь на разговоры рядом сидящих незнакомых людей, что создавало атмосферу уюта и приватности личной беседы. Я еще раз окинула взглядом зал, и на удивление почувствовала себя не просто комфортно но и в полной безопасности. Не понимаю от куда взялось такое воодушевление и умиротворенность, но я чувствовала как мое тело порхает от легкости, будто душа вот-вот вырвется наружу и вознесется в облака, а внутри меня наполняется приятная теплота. Более приятного состояния ранее не приходилось испытывать. Я на несколько секунд закрыла глаза, глубоко вдохнула носом и медленно выдохнула, почувствовав полную безмятежность.

Не смотря на свою внутреннюю гармонию, я снова вернулась в реальность. От скуки решила понаблюдать за людьми. Посетителей было немного, за одним столом сидели парень с девушкой, молодая и, на мой взгляд, милая парочка. У девушки на предплечье была большая татуировка, но далекое расстояние не позволяло рассмотреть что там нанесено, наверное что то красивое. Они так серьезно изучали меню, что казалось они учат его как предмет в институте, поглощая и вникая в каждое слово. Их стол был пуст. За другим столом сидел одинокий парень, склонив голову над ноутбуком как над священным писанием, и что-то печатал, лица его не было видно, только макушка головы, но было понятно что это молодой человек. За третьим столом сидел мужчина среднего возраста, крупного телосложения, с чашкой кофе и перебирал бумаги в толстой папке, периодически что-то в них записывая и изредка покусывая кончик ручки. Я удивилась тому, что нахожусь тут уже около полу часа, а эти люди пришли до меня, и у них нет еды за столом. На мгновение меня позабавила и улыбнула мысль о том, что это кафе, в котором никого не кормят, хотя меню было обширное и разнообразное, я успела его просмотреть два раза, и перелистывала снова, но не ради того, чтобы еще раз ознакомиться с ним, а, скорее, потому, что в глубине души начала слегка нервничать и мне нужно было чем-то занять руки. А нервничала я из-за того, что в мгновение на меня нахлынула мысли о своём первом дне в институте в качестве преподавателя. Я понимала, что справлюсь и всегда найду общий язык со студентами, но легкое переживание всё же присутствовало.

Я отвлеклась от понурых лиц присутствующих и витала в своих фантазиях. Несмотря ни на что, настроение у меня было хорошее.

Мои мысли прервала открывающаяся дверь в кафе – я сидела практически напротив неё и могла видеть её боковым зрением. Я повернулась, точнее бросила беглый взгляд, увидела что это был не Даниил, и опустила взгляд снова на меню. Периферическим зрением я заметила, как в мою сторону быстрым и уверенным шагом идёт мужчина, но не придала этому значения, возможно, он шёл к барной стойке или вглубь зала. Но дойдя до меня, он остановился, уверенным движением выдвинул стоящий за моим столом стул и сел напротив меня. Я немного растерялась. «Наверное, ошибся», – подумала я и машинально подняла голову. И тут у меня внутри всё сжалось, в одно мгновение поток моих мыслей пропал, как будто меня перебросило из одной реальности в другую, меня захлестнула волна неприятных эмоций; страх в перемешку с отвращением и брезгливостью, мне хотелось испариться, чтобы не видеть этого взгляда. Его голова была выбрита налысо, а его взгляд был пугающим – у него совсем не было зрачков, а радужки глаз были не как у обычного человека цветные с четкими контурами, они расплылись практически по всей площади глаза и были бледно-бледно голубого цвета, сильно замутненые, даже при тяжелой степени катаракты они должны быть отчетливее, я такого никогда не видела. От этого создавалось впечатление, что он ничего не видит. Тем не менее он подошёл ко мне без препядственно и теперь пристально смотрит мне в глаза, от этого становилось еще страшнее, внутри все сжалось, это было, как кошмарный сон. На мгновение мне показалось, что он смотрит не на меня, а куда-то в пустоту. «О, господи!» – пробежала в голове мысль вместе с дрожью в руках. У меня пропал дар речи, от вида этого нежданного и странного гостя, я не могла вымолвить ни слова, в горле сжалось, а во рту пересохло, но взгляд от него оторвать было невозможно, какое-то невидимое притяжение овладело мной, я попросту боялась отвернуться, казалось если отведу взгляд случится что-то срашное.

Спустя несколько секунд, которые длились для меня, как вечность, он всё-таки произнёс:

– Она скоро вернётся к нам.

Услышав его голос, я немного успокоилась. У меня сложилось впечатление, что этот голос не мог принадлежать человеку с такой внешностью, он был спокойный, сдержанный, мягкий, и даже успокаивающий, такие голоса обычно встречаются в лирических фильмах. Однако мои растерянность и страх никуда не пропали, кроме того, появилось полное непонимание того, что он от меня хочет и кто должен вернуться.

– Кто вернётся? – постаралась я спросить как можно спокойнее, но с дрожащим голосом.

Он ничего не ответил, то ли не обратил внимания на вопрос, то ли решил проигнорировать его, но продолжал смотреть на меня и молчал, его беспечность, в савокупности с его внешностью вызывало во мне еще большую дрожь и дискомфорт, это было жутко. Спустя несколько секунд он отвернул голову и куда-то в пустоту зала сказал всё тем же спокойным голосом:

– С ней всё будет хорошо, – и снова уставился на меня.

Абсурдность ситуации меня полностью обескураживала.

– С кем всё будет хорошо? – не знаю зачем, но я попыталась улыбнуться и почувствовала, что глупее я не выглядела никогда. – Вы зачем ко мне подошли? – его визит меня не прельщал.

Он снова не ответил на мой вопрос и просто смотрел на меня, это сбивало еще больше, нет ни чего отвратительнее игнорирующего тебя человека. Спустя несколько секунд он встал и направился в сторону выхода. Мысли в моей голове заметались с еще более бешеной скоростью, я смотрела ему вслед, провожая взглядом, в еще большем недоумении, моему удивлению не было предела, замешательство овладело мной, я пребывала в полном оцепенении.

Магнетически сконцентрировавшись на нём, я даже не заметила, как ко мне подошёл Даниил и поцеловал.

– Лизочка, дорогая, привет. -с нежностью произнес он и провел своей рукой мне по запястью.

Я вздрогнула от неожиданности.

– Привет, – я протараторила это так быстро, будто мы случайно встретились на улице, торопясь каждый по своим делам. Но тут же пришла в себя, выкинув из головы мерзкого типа, повернулась и поцеловала Даниила. Несколько секунд мои мысли пребывали в затмении, но я совладала собой, и более спокойно продолжила:

– Ко мне какой-то странный мужчина подходил сейчас, наверное, ошибся.

Я снова повернулась к выходу, застыв взглядом на двери, будто ощущая, что он вот-вот вернётся.

Даниил ничего не ответил: то ли не услышал, то ли не знал, что ответить. Я фыркнула от брезгливости продолжала проговаривать сама себе, – Брр… неприятный тип.

– Да ладно, не обращай внимания, – наконец включился он в разговор. – Мало, что ли, всяких идиотов встречается?

– Ну да, согласна, – я немного успокоилась и даже ему улыбнулась.

Даниил взял меню и начал листать.

Я снова с опасением обернулась на дверь, но там никого не было. Я как загипнотизированная смотрела на неё около 20 секунд, ожидая в глубине сознания, что вот-вот должно что-то произойти, но там никто так и не появился.

– Ты что-то уже выбрала? – голос Даниила вырвал меня из этого состояния.

– Нет, я не голодна. – аппетит пропал окончательно, -Только кофе выпью. -я облизнула свои пересохшие губы.

– Как твой настрой перед первым рабочим днем? – его голос прозвучал очень нежно, в нем я всегда слышала заботу и любовь, голос хоть и был низким, но всегда успокаивал. – Ведь ты, Лизочка, так давно хотела стать преподавателем.

– Всё хорошо. Преподавание – это большая ответственность, – я снова почувствовала волну позитива и прилив бодрости. – Делиться знаниями – это как отдавать частичку себя, нет ничего прекраснее осознавать то, что приносишь пользу людям.

– То, о чём ты мечтала, – он нежно провёл по моей руке кончиком своих пальцев, от чего по моему телу пробежали приятные мурашки.

Он всегда меня поддерживал, помогал в трудную минуту, знал как заставить меня улыбнуться и чувствовать себя комфортнее и увереннее, за что я ему была благодарна. Я не нашлась, что ответить, и улыбнулась. Рядом с ним мне не нужно было много говорить, мы были счастливы без безконечных словах о любви.

Даниил, немного помолчав, добавил:

– Как думаешь, студенты хорошие попадутся на твоём потоке?

– Надеюсь, они не будут, как мои бывшие одногруппники – разгильдяи, избалованные и озабоченные детишки богатых родителей, – я вспомнила своих одногруппников, и мне стало смешно. – Думаю, будут все приличные и культурные. Это действительно то, о чём я мечтала. Буду верить, что они со временем не испортятся.

– С таким преподавателем они будут лучшими! – Даниил улыбнулся и поцеловал меня.

За разговорами я даже и не заметила, как нам принесли наш заказ – мне кофе, а Даниилу салат.

Неожиданно я вспомнила своего недавнего гостя и по мне пробежала дрожь, я снова повернулась в сторону двери, но там никого не было.

– Давай вечером в кино сходим? – Даниил вырвал меня из воспоминания о жутком госте.

– Я бы с удовольствием, но мне нужно подготовиться к лекции. Давай в следующие выходные? А сегодня вечером лучше дома время проведём, – я кокетливо улыбнулась.

– Хорошо, договорились.

– Отвези меня в книжный магазин, – я вспомнила, что нужно было купить кое-какие книги.

Посидев еще около часа, мы собрались уходить.

Странные мысли посетили меня, когда я снова обратила внимание на зал. Тех людей, которые раньше сидели, молодую пару и двух парней за соседними столиками, уже не было, а новых посетителей так и не появилось, мы были совсем одни.

Мы оделись и пошли к выходу.

2

На улице уже темнело, а дождь закончился. Мы решили, что я пойду в книжный за необходимой литературой, а Даниил в это время съездит за продуктами.

Я зашла в магазин. Прямо передо мной была касса, за которой сидела молоденькая девушка и делала какие-то записи в тетради. По-видимому, что-то очень важное, раз она даже не заметила, как я вошла. Я оглянулась по сторонам и поняла, что все-таки придется ее отвлечь.

– Добрый вечер! – я подошла ближе и обратила внимание, что она что-то очень быстро пишет, к тому же неразборчивым почерком. – Подскажите, где у вас книги по социологии?

Девушка, не поднимая глаз и не отрываясь от письма, тихо сказала: «Третий стеллаж», – и указала рукой в глубь зала, в направлении этого стеллажа. На её руке я заметила татуировку, которая начиналась от запястья и заканчивалась в области локтя, это была надпись на латыни в пять строчек красивым каллиграфическим почерком, смотрелась она очень эффектно.

Я поблагодарила её и отправилась искать нужные мне книги. Я шла между стеллажами, как по бесконечно длинному тоннелю, зрелище было завораживающее, к тому же запах книг всегда меня восхищал. Наконец я нашла нужный отдел, пробежала взглядом по полке и взяла оттуда книгу, полистала её и поставила на место, нашла другую, открыла что бы прочитать короткую аннотацию, и так увлеклась что не заметила как читаю шестую страницу, я дочитала абзацы и заглянула в оглавление, пробежала взглядом и поставила книгу на место. После четвертой попытки я наконец нашла, что мне было нужно, снова начала читать и снова зачиталась. Но мою увлеченность чтением прервало повисшее напряжение, меня резко охватил испуг, по мне пробежала дрожь. Я почувствовала, что на меня кто-то смотрит, и не просто смотрит, а пристально сверлит взглядом. Я медленно подняла взгляд, при этом не поднимая голову и пытаясь прикрыться книгой. «О, господи…» – пронеслось в моей голове, и меня забила дрожь, паника нарастала во мне с такой силой, что я почувствовала, как начали трястись руки. В маленький промежуток между книгами я увидела того же человека, который был в кафе. Эта бритая налысо голова, эти помутневшие, не имеющие зрачков глаза, этот взгляд в пустоту… Он стоял и смотрел на меня. Мне хотелось закричать и позвать кого то, убежать прочь из этого места.

Я попыталась взять себя в руки и отвернулась. Медленно положила книгу и быстрым шагом, практически бегом двинулась в сторону выхода. Я думала, эти бесконечные стеллажи с книгами никогда не закончатся. Быстро оглянулась и увидела, что он стоял не шелохнувшись, смотря мне вслед.

Наконец я увидела поворот, за которым был выход. Я повернула, и до долгожданной двери было несколько метров. Я зашагала еще быстрее, проходя мимо девушки-продавца, второпях протараторила: «До свидания».

На улице было темно, а магазин освещался, и поэтому сквозь панорамные стекла я могла видеть в отражении, что происходит за моей спиной. Я смотрела, не преследует ли меня этот человек с пустым взглядом. Его я не заметила, но увидела, как со своего рабочего места встала девушка и, подняв на меня взгляд, сказала:

– Держись, девочка.

И то ли от стресса, то ли от преломления света я увидела, что её глаза были пусты, а радужки глаз размыты и неестественно замутненные, так же как у того мужчины. Я на миг остановилась, чтобы присмотреться в ее отражение в окне, но уже ничего не видела, моя голова начала кружиться. Я снова быстро двинулась к выходу, при этом руками придерживаясь за рядом стоящие стеллажи, чтобы не упасть. Я вышла и быстро зашагала в сторону магазина, там где должен был быть Даниил. На улице снова лил сильный дождь. С усилием пройдя около 50 метров, я поняла, что не могу идти дальше, у меня сильно кружилась голова и подкашивались ноги. Остановилась возле подъезда и рукой схватилась за поручень, спустя несколько секунд меня вырвало. Я смотрела по сторонам в надежде, что кто-то из прохожих вызовет мне скорую или хотя бы поможет дойти до магазина, но вокруг было пусто – ни одного человека, ни одной живой души, будто все вымерли. Даже птиц не было видно. Я села на мокрые ступеньки и заплакала от своей беспомощности. От дождя я полностью промокла, меня начало сильно трясти от холода. я обреченно подняла глаза и посмотрела по сторонам выискивая взглядом хоть кого то, но было всё так же пусто. Я опустила голову, обняла свои колени руками и прижала к ним лицо, и уже не обращала внимания ни на слезы, ни на дождь, я полностью отдалась судьбе.

***

Вечером этого же дня Даниил привёл меня в чувство, дал мне успокоительного, сделал горячий чай с медом. Я выпила антибиотик, приняла ванну и сразу уснула.

Весь следующий день мы провели дома. Даниил уговаривал меня обратиться к врачу, но я отказалась, ведь завтра предстоял ответственный день, и я не хотела всё воскресенье просидеть в коридоре больницы, ожидая приёма, да и чувствовала я себя хорошо, и уже успокоилась, скорее всего, это был просто стресс. Утешала я себя тем, что у меня переутомление перед первым рабочим днем и вчерашняя угнетающая погода была дополнением.

3

Мы выпили кофе, и Даниил повёз меня на работу. Погода сегодня была солнечная, что не могло не радовать. Настроение у меня было прекрасное, и, судя по лицу Даниила, у него тоже.

По дороге мы обменивались комплиментами, а на светофорах поцелуями. За те 15 минут, пока мы добирались, он три раза сказал, что любит меня. Мне нравилось, когда он называл меня Лизок, этим уменьшительно-ласкательным производным от имени Лиза, а называл он меня так часто.

Мы подъехали к институту, и меня захватила волна восхищения при виде этого огромного здания в стиле Ампир и его величественных ступеней. И всё это освещалось ярким солнечным светом. Наверное, архитекторы так сделали намеренно, чтобы именно на главный фасад здания падали утренние лучи солнца, создавая приятную атмосферу.

Я поцеловала Даниила и вышла из машины. Пройдя несколько шагов, я повернулась, чтобы помахать ему рукой, но почему-то в машине его не было: то ли солнце меня ослепило, то ли он нагнулся взять что-то из бардачка или уронил что-то на пол. А вот что я отчётливо заметила, так это большую трещину на лобовом стекле. Мне показалось это странным, до этого дня я не замечала её, да и, сидя в автомобиле несколько минут назад, я её не видела. «Ну и ладно, наверное, было не до неё», – промелькнуло в голове.

***

На занятия я пришла за сорок минут до начала, чтобы осмотреться и подготовиться. Это была прекрасная аудитория с амфитеатром. Я разложила книги, подготовила журнал и тетрадку для записей, еще раз пробежалась взглядом по необходимому материалу в учебнике. Села на стул и задумалась о том, как быстр пролетело лето, что совсем недавно я сидела по ту сторону преподавательского стола, внимательно слушала лекции и с рвением изучала дисциплины. Я поймала себя на мысли, что последние дни стала сентиментальной и меланхоличной, и очень часто стала думать о своем любимом молодом человеке, хотя расставались мы с ним очень редко, практически все время проводили вместе, но тем не менее его облик сейчас врезался в мою память, и все приятные моменты проведенные вместе начали блуждать в голове, накладываясь слайдами друг на друга.

В реальность меня вернул прозвеневший звонок, я даже не заметила, как пришли студенты и расселись по местам. Я окинула взглядом аудиторию и была удивлена, но на паре присутствовали всего 7 человек. Я начала лекцию. Студенты были спокойные, даже слишком, все успевали записывать, ничего не переспрашивали, и раз ни у кого не возникало вопросов, я продолжала. Ведя лекцию я успевала зрительно изучать аудиторию, всю ту красоту которая могла присутствовать в этом старом здании, в стенах которого за многие годы побывало сотни тысяч человек. Этот протертый паркет на полу, эти массивные деревянные окна и двери, даже те мелкие пылинки, которые просвечивались под лучами солнца, пробивающегося через окна, придавали антураж.

Примерно через 7 минут после начала лекции дверь в аудиторию открылась, я машинально кинула взгляд и снова отвернулась. И в это короткое мгновение нейроны моего мозга обработали информацию, и я поняла, кто там стоял. Это снова был он, тот лысый человек с помутневшими, бледными глазами. Я замерла на месте, меня захлестнула паника, я прибывала в ступоре, на несколько секунд прекратилось дыхание, но я быстро успокоилась и взяла над собой контроль. Я понимала, что нахожусь в учебном заведении, полным людей, и я в безопасности, а находившиеся в аудитории студенты окончательно развеяли мой страх.

– Вы? – я овладела собой, и старалась говорить спокойно и уравновешенно, но тем не менее чувствовала, что мой голос дрожит. – Что вам нужно?

Он проигнорировал мой вопрос, и просто смотрел на меня изучая, спустя пару секунд повернулся к студентам и своим ровным и тихим голосом поприветствовал их:

– Здравствуйте, студенты, – он выдержал паузу. – Вы тут только не шумите. -он приложил указательный палец к своему рту, перпендикулярно губам, показывая характерный жест соблюдения тишины.

Хотя голос его был спокойный, мягкий, добрый, но все же он вызывал у меня сильную тревогу, я не могла понять что ему нужно, как он сюда попал, зачем он обращается к студентам, еще и с такой глупой просьбой, я начала сомневаться в его адекватности и вменяемости.

– Что вам здесь нужно? – я начала раздражаться от его присутствия. – Покиньте, пожалуйста, аудиторию…

– Вот, посмотрите, к чему приводит халатность, – он кивнул головой в мою сторону, перебив меня, даже не дав договорить

Я не понимала, что за монолог он ведёт, перестала понимать, что вообще происходит. Меня снова начала охватывать паника, я почувствовала слабую дрожь в коленках.

– Пожалуйста, покиньте аудиторию! – я почувствовала, что при попытке спокойно общаться, в моём голосе начинает проскакивать злость. – Какое вы имели право вообще сюда заходить? Я сейчас вызову полицию!

Складывалось ощущение, что он меня либо не слышит, либо делает вид, что не слышит. Он снова повернулся ко мне и провел рукой по моей голове. От этого жеста я остолбенела, невидимая сила сковала меня еще сильнее, не давая возможности сделать какое-нибудь движение, страх окончательно овладел мной. Я почувствовала, как мои глаза начинают наполняться от накатывающихся слёз.

– Господи, что творится в вашей голове? – он продолжал смотреть на меня и говорить полнейший, бессвязный бред.

Понимание происходящего заводило меня в тупик.

– Какое вам дело? – я с усилием смогла сделать два шага назад и практически перешла на крик: – Что вы вообще тут делаете?

Он ни капли не менялся в эмоциях, был всё так же спокоен.

– Не переживайте.

Его флегматичность полностью меня обескуражила. У меня всё больше складывалось впечатление что он психически болен, ведь не может себя так вести здоровый человек. Но мои эмоции превалировали над здравым смыслом, я терялась в мыслях.

– Оставьте меня в покое! – голос сорвался и стал похрипывать, дальше я подавленно и тихо простонала, а точнее жалостливо проскулила как загнанный в угол щенок: – Кто вы вообще такой? – казалось, я уже говорила это сама себе, не ожидая ответа.

– Я, наверное, выйду, чтобы вы не нервничали.

Он направился к двери. Приоткрыл ее и остановился в проёме, повернулся к аудитории и обратился к студентам: – Вы тоже не задерживайтесь. Пусть Лиза побудет в одиночестве, отдохнет.

Повернулся ко мне, посмотрел несколько секунд и ушёл, закрыв за собой дверь.

Я проводила его взглядом. Когда он вышел, я не испытала облегчения. Состояние, в котором приходилось пребывать от его визита, оставалось всё таким же угнетенным, я была подавлена и напугана и всё так же не понимала, что происходит. Медленно подошла к преподавательскому столу, села на стул, опустила голову и сконцентрировала взгляд в одной точке, отрешенно смотря вниз, в глазах все плыло. Одной рукой взялась за лоб, прикрывая ладошкой глаза, чтобы студенты не видели моё лицо. То, что творилось у меня в душе, было чудовищным и мрачным, волна тревоги захлестнула меня.

Понимая, что проводить дальше лекцию в таком состоянии не смогу, я из последних сил с трудом вымолвила:

– Извините… – глубоко вздохнула. – Прочтите самостоятельно второй параграф.

Я молча сидела и плакала, ни о чём не думала, я просто не могла ни о чём думать, голова шла кругом. Все что мне хотелось это скорее попасть домой, и лечь в кровать, включить успокаивающую музыку, под неё и уснуть.

Мои душевные переживания прервал голос одного из студентов:

– Коллеги, пойдёмте. Пусть Лиза немного отдохнёт.

Студенты начали вставать, спокойно собирали свои книги, тетрадки и по одному уходить из аудитории.

Я не понимала, что творится, и всё так же тихо и уже с мольбой проговорила:

– Вы куда уходите? Пара ещё не закончилась. Сядьте, пожалуйста, по местам. -Но студенты не обращали внимания. Я нашла в себе силы и встала.

– Почему вы уходите? Сядьте, пожалуйста… Лекция ещё не закончилась… Я сообщу об этом ректору! Пожалуйста, сядьте… -последнюю фразу я прошептала так тихо, что сама ее не услышала.

Силы меня покидали, я подошла к стулу, оперлась на спинку одной рукой, чтобы не упасть, и аккуратно села на него, прикрыла лицо одной рукой, а вторую положила на лежащий рядом учебник. С каждой секундой вся происходящая несуразица становилось для меня полной бессмыслицей.

Проходящий мимо последний из студентов остановился возле меня, положил свою руку поверх моей, в его прикосновении я почувствовала теплоту и заботу, он успокаивающим голосом произнёс:

– Лиза, всё будет хорошо, не переживайте.

Я почувствовала облегчение от его слов, в душе будто растворился тяжкий ком, теплота и энергетика от его руки медленно пошла от моей ладошки вверх к плечу, как будто кровь начала циркулировать сильнее, но чувство подавленности не собиралось покидать меня. Надеясь найти хоть малейшую поддержку, я тихо произнесла:

– Господи, что происходит?.. – спросила я скорее у себя, чем у студента, мне попросту хотелось выговориться. Я подняла голову в надежде найти сочувствие и эмпатию, и увидеть, что это за студент, обладающий, таким редким в наше время качеством как чуткость. Но только я подняла голову, меня мгновенно накрыло новой волной ужаса. Я резко отдернула руку, вскочила со стула и попятилась назад. Его взгляд.... Его глаза… Бледные, пустые, не имеющие зрачков, лишь сильно размытые в обеих глазах роговицы…

***

Что происходило дальше, я помню смутно, только отрывками. Помню, как он практически сразу, ни сказав больше ни слова ушел, у меня началась истерика, я плакала, меня вырвало в горшок с цветком, я ходила несколько раз умыться холодной водой, смотрела в окно, а яркое осеннее солнце не могло осветить всю темноту заполнившую меня изнутри. На улице было пусто – ни людей, ни проезжающих по дороге машин, будто весь мир вымер, мне хотел выбежать на открытую местность и кричать на сколько хватит сил.

4

Домой я добиралась, как во сне, не обращая внимание ни на что, шла быстрым шагом. Поза была максимально скованна и закрыта, руки зажаты под мышками, голова опущена вниз, взгляд был устремлен в землю, казалось, встреться мне любой прохожий, он принял бы меня за сумасшедшую сбежавшую из клиники для душевнобольных. Но кругом было пусто и тихо. Полнейшая пустота, ни людей, ни животных, ни птиц. По-моему, я сходила с ума или уже сошла. «Мне срочно нужен врач, –появилась мысль в голове, –психолог… нет, психолог мне не поможет, нужен психиатр». Я зачем-то достала из сумки таблетку от головы и засунула ее в рот, воды что бы запить не было, и я ее начала разжевывать, сразу же почувствовав горечь, не знаю, зачем, но мне показалось, что она подействует на меня как успокоительное. Я всё шла, менялись улочки, дома, остановки, шла долго, даже не совсем понимая, иду ли я в сторону дома. Мне просто хотелось куда-то идти, бежать… Бежать от всего… Я пребывала в амбивалентном состоянии: в глубине души меня вполне удовлетворяло, что нет никого рядом, но, тем не менее я хотела видеть людей, я хотела с кем-то заговорить, хотела абстрагироваться от своих мыслей, от всего происходящего. «Даниил», – как гром, раздалось в моей голове, мои мысли переключились на него, «Я хочу его увидеть, хочу крепко обнять, так крепко, до боли в руках, поцеловать, я соскучилась. Сколько я уже его не видела? День?… два?… неделю?… Нет, я его видела совсем недавно, сегодня утром». А складывалось ощущение, что мы не виделись уже целую вечность. Воспоминания начали путаться. «А куда он делся утром?…» Я вспомнила, как повернулась, чтобы помахать ему, но его не было в машине, на которой она меня привёз.

Мои мысли о Данииле так же быстро рассеялись, как и появились. Меня это сильно тревожило, я не хотела забывать его, мне хотелось всегда держать его в своем сердце, в своей памяти, думать о нем, но реальность возвращала меня на место, туда где было мое тело. В моей голове начался водоворот противоречий, конфликт между реальностью и душой, от которого меня разрывало.

Пройдя еще около 100 метров, я услышала звук открывающейся двери. Я замедлила ход, не поверив в то, что кто-то все-таки встретился. В подъезде открылась дверь, и я, не останавливаясь, машинально повернулась… Не знаю, была ли я удивлена или ожидала этого, но в проёме возник Он… Тот лысый человек с бледными, пустыми глазами, который впервые повстречался мне в кафе в субботу, и тем же вечером в книжном магазине, а сегодня утром заходил в аудиторию. Сейчас он замер и, держа дверь открытой, смотрел на меня… Просто смотрел, не выходя из подъезда. Я снова ускорила шаг, не желая видеть его. Дошла до конца дома и перед тем как зайти за угол и скрыться, повернулась посмотреть, не идёт ли он за мной. Но он зашёл назад в подъезд и закрыл за собой дверь. Я поспешила скрыться за углом.

На соседней улице, метрах в 30 я увидела девушку. Выглядела она странно, точнее, не она, а то положение, в котором она пребывала. Она стояла и держалась за двухметровый металлический предмет, похожий на дорожный знак, но раза в два тоньше, во второй руке она держала прозрачный провод и смотрела куда-то вверх. Я увидела у неё на руке большую татуировку от запястья до локтя. Мной снова начал овладевать страх. Я присмотрелась на татуировку и увидела там длинную, каллиграфическую надпись на латыни в пять строк, я поняла что видела эту девушку совсем недавно, это была продавщица из книжного магазина. В это мгновение я почувствовала, что меня схватили за руку, точнее, за запястье. Хватка была очень крепкая. Я повернулась и узнала этого человека – это был последний из студентов, которого я видела в институте, с бледными, пустыми глазами.

В панике я попыталась вырвать руку, но не получилось, он держал очень крепко. Я дёргала всё сильнее и сильнее, но тщетно, он даже не шелохнулся. На вид он был худой и щуплый, а по ощущениям, тяжёлый, как огромный камень, который сдвинуть было не под силу ни то что робкой девушке, но и ни одной стихийной катаклизме. Я собралась с силами и дёрнула, приложив максимальные усилия, но в этот момент он отпустил мою руку и по инерции я полетела на землю, упала на спину, сильно ударилась копчиком и локтями. От испуга я поползла назад, не отрывая глаз от студента, сдирая до крови локти и ладони о землю. Во мне вспыхнули ненависть, отчаяние, злоба, гнев, и я попыталась закричать:

– Оставьте меня в покое… отпустите!… -голос сломался и стих, я почувствовала что издаю жалобный стон, в горле началась резь, -Что вам всем от меня нужно? – из моих глаз потекли слёзы.

Казалось вселенная была настроен против меня. Если и были в жизни черные полосы, то самая черная полоса преследовала меня последние несколько дней, и была она на столько черная, что казалось нет ни чего ужаснее того, что пришлось пережить. Я перестала чувствовать грань где заканчивается реальность и начинается дереализация, мир для меня стал чужим… Я чувствовала что становлюсь одержима психозом, паранойей, неврозом, для меня это становилось обыденным состоянием.

Я еще раз посмотрела на парня, и стоявшую неподалеку девушку, и из последних сил, тихим, охрипшим голосом добавила:

– Дайте мне спокойно жить.

***

Дальше я почувствовала белую, яркую вспышку в глазах, и… пустота…

5

Я не помню, что со мной происходило после того случая на улице. Я не помню, попала ли я домой или сразу сюда, я не знала, сколько прошло времени и был ли это тот же день или уже другой, но сейчас я нахожусь в тускло освещённом кабинете, и, судя по обстановке, это был кабинет врача, скорее всего, психиатра. Передо мной сидит полный мужчина, что-то между средним и пожилым возрастом, с тёмными волосами. Он молча делал записи в своей большой папке с бумагами. Стараясь не привлекать его внимания, я медленно оглянулась по сторонам, пытаясь понять, где всё-таки нахожусь, и стремилась вспомнить, что со мной произошло. Но как бы ни пыталась, вспомнить ничего не смогла, лишь смогла предположить, что, возможно, я дошла до дома, и Даниил отвёз меня к врачу, либо кто-то на улице вызвал скорую, и меня привезли сюда, «в клинику для душевнобольных», завершила я свою мысль такой саркастичной, но не радужной перспективой.

На бейджике я прочитала «Игорь Витальевич». Была еще надпись ниже, более мелким шрифтом, скорее всего занимаемая должность, но я не смогла разглядеть её, хотя со зрением проблем никогда не было, оно у меня было идеальным.

Повисшая в воздухе тишина начала меня безумно тревожить, я решила сделать попытку заговорить с ним:

– Игорь Витальевич, пожалуйста, помогите мне! –произнесла почти шёпотом, – Я не понимаю, что со мной происходит.

Я смотрела на него с надеждой, выглядел он абсолютно спокойным и продолжал делать записи.

Повисла затяжная пауза. Мне казалось она длиться целую вечность. В этой гробовой тишине я слышала секундную стрелку его наручных часов, и казалась что каждый ее удар равен не одной секунде, а целой вечности, такого медленного течения времени я еще никогда не ощущала. А каждый ее удар как удар молота бил в голову. Я гипнотически смотрела на него, склонившего голову над своей магической папкой, как над священным писанием, и считала удары этой грёбанной секундной стрелки.

– Лиза, Лиза… -Между 10-м и 11-м ударом, он наконец-таки вымолвил первые протяжные слово, они было для меня как манна небесная, как утреннее пение птиц, я наконец почувствовала небольшое облегчение. -Что же с вами такое происходит? – он произнёс это с такой странной, неестественной для диалога интонацией, не отрывая глаз от папки с бумагами. Но тем не менее он заговорил, это уже было что-то.

– У меня уже несколько дней непонятное состояние, – продолжила я всё тем же тихим голосом, – я встречаю странных людей, у них неестественные глаза, без зрачков, замутненные роговицы как при тяжелой степени катаракты… Очень страшные… – я говорила очень медленно, пытаясь донести до него глубину моих переживаний, -Их нерациональное и эксцентричное поведение меня жутко пугает… Мне страшно. -Я не отрывала от него глаз.

Он дописал предложение в своей папке и поставил точку, зажал перьевую ручку в зубах и пристально, задумавшись, смотрел на свои записи. Спустя несколько секунд он сказал:

– Шесть дней для такого состояния – это предел.

Мне всё больше казалось, что он отвечает не мне, а говорит сам с собой, делая непонятные для меня выводы исходя из своих записей, мысли вслух. Или возможно, это такая врачебная тактика. Но тем не менее я продолжила

– Я вам не говорила, что шесть дней, я сказала – несколько дней.

– Нужно срочно вам помочь… – сказал он медленно, при этом потирая лоб.

– Хотелось бы, чтобы мне помогли… Вы же доктор. -резюмировала я

– Вы слишком напряжены…

– Конечно, я напряжена! – я крикнула, сама того не желая. Но все же меня начала злить манера такого диалога, и я повысила голос: – Мне очень плохо! Мне страшно.

Доктор призадумался, а потом сдержанным, не громким, но уверенным голосом произнёс:

– Лиза, если вы меня слышите, постарайтесь расслабиться.

Эти слова подействовали на меня как красная тряпка на быка, я понимала что состояние переходит из фазы «спокойное» в полнейшую истерику, я больше не могу себя контролировать, да и незачем, у меня снова в голове начался хаос, и я раздражённым голосом закричала:

– Господи, доктор, конечно, я вас слышу! Вы сидите напротив меня! – Я чувствовала, что меня начинает бить нервная дрожь. – Что с вами не так? Вы меня вообще понимаете?

– По-моему, вы приходите в себя, – он продолжал вести собственный диалог, далекий от моей реальности.

– Вы что, не понимаете меня? -я кричала всё сильнее, -Не прихожу я в себя… Я с ума схожу!!! Меня…

Моя последняя фраза резко оборвалась, у меня началось головокружение, начало сильно потрясывать, челюсти сомкнулись, я не могла вымолвить ни слова. И тут же ощутила резкое тепло в мышцах, с легким покалыванием, как будто ложишься в горячую ванну после морозной погоды.

Доктор нажал кнопку на телефоне селекторе и командным голосом проговорил в него:

– В восьмую капельницу, срочно.

Меня продолжало лихорадить, я хотела продолжить разговор с доктором, но только лишь смогла подумать: «Господи, доктор, какую ещё капельницу?!»

Сзади раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, её открыли. За спиной я услышала мужской голос:

– Что случилось, Игорь Витальевич?

– Кажется, она возвращается. -ответил ему доктор, -Быстро позови Мурзину.

Я узнала этот голос. Он крепко впечатался в мою память за столь короткое время и прочно там обосновался, узнать его можно было из тысячи голосов. Я уже успела мысленно представить этого человека. Я с трудом повернулась и увидела обладателя этого голоса. Это был он – стриженый налысо человек, с белыми, пустыми глазами.

У меня не было сил даже испытать какую-то эмоцию, у меня продолжались судороги. Я снова повернула голову к доктору, который наконец оторвался от своей тетрадки и поднял свой взгляд на меня… Смотрел своими безликими, бледными глазами, в которых отсутствовали зрачки. Я снова увидела этот взгляд. Мне ничего не оставалось, как смотреть в них… пересилить себя и смириться со своим положением… смириться с тем, что происходило. Я пристально смотрела в эти пустые безликие глаза. Я слышала посторонние шорохи, чувствовала, что началась какая-то возня, кто-то вбежал в кабинет, потом выбежал, появились звуки катящейся то ли тележки, то ли похожего предмета. Ощутила резкую боль и сильное жжение в районе предплечья, но взгляд не отводила, продолжала пристально смотреть в глаза человеку напротив, именуемого Игорем Витальевичем, не моргая, и уже не понимая, доктор он или нет.

Я продолжала смотреть и моё зрение постепенно начало восстанавливаться. Глаза доктора с каждой секундой становились более отчетливее, у него начали проявляться зрачки. Я сфокусировалась на них с такой силой, что почувствовала боль в глазах и в висках, это примерно тоже самое что смотреть долго на одну точку на листке бумаги расположенной в нескольких сантиметрах от носа. Я смотрела только на его зрачки, всё остальное, выходящее за пределы этого крошечного диаметра в несколько миллиметров было в расфокусе и максимально размыто. Наконец-таки я отчетливо увидела ровные очертания этих двух глянцевых, блестящих черных кругов, они стали стандартного размера, как у обычного человека. Я вглядывалась в его глаза сильнее и сильнее, будто пытаясь увидеть в них его душу, всю его сущность. Но удалось мне в них увидеть лишь своё собственное отражение… как в зеркале… только фон был совсем черный… Вокруг не было ничего, всё размыто, только его зрачки… и в них я… Но не сидящая в кресле, а лежащая на больничной кровати.

Не знаю почему, но я почувствовала, что всё закончилось, я была в безопасности, прошло жжение в мышцах, прошла лихорадка, была лишь легкая усталость, я спокойно лежала и понимала, что могу отдохнуть.

Я посмотрела по сторонам и увидела, что нахожусь в палате на больничной койке, что большая часть моего тела в бинтах, но я совсем не чувствовала боль. Я поняла что все страшное уже закончилось, но тот быстрый импульс пробежавший тонким разрядом от горла к груди, сжимая все на своем пути, не давал полностью расслабиться, намекая что самое страшное еще впереди.

6

Я лежала и смотрела в белый потолок, иногда переводя взгляд на доктора. Он был в возрасте и, как я сейчас поняла и смогла разглядеть, с очень добрым лицом. Я попыталось встать, но почувствовала, что моё тело меня не слушается. Доктор по-отечески помотал головой, дав понять, что у меня не получится это сделать.

– Лизочка, пожалуйста, лежите спокойно, не делайте резких движений, вам нужен покой – он повернул голову к другому доктору стоящему у двери. – Марину срочно! – и снова повернулся ко мне.

– Вам сейчас нельзя нервничать, с вами всё в порядке.

Я посмотрела на свои ноги и увидела, что они перемотаны, кажется, это был гипс. Одна моя рука тоже была в гипсе, и я не чувствовала её.

В палату вошла санитарка, скорее всего это и была Марина, она катила инфузионную стойку, на которой была капельница. Первое, что мне бросилось в глаза, это её татуировка, это были те самые каллиграфические надписи от запястья до локтя, я их даже смогла рассмотреть и прочитать, но не понимала что там написано. На этот раз её лицо мне показалось очень милым, и в какой-то степени по детски наивным, выглядела очень молодо, скорее всего, студентка одного из медицинских вузов, проходившая тут практику. У неё оказались большие красивые глаза, совсем не такие, какими я их видела раньше. Она подкатила штатив для капельницы ближе и придерживая его одной рукой, подняла голову вверх, наблюдая пока жидкость в инфузионном пакете перестанет бултыхаться. Мне сразу вспомнилась та поза в которой она была когда я ее встретила последний раз, и она была идентична нынешней, только тогда вместо штатива была, или мне так казалось, обычная металлическая труба.

Но тем не менее это не давало мне понимания где именно я нахожусь и что со мной происходит. В глубине души я и не хотела этого знать, я боялась. Я чувствовала что случилось что-то страшное и не хорошее. Но всё же осознавала, рано или поздно мне придется всё узнать. Я осмелела и повернулась к доктору.

– Кто вы? – я говорила тихо, почти шёпотом, чувствуя, что все моё тело утомлено и пронизано ноющей болью, а каждое слово давалось с трудом.

– Меня зовут Канашкин Игорь Витальевич, – он говорил спокойно, так, будто подбирал каждое слово, понимая, что может ранить меня либо причинить непоправимую боль. – Врач-реаниматолог, ваш лечащий доктор, – он сделал паузу, как обычно это делают врачи с пациентами, наблюдая за моим состоянием и будто прогнозируя реакцию. – Вы под моим наблюдением находитесь уже в течение шести дней.

– Что случилось? Почему я здесь?

В этот момент вошёл тот самый, стрижено налысо человек, который преследовал меня эти несколько дней. В этот раз его глаза уже были отчётливо видны – добрый, умный взгляд. Он прикрыл за собой дверь, остановился в проходе и молча наблюдал за нашим диалогом с Игорем Витальевичем.

– У вас произошёл несчастный случай, вы получили тяжёлые травмы, мы сделали всё возможное, чтобы вы выжили, – он выдержал паузу, будто давая мне возможность переварить сказанное им. – Но вы находитесь в тяжёлом состоянии.

Он кивнул головой стоящему с другой стороны человеку и коротко произнес, –пульс…

Я слегка повернула голову и покосилась. Оказывается, всё это время справа от меня у изголовья находился человек и наблюдал за стоящим рядом прибором, который показывал непонятные для меня цифры и символы. Он взял тонометр и хотел было надеть его рукав мне на руку, но доктор его остановил, слегка махнув головой:

– Не нужно тонометр, пощупай запястье.

Человек сделал шаг и аккуратно взял меня за запястье, и в этот момент я увидела его лицо. Яркой вспышкой в моей памяти возник флешбэк, это был тот самый человек с улицы, последний, кого я видела, который так же держал мою руку и потом резко отпустил, так, что я упала. Я рефлекторно попыталась отдёрнуть руку, но поняла, что не могу этого сделать: мои тело и мышцы меня не слушались.

– Лизонька, тише, не нервничайте, всё хорошо. Он всего лишь проверит ваш пульс, – успокоил меня доктор.

Я взяла себя в руки и снова повернулась к доктору:

– Кто все эти люди? Я их знаю! Я видела их!

– Это врачи нашей больницы и некоторые из практикующих студентов. Они приложили немало усилий, чтобы помочь вам.

– Но почему я видела их всё это время не как врачей, а как других людей? Они казались мне какими-то страшными, непонятными. Я будто была в другой реальности. И почему у них были белые и замутненные глаза, в которых не было зрачков?

– Вы находились в сопорозном состоянии. Это глубокое угнетение сознания с утратой произвольной и сохранностью рефлекторной деятельности. – он заметил непонимание в моих глазах и продолжил: –Проще говоря, предкомовое состояние. У вас сохранились тактильные ощущения, вы могли чувствовать кислородную маску на вашем лице, уколы, прикосновения врачей и даже могли видеть их. Но видеть не отчётливо, так как нарушается фокусировка зрения, а лишь очертания, поэтому мелкие детали вы попросту не могли разглядеть, – он снова сделал паузу, посмотрел на датчик на приборе и продолжил: – Что касается вашего сознания, оно не принимало их как действительность и могло их проецировать в зависимости от состояния вашего внутреннего мира, памяти, фантазии, так, как вам этого хотелось… Точнее, так, как ваш мозг этого хотел. Своего рода галлюцинации. Поэтому вам и показалось, что вы их знаете. То есть они все эти шесть дней были рядом с вами, вы их видели, но видели в своей нарисованной реальности.

– Что произошло? Почему я здесь?

– Вы… – доктор запнулся и заволновался, – вы попали в автокатастрофу.

Передо мной будто пролетела вся жизнь. Меня охватил испуг от той мысли, которая пришла ко мне, и я её быстро озвучила. – Где Даниил?

Доктор молча смотрел на меня несколько секунд, то ли делая вид, что не услышал, то ли не хотел отвечать на мой вопрос.

– Лежите, вам нужен отдых, я позже вас ещё навещу, – он хотел было встать, но я не дала ему сделать это, и простонала насколько хватило сил.

– Где Даниил? – я чувствовала, что мой голос был не громким, но полным отчаяния.

– К сожалению, ваш друг скончался.

Моё сердце заколотилось, а в груди будто невидимая рука крепко сжала все внутренности. Я почувствовала, что у меня во рту пересохло.

– Счастье, что хотя бы вы остались живы, – добавил доктор, увидев мою тревогу и смятение.

Из моих глаз потекли слёзы, и я тихо заплакала. Меня накрыло волной печали и тоски. Я могла пережить всё что угодно, но только не потерю любимого и дорогого человека.

Я закрыла глаза.

Мне вспомнился момент нашего знакомства, как я под проливным дождём бежала на автобусную остановку, а он пристроился рядом с зонтом и, прикрыв им мою голову, бежал рядом. В какой-то момент мы оба попали в такую большую лужу, что, казалось, на нас не осталось сухого места, было холодно но смешно. Он тогда остановился и сказал:

– Мы всё равно уже не промокнем больше положенного, пойдём лучше в ближайшее кафе пить горячий чай и отогреваться.

Там мы и познакомились. Пили чай, рассказывали, как оказались в такую погоду на улице, при этом по очереди уходя в уборную и выжимая там вещи.

Вспоминаю наши встречи. Прогулки по паркам, кинотеатрам, кафешкам, музеям. И мы много и везде целовались и обнимались.

Вспоминаю наши поездки, как мы сидели на берегу моря, пили вино, смотрели сначала на закаты, потом на звёздное небо и много мечтали о том, как он станет реставратором ретроавтомобилей, а я преподавателем, что у нас будет прекрасная дочка и два сына, что мы обязательно купим свой дом на побережье и каждое лето с детьми будем туда приезжать. А когда пройдёт много-много времени и мы состаримся, наши дети и внуки будут приезжать в наш дом, где мы с Даниилом уже окончательно останемся жить, и все вместе мы будем купаться в тёплом море. А вечерами будем сидеть во дворе, под тёплым морским ветром и рассказывать внукам о самых лучших моментах нашей жизни.

От этих воспоминаний я улыбнулась и почувствовала тепло.

Но тут же мои мысли улетучились, и я снова вернулась в суровые реалии. Я плакала с крепко закрытыми глазами, я не хотела открывать их, мне было больно, нет, не физически, морально, мне казалось, если я их открою, то весь мой мир, все мои мечты в миг рухнут. Я снова хотела вернуться в воспоминания о наших днях, наших мечтах, сжимая глаза крепче и крепче, я всё отчаяннее делала попытки попасть в самые глубинные уголки сознания, памяти, там где мы были вместе, и запечатлеть их снова, но всё тщетно. Реальность меня не отпускала и предательски тянула к себе.

В ушах раздался резкий и громкий металлический звон, переросший в протяжный шум, эхом проносясь в голове сильнее и сильнее. Я ощутила головокружение, в глазах начало мутнеть. Через мгновение наступила темнота, но сознание пропало лишь на долю секунды.

Шум в ушах полностью пропал, наступила полная тишина. Через несколько секунд тишина начала проходить и раздался еле слышный, отдалённый голос, слова которого не смогла понять. Отдаленно я слышала, что кто-то переговаривается, быстрые шаги, началась суета.

Голоса начали проявляться более отчётливо, и я услышала:

– Срочно, внутривенная инъекция, три кубика

На мгновение меня охватило смятение, но тут же поняла, что случилось, и почувствовала умиротворение и спокойствие.

Я открыла глаза. Передо мной сидел мой доктор, Игорь Витальевич. А я сидела в кресле, в том самом кресле, в котором я пришла в себя. Рядом стояла девочка-врач с красивой татуировкой и торопливо набирала какую-то жидкость в шприц. Тот лысый парень что-то подкручивал в приборе возле моей головы и приговаривал:

– 60, не стабильно… 53, падает… 47… – мне эти цифры ни о чём не говорили, я просто их слышала. Я их всех окинула взглядом, начавшуюся вокруг меня суету, и уголки на моих губах приподнялись в легкой, едва заметной улыбке, испытывая триумф. А у них снова стали белые, размытые, пустые глаза без зрачков. Я продолжала улыбаться.

***

Я почувствовала, что сзади открылась дверь и кто-то вошёл.

Я повернула голову. Там стоял Даниил. Я увидела его влюблённый взгляд, его красивые глаза, которые навсегда врезались в мою память. Он всегда на меня так смотрел перед тем, как сказать слова любви и крепко обнять. Я смотрела на него и умилялась.

Он одной рукой придерживал дверь приоткрытой на несколько сантиметров. Из-за двери виднелся яркий белый свет, будто эта дверь вела не в коридор, который там должен быть, а туда, где яркое безоблачное небо, всегда освещённое ярким солнцем. Вторую руку он протянул мне.

– Лизонька, любимая, пойдём домой, – его голос был прекрасен, для меня он всегда звучал чарующе.

Я ему искренне улыбнулась. Встала с кресла, подошла и взяла его за руку, сделала шаг, приблизившись в плотную и крепко обняла.

Он открыл дверь, и яркий свет вырвался оттуда, он ступил за дверь, продолжая держать мою руку. Я остановилась в проёме и повернула голову, там врачи продолжали суетиться. Игорь Витальевич смотрел на меня и что-то говорил, но я его уже не понимала его. Я лишь посмотрела в его белые глаза и с благодарностью сказала:

– Спасибо вам, что хотели помочь. – В какой-то момент мне его стало жалко, и мои глаза стали мокрыми. Он опекал меня, пытался сделать все возможное, чтобы мне помочь, но не смог, и мне это было на руку. – Но мне там с моим любимым будет лучше.

Я вышла в дверь вслед за любимым человеком…

Борьба внутреннего мира с внешней реальностью, дает ответы, на вопросы которые не пытаешься искать, но когда они находят тебя сами, понимаешь, что это была вовсе не борьба, а реальность пыталась проникнуть в сознание. И тогда встает выбор, есть ли то ради чего стоит оставаться в этой реальности?