Цитаты из книги «Месяц за Рубиконом», страница 16

выстрела. Мой организм не создал лучевого оружия такого типа, как у бойцов

наверное. Все эти мелочи во внешности все-таки выбивались из стандартов красоты

– Сущность есть, – сказал я. – Создатель кристалла безумный, но

Сергей Лукьяненко Месяц за Рубиконом Часть первая Глава первая Снег был серым, но при свете звезды Росс 128 казался грязно-розовым. Я смял его в ладонях, слепив увесистый снежок. Примерился и бросил. Далеко, от казарм второго взвода и до четвёртого тренировочного купола. С глазомером и силой у меня явно стало лучше. Снежок пулей пролетел метров тридцать и смачно ударил в спину стоящую у входа стражу. Ухмыльнувшись, я наклонился и слепил второй снежок. Стража ощупала спину, обернулась, возмущённо уставилась на меня. Я пошёл к куполу, подбрасывая новый заряд в руках. Утоптанный снег поскрипывал под ногами. Сегодня было совсем тепло, градусов пять ниже нуля. На Саельм пришло короткое двухдневное лето. – Нечестно! – укоризненно сказала стража. Ну ладно. На самом деле она произнесла «Nicht fair!» – базовым языком общения Изменённых был немецкий. На Земле я его не знал, на Саельме Гнездо записало его в мой мозг сразу же после перехода. Инсеки считали, что для боевой обстановки и работы со сложной техникой немецкий язык подходит лучше английского или китайского. Наверное, в этом был какой-то резон. Стражу звали Поль, в человеческой жизни она была мальчиком из Франции. После Изменения в стражу трудно понять прежний облик, они все похожи друг на друга: двухметрового роста, с безэмоциональным широким лицом, с бледной шершавой кожей. Но, кажется, Поль не был светлокожим французом, наверное, родители из бывших колоний. – А ты не зевай, – сказал я. Бросил второй снежок. Конечно же, теперь стража с лёгкостью увернулась и поймала снежок в воздухе. Я кивнул и воскликнул: – Бум! – Почему «бум»? – удивилась Поль. – Это была граната, – пояснил я. – Надо отбивать, а не хватать. Оставив стражу Поль размышлять над сказанным, я открыл дверь и вошёл в купол. На Саельме я провёл уже десять дней, но заниматься начал лишь вчера. Что поделать, прибыл я сюда не в форме. Второй Призыв превратил меня в защитника и позволил спасти гнездниковское Гнездо. Я с тех пор так и думал о себе – Защитник, словно выделяя слово заглавной буквой. Но далось это нелегко – первые трое суток (нормальных, земных) на Саельме я валялся пластом под присмотром жниц-медичек. Пил восстанавливающие экстракты самого мерзкого вкуса, в меня внутривенно вводили прозрачные опалесцирующие растворы, заставляли заниматься физкультурой и даже делали массаж. Потом меня неделю изучали, просвечивали рентгеном, ультразвуком и ещё какими-то лучами и волнами, брали на анализ все жидкости, которые только имелись в моём теле, и кусочки тканей (самым неприятным оказались пункции спинномозговой жидкости и костного мозга), проводили психологические тесты и давали заполнять огромные анкеты с дурацкими вопросами. В результате я, как ни странно, восстановился. А медики Изменённых, как я и предполагал, ничего не поняли. Таких, как я, здесь не водилось, таких, как я, просто не существовало раньше. Второй Призыв считался теоретически возможным, но, похоже, никто, кроме меня его не проходил. Так что вчера врач-Изменённый (особая и редкая форма, он походил на морщинистого пожилого мужчину с седыми волосами), вынес вердикт: «Незавершённое Изменение с неясной финишной функцией, физически здоров, к обучению годен, рекомендуется наблюдение и регулярные осмотры».

по себе, но не ваши смыслы. Однако я не знаю, какие противоречия вы можете использовать.

причудливым», я не преувеличиваю. Часть оружия выглядела привычно:

сейчас Дарина действительно спала, я это чувствовал.

Отупеть, – сказал Продавец. – Можно использовать лоботомию. Можно те или иные нейротропные яды, – он оживился. – Кстати,

– Кристаллы, при их генерации, кодируют в себе эмоции и породивший их смысл. Даже эмоциональный выплеск очень ценен, и многие разумные виды способны его извлечь. Но для этого их развитие должно быть куда больше, чем у вас или у обычных обитателей моей планеты. Те, у кого воруют смыслы, никогда не могли получить их назад

На самом деле, мы рождаемся и умираем каждую секунду. Каждый разум – лишь крошечная искра, несущаяся из прошлого в будущее. Нас уже нет в прошлом и еще нет в будущем…