Читать книгу: «Пролог 2»

КНИГА ВТОРАЯ: ПЛАМЯ

Посвящается тем, кто горел заживо, но не сгорел. Тем, кто падал, но поднимался. Тем, кто строил на костях, чтобы дети их жили на цветущих полях.

––

Глава 1. Окно в Европу

Апрель 1710 года. Петербург ещё не достроен, но уже пахнет смертью.

Иван стоял на пригорке и смотрел в подзорную трубу на невскую дельту. Слева – Петропавловская крепость, серая, недостроенная, с торчащими лесами. Справа – шведские корабли. Три фрегата, шесть бригантин, куча мелких судов. Блокируют устье, ждут подкрепления.

– Красиво, – сказал Еремей, сплёвывая шелуху. – Горит на солнце.

– Гореть будет, – пообещал Иван. – Только не на солнце.

Он развернул карту. Болота, леса, редкие деревни. Город, который Пётр строил на костях, теперь должен стать их главным бастионом на Балтике.

– Сколько у нас людей?

– Пять тысяч. Ещё две подойдут через неделю.

– У шведов?

– Тысячи три. Но корабли. Пушки морские. Если подойдёт подмога – пиши пропало.

Иван молчал, смотрел на карту, на болота, на недостроенные бастионы. Потом спросил:

– А минёры наши где?

– Здесь. – Еремей махнул рукой в сторону леса. – Сто пятьдесят человек. Самых отбитых.

– Готовь их. Будем топить шведский флот.

Еремей присвистнул:

– Чем? Лодками?

– Минами, – поправил Иван. – Гальваническими. И брандерами. И ещё кое-чем.

Он достал планшет. 98 процентов. Хватит.

––

Глава 2. Минёры

В лесу пахло смолой и потом.

Сто пятьдесят человек сидели на пнях, чистили ружья, точили ножи, курили самосад. Самые отбитые – Еремей не соврал. Бывшие каторжники, беглые стрельцы, охотники с Вятки, два чухонца, три татарина, даже один швед-перебежчик.

Командовал ими Федька – тот самый, с кудрями и синими глазами, что женился на Дарье. Теперь Федька ходил с нашивкой капитана и смотрел на мир с хитрой усмешкой.

– Ваня, – подскочил он, когда Иван вошёл в лагерь. – Говорят, шведов топить будем?

– Будем.

– А как? У них пушек – тьма. А у нас…

– У нас мозги. – Иван ткнул пальцем Федьке в лоб. – Собирай народ. Объяснять буду.

Через полчаса все сто пятьдесят сидели вокруг костра. Иван разложил чертежи.

– Это мина, – сказал он. – Гальваническая. Внутри – порох, детонатор, провода. Кладёшь под воду, соединяешь с берегом. Пропускаешь ток – рвётся.

– А корабль? – спросил чухонец по имени Юха. – Он же плывёт. Как под него мину положить?

– Брандеры, – ответил Иван. – Лодки с минами. Подходишь, цепляешь, отплываешь. Или ночью, на вёслах, тихо.

Мужики зашевелились, зашумели.

– Это ж самоубийство, – сказал кто-то.

– Это война, – отрезал Иван. – Кто не хочет – может уйти. Никто не держит.

Никто не ушёл.

Федька встал, поправил портупею:

– Показывай, Ваня. Научимся.

––

Глава 3. Дарья и Федька

Ночью Федька не спал. Сидел у костра, смотрел на огонь, крутил в руках запал.

– Ты чего? – Дарья вынырнула из темноты, подсела рядом. – Боишься?

– Не боюсь. Думаю.

– О чём?

– О том, что если рвану… ты одна останешься. С Манькой.

Манька – дочь, год и три месяца. Спала в палатке, завернутая в тулуп.

Дарья помолчала. Потом сказала:

– Ты не рванешь. Ты хитрый.

– Хитрый, – усмехнулся Федька. – А если шведская пуля?

– Тогда я пойду на шведов сама. – Дарья сказала это спокойно, буднично. – Возьму ружьё и пойду.

Федька посмотрел на неё. В свете костра её лицо казалось вырезанным из камня. Красивым камнем.

– Дура ты, – сказал он. – Люблю тебя.

– Знаю. – Она прижалась к его плечу. – Ты тоже дурак. Люблю.

Так они сидели до рассвета. А на рассвете Федька ушёл на минную баржу.

––

Глава 4. Операция «Нептун»

Три ночи готовились.

Десять брандеров – старых лодок, набитых порохом и минами. Пятьдесят мин на якорях, которые ставили ночью, под носом у шведских дозоров. Двадцать пловцов-добровольцев, готовых лезть в ледяную воду с инструментами.

Иван лично проверял каждую мину.

– Ток пойдёт от батарей, – объяснял он. – Батареи на берегу. Как дам сигнал – замыкаете цепь. Поняли?

– Поняли, – отвечали минёры. Глаза у всех были бешеные.

На третью ночь шведы что-то заподозрили. Пустили ракету, начали шарить прожекторами (примитивными, с зеркалами, но всё равно). Федька с группой залёг в камышах, молился всем богам разом.

– Пронесло, – выдохнул, когда прожектор ушёл в сторону.

К рассвету мины стояли.

––

Глава 5. Утро перед боем

Иван не спал третьи сутки.

Сидел в штабной избе, смотрел на карту, пил крутой кипяток. Татьяна зашла, положила руку на плечо.

– Ты сдохнешь так.

– После боя высплюсь.

– А если не будет после боя?

Иван поднял на неё глаза. Усталые, красные, но живые.

– Будет, Таня. Обязательно будет.

Она села рядом, положила голову ему на плечо. Молчала долго. Потом сказала:

– Я второго чувствую.

– Что? – Иван не понял.

– Ребёнка. Второго.

Иван замер. Потом повернулся, взял её лицо в ладони.

– Ты серьёзно?

– Серьёзно.

Он хотел что-то сказать, но в горле застряло. Только прижал её к себе, сильно, до хруста.

– Дурак, – шепнула Татьяна. – Сын у тебя будет. Или дочь. Так что ты там… береги себя.

– Буду, – пообещал Иван.

За окном светало. День боя начинался.

––

Глава 6. Первый взрыв

В шесть утра шведская эскадра снялась с якорей.

Ветер дул с залива, попутный. Корабли пошли вверх по Неве, к Петербургу. На мачтах реяли жёлто-голубые флаги. Солдаты на палубах чистили ружья, точили штыки, молились лютеранскому Богу.

– Идут, – сказал Еремей, глядя в трубу.

– Вижу. – Иван стоял на батарейном посту, рука на рубильнике. – Пусть подойдут ближе.

Шведы подходили. Первый фрегат, «Гёта Лейон», тридцать пушек, двести человек экипажа. Второй – «Свеа», двадцать четыре пушки. Третий…

– Ещё немного, – шептал Иван. – Ещё…

Когда нос «Гёты» поравнялся с буйком, обозначавшим минное поле, Иван нажал рубильник.

Неву разорвало.

Взрыв был такой силы, что в Петербурге вылетели стёкла. Тридцатиметровый столб воды взметнулся выше мачт, накрыл палубу, смыл людей за борт. Фрегат переломился пополам и начал тонуть за три минуты.

– Есть! – заорал Еремей. – Есть, мать его!

– Второй рубильник! – крикнул Иван.

Второй взрыв накрыл «Свею». Ей повезло меньше – сдетонировал пороховой погреб. Корабль разнесло в щепки вместе с экипажем.

Шведы запаниковали. Оставшиеся суда начали разворачиваться, давить друг друга, садиться на мель. В этот момент из Невы вылетели брандеры.

Федька сидел в первом, вцепившись в борт. Рядом – Юха-чухонец и ещё трое. Вёсла мелькали, лодка летела по воде.

– Целься в крайнего! – орал Федька, перекрывая грохот. – В крайнего!

Они врезались в борт шведской бригантины, зацепились баграми, подожгли фитили.

– Прыгай! – заорал Федька, и все пятеро сиганули в ледяную воду.