Читать книгу: «Цусима. Незаживающая рана»

Name: Цусима. Незаживающая рана
Author: Сергей Колдин
ISBN: 978-5-907416-57-4

Шрифт:

* * *

Выражаю искреннюю признательность авторам всех прочитанных мною книг и статей о Цусимском сражении (как уже почившим, так и ныне здравствующим), авторам просмотренных видеоматериалов, участникам обсуждений на «Цусимских форумах», всем тем, кого до глубины души волновал и волнует вопрос: «Как такое могло случиться с нашей эскадрой при Цусиме?» Огромное спасибо вам всем, посвятившим много времени поиску ответа на этот непростой вопрос! Опираясь на ваши исследования, я попытался донести до широкого читателя истинные причины нашего страшного поражения при Цусиме. Благодарю, в том числе и тех, с чьим мнением не вполне согласен и даже не согласен категорически, ибо, пытаясь докопаться до истины, нужно учитывать и осмысливать самые различные взгляды и предположения.

Все фотографии, использованные в качестве иллюстраций к тексту, взяты из открытых источников в интернете и находятся там в свободном доступе. Пояснения к фотографиям мои. Если же публикацией каких-то фотографий были случайно и неумышленно нарушены чьи-то права, то прошу прощения за эту ошибку. Без всех использованных в книге иллюстраций она была бы менее интересна широкому читателю, вниманию которого эта книга адресована.

С уважением и самыми наилучшими пожеланиями, Сергей Колдин

I. Вместо вступления

27–28 мая (по новому стилю) 1905 года произошло одно из самых трагических событий в российской военной истории. Имя этой трагедии – Цусимский разгром. Пожалуй, только лишь битва под Полтавой получила столь же широкое отражение в сознании русских людей, как Цусима. Но если Полтава – это символ грандиозной победы и полного разгрома врага («пропал, как швед под Полтавой»), то Цусима – синоним катастрофы, такой же, как Сталинград для немцев и Седан для французов. Что же привело Российский Императорский Флот к столь страшному поражению?

Долгое время чуть ли не единственной официальной версией считалась та, что была изложена в романе Алексея Силыча Новикова-Прибоя «Цусима». Более узкий круг читателей мог ознакомиться и с другой, но вполне созвучной ей, книгой Владимира Полиевктовича Костенко «На «Орле» в Цусиме». Авторы двух этих произведений познакомились и подружились ещё во время подготовки к походу. Они не раз упоминали друг о друге на страницах своих повествований (Костенко – это тот «всесведущий» инженер Васильев из «Цусимы», а в книге В. П. Костенко «баталёр Новиков» фигурирует даже под своей фамилией).

Оба они лично принимали участие в сражении (помогали судовым врачам в лазарете), оба проделали колоссальную работу по сбору информации, но, главное, – оба были «революционно настроенными» авторами, проявлявшими «классовое сознание», убеждённо и едко обличавшими самодержавие вообще и «бездарных» царских адмиралов и старших офицеров, в частности.

Ни в коей мере не умаляя их заслуг как авторов и глубоко уважая труд этих заслуженных людей, проделавших огромную работу по сбору информации, не могу не отметить, что уровень их компетенции в вопросах командования соединениями кораблей оставлял желать лучшего: один только перед самым походом окончил Кронштадтское Морское Инженерное училище, второй и вовсе был грамотным, опытным, но рядовым матросом, а точнее – баталёром (должность, близкая по своей сути к современному каптёрщику).

По мнению большинства исследователей, как профессионалов, так и многих энтузиастов, выводы Новикова-Прибоя и Костенко о причинах столь чудовищного поражения верны лишь отчасти. «Классовое сознание», давшее им карт-бланш для превращения рассуждений в официальную точку зрения советской историографии, не послужило на пользу объективности.

И вовсе не удивительно, что мемуары ещё одного участника Цусимы, капитана II ранга Владимира Ивановича Семёнова, единственного старшего офицера, сражавшегося с японцами под флагами и Первой, и Второй Тихоокеанских эскадр, в советское время был заклеймён как явная попытка оправдания вице-адмирала З. П. Рожественского.

Критики совершенно не принимали во внимание, что «Расплата» В. И. Семёнова ещё при жизни автора (он умер в 1910-м году в возрасте 42-х лет от последствий нескольких цусимских ранений) была переведена на девять языков, а фразы из неё цитировал даже сам триумфатор Цусимы, адмирал Хэйхатиро Того! По отношению к его видению причин Цусимской катастрофы был применён пресловутый принцип: «не читали, но осуждаем».

А. С. Новиков-Прибой

В. П. Костенко

В. И. Семёнов

Что же касается компетенции Владимира Ивановича в вопросах войны на море, то о глубине её свидетельствует тот факт, что он в самом начале XX века, за тридцать с лишним лет(!) до Пёрл-Харбора и Мидуэя, смог предугадать решающую роль только зарождавшейся тогда военной авиации в морских баталиях будущего!

Свидетельства других участников сражения как с нашей, так и с японской стороны и доклад английского военно-морского атташе в Японии, капитана I ранга Уильяма Пэкингхема, во время всего боя находившегося в качестве наблюдателя на борту броненосца «Асахи», практически не принимались во внимание вообще.

Виновные давно уже были назначены: «прогнившее самодержавие», адмирал-«царедворец» З. П. Рожественский и не посмевшие ослушаться его «бестолковых» приказов офицеры штаба и кораблей эскадры. Любое альтернативное мнение не имело права на существование.

Лишь в постсоветскую эпоху и особенно с появлением широкодоступного интернета обсуждение причин катастрофы приобрело объективный характер. В различных статьях и на так называемых «цусимских форумах» глубоко (и не очень глубоко) изучившие вопрос люди высказывали и продолжают высказывать свои мнения, приводят доводы, расчёты, факты, свидетельства очевидцев, выносят на суд столь же заинтересованных читателей и других участников обсуждения своё видение различных аспектов проблемы. В горячих спорах они пытаются найти истину и окончательно определить комплекс причин, которые привели Вторую Тихоокеанскую эскадру к гибели в Цусимском проливе.

И что же? Может быть, за много лет удалось добиться какой-то общности взглядов? Нет! Более того, убеждения различных исследователей «цусимского вопроса» порой даже диаметрально противоположны, и вряд ли когда-то удастся достичь всеобщего компромисса. Поэтому писать о причинах Цусимского разгрома – дело крайне неблагодарное и весьма рискованное в том смысле, что критика в адрес осмелившегося может переходить за грань всех возможных приличий.

Есть, однако, такая ироничная, но мудрая рекомендация желающим что-либо написать: «Если можешь не писать – не пиши!» И вот это как раз тот случай, когда не могу. С тех пор, как в 15 лет прочёл, а точнее, «взахлёб проглотил» два тома «Цусимы» А. С. Новикова-Прибоя, желание разобраться в вопросе «как и почему Россия так бездарно проиграла войну на Дальнем Востоке?» никогда не покидало меня. Так что всё же рискну предложить вниманию заинтересованного широкого читателя сжатое изложение своих мыслей, основанных на всём прочитанном и, не побоюсь этого слова, выстраданном.

II. Вой на была неизбежна

Пытаясь вывести причины столь жестокого поражения русского флота при Цусиме, совершенно необходимо хотя бы беглым взглядом окинуть события десятка предшествовавших ему лет, осмыслить сложившуюся к началу русско-японской войны международную обстановку и в общих чертах проследить за ходом боевых действий как на море, так и на суше. Без этого всего «сложить мозаику» в ясную картину абсолютно невозможно. Ибо, как говорится, во всяком деле начинать нужно с самого начала…

А началось всё с буржуазной революции 1868 года («Реставрация Мэйдзи»). Отказавшись от политики самоизоляции, японское государство стало прилагать большие усилия к тому, чтобы занять достойное место в ряду великих мировых держав. Так же, как это сделала Россия при Петре Великом, с той лишь разницей, что наша сухопутная страна прорубала себе морское «окно в Европу», а островная Япония пыталась получить плацдарм на материке («окно», с позволения сказать, сухопутное).

Неожиданно быстрая и «оглушительная» для всего мира победа в войне с Китаем (1894–1895 гг.) предоставила, казалось бы, Стране Восходящего Солнца возможность прочно закрепиться в материковой Азии. Корея, до войны формально бывшая вассалом китайской династии Цин, подпадала под японское влияние, остров Тайвань был оккупирован японцами, а южная оконечность Ляодунского полуострова с крепостью Люйшунь (будущий русский Порт-Артур) переходила Японии.

Но Россия, Франция и Германия поддержали уже потерпевший поражение Китай, «надавили» на Японию и заставили молодого хищника отказаться от всех приобретений, кроме Тайваня и нескольких мелких островов. А в 1898 году Россия, фактически занявшая в это же время всю китайскую Маньчжурию, официально арендовала на 25 лет у Китая ту часть Ляодуна, от которой, вместе с Германией и Францией, заставила отказаться Японию. Если до этого момента и оставались у к ого-то сомнения в неизбежности военного столкновения между двумя империями, то теперь они окончательно рассеялись. Вопрос был лишь в том, как скоро война начнётся.

Вообще, рассматривая русскую политику на Дальнем Востоке в конце XIX – начале XX веков, необходимо понимать, кто был её вдохновителем. Прежде всего, отметим, что император Николай II считал одной из самых главных стратегических целей своего царствования закрепление России на Тихоокеанских берегах. Такое стремление кузена нашло горячую поддержку у кайзера Германии Вильгельма II. Для него самоустранение союзника Франции от активного участия в делах Европы было очень желательным фактором.

Дальневосточные притязания молодого царя вызвали самый живой интерес определённых кругов и внутри страны. Во главе этих сил стоял А. М. Безобразов, отставной офицер гвардейской кавалерии, сумевший добиться влияния на Николая II. В 1896-м году он представил императору подробное письменное обоснование неизбежности войны с Японией и предложил смело идти на обострение отношений ради большой экономической выгоды, которую сулило обладание Маньчжурией и Кореей.

Перспектива получения солидных финансовых дивидендов вовлекла в так называемую «безобразовскую клику» целый ряд крупнейших землевладельцев, высокопоставленных чиновников (вплоть до министров), членов императорской фамилии и косвенно даже самого Николая II. А так как министр финансов С. Ю. Витте отказался финансировать авантюру Безобразова из государственного бюджета, то средства в акционерное общество «Русское лесопромышленное товарищество» вносили частным образом состоятельные члены «клики». Не остался в стороне и сам государь-император, вложивший личные деньги.

На пограничной между китайской Маньчжурией и независимой Кореей реке Ялу планировалось создать военные заслоны из солдат, переодетых в рабочих (так действовали в Южной Африке перед войной с бурами и английские захватчики). Недовольство Китая затянувшейся «временной» оккупацией части его земель по настоянию Безобразова царём игнорировалось. Предполагалось, что, укрепившись в Маньчжурии, новоявленные русские колонизаторы начнут постепенное проникновение и в Корею вплоть до полного овладения ею.

Японцы же испокон веков считали Корею сферой своих стратегических интересов, называя полуостров «ножом, направленным в сердце Японии». Допускать туда какую-либо из европейских держав они отнюдь не собирались. Более того, в их амбициозных планах и милитаристских устремлениях Корея играла роль плацдарма для дальнейшей широкой экспансии на материк. Непримиримый конфликт интересов был налицо.

Собственно говоря, избежать конфронтации с Японией можно было только посредством полного отказа от каких-либо притязаний на Дальнем Востоке, а это шло вразрез с программными целями Николая II. Не было бы Безобразова, нашёлся бы кто-то другой, поэтому обвинять главу «клики» стоит не за саму политику, проводимую им, а за авантюрные методы её проведения и, главным образом, за искажённое информирование своего августейшего покровителя о реальном положении дел.

Царь самоуверенно отметал возражения осторожных министров (С. Ю. Витте, А. Н. Куропаткина, графа В. Н. Ламсдорфа), всецело полагаясь на мнение и деловую хватку авантюриста, представлявшего картину такой, какой её хотелось видеть самодержцу. При этом амбиции монарха совершенно не соответствовали его способностям к управлению огромной страной, состоянию её экономики и промышленного развития, а также неготовности народа нести жертвы на алтарь воплощения его волюнтаристских планов.

Вот очень интересная выдержка из дневника Куропаткина: «Я говорил Витте, что у нашего государя грандиозные в голове планы: взять для России Маньчжурию, идти к присоединению к России Кореи. Мечтает под свою державу взять и Тибет. Хочет взять Персию, захватить не только Босфор, но и Дарданеллы. Что мы, министры, по местным обстоятельствам задерживаем государя в осуществлении его мечтаний, но все разочаровываем: он всё же думает, что он прав, что лучше нас понимает вопрос славы и пользы России. Поэтому каждый Безобразов, который поёт ему в унисон, кажется государю более правильно понимающим его замыслы, нежели министры».

Столь грандиозные планы без прочного их обоснования сами по себе не могут быть признаны целесообразными и полезными. Ещё более вредны ошибки при воплощении подобных замыслов в жизнь, ибо их практическая реализация требует уже не только умственного напряжения, но и приложения усилий многих людей, финансовых затрат и, что хуже всего, пролития крови на полях сражений. Если всё это оказывается напрасным, то разочарование неизбежно перерастает в запоздалый, но мощный протест, сотрясающий зачастую сами устои государства.

Император Николай II Александрович

Император Муцухито. Период его царствования получил в японской истории название «Эпоха Мэйдзи», т. е. «эпоха просвещённого правления»

С. Ю. Витте. Сделал немало хорошего для страны, но всё же остался в истории России «графом полусахалинским»

А. М. Безобразов

А между тем ошибочных шагов в Маньчжурии было сделано немало. Так, например, целесообразность аренды Ляодуна с целью обустроить военно-морскую базу в закрытой от всех ветров и не замерзающей зимой гавани будущего Порт-Артура оказалась весьма сомнительной. Проход на внутренний рейд был узким и мелководным. Крупные корабли могли преодолевать его только во время прилива, т. е. дважды в сутки, а целая эскадра с большим трудом и риском успевала в полном составе выйти из бухты или войт и в неё на одной приливной волне. Обстоятельство это стало серьёзной помехой действиям базировавшейся в Порт-Артуре русской Тихоокеанской эскадры.

В стратегическом же смысле аренда Порт-Артура и проведение железной дороги к нему испортили отношения с Китаем, бывшие до этого союзническими. Китай был не в силах что-либо возразить, но перестал воспринимать Россию защитницей от японских притязаний.

В качестве альтернативного Порт-Артуру варианта некоторые указывали тогда на незамерзающую глубоководную бухту находящегося на российской территории Посьета. Этот рыболовецкий посёлок располагался совсем рядом с Владивостоком, хоть и замерзающим, но важнейшим портом России на Тихом океане. С точки зрения удобства базирования флота два расположенных недалеко друг от друга порта давали целый ряд преимуществ. Однако почти никто ещё не воспринимал Японию в качестве достойного для Российской империи противника, и то, что базы флота будут разделены огромным Корейским полуостровом, не считалось большой проблемой.

Николай II (ещё наследник престола) в Японии

Обладание новыми городами (Порт-Артур и Дальний) на берегах тёплого и экзотического Жёлтого моря казалось большим благом, что, несомненно, было бы верно, если бы их гавани использовались только для коммерческих целей. Но вот в качестве военной базы «порт-артурские лужи» оказались настоящей ловушкой для боевых кораблей Российского Императорского Флота. Перейдём, однако, к общим вопросам подготовки к войне.

III. Накануне смертельной схватки

Подготовка эта велась будущими противниками с совершенно разными подходами. В Японии ясно отдавали себе отчёт в том, что сражаться предстоит с одной из сильнейших держав мира, располагающей самой многочисленной армией и номинально обладающей третьим (после Англии и Франции) военно-морским флотом. Все силы, ресурсы и возможности страны и народа были подчинены главной цели – победе в предстоящей войне.

Полученная от разгромленного Китая контрибуция полностью ушла на строительство флота. Но этих финансовых средств явно не хватало, и «заклятые доброжелатели» России, англичане, вместе с группой американских банкиров, вдохновителем и лидером которых выступил некто Якоб Шифф (а это довольно зловещая фигура в российской истории начала 20-го века), предоставили Стране Восходящего Солнца кредиты на астрономическую по тем временам сумму в 2 миллиарда иен.

Все деньги были израсходованы максимально эффективно, с присущими японцам рациональностью и прагматизмом. Не буду описывать в подробностях детали, скажу лишь, что к началу 1904-го года японские армия и флот абсолютно ни в чём не уступали по оснащению вооружённым силам сильнейших государств планеты, а их личный состав отличался очень высоким боевым духом и хорошей выучкой.

Кроме того, многие участники будущей войны имели бесценный боевой опыт, полученный в сражениях с китайцами. Что же касается высшего командного состава, то тут надо отметить немаловажный факт: японские генералы и адмиралы скрупулёзно изучили последние достижения военной науки, имели практический опыт участия в военно-морских учениях англичан, а маршал Ояма Ивао – даже во франко-прусской войне 1870–1871 гг.

Касательно военно-морских аспектов следует отметить, что японцы не «метались» в поисках типов кораблей. Несмотря на то, что на фоне решительной победы над китайским флотом у устья реки Ялу некоторые адмиралы (в том числе и победитель китайцев, адмирал Ито) предлагали сделать ставку на относительно небольшие, слабо бронированные, но максимально быстроходные броненосцы и крейсера, собранное по этому поводу совещание приняло решение строить корабли главных сил самого большого водоизмещения, т. е. не только быстроходные, но и мощно бронированные и вооружённые.

К началу войны японцы располагали шестью эскадренными броненосцами английской постройки, из которых четыре («Микаса», «Асахи», «Хатсусе» и «Сикисима») были новейшего типа и не уступали силой ни одному броненосцу в мире! Два других («Фудзи» и «Яшима») – тоже ещё не устарели, и военно-морской министр любой страны был бы рад видеть такие корабли в составе своего флота.

При выборе типа броненосных крейсеров приоритет был отдан вооружению и бронированию в ущерб мореходным качествам и дальности плавания. И в этом тоже наглядно проявляется рационализм японцев: основным театром военных действий предстояло стать Японскому и Жёлтому морям, где их крейсерам не нужно было бороться с длинной и высокой океанской волной. Тут японцы очень разошлись во мнениях с теоретиками ведущих морских держав, даже со своими наставниками-англичанами, строившими большие крейсера, прежде всего, для защиты торговых коммуникаций от рейдеров противника.

По сути своей, броненосные крейсера японцев являлись облегчёнными быстроходными броненосцами, главной задачей которых стала поддержка в эскадренном бою своих более тихоходных, но сильнее вооружённых и мощнее бронированных собратьев.

Четыре крейсера им построили англичане («Асама», «Токива», «Идзумо» и «Ивате»), один – немцы («Якумо»), ещё один – французы («Адзума»). А уже перед самым началом войны японцы не упустили шанса дополнительно приобрести в Италии (опять же на кредит, любезно предоставленный Якобом Шиффом, ещё более озлобившимся на Россию за кишинёвский еврейский погром 1903 года) два броненосных крейсера типа «Джузеппе Гарибальди». От них отказались сначала заказавшая их Аргентина, а потом… Россия!!!

Нам, по официально озвученной версии, «итальянцы» не подошли из-за своего несоответствия выработанной в русском флоте концепции броненосного крейсера! К этому преступному решению мы ещё вернёмся при обзоре подготовки к войне России.

«Касуга» и «Ниссин» (такие имена получили итальянские корабли во флоте микадо) были меньше, тихоходнее и слабее бронированы, чем все перечисленные выше крейсера, но вооружением не уступали четырём английским, а немецкий и французский даже немного превосходили. Они не успели вступить в строй до начала войны, но уже на самой ранней её стадии действовали против крепости Порт-Артур и русского флота.

Якоб Шифф, один из злейших врагов России в начале XX века

Адмирал Ито, победитель китайцев при Ялу

Маршал Ояма. В качестве наблюдателя лично присутствовал при разгроме французов пруссаками под Седаном (1870 г.)

Броненосец «Микаса», флагманский корабль Объединённого флота Японии. Водоизмещение – 15 140 / 15 980 т. (проектное / фактическое полное). Скорость (максимальная на испытаниях) – 18,25 узла. Максимальная толщина главного броневого пояса – 229 мм, барбетов башен главного калибра и боевой рубки – до 356 мм (на «Микасе» использовалась броня, закалённая методом Круппа, что делало её на 15–20 % более стойкой к пробитию, чем броня всех остальных японских броненосцев, закалённая по методу Гарвея). Основное вооружение: 4 орудия калибром 305 мм и 14 – калибром 152 мм. Дальность плавания экономичным ходом (10 узлов) – 4 600 миль. Обладал неплохой мореходностью.

Броненосец «Асахи». Водоизмещение – 15 200 т. Скорость – 18,3 узла. Дальность плавания – 4 000 миль. Максимальная толщина брони (гарвеевской) и вооружение аналогичны «Микасе», но мореходными качествами «Асахи» заметно уступал флагману, как и все остальные японские броненосцы. На «Асахи» впервые в японском флоте полностью отказались от применения дерева при постройке. Считался вторым по силе кораблём японского флота.

Броненосец «Фудзи». Водоизмещение (стандартное / полное) – 12 320 / 12 650 т. Максимальная скорость – 18,5 узлов (на испытаниях, а реально – не более 17 узлов). Дальность плавания – 4 000 миль (10-узловым ходом). Нёс 4 орудия калибром 305 мм и 10 – калибром 152 мм. Пояс из гарвеевской брони достигал толщины 356 мм, однако прикрывал только центральную часть корпуса, оставляя неприкрытыми носовую и кормовую оконечности. Броневые колпаки над орудиями главного калибра (условно – башни) имели толщину всего 152 мм в лобовой части и 102 мм сбоку и с тыла.

Броненосец «Яшима». Брат-близнец («систершип») «Фудзи».

Броненосцы «Сикисима» и «Хатсусе», внешне отличались от «Асахи» и «Микасы» наличием третьей дымовой трубы, а технически – большей дальностью плавания (5 000 миль) и скоростью (18,8 узла). Нужно учитывать, однако, что скоростные показатели на испытаниях достигались английскими кораблестроителями путём форсирования машин, чреватым выходом их из строя, поэтому реальная скорость всех четырёх новейших японских броненосцев не превышала 18 узлов. Число орудий главного и среднего калибра и бронирование аналогичны «Асахи».

Броненосный крейсер «Асама». Водоизмещение (проектное / полное фактическое) – 9 710 / 10 685 т. Скорость (на 4-х часовых испытаниях) – 21,5 узлов. Реальная максимальная скорость при длительном пробеге – 19–19,5 узлов. Дальность плавания – 4 600 миль (на скорости 11,5 узлов). Максимальная толщина броневого пояса – 178 мм, башен и казематов – 152 мм (броня Гарвея). Нёс на вооружении 4 орудия калибром 203 мм (в двух башнях) и 14 – калибром 152 мм (10 – в бронированных казематах и ещё 4, прикрытых бронированными (115 мм) щитами, – на верхней палубе).

Не были введены в строй до начала боевых действий и некоторые японские лёгкие крейсера из семнадцати имевшихся в наличии, однако это обстоятельство совершенно не повлияло на ход войны из-за и так большого их количественного превосходства в этом классе кораблей над русской Тихоокеанской эскадрой.

Кроме упомянутых уже четырнадцати броненосных кораблей, в состав японского флота входило ещё несколько устаревших, во главе с трофейным китайским броненосцем «Чин-Иен» (германской постройки), но особого боевого значения они не имели.

Новейших эскадренных миноносцев (водоизмещением 250–350 тонн) у японцев было двадцать, миноносцев меньшего водоизмещения – около сорока. В этом классе боевых кораблей японцы превосходили нашу Тихоокеанскую эскадру более чем в два раза.

Немаловажно, что все экипажи комплектовались людьми, не понаслышке знавшими, что такое море, ещё по работе на гражданском поприще. Большинство старших офицеров и многие матросы имели боевой опыт. Флот был полностью готов к войне.

Сухопутные силы Японии численно уступали армии Российской империи примерно в три раза (такое же соотношение было и по численности населения). Однако удалённость дальневосточного театра военных действий от европейской части России давала японцам большой запас времени для того, чтобы попытаться успеть втрое большими уже у них силами разбить русские войска, находящиеся в Маньчжурии, до подхода к ним подкреплений.

И совсем другая картина предстаёт перед взором исследователя, когда задаёшься вопросом: а как же готовилась к схватке с крепнущим японским хищником Матушка-Россия? Нельзя сказать, что всё было не так, да не эдак.

Понимание неизбежности войны было. К ней, в общем-то, готовились. Но вот в самом отношении к будущему противнику сквозила явная недооценка, а в обывательской массе – даже пренебрежение: в народе японцев в шутку называли «макаками». И хотя сведущие люди предупреждали, что России в предстоящей войне придётся столкнуться с сорокамиллионной, воинственной, по-европейски организованной нацией, их голоса тонули в хоре «шапкозакидательских» настроений.

Более того, когда в январе 1904-го года военный министр А. Н. Куропаткин обвинил министра внутренних дел В. К. Плеве в прямом содействии развязыванию войны, последний до цинизма откровенно ответил: «Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война». Три заключительных слова этой фразы стали в дальнейшем «притчей во языцех».

В целом же преобладало мнение, что Япония вряд ли осмелится на прямой военный конфликт с огромной и могущественной Россией. Доводы о трёхкратном численном превосходстве противника на театре военных действий парировались самоуверенным контрдоводом: каждый русский солдат стоит четырёх японских!

Полного игнорирования опасности, конечно, не наблюдалось. На поприще дипломатии были сделаны необходимые шаги и проведена весьма неплохая работа: с Австро-Венгрией и Германией заключили договорённости, обеспечившие их дружественный нейтралитет на случай дальневосточного конфликта. Однако и Япония не преминула укрепить свои позиции военным союзом с Британией, что исключило вступление в войну Франции, нашей союзницы.

Броненосный крейсер «Токива». Почти полный аналог «Асамы»

Броненосные крейсера «Идзумо» и «Ивате» имели одинаковое с «Асамой» и «Токивой» вооружение и бронирование, но были защищены бронёй Круппа, значительно более прочной. При несколько большем стандартном водоизмещении (9 905 т., полное – 10 395 т.), обладали и немного большей дальностью плавания (4 900 миль на скорости 10 узлов). На испытаниях развили скорость 20,75 узла. Внешне отличались от предшественников третьей дымовой трубой

Броненосный крейсер «Якумо». Его средний калибр составляли 12 орудий калибром в 152 мм. Броня – крупповская. Скорость на испытаниях – 20,5 узлов, но в реальных боевых условиях развивал не более 19. Несмотря на чуть меньшее водоизмещение в сравнении с построенными в Англии аналогами (9 650 / 10 290 т.), обладал дальностью плавания в 5 000 миль (на 11,5 узлах).

Броненосный крейсер «Адзума» был вооружён так же, как «Якумо», но уступал ему максимальной толщиной крупповской брони (152 мм против 178), водоизмещением (9 440 / 10 110 т.), реальной скоростью хода (18–19 узлов, хотя на испытаниях выдал более 20) и дальностью плавания (3 900 миль при скорости 10,5 узлов). Внешне отличался от «Якумо» разрывом между 2-й и 3-й дымовыми трубами. Мореходные качества – плохие.

Броненосный крейсер «Касуга». Водоизмещение – 8 170 т. (стандартное). Скорость – 20 узлов (фактически с трудом развивал 18). Дальность плавания – 5 500 миль (на 10 узлах). Максимальная толщина крупповской брони – 150 мм. Основное артиллерийское вооружение: 1 орудие калибром 254 мм (в носовой башне), 2 орудия калибром 203 мм (в кормовой башне) и 14 орудий калибром 152 мм. Мореходность ещё хуже, чем у «Адзумы».

Броненосный крейсер «Ниссин». Отличался от «Касуги» только вооружением: в носовой башне у него располагалось 2 орудия калибром 203 мм вместо одной 10-дюймовки у «Касуги»

Трофейный броненосец «Чин Иен» был когда-то предметом гордости китайских моряков (наряду со вторым, почти однотипным с ним, броненосцем). У японцев от стал флагманом отряда устаревших кораблей.

Эскадренный миноносец «Касуми». Был в составе 1-го отряда, вероломно атаковавшего русские корабли на внешнем рейде Порт-Артура. Один из сильнейших японских миноносцев на момент начала войны. Водоизмещение (стандартное / полное) – 363 / 415 т. На испытаниях развил скорость 31 узел. Вооружение: 2 торпедных (минных) аппарата калибром 457 мм (по одной торпеде в каждом), 1 орудие калибром 76 мм, 5 орудий калибром 57 мм

К началу ХХ века началось движение поездов на всём протяжении Транссибирской магистрали. Железнодорожное сообщение сократило время переброски войск в 50 раз! Если раньше батальону из европейской части России требовалось для перехода к тихоокеанским берегам до полутора лет (!), то теперь – от полутора недель. Кардинально изменились и возможности доставки различных материальных ресурсов, в том числе тяжёлого вооружения и боеприпасов.

Но расстояние в десять тысяч вёрст оставалось по-прежнему огромным, а невысокая пропускная способность Транссиба позволяла перевозить на Дальний Восток не более 30 000 солдат в месяц. Дело в том, что участок в обход Байкала ещё не был достроен. Вагоны приходилось переправлять через озеро на паромах. Это делало процесс накопления необходимых сил довольно долгим. Переброску следовало начать заблаговременно, но, при всём осознании неизбежности войны, из-за того, что были к ней пока не готовы, решили не провоцировать Японию. Не напоминает 1941 год?

Значительную часть денежных средств, выделенных на освоение Ляодуна, вложили не в спешное укрепление Порт-Артура, а в оборудование коммерческого порта Дальний. Впоследствии этот порт интенсивно использовался японцами для снабжения их армии, осаждавшей Порт-Артур!

Теперь о подготовке к войне на море. Русский флот на протяжении трёх десятилетий развивался, исходя из доктрины борьбы с превосходящими силами противника, а конкретно – с гигантским английским флотом. Так как добиться какого-то паритета тут было совершенно невозможно, то возобладала концепция крейсерской войны на коммуникациях противника. С этой целью стали строить огромные крейсера, способные успешно действовать не только в прибрежных морях, но и на открытых просторах океана.

К началу войны Россия имела на Дальнем Востоке три таких броненосных крейсера: уже явно устаревший «Рюрик» и построенные по его прототипу, но с последовательными улучшениями проектов, более быстроходные и чуть лучше бронированные «Россия» и «Громобой».

Эти наши три крейсера на 2–3 тысячи тонн превосходили водоизмещением аналогичные по классу японские, однако строились они вовсе не для боя в составе эскадры и огневой поддержки наших броненосцев, а для рейдерских операций. Рейдеры великолепно выдерживали штормовую погоду, брали очень большой запас угля, благодаря чему уверенно совершали длительные океанские переходы, но бронированы они были намного слабее своих японских «одноклассников», которые, к тому же, в тихую погоду и скорость развивали чуть большую (кроме «Касуги» и «Ниссина»).

Хуже того, из-за устаревшего побортного расположения всей артиллерии, наши крейсера, даже при некотором превосходстве в количестве 6-дюймовых (152 мм) и равном с «японцами» количестве 8-дюймовых (203 мм) пушек, очень сильно уступали противнику в массе бортового залпа. Дело в том, что четыре 8-дюймовых орудия на «японцах» располагались попарно в носовой и кормовой башнях, а на русских гигантах – по два орудия на борт.

Четвёртый русский броненосный крейсер «Баян» (новейший, французской постройки) не уступал лучшим японским аналогам бронированием и скоростью, но был вооружён всего двумя 8-дюймовками (по одной в носовой и кормовой башнях) и лишь восемью 6-дюймовками, что делало его бортовой залп почти вдвое легче, чем у «Ниссина», равного ему по водоизмещению (немногим более 8 000 тонн).

Таким образом, наша Тихоокеанская эскадра располагала всего четырьмя броненосными крейсерами против восьми японских. И при этом любой русский крейсер уступал любому японскому силой артиллерийского воздействия на противника.

Что касается эскадренных броненосцев, то у России на Дальнем Востоке формально было даже некоторое количественное превосходство над Японией (семь против шести), однако и тут всё не так просто.

Давно дислоцировавшиеся в тихоокеанских водах однотипные «Полтава», «Севастополь» и «Петропавловск» не уступали японским броненосцам «Фудзи» и «Яшима» артиллерией и бронёй. Они даже имели на одно 6-дюймовое орудие больше в бортовом залпе, но из-за меньшего на 1 000 тонн водоизмещения были оснащены относительно слабыми паровыми машинами (особенно «Севастополь»).

При этом, из-за длительного нахождения вдали от полноценной ремонтной базы, изношенные машины этих трёх броненосцев не позволяли развить и без того невысокую проектную скорость в 16 узлов (миль в час). А «Севастополь» не смог развить таковую даже на ходовых испытаниях во время приёмки в состав флота (выдал лишь 15,3 узла).

Наши новейшие «Ретвизан» и «Цесаревич» (американской и французской постройки соответственно), при водоизмещении на 2 000 тонн меньшем, чем у японских броненосцев типа «Сикисима», не уступали им ни бронированием, ни скоростью и могли стрелять на борт из шести 6-дюймовых орудий против семи вражеских, что с учётом равного залпа из четырёх 12-дюймовок (305 мм) делало это преимущество «японцев» совершенно незначительным. Но их было всего два против четырёх!

Ещё два новых русских броненосца, «Пересвет» и «Победа», строились опять-таки как океанские рейдеры (их зачастую даже называли «броненосцами-крейсерами»). Развивая равную с новейшими японскими броненосцами скорость, они не могли считаться для последних достойными противниками из-за более слабого бронирования и «облегчённого» артиллерийского вооружения.

На них установили по четыре 10-дюймовых (254 мм) орудия (в носовой и кормовой башнях) и по одиннадцать 6-дюймовых, из которых на борт били лишь пять (носовая 6-дюймовка могла стрелять только прямо по курсу). В результате «Пересвет» и «Победа» оказались сильнее японских броненосных крейсеров, но уступали им скоростью, а равным по скорости японским броненосцам уступали силой.

Всего наша Тихоокеанская эскадра состояла из одиннадцати броненосных кораблей против четырнадцати японских, но, с учётом всех вышеперечисленных факторов, преимущество противника в силе было почти полуторным.

Российских лёгких крейсеров в дальневосточных водах к началу войны собралось семь. Бронепалубные «Богатырь», «Варяг» и «Аскольд» не имели себе равных среди вражеских крейсеров этого класса. Они были больше, быстроходнее, сильнее и мореходнее. Одним словом, лучше японских «одноклассников».

Броненосный крейсер «Рюрик». Водоизмещение (стандартное / полное) – 11 000 / 11 960 т. Максимальная скорость на испытаниях составила 18,8 узла, в реальных боевых условиях уверенно разгонялся до 18 узлов. (В русском флоте ходовые испытания проводились без форсирования машин, с целью недопущения их преждевременного износа и поломки, поэтому заявленная скорость отличалась от реальной не так сильно, как в английском и японском флотах). Максимальная толщина бронепояса из устаревшей сталеникелевой брони – 254 мм, но носовая и кормовая оконечности не были защищены даже броневой палубой. Артиллерийское вооружение включало 4 уже устаревших пушки калибром 203 мм, 16 современных скорострельных орудий калибром 152 мм и, вдобавок к ним, ещё 6 скорострельных 120-мм пушек. Дальность плавания на скорости 10 узлов – 6 700 миль. Был оснащён полным рангоутом для плавания под парусами, что оказалось бесполезным анахронизмом даже на время вступления крейсера в строй. Мореходные качества – отличные (как и у «России» с «Громобоем»).

Броненосный крейсер «Баян». Предназначение: дальний разведчик при эскадре броненосцев. Хорошие мореходные качества позволяли использовать его и как рейдер. Проектное нормальное водоизмещение – 7 326 т., фактическое (нормальное / полное) – 7 805 / 8 240 т. Скорость на испытаниях – 21 узел, но на практике развивал такой ход с большим трудом. Дальность плавания – 3 400 миль (на 10 узлах). Броня гарвеевская, главный пояс до 203 мм, башни главного калибра – 152 мм. Над главным броневым поясом имел ещё широкий верхний, толщиной в 60 мм. Нёс на вооружении 2 орудия калибром 203 мм в башнях и 8 орудий калибром 152 мм в казематах.

«Громобой». Сильнейший русский броненосный крейсер тех лет. Нормальное водоизмещение – 12 455 т. (построен без перегруза). Скорость на испытаниях – 20,1 узла (достигалась и на практике). Дальность плавания – 8 100 миль (на 10 узлах). По сравнению с «Россией» имел гораздо большую площадь бронирования борта, включая защиту артиллерии. На нём планировалось применение только крупповской брони, но, из-за задержек в освоении её производства российскими заводами, броневой пояс, толщиной в 152 мм, пришлось делать ещё из гарвеевской, а уже артиллерийские казематы, щиты орудий, броневые траверсы и боевую рубку – из крупповской. Вооружение: 203-мм орудий – 4, 152-мм орудий – 16, 75-мм – 24 (на «России» – 12). Как и оба предшественника, имел неудачное побортное расположение пушек главного калибра и такой явный анахронизм, как 3 мачты (для парусов).

Броненосный крейсер «Россия». Фактическое нормальное водоизмещение – 12 580 т. Скорость – 19,75 узла (на испытаниях) и не менее 19 узлов на практике. Дальность плавания ходом 10 узлов – 7 740 миль. Максимальная толщина бронепояса из гарвеевской брони – 203 мм. Кроме 2-х носовых 203-мм орудий, артиллерия располагалась открыто, без броневой защиты (как и на «Рюрике»). Крейсер имел на вооружении 4 орудия калибром 203 мм и 16 орудий калибром 152 мм, но из них на один борт стреляло всего лишь 2 и 7 (соответственно). Ещё до войны кормовое 6-дюймовое орудие переместили с батарейной палубы на верхнюю, и в бортовом залпе смогло участвовать уже 8 шестидюймовок, а после боя в Корейском проливе на «России» и «Громобое» часть 75-мм пушек (по 6) заменили на 152-мм, и на борт с каждого крейсера стало бить по 11 шестидюймовых пушек.

Броненосец «Полтава». Нормальное водоизмещение (проектное / фактическое) – 10 960 / 11 500 т. Максимальная скорость – 16,5 узлов. Дальность плавания (на 10 узлах) – 3 750 миль. Вооружение: 305-мм орудий – 4, 152-мм орудий – 12 (из них 8 – в четырёх башнях, остальные 4 – в небронированной палубе). Бронирование: главный броневой пояс – до 368 мм, верхний пояс – 127 мм, башни главного калибра – до 254 мм, башни среднего калибра – 127 мм. Так как во время строительства «Полтавы», «Севастополя» и «Петропавловска» технология изготовления брони находилась в стадии стремительного прогресса, то нет точных сведений какой именно бронёй защищались различные участки этих кораблей. В основном использовалась сталеникелевая, но для центральной части главного бронепояса всё же успели применить гарвеевскую броню.

Броненосец «Севастополь». Полное водоизмещение – 11 800 т. Максимальная скорость – 15,3 узла. (Паровые машины корабля сильно уступали суммарной мощностью машинам его «систершипов»: 9 368 л. с. против 11 213 и 11 255). Дальность плавания, бронирование и вооружение – как у «Полтавы».

Броненосец «Петропавловск». Полное водоизмещение – 11 355 т. Максимальная скорость – 16,9 узла. Дальность плавания – 3 750 миль (на 10 узлах). Вооружение – аналогичное «систершипам». Главный броневой пояс – до 406 мм. Остальное бронирование как у «Полтавы» и «Севастополя». В начале войны был флагманским кораблём Тихоокеанской эскадры.

Броненосец «Ретвизан». Проектное нормальное водоизмещение – 12 746 т., фактическое – 12 410 т. (!) Полное водоизмещение – 13 100 т. Максимальная скорость – 18 узлов. Дальность плавания на скорости 10 узлов – 8 000 миль (беспрецедентная величина для броненосца). Вооружение: 305-мм орудий – 4, орудий калибром 152 мм – 12 (в казематах). Броня крупповская. Главный пояс – до 229 мм, верхний пояс – 152 мм, казематы – 127 мм, рубка – 254 мм, башни главного калибра – 229 мм. Условия проживания для экипажа отличались повышенной комфортностью: продуманной планировкой помещений, обилием душевых для кочегаров, просторной прачечной, двумя прекрасно оборудованными лазаретами, множеством облегчающих труд приспособлений. Общая стоимость постройки составила около 9 600 000 рублей.

«Новик», вдвое меньший водоизмещением, являлся самым быстроходным на тот момент крейсером в мире, уверенно развивая скорость в 25 узлов. Но равным ему рангом японским оппонентам он заметно уступал вооружением (шесть орудий калибром 120 мм против обычных у японцев шести калибром 152 мм (6 дюймов)). «Боярин» был вооружён как примерно равный ему водоизмещением «Новик», не отличаясь при этом и особыми скоростными качествами.

А «Паллада» с «Дианой» и скорость развивали не большую, чем японские лёгкие крейсера, и несли всего лишь по восемь 6-дюймовых орудий, хотя были водоизмещением равны «Варягу» и «Богатырю», вооружённым двенадцатью аналогичными пушками и на 3–4 узла превосходившим этих «античных богинь» скоростью.

Миноносцев во Владивостоке и Порт-Артуре насчитывалось двадцать пять. Даже сильнейшие из них уступали японским эскадренным миноносцам числом и калибром пушек. Скоростью японские тоже их обычно превосходили.

Особое значение имел фактор разделения русских военно-морских сил на две части: Порт-Артурскую эскадру и Владивостокский отряд крейсеров. «Варяг» к тому же до самого начала войны оставался на «дипломатической службе» в корейском порту Чемульпо. Из соображений престижа он сменил в этой роли гораздо менее ценный «Боярин». Но даже и «Боярином» столь опрометчиво рисковать не стоило: обстановка давно уже требовала прекращения миссии и отзыва крейсера!

Интересен тот факт, что в ходе штабных учений русское военно-морское командование точно предугадало будущие действия противника: блокирование наших кораблей в Чемульпо, внезапную ночную атаку Порт-Артурской эскадры миноносцами и попытку нейтрализации Владивостокского отряда крейсеров. Более того, не составляло тайны, что в 1894-м году японцы напали на китайские корабли у бухты Асан за неделю до официального объявления войны! Явно не стоило ждать от них меньшего коварства или большей приверженности строгому соблюдению дипломатических норм.

И, несмотря на всё это, каких-либо серьёзных мероприятий по упреждению врага не последовало! Да что там! Перекраска кораблей эскадры из «парадного» белого цвета в боевой зелёно-оливковый вызвала шквал негодования со стороны Петербурга! В столице посчитали, что это может быть расценено японцами как провокация! Конечно же, Япония к началу декабря 1903-го года уже полностью подготовилась к войне и искала любой повод для её скорейшего начала, но ведь и пренебрежение мерами безопасности нельзя считать правильной линией поведения на фоне сгущающихся туч!

Этот эпизод позволяет понять, насколько сильно были «связаны руки» командующего эскадрой вице-адмирала О. В. Старка. Над ним довлели власть наместника императора на Дальнем Востоке адмирала Е. И. Алексеева (на свой страх и риск отдавшего вышеупомянутое распоряжение о перекраске), приказы и циркуляры Морского министерства, предписания столичного Главного Морского штаба, вынужденная необходимость согласовывать с ними всеми каждый свой шаг и при этом огромный груз ответственности за вверенные ему корабли.

Поэтому, хоть и есть в чём упрекнуть лично О. В. Старка, несправедливо возлагать только на него всю вину за неудачное начало боевых действий на море, как это было сделано после атаки артурской эскадры японскими миноносцами. Первопричины этой и всех последующих неудач надо искать гораздо глубже!

Не вдаваясь в другие важные подробности, коснёмся лишь военно-морских аспектов проблемы. В вопросе выбора основного типа эскадренных броненосцев были допущены непозволительные проволочки. Программа «Для нужд Дальнего Востока» предусматривала строительство десяти таких кораблей. Однако после спуска на воду «Пересвета» и «Осляби» пришлось заложить однотипный с ними броненосец «Победа» только лишь потому, что проект более сильного корабля всё ещё не был выбран, в связи с чем создалась угроза простоя верфи!

Впоследствии было решено строить серию новых эскадренных броненосцев по эскизному проекту «Цесаревича», спущенного на воду в Тулоне. При этом, из-за похвального в другой политической обстановке, но совершенно несвоевременного в преддверии надвигающейся войны и на фоне идущего стремительными темпами строительства японского флота решения строить корабли преимущественно на отечественных верфях, очень предприимчивый американец Уильям Крамп смог получить заказ только на 1 броненосец («Ретвизан») и 1 крейсер («Варяг»). А ведь его желание и, главное, возможности позволяли произвести как минимум вдвое большее количество крупных боевых кораблей для нашего флота!

«Варяг», вопреки распространённому заблуждению, получился не таким уж удачным крейсером. Зато «Ретвизан» был построен по отлично сбалансированному русскому проекту с использованием мощностей наиболее передовой американской промышленности в кратчайшие сроки! На момент вступления в строй он оказался едва ли не самым лучшим в мире эскадренным броненосцем по соотношению цена/качество, или, если угодно, водоизмещение/мощь. А ведь Крампу вполне было по силам к началу войны пополнить русский флот не одним, а тремя такими кораблями!

Что это означает? А то, что, имея на конец 1903-го года в строю главных сил «Цесаревич» и три броненосца типа «Ретвизан», Тихоокеанская эскадра смогла бы на равных соперничать с японским флотом! Для поддержания этого паритета ещё, конечно, следовало не допустить появления у противника «Касуги» и «Ниссина». Выкупив эти крейсера у Италии, русское командование могло даже оставить их в Балтийском море, лишь бы не позволить врагу усилить ими свой флот.

Отметим также, что если бы в качестве образца для серии был выбран не традиционно по-французски вычурный проект А. Лаганя («Цесаревич»), а очень удачный и гораздо более простой с точки зрения технологического воплощения русский проект «Ретвизана», то и наши балтийские заводы вполне могли бы уже в 1903 году передать флоту ещё 2–3 таких броненосца! Крамп построил «Ретвизан» за рекордные 32 месяца. Русские заводы не могли, конечно, тягаться в вопросах отлаженности процесса производства с лучшим судостроительным предприятием Америки, но в 3 года с небольшим они бы вполне уложились.

А вот «Цесаревич» строился в Тулоне 5 лет! Его «улучшенные копии» в Петербурге, при небывалом форсировании темпов из-за начавшейся уже войны, построили быстрее, в среднем на корабль ушло по 3,5 года, но задержано было само начало строительства. Приложил руку к этой непростительной задержке и министр финансов С. Ю. Витте, стремившийся сбалансировать бюджет и на 2 года сдвинувший срок завершения кораблестроительной программы (с 1903-го на 1905-й год). Но и продолжавшиеся в течение года сомнения, метания и терзания при выборе проекта для серии сыграли не меньшую роль!

Особое значение имело мнение генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича, дяди царя. Будучи верховным начальником для всех адмиралов и прочих чинов военно-морского ведомства, он отверг тип «Ретвизана» и настоял на принятии в качестве прототипа «Цесаревича».

Допускаю, что руководствовался генерал-адмирал лучшими побуждениями. Проект Лаганя предполагал более мощное и более полное бронирование, лучшую защиту и высокое расположение средней артиллерии, что позволяло использовать её даже при сильном волнении моря и соответствовало принципу «одна пушка наверху равна двум внизу».

В конструкции «Цесаревича» были воплощены такие новаторские идеи, как продольные противоминные переборки и башенное расположение орудий среднего калибра, позволявшее большей их части участвовать в носовом и кормовом залпе. Но даже теоретически прекрасное и слегка опередившее своё время расположение 6-дюймовых скорострельных пушек в башнях оказалось на практике «сыроватым» и не доведённым «до ума». Техническое развитие пока не позволяло столь же легко и быстро, как отдельные орудия, наводить на цель массивные башенные установки. Это снижало их боевую скорострельность, а отсутствие опыта реальных сражений не позволило предусмотреть заклинивание башен из-за деформации близлежащей к ним палубы при попаданиях в неё вражеских снарядов.

Что же касается дальности плавания, то тут «Цесаревич» сильно уступал «Ретвизану» (5500 миль против 8000). При наличии у России всего двух баз на Дальнем Востоке, это имело довольно большое значение. «Ретвизан» к тому же был построен без перегруза и даже с некоторым недогрузом. В те времена это был почти недостижимый успех для всего мирового кораблестроения, означающий, что главный броневой пояс выступает из воды на проектную высоту и защищает борт максимально эффективно.

В целом же можно констатировать, что лучше было иметь к началу войны несколько броненосцев уже в тихоокеанских водах, а не на стапелях. «Ретвизан», незначительно уступая силой «Цесаревичу», вполне соответствовал мощью своим японским оппонентам, имеющим большее водоизмещение. Принятие его проекта за образец для серии могло значительно ускорить темп пополнения нашего флота броненосцами и, возможно, даже заставило бы японцев отказаться от военного решения спорных вопросов с Россией.

Традиционное «хотели как лучше…» не может послужить оправданием генерал-адмиралу! Он должен, обязан был понимать, что предоставление потенциальному противнику форы по времени абсолютно недопустимо. Алексей Александрович, однако, не сильно утруждал себя погружением в насущные потребности русского флота и глубоким анализом возможных последствий решений, принимаемых под влиянием личных предпочтений и в отрыве от реальной обстановки. Японцы ведь, при всём их желании, никак не могли скрыть факт закладки и примерные сроки окончания строительства своих новейших мощных броненосцев! Понять, почему они торопятся с вводом их в строй, было несложно. Шла игра на опережение!

Броненосец «Цесаревич». Водоизмещение (проектное / фактическое) – 13 100 / 13 380 т. Скорость на испытаниях – 18,34 узла. Дальность плавания на скорости 10 узлов – 5 500 миль. Вооружение: 4 орудия калибром 305 мм и 12 калибром 152 мм (все в двухорудийных башнях). Броня – крупповская. Главный пояс – до 250 мм, верхний пояс – до 200 мм, башни главного калибра – 254 мм, башни среднего калибра – 150 мм, рубка – 254 мм. Самый мощный русский броненосец начала XX века. Обошёлся казне в 14 000 000 рублей.

«Пересвет». Даже внешне он больше похож на крейсер, нежели на броненосец. Высокий борт обеспечивал кораблям этой серии хорошую мореходность, но, при этом, делал их очень удобной целью для врага. Проектное нормальное водоизмещение – 12 674 т., фактическое (нормальное / полное) – 13 810 / 14 790 т. Максимальная скорость – 18,64 узла. Дальность плавания – 5 600 миль. Вооружение: 4 орудия калибром 254 мм, 11 орудий калибром 152 мм. Броня Гарвея: главный пояс – до 229 мм, короткий верхний пояс в центральной части борта – 102 мм, башни – 229 мм, казематы – 127 мм.

«Победа». Третий (после «Пересвета» и «Осляби») рейдер этой серии. Нормальное водоизмещение (проектное / фактическое) – 12 674 / 13 320 т. Максимальная скорость – 18,5 узлов. Дальность плавания – 6 000 миль. Вооружение и толщина брони – как на «Пересвете», но применена была крупповская броня, гораздо более прочная, а пушки главного калибра «Победы» могли стрелять с большим углом возвышения, что делало их самыми дальнобойными в русском флоте. «Победа» (как и «Ослябя») отличалась от «Пересвета» и отсутствием тяжёлого боевого марса на грот-мачте.

«Богатырь», сильнейший лёгкий крейсер Тихоокеанской эскадры. Водоизмещение (стандартное / полное) – 6 410 / 7 425 т. Скорость на испытаниях – 24,33 узла, в реальных условиях развивал 23 узла. Дальность плавания – 4 900 миль (на скорости 10 узлов). Нёс на вооружении 12 орудий калибром 152 мм, из которых 4 – в носовой и кормовой башнях, защищённых 125-мм бронёй. В самом начале войны сильно повредил днище о подводные камни и принять участие в боевых действиях так и не успел.

Крейсер «Варяг». Водоизмещение (стандартное / полное) – 6 500 / 7 020 т. На испытаниях развил максимальную скорость в 24,59 узла (на тот момент – мировой рекорд скорости для крейсеров) и в течение 12 часов удерживал скорость не ниже 23 узлов. На практике из-за частых поломок машины развивать более 20 узлов не рисковали. Все 12 орудий калибром 152 мм стояли открыто (даже без броневых щитов) на верхней палубе и были не очень удачно расположены. Дальность плавания на 10-узловом ходу – 6 100 миль.

Крейсер «Аскольд». Единственный 5-трубный корабль на Дальнем Востоке, из-за чего был легко узнаваем издали. Водоизмещение (нормальное) – 5 905 т. Максимальная скорость на испытаниях – 24 узла. Дальность плавания на скорости 10 узлов – 6 500 миль. Нёс 12 орудий калибром 152 мм, защищённых броневыми щитами.

Крейсер «Новик». По сути своей, – огромный эскадренный миноносец, лидер эсминцев. Водоизмещение – 3 080 т. Скорость на испытаниях – 26 узлов, на практике легко и уверенно разгонялся до 25 узлов. На начало ХХ века – самый быстроходный крейсер в мире. Дальность плавания – 3 500 миль на 10 узлах и 660 миль на полном ходу. Основное артиллерийское вооружение – 6 орудий калибром 120 мм.

Крейсер «Боярин». Водоизмещение – 3 274 т. Максимальная скорость на испытаниях – 22,6 узла. Дальность плавания – 3 000 миль. Основное вооружение – 6 орудий калибром 120 мм.

А строительство серии русских броненосцев («Бородино», «Император Александр III», «Князь Суворов», «Орёл» и «Слава») на петербургских заводах явно запаздывало. Это обстоятельство не только не попытались скрыть, но и допустили японскую миссию на верфи, где строились корабли, с целью продемонстрировать миролюбивые намерения России по отношению к Японии!

Такая абсурдная открытость позволила будущему противнику точно определить время ввода броненосцев в строй и, как следствие, обозначить рамки периода, в которые следует начать с нами войну, используя сложившееся на тот момент превосходство в военно-морских силах. Полгода или год промедления поставили бы японцев перед необходимостью сражаться с уже равными или даже превосходящими силами русского тихоокеанского флота. Вот именно поэтому никакие запоздалые уступки на дипломатическом фронте со стороны России не смогли оттянуть начало войны.

В Петербурге должны были чётко понимать, что необходимы решительные, действенные и экстренные меры! Если хочешь мира – готовься к войне! Но переброску войск, едва было начав, остановили. Из-за этого 400-тысячной японской армии противостояло лишь 150 000 русских солдат в Маньчжурии, причём 90 000 из них охраняли железную дорогу, и только 60 000 могли быть выделены для ведения активных боевых действий.

Флот не был собран в единый кулак. И даже разделили его нерационально! Быстроходные крейсера, способные безнаказанно терзать японские морские коммуникации, за исключением «Богатыря», не перевели во Владивосток: «Аскольд», «Новик» и броненосный «Баян» так и остались охранять «артурские лужи», а «Варяг» вообще оставили «на заклание» в Чемульпо. Учения и стрельбы проводились не системно, слаженно действовать в строю эскадры экипажи кораблей учили из рук вон плохо.

Более того, до самого начала войны наши корабли, по «гениальному» предложению министра финансов С. Ю. Витте, продолжали «с целью экономии средств» по очереди выводить в «вооружённый резерв», когда команды находились на борту, но не занимались боевой подготовкой! (И это при том, что японцы упражнялись в маневрировании и стрельбах с лихорадочной поспешностью!)

На фоне такого благодушно-полудремотного состояния «клика» Безобразова, поддержанная императорским двором, продолжала авантюристическую политику, способствующую всё большему нарастанию напряжённости. Справедливости ради надо сказать, что соучастник «клики», наместник царя адмирал Е. И. Алексеев, при всей своей причастности к авантюрам сотоварищей, при всей ответственности за стратегически неграмотную дислокацию кораблей на момент начала боевых действий, старался донести до Николая II опасность столь безынициативного ожидания.

Он упорно и настойчиво пытался добиться разрешения на отмену практики «вооружённого резерва», более того, просил позволения нанести удар по японцам первыми, но в ответ получил указание… увеличить (!) время нахождения кораблей в «резерве» и телеграмму, примерное содержание которой гласило, что «Государь Император не допускает возможности Великой России объявлять войну маленькой Японии».

Другой участник «клики», двоюродный брат А. М. Безобразова, контр-адмирал А. М. Абаза (молдавский дворянин по происхождению), начальник Особого комитета по делам Дальнего Востока с правом личного доклада императору, «будучи моряком по роду службы, попал нечаянно в руководители внешней политики России и смело брал на себя решение крайне сложных и щекотливых международных вопросов, без малейшей к тому подготовки, опираясь лишь на возможность непосредственных сношений с Царским Селом».

Именно он, кстати, до назначения на Дальний Восток, был отправлен в Италию с миссией купить будущие «Кассугу» и «Ниссин». После провала сделки ходили тёмные, но небезосновательные слухи, что она сорвалась лишь по причине затребованной Абазой от итальянских кораблестроителей непомерно большой «комиссии» («отката») в размере 1 000 000 рублей за два крейсера. Официально же объявили, что крейсера конструктивно не подходят русскому флоту. Даже если и так, даже если пришлось бы оставить их на Балтике, разве не было преступлением позволить врагу усилить ими свой флот?!

Расхлябанность, волокитство, бюрократия, косность, надуманные предлоги, неуместное на фоне сгущающихся грозовых туч теоретизирование, явная недооценка противника, приоритет личной наживы перед государственными интересами и бессовестная торговля кровью будущих жертв стали важнейшими составляющими позорного поражения в надвигающейся войне! Но ещё более важным представляется факт, что в столь сложный период во главе России стоял человек, не вполне способный к той роли, которую должен был играть волею судьбы по праву рождения!

Вернёмся, однако, к техническим вопросам.

В 1892 году по предложению С. О. Макарова русские 12-дюймовые орудия получили облегчённый 332-килограммовый снаряд. (Аналогичные японские снаряды весили 386 кг). На расстоянии до 2-х морских миль (3,7 км) такой облегчённый боеприпас из-за большей начальной скорости лучше пробивал броневые плиты, но вот на более дальних дистанциях он явно уступал принятому до этого на вооружение русского флота самому тяжёлому на тот момент в мире 12-дюймовому снаряду (454 кг) как в бронепробиваемости, так и в точности стрельбы (чем тяжелее снаряды, тем меньше эффект «рассеивания»).

Считалось, однако, что бои будут идти на дистанциях не более 20-ти кабельтовых (3,7 км), поэтому эффективность огня орудий главного калибра русских броненосцев возрастёт. Если в отношении бронебойных снарядов это спорное утверждение кажется, в общем-то, логичным, то касательно фугасных боеприпасов оно никак не может быть верным, ибо аналогичное уменьшение массы снаряда привело к тому, что количество взрывчатого вещества в нём оказалось неоправданно малым (в 6,5 раз меньше, чем в японском: 6 кг против 39).

А на больших дистанциях боя именно фугасные снаряды приобретали решающую роль: их эффективность не зависит от дальности стрельбы, в то время как пробивная способность бронебойных с увеличением дистанции обратно пропорционально падает. Русский 12-дюймовый фугас по количеству взрывчатки в нём (т. е. по эффективности) оказался примерно равен японскому 6-дюймовому, общая масса которого составляла 45,4 кг! Ну а наш 6-дюймовый боеприпас, при общей массе в 41,3 кг, начинялся лишь 1,0 кг взрывчатого вещества!

Отсутствие в русском флоте полноценных фугасных снарядов оказало впоследствии значительное влияние на результат Цусимского сражения, в то время как несостоятельность бронебойных боеприпасов японцев на ход битвы особо не повлияла: дистанции между противниками почти во все периоды боя были значительно больше 20-ти кабельтовых.

Важным оказалось и ещё одно обстоятельство: спешно принятые для всех русских снарядов и «не доведённые до ума» взрыватели замедленного действия конструкции главного инспектора морской артиллерии А. Ф. Бринка оказались слишком «тугими». Благое намерение обеспечить взрыв снаряда уже после пробития им брони привело к тому, что от 25 до 33 % снарядов не взрывалось даже при попадании в броневые плиты, а при попадании в лёгкие конструкции, такие, как небронированные борта и трубы, снаряды насквозь прошивали их, вообще никогда не взрываясь и причиняя поражённой цели минимум ущерба.

Но и взрываясь, русские фугасные боеприпасы давали всего несколько крупных осколков и имели слабое бризантное и термическое действие. Японские же фугасы взрывались с большой силой, разрушая небронированную часть борта, корёжа лёгкие конструкции, трубы, сбивая со станин орудия, поджигая всё, что только могло гореть, и сея вокруг огромное количество раскалённых мелких осколков, ранивших людей и становившихся дополнительной причиной пожаров.

Когда задолго до начала войны у русских флотских артиллеристов возникли большие сомнения в эффективности новых снарядов, они обратились с просьбой о проведении их дополнительных испытаний. Председатель Морского технического комитета вице-адмирал Ф. В. Дубасов обращение рассмотрел, но счёл слишком уж обременительными для казны дополнительные расходы в размере 70 000 рублей, необходимые для новых испытаний. Особенно принимая во внимание, что снаряды вовсю уже производились, и надо было их производство приостанавливать.

Сэкономленная этим «мудрым» решением сумма была примерно в 200 раз меньше стоимости одного эскадренного броненосца! Надо ли расписывать, к чему привела такая экономия в скором будущем? Вопрос, думаю, риторический…

А для 75-мм пушек фугасные снаряды вообще не успели разработать! Да и не торопились особо. Посредством умозрительных рассуждений пришли к выводу, что остановить атакующий миноносец гораздо проще будет не разрушением его бортов и надстроек, не уничтожением средств вооружения и членов команды, а выведением из строя его силовой установки (паровой машины). Для этой цели бронебойные снаряды, легко прошивающие борта и палубы, посчитали наиболее подходящим средством. По тому-то русские орудия этого, самого большого из вспомогательных калибров, огонь по вражеским миноносцам и крейсерам вели бронебойными болванками. По небронированным целям!

Ещё один и, поистине, судьбоносный просчёт – конструкция боевых рубок русских броненосцев. Их грибовидная форма с нависанием краёв крыши над цилиндрическим корпусом должна была, по замыслу конструкторов, обеспечить дополнительную защиту от падающих по настильной траектории вражеских снарядов. Вместо этого в реальной боевой обстановке свисающие края крыши улавливали и отражали внутрь рубки через непомерно широкую, к тому же (30 см!), смотровую прорезь даже те осколки, которые пролетели бы мимо!

Крейсера «Диана» (вверху) и «Паллада» (внизу). Водоизмещение – 6 897 и 6 820 т. (соответственно). Реальная максимальная скорость – 19 узлов. Дальность плавания на 10-узловом ходу – 3 700 миль. Основное вооружение – 8 орудий калибром 152 мм. (Зато 75-мм пушек, малоактуальных уже к концу XIX века, несли аж по 24). Морально устарели ещё на момент принятия в состав флота, однако всё же были сильнее большинства японских лёгких крейсеров (за счёт водоизмещения).

Эскадренный миноносец «Стерегущий». Геройски погиб в неравном бою у Порт-Артура. Водоизмещение (стандартное / полное) – 259 / 340 т. Максимальная скорость – 26,5 узлов. Вооружение: 2 торпедных (минных) аппарата калибром 381 мм (по одной торпеде в каждом), 1 орудие калибром 75 мм, 3 орудия калибром 47 мм.

Снаряды калибром 305 мм в разрезе. Слева – фугасный. Уменьшая массу при сохранении калибра, приходится уменьшать длину снаряда и, соответственно, его внутреннюю полость, заполняемую взрывчаткой. Кроме того, боковые стенки снаряда, несущие нагрузку при выстреле, должны иметь достаточную прочность, которую можно обеспечить либо высоким качеством стали, либо утолщением этих стенок. Снаряды из высококачественной стали посчитали слишком дорогими. Применив сталь низкого качества ещё более уменьшили объём внутренней полости. В результате получили неполноценный фугасный снаряд

Вице-адмирал О. В. Старк

Адмирал Е. И. Алексеев

Генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович

Вице-адмирал С. О. Макаров

Вице-адмирал Ф. В. Дубасов

Контр-адмирал А.М. Абаза

На всех русских кораблях в большой массе присутствовало дерево и другие горючие материалы, наличие которых было продиктовано не необходимостью, а лишь соображениями комфорта. С учётом использования японцами почти исключительно фугасных снарядов, это приводило к очень сильным пожарам.

Орудия кораблей Первой Тихоокеанской эскадры не имели оптических прицелов. Вторая эскадра получила их, и это, несомненно, сказалось на лучшей точности стрельбы русских комендоров при Цусиме по сравнению с боем в Жёлтом море. А перед войной считалось, что в оптике нет необходимости о пять-таки по причине предполагавшейся оптимальной дистанции стрельбы в 20 кабельтовых. У японцев же изначально все орудия на кораблях главных сил были оснащены оптическими прицелами.

Не будем заострять внимание на прочих технических подробностях, таких, например, как значительно более низкая, чем у японцев скорострельность русских тяжёлых орудий (из-за неудачной конструкции затвора), недостаточное количество дальномеров, неотработанная система централизованного управления стрельбой, отсутствие в портах нормальной ремонтной базы и т. д., и т. п. Всё это тоже имело значение, однако решающим фактором разгрома не стало. Перейдём к описанию военных действий.

Бесплатный фрагмент закончился.