Читать книгу: «Румки»

Судья Рой

Полицейский робот, поскрипывая механическими суставами, открыл двери в суд. Толчок, и худая женщина ввалилась в холл: грязный комбинезон из умной ткани (та практически не функционировала, став тряпкой), слипшиеся волосы, сажа на лице, грязь под ногтями и нездоровая худоба. Робот потянул задержанную за энергобраслеты на запястьях и, поравнявшись с сотрудником полиции, вручил ему протокол задержания. Разглаживая рыжие усы, холеный коп окинул взглядом арестованную и приказал машинам попроще активировать протокол санитарной чистки — не подобает в таком виде являться на суд. Рой механических помощников тут же засуетился. Не церемонясь, грубоватые машины резали одежду, стригли волосы, обрезали ногти, а когда первичная обработка завершилась, обдали бедняжку с головы до пят прохладной водой с пеной. Рывками, не особо заботясь о комфорте, машины чистили человека, словно тот был их сородичем. Минут пять длилось натирание щетками, пока главный не остановил экзекуцию, обдув человека горячим воздухом. Разгораясь синим цветом визоров, он дотошно оценил чистоту кожных покровов, недовольно запищал и возобновил чистку. В общем, со второй попытки лысая дамочка сияла, как новая монета из платины. Затем ей выдали свежую одежду, и в модуль вальяжно вошел коп.

— Я голая! — пряча наготу, крикнула она.

— Чё я там не видел! — расплывшись в похабной улыбке, отреагировал полицейский.

Она наспех надела комбинезон.

— Постригли, побрили — другой человек! — подойдя ближе, съязвил тучный страж порядка. — За что ошейник надели? Почему не выпускают с Земли?

— Не твое дело, — огрызнулась она.

— Чё такая тощая? Зависимая?

— Метаболизм хороший, — рявкнула в ответ женщина, не отводя взгляда.

— Зубастая! Люблю, когда есть характер. — Он перелистал список правонарушений и, покусывая верхнюю губу, добавил: — Тебе не повезло, сегодня судит его честь Харли Рой, тот еще правдоруб.

— Мне подпрыгнуть от радости? — съязвила она.

— Связь через пятнадцать минут, — не обращая внимания на колкость, заметил боров и подошел вплотную. — Кстати, я не прочь попрыгать! Никто не жаловался из таких, как ты.

— Не понимаю, о чем вы?

— Прикидываешься дурочкой, ну-ну. — Он смотрел на нее как питон на мышь. — Скажу прямо, будешь послушной — помогу с судьей, научу, что говорить. — Боров начал расстёгивать комбинезон.

— Боюсь, меня стошнит, — съязвила дамочка.

— В смысле? — осёкся полицейский.

— А какой еще нужен смысл! — Она повысила голос. — Сладенького захотел? — Она оголила грудь. — Думаешь, если я космик, то уже не человек, можно как с животным, за горсть сублимата?!

— Не ори, истеричка! — краснея, буркнул толстяк. — Не хочешь и не надо!

— Не хочу! — прошипела она.

Полицейский нервно заходил по модулю. Вид у него был растерянный, руки тряслись, щеки горели алым цветом. Обычно его предложения заканчивались интимом, а тут либо самоуверенность, либо характер дамочки сыграли злую шутку, так что, опустив голову, коп промямлил: «Судья появится раньше заявленного срока», и ушел.

Голографическая копия была в полный рост, разрешение высокое, звук объемный — полное присутствие человека. Страж закона был серьезен, долго вчитывался в пункты обвинения, периодически посматривал на задержанную, и, когда подошло время выносить вердикт, он неожиданно взял паузу, разглядывая худобу бедняжки.

— Nulla Civitas, — заговорил судья. — Интересный вы человек, Риза Балова 46. О. (NS)-23. 92. (минус), я бы даже сказал, особенный. — Судья подошел ближе и, не отводя взгляда, добавил: — Что мне с вами делать, Риза?

— Понять и простить, — с издевкой ответила она.

— Неуместный юмор, госпожа Балова, — осёк её Харли. — Бесконечные суды, огромные долги. Двадцать три непогашенных обязательства, тот еще повод для смеха. А браслет на шею вам установили почему? Зачем так сложно? — Рой полез в архив данных. — Так, отказ от установок блокировщиков сознания это понятно, и все же почему поставили браслет? — Он читал дело. — Две попытки побега с Земли, вы уклоняетесь от уплаты долгов?

— Нет, просто ненавижу эту планету, — ответила Риза. — Снимите браслет, и я не пробуду и дня на этой планете!

— Могу заменить его на робота блокиратора сознания, — предложил судья. — Проще и дешевле.

— Нет, спасибо, эту тварь я не пущу в мозг.

— Ваше право, но хочу заметить, вы второй раз попадаете в поле зрения служб контроля за употреблением психоактивных веществ, в частности, алкоголя. У вас проблемы со спиртным, госпожа Балова?

— Только нетерпимость к политическому строю Земли.

— Какое оригинальное оправдание алкогольной зависимости, — усмехнулся судья.

— А кто на этой планете независим?

— Вы же в курсе, что третий протокол злоупотребления алкоголем разрешает Гео установку микророботов по типу блокираторов сознания.

— Я не даю согласия на установку «румок».

— Придумали же слово — «румки», — усмехнулся судья. — Хорошо, внес ваше решение в протокол. И напоминаю, что по закону мы можем и не спрашивать согласия человека, если аддиктивное поведение требует вмешательства, а с учетом финансовых обязательств ваше злоупотребление можно расценить как попытку уклониться от уплаты, что неприемлемо. Вы обязаны жить, госпожа Балова, и платить по долгам.

— Мне нечем платить! — возмутилась Риза. — И я не землянка.

— Никто не спорит, — улыбнулся судья. — Для этого я и веду слушание, хочу разобраться с уплатой долга. Вы же понимаете, в случае ограничения свободы вас обяжут отрабатывать долги, а зависимость — один из поводов ограничить.

— Я брошу пить! — Пунцовая от стыда Риза опустила голову.

— Охотно верю, — усмехнулся судья. — Все бросают после реабилитации. Так вот, согласно протоколу нарушения, я обязан спросить ваше мнение, каким вы видите решение суда по делу о незаконном ремонте роботизированных систем с последующим грабежом терминала бот-шоп.

— Понять и простить.

— Записал, — сухо ответил Харли. — Критики к объективной реальности по-прежнему нет. — Судья взял в руки электронный лист. — Тогда постановляю: за незаконную починку роботов, порчу терминала и кражу спиртосодержащего напитка, согласно техническому регламенту искусственного разума Земли Гео, назначить штраф в размере причинённого ущерба. Учитывая отсутствие средств и невозможность оплатить пониженный задаток, полная сумма штрафа добавится к основному долгу.

— Спасибо.

— Второе, — продолжил Харли, — на основании закона о людях в трудных жизненных ситуациях и кодекса штата Нью-Йорк о бродяжничестве, будучи представителем мирового суда объединений Земли, обязую вас, госпожа Риза Балова 46. О. (NS)-23… — Он неожиданно запнулся. — Прошу прощения, -24. 92.(минус), пройти в принудительном порядке реабилитацию от алкогольной зависимости сроком в один год в общине закрытого типа, список учреждений прикрепил к приговору.

Риза тут же принялась изучать документ и, поняв, что это все серьезно, в панике заорала:

— Я не согласна, у меня нет зависимости!

— Решение принято, ближайшая ярмарка социальных контрактов состоится в это воскресенье, 7 августа 2244 года, напоминаю: отсутствие выбора общины приведет к временному ограничению свободы, а фиксация еще одного факта злоупотребления психоактивными веществами — к установке в принудительном порядке микророботов по типу блокираторов сознания. — Судья улыбнулся. — К слову, вам снимут браслет с шеи, госпожа Балова.

— Вы нашли Арчибальда Тоху?! — в отчаянье прокричала Риза. — Три года назад я делала запрос на помощь.

— Сейчас гляну, — спокойно ответил судья, а затем вывел на панель экрана запись. — Надо же, нашли.

Видеоотчет УРР-307: «На фоне каких-то песков, в скафандре, с плохим звуком, постоянными помехами, робот сначала произвел верификацию человека, а потом показал фото Баловой. Растерянный мужчина, опустив глаза, промямлил на камеру: “Понятия не имею, кто это!” и тут же спросил, откуда тот прибыл. Робот объяснился, стал задавать дополнительные вопросы, рассказал о финансовых проблемах Ризы и пригласил Арчибальда на Землю для помощи. Разумеется, человек послал его куда подальше, достав из кобуры импульсную пушку».

Тридцать секунд записи и годы поиска весьма неординарного человечка.

— Очень дорогой привет, — усмехнулся судья. — Честно, я с самого начала не верил в эту затею с господином Тоху, он обвиняется по трем статьям и в случае его появления на подконтрольной Земле территории подлежит незамедлительному аресту, не понимаю, зачем мы его искали, но Гео лично курировал этот процесс.

— Он не успел разглядеть фото, — чуть ли не плача прошептала Риза. — Он не мог так ответить!

— Скажу больше, мы отправили ему реквизиты для оплаты ваших долгов, в ответ он заблокировал канал связи.

— Вы лжёте! — закричала Риза, вцепившись в браслет на шее. — Мне надо на Марс, я должна улететь! — пытаясь его сорвать, умоляла она.

— Вы в курсе, что при попытке бегства с планеты вас объявят в розыск, а в случае поимки, в чем я не сомневаюсь, вас определят в исправительное учреждение с обязательным внедрением микророботов по типу РБС для контроля над поведением и отработкой долгов.

— В курсе, — ослабила хватку Риза.

— Тогда найдите работу, подайте документы на гражданство, отдайте долги и улетайте на Марс, раз пребывание на третьей планете так омерзительно для вас. В чем проблема?

— Я не могу, — опустив руки, ответила Риза. — У меня не получается вылезти из этой ямы. Работы для космиков нет, для оформления гражданства требуются данные о моей жизни в космосе, а чтобы их получить, надо лететь на спутник, а лететь не могу, потому что долги. Был бы брат, он бы придумал выход.

— К слову, насчет брата. — Судья полез в архив данных. — Почему вы не подаете заявление об установлении факта смерти?

— Потому что он жив.

— Беда в том, госпожа Балова, что без вашего заявления как родственницы Гео будет ждать прямых улик, доказывающих гибель брата. А реальное положение вещей таково, что 697-й рейс пассажирской баржи пропал с радаров в 42-м году, где-то на полпути к Земле, с большой вероятностью это были пираты, и все пассажиры погибли.

— Он жив.

— Вы сейчас серьезно? — усмехнулся судья. — У вашего брата на счетах есть нужная сумма, и вы как сестра могли бы ей воспользоваться для погашения штрафов, и только ваше неверие в этот факт тормозит весь процесс.

— Он жив! — с ненавистью процедила Риза.

— Вы правда в это верите? — Судья наморщил лоб. — Соглашусь, космос полон тайн, госпожа Балова, но если он жив, то где можно скрываться так долго?

— Я же скрывалась, и он так мог. Отпустите меня на Марс, и я найду брата.

— После возмещения морального ущерба семье Вайтгард, корпорации Глобал Энерго и председателю правления объединений Земли Мору, после возмещения ущерба вы будете вольны делать что пожелаете.

— Ущерба? — рассмеялась Риза. — Вы до сих пор верите, что эти персоны непричастны к созданию роботов Джул?

— Госпожа Балова, напомню, именно публичные обвинения добропорядочных граждан Земли загнали вас в долговую яму, — строго возмутился судья.

— Я никого не обвиняла. Я просто озвучила правду! — растерянно заявила Риза.

— Которую, по вашему мнению, никто не осмелился подтвердить. А вы не думали, что, на самом деле, нет никакого заговора элит: ни Ромовы, ни династия Сью, ни уважаемый господин Мору, я уже молчу про уголовников, которых вы назвали пиратами, никто не осмелился подтвердить ваши слова, потому что все было совсем не так?

— Какая уже разница.

— И все же задумайтесь, — с улыбкой продолжил судья. — Надо признать, космос порой сгущает краски, но если взглянуть на это без эмоций, то описанное вами пиратство станет обычным корпоративным эксцессом, недопониманием двух влиятельных семейств. Согласен, была пролита кровь невиновных, целая драма на орбите Марса, но я мониторил иски по делу о блокировке транспортных путей к Альфе. Их нет! Все конфликты разрешены в досудебном порядке, и только вы кричите на весь мир, что это был геноцид с участием роботов!

— Как вы не понимаете, роботы без специализации опасны! — закричала Риза. — Они могут убивать людей! Джул Вайтгард начала это! Она первая сделала робота без специализации!

— Может, хватит порочить уважаемую фамилию? — осёк её судья. — Вы хотите новый иск?

— Нет.

— Робот, сделай пометку к материалам судопроизводства. — Судья посмотрел на помощника. — Госпожа Балова, будучи в острой стадии абстинентного состояния, не отдает себе отчет в сказанных словах, и, как следствие, я требую не использовать вышеозвученное обвинение в адрес династии Вайтгард против гражданки космоса.

— Да, сэр, — машина внесла пометки в протокол заседания.

— Я отдаю себе отчет в своих действиях! — возмутилась Балова.

— Всё, хватит! Видит Бог, я пытался вам помочь! — осёк её судья. — Вместо отрицания реальности лучше вставайте на путь исправления, Риза, сорок шесть лет — это только половина жизни, все еще можно изменить.

— Ничего уже не изменить! — в истерике засмеялась она. — И Гео это знает.

Судья сделал вид, что не заметил колкость, и парой ловких движений закрыл протокол слушания. Полицейский робот тут же снял энергобраслеты с запястий арестованной и препроводил её в модуль временного содержания, дабы завтра на ярмарке социальных вакансий она выбрала общину, в которой проведет ближайший год своей жизни. Надо же как-то отдавать долги за публичную клевету на добропорядочных граждан.

Пастырь

Приятный аромат кофе тонкой ниточкой еле поспевал за коренастым мужчиной: безупречная выправка, грудь колесом, спина как струна, седой, широкоскулый, с ямочкой на подбородке — широким шагом тот торопился к дневальному. На лице — немая ярость, играя скулами, бывший солдат аж вздрагивал от наглости происходящего: активные поля биофонов и сонный режим — налицо массовое нарушение устава, один шаг до бунта. А когда глаз упал на дежурного, брюнета с кудрявой шевелюрой аккуратно собранных в хвостик волос, к слову, тот сладко посапывал на стуле, в голове невольно зазвучало: «Не удивлен, что это случилось в твою смену, Еврейчик!». Отхлебнув кофею, седой мужик подошел вплотную к спящему — никакой реакции, даже пристальный взгляд и громкое смакование напитка из кружки не способствовали пробуждению. Как же сладко он спал.

Наставник стукнул ногой по стулу.

— Какого черта! — вздрогнул кудрявый. — Зачем так пугать?

— Еврейчик, где ровер? — строго спросил начальник. — И как это понимать? — Он покосился на ряды активных биофонов. — Кто разрешал пользоваться модулями? Забыли устав общины?

— Не шуми, Вальтер, ну, я разрешил, — поднимаясь со стула, оправдывался дежурный. — Тут такой храп стоял, без бифов никак!

— Адам, ты че творишь? У новичков испытательный срок не закончился, а ты им такое позволяешь! — повысил голос наставник. — Куда дели УРБС-ку?

— Не помню, Вал, — оглядываясь по сторонам, мямлил дежурный. — По-моему, под столом оставили. — Он отодвинул скатерть и выкатил выключенного ровера с намотанной на визоры изолентой. — Точно, вот он, твой блокировщик техники, че орать? Ну, спим в бифах и че? — Он улыбнулся, намекая на пустячность проступка.

— Рови, не смешно! — рывками снимая липкую ленту, нервничал наставник. — Даже гусеницы стопорнули! А ты в курсе, что запчасти на эту модель не купить, а если украдем со сборки, Гео поменяет нам вид деятельности? Хочешь прессовать сублимат или утилизировать мусор?

— Не нагнетай, никто его не ломал, просто обездвижили.

— Кто это сделал? — включая робота, допытывался Вальтер.

— Все участвовали, — обрубил Рови.

Робот подал признаки жизни, разгораясь визорами синего цвета, а наставник, не получив имен виноватых, продолжил:

— Вот смысл от твоего наставничества, раз такое позволяешь? Столько лет живешь в общине, а ощущение, что один из новичков!

— Ну че ты завелся, Вальтер, — буркнул сонный соратник.

— Кто завелся? — сверлил его взглядом Вал. — Я спокоен!

— Не понимаю я твоей принципиальности, — оправдывался дежурный. — Ну, не получается жить по уставу без роботов, сам же всё видишь.

— Вижу, что в ком-то стержня нет, желатин вместо хребтины, — посмотрел ему в глаза Вальтер. — Люди века жили без машин, строили города, взращивали цивилизации.

— А что сейчас не так? Роботы — слуги, люди — господа, — улыбнулся кудрявый. — Ну, че ты такой упертый, Вал, если тебя переместить в Средние века, то по их меркам ты давно мертв, сколько там средняя продолжительность жизни — сорок лет? А в реальности тебе шестьдесят семь, и ты здоров как бык, и виной тому — роботы!

— Виной тому — самодисциплина!

— Тогда че ты на диспансеризацию каждые полгода ходишь? — съязвил Адам.

— Требование Гео.

— А так бы не ходил? — ёрничал Рови. — Давай не будем отрицать очевидное, мир поменялся, Вал, и роботы уже не уйдут из нашей жизни, нам надо это признать!

— Ну-ну.

— Каждый день появляется новое изобретение, человечество не идет, а бежит в будущее. Космос, освоение ближайших планет, умные машины, да хоть возьми румки, и те скоро заменят нас… Мы не летим, мы мчимся по вектору технологического развития, а ты цепляешься за прошлое, запрещая обычный комфорт.

— Таков устав общины.

— Заладил со своим уставом.

— Нашим! — строго поправил его наставник.

— Хорошо, нашим, но конкретно в этой ситуации, — он окинул взглядом казарму, — без активных полей биофонов не уснуть, поэтому и разрешил.

— Чушь! — закричал Вальтер. — Есть устав, а значит, надо жить по уставу, ничто не заменит устав, даже твои румки.

— Еще по столу ударь для строгости, — убирая биф, прошептал дежурный. — Они не мои, а Гео.

Не достучатся. Вальтер Фёрн, так-то прагматичный мужик, но последнее время дела шли из ряда вон плохо, и виной всему были те самые румки. Если пару лет назад зависимых лечили строгим режимом и словом, то сейчас повсеместное использование микророботов поменяло практически все принципы реабилитации. С юридической точки зрения зависимые люди с микророботами в голове считались здоровыми. Да, они могли заключать контракты с общинами трезвости, для социализации, адаптации и прочих фишек, но чуть надавил — и эти румкоботы уже собирают вещи, хлопая дверью на прощание. А это потеря коэффициента эксклюзивности статистических данных, минус деньги. И пока никто не понимал, как с этим бороться. Вот поэтому освобожденный ровер для подавления активности электроприборов, попискивая гусеницами, поехал между рядами. А как еще контролировать положение устава? Вальтер верил, что аутентичность его общины привлекательна, устав — это порядок, а значит стабильность, в достижении которой любые средства хороши, вплоть до принудительной блокировки бифов. Машинка трофейная, старой модели, списанная за сроком эксплуатации, но тем не менее рабочая, маневрируя между кроватями, враз блокировала гаджеты, защитные поля сыпались, как каленое стекло, и буквально следом за УБСК-кой комнату наполнял забористый храп.

«И правда, громко! — посматривая на красного от стыда дежурного, подумал пастырь. — Каждый второй клокочет горлом, как дизельный трактор, и трещит ноздрями, как отбойный молоток, и ведь верное решение принял Еврейчик — застревая под защитой, звук слегка вибрировал полем и всё! Едва уловимый шум вместо храпа, аж стало немного стыдно за упрек. И была логика — ночью все спят, а не залипают в гаджетах, спорное нарушение устава».

Впрочем, Фёрн не собирался отступать.

— Спать они не могут! — подначивал себя Вальтер. — Чё замер? Буди общину, выспались!

Кудрявый брюнет, спотыкаясь, подбежал к корабельному колоколу и уверенно затрезвонил.

— Подъем! — горланил Еврейчик. — Пастырь приказал всем встать! — тарабаня в колокол, орал дежурный.

— Еврейчик, дайте поспать! — послышался чей-то сонный голос. — Еще солнце не встало, не шуми!

— Какой к черту пастырь, он сам дрыхнет в каморке!

— Дай поспать!

И вся казарма общины наполнилась негодующими звуками, в какой-то момент даже заглушающими звонкое дзиньканье колокола. Вальтер Фёрн терпеливо ждал. За окном рассветало, бодро щебетали птички, наслаждаясь утренней прохладой. Кое-где на траве еще лежала роса, а на дорогах у летающих машин еще горели фары. Уличное освещение гасло. Энергосоты, отделяющие пешеходные зоны от зон полета, неторопливо становились прозрачными, появлялись роботы-уборщики и бифы, кому-то не спалось в такую рань. Впрочем, ничего удивительного — большой мегаполис спокойно и размеренно прощался с уходящей ночью.

Вальтер взял из кладовки ведро, зачерпнул воды, еще раз посмотрел на сладко спящих мужиков. Никакой реакции. Сонный режим тормозил пробуждение, тут, как говорится, и УРБС-ка не помогла, тело игнорировало разум.

«Плюх!» — именно с таким смачным звуком набранное ведро с водой было опрокинуто на спящих соратников. От воплей проснулись все! Мужики вскакивали как ужаленные с твердым намерением всыпать по первое число дежурному, но, видя перед собой Фёрна, тут же осекались, непроизвольно опуская руки по швам. Мокрые, в нижнем белье, с яростью во взгляде — они так и стояли, ожидая объяснений пастыря.

— Беруши! Старые добрые затычки для ушей. Что сложного — вставил в ухо и спи по уставу. Нет же, они подключили бифы и активировали сонный режим! Стыдно, парни, не наши это методы, — порицал всех Вальтер. — Стыдно, взрослые мужики, а ведете себя как подростки! Знаете же принцип — даешь слабину в малом, теряешь в большом.

— Всё, с меня хватит этого бреда! — рявкнул один из подопечных.

— И с меня тоже! — подхватил другой.

— Кто еще хочет расторгнуть контракт? — строго спросил Фёрн.

Минус семь контрактов, всех румкоботов эта тенденция начинала подбешивать, и, что самое критичное, Гео работал на опережение после третьего нарушения общественных норм — принудительное вживление микророботов, без снятия абстиненции, без лечения словом и реабилитации общиной. Так сказать, механический способ устранения общественной проблемы, который, к слову, работал.

— После завтрака вылетаем на ярмарку, — окинув взглядом оставшихся, рявкнул пастырь.

— Так точно, сэр! — пробасили общинники, выстраивая живую очередь в душевую.

А на кухне уже поскрипывал механическими суставами простенький УэР на триста два квантона с белым чепчиком на металлической голове — робот трудился не покладая механических рук. Хоть и старенький, но шустрый, он безупречно нарезал хлеб. В большой кастрюле еще томилась каша, в соседней — остывали вареные яйца, а машина, орудуя половником, распределяла по подносам порционный завтрак. Два яйца, половник перловой каши, два кусочка молодого сыра и соус по вкусу. Заходя в столовую, парни забирали с кухни еду и плюхались каждый на свое место за большим обеденным столом. Во главе сидел Фёрн, из его алюминиевой кружки тонкой струйкой поднимался пар, и, прихлебывая кофеек, он исподлобья поглядывал на наставников.

Рови задерживался.

— Пастырь, а можно вопрос? — дожёвывая хлеб, спросил однорукий мужчина из новобранцев. — Мы же не пользуемся машинами?

— Ну да, и в чем вопрос? — грубо рявкнул пастырь, заметив опоздавшего друга. — Адам, у тебя часы отстают? Че опаздываешь?

— Казарму прибирал, простите, пастырь, — недовольно буркнул дежурный.

— Вот, а если бы пришел раньше, увидел бы, что новобранец болтает во время завтрака, — съязвил Фёрн и, посмотрев на паренька, продолжил: — Ну, ты спрашивай, что хотел узнать? Все равно Адаму ответ держать за твою любознательность.

— Почему на кухне работает робот? — немного растерянно промямлил новенький.

— Том Хокс, из космиков, верно? — встрял в разговор Еврейчик.

— Все так, наставник, — смотря то на пастыря, то на Адама, ответил Томас.

— Так вот, Том, правило поведения за столом помнишь? — строго спросил Рови. — Когда я ем, я глух и?..

— Нем, — послышался общий бас.

— А я доел, — отодвигая поднос, настаивал на своём однорукий.

— Ну, раз доел, — вмешался чернокожий здоровяк, сидевший по правую сторону от Фёрна, — помоги роботу-коку разнести компот и булочки и не вздумай уронить.

Половина общинников усмехнулась, понимая издевку чернокожего громилы. А робот уже вышел из кухни с разносом в руках: сдобные половинки рогаликов, обильно смазанные сливочным маслом, кружка вишневого компота, куда ж без него. Десерт на загляденье, жаль, что такая роскошь была в общине только по воскресеньям — в будние дни ели сублимат.

— Погоди, пусть выскажется, — остановил громилу Фёрн.

— Робот на кухне не по уставу, — смотря в глаза пастырю, произнес Хокс.

— Где служил?

— На спутнике, — растерявшись, ответил паренек. — Как узнали?

— Великий сеятель делает свою работу, — покосившись на культю с обрубком татуировки, заметил Фёрн. — Под кем ходил?

Паренек прикрыл ладонью кусок знаменитого палиндрома: SATOR AREPO TENET OPERA ROTAS и, разгораясь краснотой щек, промямлил, что работал под «Медведем». Ну, как работал, был техником на крейсере, отвечал за ремонт роботов. Ничего постыдного в этом не было, бывших вояк из пиратов на реабилитации было предостаточно, в большинстве своем это искалеченные судьбы, которые заливали пережитый ужас космоса наркотой или спиртным.

— Было время, мы с Джонсом гоняли вашего брата по космосу.

— Я, правда, был техником.

— Все пираты были поварами и техниками, а клеймо набивали старшины, насильно, — играя желваками, высказался Джонс.

— Всё так, — растерянно ответил однорукий.

— Кто ж спорит, — улыбнулся Вальтер. — Не осуждаю, что было в космосе, там пусть и остается! А вот то, что робот-кок не по уставу, тут бы поспорил. Ты завтрак ел?

— Да, спасибо, было вкусно! — сглотнув слюну, ответил однорукий. — Давно не ел нормальных продуктов.

— Вот и я про то же, а их готовить надо и при этом делать это качественно.

— Ты умеешь готовить? — строго спросил Джонс.

— Нет.

— И мы не можем, — ответили негры.

— Адам может, — подмигнув напарнику, сказал Фёрн, — но он лентяй, все норовит нарушить правила устава, а продукты дорогие, портить расточительно.

— Я понял, сэр, — опустив голову, ответил Том, — простите за любопытство.

— Все нормально, мы одна семья и должны уметь разговаривать на любые темы. — Он посмотрел на всех. — Я прав?

— Да, пастырь, — пробасили окружающие.

— Ну, вот и славно. — Он встал из-за стола. — Через час вылетаем, работаем как обычно, приоритет — зависимые без румок, но и румкоботов берем. Куда ж без вас, мои капризные дамочки?!

— Так точно, пастырь! — убирая со стола, пробасила община.

Событием, к которому вынужденно готовилась община, была ярмарка социальных контрактов, приуроченная ко дню помощи населению, официальный праздник искусственного разума Земли. Каждый последний выходной месяца открывалась возможность устроить свою жизнь для малоимущих слоев общества. Гео — он же искусственный разум Земли — закладывал бюджет на питание и ночлег для таких групп населения, и если малоимущие хотели поселиться в общине и провести там установленный контрактом срок, пастыри получали бонусы на развитие социального бизнеса. Простая и незамысловатая коммуникация людей и искусственного разума на практике позволяла обществу решить одну из главных проблем — проблему асоциальных элементов. Принцип «равный заботился о равном» под чутким контролем Гео работал, не все было гладко, но система ширилась и крепла.