Читать книгу: «Четвертая война»

© ООО «Лира», 2024

© Сергей Беляк, 2024

* * *

Адвокат дьяволов едет на войну

Сергей Беляк, знаменитый «адвокат дьяволов», среди многочисленных подзащитных и клиентов которого были лидер ЛДПР Владимир Жириновский и вождь национал-большевиков Эдуард Лимонов, командир легендарной интербригады «Пятнашка» Ахра «Абхаз» Авидзба и писатель Захар Прилепин, съездил в сражающийся Донбасс и написал об этом книжку.

Боюсь, в этой совершенно ясной фразе придется объяснять многое. И проще всего с книжкой: во-первых, вы уже держите ее в руках, а во-вторых, Беляк не только адвокат, но и писатель, автор мемуарного бестселлера «Адвокат дьяволов», иронически-публицистического травеолога «Хорошо, когда хорошо. Хроника сибаритства» и сатирического романа-комикса «Большая политика topless». Очень рекомендую.

Так мы перешли на личность Беляка, что само по себе в русской литературе, может, еще не отдельный жанр, но уже целое направление, в котором, помимо грешного автора этих строк, преуспели такие величины, как писатель и политик Эдуард Лимонов, военкор и поэт Семен Пегов…

Сергей Беляк прежде всего the artist. Именно так, в западном понимании: для него искусство в самых разнообразных проявлениях – норма жизни и способ существования. Велик соблазн подробно написать о каждой из творческих активностей талантливого Сергея Валентиновича, но ограничусь простым перечнем. Поэт, художник, фотограф, музыкант. Продюсер. Издатель. Замечательный музыкант, лидер бэнда собственного имени, записавший ряд альбомов, пардон за автоцитату, «с уникальным звуком и поэтическим контентом, соединившими революционные песни с любовной лирикой, а крепко улучшенную мелодику советской эстрады (в духе минимализма и утонченного эстетизма) – со стихами русских авангардистов».

Именно артистизм натуры Беляка и привел его в литературу как важнейшее из искусств, он же придает его книжкам неуловимый и сильнейший фермент, россыпь животворных витаминов, позволяющих осознать радость и ответственность существования в этом мире, а спокойному и неброскому, но проникающему обаянию автора мы обязаны особому читательскому призыву, «имени Беляка», – из читателей вдумчивых и чрезвычайно преданных.

…Теперь о поездке в Донбасс, которая, конечно, в нынешних историко-социальных реалиях никакой не подвиг и не эксклюзив, разве что по-прежнему поступок, в мотивацию и целеполагание которого, впрочем, тоже надо всматриваться. И вполне патриотически настроенный читатель пожмет плечами, а то и ухмыльнется – дорожка проторена и кто только сегодня туда не ездит, хорошо, если с поддержкой и помощью, или как минимум ощутить причастность к Истории и стране… Но ведь много в таких вояжах самолюбования и пиара, а то и, по точным замечаниям ряда известных персон, восприятия Донбасса как «прачечной для отмывки репутации».

У Сергея Беляка, конечно, все по-другому. Он пытается понять что-то в себе важное, в собственных генетике и сознании, проговаривает, что там, в Донбассе, у него, советского человека, вдоволь побродившего по миру и пожившего в Европе, существует некий духовный магнит, который можно назвать чувством Родины. Путешествие в Донбасс для него – это и личный ностальгический трип, и прорыв в общее национальное будущее. Кроме того, Сергей сразу объявляет, что в Донбасс едет повидаться/пообщаться с друзьями, которых у него там оказалось освежающе много. И еще, может быть, принципиальное в его мотивах – договорить, досмотреть и окончательно понять что-то главное за своих ушедших друзей, в свое время уверенно и точно напророчивших это противостояние, – Эдуарда Лимонова и Владимира Жириновского…

Собственно, в этом наборе идей и эмоций – внутренняя логика и содержание «Четвертой войны» (почему четвертая – он объясняет в самом начале) Сергея Беляка. В книге практически нет политических деклараций и риторических фигур, это очень личная история, но тем она интересна и ценна.

Замечу, что это и очень добрая книжка. Когда-то мне приходилось писать про веселость, которая определяет настроение всей прозы Сергея Валентиновича и является внутренним, глубоким свойством его личности. В случае «Четвертой войны» скажу о доброте, которая в нем столь же имманентна. Обсуждая текст, рассказывающий о поездке на прифронтовые территории, говорить о доброте – совершенно нетипично, но именно она здесь эмоциональная, да и содержательная, доминанта. Беляк пронзительно добр и нежен к своим друзьям (командиру Абхазу, писателю и военкору Дмитрию Селезневу, легендарному Семену Пегову, многим другим людям, ставшим его обаятельными персонажами), и это на фоне общего приятия жизни, бодрости и оптимизма.

Так победим.

Алексей Колобродов

Четвертая война. Путевой очерк

Когда началась Специальная военная операция (СВО), а по факту получилась полномасштабная война между Российской Федерацией и Украиной с линией фронта в две тысячи километров, я сразу захотел поехать в Донбасс, чтобы увидеть все своими глазами.

Война, гражданская война, шла к тому времени на этих территориях Незалежной уже около восьми лет, а тут началась настоящая, большая – между нашими странами, и остаться в стороне от такого я просто не мог.

Жизнь человеческая коротка, и кому-то на долю выпадают войны, революции, а кому-то – perestroyka или полет в одном самолете с Геннадием Хазановым. Я не знаю, что лучше, – каждому свое. И хотя я когда-то служил в армии, а после окончания института, став адвокатом, получил еще и офицерское звание, но всегда оставался сугубо штатским человеком. И защищал людей не с помощью оружия, а благодаря знанию законов, владению логикой и способностью находить выход из любой ситуации. При этом я всегда был патриотом своей страны, которая до 1992 года называлась СССР. Да и как могло быть иначе с человеком, который с детства читал книжки А. Гайдара, В. Осеевой, Н. Островского, М. Шолохова, С. Смирнова, А. Твардовского, Л. Толстого и А. Толстого, И. Тургенева, А. Чехова, А. Пушкина, кто смотрел и с восторгом пересматривал помногу раз фильмы С. Герасимова, М. Ромма, А. Иванова, В. Петрова, Я. Сегеля, Л. Кулиджанова, Г. Чухрая, М. Калатозова, Е. Ташкова, С. Колосова, Ю. Райзмана, М. Хуциева, С. Ростоцкого, А. Зархи, А. Столпера, С. Самсонова, Ю. Озерова, В. Трегубовича, С. Бондарчука?.. Кто-то, возможно, смотрел другие фильмы и читал другие книги, а я – эти. И с дедом своим, родом с Украины, который воевал на Кавказе, и с рязанскими дядьками, которые освобождали Кёнигсберг, Варшаву и Берлин, часто говорил о войне и горевал вместе с родителями, когда погиб Юрий Гагарин… «Хорошо, что я родился в Советском Союзе, а не где-нибудь а Америке», – думал я в десятилетнем возрасте, возвращаясь совершенно счастливый домой из кинотеатра «Родина» после просмотра очередного фильма про индейцев. Потом, в 90-х, признаюсь, стал в этом сомневаться, а сейчас, наоборот, абсолютно уверен. Мы имели счастье жить в Атлантиде и быть ее гражданами.

В общем, в Донбасс – в воюющий Донбасс – я хотел съездить в 2022 году просто как частное лицо: посмотреть, что там да как, с людьми пообщаться – свои ведь, близкие, родные.

Четвертая война на землях Новороссии за последние сто лет! С 1914-го по 1918-й – Первая мировая. С 1917-го по 1922-й – Гражданская. С 1941-го по 1945-й – Вторая мировая (Великая Отечественная). И с 2014-го – нынешняя, которой пока не видно конца. Историки в будущем ее классифицируют, разобьют на этапы, но, скорее всего, назовут Российско-украинской.

Господи, до сих пор в голове не укладывается, что такое вообще стало возможным в XXI веке! А впрочем, все это – последствия распада СССР, подобное случалось и сто лет назад, после распада Российской империи. И войны эти могли разгореться во множестве на обломках советской империи еще тридцать лет назад, да тогда их удалось в целом быстро погасить. Чечня, Азербайджан и Армения, Грузия и Абхазия, перевороты и межэтнические конфликты в республиках Средней Азии… А с Украиной все же большая война началась. С отсрочкой в тридцать один год, но началась.

Эдуард Лимонов предрекал ее еще тридцать лет назад! Но в Кремле Лимонова считали за дурачка, пальцем у виска крутили, когда о нем и его партии речь заходила. А потом назвали его террористом и посадили. Дурачок-террорист… А сами к войне не готовились, армию сокращали, военные училища закрывали, оборонные заводы приватизировали и превращали в склады всякого турецкого и китайского барахла, а после вместо них понастроили торговые и офисные центры.

Жириновский тоже задолго до 2022 года говорил о неминуемой войне с Украиной, а в 2021-м назвал почти точную дату ее начала и что продлится она несколько лет.

Ну ладно, лидер ЛДПР обладал бо́льшей информацией, чем писатель Лимонов, но и над ним тогда посмеялись, в том числе и те, кто такой информацией владел. Посмеялись, а сами, как ни странно, ничего толком не сделали, чтобы к этой войне подготовиться получше. Отсюда и первые наши неудачи на фронтах, первые разочарования и удивление, что никто нас на Украине, оказывается, с цветами не встречает, а украинская оппозиция со всеми Рабиновичами и Медведчуками мгновенно из Киева куда-то слиняла или тоже взяла в руки автоматы.

И напрасно Владимир Путин и жена Дмитрия Медведева Светлана крестили дочку Медведчука – поинтересовались бы вначале, как это так быстро провинциальный юрист из Западной Украины, не блиставший способностями и не имевший начального капитала, стал вдруг олигархом и видным оппозиционным политиком. Или то, что человек, пробравшийся путем лести и прочих хитрых уловок в администрацию президента, становится миллиардером благодаря миллионным откатам и взяткам, уже стало для всех нас делом привычным? В результате, как и следовало ожидать, пронырливый кум Путина и Медведевой полгода прятался от СБУ в родных западенских лесах, пока его оттуда хохлы за шкирку не вытащили, чтобы обменять на плененных нами боевиков «Азова» или наемников.

И наш президент и верховный главнокомандующий на этот обмен, увы, пошел: поменял лютых врагов России, убийц наших солдат и мирных жителей Мариуполя на своего тонкогубого хохлятского «родственника».

«Своих не сдаем» – так, кажется? Нечто подобное, я помню, видел на маечке, обтягивающей пышный бюст дебелой Евгении Васильевой – любовницы и подельницы нашего бывшего министра обороны Сердюкова, посвящавшей ему, пока ее судили, графоманские стихи и трогательные песенки про «красные тапочки». Про историю же с отказом Сталина обменять своего сына на фельдмаршала Паулюса и говорить не хочется – эту историю после случая с Медведчуком стали в России сразу приводить в пример все кому не лень. И, многозначительно вздыхая, покачивать головами.

Отсюда же, от первой растерянности после начала СВО, и обращение нашего президента к военнослужащим ВСУ от 25 февраля 2022 года с просьбой не выполнять преступные приказы неонацистского киевского режима – обращение, над которым ржали тогда все эти «товарищи офицеры» со свастиками на шевронах и на голых плечах. И, если хотите, именно это его бесполезное, беспомощное и даже унизительное, по сути, обращение к одним нацистам не подчиняться приказам других и было первым и очевидным свидетельством той самой нашей растерянности после бравурного начала Специальной военной операции: «Основные боестолкновения Российской армии, как и ожидалось, происходят не с регулярными частями Вооруженных сил Украины, а с националистическими формированиями, которые, как известно, и несут прямую ответственность за геноцид на Донбассе и кровь мирных граждан народных республик. Кроме того, националистические элементы, внедренные в состав регулярных украинских частей, не только подстрекают их к оказанию вооруженного сопротивления, но, по сути, играют и роль заградотрядов. Более того, по имеющейся информации, – и это подтверждается результатами объективного контроля, мы видим это – бандеровцы и неонацисты выставляют тяжелое вооружение, в том числе системы залпового огня, прямо в центральных районах крупных городов, включая Киев и Харьков. Они планируют вызвать ответный огонь российских ударных комплексов по жилым кварталам… Еще раз обращаюсь к военнослужащим Вооруженных сил Украины. Не позволяйте неонацистам и бендеровцам (наш президент почему-то упрямо называет до сих пор бандеровцев – бендеровцами, – С.Б.) использовать ваших детей и ваших жен и стариков в качестве живого щита. Берите власть в свои руки. Похоже, нам с вами будет легче договориться, чем с этой шайкой наркоманов и неонацистов, которая засела в Киеве и взяла в заложники весь украинский народ…»

Не знаю, но, если бы можно было повернуть время вспять, думаю, что Владимир Владимирович не стал бы зачитывать этот текст снова, а внес бы в него существенные правки.

Потом ситуация в зоне СВО, как известно, начала постепенно меняться, но, правда, не всегда в лучшую для нас сторону, в том числе и на полях информационной войны. И уверенности в скором, а главное, в полном выполнении поставленных президентом перед СВО задач все еще не было: тактические наши победы сменялись поражениями, журналисты и политологи, сами не служившие ни дня в армии, трактовали наши отступления как нечто ужасное, а на фоне этой истерики началась махновщина в армии, когда одни наши командиры и политические руководители стали публично ругать других и им не подчиняться. Что привело в итоге, на радость Киеву, Брюсселю, Лондону и Вашингтону, к военному мятежу.

Этот мятеж Кремлю с огромным трудом удалось тогда все же остановить (до его подавления силой оружия дело, к счастью, не дошло) и провести кадровую чистку среди военачальников разного уровня, оказавшихся просто не готовыми и не способными к операции такого масштаба.

Сейчас ситуация на фронтах СВО стабилизировалась, махновщина вроде бы снова ушла в прошлое (у нее, видимо, такое свойство – появляться на Украине через каждые сто лет) и, как результат, наша армия одерживает все больше побед. Но это только сейчас, почти два года спустя после начала СВО. А мне хотелось побывать там именно тогда, в самом начале.

Однако в 2022 году моя поездка в Донецк откладывалась по разным, не зависящим от меня причинам, а потом уже я и сам был занят другими делами и наблюдал за происходящим на Донбассе, как и большинство россиян, издалека.

* * *

И вот прошло полтора года. За это время СВО расширилась вглубь территории Украины, многие города Донбасса, Запорожья и Херсонщины – а это родина моих предков по отцовской линии – в результате тяжелых боев были освобождены Российской армией и даже присоединены к РФ. Ну и я вновь с еще бо́льшим желанием вернулся к мысли непременно туда съездить. Съездить, пока Киев продолжал обстреливать сданные Москве города и поселки, и чтобы если не помочь, то хотя бы как-то поддержать наших бойцов и находящихся там под постоянными обстрелами местных жителей.

И в декабре 2023 года такая возможность у меня наконец появилась: сразу несколько человек – знакомых журналистов, военкоров, волонтеров и защитников Донбасса – выразили готовность помочь мне доехать до Донецка, обеспечить там жильем, а также пообещали предоставить транспорт, чтобы я смог посетить и другие города, которые пожелаю. А я захотел уже съездить и в Бердянск Запорожской области, где когда-то жил мой дед, ветеран Великой Отечественной войны, и куда я несколько раз ездил в детстве отдыхать.

И вариантов, как добраться до Донецка, было предложено мне сразу четыре: самолетом из Москвы до Волгограда, а оттуда – машиной в Донецк; поездом до Ростова-на-Дону и далее на такси до пограничного пункта в ЛНР, а затем другой машиной – уже в Донецк; машиной бизнес-класса с кем-то из наших московских бизнесменов или политиков, периодически ездящих в Донецк; либо с волонтерами, доставляющими гуманитарные грузы в ЛНР и ДНР, но это значит, что пришлось бы ехать в грузовике.

Я выбрал последнее – хотелось поближе познакомиться с этими людьми, послушать их разговоры и рассказы о том, что реально происходило и происходит в Донбассе и чему они сами были свидетелями.

Мой выбор пал на волонтеров из благотворительного фонда «Руспомощь», создававшегося еще при участии знаменитого советского и российского эстрадного певца, депутата и общественного деятеля Иосифа Кобзона, с которым мне доводилось тоже когда-то общаться, а сами эти люди, по моим сведениям, доставляли гуманитарную помощь в республики Донбасса уже несколько лет.

– Едем четвертого или пятого декабря, – сообщил мне заместитель директора этого фонда Олег Еремин. Его я знал с конца 90-х годов, когда он являлся директором рок-группы «Коррозия металла» и среди музыкантов был известен под прозвищем Фармацевт, так как владел еще и какой-то аптекой. А в 2001 году именно он, Олег Фармацевт, способствовал изданию под знаменитым лейблом Moroz Records моего первого музыкального альбома «Эротические галлюцинации русского адвоката», куда входили, помимо песен на мои собственные стихи, песни на стихи Маяковского, Северянина, Асеева и Василия Федорова, а аннотацию к этому альбому написал Эдуард Лимонов. В общем, Олега Еремина я знал хорошо и ему доверял, хотя он всегда казался мне этаким плейбоем, тусовщиком, любителем гламурной, клубной жизни, с серьгой в ухе и сигарой во рту, а тут – волонтеры, грузовики, фуры с гуманитарной помощью… Но я решил не метаться из стороны в сторону, как заяц-беляк, а подождать, что будет дальше, благо до четвертого декабря оставалось всего несколько дней.

А из Донецка, узнав, что я собираюсь в Донбасс, мне уже начали звонить. Вот, например, несколько звуковых писем, полученных мною в те дни от Тимура Абдулина – одного из помощников и ближайших друзей командира знаменитой «Пятнашки» полковника Ахры Авидзбы. С ними обоими я познакомился еще до СВО.

«Валентиныч, я Ахре сообщил, что вы едете, Ахра говорит: “Отлично! Ждем, ждем, ждем! С удовольствием, – говорит, – повидаемся”. Так что, Валентиныч, все, что надо и не надо, ты говори – все сделаем. Не стесняйся ничего…»

«И честно говоря, всегда вам хотел предложить приехать к нам. Но никак не решался, думал о том, что будут какие-то проблемы у вас за это или головняки. Хотел даже предложить, чтобы вы заехали и выехали и никто об этом не узнал. И вот вы написали, что едете в Донбасс, – я очень рад. Вы на автотранспорте, или до Ростова и там будете пересекать, или как?.. Что-то где-то помочь надо? Встретить и так далее?..»

«Валентиныч, понятное дело, многие хотят вас пригласить, все хотят вас увидеть. Вы как считаете нужным, так и делайте. И по поводу всего остального: что вам интересно, как вам интереснее, где интереснее, вы говорите – проблем нету. Провести, привезти, встретить… С кем-то поехать на встречу… Показать Мариуполь или что-то – вообще проблем нету. Вы знаете прекрасно наше отношение к вам. Какое было прекрасное, дружеское, такое и осталось. И мы очень рады, что вы едете. Так что вы имейте в виду, что мы есть у вас везде и здесь тем более, пока мы находимся здесь, – это наш дом на сегодняшний день. И вы едете, считай, к себе домой. Так что все озвучивайте: как хотите, что хотите и где хотите. И по поводу того, где они там вам предлагают расселиться или что, вы скажите, и, может быть, мы там все разберемся и порешаем это… А насчет отъезда обратно в Москву… Машина если будет ехать какая-то, то на машине отправим. А так, в общем, решим – проблем вообще нету».

И, согласитесь, услышать такое было приятно.

Однако ни четвертого, ни пятого, ни шестого декабря мы так и не уехали – Олег Еремин всякий раз мне звонил, извинялся и объяснял, почему это происходит: волонтеры каждый день что-то докупали из длинного списка того, что они должны были доставить в Донбасс жителям и солдатам на линию фронта.

Восьмого декабря я снова находился в состоянии полной готовности к отъезду, но и в тот день отъезд не состоялся – по семейным причинам кого-то из нашей команды.

И вот наконец девятого числа Олег радостно сообщил, что завтра, в воскресенье, десятого декабря 2023 года, мы точно выезжаем в Донбасс и что они заедут за мной на машине после двенадцати часов прямо домой.

На следующей день после шестнадцати, когда начало уже смеркаться, Фармацевт позвонил и, запыхавшись, словно после тяжелой пробежки, доложил, что загрузка грузовика почти завершена. Однако проехать на нем в центр Москвы они, к сожалению, не смогут, и мне нужно через час самому подъехать к станции метро «Южная» на окраине столицы, где они будут меня ждать.

– В этот раз мы едем на одной машине, – пояснил Олег. – Когда подъедешь к станции метро, позвони, я тебя встречу. А вообще, на борту нашего фургона изображен огромный лик Иисуса Христа. Мы будем грузиться неподалеку – у торгового центра.

К семнадцати часам я в предвкушении дальнейших приключений (они ведь уже начались!) подъехал на такси к указанной станции метро и сразу увидел метрах в ста от нее – на заснеженной автостоянке у какого-то большого торгового центра – машину «Газель», на белом кунге которой был изображен красный стяг с ликом Иисуса. На другой стороне фургона была помещена репродукция известной картины Ильи Глазунова «Вечная Россия». И когда я со своим маленьким дорожным чемоданчиком на колесиках, повидавшим Гонконг, Сингапур, Стокгольм и Мадрид, и в синей щегольской осенней курточке, совсем не подходящей, как я понял именно в ту минуту, для поездки в Донбасс, подошел к машине, я увидел, как в кромешной тьме ее холодного, как морозильник, фургона в теплых военных бушлатах и штанах цвета хаки возятся с тяжелыми коробками и тюками разных вещей трое взмыленных невысоких, седых, но вполне крепких мужичков, в одном из которых узнал своего некогда гламурного товарища. Двое других были его коллеги – сам директор благотворительного фонда «Руспомощь» Василий Александров и руководитель направления по спецпроектам Максим Бабенко. Именно так строго официально почему-то и представил мне его Олег. Вскоре, правда, выяснилось, что этот «руководитель направления», человек очень скромный, простой в общении и глубоко верующий, сам же и вел машину бо́льшую часть длинного пути до Луганска, то есть был нашим водителем, а директор фонда Василий Александров временами его подменял.

Закончив погрузку, оба они заняли передний ряд мест в кабине «Газели», и между ними стояла, прикрепленная ремнями к спинке сиденья, большая, в позолоченном киоте, под стеклом икона царя-мученика Николая Второго. Мы с Олегом удобно разместились на трех сиденьях позади.

Я первый раз в жизни оказался в такой машине, и, признаюсь, эта «рабочая лошадка» мне понравилась – просторная, теплая, и даже сверху у нее имелся люк, из которого, правда, хотя он и был закрыт, периодически сыпался нам с Олегом на головы снежок, каким-то образом проникавший на скорости сквозь резиновую прокладку. Но все это мелочи. Нам было хорошо. А что русским хорошо, то немцам, как говорится, смерть.

День первый

– А что вы сейчас везете? – спросил я, когда наша «Газель», аккуратно маневрируя между другими машинами и огромными сугробами (в те дни снег завалил Москву, а морозы стояли под двадцать), покинула автостоянку у торгового центра.

– В основном теплую одежду, термобелье, зимние одеяла, – обернувшись ко мне, ответил Василий. – Генератор везем, электрообогреватели, продукты питания, кофе, кое-какое оборудование, технику и всякое другое. Сейчас еще быстренько заскочим в зоомагазин – купим корм для домашних животных. Это – последнее.

– Да, нас постоянно об этом просят, – негромко пояснил Олег, – люди даже на войне переживают за своих четвероногих.

– А икону кому везете? – поинтересовался я через некоторое время.

– Никому, – ответил сидящий за рулем Максим. – Это моя икона. Точнее, копия одной большой известной иконы. Бог, Он ведь нигде и везде. А икона помогает общению с Ним. Икона – это связь между человеком и Богом. Сакральная связь. И еще… в присутствии иконы никто не курит.

Олег наклонился ко мне и с улыбкой ткнул пальцем себя в грудь:

– Вот я и терплю от остановки до остановки.

– И наверное, это еще и оберег? – предположил я.

– Да, наверное… – согласился Максим, не отрываясь от запорошенной снегом дороги. – Хотя это не главное.

– Ну, как нательный крестик или ладанка на груди, – пояснил свою мысль я. – Солдаты наверняка носят? И во время Великой Отечественной носили.

– Да, почти все носят, – подтвердил Максим. И не без гордости рассказал, что они с Василием отвезли в Донбасс много икон, а еще – большой кованый крест и бюст царя Николая Второго. Крест поставили с солдатами в Бахмуте (Артемовске), едва только там закончились бои, а бюст установил возле строящегося храма Святых Царственных Мучеников в поселке Горняк на окраине Донецка их знакомый священник Виктор Пелченко. В Горняке есть еще одна церковь, старая, но храм Святых Царственных Мучеников протоиерей Виктор строит сам. И вот однажды, по рассказу Максима, бюст царя при очередном украинском артобстреле поселка принял на себя значительную часть осколков и тем самым спас жизнь отцу Виктору. Тот был госпитализирован, лечился в Москве, в Центре хирургии имени Вишневского, и остался жив.

– И это все наш святой царь-мученик Николай! Он покровитель и спаситель России, – завершил свой рассказ Максим.

Слушая его, а после просматривая видеоролик с лежащим на больничной койке раненым батюшкой, я вспоминал, как незадолго до своей поездки в Донбасс встречался с писателем Захаром Прилепиным и тот мне рассказывал, что, оказывается, сейчас в среде православных священников и части прихожан РПЦ распространено так называемое царебожие, признающее сакральное значение смерти Николая Второго и призывающее всех русских людей к покаянию за это преступление большевиков. Вспомнил, но Максиму ничего не сказал (ведь, по сути, я был его гостем), и про расстрелянного в Екатеринбурге в 1918 году бывшего императора Всероссийского Николая Романова мы больше не говорили.

Вот так, за разговорами, мы долго мчались по трассе М-4 в сторону Юга, не замечая времени, а потом ритмичное постукивание дворников на лобовых стеклах «Газели» стало нас постепенно убаюкивать. И мы бы уснули, если бы где-то, уже далеко в Тульской области, наш командир Василий (а помимо его должности в фонде, само имя Василий, или древнегреческое Базилевс, что означает «царь, правитель», делало его здесь старшим) не дал Максиму команду остановиться.

– Надо поужинать, – сказал он. – А завтракать будем, надеюсь, уже в ЛНР.

Заведение, у которого мы остановились, называлось Mgrillcafe. Мои спутники здесь бывали не раз, а я оказался впервые, и мне это кафе очень понравилось. Такие чистенькие придорожные кафе с хорошей, разнообразной кухней и внимательным персоналом можно встретить по всей Европе, и тем приятнее мне было увидеть нечто подобное и здесь, в России, в двухстах пятидесяти километрах от Москвы. Не спеша, с удовольствием поев и немного отдохнув, мы поехали дальше.

Однако, когда, мерно посапывая после сытного ужина, мы проехали еще сто семьдесят километров и вышли на заправке выпить по чашке кофе, чтобы взбодриться, наш водитель Максим Бабенко огорошил всех неприятной новостью: оказывается, он забыл в том гриль-кафе сумку со всеми документами, в том числе и с документами на груз.

Приключения есть приключения!

Тут же наш Базилевс принял волевое решение отвезти нас с Олегом в ближайший мотель, а они с Максимом должны были немедленно вернуться в кафе за документами. Говорят, для русских сто километров не крюк, а тут – целых триста сорок!

– У вас будет часа четыре, поспите, – предложил Василий нам на прощание, предварительно выяснив, что в мотеле есть свободный номер. Номер был единственный. А часы показывали двадцать два ноль-ноль.

– Да разве в это время уснешь? – возразил я. И каждый час мы звонили Василию и Максиму, интересуясь, нормально ли они едут и нашлись ли документы. Где-то около полуночи Василий радостно сообщил, что сумку с документами им вернули, все в целости и сохранности. А за это Максим подарил всем работникам кафе по иконке и произнес восторженную речь.

Успокоенные этим сообщением, мы уже как-то расслабленно досмотрели по телевизору воскресную программу Владимира Соловьева, посмеялись над отдельными пунктами разработанного для меня журналистом Александром Чаленко «планом мероприятий в ЛНР и ДНР», а Олег рассказал о своем опыте волонтерской работы.

Например, мне запомнился его рассказ о том, как в 2022 году, вскоре после освобождения Лисичанска, медики одного из госпиталей попросили волонтеров «Руспомощи» привезти им побольше резиновых перчаток, ножниц для разрезания окровавленной одежды раненых и черных мусорных мешков для этой одежды и ампутированных конечностей.

– Лекарств, бинтов и всего прочего у них было достаточно, а вот этого не хватало, – сказал Олег, стоя у зеркала и настойчиво приглаживая мокрой рукой упрямо торчащий чуб.

– Как же ты поседел! – не удержался я. – Старая гвардия…

– Гвардия, – согласился с улыбкой Олег. – Только лучше без слова «старая».

Ну а план мероприятий, или маршрут, разработанный для меня Сашей Чаленко, – вот он. Я приведу его почти полностью, потому что это не только прекрасный образец эпистолярного жанра (где были представлены люди, со многими из которых мне довелось позже лично познакомиться), но еще и доказательство искренних переживаний этого человека за меня, старого адвоката и сибарита, приехавшего в Россию из Европы и вздумавшего вдруг отправиться в воюющий Донбасс.

Маршрут С.Б.

1. Из гостиницы в Луганске (ЛНР) тебя забирает водитель Павел Мещерский, бывший ополченец 2014 года, служил в «Оплоте» у Захарченко, был контужен, лежал в госпитале, сам родом из Макеевки, молодой парень. Везет в город Снежное (ДНР).

2. В Снежном вы забираете (на пересечении улиц Гагарина и Ленина) Наталью Курянскую, члена Общественной палаты ДНР, директора швейной фабрики «Снежинка». Пожалуйста, сразу купите симку местного оператора ДНР «Феникс». Наталья тебе покажет, где купить. Там рядом. Сразу вставь. Тогда у тебя будет и местный номер, и интернет. Сразу положи на телефон 500 рублей, чтоб не бегать не пополнять.

3. Вместе с Наташей и Павлом едете на мемориальный комплекс «Саур-Могила». Это господствующая над местностью (степь) высота. Там бои были в 1943 году с немцами и в 2014 году с бандеровцами. Там соорудили в советские времена мемориальный комплекс, в нем и сражались ополченцы ДНР. Он был разрушен. Сейчас его восстановили. Там могилы и памятники ополченцам. Наташа все тебе расскажет, проведет экскурсию, она сама была в Снежном в 2014 году.

4. Потом обед в Снежном, в местном отличном ресторане. Там отличные шашлыки и коньяк.

5. Отъезд в Донецк. Ехать полтора часа.

В Донецке опасные районы: Петровский, Куйбышевский, Кировский, Киевский. Это фронтовые районы. В них ехать не надо. Они под обстрелом.

Без надобности лучше не ездить в центральный район города – Ворошиловский. Особенно на Артема, на Крытый рынок, на Университетскую, бул. Пушкина, на Щорса, на пр. Мира. Если туда приехал, то не стой на открытом пространстве – зайди в помещение.

Более или менее относительно безопасные: Калининский (кроме улиц Ратникова, Мотеля, Мясокомбината и больницы Калинина на пр. Ильича), Ленинский (туда, правда, тоже долетает). Иногда обстреливаются Буденновский и Пролетарский районы, но они обстреливаются ракетами («Хаймарсами» и «Шторм Шедоу»).

В воинских частях и казенных учреждениях лучше не появляться. Может прилететь ракета.

Возможные встречи в Донецке

1. Александр «Варяг» Матюшин, экс-нацбол, устроитель Русских маршей в Донецке, один из основателей общественной организации «Донецкая республика», его ребята во время Русской весны первыми подняли российский флаг над Донецкой обладминистрацией. Ополченец 2014 года. Старший лейтенант. Военкор. Волонтер. Был в «батальоне Прилепина». Друг нацбола Сергея Фомченкова (Фомича). В 2017 году был сильно ранен. Комиссован.

Его жена – волонтер и военкор Елена Бобкова.

Они тебе покажут могилы Захарченко, Моторолы, Гиви. Проведут экскурсию по парку Ленинского Комсомола. Могут устроить встречу с местными нацболами в донецком бункере. Они могут возить тебя по Донецку.

2. Полковник Андрей Пинчук, экс-министр госбезопасности ДНР, в настоящий момент командует одним из добровольческих подразделений. Если будет в Донецке и если у тебя будет желание, он встретится с тобой в Донецке. Попьете кофе. Он расскажет тебе о войне.

3. Встреча с ДВП¹. Для этого надо ЗАРАНЕЕ связаться с его помощницей Викторией Талакиной […] Связь ТОЛЬКО и ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО по «Телеграму» […] Никаких звонков по обычной связи, чтоб не прилетело. Вика составляет его расписание, и надо договориться с ней о встрече. Она в курсе. Я тоже буду на связи. Надо, чтобы машина тебя к месту встречи подвезла и по возможности тебя подождала. Если это невозможно, то по телефону вызови машину. Когда она приедет, выходи. Именно когда приедет. И сразу уезжай.

4. После или перед встречей с ДВП зайди в кабинет Елены Никитиной […] Очень влиятельный человек в ДНР. Она советник ДВП, экс-министр информации ДНР. В 2014 году чуть не погибла при обстреле: была ранена осколками в спину и в руку. Она в курсе. Подарит тебе книгу своих воспоминаний о 2014 годе. После этого, если тебе что-то надо в ДНР – помощь, организация встречи или еще что-то, звонишь, она сразу решит проблему.

В Мариуполе

Поездка из Донецка в Мариуполь по мариупольской трассе занимает один час. В принципе, дорога безопасная. Главное – проскочить населенный пункт Еленовку. Редко-редко, но прилетает.

Встречи

1. С мэром Мариуполя Олегом Моргуном. Для встречи надо связаться с Иваном Атамановым, пресс-секретарем мэра […] Он в курсе. Скажет, по какому адресу приехать. Связь ТОЛЬКО по «Телеграму».

2. Посещение Мариупольского порта. Надо будет позвонить Анне […] помощнице директора порта. Она в курсе. Там, если что, фото документов твоих и сопровождающих тебя отошлешь ей. Вам проведут экскурсию.

3. Встреча с Андреем Киором, мариупольским журналистом […] Он покажет город: разрушенный и восстанавливаемый Драмтеатр, построенный Петербургом офигенный ЖК «Невский» и местную школу, Азовсталь (то, что можно показать). У Андрея можно пообедать и заночевать БЕСПЛАТНО. Он был в городе во время боев. Все тебе расскажет…

Посмеявшись над Сашиными рекомендациями, как мне следует вести себя в Донецке, чтобы остаться живым, мы с Олегом сделали громкость телевизора потише и, лежа на своих кроватях, но, как и раньше, не раздеваясь, постепенно задремали.

Шел второй час ночи. А ровно в три нас разбудил звонок Василия: машина уже стояла у входа в мотель. Оказалось, мужики приехали сюда еще час назад, но решили дать нам отдохнуть еще часок, а сами так и просидели в кабине автомобиля. С этого момента я про себя стал называть Василия ласково Васей.

День второй

Дольше всего, как мне показалось, мы ехали по Тульской области. Потом была Липецкая, ее я и не заметил, Воронежская и наконец – Ростовская. Но все крупные города трасса М-4 обходит стороной, и многие участки дороги – платные, с прекрасной организацией обслуживания и массой автозаправочных станций, мотелей и кафе.

Однако больше нигде мы надолго не задерживались и к бывшей Луганской области Украины, а ныне – к административной границе Луганской Народной Республики, включенной в прошлом году в состав РФ, подъехали лишь в четвертом часу дня. И потом еще часа полтора пробирались по неровным дорогам ЛНР до самого Луганска, известного мне с детства как Ворошиловград (с его футбольной командой «Заря», ставшей однажды даже чемпионом Советского Союза), через всякие небольшие шахтерские города и поселки, в том числе и через ставший знаменитым после Великой Отечественной войны благодаря роману Александра Фадеева «Молодая гвардия» и одноименному фильму Сергея Герасимова город Краснодон.

Но прежде два слова о прохождении нами временного пограничного пункта в Изварино, продолжающего функционировать наравне с несколькими другими КПП на административной границе ЛНР, пока идет СВО. Этот пункт пропуска наша «Газель» с ликом Иисуса Христа на борту проехала без всякой задержи и досмотра – нас сразу пропустили, стоило только пограничникам услышать знакомое приветствие: «Салам от дяди Васи!» – и увидеть самого этого «дядю Васю» – Василия Владимировича Александрова, который им был хорошо знаком за много лет его волонтерской работы в Донбассе.

В итоге в Луганск мы приехали, когда уже совсем стемнело, и город встретил нас огнями иллюминации вдоль проспектов и улиц, светящейся рекламой городского цирка, большого торгового центра и многочисленных магазинов, парикмахерских и аптек. Нельзя сказать, что все это выглядело очень уж ярко, как, например, в Москве или в Воронеже, но все-таки было видно, что жизнь здесь продолжается и на улицах много людей, в том числе и молодежи.

Мои друзья подвезли меня к гостинице «Славянская» в центре города, и благодаря опять же Василию меня там поселили, наверное, в самый лучший номер, что у них был, – общей площадью больше семидесяти метров и с ванной площадью метров двадцать. Раньше в такие номера советских провинциальных гостиниц (а Луганск хоть и бывший областной центр, а сейчас даже столица целой республики, но все равно глубокая провинция) селили народных артистов, эстрадных звезд и всяких крупных чиновников. Большая кровать, большая ванна с джакузи, душевая кабина, унитаз, биде… Только вода до двадцати трех. О чем меня сразу предупредили заботливые девушки на ресепшене. А ресторан – до двадцати двух. Так как с двадцати двух ноль-ноль в городе комендантский час. Да, Луганск снова, четвертый раз за последние сто лет, – военный, прифронтовой город.

Приняв душ и набрав на всякий случай немного воды в ванну, я развалился на кровати размера King size и мгновенно уснул. Через два часа меня разбудил звонок Олега.

– Мы уже передали здесь часть груза и ровно в восемь заедем за тобой. У тебя пять минут, собирайся. Поужинаем в городе, в ресторане, который получше, чем в гостинице. И назад тебя отвезем, а то уже будет комендантский час.

Ресторан находился неподалеку, в самом центре Луганска, и в его названии, кажется, было слово «суши». Но я больше смотрел не на вывески, а себе под ноги, боясь поскользнуться на льду и упасть. Съел я там местный «Том Ям» – что-то полужидкое, кашеобразное, коричневого цвета, но по вкусу это нечто все же чем-то «Том Ям» напоминало. Дальше я рисковать не стал и заказал, как и Максим, соблюдавший пост, кусочек жареной семги. Однако, хотя я и гурман и сибарит, обсуждать качество блюди уровень этого ресторана не стал – на войне, как говорится, comme a la guerre. А уж «Том Ям» на войне в любом виде безусловный деликатес. И спасибо большое людям, что накормили нас и на память даже сфотографировали.

А вот неожиданное появление в нашей мужской компании симпатичной молодой женщины было для меня в тот вечер приятным сюрпризом. Ею оказалась активистка движения «Катюша» Ольга Каледина – стройная, как фигуристка, брюнетка с острым взглядом военкора. Помимо основной своей журналистской работы и съемок документальных фильмов, Оля, как выяснилось, еще и периодически привозит в Донбасс из своего родного Питера патриотически настроенных рокеров. Оказывается, в Северной столице, помимо либеральных, заукраинских Гребенщиковых, Шевчуков, Барзыкиных и Васильевых, есть и такие.

Но вот когда мои новые друзья вдруг заговорили о певце Shaman’e как о новом светоче русской культуры, я не сдержался и высказался в том плане, что «светочу русской культуры», имеющему прекрасное русское имя и русскую фамилию Ярослав Дронов, не стоит носить столь странный сценический псевдоним, да еще пишущийся латинскими буквами. Его песню «Я русский» я прослушал в пути до Луганска раза три, что напомнило мне ситуацию, когда в начале двухтысячных я оказался в машине Жириновского (а мы ехали с ним в Тверь на какое-то партийное мероприятие, где снимали местного руководителя парторганизации и требовалась помощь юриста) и тоже раза три-четыре вынужден был слушать песню Михаила Круга «Владимирский централ».

 
Владимирский централ, ветер северный.
Этапом из Твери, зла немерено
Лежит на сердце тяжкий груз…
 

Так Вольфович настраивался на предстоящую в Твери схватку со своим бунтарем-оппонентом.

– Но это, скорее всего, ошибка его продюсера, – смягчил я свое высказывание о певце Shaman’е. Хотя ни Максим, ни Василий даже не пытались мне возражать.