Удар «Молнии»

техники с еще живой силой, зябнущей на броне… Полмесяца он странствовал по разоренной, ликующей, стреляющей и танцующей Чечне, как по огромному сумасшедшему дому. В руинах ползали черные от беды и горя женщины, доставали какой-то скарб, обломки дерева, распухшие трупы, на дорогах и в селах внезапно вспыхивали перестрелки – то ли между бандами, то ли кровники сводили счеты,

форович, это обида говорит, – признался дед Мазай. – Иногда аж в скулах больно… Ну, да хрен с ней, сейчас не до нее, в самом деле. Слушай

Головерова в Грозном, Кастрат вновь прилетел на своем самолете и

же народ веселили и сами не скучали, хватало радости. А нет радости – пропал цыган. – Но в вашем таборе весело! – попытался развеять невеселые мысли Саня

складываются только в две величины – двадцать один и тридцать три. Вы же сейчас не готовы сказать мне, что бы это