Читать книгу: «Гонец»

1

Сверчка Евгения Павловна обнаружила где-то в конце июля. Ну, то есть, не самого обнаружила, а его присутствие.

Вошла после работы в квартиру, привычно бросила на табуретку пакет с продуктами, сковырнула с ног надоевшие туфли – и в этот момент, как показалось Евгении Павловне, прямо над её ухом, оглушительно грянула бодрая трель. Евгения Павловна вздрогнула всем телом от неожиданности и стала боязливо шарить глазами по стенам и потолку прихожки в поисках насекомого.

Откуда он взялся, каким путём пробрался в наглухо запечатанную квартиру? Евгения Павловна, надо сказать, не любила простора, вольных ветров, даже сквозняков.

Смолоду ей отравляла жизнь аллергия, малоприятная реакция (чих, насморк, кожный зуд) на цветение какой-то паршивой травки. Бывали дни, когда, придя вечером домой, она, совершенно без сил падала на диван и, закрыв глаза, как бы видела изнутри все до единого свои воспалённые нервы – как на анатомических атласах. Через некоторое время напряжение спадало, нервы уходили под кожу, но изматывало это страшно. Посему любила Евгения Павловна прогулок, особенно летних, не выезжала с коллективом на пикники в лес, и даже на дачу начинала ездить не раньше самого конца июля. Маме, уже очень пожилой и заметно слабеющей год от года, приходилось одной тащить на себе полевые работы. Евгения Павловна подключалась ближе к осени, когда всё, что могло цвести, окончательно отцветало, наваливалась на переработку урожая. Этого было, конечно, мало, но мама всё понимала, жалела дочь и старалась просьбами не донимать.

Валентин, муж, вечно занятый, появлялся на «фазенде» один раз – после окончания сезона. За день перекапывал все шесть, или сколько там, соток. «Я работаю трактором, смеялся он. – Ну, и немного культиватором». А когда его не стало, подготовка почвы к весенним посадкам полностью легла на Евгению Павловну.

Зимой наступало время простуд, которым Евгения Павловна также была весьма подвержена. Стоило подольше побыть на воздухе или, не дай бог, чуть задержаться под открытой форточкой, две недели больничного были гарантированы. А нынешнее начальство больных подчинённых не жалует.

Поэтому жилище её было основательно законопачено – она предпочитала духоту всем названным напастям. Придя вечером с работы, запиралась на два замка, точнее, на три, третий – на внешней металлической двери, набирала полную грудь привычного стоялого домашнего воздуха и только после этого начинала чувствовать себя защищённой (надоедливое рекламное словечко).

И вот в эту её крепость, практически неприступную, проник лазутчик. Враг.

2

Первым делом, Евгения Павловна обзавелась целой батареей импортных химикатов, гарантировавших уничтожение непрошенных пришельцев на раз. И однажды, вечером пятницы, надев марлевую маску и укутав голову старым свитером, щедро набрызгала из баллончиков в прихожей и на кухне. Куда шла струя, даже не смотрела, настолько сильно резало глаза. Кое-как, стараясь не дышать, в полуобморочном состоянии, выбралась из квартиры и захлопнула дверь.

Сорвала с головы свитер, отвратительно вонявший китайской отравой, и торопливо выскочила на улицу. На скамейке перед подъездом пришлось сидеть чуть не полчаса – ноги предательски дрожали, вставать она просто боялась. Не хватало грохнуться под своими окнами, что люди скажут. Евгения Павловна даже испугалась мысли: а что если эти китайские снадобья рассчитаны на нервно-паралитическое действие? Может, азиаты своих тараканов не убивают, а просто обездвиживают, чтобы без помех поджарить и сожрать?

Она бы и дольше сидела на скамейке, но от шедшего от свитера запаха сильно запершило в горле и засвербело в носу. Евгения Павловна побежала к помойке, забросила подальше и свитер, и маску, но запах её не оставлял, пропитав, видимо. всю одежду. Так, вся в соплях, поминутно сморкаясь и перхая, она приехала к маме, где и осталась на все выходные.

Домой Евгения Павловна вернулась только вечером понедельника, после работы, посчитав, что пары отравы за это время вытянула вентиляция.

Открыв дверь она с опаской вошла в прихожую, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на труп врага. Она почему-то считала, что умирать насекомое выползет именно к двери.

Принюхалась. Химией по-прежнему пахло, но слабо, жить можно. Евгения Павловна с облегчением вздохнула, и тут из ванной послышалась негромкая уютная трель.

Химическая атака не удалась.

«Потом как-нибудь повторю», – дала себе слово Евгения Павловна. Но воспоминания о химической травме были столь ярки, что так и не решилась повторять.

Тем более, что навалились другие заботы.