Читать книгу: «Третий мир»

Третий мир

Пролог

Поездка к бабушке всегда была для Николая важным событием.

На дворе был конец нулевых, где-то между экономическим кризисом и аномально жарким летом две тысячи десятого, когда я получил тепловой удар. Уже во многих домах (почти во всех) были компьютеры, у людей – сенсорные телефоны, полностью овладевал людьми век Интернета. Но у бабушки Николая ничего из этого не было. Обычный старый деревянный дом с русской печкой, иконами в Красном углу, старой мебелью и большим книжным шкафом; о современной эпохе сообщал только громоздкий ящик-телевизор (к счастью, цветной) и предметы, появившиеся во время Советского Союза (холодильник, газовая плита и другие).

Николаю очень интересно было не только повидаться с любящей его родственницей, но и окунуться в прошлое. Телевизор обычно занимала бабушка, смотря какие-то не интересные четырёхлетнему ребёнку передачи, поэтому Николаю ничего не оставалось, как развлекать себя игрушками и книгами из шкафа (благо, он был ребёнком середины нулевых и умел со всем этим развлекаться, в отличие от детей на десять лет младше). Игрушки все были старые, от них прямо-таки веяло «древностью», а всё из-за их «плоти», материала, походившего на плед или обивку старых бабушкиных кресел, и выражений их лиц, исполненных умом, осмысленностью (в отличие, опять же, от игрушек современных с их глупыми рожами) и, что самое главное, добротой, чего не найдёшь в современных мордах, искажённых злобным оскалом. Спустя много лет, возвращаясь к таким игрушкам, находишь в их умных глазах и добрых, ласковых улыбках нечто печальное. Может, они вспоминают былое, ностальгируют, или сожалеют о своём забытие, но только печаль их почему-то передаётся и тебе, и ты обнимаешь их, и вы плачете вместе…

Помимо игрушек у Николая было и другое развлечение – книги. К сожалению, из-за своего детского возраста Николай не умел читать, поэтому ему оставалось только рассматривать иллюстрации. Книги были самые разные: и детские – с красочными картинками на каждой странице и стихами, которые все учат в детском саду, и взрослые – скучные, с мелким шрифтом, неимоверно толстые и старые. Но и среди «взрослых» попадались книги с картинками (иногда даже цветными), где были изображены люди в причудливых старинных костюмах, весёлых и красивых, которые сейчас, почему-то, к сожалению, никто не носит. Связь Николая с книгами была очень сильна, что, конечно же, сохранилось и в будущем мальчика. Одна книга произвела на него особенно сильное впечатление, но об этом далее.

***

Прошло много лет, Николай уже учился в десятом классе. В апреле родители поехали к бабушке и его взяли с собой тоже, чтобы он помогал ей в огороде. Всё было как обычно: и бабушка встретила как обычно, и дела были совсем обычные, и Николай справлялся с ними по-обычному. Вот первый «эшелон» дел закончился, и мальчик побежал в дом.

Дом за эти тринадцать лет не слишком изменился: Интернета и компьютера так и не было, бабушка звонила по телефону-раскладушке, печка стояла на своём месте, только использоваться стала реже, Красный угол, кресла и диван со старой обивкой, книжный шкаф – всё как и было; единственное только, что громоздких ящиков-телевизоров стало два, а так ничего нового за эти годы не прибавилось.

Николай подошёл к книжному шкафу. Теперь его уже привлекали не красочные картинки в сборнике Агнии Барто, а те самые «взрослые», скучные книги, которые теперь уже скучными не были (кроме, разве что, Л. Н. Толстого: он был скучным до сих пор, но уже не отсутствием иллюстраций, а манерой повествования писателя). Пока семья работала в огороде, Николай спросил у бабушки, можно ли ему забрать некоторые из её книг. Бабушка разрешила (советуя забрать, как раз, Толстого). Сейчас мальчик как раз и выбирал книги, которые он заберёт к себе домой.

Пушкин? Конечно – любимый поэт. Маяковский? Да – будет интересно почитать, ведь его мало проходят в школе. Тургенев «Отцы и дети»? Несомненно – одна из самых любимых книг, которую Николай прочитал в электронном варианте, но хотел бы иметь у себя на полке в бумажном виде. Есенин? А где Есенин? Бабушка же говорила, что у неё есть сборник! Главное, какой-то Толстой есть, а Есенина (Есенина!) нет! Ужас!

Конечно, Николай взял ещё и других книг, но все их перечислять нет смысла. (Они с бабушкой потом пробовали всё-таки найти Есенина, весь дом обыскали, но так и не нашли. «Значит, забрал кто-то,» – просто сказала бабушка, не представляя, какая это трагедия для внука.) Все собранные Николаем книги были погружены в пакет-майку, и потом он перевёз их из города С., где жила его бабушка, в город К., где жил он сам¹. Книги эти были выставлены на полки и стали ожидать часа своего прочтения или перечитывания. Всё шло обычно, но с этого момента и начинается эта история.

Глава 1

Шли длинные выходные в честь праздника Первого мая. Николай сидел дома и что-то читал, как вдруг ему на телефон пришло сообщение от его подруги Анастасии, которая была на год младше и училась в девятом классе. Она собиралась идти в десятый и поэтому спрашивала Николая, есть ли у него «Отцы и дети» Тургенева. Эта книжка только-только появилась у мальчика, и он пока не собирался её перечитывать, так что мог её одолжить.

Николай встал, подошёл к книжной полке и взял с неё «Отцов и детей». Но эта книга показалась ему больно толстой, слишком толстой, чем должна была быть. Он начал листать её, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, пролистал дальше, почти в конец, как внезапно перед ним выскочила какая-то картинка. Николая мгновенно пронзил ужас, связанный с какими-то сильными жуткими воспоминаниями из раннего детства. Он выронил книгу. Из упавших «Отцов и детей» вылетела другая книжка, которая и добавляла её объёма. Обе книжки закрылись. Николай стоял в ступоре, сердце его колотилось, по телу пробежали мурашки, прихватило живот. Мальчик стал дышать медленно и глубоко, и вскоре к нему вернулось самообладание. Он поднял заметно похудевших «Отцов и детей», положил их на стол и взял в руки ту, вторую книжку. «А я ведь совсем и забыл о ней,» – подумал Николай. К нему пришли воспоминания.

В детстве среди всех бабушкиных книг была одна, которая оказала на мальчика наиболее сильное впечатление: она его напугала. В первый раз страх после этой книги прошёл к следующей поездке к бабушке, по после второго испуга маленький Коля захотел спрятать книгу и, видимо, спрятал её, засунув в «Отцов и детей» Тургенева. Теперь, много лет спустя, он снова держал в руках эту книгу, испытывая странные чувства.

Книга была в чёрной обложке, причём довольно старой и уже обветшавшей. На ней красными буквами было что-то написано, но что именно было написано, разобрать было трудно. Что точно было видно, так это одинаковые цифры, расположенные в разных частях передней стороны обложки и образующие между собой треугольники.

Внутреннее оформление книги также было необычным. Некоторые из её страниц были абсолютно чёрными, другие – чёрными с желто-оранжевым текстом, окаймлённым ярко-красной рамкой, какие-то страницы были красными, иные – (как это ни странно) белыми. На страницах был разный текст, а на некоторых – и картинки.

Текст был разных цветов: на белых и красных страницах – чёрный, на чёрных – красный или жёлто-оранжевый как цвет страниц очень старых книг, только ярче. Содержание текста было не менее необычно, чем оформление: буквы были то русскими, то латинскими, а то вообще вместо букв были какие-то иероглифы, реже – цифры; буквы то образовывали обычные слова, то складывались в такие сочетания, что не то, что прочитать, придумать невозможно. Понятные слова то составляли нормальные предложения, а то просто шли, никак не связанные друг с другом.

Картинки в этой книге были одна страннее другой: одна изображала курицу, пожирающую другую курицу, другая картинка – двух мёртвых свиней со вспоротыми брюхами, покрытых своей же кровью, на некоторых были изображены печально известные преступники прошлого, маньяки-убийцы, на других же – существа столь странные, что даже, наверно, выдумать таких было невозможно, на некоторых иллюстрациях – какие-то странные, искажённые человекоподобные сущности, скорее всего, демоны.

Николай всё листал эту книгу, разглядывал страницы с иероглифами и картинками. Сейчас они его уже не пугали. Наконец, он нашёл ту, что заинтересовала его больше остальных, ту, что возбуждала в нём наиболее сильные воспоминания из детства, полные и тёплой ностальгии, и холодного ужаса от этой книги с «демонами».

Обе страницы этого разворота были чёрные, на левой была изображена сущность. Она походила на человека: у неё была голова, туловище, две руки, но только не было ног. Данный субъект был закутан в какое-то чёрное одеяние, похожее на халат, на голове был капюшон, а там, где не было ног, подол «халата» закручивался, делая нижнюю часть сущности похожей на саморез. Хотя её одеяние и было чёрным, её очертания отчётливо определялись на чёрном фоне страницы, а всё потому, что страница и одеяние были покрашены в разные оттенки чёрного: фон был как бы глянцевым, а «халат» – более матовым.

Кисти сущности, торчавшие из рукавов, были костлявыми, с длинными пальцами. Хотя она и была в капюшоне, было видно лицо. Оно было странного цвета: бледное, но отдававшее мертвецкой синевой. Кисти рук были того же цвета. Щёки были вытянуты и свисали почти ниже подбородка. Лоб был испещрён морщинами. Нос полностью отсутствовал, вместо него было совершенно гладкое место. Губ не было. Рот был закрыт, и его тонкую ниточку было тяжело разглядеть между сползших, распухших щёк. Ушей не было видно за капюшоном. Любая растительность на лице (конечно же) отсутствовала. На месте глаз у сущности зияли две чёрные глазницы, по форме и размерам соответствовавшие глазницам человеческого черепа. Век вокруг глазниц не было, будто эта сущность намеренно была навсегда лишена способности закрывать глаза, отдыхать, спать. В чёрных глазницах было видно две жёлто-оранжевые маленькие точки (по одной в каждой глазнице), которые, судя по всему, в реальности могли без чего бы то ни было перемещаться по глазнице и служили сущности зрачками. Может, глазные яблоки у неё всё же были (ведь зрачкам же надо с помощью чего-то двигаться), только были они чёрные. Были они или нет, по этому изображению понять было сложно. Под изображением сущности было написано её (его) имя: Абим.

Изображение именно этой сущности так напугало Николая тринадцать лет назад, что он решил спрятать книгу. Сейчас Абим его уже не пугал, но вызывал сильнейшее оцепенение перед собой. Николай с непонятным волнением смотрел на него, вглядывался в жёлто-оранжевые зрачки. Казалось, что Абим тоже смотрел на него со своей чёрной страницы.

Но вот оцепенение прошло, и Николай решил прочитать, что написано про эту сущность, но, к сожалению, весь текст, расположенный на правой чёрной странице, был написан непонятными символами. «Ха! Сейчас же век цифровых технологий!» – подумал мальчик, достал телефон и стал сканировать эти иероглифы с помощью особых приложений. Но поиск расшифровки в Интернете ни к чему не привёл: никаких данных про эти символы не было. Конечно это расстроило Николая, ведь он так надеялся узнать, чего именно он боялся в детстве.

Он написал Анастасии, что одолжит ей «Отцов и детей», и задумался. Он снова взял ту странную чёрную книгу. Из-за того, что большая её часть была написана на никому неизвестном языке, то смысла её читать не было (то есть не выполнялась одна из важнейших функций каждой книги), а просто рассматривать причудливые картинки Николаю не хотелось (ведь он уже вышел из того возраста, когда это интересно), так что он решил отдать и эту книгу своей подруге. Конечно, он не знал, нужна она ей или нет, но в любом случае Анастасия может когда угодно на правах нового собственника отдать эту книгу кому-нибудь ещё. Вдруг кому-то она понадобится.

Договорившись с подругой о встрече с передачей книг, Николай принялся ждать. Полученные им только что эмоции отбили у него всякое желание читать то, что он читал до этого, поэтому он просто сидел и анализировал испытанные чувства.

Странно всё это, когда встречаешь что-то знакомое, но давно забытое. Ты резко переживаешь все те эмоции, что переживал ранее, только теперь они ещё и приправлены солёными (от слёз) нотками ностальгии.

Вот и заиграла мелодия домофона, весьма обычная, какая установлена у многих. Надо сказать, что и Николай, и Анастасия жили в частных домах, которые, кстати, были расположены относительно недалеко друг от друга.

Анастасия была девятиклассницей, хотя своим ростом она превосходила не только своих сверстников, но и некоторых среди тех, кто был старше её (например, Николай был старше на год, но был ниже). Её русые волосы часто были собраны в малогабаритные причёски. Глаза в основном были голубыми, хотя внешние границы обеих радужных оболочек были карими.

Анастасия и Николай поздоровались привычным для них ударом ладоней («Дай пять!»). Мальчик протянул подруге нужную ей книгу.

– Спасибо, Коль! Как прочитаю, верну.

– Хорошо… Я, вот, тут, нашёл кое-что… – Николай протянул Анастасии чёрную книгу. – Я думаю, тебя заинтересует… Если нет, отдашь кому-нибудь.

– Что это? – спросила девочка, беря книгу в руки.

– Тут демоны всякие, там, монстры…

– А кому отдать, если что?

– Кому хочешь: теперь это твоя книга.

– А Тургенев?

– Тургенева вернёшь, он мне ещё нужен.

– Хорошо, – Анастасия взяла обе книги, попрощалась с Николаем и ушла.

Избавившись от странной книги, Николай почувствовал странное облегчение, с которым он и вернулся в дом и как ни в чём не бывало продолжил читать. То странное чувство, что пробудило в нём изображение Абима, наконец его «отпустило».

Глава 2

Следующие несколько дней Николай не то, что особо не думал о судьбе той странной книги, но он не думал даже о ней самой. Дни шли абсолютно нормально: спокойный отдых на длинных выходных за книгами, телевизором или компьютером, активный «отдых» на огороде приусадебного участка, время, проведённое наедине с самим собой, и никаких странных давно забытых гостей из твоего прошлого, явившихся нежданно негаданно в твою «мирную» спокойную жизнь.

Но вот небольшие «каникулы» закончились, и снова надо было идти в школу, хотя, к счастью, до конца учебного года оставалось совсем немного (девятый и одиннадцатый классы с этим бы не согласились, ведь им ещё предстояло сдавать государственные экзамены; и хорошо хотя бы то, что это были обычные, стандартные экзамены, а не то, что было, когда по всему миру бушевала эпидемия коронавируса²).

Николай шёл в школу. На улице припекало лучезарное майское Солнце, поэтому на мальчике уже не было куртки. Земля, по которой он шёл, была сухая от долгого отсутствия дождей, почти чистая, из-за чего многие ученики считали приемлемым ходить в школу без переобувки (хотя некоторые другие ходят так круглый год и в любую погоду). Николай относился как раз к такому типу школьников (первому из названных мною, к счастью) и сейчас не был утяжелён лишними мешками за спиной, шёл практически налегке с одним только рюкзаком.

Два разных чувства в этот момент боролись в нём: с одной стороны, в такую чудесную погоду ему совершенно не хотелось сидеть в душных кабинетах с душными³ учителями, но, с другой стороны, его радовала перспектива встречи со своими хорошими друзьями. Конечно, отданное предпочтение любому из этих чувств никак бы не повлияло на то, пошёл бы Николай в школу или нет, ведь это нужно было делать независимо от его желания.

Мальчик шёл, как вдруг его внимание привлёк некий знак, изображённый на заборе, увиденный его боковым зрением. Этот знак резко впился в его мозг, прервав его глубокие раздумья и возбуждая в нём очень странные чувства. Каков же был ужас десятиклассника, когда в том знаке, нарисованном на металлическом заборе чёрным фломастером, он узнал один из тех символов, что были в большом количестве написаны в той странной чёрной книжке, которую он недавно отдал Анастасии. Он подошёл к забору, внимательно посмотрел на символ. Неприятный холодок ужаса пробежал по его спине, опять его стало сковывать по рукам и ногам тем же чувством, что он испытывал при рассматривании книги. Непонятно почему у Николая начиналось негодование. Оно зарождалось где-то внутри, в его душе, и он не мог объяснить его своим умом. С точки зрения разума неправильной здесь была лишь порча чужого имущества, а само написание этого символа (в любом месте) не должно было, по идее, вызывать осуждения.

Николай поборол эти странные мысли и пошёл дальше, но вдруг увидел на другом заборе ещё один символ, тоже из той книжки. Он не поддерживал идей вандализма и поэтому решил найти новых обладателей книги и попросить их не рисовать символы на чужих заборах. Теперь у него появился ещё один повод пойти в школу. «Скорее всего, Настя отдала книжку своим одноклассникам, – думал Николай: Но если нет и книжку она отдала каким-то другим своим друзьям, то придётся их как-то найти. Можно будет сделать это через Настю, попросить её о встрече с ними. Но в первую очередь нужно поискать их в школе.» По дороге в школу он увидел ещё четыре символа, но потом…

На столбе была приклеена бумажка, но на ней не было ни сообщения о пропаже, ни объявления о свободных вакансиях, ни даже рекламы. На ней был изображён один из ужасных маньяков-убийц из прошлого, один из тех, что был упомянут и даже показан в той чёрной книжке. Николай понял, что с её новыми владельцами точно нужно провести беседу касательно правильного пользования ею. К счастью, школа была уже совсем рядом. До начала урока оставалось очень мало времени, поэтому мальчик решил найти Анастасию на следующей перемене.

Весь урок он сидел как на иголках. Ему не терпелось добраться до новых обладателей книжки.

Вот и наступила перемена! Как только учитель закончил свой урок, Николай вскочил со своего места, взвалил на спину рюкзак и скорее побежал к выходу из кабинета. Кое-как протиснувшись между своих одноклассников, мальчик выбежал в коридор и помчался к расписанию уроков, чтобы узнать, где сейчас девятые классы (но нужен ему был только один из них, тот, в котором училась Анастасия).

Николай спустился с третьего этажа на второй и стал ждать Анастасию у кабинета математики. Но вот все вышли, а его подруги среди них не было. «Значит, уже ушла!» – в панике подумал десятиклассник и снова побежал к расписанию. «Следующая у них история!» Николай взбежал по лестнице на четвёртый этаж. У них с Анастасией была одна и та же учительница истории, и не в её правилах было впускать учеников в класс до звонка на урок. Вот перед кабинетом истории, уткнувшись в учебники, стояли девятиклассники и судорожно пытались выучить параграф из домашнего задания, но Насти среди них не было.

Следующим местом поиска девочки стала столовая (на первом этаже), но ни в длиннющей очереди за пирожками и сосисками в тесте, ни в числе мирно завтракающих людей (и учеников, и учителей) её не было тоже. Николай уже изрядно запыхался от этой беготни по этажам и поэтому пошёл к баку с питьевой водой. Осушив три полных стакана, он снова побежал на четвёртый этаж к кабинету истории. Насти там всё ещё не было, а значит оставалось всего одно место, где она может быть. Николай побежал к (извините) дамской комнате.

Конечно же, дверь в неё была закрыта (как и положено). Мальчик встал чуть поодаль, чтобы никто не догадался, куда ему надо, и не осудил его, неправильно поняв его цели. Секунды тянулись будто минуты, минуты казались вечностью. Сердце десятиклассника колотилось, и было непонятно: от волнения и негодования или от кросса по лестницам. Вот из-за двери стали выходить какие-то девочки. «Настя там?» – нервно и слегка возмущённо спросил Николай у них. «Да», – ответили они, отошли и, думая, что он их не слышит, хихикнули. «Что там можно так долго делать?!» – гневно подумал Николай, хотя он прекрасно знал ответ на этот вопрос. Многие дети (и мальчики, и девочки) используют свои специальные комнаты не по назначению: они в них отравляют себя ядами из электронных сигарет (это возмутительно, но это правда). Николай не знал, курит ли Анастасия или нет, но она могла там ждать кого-то из своих подруг, которые этим занимались. Десятиклассник был напряжён, его трясло от нетерпения.

Но вот дверь приоткрылась, и показалась Анастасия, после неё вышла её одноклассница Арина.

– Привет, Коля! – Настя подняла правую руку, чтобы завершить приветствие привычным для них движением.

– Привет, – нервно ответил он и дал Насте «пять». – Я бы хотел спросить тебя о той книжке.

– Какой? – удивилась Настя.

– О той чёрной, которую я дал тебе вместе с «Отцами и детьми». Где она?

– Ты же её, вроде как, подарил! Назад хочешь?

– Нет, но мне нужно знать, где она!

– Я её отдала своим одноклассникам.

– Кому именно?!

– Ване и Максиму.

– Где они?!

– Я не знаю.

– Они должны быть в кабинете истории, – неожиданно сказала Арина. – Книжка эта, кстати, очень интересная, в ней такие картинки прикольные!..

– Ты тоже была с ними?! Что ты делала с книгой?! – гневно закричал Николай.

– Ничего особенного… – совершенно спокойно ответила Арина. – Просто… рисовала значки, читала заклинания, но так, по приколу…

– Что?! Так нельзя было делать! – Николай переставал себя контролировать.

– Что ты орёшь-то? – непонимающе спросила Настя. – Ты серьёзно веришь в эту ерунду?

Николай не ответил. Он замялся и, решив игнорировать последний вопрос, побежал к кабинету истории. Когда он добежал до него, ему навстречу, преграждая вход, вышла учительница истории Валентина Викторовна.

– А-а-а! – радостно воскликнула она. – Вот тебя-то я и ждала! Заходи в кабинет.

Учительница пропустила Николая в класс и закрыла дверь изнутри. Десятиклассник подошёл к её столу и посмотрел на Валентину Викторовну. Ему казалось, что с ней было что-то не так.

– Ну, рассказывай, что ты сделал… – шестидесятилетняя женщина подошла к нему ближе.

– Да, вроде, ничего…

– Прямо-таки ничего? – учительница посмотрела ему в глаза, как вдруг её левый глаз отдельно от правого медленно, будто расслабленно, повернулся влево.

– Да, вроде, нет… – Николай сделал вид, что не заметил этого, хотя ему стало жутковато.

– Вроде? Или нет? – правый глаз Валентины Викторовны так же расслабленно поехал вниз. Получилось, что она одним глазом смотрела ровно вниз, другим – ровно влево, хотя за свои шестьдесят лет ни разу не страдала косоглазием. Да и голос её был каким-то гулким, хотя раньше таким не был. – Знай, что за вами уже вышли…

Тут прозвенел звонок на урок. Внезапно глаза учительницы приняли нормальное положение. Она спросила своим обычным голосом:

– Николай? Что ты здесь делаешь?

– Мне сейчас у двух девятиклассников об одной книге спросить надо. У Максима и Вани.

– Позовите сюда Ваню и Максима, пожалуйста! – сказала Валентина Викторовна уже начавшим входить ученикам, в её голосе не осталось и капли гулкости. – Остальные пусть пока подождут.

Вошли два девятиклассника: относительно невысокий Максим и Ваня, который был заметно выше и своего друга, и Николая.

– Где та чёрная книга, которую вам подарила Настя? Она мне очень нужна! – обратился Николай к вошедшим.

– Мы ей попользовались немного… – начал Максим. – Ещё Арина с нами была…

– А потом потеряли… – перебил его Ваня своим несколько гнусоватым голосом.

– Как же это так потеряли? – насмешливо спросила учительница истории.

– Ну, вот так потеряли… – пожал плечами Ваня.

– Точно потеряли? – недоверчиво и нервно спросил Николай.

– Точно, – ответил Максим.

– Ну тогда ладно… – проговорил Николай и направился к выходу. – До свидания, Валентина Викторовна!

Остаток учебного дня десятиклассник провёл как обычно, без всяких подозрительных происшествий. Несколько раз он бегал по школе и осматривал её разные укромные уголки в надежде именно там найти эту книгу. Если бы он её нашёл, он бы сначала забрал бы её себе, а потом, возможно, уничтожил, чтобы никто не использовал символы из неё. Николая гложил страх, что они способны и в самом деле вызывать демонов. Но книгу он так и не нашёл.

После обеда (хотя Николай и не обедал) по дороге из школы домой он снова взглянул на те самые заборы, где были символы, но к своему удивлению не обнаружил ни одного. На заборах не было и следа символов: их не то, что стёрли – их как будто бы и не изображали! У Николая опять пробежал неприятный холодок по спине. Он же видел их здесь! Это не могли быть галлюцинации: он в них не верил!

Николай пришёл домой с чувством полного непонимания происходящего. Символы, глаза и голос учительницы, потеря книги, пропажа символов – все мысли его были об этом, они роились в его голове и перемешивались пока не стали непонятной кашей, нагонявшей лишь ужас своей необъяснимостью.

Медленно наступал вечер, как вдруг небо потемнело, будто на улице не начало мая, а глубокая зима. Загорелись уличные фонари. Небо заволокло тёмно-серыми тучами. Вокруг была полная тишина, даже деревья не шелестели на ветру своими листьями, даже коты не кричали друг на друга. Темнота и тишина…

Николай сидел дома, доделывал уроки. «Что-то родителей давно нет… – подумал он: Уже с работы давно должны были вернуться…» Сразу же после этой мысли заиграла мелодия домофона. Мальчик подошёл, снял трубку, спросил: «Кто там?» В ответ он услышал лишь потрескивание и какой-то шум, похожий на ветер. Во дворе залаял пёс, кавказская овчарка, один из любимцев семьи Николая. Вдруг десятиклассник услышал шаги. Сначала они были тихими – шаги по крыльцу, потом всё громче и громче – по веранде ко входной двери. Раздался стук в дверь. «Кто там?» – испуганно спросил мальчик. В ответ тишина. Николай открыл дверь.

В него уставились жёлто-оранжевые зрачки чёрных глазниц бледного, отдававшего мертвецкой синевой, лица. На пороге стоял Абим.

Глава 3

Николай попробовал закрыть дверь, но Абим схватил её край своей костлявой рукой.

– Тебе осталось два часа. – Абим говорил ровно, спокойно. Голос его был низок и гулок. – Готовься. Я приду.

Внезапно свет в коридоре моргнул, и Абима на пороге уже не было. «Что же делать? Бежать? – в панике думал Николай: Бежать! Точно! Бежать!» Мальчик оделся, ведь на улице заметно похолодало, и выбежал из дома. Куда бежать? Он побежал в центр города К.: там должно быть людно, а в людном месте появиться Абиму будет проблематично. К тому же, если он всё-таки появится, мальчику помогут спастись.

На улице было очень тихо, темно и холодно. Совсем непохоже это было на начало мая. Дул пронизывающий до костей ветер, но деревья никак не реагировали на его порывы. Будто, только Николай ощущал его, а для остального его не было. Фонари горели довольно тускло, часто начинали мигать. На улице было совершенно пусто: ни автомобилей, мчащихся по дороге, ни случайных прохожих, ни людей, ни животных – пустота. В полном одиночестве и тишине Николай добежал до площади.

К его радости там были люди: ходили парочки, гуляли дети, просто какие-то одинокие люди. Мальчик сел на скамейку и стал ждать. Просто так подбежать и просить о помощи он не мог, ведь выглядел бы глупо со своим рассказом о «демоне» из старой чёрной книги.

– Час пробил. – прозвучал рядом гулкий бас, чья-то рука коснулась плеча Николая.

Мальчик не успел ничего сообразить, позвать на помощь, убежать, как за секунду он оказался рядом со своей школой. Возможно, люди на площади и не заметили этой пропажи. Возле школы стояли Ваня, Максим, Арина и Настя. Они молчали и были абсолютно спокойны, будто не видели перед собой двухметровой сущности в чёрном «халате».

– Идём. – спокойно сказал Абим и пошёл по улице. Дети послушно пошли за ним. «Если он пришёл и забирает нас, – идя думал Николай: значит мы сейчас умрём… Почему никто не бежит?! Неужели они ничего не видят и не понимают?! Нужно им сказать!» Николай приложил огромное усилие, но так и не смог разжать губ и закричать. Даже мычать как глухонемые ему не удавалось. Он попробовал бежать, но ноги его не слушались и продолжали идти за Абимом.

Вот он привёл детей к торговому центру и остановился. Улица напротив здания изменилась: между одним из его крылец и ларьком, где продавалась шаурма, стояла стеклянная кабинка. Её там никогда до этого не было. Кабинка была полностью сделана из стекла, даже углы не были металлическими, а вместо пола у неё было отверстие, по форме и размерам соответствовавшее кабинке, ведущее вниз. От входа в кабинку вниз уходили каменные ступеньки.

– Идите туда. – Абим указал своим мертвецки синим пальцем на вход.

Повинуясь ему, не возражая, девятиклассники пошли туда. Николай снова захотел закричать, но у него не получилось. Он не хотел идти, но не контролировал свои ноги, они несли его в стеклянную кабинку. Абим шёл позади всех.

Когда Николай начал спускаться по лестнице, к нему вернулся дар речи.

– Куда мы идём? – испуганно спросил он у их провожатого.

– Мы идём в Третий мир. – спокойно ответил Абим. Он почти не открывал своего невидимого рта без губ, но голос его был громок, а речь – внятна.

– Что это такое?

– Я скажу тебе об этом позже, наедине.

– Вы демон?

– Нет.

– Ангел?

– Нет.

– Смерть?

– Нет.

– Кто же вы тогда?

– Даже если я скажу, ты не поймёшь. – Абим сделал паузу. – И почему ты мне выкаешь, мы же с тобой не враги…

Лестница, по которой они шли всё уходила вниз. Стеклянная кабинка была шириной с человека, но на ступеньках в ширину могло поместиться человек шесть или семь. Стены и потолок (находившийся под углом, параллельно лестнице) были мраморные. Вот лестница повернула направо, потом налево, продолжая уходить всё ниже и ниже. Иногда лестница приводила к площадке, от неё шёл мраморный коридор, который приводил опять к лестнице. Во всём этом пространстве не было слышно ничего: ни шагов, ни дыхания – ничего, только голос Абима и странную музыку, доносившуюся непонятно откуда.

– Что это за музыка? – спросил Николай, он слышал свой голос, но его не слышали другие дети.

– Эта песня звучит здесь всегда. – как всегда спокойно ответил Абим. – Одна и та же строчка, одни и те же ноты, но на разных участках нашего пути она воспринимается по-разному. Сначала она кажется весёлой, потом – тоскливой, а потом, в самом конце – жуткой, заупокойной.

Николай прислушался. Слов в этой песне разобрать было нельзя, но она казалась ему до боли знакомой. Он посчитал песню красивой. Она исполнялась высоким голосом (скорее всего, дискантом) и на неизвестных инструментах.

Лестница всё шла вниз. Вот площадка, с неё – налево. Вниз. Площадка. Направо. Вниз. Они спускались всё ниже, но в коридоре по-прежнему было светло, хотя никаких фонарей на стенах и потолке не было. Николаю уже стала надоедать та песня. Вот приятный раньше дискант уже воспринимался истошным визгом. Наконец, десятиклассник не выдержал.

– Да пусть она замолчит уже! – крикнул он, но ему никто не ответил. Музыка продолжалась, как и путь вниз.

Вот новая площадка. Поворот направо. Длинный коридор без ступенек. Та же лестница, но уже ведущая наверх. Дети стали подниматься. На мраморных стенах стали изредка появляться закрытые белые деревянные двери. Две из них стояли друг напротив друга. Девятиклассники зашли в левую дверь, а через секунду вышли из правой и продолжили подниматься.

«Третий мир – это что-то типа Ада или Рая? – всё с той же не угасавшей паникой думал Николай: Значит, если мы сейчас перейдём в него, мы умрём?» Он посмотрел на своих друзей. «Если я там буду с ними, то это не такая уж и пугающая перспектива… Как же бесят эти монотонные завывания!»

Восходящая лестница привела их в зал. Стены его были покрашены в белый и нежно-голубой; линии этих цветов образовывали спирали, похожие на те, что на известной картине Ван Гога. На стенах, в углах были вензеля из золота. Вдоль стены перед входом шла лестница вверх. У потолка она заканчивалась балкончиком и закрытой дверью.

– Поднимайтесь. – низкий голос Абима, казалось, звучал отовсюду.

Начали подниматься Максим, Ваня, Арина, Анастасия, пришлось и Николаю. Девятиклассники по очереди зашли за дверь, закрывая её за собой и заставляя открывать и закрывать её следующего человека. Николай взошёл на балкон и остановился перед закрытой дверью: смерть – очень важное событие, она бывает только раз в жизни…

– Давай же, вперёд. – гулкий голос Абима поражал своей невозмутимостью.

Николай собрался, выдохнул, открыл дверь и шагнул.

Он оказался как будто в очень густом тумане: всё вокруг было белое и кроме этого ничего не было видно. Десятиклассник обернулся – двери за ним не было. Он был один посреди белой пустоты. Вокруг не было ничего. Вокруг не было слышно ни звука, полная, абсолютная тишина. Откуда-то сверху исходил свет. Николай посмотрел по сторонам и пошёл, сам не зная, куда. Он надеялся найти хоть кого-то из своих знакомых. Он шёл, до боли в глазах вглядывался в белую пустоту, но никого не находил. У Николая начиналась тревога, как вдруг она сменилась ужасом.

– Здравствуй. – услышал он гулкий бас позади себя и обернулся. Чёрный «халат» Абима сильно выделялся на белом фоне.

– Где мы? – спросил мальчик уже без паники.

– Мы в Третьем мире. – монотонно говорил Абим.

– Что это? Где это?

– Это другой мир, и если их все считать, то, с какой стороны не считай, этот всегда будет третьим. Есть ваш мир, материальный, где вы живёте, есть загробный, а этот – третий. Среди материальных миров он тоже третий. Есть Земля, есть Космос, а это Третий. Среди миров, что обычным людям до поры до времени не доступны, он третий тоже. Есть Ад, где мучаются грешники, есть Рай, где блаженны праведники, а это – Третий мир.

– За что сюда попадают?

– За то же, за что и в остальные – за свои поступки. Здесь те, кто недостоин ни Ада, ни Рая, ни возвращения на Землю или посещения Космоса. Например, здесь находятся бывшие ангелы. Когда Люцифер был низвергнут в Ад, вместе с ним туда отправили и его сторонников, что в Аду стали демонами и бесами. Все, кто продолжал оставаться на стороне Бога, остались жить в Раю. Но были и те, кто не определился со своей стороной. Они не поддержали Люцифера – им не за что быть в Аду, но они и не остались на стороне Бога – им нет места в Раю, а отправлять их на Землю или в Космос было слишком опасно для их обитателей. Они заперты здесь.

– А за что мы здесь?

– Каждый за своё.

– Ваня, Максим, Арина и Настя за что?

– Первые трое за написание и произнесение того, что писать и произносить просто так, а тем более в шутку, нельзя.

– А я?

– Ты знаешь ответ на этот вопрос.

– Нет, не знаю…

– Знаешь, просто не хочешь считать это правдой.

– За ту книгу?

– За то, что отдал её тем, кому отдавать было нельзя.

– Настя за то же здесь?

– Да.

– Только вот та книга потерялась…

– Она не потерялась. – Абим сунул костлявую руку под «халат» и достал из-за пазухи ту самую чёрную книгу.

– И мы здесь навсегда?

– Нет. Вы покинете Третий мир, когда полностью отработаете свои поступки.

– А как же все остальные отнесутся к нашему отсутствию?

– Здесь только ваши души, ваши тела на своих местах. Они будут ходить, есть, учиться в вашей школе, только управлять ими будете не вы.

– А никто точно не заметит, что меня нет в моём теле?

– Единственное, по чему можно будет узнать об отсутствии тебя в твоём теле, это по глазам. Сколько мы не пробуем, они не повинуются нам и укатываются в стороны.

– А ведь получается, что мы умерли?

– Нет. Вы лишь совершили переход между мирами. И живы не только ваши души, но и ваши тела.

– А другие, кто здесь есть, где?

– Они здесь, но каждый на своём месте.

– А у них Третий мир тоже пустой и белый.

– Нет. Для каждого он выглядит по-своему.

– А обратный переход так же будет по лестницам и под музыку?

– Нет. Вы просто проснётесь одним утром в своих телах и продолжите жить своей обычной жизнью.

– Когда это будет? Какого числа?

– Двадцать четвёртого июня. Но это тебе ничего не даст, ведь здесь ты не будешь знать, сколько сейчас времени и какой сегодня день. Если вообще в Третьем мире существует разделение времени на дни, месяцы и годы… А теперь я тебя оставлю. Прощай.

Абим исчез так же внезапно, как и появился. Николай остался совсем один посреди белой безмолвной пустоты. Ему предстояло провести так ещё много времени.

2024