Читать книгу: «Стеклянное сердце»

Дорогой и уважаемый мною читатель,

я поделюсь с тобой одним небольшим рассказом.

Для кого- то он окажется поучительным,

волнующим, либо нечто невероятным,

а для кого- то останется сущим пустяком.

Дальнейший расклад решать только тебе …

ГЛАВА 1

«У судьбы нет причин – без причины сводить посторонних.»

– Коко Шанель

Лондон. 15 марта.

Утро было прохладным, как и положено мартовскому Лондону, слегка туманным, но по-своему очаровательным. Проснувшись рано, я долго не вставал, слушая, как снаружи скребётся ветер в оконных щелях, словно неведомый гость, ищущий приюта. Сегодняшний день обещал быть утомительным – предстояло не только привести себя в порядок, но и выдержать очередной маскарад благовоспитанных светских лгунов – бал моих соседей Тенфорсонов. Такие светские собрания стоят немалых средств, плюс ко всему особняк их, внешне кажется достаточно обеспеченным, поэтому я сделал скромный вывод, что соседи наши имеют хорошие возможности и преимущества.

Что же насчет меня? Я не любитель таких мероприятий, это даже вызывает у меня отвращение! Сборище людишек, которые по основной сути равны между собой, но каждый пытается показать себя с лучшей, более состоятельной и идеальной стороны. Надевая на себя все самое лучшее, все кружева и драгоценные камни, используя самые дорогие ароматы и шляпки, девушки думают, что могут очаровать своим детским обаянием каких-нибудь богатых глупцов и в конце-то концов выйти за них замуж. Но они упускают важную деталь: никакое одеяние не скроет их дурного нрава и мотива. При этом, представители мужского пола стараются показать себя чуткими, сострадательными и самыми влиятельными людьми на всем балу, чтобы дальше о них не смолкала весть, как об очень благородных и достойных кавалерах.

Мне же, все это чуждо и не приносит никакого удовольствия. Даже считаю это совершенно бессмысленным занятием, забирающим уйму времени, а уж тем более и сил. Время в наши дни проходит быстро, должно быть стыдно тратить его на простые слова, которые будут являться только дуновением ветра и ничем больше.

Я поднялся и отправился в ванную. Тёплая вода, напоённая ароматом цитрусов и лаванды, обволакивала тело мягко. В такие моменты, признаться, приходят лучшие мысли – пусть и немного горькие. Вот, например, недавно я осознал, что решения никогда не принимаются спонтанно. Они основываются на опыте прошлых лет. Таким образом, можно предположить образ минувшей жизни человека. А ты как думаешь, читатель?

Одеваясь, я привычно задержался у зеркала, ведь главное для меня – привести свой туалет в аккуратный и благоприятный вид.

С вашего позволения я кратко опишу свой внешний вид, дабы дать вам возможность наиболее реалистично ощутить этот рассказ и поиграть немного со своим воображением…

В моём облике не было ничего примечательного: смуглая кожа, угольно-чёрные, слегка вьющиеся волосы, резкие черты лица, рост 180 см – не классическая красота, но, как утверждали некоторые дамы, «в этом есть нечто притягательное». Не знаю, польстить ли или предостеречь – выбор, похоже, они сами ещё не сделали.

В 9 часов я направился к моему верному другу – Хомфорду Грэхему. Мы были знакомы с детства и, к моему облегчению, сохранили привязанность друг к другу сквозь все тяготы взросления. Вместе мы открыли небольшой книжный магазин, который со временем стал прибежищем не только для книг, но и для нас самих – двоих мужчин, предпочитающих разделять все тяготы общественной жизни наедине.

Хомфорд жил в скромном доме с прекрасной верандой, на которой летом чудесно пить кофе и спорить о том, кто прав, говоря о рационализме: Платон или Аристотель.

Друг встретил меня с привычной иронией:

– Уильям Кроуфорд собственной персоной! Выглядишь так, будто собираешься жениться на одной из герцогинь.

– Перестань, Грэхем. Ты, как всегда, драматизируешь. Тебе уже 30, а ведешь себя как юноша. Это всего лишь приличный костюм. Сегодня бал, сам ведь неделю уговаривал составить компанию.

– Конечно. Ты ведь ненавидишь подобные сборища…

– Где дамы смеются без причины, а мужчины лгут без нужды? Я иду исключительно под угрозой ежедневных приглашений на ужин в течение недели. И не думай, что я это забуду, друг мой.

Хомфорд хохотнул, а я вздохнул. За разговорами о нашем предприятии и лёгким обедом, мы незаметно приблизились к тому самому вечеру.

Особняк, в котором проходило мероприятие, сиял. Под ногами хрустел мелкий гравий, из окон струился мягкий свет, музыка вплеталась в воздух как шёлковая нить. Всё было устроено со вкусом – и всё же в этом великолепии чувствовалась какая-то внутренняя пустота, как в стеклянной витрине: выглядит красиво, но безжизненно.

– Ты будешь вести себя прилично, Уильям? – шепнул мне Хомфорд. – Или снова спрячешься у фуршета?

– Не заставляй меня еще больше возненавидеть это место…Если у них достойный сыр и вино, то мне и нет нужды идти дальше. Ступай сам, побеседуй, потанцуй за меня, я буду с удовольствием наблюдать.

– Жалкий старик в двадцать пять, ты многое упускаешь! – усмехнулся он.

– Конечно упускаю, например возможность послушать историю дамы о том, как, по их словам, «нелепая подруга», одета слишком дурно, а что еще хуже, так это рассказы благородных мистеров из знатных кровей, про то, как они добились своего успеха, прикладывая всевозможные усилия. Самое забавное, что они пропускают момент с родовым наследством, это ведь не так уж и важно? Так, что друг мой, благодарю, я, пожалуй, откажусь.

Ему не оставалось ничего, кроме как кивнуть в знак согласия и пройти в центр зала, где собрались все остальные для танца под интересным названием «Вальс». Мало кто знает, но слово это произошло с немецкого «Walzer», что означает – «кружиться». Как все просто и гениально, не правда ли?

К тому же, наблюдать за некоторыми персонами с неприметного угла, мне очень даже по нраву. Это расскажет вам больше о человеке, чем то, как он себя преподносит обществу.

Хомфорд же быстро адаптировался в округе, даже нашел себе даму для вальса, которая, судя по всему пообещала подарить все остальные танцы этого вечера. Она была молоденькой, невысокой, с мягкими чертами лица, а высоко собранные волосы русого оттенка аккуратно вились и падали на её почти белоснежные плечи. На миг я подумал, что из них получилась бы неплохая супружеская пара, но это маловероятно, ведь миледи была из знатных кровей, о чем говорили дорогие фамильярные украшения на её худых запястьях. Многие назвали бы ее настоящей красавицей, мне же, показалась не симпатичной её внешность.

Я принялся дальше разглядывать центр зала, где кружились и будто взлетали высоко в небо множество пар, и заметил одну необычную, скорее даже странную девушку, которая стояла недалеко от входа и активно жестикулировала своим веером. Она была по-своему очаровательна, что-то явно цепляло в ней, трудно было отвести взгляд. Совсем молоденькая, среднего роста, с густыми волосами цвета каштана, аккуратно сложенными в красивую и пышную косу, чудное телосложение, привлекательные черты лица, несмотря на маленькую горбинку на носу, и самое чудное – её горящие темно-карие глаза, которые ослепляли одним лишь взглядом. Мне показалась она довольно интересной особой, поэтому впервые я решил покинуть свое излюбленное место в тени и подойти вплотную, дабы рассмотреть её лучше и послушать, что же она так бурно рассказывает.

Пройдя через длинный коридор, я остановился недалеко от неё, делая вид, что ожидаю кого-то, чтобы не привлекать лишнего внимания, но в тоже время, хотел оказаться как можно ближе к ней. Она стояла окружённая двумя дамами и одним молодым человеком, оживлённо жестикулируя веером. Ни на кого не похожая, чистая, настоящая…

– Тетушка Пит, ну правда, сколько мне еще нужно терпеть этот тугой корсет! Неужели есть необходимость так сильно его затягивать? Мне дышать будет дозволено?

– Помолчи Джейн! – буркнула мадам, которая была намного старше чем молоденькие девушки, но ничуть не хуже.

Джейн. Так её звали. Я сделал шаг ближе.

– Кто-нибудь еще услышит ведь! Ты юная леди или кто? Еще сильней затянуть надо было! Ты находишься в обществе, тут нужно выглядеть максимально стройной. Стой на месте и улыбайся!

– Тетушка, вы жестокий человек! У меня и так прекрасная фигура, зачем эти излишества? И кто вообще сказал вам, что я хочу замуж? Мне ведь только 19! А как же моя учеба? У меня так не найдется времени засиживаться с книгой в руках.

Эти слова отозвались во мне. Она не была пустышкой. В ней был огонь. Разум. Душа.

– Потерпи еще немного – сказала уже другая девушка, которая была совсем немного симпатичнее и выглядела старше Джейн: Поверь своей сестре, я тоже долго не могла с этим свыкнуться.

– Милые дамы, не могли бы вы обсуждать такое не в мое присутствие – вмешался парнишка, отнюдь не дурной внешности. Высокий, с четкими чертами лица, тонко и со вкусом одетый, а также с прекрасными манерами, вкратце говоря, он походил на прекрасного принца, о котором мечтала любая юная девчушка.

Решив, что достаточно долгое время стою рядом с ними, я двинулся в сторону своей изначальной точки опоры, но меня неожиданно окликнула другая женщина:

– Какой интересный и импозантный молодой человек, вы из какого рода приходитесь? Блуждаете тут один, ни с кем не говорите…

– Простите, мне пора – отрезал я, так как не имел никакого желания говорить с незнакомцами. Но удовлетворил ли её ответ? Как вы и подумали мой читатель, – нет. Вот, что она мне сказала:

– Знаете ли, поделюсь секретом, вы на устах почти всех гостей.

– Вот как? Не вижу необходимости говорить о себе и уж тем более рассказывать о родственных связях. Не волнуйтесь, я по приглашению тут оказался, а что до вас, спасибо что предупредили, но вас об этом никто не просил – ответил я, и аккуратно вытащил свой локоть из-под её зажатого кулака.

«Что за распутство? Словно я стал героем чьего-то дешевого романа» – пронеслось у меня в голове, и я быстро направился к Хомфорду. Взгляды, перешептывания следовали за мной, однако это меня не смущало. Просто изначально я не собирался выделяться из толпы и обращать на себя много лишнего внимания. К сожалению, людям было достаточно причин, начать сплетни обо мне. Казалось бы, какие еще причины? Сам до конца не осознаю… Сейчас тяжело понять, за что именно тебя осуждают.

Уставившись в пол, я случайно задел одну даму, И тут случайность – узнаю в ней ту самую тётушку Пит, поэтому немедля попрошу прощения:

– Мадам, простите за мою неуклюжесть, надеюсь вы не ушиблись?

– Ничего страшного сэр, прощаю вас, я в полном порядке. – ответила мисс, наклонив от смущения голову.

– А если бы вы смотрели прямо, а не уставились на женщин как на музейный экспонат, то не задели бы – вмешалась тут же Джейн с грубым и резким тоном.

– Мисс Бернетт, следите за своей речью! – перебила Тетя Пит и обратилась ко мне – Простите за её слова, она совсем не понимает, что говорит!

– Это я не понимаю?! Я прекрасно все понимаю. А еще я знаю, что уже не выдержу этот гнусный корсет и разорву его к чертям собачим! Кто вообще позволяет себе носить такое? Это вышло из моды и ни на что не годиться! А вы мистер, прекратите засматриваться на женщин! Именно из-за так каких как вы, я должна терпеть этот ужас и притворяться очаровашкой. С меня хватит, я покидаю бал – выплеснула Джейн и в спешке вышла из особняка Тенфорсонов.

На секунду я замер и моему удивлению не было предела… Как она могла такое подумать? Я? Засматриваюсь на женщин? Конечно же я побежал за ней и дал отпор:

– Мисс Бернетт? Верно же? Так вот, послушайте меня милочка, я не танцевал сегодня ни с одной женщиной, проигнорировав всех, и что самое главное – не заставлял вас надеть этот ваш злосчастный корсет. Поэтому не стану слушать ваши пустые капризы! Дам вам совет мисс, не нужно делать поспешных выводов, особенно когда ваша молоденькая и красивая головушка, совсем не умеет работать!

Девушка лишь еще больше разозлилась, приподняла платье, и молча ушла, а вслед за ней покинули мероприятие её сестра, тетя и тот парнишка. У выхода, Мадам Пит остановилась ненадолго и сказала мне:

– Ох, сэр, извините еще раз за этот цирк, она была сегодня не в духе и повела себя невоспитанно. Позвольте пригласить вас завтра на чай, чтобы искупить свою вину. Вот вам наша визитка, на ней есть адрес. Так что приходите в любое время.

– Ничего, забудьте. Это будет лишним. – отказался я, кивая головой.

– Я все же настаиваю, хочу искупить вину. – умоляла Мисс Бернетт, дотронувшись своим веером до моего плеча.

– Хорошо, не уговаривайте. Завтра как-нибудь постараюсь зайти. До свидания…

Спустя время, ко мне впопыхах подбежал Хомфорд:

– Что произошло здесь?

– Ты как всегда вовремя мой друг, уже не важно. Напыщенная и наивная глупышка, ничего больше.

– Ты правда зайдешь к ним завтра?

– Мне придется это сделать, я пообещал Мадам Пит, поскольку тоже чувствую вину, за то, что задел её на банкете.

– Удачи тогда тебе.

– Спасибо приятель, я пойду уже, совсем настроения нет, а ты ступай, дама твоя наверняка ждет тебя для танца.

Мы пожали руки и попрощались.

Я же отправился в свой милый дом, который является единственным местом моего спокойствия, чтобы наконец отдохнуть от всего произошедшего и набраться сил на следующий день.

В тот вечер, уходя, я думал не о балах, не о вине и сырах.

Я думал о Джейн Бернетт.

О её горящем взгляде.

О её голосе, в котором было больше смысла, чем во всей болтовне этого вечера.

О глупых словах и выводах, которые она поспешно сделала.

И я понял – что бы ни случилось дальше,

Я непременно…

вернусь.

ГЛАВА 2.

«Есть дни, в которых кажется, будто ничего не происходит

– а на самом деле происходит всё.»

– из дневника.

16 марта.

Сегодняшнее утро началось с бодрящей чашечки кофейного напитка. Никогда не понимал, почему в Англии так молятся чаю, когда у него есть более достойный соперник, помогающий мозгу проснуться. Наверно, немногие знают, что кофеин приводит к возбудимости центральной нервной системы, а также повышает физическую выносливость, если конечно все происходит в меру. Так, о чем же я…

Визит был отложен до самого вечера и я пытался отвлечься работой, мыслями, книгами, даже пообещал себе заняться порядком в кладовой. Но всё бесполезно: в голове – всё ещё она. Я тянул время, надеясь – нет, не надеясь, боясь, – что застану её дома. И в то же время… чего-то ждал.

Я думаю, что скажу, если снова увижу её. Но и на этот раз, мирно разойтись мы не сумеем.

Я не знаю, кто ты, мой читатель. Возможно, ты просто бумага, которая вытерпит всё. А может, живой человек, который однажды прочтёт это – и удивится, как сложно быть сдержанным, когда в тебе кипит чувство злости и искреннего интереса.

Но вот что я скажу честно: вчера я встретил девушку, которая, кажется, ненавидит весь свет… Изначально меня ведь привлекло в ней что-то необыкновенное, на миг я даже задумался: не может быть, мне удалось встретить удивительную девушку, и пусть она так бурно высказывала свои эмоции, была очень взбудоражена, это не столь важно. Она не такая как все, даже не старается быть похожей на всех.

Но что я увидел после кратковременных раздумий? Столько оскорбительных фраз в мою сторону из-за недопонимая, будто она влепила мне пощечину со всей дури. Мужчине бывает тяжело перенести колкие фразы от женщины, уж тем более от юной девушки, ведь мы по природе самодовольны и испытываем небольшую власть над представителями женского пола. Патриархальный уклад в нашей крови, поэтому еще одной встречи с ней, я не вынесу.

Близился вечер, а моя дневная рутина была выполнена, я даже успел сходить в наш магазин и взять одну замечательную книгу с собой. Тонкий томик в светлой обложке, аккуратно перевязанный лентой. Название – почти насмешка, почти исповедь: «Как не совершать поспешных выводов».

Достав визитку из левого кармана моего пиджака лазурного цвета, я прочел адрес, и сразу понял по какой дороге доберусь до места назначения. Погода стояла чудесная, было слышно легкое пение птиц, а закат, который умело сочетал в себе желтый, розовый и оранжевый оттенки, только украшал мою вечернюю прогулку.

Подойдя к порогу высокого и добротного дома, я поправил свой галстук и постучал в дверь. В ту же секунду дверь открыл дворецкий и показал путь до гостиной, в которой меня уже заждалась тетушка Пит:

– Уильям, как же вы могли оставить меня до вечера? Такое не простительно с вашей стороны, я с самого утра ожидала вашего визита. Джейн сейчас спустится. Мы только что обсуждали Шекспира, и представьте себе, она снова отрицает, что Ромео был романтиком. Упрямая девочка!

– Прошу прощения всё же мадам, при всем уважении, у меня были причины не явиться раньше, позвольте поцеловать вашу руку?

– Ну что вы, так уж и быть, прощаю…с одним небольшим условием… – согласилась она, протянув свою нежную, немного дряблую от пройденного жизненного опыта, руку.

– Для вас все что угодно мисс! – Я отозвался вежливой усмешкой и, по привычке, стал осматривать книжные полки в углу.

– Окажите мне услугу стать моей парой для одного танца.

– Конечно, с удовольствием. – ответил я, облегченно выдохнув. Поскольку совсем не знал, что ожидать от этих людей.

– Тогда пусть нам сыграют на пианино, позовите нашего самого талантливого музыканта.

Через несколько минут в гостиную вошла Джейн Бернетт, но уже в совсем ином одеянии. На нем не было пышных кружев, драгоценных камней и прочей дури, которая только бы мешала ее истинной красоте. Сегодня, неброское нежное платье цвета лаванды дивно сидело на фигурке и придавало свежести ее лицу, а красивые локоны доходили до чудной талии девушки.

– Добрый день сэр. Тетушка просила сыграть для вас, позволите? –она села за пианино, не взглянув в мою сторону, и опустила голову к полу, нервно перебирая пальцы каждой руки, чувствуя себя неловко.

Я немного оторопел, потому что никак не мог привыкнуть к такой мисс Бернетт: Добрый. Конечно.

Джейн аккуратно открыла крышку музыкального инструмента и плавно начала двигать своими тонкими пальцами, где от каждого движения исходила чудесная мелодия. Включив все свое обаяние, я пригласил на танец прекрасную мадам, и кружил её по всей просторной гостиной, со вкусом украшенной мебелью из чистого дерева. Спустя время, когда последняя нота затихла, тетушка Пит плавно поклонилась и пояснила, с легкой отдышкой:

– Вы молоды и кровь кипит, а я уже вся измучилась, постарела, вот и устаю быстро. Спасибо милая, можешь заканчивать с пианино. Побеседуй с гостем, тем более тебе есть, что ему сказать, а я пойду и проверю как накрыли стол.

Мадам ушла, в гостиной остались только мы вдвоем. Такого поворота событий я естественно не ожидал, и мое мнение о ней немного поменялось в лучшую сторону. Она же стояла, немного смущаясь возле камина и глядела в его горящий костер, потрескивания которого были слышны по всей комнате. Я решил начать диалог первым:

– Сегодня корсет вам уже не жмет? Я не привык видеть вас тихой и спокойной.

– Ой, простите за вчерашнее. Я была совсем не в духе и наговорила много лишнего. Это было неправильно с моей стороны, надеюсь вы меня поймете…

– Что ж, оставим прошлое в прошлом, у меня для вас небольшой подарок.

– Правда? И что же это? – обрадовалась она, чуть ли не вскочив на месте и воодушевленно искала глазами свой презент.

Я подошёл ближе, протянул книгу и ждал ее реакции.

–-Думаю, она может быть вам полезна, мисс Бернетт.

Джейн взяла её, изучила обложку. Помолчала. Затем – хмыкнула:

– «Как не совершать поспешных выводов»? Вы ведь издеваетесь надо мной.

– Ладно, я шучу. Но книгу все равно почитайте.

– Вы так же жестоки, как и моя тетя. Обращаетесь со мной, как только вздумается. Хорошо, что у меня есть родная сестра, которая любит меня такую, какая я есть и не презирает за поступки.

– Ого, юная леди заговорила о любви… А что для вас любовь, мисс Бернетт? – спросил я, поставив руку под подбородок.

– Я много думала: что на самом деле любовь? Существует ли она? Как понять, что вы влюблены?

Соглашусь, вопросы достаточно банальны, но сложность именно в этом. Это тот вопрос, на который будет миллионы разных ответов. Что же насчет меня? Я не верю в её существование, по крайней мере ещё не встречала живого примера. Но мне известно, что это химическая реакция организма на человека с противоположным полом. В будущем любовь и страсть угасают, как угасает спичка после мгновенного возгорания при контакте с порохом. Огонь согревает спичку, в то же время укорачивая её, медленно убивая. В конце она гаснет: либо сгорает дотла, либо становится маленьким огрызком, не годным для использования. Отдав все, что у тебя есть, любовь исчерпывается и, и ты остаёшься с глубокой, опустошенной раной внутри себя и с минимальным количеством сил.

Мне сложно влюбиться. Сразу назревают вопросы: что мы сможем дать друг другу, и насколько надёжны? Таким образом все чувства, даже если пытались загореть, сразу гаснут, так и не увидев свет. Моё сердце подобно спичке, что возгорается при малейшей искре. Но мой разум – холодный ветор, который не даёт ей так легко вспыхнуть…

О чём говорят тогда люди, произнося повсеместно – «люблю». Миллиарды говорили хоть раз в жизни об этом. В книгах – это взаимная эмоциональная привязанность, проявление уважения, симпатии и желания жить рядом с этим человеком долгое время, чуть ли не до самой смерти.

Но такая ли она на самом деле? Думают ли так люди? Верны ли они своим избранникам? В наше время чаще всего нет. Сейчас преобладает простое желание владеть человеком, его имуществом, властью, а не быть с ним. Тогда что же получается?

Брак… К нему приходят после того, как якобы любовь, подтвердилась, сохранилось доверие, уважение и так далее. А какова вероятность, что эта самая «любовь» останется спустя время? Знаете Уильям?

Я отрицательно покачал головой.

–– Я знаю – не останется. Она перерастет во что-то. Это была изначально временная симпатия. «Временная» – тоже понятие широкое, растяжимое и варьируется от нуля и до бесконечности. То есть, симпатия могла быть только 1 час или 10 лет. Просто успеете ли вы заключить брак в процессе временной симпатии или нет, в этом вопрос…

Хорошо, а разве можно, когда любишь, пойти на измену? Что бывает в голове у таких людей? Я лично не понимаю. Зная, что у тебя законно есть человек, с которым можно все преодолеть, ты ищешь себе другие отношения. Неужели стало скучно, не интересно? А какова гарантия, что и с новыми отношениями скукота не настигнет? Такой же ответ – нуль гарантии.

Женщина рождена, чтобы лелеять. У неё есть инстинкт, заложенный природой – продолжить потомство. Что есть у мужчины? Ничего. Им до этого нет дела. Лишь бы получить свою долю эмоций, а если лимит исчерпан, ищут новую жертву.

Справедливо?

Нет. О никакой справедливости в этом обществе и речи не может быть вообще.

Понимаете меня сэр? Поэтому я не знаю, как ответить точно на ваш вопрос. Выше я упомянула, что люблю сестру, так вот знайте, это не относится к моему высказыванию, потому что имея родственную связь, вы обязаны любить свой семейный круг. Неважно каким бы плохим он не был, это человек вашей крови, вы все ему простите рано или поздно и будете ценить…

Судя, по-вашему лицу, вы отнюдь не ожидали такого углубления в тему с моей стороны, поэтому возьмите свою книгу и почитайте сами, она вам будет полезна сэр. С вашего позволения пойду помогу тете…

Она закончила свой рассказ, и ушла так, что я не мог прийти в себя еще некоторое время. Неужели я все это время так глубоко ошибался в ней? Какая же с виду дерзкая, напыщенная, невоспитанная особа, оказалась такой очаровательной, милой девушкой, с которой будет интересно беседовать. Пришлось признаться самому себе, что Джейн показалась мне самой привлекательной из всех, что я встречал, а эти чудесные мысли, с которыми она со мной поделилась, только украшали всю её внешность.

Мои рассуждения прервал дворецкий, который показал мне дорогу до сада. Кто бы сомневался, что в таких роскошных имениях не будет чудного сада? Но, к сожалению, я пришел лишь к вечеру, и было трудно внимательно его разглядеть. Казалось, что у него нет конца, настолько он был прекрасен. Различного вида цветы были расположены вдоль дороги, что придавало аллее сказочный вид и наполняло её ароматами. За кустами цветов находились несколькими рядами фруктовые деревья, совсем недавно распустившие свои почки. Весна только начиналась, но в этой комнате было по-летнему тепло.

Я поблагодарил дворецкого за помощь и сел рядом с тетушкой Пит. На столе лежало множество угощений к чаю, а также аккуратно порезанные спелые сочные фрукты. Нам принесли чай. С гвоздикой – конечно, и булочки с корицей, как я запомнил.

Между нами возникла неловкая пауза, и Мадам Бернетт решила её устранить:

– Угощайтесь мистер Кроуфорд, это все для вас. Мы ведь почти не знакомы, поэтому я понятия не имела что вы любите… Расскажите немного о себе?

– Конечно тетушка. – ответил я, протерев белоснежной салфеткой уголки своего рта.

В это время к столу подошла Джейн и вот, мы уже сидели друг напротив друга:

– Уильям Кроуфорд, 25 лет. Родился здесь, в Лондоне в 1942 году. Мать и отец к несчастью, погибли, когда я был еще ребенком. Поэтому моим воспитанием занималась бабушка и родители моего близкого приятеля Хомфорда Грэхэма. Вместе с ним я окончил учебу, и открыл небольшой бизнес продажи книг. Не так давно мы начали сотрудничать с одним молодым человеком иностранного происхождения, и теперь продаем не только английскую литературу. Я живу через 4 улицы ниже, так что в какой-то степени мы можем называться соседями.

– Так значит оттуда вы достали ту книгу? – вмешалась Джейн, демонстративно закатив глаза.

– Вы совершенно правы юная леди, могу еще что-нибудь вам принести – ответил я с широкой улыбкой, которая сразу же растворилась после ее слов:

– Спасибо, но я лучше приду к вам и выберу сама. Ваш вкус чужд мне.

– Договорились мисс Бернетт. – я не смог сдержать смех, удивившись её упрямству.

Она отвела взгляд, делая вид, что абсолютно не интересуется моим рассказом. Складывалось такое ощущение, как будто её заставляют сидеть рядом со мной. Это естественно меня еще больше рассмешило, но я продолжил рассказ дальше:

– Бабушка оставила мне дом и покинула этот мир, когда мне было 20 лет. И с тех пор, я живу там и занимаюсь своим любимым делом.

– Вы что живете один? И вам не одиноко? – поинтересовалась старшая мисс Бернетт.

Я ждал этот вопрос, поэтому дал подготовленный мною заранее ответ, чтобы не возникало лишних расспросов:

– Да, живу совершенно один. И не вижу в этом ничего плохого. У меня не было никогда отношений, девушки моего окружения не в моем вкусе.

– А какие в вашем вкусе? – поинтересовалась мадам в ответ, широко распахнув глаза и уши, так как наведывалась новая тема для общественных сплетен. Но подобного я не мог допустить:

– Тетушка Пит, у меня складывается такое впечатление, что вы собираетесь меня обручить!

– Ой, что вы! Я не вправе совершать подобное. Это так, из любопытства.

В этот момент Джейн встала из-за стола, прошептала что-то на ухо своей тетушки, и обратилась ко мне:

– Мне пора заняться своими делами, до свидания сэр.

Я поднялся, поклонился и ответил ей тем же. Джейн покинула нас, приподняв подол своего платья.

Остаток вечера прошёл в… как бы это назвать… словесном фехтовании. Мы спорили о пьесах, о живописи, о том, что важнее – свобода или верность (ни к какому согласию не пришли). Мне стало казаться, что я задержался здесь, поэтому попрощался со всеми, поблагодарил за радушный прием и направился к себе домой…

Я записываю всё это, не потому что считаю важным каждый словесный выпад. А потому что чувствую: в этих маленьких перепалках прячется что-то настоящее. И хотя ты, мой читатель, пока не знаешь, к чему это приведёт – я тоже не знаю. И это делает всё только интереснее.

Положив перо, я долго смотрел на пустую страницу. Всё моё внимание осталось в той короткой сцене у камина. В её фразах, взгляде.

Я не знал, что писать, поэтому просто оставил книгу.

Пусть она говорит за меня.

Глава 3.

«Некоторые люди входят в твою жизнь не как буря, а как сквозняк:

ты не замечаешь, а уже простыл.»

– из дневника

3 июня.

Дорогой читатель, с моих последних записей прошло почти 4 месяца, вы наверно интересуетесь, чем я все это время занимался? На самом деле – делал то, что и всегда. У нас было много завозов от иностранного партнера, поэтому большая часть времени прошла на работе. Помимо этого, я получил прекрасную весть: напарник собирается приехать в Лондон и посетить наш магазин, спустя 6 лет разлуки.

Уверен, читатель, что вы ждете продолжения истории с той девчушкой, но увы и ах… Семейство Бернетт я не встречал давно, не нашлось повода пересекаться с членами их рода.

14 июня.

Я провел в магазине почти весь день. Приятно находиться в такой обстановке: вокруг книжные ряды, в руках кофе и тишина в помещении. Люблю это чувство, будто находишься у себя дома.

Первые часы прошли спокойно. Несколько постоянных посетителей, один профессор, пара студентов – ничего выходящего за рамки привычной жизни. Но около полудня дверь распахнулась шире, чем нужно, и ветер вместе с солнцем ворвался внутрь. На пороге стояла женщина, высокая, в дорожном пальто цвета охры. Лицо – открытое, живое. Глаза – внимательные, словно она рассматривала не только полки, но и сам воздух помещения.

– Добрый день, – сказала она почти певуче. – Простите, я… возможно, заблудилась среди книг, ещё прежде, чем войти.

– Это бывает, – ответил я. – В некоторых случаях это даже полезно.

Она улыбнулась одними уголками губ и кончиками пальцев осязала корешки книг.

–– Лидия Мэррик, – представилась она. – И мне нужна книга… не знаю какая. Та, которую обычно находишь случайно.

Это был необычный запрос. Я предложил ей посмотреть раздел философии, эссе, немного биографий мыслителей. Но она ходила меж полок иначе, чем остальные покупатели: не выбирала, а слушала. Касалась корешков, будто проверяла температуру книг, останавливалась возле тех, что, казалось, даже не попадали в её поле зрения. Наконец она взяла в руки том сборника «О природе внутреннего пути».

– Это оно, – сказала она уверенно.

– Вы прочли его раньше?

– Нет. Но оно на меня смотрело.

Мы разговорились. Она оказалась читательницей-странницей. Путешествует, записывает наблюдения, интересуется судьбой людей, которых видит один раз в жизни.

– Я люблю города, которые держат свою грусть в себе, – сказала она, рассматривая окно. – Лондон – именно такой. Поэтому я здесь.

Она купила книгу, поблагодарила за оказанную помощь – и поспешно ушла, словно боялась задержаться.

Следующий наш посетитель оказался ребенком, в поисках книг с картинками. Детская литература у нас стояла в отдельном стеллаже, и я проводил его к нему. Он провел там не меньше 15 минут, разглядывая каждую обложку, и задавая множество вопросов: а кто эту книгу написал? А про что она? Зачем ей 2 часть? Что такое энциклопедия? Для чего нужна? И многое другое… Дети уж очень любопытные. И если подумать, прожили и увидели они мало, а узнать хочется все на свете, поэтому докучают родителей своими вопросами. Спустя ещё некоторое время, книга все же была выбрана.

После него пришла юная леди, лет 15 с виду. Она искала романы для чтения в свободное время. Я понимаю, в её возрасте только такое и хочется читать. Но желательно, чтобы романы писали в рамках разумного, иначе в будущем у таких девушек завышены ожидания. В прямом смысле этих слов, миледи ждут принцев на белом коне. Я посоветовал ей одну книгу сестёр Бронте, и она охотно согласилась. Это оказались её любимые писательницы. На самом деле, их произведения известны по всему миру и каждая девушка должна прочесть хотя бы одну книгу троих сестер.

Следом я увидел мужчину, было заметно, что заказ у него большой, поэтому я решил предложить помощь:

– Добрый день сэр, чем могу помочь?

– Добрый, мне нужны все книги из этого списка…– сказал он мне и протянул длинную, слегка мятую бумажку.

– А он у вас не маленький, но все книги есть в наличии, сейчас подготовлю.

Я обходил стеллажи своего магазина и вытаскивал нужный экземпляр. Мне стало любопытно, зачем ему они в таком большом количестве, поэтому не удержался и спросил:

– Скажите, а для чего вам столько нужно?

– Знал, что вы это спросите. Я работаю в детском доме. Нам выделили деньги, чтобы порадовать детей. Вот они и составили список своих желаний. Представляете, как мы удивились, когда 80% списка составили книги? Это был настоящий фурор!

– Невероятно! А как далеко находится детский дом? Я хочу вам помочь. – поинтересовался я, складывая книги одну за другой.

– Не далеко, сэр.

– Хорошо, я почти закончил, поеду с вами, если вы не возражаете.

– Что вы, конечно нет! Я буду рад новым помощникам. «Меня зовут Грегор Авестин», —он протянул руку, которую я немедля пожал, в знак знакомства.

– Уильям Кроуфорд. Приятно познакомиться.

Мы собрали всё необходимое, и поехали к детскому дому. Мне было интересно: какие там дети, чем они занимаются, в каких условиях живут. Я никогда не встречал ребенка из детского дома.

По приезде, я увидел огромный особняк, во дворе которого играли детишки разных полов и возрастов. Детский дом оказался не таким мрачным, как я себе его представлял. Здесь не было тех цветов и игрушек, что встречались у благополучных детей в хороших семьях, но зато было множество смеха и шумных шагов, заполняющие каждую комнату. Они увидели нас и сразу подбежали, вскрикивая хором:

– Мистер Грегор пришел! Он привез наши подарки! Мистер Грегор приехал!

Радости детей не было предела. Мы раздали каждому его желанный подарок и наблюдали за их реакцией. Все были очень счастливы. Они сели вокруг и стали делиться друг с другом своими впечатлениями. Я наблюдал за ними. Их мир был совсем не тот, что у нас, у взрослых. Здесь не было места для фальши.

В голове не укладывалось, как их могли оставить? – произнес я, пока убирал обёртки в мусорное ведро.

– Знаете ли, их не всех оставили Уильям. У некоторых погибли родители. – добавил он, подметая ворсинки и кусочки веревки.

– Мои тоже погибли в раннем возрасте, но меня воспитала бабушка и соседская семья. – пришлось признаться мне.

– Да, это частый случай у нас. Смотрите сэр, видите того голубоглазого светлого парнишку? Это Саша. Ему 13 лет. Он из России к нам приехал, поначалу не знал английского, но сейчас говорит хорошо на нём. Родители его бросили, из-за отсутствия возможности обеспечить.

Взгляд Грегора скользнул вдоль ковра и остановился на девочке, которая знакомилась с содержанием книги.

–– Это десятилетняя Мелани. Смышлёная девочка, но глухо-немая. Говорит на языке жестов. Ее отправили к нам из-за «недостатка». Хотя я считаю, что это особенность ребенка, его изюминка. В голове не укладывается, разве можно так оставлять их? Бесчеловечное общество! И таких историй у нас много Уильям, как и детей. Некоторых забирают, некоторые растут здесь и по достижению совершеннолетия, отправляются в свободное плавание. Но есть один недочёт: такие дети, чаще всего, начинают вести разгульный образ жизни, почувствовав свободу. С этим уж ничего нам не поделать. Наша обязанность довести их до совершеннолетия. Мне бывает жаль многих из них. Но, с другой стороны, какого бы им было жить с людьми, которые хотели бросить их? Отвратительно. Здесь им будет лучше. Да, наверно это больно, тяжело. Но если возьмут себя в руки, все может у них получится.

Речь Грегора меня поразила, мне пришлось лишь кивнуть в ответ.

Возвращение домой было в какой-то мере даже обыденным. И тем не менее, в груди оставался лёгкий холодок. Письмо от Стефана, которое я обнаружил на пороге, принесло не столько облегчение, сколько просто небольшую встряску:

«Дорогой друг, в начале сентября я буду в Лондоне. Надеюсь, ты не забыл меня. Договорились?»

Я вздохнул, отложив письмо в сторону. Стефан был одним из тех, кто никогда не отставал от жизни, всегда куда-то спешил, всегда в поисках смысла.

Глава 4.

14 июня.

Наконец через 3 месяца к нам в гости пожалует наш сотоварищ по работе – Стефан Дюруа. Как вы и поняли, мой читатель, он француз по происхождению, с довольно редкой внешностью для наших англичан: светлая кожа и волосы, высокий рост, голубые глаза и слегка небрежный акцент, который только добавляет ему изюминку. Мы с ним – люди разных ритмов: он – порывистый, громкий, во всём ищущий цель; я же – предпочитаю слушать и делать выводы позже. Но об этом мы еще успеем поговорить…

Я вышел на улицу, и в тот же момент Лондон начал оживать – громче, чем обычно. Газетчики выкрикивали новости, торговцы ругались на углу, дети бежали с корзинками булочек. Подойдя к лавке, я снял замок. Дверь открылась с лёгким скрипом – почти приветствием – и в лицо мне пахнуло пылью, бумагой и утренним теплом. Тишина внутри была приятной, как выдох перед долгим днём. Я зажёг лампу, выровнял стопку книг и на минуту прислушался к тишине, как будто она могла мне сегодня что-либо поведать.

Первым покупателем оказался учёный с неизменным рассеянным выражением лица. Он так углубился в свои формулы, что чуть не опрокинул витрину.

– Мне нужно что-то о химических реакциях… или о политике. Полагаю, одно объясняет другое, – пробормотал он.

– Это смелое заявление, сэр. Казнить вас за него или подобрать книгу?

Он тихо хмыкнул, но книжечку о парламентских реформах всё же взял.

Часов в десять утра в лавку вошла эксцентричная женщина в лисьей шляпке и перчатками цвета фуксии. С раздражением она выкрикивала каждое слово.

– Я ищу книгу, которую вы продавали в прошлом году. Она была синяя. О любви. И с концом.

– Потрясающее описание, – сказал я. – Это сузило круг до пяти тысяч экземпляров.

Хомфорд тихо хрюкнул в сторону и исчез за перегородкой. Он сразу понял, что сейчас начнется буря.

–– Юная леди, при всём уважении, я не припомню такой книги. А уж тем более вас.

–– Вы не знакомы со своим товаром? – она фыркнула, глядя мне в глаза и безостановочно махала веером.

–– Хотите проверить меня? Перестаньте глупить. Помните автора книги или хотя бы название?

–– Что-то на букву «П». Не припомню.

–– Так, это не дело. Что по содержанию?

–– Я ведь уже сказала – о любви.

–– И это всё что вы знаете о ней? Вы читали её с закрытыми глазами?

– У вас нет ни чувства профессионализма, ни сострадания, – холодно заявила дама и удалилась, звякая каблуками.

– И памяти, видимо, тоже – пробормотал я, поклонившись в ответ.

Хомфорд выглянул из-за стеллажа и подбежал ко мне:

–– Она как Фурия!

–– Друг мой, у Фурии есть логическое объяснение ее гневу и мести, в отличие от этой дамы. Богиня из древнеримской мифологии наказывала преступников, избежавших правосудия. Их образ символизирует неумолимую справедливость. Поэтому они часто выступают в литературных произведениях как мстительные духи, напоминая, что зло рано или поздно находит свою расплату.

–– Ты вновь выставил меня идиотом. Как у тебя это получается?

–– Все просто, Хомфорд. Ты и есть идиот. – я не смог сдержать смех и похлопал друга по плечу.

–– Очень смешно – ответил он, стряхивая мою руку…

Внезапно нас насторожил едва слышимый стук трости о порог. Вошёл старик – высокий, согбенный, с лицом, которое хранило больше историй, чем любая книга здесь.

– Простите, сэр… – начал он тихо. – Мне нужна книга о памяти. О том, как не забывать… то, что забывается против воли.

Я понял сразу. Такие просьбы не формулируют иначе.

– Вы про кого-то, кто дорог вам? – спросил я мягко.

– Про жену, – ответил он коротко. – Она ещё помнит меня, но дни путаются. Я хочу успеть… пока есть что успевать.

Я провёл его к дальнему шкафу, где стояли книги о философии, о связи времени и человека, о том, как память строит личность. Он выбрал тонкий том «О неизбежном и остающемся». Поблагодарил так искренне, будто я помог ему удержать мир от распада. Когда он ушёл, в лавку вошла следующая фигура – женщина средних лет, в старом сером пальто. На вид она казалась строгой, но глаза выдавали тревогу.

– Мне… – она замялась, сжимая в руках потрёпанный платок, – мне нужна книга о надежде. Не о слепой вере… а о том, что делает жизнь… возможной.

– Для вас или для кого-то?

– Для сестры. Она тяжело больна. Я не хочу давать ей пустые обещания. Но хочу… чтобы она хотя бы перестала бояться.

Я выбрал книгу о человеческой стойкости – не сладкую, не утешительную, а честную. Женщина прижала её к груди, словно оберег.

– Спасибо, мистер… – она внезапно замолчала в поисках ответа.

– Кроуфорд, – подсказал я.

– Спасибо, мистер Кроуфорд. Иногда мир держится на словах. Не думала, что найду их в лавке.

К вечеру мне пришлось выйти в свет. Мой знакомый критик пригласил на литературный вечер в доме Роуз-Годдаров – читать отрывки из свежих публикаций. Обещали спор, абсурд и портвейн. Я согласился исключительно ради портвейна. Когда я вошёл, в комнате уже царило оживление. Чтения сменялись саркастическими комментариями, дамы поправляли шали, джентльмены – галстуки.

Выступающий высказывал мнение о пьесе Осборна «Оглянись во гневе». В нём ставилась проблема «отчужденного интеллигента», протестующего против ценностей современного ему общества: власти денег, стремления к успеху и обогащению. Поглощая информацию вместе с бокалом портвейна, я не сразу заметил её. Она сидела у окна, с книгой на коленях, и смеялась. Это был не громкий смех. Он был… искренний.

– Какая неожиданная встреча, – сказал я, подходя. – Вас пустили?

– По недосмотру, вероятно, – ответила она, не поднимая глаз.

– Или из сочувствия. У этих вечеров ужасная репутация.

– А вы всё ещё ходите на мероприятия, которые презираете? – её взгляд соизволил обратиться ко мне.

– Вы же тоже здесь, мисс Бернетт. Что скажете в свою защиту?

– Я пришла за бесплатным вином и возможностью сбежать в любую минуту.

– Прекрасный мотив. Я пришёл за вином и остался из-за одного раздражающего собеседника.

– Вам всё-таки не даёт покоя книга, которую вы мне вручили?

– Наоборот. Мне интересно, сколько страниц вы осилили, прежде чем выбросили её в камин.

– Я аккуратно использую её как подставку под горячее. Она великолепно защищает от пятен.

Мы замолчали. Но тишина не была неловкой: создавалось ощущение, что мы знакомы с давних пор.

–– Отлично выглядите сегодня сэр.

–– Сомневаюсь.

–– Вы производите впечатление человека, который не верит в комплименты.

– Я просто чаще встречал ложь в форме вежливости, чем в форме нападок.

– Значит, вы подозреваете каждого, кто к вам добр?

– Только тех, кто слишком добр, не зная меня.

Она кивнула. Похоже, в этом мы были удивительно похожи.

Когда вечер стал до невозможности скучным, я вышел в сад глотнуть свежего воздуха. Через минуту я услышал позади шаги. Джейн подошла ко мне ближе и на этот раз была не одна.

–– Уильям, могу ли я посетить ваш магазин? – девушка накинула шаль, которую передала ей спутница.

– Рад слышать. Если вы не заняты, могу предложить сделать это прямо сейчас? Я обещал вам книги…

– Точно, верно вы подметили… Мэри, передашь тетушке, что я буду в магазине Уильяма.

Это оказалась помощница Джейн, по совместительству подруга. Мэри кивнула и направилась в сторону дома. А я с этой милой дамочкой двинулся в сторону своего предприятия.

По пути мы говорили на разные темы, которые ничуть не отличаются от обычной беседы двух людей, мой обожаемый читатель, поэтому не стану углубляться. Но одно скажу, в миг я понял, что Джейн – девушка с которой все хочется и хочется быть рядом…

Дорога была не длинной, и мы сами не заметили, как оказались у порога заведения. Когда я открыл дверь, то увидел Хомфорда, стоявшего за стойкой. Он внимательно пересчитывал наш бюджет, чтобы заказать новую партию книг. В ту же секунду Джейн поздоровалась и подбежала к книжным полкам, внимательно рассматривая их. Я же, с мистером Грэхэмом наблюдали за ней со стороны. Удивлению моего друга не было предела:

– Вы меня несказанно порадовали Уильям, привести сюда… женщину?

– Я и сам не могу до конца в это поверить. Представьте себе, леди в наши дни интересуется не интригами и сплетнями, а поэзией и книгами.

– А у вас, мой дорогой мистер Кроуфорд, оказался довольно своеобразный вкус.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался я, одним глазом наблюдая за юной леди.

– Джейн конечно, что же еще – сказал он мне и громко рассмеялся, что есть силы.

Я не ожидал такого от моего давнего приятеля и сразу же опроверг его слова:

– Что вы такое говорите? Она является мне только другом. Хоть у нас часто возникают споры и разногласия, все же, это именно тот человек, с кем есть о чем беседовать. Между нами может быть только «Война и Мир». А что насчет ее внешности, то для моих глаз она кажется изящной, милой и умной дамой.

Ему явно показался мой ответ интересным, потому что я заметил ухмылку на его лице. Но говорить, что-либо, он не стал. Поэтому я подошел к нашей гостье и помог подобрать книги.

Спустя долгое время изучения разных жанров, миледи остановилась на французской литературе:

– Сколько я вам должна Уильям?

– Три чаепития мисс. – ответил я, подойдя ближе к ней, чтобы посторонние уши не слышали нашего разговора.

– Что, простите?

– Всё верно вы расслышали, не стройте из себя наивную дурочку.

– Ненавижу вас… Всем сердцем! – вырвалось у нее в ответ. Для меня это было забавно, поэтому я продолжил:

– Взаимно дорогая, тогда во сколько завтра к вам подойти?

– Как вам угодно, только не вечером, у меня нет до вас дела в это время суток. – сказала она, специально толкнув меня своим плечом.

– Договорились.

Джейн вышла из магазина со свёртком французской литературы, и я настолько углубился в свои мысли и отключился от мира, пока ко мне не обратился Хомфорд:

– Ты скоро улыбаться перестанешь во весь рот? А то челюсть сведет уже.

Он поймал меня на том, что я улыбаюсь. По-настоящему.

– Что? Не улыбался вовсе – отрезал я, делая вид, что перебираю книги.

– Значит говорите друг ваш? – ответил Мистер Грэхем, заливаясь громким смехом – Вы на глаза свои посмотрите, о какой дружбе тут речь? По правде говоря, восхищаюсь вами, и тем, как вы боритесь против своего сердца!

– Всё, прекратите нести чепуху! Ступайте домой, остальное я доделаю сам… – я старался закрыть эту тему, пока она не приняла еще больший оборот.

Сидя ночью перед дневником, мне было о чем подумать. В последнее время приходят на ум разные мысли об обстоятельствах, пережитых мной за всю жизнь. Как бы я поступил иначе? Чтобы я изменил в прошлом? И самый жаждущий ответа вопрос: открыл бы я конверт, если бы там была моя дата смерти? Так и проходит мое свободное время. Чаще всего, я не прихожу к какому-то выводу или решению, потому что невозможно все знать и предугадать. Это невероятно ужасное чувство – незнание… ни того, что с тобой происходит, ни того, что чувствуешь или же хочешь…

Но на сегодня достаточно, увидимся читатель немного позже.

Глава 5.

Я всегда считал, что ничто так не разлагает мысль, как постоянное самонаблюдение. Вот почему я с некоторым упрямством продолжаю вести этот дневник – в надежде, что, если писать достаточно честно, можно вытянуть из себя что-то большее, чем просто умные обороты.

Утро началось с Хомфорда – точнее, с его спины, выглядывающей из-под лестницы.

– В каком отделе у нас Джек Лондон? – раздался оттуда его глухой голос.

– В аду, – ответил я. – Что логично, учитывая, его образ жизни.

Он вынырнул, пыльный и угрюмый, как всегда:

– А ты, часом, не подменяешь содержание книг своими репликами?

– Всё-то ты знаешь.

После обеда я вышел. Весна выдыхала первые тёплые улицы. Лондон, как и я, делал вид, что просыпается неохотно. На Пиккадилли уличный скрипач играл фальшиво, но с достоинством; женщина в перчатках раздавала брошюры о трезвости, стоя под вывеской “Портер и Джин”; мальчишки гоняли консервную банку по мостовой так, будто это была футбольная слава. Я стоял и смотрел. Всё шло своим чередом.

Но среди всего этого – вдруг – я заметил девушку с густыми волосами, и дыхание, почему-то, остановилось на мгновенье. Девушка обернулась – и это была не она.

Я усмехнулся. Глупо как-то получилось.

Вечером я зашёл в кофейню на Ковент-Гарден. Напротив меня сидел господин, который читал газету и ел кекс так, как будто хотел убить его взглядом. Со стороны это выглядело пугающе, но потом я понял, что это меня никак не касается. Странно, как легко мы видим нелепость в других – и почти никогда в себе.

Я заказал крепкий чай, достал книгу какого-то неизвестного поэта-любителя Риты Олсен и начал читать:

Я заслужил подобные слова?

За что, скажите так меня прогнали?

Неужто вы подумали сперва,

Мол, губы мои вам тогда солгали?

Признания в любви не ожидали?

Иль показался я типичным простаком?

А может всё не так как вы сказали,

Быть может, я был прав, а вы – пардон?

Для вас я не жалел ни капли пота,

Все силы, средства, чувства отдавал,

Но получил в ответ лишь без почёта –

«Подумаешь, чего себе наплёл!»

Меня застать врасплох сумели вы.

Но отчего на сердце неспокойно?

Казалось бы, душой ведь не мертвы.

У сердца с разумом образовалась бойня.

Вы изменились, власть вас ослепила,

А я всё помню дни, когда вдвоём

Мы вместе время часто проводили

И говорили, будто б ни о чём.

Меня так забавляла ваша неуклюжесть,

Наивность, чуткость, простота в словах.

Отнюдь мне не важна ваша наружность,

Я всё читал с сияния ваших глаз.

Не ожидал, что вы так беззаботно

Продались обществу и растворились в нём.

Простите, что отнёсся к вам серьезно,

На миг мне показалось – я влюблён.

Хотелось бы побыть для вас уроком

Чтоб осознали – что такое лесть.

О нет, не думайте, что буду проком,

Мечтающим задеть девушки честь.

Это стихотворение – эмоциональное признание человека, пережившего разрыв и разочарование. Лирический герой говорит от боли и растерянности: он не понимает, за что его отвергли, и пытается осмыслить случившееся через вопросы к бывшей возлюбленной и к самому себе.

Главная тема – несоответствие между искренним чувством и холодным, изменившимся человеком. Герой любил не за внешность или выгоду, а за простоту и живость, но со временем увидел, как возлюбленная «растворилась в обществе» и утратила прежнюю искренность. Наблюдается внутренний конфликт между сердцем и разумом.

Стих написан неровно, местами резко и прямо, но это скорее плюс: чувствуется живая эмоция, а не выверенная поза. В финале нет злобы или мести – герой сохраняет достоинство и признаёт, что, возможно, ошибся, приняв мимолётное чувство за любовь.

Чего не скажешь о следующем произведении:

Холодным утром сентября,

После прохладного дождя,

В самый пассивный из всех месяцев

Столкнулись двое незнакомцев.

Они были так польщены,

На миг даже удивлены:

– «Прошу прощения месье…»

– «Ох, что вы, вы уж извините

Простите за хулиганье,

Надеюсь, сильно не ушиблись?»

Девушка веером прикрылась,

Слегка глаза она смутила,

С невиданной наивностью

Качнула головой с сверхплавностью:

– «Месье, пора мне, я пойду.

А то совсем ведь опоздаю.

Зонтик свой только заберу,

Везде его так забываю…»

– «Постойте, обронили вы,

Перчатка кружевная ваша?

Что сшита из нежной души,

С чистейшим сердцем проплетавшись.»

– «вы правы, да, мое произведение

Какое недоразумение!

Вторую хоть не оброню,

Прощайте и благодарю.»

– «Мадам, секунду, не спешите

Любезной будьте и скажите

Как ваше имя? Или род?

Вас сердце милое моё найдёт!»

– «Зачем такое вы спросили,

Я не могу ответить ныне.

Тем более, как я сказала,

Уже почти что опоздала.»

– «Куда вам так сильно спешится?

Минутки даже не найдётся?

Теперь уж, я обязан впредь

Долг джентельмена выполнить!»

– «Месье, толкаете ж вы речи!

Вот, что тогда я вам скажу:

Коли судьба сейчас щебечет,

В следующей встрече – расскажу…»

Веер сложила в рукавице,

Что-то сказав другой девице,

Приподняла платья подол

И след её почти прошел.

Не смог забыть юноша встречи,

Ходил кругами в том же месте,

Где девушка перчатку обронила,

И сердце бедного заворожила.

День. Месяц. Годы шли,

Друг друга всё же не нашли,

Судьба не так всё разложила,

Юношу позже отпустило.

Уже не помнит темный волос,

Наивный взгляд и чёткий стан,

Цветочный запах, дивный голос

И карих глаз, словно каштан.

Время спустя бродил он также

По улицам под лунным светом,

И взгляд его упал в карету,

Где девушка смеялась с кем-то.

– «Немедленно остановите кучер!»:

Бежал, что мочи есть к нему,

«Прошу, коней попридержите,

Я к вам уже бегу, бегу!»

– «Вздор, что с нами приключилось?

Он помешает нам идти?»

– «Судьбою я подослан, так случилось,

Встретились, наконец, наши пути»

– «Месье? Давно уж не видала…

Вы повзрослели, и созрели даже.

Что вы сказали? Нас судьба связала?

Ну ладно, залезайте ж вы уже!»

По улицам в глубокой тишине,

Прогуливались двое незнакомцев:

– «Я – Анна, как же вы месье?»

– «Мартин, приятно познакомиться…»

Во втором стихотворении главное – не чувства героя, а сама история. Автор выстраивает сцену как маленький спектакль: случайное столкновение, вежливый диалог, недосказанность и исчезновение. Любовь здесь показана не как переживание, а как возможность, которая могла случиться, но была отложена «на потом». Важную роль играет время: оно быстро стирает детали внешности и эмоций, оставляя лишь смутный след. Герой не страдает активно – он скорее принимает потерю, и только случайная новая встреча возвращает прошлое в реальность.

Произведение звучит спокойно и наблюдательно. В нём много внешних деталей и мало внутреннего анализа, поэтому текст воспринимается как романтическая зарисовка или притча о судьбе, а не как исповедь. Финал не драматичен: встреча происходит без пафоса, словно судьба просто решила «доделать» начатое.

Первое стихотворение сосредоточено на внутреннем конфликте: важно переживание, обида и попытка защитить собственное достоинство. Второй, наоборот, почти лишён личной боли – чувства спрятаны за сюжетом и внешними действиями. Если в первом тексте любовь – это столкновение ожиданий и реальности, то во втором – это игра случая и времени…

Пришлось вернутся домой, ведь на большее – меня не хватило. С самого заката охватывало чувство тревоги. Я не знаю, что меня беспокоит. Может это просто скука?

Лондон, при всей своей суете, иногда даёт почувствовать, насколько человек может быть одинок даже среди постоянного движения.

Но я закрою этот день, как захлопывают книгу, прочитанную не до конца. Не потому, что неинтересно. Просто – ещё не время что-либо говорить.

Глава 6.

«Если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйтесь.

Она единственная точно знает, что нам надо.»

– Эрих Мария Ремарк

15 июня

С утра пораньше я проснулся из-за постороннего шума на улице. Мои соседи снова решают спор с помощью криков и выплеска эмоций. Я не хотел подслушать их разговор, но поверьте мне читатель, они говорили так громко, что я невольно стал свидетелем. Главной причиной было сомнение одной из пар в верности другому.

И тут я вспомнил слова Джейн: «можно ли, когда любишь, пойти на измену? Что бывает в голове у таких людей? Зная, что у тебя законно есть человек, ты ищешь себе другие отношения. Неужели стало скучно? А какова гарантия, что и с новыми отношениями скучно не станет? Такой же ответ – нуль гарантии.»

Мне показались эти слова правдивыми, вряд ли человек, который по-настоящему любит, пойдет на такое. Или же на самом деле любви просто нет? Но, с другой стороны, должна быть серьезная причина, чтобы изменять. Это в первую очередь измена себе и своим принципам, конечно если изначально вы придерживались традиционного строя общества. Мы не можем судить этих людей, потому что не знаем каким воздухом они дышат, какую воду пьют и через, что прошли. Важно, как человек поведет себя после измены… Будет ли сожалеть, замучает ли совесть и признается? Либо у него отсутствует чувство ответственности, а такого рода действия станут обыденными. Конечно, хорош первый вариант, и да, осознание приходит не ко всем сразу, это тоже нужно для себя знать. Многим нужно наступить несколько раз на одни и те же грабли, чтобы рана снова начала кровоточить… но если повторению этих действий не придет конец, то рана естественно заживет, все придет на круги своя спустя время, но шрам, останется до конца жизни.

Я все же решил встать с кровати и отбросить лишние сомнения, которые меня не должны касаться. Сегодня чудный день, ведь у меня намечается обещанное чаепитие с самой эгоистичной миледи, которую я только знаю. Несмотря на наши вечные разногласия, мне нравится такого рода отношения, это придает изюминку, дарит разные эмоции. А что я получил бы, если бы заговорил с типичной девушкой нашего времени? Уверен, наперед знал бы, что она скажет, потому что все они одинаковые. Никто не хочет выделяться из общества, могут только лишь ненадолго высунуть свой наигранный образ, чтобы показать всему миру роскошь, возвыситься своим приданным на время, а потом зарыться обратно в норку «общественного мнения». Женщины сейчас не способны отстоять свою точку зрения, им легче согласиться с другими, дабы не подвергнуть себя критике…

Надев свой любимый костюм черного цвета, я принялся до блеска полировать свои туфли.

Сегодня уже 15 число, и прошло ровно 4 месяца, как я знаком с дамой, к которой сейчас направляюсь. Это стоит отметить за чашкой её любимого чая с гвоздикой. По дороге я купил немного сладкой выпечки, чтобы встреча не осталась в нашей памяти горькой.

Мой стук в дверь не заставил долго ждать ответа. Но, к моему удивлению, открыл не дворецкий:

– Ах, это вы? – сказала Джейн и глубоко вдохнув, просто ушла в глубь дома, будто на пороге никого и не было.

– Вы кого-то ещё ждёте? – Не дождавшись приглашения я вошел, передав дворецкому сверток сладостей.

– Что вы принесли Уильям?

– Немного булочек с корицей, ваших любимых…

– Откуда вы это знаете? – удивленно спросила меня леди и спешно развязывала узелок моего презента.

– Помню с нашего последнего чаепития Мисс Бернетт. А ещё я помню, что вы кладете 1 ложку сахара в чай и веточку гвоздики. Помню, что ваш нос краснеет, когда смущены, а если захотите соврать, вы за спиной скрещиваете 2 пальца, боясь Божьего наказания…

– Да вы как серийный убийца!

– Благодарю, стараюсь как могу. Но, знаете ли, если бы я был убийцей, то ни за что не потратил бы на вас время.

– Считаете меня не достойной жертвой? – произнесла она, будто получила оскорбление с моей стороны.

– Считаю вас музейным экспонатом, который нужно немедля занести в красную книгу и защищать, дабы сохранить исчезающий вид. – ответил я, взглянув на Джейн, чтобы немного подразнить эту дамочку.

– Уильям, вы больны? Вы сами слышите свою речь? Оставьте свои шуточки, я не допускаю, что вы способны хотя бы на одно хорошее слово в мою сторону.

– Так вы меня совсем не знаете юная леди. Пройдемте в сад? Я уже так голоден.

– Конечно сэр, прошу. – она показала рукой дорогу и закрыла за нами дверь.

Мы сели за стол, и приступили к трапезе. Что я вам скажу, мой дорогой читатель, чай у неё и вправду отменный. Но это не было моей изначальной целью, ведь я пришел сюда насладиться с ней беседой, поэтому задал, на мой взгляд, интересный вопрос:

– Скажите, существует ли дружба между мужчиной и женщиной? Мне будет интересно узнать ваше мнение.

– Уильям, не знаю поверьте ли мне вы, но у меня в детстве были «друзья» мужского пола – соседские мальчишки, с которыми я росла. Знаете, что я поняла, когда проводила почти все время с ними?

Мы – самые эгоистичные существа на этой планете, которым нужно все сразу и как можно больше. Не обращая внимания на чувства людей, на их положение, стремимся лишь к удовлетворению исключительно своих потребностей. Я тоже такой бываю иногда, за это себя и ненавижу, но по-другому никак. Когда общество настолько свыкается к такому поведению, оно выставляет такие же требования. Вещи, которые в давние времена были нечто ужасным, становятся для нас совершенно обыденными. Многих можно понять, не мало людей получали нож в спину, и узнали – что такое предательство, измена. Это ломает людей, поэтому они заново начинают себя строить и становятся выше. Вы заметили, что разведенные, брошенные женщины становятся самыми красивыми и властными? Это боль их такой сделала. Она заставила их переродиться в другого человека. А глубоко в душе, они остаются теми обычными, сострадающими и любящими девчушками.

После небольшого экскурса в сознание человека, перейдём к главному вопросу – между женщиной и мужчиной я не вижу дружбы. По одной простой причине: мы абсолютно разные создания и смотрим на жизнь иначе. Между нами может быть только симпатия, ненависть, рабочие отношения либо же нейтральная позиция. Другие варианты я не встречала и не думаю, что они существуют.

Обобщая все вышесказанные слова и факты, отмечу: я невероятно рада была так обрубить «дружбу» с теми ребятами. Потому что постоянно чувствовала, что моей добротой и наивностью пользуются, а в ответ не делают ничего, и приняла такое решение. Возможно, вы посчитаете меня эгоисткой, но ранее я это уже сама лично признала, и ничего с этим не поделаешь…А как бы вы ответили на этот вопрос?

– Со многим вами сказанным я согласен. Не все смогли бы вытерпеть ваш характер. Но судя по словам, у вас были одни неудачи. Вы поэтому сделали такой вывод? Не допускаете ли вы, что просто ещё не встречали своего человека?

– Мистер Кроуфорд, напомню, мне 19 лет, я мало, что знаю о жизни, но по крайней мере, это мои мысли в настоящий момент. Своего человека я не встречала, но очень надеюсь, что когда-нибудь это случится. Пусть я буду сейчас выглядеть наивно и глупо, но мечтаю, чтобы во мне увидели мое очарование, принимали такой, какая я есть. Мне хочется, чтобы сердце трепетало, мною дорожили, чтобы меня иногда ревновали… Вы знаете Уильям? Ревность – самое лучшее доказательство искренних чувств. Это ведь желание не делить своего человека с кем-либо ещё. Я подчеркну, ревновать – это не владеть, а дорожить и бояться потерять.

– Я понял вас Мисс Бернетт. Но не могу ничего советовать, потому что также неопытен в данном вопросе. Но я искренне верю, что такой человек есть, просто он ещё вас не нашёл.

– Спасибо…что-то мы совсем не в том направлении идем сэр, давайте я налью вам ещё чаю – сказала мне Джейн и потянулась за фарфоровым чайником…

Ещё пару часов мы просидели в саду, рядом с величественными деревьями и дивным ароматом цветов. Говорили уже не о таких душевных темах, а о происходящем в нашем городе. Мне было интересно выслушать её мнение о появившихся новых культурах, которые имели разные названия, такие как: панки, эмо, хиппи и многие другие.

Как и мне, ей не нравилось новое течение общества. Это явный показатель деградации умов, где превыше всего стоят ценности, приводящие к разрушению устоявшихся традиций. Совершенно новое течение исключает важность веры, религии, семейного родства и сплоченности, не говоря уже о грамотности и будущем нашей страны. Но почему – то мне кажется, что эти внезапные вспышки померкнут с такой же скоростью, как и возродились.

Вечер плавно переходил в ночь, поэтому получив ответы на интересующие вопросы, я поблагодарил за прекрасный день и направился в свое гнездышко.

Глава 7.

«Не все вопросы требуют ответа.

Иногда они существуют, чтобы мы продолжили искать.»

– из дневника.

18 июня.

Дела идут как никогда лучше… Магазин наш процветает с каждым днем всё больше, ведь иностранные книги нравятся многим, а в нашем городе мало их найдёшь. Соответственно, где есть спрос, там и предложение, и доход.

На обед я не остался дома, а направился к Хомфорду, который пригласил меня, чтобы рассказать о радостной вести. Мне стало любопытно, о чём же он хочет со мной поделиться, поэтому я не стал долго ждать и уже стоял у порога его дома:

– Что за радостная новость Хомфорд? – сказал я, зайдя в его уютную небольшую гостиную.

– Минуту Уильям, я сейчас вернусь – ответил он мне и ушел в другую комнату, чуть ли не подпрыгивая от волнения.

Через некоторое время Мистер Грэхем вернулся, держа под руку одну леди, которая когда-то одаривала его всеми танцами на том балу.

– Знакомься друг мой, это Кэтрин Уизли – моя, не побоюсь этого слова, будущая жена! – прокричал Хомфорд и поднял их крепко сцепленные в узел руки, на безымянных пальцах которых, светились золотые обручальные кольца. Радости этих влюбленных не было предела!

– Как же я счастлив за вас, позвольте поцеловать вашу руку, будущая мисс Грэхем! – наконец ответил я и с великим удовольствием поприветствовал гостью.

– Приятно познакомиться Мистер Кроуфорд, я о вас наслышана… – произнесла эта милая дама, очаровавшая моего давнего приятеля.

Все-таки я был прав, из них получилась замечательная пара…

– И я рад, но, к сожалению, о вас не наслышан… Надеюсь Хомфорду очень стыдно, потому что я и понятия не имел, что после бала у вас завязался роман. Я подумаю, стоит ли мне на него обижаться – сказал я, с легкой насмешкой над другом: Можно кстати вас на минутку, друг мой?

– Иду Уильям… Кэти, проверь пожалуйста, все ли на столе лежит, а мы сейчас придем, хорошо? – попросил он свою миледи, на что девушка ответила положительно и удалилась заняться своим делом.

– Так вот, вы не поспешили с бракосочетанием? – поинтересовался я шепотом.

– Поспешил? Мне 30! Я даже опоздал…Тем более, мы любим друг друга, чего ещё ждать?

– Рад за вас друг мой, только уж меня не забывайте теперь…

– Что вы! Дружба и любовь – совершенно разные вещи. Кстати, как поживает мисс Бернетт?

– Тетушка Пит в добром здравии – ответил я, направляясь в столовую комнату.

– Да я не про неё! С Джейн вы давно не виделись?

– Ах, с ней! Мы пересекались пару раз на прошлой неделе, но обменивались лишь приветствиями, а последняя наша беседа была два с лишним месяца назад.

– Понимаю… присаживайтесь друг мой, эти угощения приготовила для вас моя любимая Кэти, приятного аппетита.

Стол был полон самыми различными блюдами, аромат стоял волшебный, а вкус был великолепен. Непривычно видеть подобное в холостяцком домишке.

Во время трапезы я слушал историю их знакомства, которую они с такой гордостью рассказывали мне, возбужденно перебивая друг друга. Она была довольно типична, поэтому не стану вдаваться в подробности и расписывать её.

Посидев еще немного с голубками, я решил, что пора удалиться и оставить их наслаждаться обществом друг друга…

День ещё не кончался, у меня оставалось свободное время. Я решил прогуляться по городу и выпить чаю в каком-нибудь уличном заведении. Иногда бывает полезно пойти на свидание с самим собой, это помогает вашему мозгу отдохнуть от близкого окружения и насладиться жизнью других людей. Выбрав самый дальний столик, я сел и сделал заказ, который мне тут же принесли. Наслаждаясь трапезой в заведении, где преобладали земные тона и забавные многоцветные концепции, я стал наблюдать за такими же посетителями.

Спереди от меня сидела семья: супруги и маленький мальчик. Родители то и дело потешались над неуклюжестью их ребенка, помогали ему держать столовые приборы и всеми способами уговаривали поесть. Да, такие нынче дети пошли, которых нужно постоянно уговаривать, обещать награду за какое-то обыденное занятие, и прощать многие проступки. Довольно типичная семья, неправда ли?

Слева от меня сидели мужчина и женщина. Было заметно, что у них не просто ужин, а свидание. Но, что интересно больше всего, так это рука миледи, а именно безымянный палец. На нем не было кольца, но был след от него. Девушка не рассчитала свой загар, и поэтому была видна белая полоса, на слегка потемневшей коже. Вероятнее всего она сняла это кольцо перед входом в заведение, а значит она замужем… Ищет новые приключения? Забавно как глупо она это пыталась скрыть.

Дальше от них, я увидел парнишку. Он постоянно дергал ногой под столом. Либо у него нервный тик, либо ему предстоит важная встреча с кем-то. Но судя по его аккуратному одеянию и вылизанной укладке, я склоняюсь ко второму варианту.

Следующий человек, на которого я обратил внимание, так это юная девушка, которая пришла сюда с мальчишкой подростком. Скорее всего брат, подумал я, и не ошибся, потому что ровно через 5 минут между ними возник спор: они что-то не смогли поделить. Классические отношения между братьями и сестрами. Особенно, если разница между ними небольшая.

На этом я решил закончить, поэтому расплатился и вышел на главную улицу, чтобы остаток вечера провести на свежем воздухе. Присев на скамью, я невольно стал свидетелем разговора двух джентельменов о страхе смерти. Один утверждал, что это благословение, а второй не мог согласиться с его позицией и называл смерть наказанием. Этот вопрос заинтересовал и меня в том числе…

Боюсь ли я умереть? И на что готов пойти, даже если есть риск потерять жизнь. Бояться умереть, для верующего человека – сущая ерунда! Это считается, наоборот, приближением к Богу, поэтому я не совсем боюсь смерти. А вот на чтобы я пошел? Сложно ответить, ведь подобного не случалось, но мне кажется, моя жизнь мне будет намного важнее, чем чья-либо. К счастью, у меня никогда не возникало даже мысли, покончить с собой. Потому что это в первую очередь большой грех для человека, а во вторую очередь, предательство себе и своим принципам. Когда-то я услышал очень интересную фразу от моего знакомого. И речь сейчас не про Хомфорда, нет. Такое сказать, он не способен. «Летя вниз головой с многоэтажного здания, я понял, что оказывается могу изменить всё плохое в моей жизни, кроме падения с высоты в данный момент.»

Это говорит нам о многом… Не стоит сидеть сложа руки и кричать, что вам плохо живется, сделайте что-нибудь, чтобы это исправить.

Никто вам не помогает? Знаете, что скажу читатель, я никогда не ждал поддержку от других, для меня это только пустые слова. Человек сам себя настраивает на лучшую или на худшую жизнь. На данный момент времени актуальна тенденция максимально игнорировать ненужное и лишнее мнение окружающих людей. И она стремительно берет обороты. Мир становится бездушным, грубым, меркантильным и полным критики. Поэтому слушать таких людей или нет, решать только нам самим.

Вечером я дочитал очередную книгу. И несомненно ты знаешь, что происходит с нами, читателями, по её окончанию. Человек возвращается в более шумную, многолюдную реальность. В настоящей Вселенной ты не встретишь такого человека как Ретт Батлер или мистер Рочестер, которые являются воплощением идеального мужчины. Никогда не увидишь настолько удивительную и нелепую историю любви Робби и Сесилии, начавшуюся с глупого письма. Не познакомишься с человеком настолько внимательным, чутким и заботливым по отношению к женщине как Гилберт Маркхем.

Это проблема для всех нас, и как её решить, я не имею ни малейшего представления. Но сейчас не будем об этом, подумаем завтра. Ведь завтра новый день…

Глава 8.

«Она была из тех, кто промолчит.

Но в её глазах найдутся все ответы»

– из дневника.

31 августа.

Спустя время, я решил воспользоваться вторым чаепитием и подготовил новые вопросы, на которые хотел бы узнать ее мнение. Как обычно, с утра у меня была обыденная рутина, куда входят самые ничем не примечательные, но очень важные дела. После того, как я привел себя в порядок, я пошел к моей милой приятельнице Джейн…

– Мистер Кроуфорд? Я вас ведь не ждала сегодня. – удивилась юная леди, открыв дверь.

Сегодня на ней было чудесное платье кремового цвета, а передние пряди волос аккуратно закручены назад, чтобы они не мешали её прекрасному личику.

– Как некрасиво с вашей стороны, вы так поступаете с гостями? – рассмеялся я, заходя в парадную комнату. В ней творилось что-то неладное: на столе лежали приборы для вышивания, а рядом с ними небольшая горсть лекарств.

– Чем вы тут занимаетесь? Только не говорите… Вы что, поранились пока вышивали?

–Я… ну…вас это не должно касаться! –Джейн подбежала к столу, чтобы скрыть от меня свою неудавшуюся вышивку.

– Джейн, у вас кровь идет с пальца – я потянулся к пузырьку спирта, чтобы обработать ей царапину. – Как вы только сумели так глубоко повредить палец?

– Знаю, сама справлюсь! – она выхватила руку и тотчас помчалась в соседнюю комнату.

– Хватит уже упрямится! Присаживайтесь сюда.

Я поставил ей стул напротив моего, и приказал сесть. Она же, к моему удивлению, противиться не стала.

Принявшись обрабатывать её палец, я наблюдал за её поведением. Джейн старалась продемонстрировать своё терпение и максимально долго держала язык за зубами. Но по её лицу было заметно, что процедура приносит немало болевых ощущений. Это выглядело так забавно, что я не мог сдержать своего смеха:

–– Вы сейчас взорветесь, если не дадите волю эмоциям. Я вижу, что вам больно.

–– Не вижу смысла кричать. От этого боль меньше не станет. Я предпочитаю терпеть и казаться сильной.

–Юная леди, такими темпами вы никогда не выйдете замуж!

– А кто вам сказал, что я хочу замуж? Эти «благородные» недоумки нуждаются в содержанках кукольной внешности, которые будут выполнять любые их прихоти, а они же, в свою очередь, будут поступать с бедными женщинами так, как им только заблагорассудится! Я, пожалуй, откажусь от подобного.

Но если честно, такую, настоящую, меня видите только вы. Перед другими мне нужно строить из себя глупышку. Ни один мужчина не захочет оказаться глупее женщины, вот и приходится нам притворяться. Это так несправедливо согласитесь?

– Мир всегда мне казался несправедливым… К тому же, мисс Бернетт, не волнуйтесь, я никому не расскажу о вашем секрете. – пообещал я, туго затянув кусочек марлевой ткани на её пальце.

– Я на это надеюсь сэр, так чем же я обязана вашему визиту?

– Обещание, мисс. – сказал я, закончив перевязку. – Прекрасное слово. Но оно становится еще краше, если его выполняют.

– А вы ничего не забываете, сложно будет вашей супруге… – Джейн закрыла пузырек и убрала его в коробку, вместе с остальными лекарствами.

С усмешкой на лице, я встал со стула, чтобы подойти к ней поближе.

– Не думаю Мисс Бернет, вам ведь со мной не сложно.

– А вы найдите такую же привлекательную и напыщенную девушку для начала, а потом делайте выводы.

– Давайте же выпьем вашего чаю Джейн, надеюсь вы не возражаете?

– Спрашивать разрешение, значит допускать отказа сэр.

– Тогда я не спрашиваю, а прошу вас.

– Так уж и быть, проходите в сад, погода сегодня чудная, попрощаемся с последним днем лета Уильям.

Мы прошли в сад, устроились на привычных нам местах, и я начал беседу:

– Расскажите Джейн о своей семье, я мало, что о вас знаю…

– Ну если вам это интересно… Я жила в доме, где стены пахли пылью. Ветхий особняк. Каменный пол. Библиотека, куда не разрешали заходить детям. Мой отец считал, что воспитание начинается с правильной осанки и заканчивается знанием поэмы «Потерянный рай» наизусть. Когда мне было 7 лет, родители отправились в небольшое путешествие. Корабль, на котором они отдыхали претерпел крушение и пошел ко дну. Никто не остался в живых, поэтому я воспитывалась тетушкой Пит.

Моя родная сестра – Хелен Хеттерсли, вы видели её на балу. Сын тети Пит -Джеймс Бернетт, мой кузин и единственный мужской экземпляр, на которого можно равняться. Других родственников я не знаю, либо просто знакома с ними.

Образование я получила лишь базовое, сложно было женщине учиться. Где это видано, чтобы девушки учились? Им бы только замуж удачно и все на этом. Но такой цели у меня нет, поэтому я занялась самостоятельным обучением. С самого детства книги были домом, который можно построить внутри себя. Теперь понимаю: они скорее зеркало. А иногда – занавес.

– Я понял вас… Джейн, вы сказали, что друзьями были книги. Про мальчишек я помню, но что же девушки? Даже подруг у вас не было?

– Мой круг знакомых за последние лет пять, заметно уменьшился. Такое решение могу связать с несколькими причинами:

Во-первых, это осознание абсолютно лишнего общения. В то время, неважно о чем и с кем, я могла говорить на любую тематику. Колоссальная ошибка, неправда ли? Я уделяла внимание каждому и была интересным собеседником, пока тема разговора не доходила до меня.

Во-вторых, причина в окружении. Рядом было много чуждых мне людей, которые чаще всего ради выгоды продолжали быть рядом, но не осмеливались уходить. Понимаете, о чем я говорю? Принять можно и их сторону: выгода для кого-то в обществе присутствует всегда, неважно какая. Терпеть меня было нелегко, поэтому аплодирую им стоя.

В-третьих, были постоянные мысли о том, искренен ли человек? На самом ли деле им важно меня выслушать? Смотрят ли они на меня неравнодушным взглядом, не закатывая глаза за спиной? Вопросов назревало все больше, а поиск ответов становился сложнее, пока в один момент мне все не докучало и стало безразличным.

– Теперь я точно вас понял, довольно трагично у вас всё складывается…

– Ничего подобного. Это моя жизнь, моя судьба. Раз так предначертано, значит оно и будет. А вы Уильям, только с Хомфордом имеете близкие отношения?

– Что вы, нет. Поверите ли мне, если скажу, что был популярен среди девушек? – Джейн разразилась громким смехом и ввела меня в ступор.

– Не верите значит? Ах, милая моя, вам стоило видеть меня в более юношеском возрасте.

– Конечно, конечно. Я бы сказала даже – непременно – она махнула рукой в мою сторону и снова начала хихикать.

– Мисс Бернетт, вы меня оскорбляете? Хотя чему я удивляюсь, от вас можно ждать чего угодно.

– А вы так легко обижаетесь? Не принимайте все близко к сердцу, а то оно долго так не протянет.

– Вы бы грустили, если бы не протянуло? – неожиданно я задал ей вопрос.

– Я? Лишь немного. Вы единственный человек, с которым я так свободно беседую и не церемонюсь с нарядами. Для чего такие глупости у меня спрашиваете? Не поднимаете больше эту тему!

Она говорила немного. Но каждое её слово будто падало с высоты – и надолго застревало в мыслях. Иногда человек открывается не потому, что доверяет, а потому, что устал молчать.

– Чего вы так вспылили, я лишь из любопытства интересуюсь. А то, что вы не церемонитесь со мной, давно заметно. Но не волнуйтесь, в таких простых и нежных нарядах, вы менее противны. Было приятно иметь с вами дело юная леди, оставлю вас теперь, доброй ночи.

Я поднялся со стула, и направился к выходу, надев свою шляпу и поправив галстук.

– Ровно через неделю жду на последнее чаепитие. Избавлюсь от вас наконец. – прозвучало холодным голосом за моей спиной.

– А то я вам сложности предоставил! Вы не будете скучать? – я намерено сократил дистанцию. Она резко обернулась из-за моих слов и удивилась, увидев мое лицо так близко к своему.

– Слишком…слишком близко…– пробубнила Джейн, пытаясь сдержать свое волнение. Глаза её скользили по моему лицу рассматривая каждую ямочку.

– Что вы сказали? – я подошел еще ближе, пока её тяжелое и прерывистое дыхание не начало смешиваться с моим – Не расслышал…

Впервые я так близко видел ее темно-карие глаза. Оказалось, что в левой радужке глаза, у неё были черные маленькие пятнышки, а длинные ресницы красиво порхали, когда миледи моргала… Выглядело волшебно. Складывалось такое ощущение, будто я смотрел в глаза олененка.

– Я сказала… до свидания – выплеснула она и умчалась вверх по лестнице.

Мой дорогой читатель, вы наверно удивились такому исходу событий, так и я не ожидал от себя подобного. Я лишь поддался велению своего сердца…

Забыл упомянуть: бежала она от меня со всех ног потому, что у неё покраснел не только носик, но и все лицо её выражало стыд и неловкость…

Глава 9.

«Самые тяжёлые слова – те, которые человек уже сказал, но хотел бы вернуть»

– из дневника.

6 сентября.

С раннего утра я был занят вместе с Хомфордом. В последнее время, как я уже упоминал, навалилось много работы, что я забыл совсем про встречу с юной леди. Времени совсем не оставалось и мне нужно было уже идти домой, чтобы встретить нашего гостя. Поэтому с моим другом мы мигом двинулись ко мне.

К счастью, подготовка шла полным ходом, и мы уже были готовы встречать нашего уважаемого Стефана. Через минут 10 я услышал, как в мою дверь постучали. Но гость оказался не французом, а юной англичанкой из семьи Бернетт. Она была в ярости, даже умудрилась толкнуть меня и зайти в дом с криками:

– Как вы посмели забыть обо мне? Я ждала вас несколько часов, а вы тут сидите спокойно и ужинаете? Зачем тогда уговаривали встретиться? Вы хотя бы догадываетесь сколько времени было потрачено на подготовку к вашему приходу? Я даже прочла одну книгу как можно скорее, чтобы обсудить её с вами!

Мне стало стыдно и в то же время непонятно, почему в ней столько гнева? Разве не сама она мечтала избавиться от меня? Поэтому единственное, что я смог выронить, то это:

– Но я…

– Да! Вы! С кем же ещё я говорю? – перебила меня разъяренная леди.

Тут прозвучал ещё один стук в дверь…

– Bonsoir – прозвучало с порога. – Уильям? Если бы ты знал, кто трясся три часа в дороге, лишь бы увидеть твою кислую физиономию!

Стефан вошёл, как человек, которому суждено входить в любые дома. Он отряхнул пальто, прошёл в гостиную и огляделся, изображая инспектора проверяющего состояние склада.

– Неплохо. Даже слишком опрятно. Это тревожно, Уильям. Много порядков в доме – мало жизни в хозяине.

Он ничуть не изменился. Тот же вихор волос, усталый, но живой взгляд, в котором постоянно блуждала искра насмешки. Росту он, как и прежде, не прибавил, зато уверенности – удвоил.

Мисс Бернетт растерялась, а я подошел к месью Дюруа и пригласил в свою гостиную, откуда Хомфорд проводил его сразу к столу.

Я подошел к Джейн и тихо сказал:

– Поговорим позже юная леди, пока присаживайтесь и составьте нам компанию.

Она кивнула, тихонько прочистила горло и присела рядом с новым гостем, будто до этого шквал гнева с её стороны не окутывал меня.

Он устроился в кресло, которое всегда считал «своим», и раскинул руки.

– Ну? Как живёшь? Не вздумай сказать «тихо», я тебя ударю книгой.

– Тихо, – сказал я, и поднял руку в свою защиту. – Но можешь бить после чая.

– Добрый вечер месье. – обратилась она к Дюруа.

– Ого, что за милая дама в холостом доме? Позвольте поцеловать вашу руку…

К моему удивлению, она охотно согласилась и начала активно вести диалог с мистером Стефаном:

– Так значит вы француз! Как прекрасно, какое совпадение! Я сегодня как раз прочла одно произведение из вашей страны, и поверите ли вы мне, если скажу, что в восторге!? Можем ли поговорить о нём тет-а-тет после ужина за чашкой чая?

– С такой привлекательной дамой, с большим удовольствием! – отвечал он взаимностью на её кокетство.

После первых минут оживления мы уселись за стол. Я поставил заварочный чайник, и Стефан мгновенно начал свой привычный interrogatio:

– Кого любишь?

– Никого.

– Кого ненавидишь?

– Многих.

– Значит, жизнь всё ещё пустыня, а ты всё ещё кактус.

– Я живу, как живут большинство людей: работаю, читаю, наблюдаю.

– Наблюдаю, – передразнил он. – Ты вечно наблюдаешь. Жизнь, Уильям, не витрина лавки! Она движется, её надо ловить, а ты стоишь и записываешь температуру воздуха.

Я молчал – не из сопротивления, а из понимания. Его манера говорить всегда была наполовину шуткой, наполовину доброй пощёчиной.

Он продолжил:

– Впрочем… – Стефан наклонился вперёд. – Я рад, что ты хотя бы не превратился в пыль. Это было бы скучно. Этот город уже заполнен скукой, не хватало ещё одного чиновника без искры.

Мы приступили к трапезе, говорили о наших странах, традициях и о многом другом. Обсудили будущие планы, касаемые предприятия и даже успели затронуть личные темы. Хомфорд поделился своим счастьем с Кэтрин, а мы с удовольствием слушали его истории.

Я стал замечать, с каким рвением наша юная леди старалась завоевать внимание гостя. Чего только она не вытворяла! Даже я не мог в это поверить, хотя ожидал от неё всего. Неужели Джейн так зацепил француз? Но, что в нем такого? После ужина они еще долго сидели в гостиной и бурно обсуждали какой-то пустяцкий дешевый роман. Моей злости не было предела. Я закипал изнутри, во всех смыслах этого слова!

Дорогой мой читатель, вы тоже не верите своим глазам? Эта хитрая змейка, под шкурой овечки, сидит и строит из себя очаровашку. Она ведь не ведет себя так в обыденной жизни! 2 минуты назад здесь все полыхало от её злости и нетерпения. Эта милочка как будто нарочно играет на моих нервах! Оказалось, что я на самом деле не понимаю многих поступков женщины…

– Что вы там постоянно бубните себе под нос Уильям? – неожиданно спросил Мистер Грэхэм, улыбаясь во все 32 зуба. – Вам не нравится общение между вашими приятелями?

– Приятелями?! Вы посмотрите, что творит эта дама! Она пытается обвести его вокруг пальца. А от Стефана, не ожидал такого бесстыдства. Сидеть и доставать чужую женщину – мерзость! – возразил я, перебирая тарелки на столе.

– А почему вы гневаетесь, друг мой? Это ваша жена? Сестра? Возлюбленная в конце-то концов? Она абсолютно свободная, юная девушка, а вы ей никем не приходитесь. Так пусть поступает как ей хочется… – успокаивал меня он, пока я его не перебил:

– Ничего ты не понимаешь Хомфорд! Она только что поставила руку на его колено! С меня хватит, я этого не потерплю!

В тот миг, было совсем не понятно, что на меня нашло, кто контролировал мое тело? Я подбежал к Джейн, схватил за ту руку, что была на колене у какого-то француза и повел быстрым шагом в свой кабинет на верхнем этаже.

—Что вы делаете Уильям? Пустите же! – вскрикнула Мисс Бернетт, пытаясь отдернуть свою руку.

– Что делаю я? Это вы, что себе позволяете? Сидите и хохочите на весь дом, говоря такие глупости. Специально так поступаете? Я все понимаю… хотели разозлить меня? Поздравляю миледи, у вас это прекрасно получилось!

– Вы сами слышите, что говорите? Чего так гневаться? Много на себя берёте сэр. Подумаешь, переиграла чуть-чуть с очарованием. Сам молодой человек-то неплохой, привлекательной внешности. Какие манеры у него, видели? В целом вы сами виноваты! Почему не явились сегодня, когда я столько ждала нашей встречи?!

– Манеры? Ха-ха! Рассмешили! Слегка она переиграла… Да вы заставили меня ревновать! – вырвалось у меня нехотя.

Я смотрел в её темно-карие глаза, которые так ярко пылали рядом с моим лицом…

– Что? Повторите, что вы сказали? – медленно произнесла Джейн, уставившись на меня, будто не могла поверить в происходящее.

Что произошло дальше , читатель, я не могу уже никак объяснить. Это произошло само по себе: я поцеловал её… В конце нашего вечера… Без лишних слов. Это было моё самое лучшее спонтанное решение, за всю свою жизнь.

Глава 10.

«Иногда судьба посылает нам незнакомца – не затем, чтобы изменить жизнь, а чтобы напомнить, что она продолжается.»

– из дневника Уильяма Кроуфорда

Дорогой читатель, вы наверно интересуетесь, что же было дальше? А я вам сейчас расскажу… Несколько месяцев назад, я совершил проступок в своем же кабинете. За что, должным образом получил наказание.

Пощечина от этой милой леди была сильной, но при всём желании, испытать чувства вины я не сумел… Конечно, нисколько не жалею о содеянном, я даже рад, что на этом мы разошлись. Да, мой читатель, вы правильно прочли – разошлись… После удара по лицу, жжение в щеке не прекращалось, но я услышал слова, которые сделали ещё больнее моему сердцу: «Не смейте больше ко мне приближаться!»

Надежда, что Джейн засмущалась, забыв о гордости, не угасала. И эти слова выскочили с её прекрасных уст случайно, поэтому я внимательно смотрел в её глаза. В них горел огонь, и я осознал, что поспешил с действиями. Это безусловно – конец.

Она так спешила уйти от меня, что я даже не успел ей что-либо сказать. Мисс Бернетт покинула дом, но навсегда поселилась в моём однокомнатном сердце.

Стефан проснулся раньше меня – что само по себе событие историческое – и уже сидел с тонким томиком в руках.

– Ты читаешь Свифта по утрам? – спросил он, даже не поднимая глаз.

– Нет. Но ты читаешь всё, до чего можешь дотянуться.

– Конечно. Иначе зачем жить в доме с библиотекой? – Он щёлкнул страницей громко, как хлыстом, и встал. – План на сегодня прост: вытащить тебя из твоей раковины.

– Я не в раковине.

– Уильям, ты в ней уже недели две, если не больше. Гнить тут собрался?

Спорить не было смысла. Он был мой друг, и со стороны, возможно, я выглядел явно не свежо. Позавтракав, мы вышли на широкую улицу. Стефан шагал впереди, как человек, который уверен, что знает правильное направление, даже если впервые в этом городе. Мы дошли до набережной. От реки пахло солью и мокрой древесиной. Дюруа замолчал впервые за утро и опёрся на перила.

– Знаешь, Уилл… иногда мне страшно за тебя.

– Почему?

– Потому что ты живёшь так, словно ждёшь разрешения жить. – выдохнул он, развернувшись спиной к речке.

Слова были сказаны тихо, но они упали в меня тяжёлым камнем. Я отвернулся к реке. Это был слишком прямой удар.

–Что произошло между тобой и той юной мадам? – он уставился на меня и явно ждал ответа.

–– Небольшая ссора, но это не столь важно.

– Кажется, твоя раковина дала трещину? – Стефан похлопал меня по плечу и устремил взор на проходящих мимо девушек.

Я промолчал, но впервые в жизни подумал: А нужно ли её чинить?

Француз погостил еще пару дней в наших краях и отправился к себе на Родину, так я остался совершенно один. Изредка меня навещал Хомфорд, чтобы узнать жив ли я ещё. Я не держу на него зла, у него будет своя семья, и на меня остаётся времени все меньше…

Время идёт, а я все также сижу в темном кабинете, и под горение свечи, записываю мысли в жалкий дневник. Долгое время мне было сложно выходить из дома, никогда не чувствовал себя таким слабым. Но работа сама себя не сделает, поэтому пришлось побороть себя и выйти в свет к людям.

Я отвечал всем механически вежливо. Моё любимое дело больше не приносило радости и облегчения. В лавку заходили люди – редкие, тихие – но я едва слышал, о чём они спрашивали. Словно мои мысли стояли между мной и миром.

Один коренастый мужчина лет 40 выбирал книгу о путешествиях и искал что-то, что даст почувствовать, будто начал все с чистого листа далеко отсюда.

Я почти улыбнулся – впервые за день. Мне тоже хотелось уйти. Только я не знал – куда.

Следующий пожилой господин в очках с толстой оправой спрашивал газету с последними политическими новостями, и ворчал, что мир катится в пропасть.

По пути домой, встречалось множество счастливых молодых парочек, на которых раньше я бы не обратил и малейшего внимания. Меня охватывал гнев и агрессивные мысли поступали всё чаще.

Чертова любовь. Даёт человеку силу и энергию, а после жадно отрывает ее, да так, что рана кровоточить будет ещё долго. Я сам не понял, как за издевками и шутками, восхищался ею! Я полюбил Джейн за то, какая она есть. Но сейчас настигают приступы одиночества. Ох, мисс Бернетт, вы были когда-то моей Гончаровой, а теперь превратились в Дантеса…

Вчера я уснул поздно и видел странный сон: юная леди шла ко мне на встречу. Чувствовался аромат ее волос, а улыбка согревала душу. Она бежала в мою сторону и с каждым шагом, я все четче слышал запах гвоздики и корицы. Отвратительно притягательно, до безумия живо. Джейн шла ко мне быстро, но прошла мимо…

*****

Сегодня 32 день, как я нахожусь в отпуске. Да, я решил, что мне стоит отвлечься от постоянной рутины, чтобы окончательно прийти в себя. Как будто от боли в душе, можно сбежать! Я решил ненадолго отказаться от дневника и абстрагироваться от всего, что тяготит меня в жизни. Ночью человек остаётся наедине со своими мыслями и, если некому поведать о них, они делятся между собой и скопляются в один большой тяжелый ком. Душа не выдержит такого груза, не говоря уже о сердце, и тогда боль охватывает все наше тело. Ты просыпаешься с неясным чувством пустоты внутри, будто пробежал марафон без остановок или провалился под лёд, в толщу холодной воды, у которой не видно дна. Ты не перевариваешь людей вокруг и каждое их слово – раздражитель. Также оно напоминает потерю чего-то родного, близкого для тебя. Возможно, это отломанный кусочек сердца, который не выдержал такой боли. И только представь, как каждый день мысли продолжают делиться между собой, и твоя душа с сердцем исчерпали себя. Осталась пустота… пустота в лице, в голове, в действиях. А причиной всему – то, что человеку не с кем поделиться…

Говоря честно, мне совершенно не нравится, что из-за одной какой-то девушки я оказался в таком состоянии. Может причиной всему является моя неопытность? Я вернусь на круги своя. Атмосфера в Манчестере (город, в который я приехал на некоторое время), помогает мне расслабиться от Лондона. В столице Великобритании проходят вспышки новых субкультур и музыки, которая показалась мне не по душе. Здесь я встретил Новый год. Народ был так рад наступившему году, как будто все их проблемы решатся за одну ночь. Никогда не понимал, чего все ожидают от первого января?

Также, я снял себе небольшую квартиру. Хозяйка оказалась замечательной женщиной, которая помогает своим квартирантам в трудные времена. Питался в разных заведениях, стараясь опробовать все блюда этого города и насладиться местным обществом. Знаете, в чём прелесть переезда? Никто о тебе не знает!

По вечерам я пропадаю в баре, чтобы как-то развлечь себя. Таких «друзей по горю» (громкое название, но будем говорить факту) встретить можно на каждом углу. Сегодняшний день – не исключение. Бар «Звездочка» был хорошо обустроен. Но вот с расцветкой явно проблемы. Пёстрая мебель давит на человека, хотя в темноте не так заметно. Круглые сутки здесь поют английские красавицы, а танцовщицы изредка развлекают прихожан. Уже который день, мое сердце лечит стакан высококлассного виски со льдом. Врач мне этого не выписывал, я решил заняться самолечением. Не сказать, что меня радует подобного рода занятия, но мне нечего делать дома. И плюс ко всему, перемена обстановки хорошо сказывается на человеке.

Сегодня ко мне неожиданно подошла одна девушка, которая с виду дала понять, кто здесь хозяин. Не очень симпатичная дама, одетая в вызывающее платье, села возле меня за соседний столик, и приказала официанту принести кофе. Достав сигареты, девушка оглянулась по сторонам и обратилась ко мне:

– Будешь?

– Мне от вас ничего не нужно. Одиночество не проблема. – ответил я, стараясь мягко намекнуть, что не нуждаюсь в её услугах.

– Балда! Я тебе только сигарету предлагаю! Будешь или нет? – возразила мадам и тут же села напротив меня.

– Не курю, благодарю.

– Не куришь, но пьешь. – она ухмыльнулась с сигаретой во рту и пыталась достать зажигалку, которая застряла в её маленькой сумке. – Как иронично.

– Кто вы? Почему сидите со мной?

– Я? Хозяйка этого чертова бара. А что, не похожа? Ха-ха. Меня никогда не считали красоткой, и нравилась я мало кому. Образование минимальное, поэтому выживаем как можем – она опрокинула голову назад, выпуская дым в потолок, потом продолжила —Мама умерла, когда мне было 18 лет, а папа прожил еще год и тоже скончался. Не смог вынести потерю. Как он был жалок и слаб, мне тошно было! На деньги, которые оставил отец, я и открыла эту конуру. Мне уже 30 лет, я все еще здесь. Деньги ходят, я не жалуюсь. А вы чего тут торчите уже 5 день подряд?

– Избегаю реальности – я сделал большой глоток с моего ледяного стакана.

– Ооооо, дела у нас сердечные. Что там у вас приключилось? – поинтересовалась она, стряхнув пепел с сигареты в блюдце из-под кофе.

– После поцелуя я получил пощечину, теперь сижу здесь.

– Понятно. Либо она была не готова, либо она тебя тоже любит. А может и всё вместе. Поверь, такое часто бывает. Здесь таких как ты, тысячами приходили.

– Играет только с моими нервами.

– Она же девушка, не понимаешь? Ей это в удовольствие: потрепать нервы, заставить ревновать, бегать за ней. Так женщины понимают искренность мужчины.

– Что вы предлагаете мне сделать?

– Ждать мой милый друг, время все расставит по местам. Если суждено, вы вместе будете и так.

– Спасибо за совет мадам. Как собеседник, вы человек хороший. Давайте выпьем?

– Мистер, выпивкой ты свою душу не излечишь. Езжайте-ка к себе домой. А то здесь совсем себя потеряешь.

– Я не смогу уехать. Когда найдется малейший повод – вернусь.

– Отлично. А теперь, выпьем! У меня в Лондоне тоже есть бар. Только меня, естественно, там не бывает, ты кажется оттуда?

– Как вы это поняли?

– По вашему поведению и одеянию. Ну и по визитке, которая выпала с вашего кармана. – призналась она, улыбаясь.

– Прекрасно. Уильям. – рассмеялся я, протянув руку, чтобы представиться.

– Меня тут называют Мюллер, а настоящее имя – Фрэнсис Кларк. – пожала руку девушка и затушила сигарету, чтобы продолжить со мной беседу.

Так, я познакомился с еще одним хорошим человеком, дорогой читатель. Я уверен, в стретимся мы с ней еще не раз.

А вернуться в Лондон мне все же пришлось, Хомфорд отправил весть: у мисс Бернетт – горе. Тетушка Пит покинула этот мир…

Глава 11.

«Иногда ты думаешь, что хочешь исчезнуть,

но на самом деле, ты просто хочешь, чтобы тебя нашли.»

– Нил Доналд Уолш.

В ту же ночь я выехал в путь. Дома я задержался лишь ненадолго, чтобы привести себя в порядок и надеть свежевыглаженную черную рубашку. По дороге к дому Джейн, я все думал: как? Как это возможно? Она казалось такой здоровенькой, сильной. Трудно было в это поверить. Мне нравилась Тетушка Пит и поэтому становится еще больнее…

После обеда начался дождь – сначала мелкий, робкий, а затем уверенный.

Я вышел на улицу без зонта. Не назло, не в отчаянии. Просто… захотелось почувствовать, как вода стекает по лицу, как будто смывая остатки грусти. Лондон под дождём был другим: удручённым, изломанным, хриплым.

На улице было много людей, которые знали мадам и пришли с ней попрощаться. Толпа под навесами куталась в плащи. Но мне было неважно кто и где стоит, я зашел в дом, чтобы найти её, девушку, что разбила сердце мне, а теперь сердце треснуло и у неё.

Я видел Джейн издалека – её профиль, бледный, напряжённый, слишком собранный для человека, который уже долго не позволял себе устать.

Она держалась прямо, благодарила, кивала, принимала соболезнования – всё правильно, всё сдержанно. Но подходить к ней ближе и заявлять о своём присутствии я не торопился.

Пройдя по коридору на кухню, я заметил Хомфорда с Кэтрин:

– С возвращением друг мой – сказал он мне, крепко обняв.

– Спасибо приятель. Миледи? Поцелую вашу руку, позвольте – поздоровался я с Кэтрин, оказав благородные манеры.

– Здравствуйте Уильям. Жаль, что наша новая встреча произошла в таких условиях. Мне правда будет не хватать тетушки Бернетт.

Мне оставалось лишь согласиться с ней:

– Да, мисс Уизли, вы правы… Пойду проверю нужно ли что-нибудь. Одна Джейн не справится с таким количеством людей. Тем более в таком положении…

Я поклонился и вышел из дома, проверил столы, посетителей, нуждаются ли они в чем-то. Помог переставить столы и стулья, разносил еду и напитки.

Дом тёти Джейн был наполнен тяжёлой тишиной. Гости разошлись ближе к вечеру. Осталась посуда, неубранные стулья, запах холодного чая и влажных пальто. Я снял пальто, закатал рукава и стал мыть посуду медленно, аккуратно, сосредоточенно – это было проще, чем думать. Вода была холодной.

Именно тогда Джейн заметила меня. Она стояла в дверях кухни и смотрела на мою спину. На знакомую линию плеч. На движение рук, слишком спокойное для случайного визита. Она почувствовала облегчение и только потом – усталость, которая обрушилась на неё внезапно, без предупреждения. Сделав шаг, девушка остановилась, а слёзы потекли сами – тихо, как вода из переполненного сосуда. Я обернулся, вытер руки полотенцем и подошёл.

– Ты слишком долго держалась, – сказал я негромко, словно это было не утверждение, а просьба.

–– Как Вы здесь оказались?

– Хомфорд сообщил. Я бросил всё и примчался как только мог.

– Ах Уильям, представляете, моя тетушка… Ушла в мир иной – она закрыла лицо ладонями. Плечи дрогнули.

Сначала я встал рядом – достаточно близко, чтобы она чувствовала, что с ней кто-то есть.

– Я останусь, – сказал я. – Если ты позволишь. Не на день. Я буду помогать.

И… не уйду.

Она подняла на меня глаза – красные, уставшие, удивлённые.

– Навсегда? – спросила Джейн почти шёпотом.

– Настолько, насколько это потребуется, – ответил я и крепко обнял израненное дитя.

*****

Говорят: время – лечит. Не согласен с этим. Оно лишь дает адаптироваться к боли, да так, что уже и забыл, как болело. Лишь изредка будешь вспоминать, и снова чувствовать шрам от раны. Потом все придет на круги своя.

Год прошёл тихо. Без спешки. Мы жили вместе: делили утро, чай, заботы. С того дня, я не расставался с мисс Бернетт ни на минуту. Был для неё глотком воздуха, среди тесного общества; был водой, что утоляла изнуряющую жажду и едой, что дарила энергию на целый день.

Наследство тетя оставила своему сыну и Джейн. Дом, в котором жила младшая Бернетт, останется ей, а загородный, где живет Джеймс – теперь его.

Горе постепенно уходило – не исчезало, но переставало быть центром каждого дня. Иногда мы молчали подолгу, временами смеялись неожиданно, почти виновато. И никто не спрашивал, кто мы друг другу.

Знаете, читатель, казалось, будто моя мечта осуществилась. С утра до вечера я смотрел в эти карие глаза. Пусть огонь в них немного погас, на это есть свои причины. Маловажно было, как она выглядит с утра: причесана ли, одета ли в черное или цветное. Ее внутренняя красота затмевала всё. Мне больно на сердце, когда я вижу слёзы, скатывающиеся с её милого личика. У меня так и тянулась рука смахнуть их. Но ей нужно было выплакаться. Тетушка Пит была для неё как мать, поэтому пролить слезы несчастья, будет только пользой.

Пришло время снять черные одеяния, которые скрывали её сияния. Я решил узнать о её здравии:

– Джейн, как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше Уильям. Я совершенно отвыкла от цветных платьев. Странно смотреть на себя, – сказала она, проворачиваясь перед зеркалом то в одну, то в другую сторону.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо… Пойдем, пора уже обедать.

– Ох, юная леди теперь хозяйка этого особняка, для меня честь обедать с вами.

– Прекрати нести чушь. Садись уже!

Мы приступили к трапезе, и я задал ей неожиданный вопрос:

– Чем планируешь заниматься?

– Не знаю… Нужно подумать. Денег у меня предостаточно, но мне уже 20 лет, а я все еще не нашла для себя занятия. Также мне нужно уже готовиться к взрослой жизни. Знаете Уильям, я поняла, что хочу детей…

Последнее словосочетание меня настолько удивило, что я поперхнулся:

– Детей?!

– Да Уильям, но, с другой стороны, я располнею и стану совсем не привлекательной!

– Милая моя, мое сердце, при любых обстоятельствах будет с тобой. – рассмеялся я, чтобы хоть немного поднять ей настроение.

– Шутник!

– Значит собираетесь замуж?

– А ты думал я всю жизнь буду одна?

– Но за кого? – спросил я со страху, вдруг у неё уже есть претендент. Этого я точно не вынесу.

–– Мне не известно пока что… Начну посещать светские мероприятия, вдруг найдется хороший человек.

– Ты никогда не думал, что этот человек может быть уже знаком? Иногда то, что ищешь больше всего, находится совсем рядом.

– Всё может быть. Но я подумаю об этом потом, я не спешу. Время все расставит по местам.

Когда пришло приглашение на свадьбу Хомфорда и Кэтрин, Джейн держала конверт в руках и не решалась его открыть.

– Ты ведь пойдёшь? – спросила она, не глядя на него.

– Конечно, – ответил Уильям. – Мы пойдём вместе. Окажи услугу, сопровождать меня на свадьбе.

– Ну я подумаю конечно, посмотрю на свое расписание…

–Джейн!

– Что?! Конечно, я пойду с тобой – мы вместе начали хохотать как не в себе.

Может это и есть любовь? Когда ведете себя глупо, неуклюже… Наверное да, я ведь уже не сомневаюсь в своих чувствах.

Дорогой читатель, возможно , вы подумали, почему я не сделал предложение? У меня ведь была такая хорошая возможность. Понимаете ли, я все еще не уверен в ее чувствах, и боялся сделать ей больно. Она бы могла отреагировать также, как в прошлый раз. А еще одной такой разлуки не вынесу. Проявлю терпение, если нам суждено быть вместе, то никуда она от меня не денется…

Глава 11.

«Чужое счастье иногда становится зеркалом,

в котором мы неожиданно узнаём себя.»

– из дневника

5 марта

С утра пораньше я стал готовится к свадебной церемонии. Принял ванну, побрился, уложил волосы, выгладил до идеала свою белоснежную рубашку и надел её. Мой выбор пал на черный костюм – классика всегда в приоритете. Но вместо галстука, меня будет украшать бабочка, для разнообразия. Когда я был полностью готов, то отправился к своему приятелю. Ему нужна была помощь.

Я поднялся по широкой лестнице особняка, где Хомфорд готовился к самому важному дню своей жизни. Дом был наполнен голосами, запахом свежих цветов и лёгким напряжением, какое бывает лишь перед событиями, которые нельзя отложить.

Постучав, скорее из вежливости, чем из необходимости, я вошёл в спальню. Хомфорд уже был одет. Он стоял перед зеркалом и с выражением крайней сосредоточенности пытался уложить волосы, которые, казалось, сегодня особенно упрямо отказывались подчиняться.

–– Жених? Как успехи?

– Если они не лягут как следует, – проворчал он, – Кэтрин решит, что я сомневаюсь.

– Судя по твоему виду, – заметил я, – сомневаются скорее волосы, чем ты.

Он усмехнулся, оглянулся на меня и вдруг стал серьёзным – на редкость.

–– Надеюсь, ты будешь не один?

–– Джейн готовится у себя – ответил я. Последняя прядь волос наконец поддалась и Хомфорд был полностью готов.

– Ты времени вообще не теряешь, Уильям. Когда же ваша свадьба?

Я помолчал.

Этот вопрос прозвучал слишком легко, чтобы отвечать на него легкомысленно.

– Разговора на этот счёт пока что не было, – ответил я честно. – Я ведь даже не признался ещё… но чувствую, Хомфорд, скоро. Очень скоро.

Он внимательно посмотрел на меня, словно хотел что-то добавить, но лишь кивнул.

– Ох Уильям, я очень переживаю. Посмотри на мои руки, они трясутся как карета по каменной дороге. – продемонстрировал он свое шоу из рук.

– Выглядит всё замечательно, почему же такое волнение?

– Я женюсь Уилл! Ну, – сказал он уже бодрее, – я пошёл. Удачи. Встретимся на церемонии.

– Отлично. Я заберу Джейн.

Я вышел из особняка и направился к дому мисс Бернетт. Через минут 20 я уже стоял у её порога и ожидал, пока она спустится.

Я ждал молча.

– Уильям, это вы? – донёсся сверху её голос – мягкий, немного уставший, но такой знакомый, что я невольно улыбнулся.

– Да, дорогая, я уже пришёл.

– Хорошо, минуту, и я спущусь.

– Мы не опаздываем, можете не… – начал было я, но слова оборвались сами собой.

Она спускалась по лестнице.

Платье небесно-голубого оттенка подчёркивало её фигуру с такой сдержанной изяществом, что взгляд невозможно было отвести. Лёгкий макияж придавал глазам особое сияние, а волосы были собраны столь аккуратно, будто над ними трудился художник, а не служанка.

Я стоял неподвижно, забыв продолжить фразу.

– Мистер Кроуфорд? – осторожно спросила она. – Почему вы застыли? Что-то не так? Я слишком вызывающе одета? Подождите, пожалуйста, ещё две минуты… я переодену платье.

Она развернулась, чтобы подняться обратно.

– Джейн, стойте!

Я взял её за плечи и мягко развернул к себе.

– Вы невероятны. Я так давно не видел вас такой очаровательной. Ни в коем случае не переодевайтесь. Если вы снимете этот наряд, я ни за что вас не прощу.

Она смутилась и опустила голову.

– Ну раз вы так говорите…

– Не опускайте головы, – сказал я, приподнимая её подбородок. – Вы потрясающая женщина. Вам нечего стесняться. Пойдёмте, нам пора.

Приехав к месту назначения, я – как настоящий джентельмен, открыл дверь, провел свою даму под руку и начал проводить экскурсию. К концу моего рассказа, объявили о начале церемонии и попросили собраться в саду, чтобы встретить молодожен.

Хомфорд вышел первым, его счастливые глаза говорили о многом, я лично, никогда его таким не видел. Следом под руку отца, пришла Кэтрин, в красивом пышном платье, полным страз. Оно ничуть не полнило её, а только украшало. Фата так нежно и аккуратно сползала с её собранной укладки на плечи и затем уже на талию. Букет невесты состоял из нежных голубых кустарниковых роз, что придавал изюминку всему образу. Все было сделано со вкусом и тщательно подобрано.

– Ее букет под цвет вашего платья миледи – заметил я.

– Прекрати Уильям, не мешай смотреть, сейчас клятвы будут. – она обратила всё своё внимание на церемонию.

– Как будто вы верите этим клятвам. – пробубнил я, закатив демонстративно глаза.

– Вы правы, не верю, но это важный элемент бракосочетания. – призналась юная леди, повернувшись ко мне.

– Конечно, юная леди – сказал я, и тут же получил каблуком по ноге.

Ох уж эта мисс Бернетт, именно такую я ее и люблю…

Далее по программе были клятвы молодожен друг другу, и выглядели они следующим образом:

«Хомфорд Грэхэм, мой герой, моя любовь всей жизни, торжественно заявляю и клянусь, быть верной до конца дней, любить всегда и быть с тобой, чтобы не случилось».

«Кэтрин Уизли, моя красавица, мой дивный цветок, торжественно заявляю и клянусь, быть хорошим мужем и в горе, и в радости, в любое время года, семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки. Я очень рад, что встретил тебя и влюбился с первого взгляда, спасибо тебе за всё.»

– Сказать честно, для меня это слишком ванильно. Слишком часто они собрались быть вместе – призналась Джейн, подойдя ко мне, чтобы я расслышал.

– Согласен, есть множество других способ выразить любовь – подтвердил я и повернулся лицом к ней.

– Какие же вам известны? – поинтересовалась девушка, скрестив руки.

Я подошел ближе и шепнул ей на ухо:

– Вы не выходите из моей головы ни на минуту…

Юная леди покраснела и уставилась на меня, я же посмотрел ей в глаза в ответ. Это было больше похоже на детскую игру в «гляделки». Будто мы соревнуемся, кто лучше и дольше устоит. Естественно, миледи не удержалась.

– Ой… пора на банкет, – быстро сказала она и почти побежала прочь.

– Юная леди, банкет в другой стороне! – крикнул я, рассмеявшись, и пошёл за ней.

Мы подошли поздравить новобрачных лично, вручили небольшой подарок и весь вечер наслаждались обществом друг друга. На обратном пути Джейн захотелось пройтись пешком, и я охотно согласился.

– Как вам торжество? – поинтересовался я.

– Было весело. Пусть они будут счастливы, это главное.

– Полностью с вами согласен. Хочу сообщить вам еще одну новость. С вашего позволения, я завтра покину вас ненадолго. Мне нужно в Манчестер. Там будет выставка, посвященная выходу новых книг. Пробуду там не больше 3 дней, и сразу же вернусь к вам.

– Это так необходимо?

– Если вы не хотите, чтобы я обанкротился и умер с голоду, – ответил я с улыбкой.

– Очень смешно. Езжайте, конечно. И возвращайтесь скорее.

Мы дошли до её дома. У Джейн закружилась голова, появилась слабость – день был долгим. Она ушла в свою спальню, а я – в гостевую. В кровати я оказался не сразу, слишком много впечатлений за день. Аккуратно расписав все в дневнике, я наконец лёг в теплую постель, в которой усталость исчезает моментально.

Глава 12.

«И вечером никто не ждет,

И делать можно все, что хочется.

Как же это называется?

Свобода или одиночество?»

К обеду я уже был в Манчестере и снял ту же квартиру, что и в прошлый раз – с узкими окнами, выходящими на шумную улицу, и слегка потрескавшимся потолком, который, впрочем, ничуть меня не смущал. В этом городе я никогда не искал уюта – лишь временное пристанище.

Пообедав в ближайшем ресторане, где подавали крепкий суп и хлеб с хрустящей коркой, я направился на выставку. Хомфорд и Кэтрин уже были в свадебном путешествии, и потому все заботы легли исключительно на мои плечи. Признаюсь, я ехал на выставку без особых ожиданий. Мне казалось, что современные авторы утратили вкус к слову, заменив мысль эффектом. Но я ошибся. Среди представленных книг были произведения, достойные внимания – живые, честные, без пошлости и дешёвых трюков. Некоторые из них я с удовольствием поставлю на полки своей лавки. Я познакомился с авторами. Большинство – совсем юные. Это удивило меня и, признаться, обнадёжило.

Значит, не всё потеряно, – подумал я. – Значит, будущее ещё умеет говорить языком смысла.

Особое удовольствие мне доставили поэты. Их строки были просты и точны, словно сказаны без попытки понравиться:

«Мне одиноко. Путь мой одичал:

Запуталась, куда ведёт дорога?

Мне хочется разбиться среди скал,

И остаётся полагаться лишь на Бога»

Или:

«Я вновь ищу тебя в каждом прохожем,

И вновь теряюсь среди всей толпы.

Мне кажется это уже невозможным.

Или мои старанья так слабы?

Моим ногам уже не хватит силы,

Искать тебя, шагая по Земле.

Глаза мои твой облик позабыли,

И рук твоих касание в том числе.

А может люди правду говорили:

Всё, что твоё, и так к тебе придёт.

Ты обретешь, когда не ожидаешь,

И встретишь в тот момент – когда не ждёшь.»

Красиво. Сдержанно. Честно. Такой и должна быть литература. Меня это вдохновило и пару куплетов получилось собрать. Позволь поделится с тобой читатель:

«Её глаз я не видел подобных,

Это был исключительный вид,

Что растопит все льдины холодных

Океанов и горных вершин.»

«В каждой девушке искал похожее,

Но, увы, мой поиск завершён.

Я объездил весь мир, изучив прохожих.

Но таких как она – не нашёл.»

«Прости меня, за то, что не был рядом,

Когда ты помощи больше всего ждала.

Я как подонок, поддавшись развратам,

Искал причины избегать тебя.»

Думаю, этого достаточно, мой друг. Я же не хочу наскучить тебе…

К вечеру я был изнурён – экскурсии, разговоры, заказы, записи. Вернувшись в квартиру, я даже не зажёг лампу – силы покинули меня окончательно.

*****

Утро выдалось свободным. И я решил навестить старую приятельницу – Фрэнсис Мюллер. Я сомневался, открыт ли её бар в столь ранний час, но сомнения развеялись сразу.

– Мы пока закрыты, приходите вечером, – буркнул официант, открыв дверь.

– Я к Фрэнсис.

– Кто такая Фрэнсис? Не знаю. Уходите.

– Сам иди отсюда, болван! – раздался резкий голос. – Фрэнсис – это я!

Мюллер вытолкнула работника за дверь и посмотрела на меня с прищуром.

– Доброе утро, сэр. Какими судьбами, да ещё и в такое время?

– Решил справиться о вашем здоровье.

– Оставь формальности. Заходи. Год тебя не видела. Как там Лондон?

– Паршиво… – ответил я. – Но с виду – как всегда, прекрасно.

Она рассмеялась и указала на кресло: – Вчера были сумасшедшие пьяницы, которые не понимали, где находятся. Терпеть таких не могу. Бар – место расслабления, а не обезьяньего поведения.

– Вы думаете они себя контролируют, после такого количества алкоголя? – поинтересовался я, устроившись поудобнее на черном бархатном кресле.

– Верно. Мои люди решают эти вопросы. Главное, чтобы деньги капали. Так, Уильям, что с вашей дамой сердца?

– Если исключить смерть её любимой тетушки, то у нас все идет замечательно. Я живу с ней около года, чтобы поддерживать и помогать. Она стала хозяйкой особняка.

– Тогда вдвойне повезло! – закричала она и попросила официанта принести еды и напитков.

– Фрэнсис! Мне не важно её материальное состояние.

– Да да, понимаю сэр. Но это невозможно… Люди без денег – для общества уже нелюди, а посмешище или рабы. Это жизнь! Либо ты давишь их, либо тебя. – Мюллер глотнула горького виски.

Мы говорили долго. О деньгах. О людях. О том, как трудно остаться человеком, когда мир требует жестокости. Позже она рассказала мне историю мужчины, которого когда-то спасла… и потеряла. Фрэнсис рассказала, что однажды к ней пришел один мужчина лет 30 и провел всю ночь в ее баре, сидя за столом. Когда она подошла к нему спросить, почему же не уходит, он сказал, что не видит смысла дальше жить. Оказалось его жена умерла от тяжелого гриппа. Детей у них не было, поэтому на память о супруге ничего не осталось. Мюллер помогла ему прийти в чувства, вывела прогуляться по парку, и объяснила, что жизнь на этом не кончается, и что, вряд ли эта девушка будет рада видеть страдания супруга. Все вроде сложилось хорошо, он часто приходил к ней в бар, они даже стали близкими друзьями. Проводить вместе все время было для них абсолютно обыденной ситуацией. Он помогал ей в баре, она была его лекарством души.

Но в один день Фрэнсис была так занята, что не успела навестить друга, а зайти позже – забыла. Потом он не появлялся 2 дня. Мюллер думала, куда он пропал? И поехала к нему в квартиру. Там она нашла его тело с узлом на шее, висящим так безжизненно в неестественной позе.

После этого случая, она стала холодной и грубой со всеми. Тот мужчина был почти что семьей, которой ей так не хватало все время. С тех пор, Фрэнсис винит себя за его смерть… Если бы только она вовремя пришла к нему, все могло быть хорошо…

Оказалось, жизнь шла всегда не по её планам. Все время кто-то вставлял палки под колеса, либо безжалостно обворовывал её имущество. Доходило даже до насилия. Сложно все это пережить и остаться в здравом рассудке. Поэтому её и называют – Мюллер, что в переводе с латинского – «безумная».

Я всегда думал, что такой бесчувственной и черствой женщиной рождаются изначально, но оказалось ею становятся пройдя бесчисленное количество боли, разочарования и обиды.

8 марта.

Остался один день, и я воссоединюсь с моей очаровательной дамой. Интересно как она сейчас поживает… Надеюсь, что у неё все замечательно.

Сегодня осталось посетить последнюю выставку и дело будет сделано. Поэтому я не стал медлить и приступил к работе.

Вчера Мюллер поинтересовалась новыми книгами и попросилась пойти со мной. К обеду она уже приехала и ждала меня в своем новеньком автомобиле.

– За руль! Хочу быть в роли пассажира – обратилась она ко мне и бросила в меня ключи.

– Базовыми знаниями я обладаю, но опыта у меня мало Мюллер, боюсь не рискну. – признался я, протянув из обратно.

– Не будь трусом. Не попробуешь – не узнаешь.

Я согласился. Мы двигались медленно, аккуратно, что тревожило задних водителей. Один пытался постоянно нас свести с дороги, кричал, сигналил. Это меня беспокоило. Фрэнсис едва сдерживалась, чтобы не преподать ему урок. Я уступал ему дорогу, но разъяренному водителю этого не хватало. В боковом зеркале мне почудилось, как он стремительно шел на нас, мне пришлось резко повернуть вправо, чтобы сойти с дороги. Хоть руль держал я крепко, но он как-то ускользнул с моих рук. Скорее всего это было из-за шокового состояния. Там оказалось дерево, и мы ударились об него. Что было потом, не помню…

Проснулся я в больничной койке с гипсом на ноге. Фрэнсис спала возле меня на кресле. К счастью, с ней все в порядке.

Я пытался подняться, но попытки были тщетны, во мне не осталось сил. Мюллер проснулась и поинтересовалась моим самочувствием:

– Как нога? Больно? Хвала Господу, мы хорошо отделались. Второй смерти я не выдержала бы…

– С каких пор ты начала верить в Бога? – спросил я с улыбкой на лице, пытаясь присесть.

– С тех самых пор, когда мы попали в аварию. – Протянула она мне подушку.

– Как иронично. Жизнь кажется прекрасной только тогда, когда приближается время смерти. Сразу приходит мысль в голову: как много еще мог успеть сделать и как мало возможностей осталось. Начинаешь в Бога верить сразу, просить у него невозможное. Какой же человек бывает меркантильный, страх – толкает его на все возможные попытки спасти свою шкуру и выйти сухим из воды.

– Философствуешь, значит тебе уже лучше. – скрестила она руки.

– Я жив, а это главное. Сколько я спал?

– 3 дня.

– Что?! 3 дня?

–– Я бы 3 дня возле тебя не лежала. Тем более это простой гипс, не нужно утрировать. 7 часов ты проспал.

– Если рядом со мной такая холодная женщина, как не преувеличивать? Начала бы меня жалеть наконец.

– Сейчас бы тебе дать по ноге, боюсь без них останешься – замахнулась она, рассмеявшись…

После осмотра врача, мне сказали неделю не выходить из дома и соблюдать постельный режим, чтобы нога зажила быстрее. Неделю! Без возможности вернуться.

Мой дорогой читатель, представьте, как все неудачно сложилось! Но с этим ничего не поделаешь. Если соберусь в дорогу, мне станет намного хуже. Поэтому эти 7 дней я буду у Мюллер дома. Она решила взять на себя ответственность и ухаживать за мной, потому что чувство вины её не покидало. Я же не стал отказываться, мне все равно нужен был помощник. К сожалению, позвонить я не могу. У неё нет домашнего телефона. Отправить письмо – тоже не лучший вариант. Мое возвращение будет быстрее, чем оно дойдет. Поэтому будем надеяться, что она не сойдет с ума, пока задерживаюсь…

С ночи до утра Мюллер у себя в баре. И я остаюсь совершенно один. Есть много времени поразмышлять…

Сегодня пусть будет тематика любви. Достаточно быть пессимистом не так ли? Как и говорила Джейн: «Любовь – вопрос, на который есть тысячи разных ответов». Но почему это так? Все просто. Все люди абсолютно разные, не бывает в точности одинаковых людей. Даже близнецы, имеют различия. Соответственно и любовь для всех разная. Естественно, я не в праве говорить за других людей, поэтому скажу за себя.

Что для меня любовь? Как описывают многие писатели и ученые – это самое восхитительное чувство, которое дарит тебе крылья мечтать и творить. Если быть честным, я не совсем понимаю, о чем они, и не поддерживаю это мнение. Мною это совсем иначе воспринимается. Любовь – это знать, что она любит из еды, а на что у неё аллергия; это уметь радовать её по мелочам и смотреть в горящие, сияющие глаза из-за таких пустяков; просыпаться каждое утро и наблюдать как она старается приготовить идеальный завтрак для меня; это прогулки по вечерам и душевные разговоры обо всем; это поправлять ей волосы, пока у неё заняты руки, и самое важное – уверенность, что этот человек рядом с тобой не просто так. Он твое вдохновение, счастье, радость, доверенное лицо, но в то же время горе, грусть и иногда страдание. На этом решусь закончить, пришло время готовиться ко сну.

Я почти было заснул, но меня разбудил стук в дверь. Понадобилось больше времени чем обычно, чтобы её открыть с тяжелым гипсом на ноге. На пороге стоял официант и держал в руках пакет с едой. Я поблагодарил за посылку и достал контейнер. На нем была записка: «ты с голоду помрешь в моей квартире, поешь, когда проголодаешься.» Я аккуратно сложил все обратно и убрал в холодильную камеру, и лег обратно спать. Перед погружением в сон, у меня были только одни мысли: пусть она справится одна. Может казаться, что Джейн дерзкая и самостоятельная особа, но я вижу – она нуждается в мужском плече. Подумав еще немного, мне пришла в голову восхитительная мысль: когда вернусь, наконец признаюсь в своих чувствах. Так она не станет на меня злиться, и скорее всего примет мое предложение. Без отсрочек, без сомнений.

Я тщательно разрабатывал план для идеального признания, пока не уснул крепким сном.

Глава 13.

«– С другими всегда было проще, чем с тобой.

– Чем проще?

– Я их не любил».

– Ринат Валиуллин.

16 марта.

Сегодня настал тот самый день, который я мысленно называл днём возвращения.

Я уже был в Лондоне. Гипс сняли ещё в Манчестере, уверив меня, что нога «как новенькая».

Пусть это и была шутка сомнительного вкуса – главное, что всё осталось позади. Я не стал заезжать в лавку, не открыл писем, не позволил себе ни минуты промедления. Все дороги вели лишь в одном направлении – к особняку мисс Бернетт. По пути я зашёл в цветочную лавку. Выбрал букет долго и тщательно: пионы нежного перламутрово-розового оттенка и небесно-голубые кустовые розы – сдержанные, чистые, почти невесомые.

Мне хотелось, чтобы цветы сказали за меня то, что язык мог не выдержать.

Я не шёл – я почти бежал. И только когда постучал в дверь, дыхание немного выровнялось.

Рука с букетом дрожала.

На лице – глупая, совершенно неподобающая взрослому мужчине улыбка.

– Кто там? – раздался её голос.

– Уильям. Я вернулся.

Дверь открылась. Передо мной стояла женщина, которую я уже мысленно называл своей будущей женой.

– Где ты был? – спросила она холодно.

– Со мной произошло многое, – ответил я и шагнул внутрь.

Я рассказывал всё. Подробно и честно. О Манчестере, выставках, Мюллер, аварии, больнице. В конце протянул ей букет.

– Прости, что задержался. Я не хотел.

Она слушала, сидя в кресле, отстранённо, будто мой голос доносился до неё издалека.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал я наконец. – С тобой всё в порядке?

– Значит ты познакомился с новой женщиной, посетил выставки, попал в аварию, и с гипсом лежал у неё дома?

– Что-то не так? – поинтересовался я, поставив букет на её стол.

– Нет Уильям, все нормально. Я рада, ведь с тобой ничего ужасного не произошло. Скорейшего выздоровления.

Её голос был слишком вежливым. Я подошёл ближе и взял её за руки.

– Ты другая. Скажи, что происходит?

Она мягко высвободила руки.

– Значит, ты познакомился с новой женщиной? И что за леди такая?

– Джейн, не говори мне, что ревнуешь! – рассмеялся я – но расскажу, чтобы тебе спокойнее стало. Она старше меня, не очень хороша собою. Грубая, дерзкая, холодная, просторечная, но познакомься с ней ближе – она прекрасный друг. Подчеркну специально для тебя Джейн – друг!

– Вы ошибаетесь, мистер Кроуфорд. Я не ревную. И не имею на это права.

Её руки – те самые, что всегда касались меня так бережно, – впервые отвергли меня.

– Мы снова на «вы»? – я растерялся. – Что происходит?

Она выпрямилась.

–– Послушайте сэр, вам стоит переехать обратно к себе. Заберите пожалуйста свои вещи сегодня же и больше не приходите сюда. Я не желаю вас видеть, иметь с вами дело и еще каким-либо образом пересекаться. Не справляйтесь о моем здравии, не волнуйтесь больше обо мне, дальше я сама. Искренне благодарю за всю помощь, оказанную мне, но пора заканчивать. Забудьте меня Уильям…

Слова падали ровно. Без истерики. Без злобы.

– Вы сами слышите свою речь? Что значит забудьте, не приходите? Может скажите уже, что происходит? Это из-за моего задержания? Из-за Мюллер? Или другая причина есть? Я требую объяснений!

– Мне больше нечего вам сказать. Это все, что я хотела выразить вам в последний раз. Прошу, соберите вещи и уходите.

– Это не ответ Мисс Бернетт!

– Ответ, Мистер Кроуфорд. Просто это не то, что вы хотели услышать. Вот и всё.

– Я ничего не понимаю! Вы наверно немного не в духе сегодня. Хорошо, я соберу вещи.

У порога я остановился и посмотрел на неё. Её взгляд был холоден и пуст. И тогда я понял: если не скажу сейчас – потеряю навсегда.

– Будьте со мной. Выходите за меня.

Она опустила глаза. Слёзы сорвались с ресниц.

– Я не люблю вас.

– Посмотри мне в глаза и повтори, – голос сорвался. – Не отводи взгляд, Джейн.

Мои сильные руки уверенно и крепко схватили тонкую и хрупкую талию юной леди, я взял ее за подбородок и поднял немного голову. Назло этой юной леди, поцеловал её. Казалось, что почва вот-вот уйдет из-под наших ног и мы обрушимся вниз. Это было ошибкой. Она была неподвижна, холодна, словно чужая. Я почувствовал только слёзы.

Отпустив слабую, будто полумертвую девушку, я посмотрел в её глаза. Она избегала моего взгляда, и ей ничего не оставалось, кроме как уставиться в пол.

– Хорошо, – тихо сказал я. – Но кто сказал, что вы обязаны меня любить? Тогда позвольте мне любить за двоих.

– Убирайтесь! – выкрикнула она, указывая на дверь.

–– Вы действительно этого хотите? – впервые в жизни я пустил слезу перед женщиной. Это была самая горькая слеза в моей жизни. Мое тело отказалось двигаться, в глазах потемнело, я едва стоял на ногах.

– Не ожидал от вас такого, не знаю, что и сказать вам. Лучше молча пойду. Знаете ли, для чего этот букет, мое дурацкое счастливое настроение? Бежал к вам, чтобы сделать предложение, а тут все пошло к черту. Все это время, я надеялся, что ответите мне взаимностью. Искренне любил вас и буду любить дальше. Вы сделали свой выбор, а я не вправе вас отговаривать. Прощайте мисс Бернетт.

Забрав свои вещи, я вышел за порог дома, где жила моя любимая. Я вышел и за моей спиной захлопнулась дверь. Дом, где прошёл мой самый счастливый год, остался позади. Пройдя несколько шагов, я невольно остановился и обернулся. На глаза накатывались слезы, которые уже не было смысла сдерживать. Я дал волю своим эмоциям и направился домой.

Оказавшись в своей гостиной, я бросил вещи на пол, сел возле камина и стал смотреть в пылающий огонь. В голове не укладывалась причина такого гнева и ненависти. Я вытер последнюю слезу и обсмотрел запыленный дом. Оказывается, мое гнездышко не такое уютное. Здесь нет Джейн. Правильно люди говорят: дом там, где дорогие тебе люди…

Резкая смена эмоций, перемены от ожидания к реальности, очень утомили меня, поэтому разобрав свои чемоданы, я лег в кровать, пытаясь уснуть. Я бы не смог успокоиться, если бы не пообещал себе, что завтра вернусь к ней и задам заново тот же вопрос.

17 марта

Идти с утра к Джейн – не было смысла. Это не выгодный вариант. Дождусь обеда, где по моим расчетам, она будет в саду пить чай. Тут- то я и застану её врасплох.

К счастью, дверь была не заперта, что удивительно. Я тихо прошел в сад. Никто меня не заметил, все видимо были заняты своим делом. Это только на руку мне, не будет лишних ушей и глаз. Пройдя в сад, я застыл, потому что казалось, что глаза мои совсем потеряли зрение. Или на самом деле рядом с Джейн по аллее прогуливается Стефан Дюруа? Потерев их, я посмотрел еще раз, но нет, это мой французский коллега, собственной персоны!

– Почему он рядом с ней? – промелькнуло у меня в голове.

Я не стал вмешиваться, так как наблюдая со стороны, могу узнать причину такого поведения Джейн.

Но стоя чуть меньше часа в ее саду, я не расслышал ничего. Единственное, что было открыто моему взору, так это излишняя забота Стефана к Джейн. И подумать не мог, что такое возможно на самом деле. Хотя, тогда еще мне не понравилось их поведение вместе, но я просто-напросто забыл про это.

В конце прогулки, он взял ее за руку и помог зайти в дом.

Дорогой читатель, я в полном недоумении от происходящего. Как мог Стефан пойти на такое? А самое главное – как могла это сделать Джейн? Поэтому меня так отвергли? Пусть (что меня несказанно удивит) у нее есть чувства к французу, но это же не является причиной такого обращения со мной? Я бы принял все, если бы прозвучала правда… Много вопросов, мало ответов, впрочем, как и всегда бывает в жизни. Но клянусь, что не успокоюсь пока не найду адекватную причину такого поступка мисс Бернетт.

Медленными шагами, я все-таки дополз до дома. Силы отсутствовали на какое-либо дело. Ел ли я вообще сегодня? Нет.

Читатель, вы когда-нибудь были сыты болью? Я ведь не знаю по чему больше страдаю: что больше её не увижу, улыбающуюся мне или, что она отвергла меня таким образом. Я знал, что женщины – создания странные. Джейн дарила мне надежду всегда. Каждый день я представлял, как мы поженимся и будем вместе, как у нас появятся дети; из далека тихонько наблюдал как она старательно пытается пересадить цветок закусив нижнюю губу от волнения; как наливает чай, чтобы не обжечься; как мило злится на мои шутки. Сказать вам, читатель, что такое любовь одним предложением? Тебе нравится не то, как она выглядит, а как она радуется мелочам и мило злится. Это искренняя любовь… Но эта дамочка, растоптала наш только вышедший из-под земли, цветок любви…

Если бы существовало какое-то лекарство, что поможет не думать о ней, я бы скупил всё, что есть на этом свете. Кто вообще придумал помещать любовь в сердце? Ненавижу эту жалкую мышцу, которая ударялась об ребра, при каждом взгляде Джейн.

Я потерялся.

Я не вижу.

Я не слышу.

Мне больно.

Но я справлюсь.

Даже если придётся идти вслепую.

Глава 14.

«– Ваше сердце разбито?

– По крайней мере я об этом ничего не знаю. Вроде бы стучит как прежде.»

– Эрих Мария Ремарк.

20 мая.

Прошло только 2 месяца. Иногда я ловлю себя на мысли: разве возможно, чтобы так мало времени ощущалось как целая вечность? Кажется, будто между тем днём и сегодняшним пролегла не пара листков календаря, а целая жизнь! Впрочем, мне не привыкать к подобному обращению. Я часто задавался вопросом: почему люди так легко пользуются чужой добротой? Неужели это доставляет им удовольствие – принимать тепло, заботу, участие, а затем захлопывать дверь, словно ничего и не было? Захлопывать не только физически, но и внутри – отсекая человека одним движением, без объяснений, без благодарности. Нужно сказать спасибо, что хотя бы пальцы не прищемили.

Я никогда не поверю, что в мире нет людей, похожих на меня. Я из тех, кто готов сделать невозможное ради тех, кого любит. Пусть цель недостижима – я всё равно попытаюсь приблизиться к ней. Мне важно, чтобы люди, которые мне дороги, не чувствовали себя одинокими, забытыми, ненужными. Но, кажется, моя забота слишком долго воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Как должное. Как нечто простое и не заслуживающее внимания. Иногда мне хотелось сказать прямо в лицо:

Ты хоть представляешь, сколько мыслей, времени и сил вложено в это?

Сколько ночей ушло на обдумывание, на поиски лучшего решения, на переделывание и сомнения? Я никогда не забываю любимый цвет, растение, привычки, мелочи, интонации. Учитываю всё – до последнего штриха. Кто сказал, что это легко? Кто сказал, что я обязан так стараться?

Разумеется, никто. Вот это мне и говорили – молча или вслух: а кто тебя просил? Верно. Никто. И именно поэтому я стал таким, каким стал. Вот почему я холоден и сдержан, дорогой читатель. Не потому, что родился таким. Меня таким сделали. Иногда я думаю: кем бы я был сейчас, если бы остался тем прежним – жизнерадостным, открытым, доверчивым? Но размышлять о детстве бессмысленно. Я вырос. Осознал происходящее вокруг. И сделал вывод: проще идти одному. А если вдруг встретишь любовь – держись за неё крепко. Пока не поздно.

Завтра я зайду к Джейн в последний раз. Не ради упрёков, не ради сцен и не ради надежды. Я хочу поставить точку. Отпустить это странное, болезненное недоразумение, между нами. Два месяца – достаточный срок, чтобы прекратить мучения. Я не безумец и не извращенец, чтобы тайно следить за ней. Я бы давно ушёл окончательно, будь у всего этого ясная причина. Но если она не сказала её тогда – я спрошу в последний раз.

И уйду.

21 мая.

Я с облегчением отметил: распорядок мисс Бернетт не изменился. Она вышла в сад – значит, у меня был примерно час. Час, чтобы войти в дом и уйти из её жизни навсегда.

На пороге меня встретил дворецкий. Он долго и настойчиво уговаривал меня не делать этого. Я заверил его, что это мой последний визит, и что никто не должен знать о нём. В конце концов, он уступил. Я сделал шаг – и переступил порог дома, который когда-то был мне так дорог. Хотелось сделать здесь ещё столько всего…Но обстоятельства решили иначе.

Я провёл рукой по окрашенным деревянным стенам, и память услужливо ожила: наш смех из-за глупостей, долгие разговоры у камина, споры по пустякам – лишь бы задеть друг друга и тут же рассмеяться. И, главное, взгляды.

Знаешь, читатель, в чём сила глаз? Иногда они говорят куда больше, чем любые слова. Это удивительный орган – он выдаёт всё, что человек пытается скрыть. Сердце – похоже. Только его не видно.

Внезапно подул ветер. Окно распахнулось, и бумаги со стола Джейн посыпались на пол. Дворецкий поспешил собрать их, я помог.

– Мистер Кроуфорд, вам лучше уйти. Она скоро вернётся, – тихо сказал он.

– Знаю. Как она себя чувствует?

– Прекрасно. Я стараюсь помогать ей.

– Рад слышать… Что нового? Гости бывают?

– Бывают. Недавно мистер Дюруа приезжал. И, полагаю, приедет ещё не раз.

– Вот как… И чем обусловлена такая забота?

Он замялся.

– Вы разве не знаете, сэр? Они собираются обручиться.

Мир словно качнулся. Бумаги выпали из моих рук и рассыпались по полу, как и последние остатки надежды.

– Обручиться? – переспросил я. – По какому праву… Как?

– Я не знаю подробностей, сэр. Но прошу вас больше не приходить. Мисс Бернетт становится плохо, когда видит вас.

Я вежливо улыбнулся, почти равнодушно.

– Что ж, желаю им счастья. Надеюсь, мне пришлют приглашение?

– Я позабочусь об этом, сэр. А теперь, прошу, уходите.

– Прощайте.

Мой дорогой читатель, на этом наша история наверно заканчивается, так и не успев начаться. Я не жалею ни в коем случае о содеянном, о пережитом, это тоже своего рода опыт. Пусть мои мечты посыпались как карточный домик, но я в порядке. Самое главное я пережил это достойно. Нужно жить дальше. Где это видано, чтобы так страдали из-за женщины?

Глава 15.

5 июня.

Хомфорд вернулся из своего путешествия и навестил меня при первой же возможности. Его лицо было загорелым, слегка покрасневшим от солнца, а глаза – полны такого чистого, почти наивного счастья, что я невольно улыбнулся. Ах, читатель, как же приятно наблюдать за человеком, который обрёл свою любовь. Его речь стала мягче, жесты – шире, а улыбка будто вовсе не сходила с лица. Он светился. И это было прекрасно. Я искренне рад за него и надеюсь, что их семья будет только расцветать.

– Мой дорогой Уильям! – воскликнул он с порога и крепко, по-дружески обнял меня. – Как же я рад вас видеть!

– Здравствуй, – ответил я. – Судя по твоему виду, вопрос «как прошло путешествие» будет излишним.

– Ха-ха! Ты прав. Это было волшебно. Забираю все свои прежние слова о женщинах обратно. Мы просто не встречали раньше свою судьбу. А как у тебя с Джейн?

– Ох, Хомфорд… какая Джейн? – я усмехнулся. – Я не знаю такой особы. Если ты о напыщенной стерве – то, полагаю, у неё всё более чем хорошо.

Он удивлённо снял шляпу.

– Что это значит? Вы поссорились?

– У нас всегда были разногласия, друг мой. Но теперь… возникло недопонимание. Я оказался неправ в своём отношении к ней. Впрочем, могу сообщить тебе новость – хорошую или дурную, решай сам: мы больше никак не связаны. Более того, она согласилась выйти замуж за Стефана Дюруа.

Я рассмеялся – громко, почти нарочито.

– Представляешь? За Дюруа! Что ж, такие люди встречаются. Мир не переделать.

– Я даже не знаю, что сказать… – осторожно произнёс он. – Значит, так было суждено.

– Ну что ты, Хомфорд! – я махнул рукой. – Не веди себя так, будто кто-то умер. Я вовсе не страдаю. Скорее рад, что всё закончилось сейчас. Представь, что было бы, стань она моей женой? Таких, как она, тысячи – и куда лучше.

Он посмотрел на меня внимательно, но спорить не стал.

– Пойдём, – сказал он наконец. – Выпьем твоего кофе. Мне есть, что рассказать.

Вечер прошёл спокойно и тепло. Хомфорд с упоением делился историями свадебного путешествия. Я узнал, что Кэтрин оказалась не только нежной супругой, но и удивительно умной собеседницей, скрывавшей прежде свои знания и наблюдательность. Мой друг был счастлив – и это самое главное.

10 июня.

Утром Хомфорд снова появился у меня – с той деловитой живостью, с какой обычно приносят важные вести.

– Уильям, – начал он, – я хочу познакомить тебя с одной особой. Подругой Кэтрин.

Меня это предложение отнюдь не порадовало и я строго- настрого отказался от подобного, потому что теперь не имею никакого желания говорить с женщинами. Это невыносимо, бессмысленно и утомительно. Поэтому я сразу выразил отрицательный ответ:

– Не буду. Мне это не нужно. Одному прекрасно живется.

– Не говори, что останешься из-за той девушки навсегда один. Это не выход!

– Прекрати уже упоминать её. Она не достойна этого. Тем более, мадам, чьё имя я больше не назову никогда, сама об этом просила. Будь джентельменом – сдержи обещание.

– Так дело не пойдет. Кэти уже сообщила своей подруге об визите, поэтому у тебя нет шансов для отказа. – похлопал он меня по плечу, пытаясь скрыть насмешливое выражение лица.

– Как всегда ты ставишь меня в затруднительное положение!

– Иными словами ты придешь?

– Иными словами – придется! Мне выбор оставили? Не хватало, чтобы еще обсуждали за мое не попечительное поведение. Надеюсь, дама окажется хорошим собеседником, так как меня не интересуют больше ничего.

– Просто попытайся вести себя подобающе, это ведь своего рода развлечение для тебя.

– Встретимся на ужине. – помахал рукой я, чтобы поскорее закончить этот нудный разговор.

Честно говоря, мой читатель, было абсолютно не важно, что обо мне посчитает народ. У меня появилась занимательная идея, после которой от меня отвернутся все дамы и оставят наконец в покое.

Конечно, я не стал сильно прихорашиваться, оделся ничем не примечательно, отполировал обувь и надел шляпу. Главное – мое поведение. Закончив, свои незначительные приготовления, я направился в дом Хомфорда, где меня уже ожидала новая юная леди.

– Добрый день Уильям Кроуфорд, я Джессика Фаркенсон, наслышана о вас от моей подруги Кэтрин. – произнесла мисс, с очень привлекательной внешностью: пышные светлые волосы и глаза серебристого оттенка, прекрасно сочетались со светлой кожей и милыми чертами лица, которые дополняли легкие, слегка видные веснушки. Ей бы завидовала любая девушка Лондона. Но… в глазах не было блеска. А для меня это значило больше, чем всё остальное.

«Где-то я видел её, до боли уж знакома она мне» – не покидала меня мысль, пока я не вспомнил…

– Благодарю, – ответил я холодно. – Но давайте обойдёмся без панегириков. Вы меня плохо знаете, чтобы радоваться встрече.

Убийство молчанием, наказание отсутствием и победа с улыбкой – лучший способ поставить человека на место.

Естественно, такого отношения к себе милая дама не привыкла видеть. Представляю, сколько молодых мужчин пытались завоевать её внимание, а уж тем более попросить стать дамой для танца.

Я прошел в парадную комнату и утроился на диване. Перед этим, демонстративно поцеловал руку мисс Кэти, тем самым показав, что обладаю прекрасными манерами, но не проявляю их в сторону нашей новой гостьи. Я наблюдал за реакцией мисс Джессики, и было заметно, что данный поступок её смутил. Значит все идет как запланировано.

Нас пригласили в столовую, где уже стояли разные виды явшества, как говорится, на любой вкус и цвет. За столом поднялась одна занимательная тема беседы, о равенстве прав между мужчиной и женщиной. В такой обстановке, я не смог бы скрыть свой истинный нрав и поэтому высказал свое мнение:

– В наши дни, не позволительно делить женщину и мужчину на права, которые высказывал Лев Николаевич Толстой в свое время. Если есть те, кто не слышал и не знает его высказываний, а я уверен, что такие здесь имеются – сказал я, обратив свой взор на мисс Фаркенсон, затем продолжил – то расскажу вам друзья. Знаменитый писатель, говорил о том, что женщина выполняет роль хранительницы очага, продолжения рода и сохранения семьи. На мужчин же, помимо обеспечения семьи, заработка средств и иногда, служению Отечеству, других обязанностей не возлагается. Так вот, не кажется ли это несправедливым? В наши дни, женщина выполняет уйму дел, еще и успешно совмещая многое. При этом успевает заработать, скажем так, себе на хлеб. Что же делает представитель сильного пола? Служит армии пару лет, и оставшуюся жизнь обеспечивает семью. Но кто говорил, что каждый мужчина согласен на такое? Встречается не мало семей, где роль «кормильца» выполняет женщина. Настоящая дискриминация! Почему же тогда мужской пол не может выполнять домашнюю работу, или хоть как-то помогать своей спутнице. Вы понимаете меня? Обобщая вышесказанное, отмечу: сейчас настало другое время, и глупо говорить женщине, чтобы сидела дома с детьми и не получала никакого образования!

– Какой вы благородный – подчеркнула наша гостья, а затем добавила – вы совершенно правы, это невыносимо чувствовать, что тебя обделяют.

На эти слова я лишь кивнул и посмотрел на своего друга Хомфорда, чтобы узнать его мнение на счет этой темы. Мой взор он почувствовал сразу, прочистил горло и сказал:

– Что ж, весьма полезный монолог прозвучал с уст моего приятеля. С чем я и согласен. Но, хочу высказать свою точку зрения. Я считаю, что такие хрупкие и нежные создания не должны работать. Пусть это делает мужчина, который и был создан сильным, большим и выносливым человеком. Нет, я не говорю, что женщины слабые создания, они даже сильнее. Роды – одно из самый тяжелых испытаний для человека. Знаете ли вы, что это второе по боли состояние, после сгорания заживо. Невероятно! Поэтому, я думаю, пусть мужчины занимаются сложный трудом, а представительницы прекрасного пола, живут в комфортном доме и радуют нас всегда, ведь образование можно получать и в стенах своего «гнездышка.»

– Очень мило с твоей стороны дорогой – вмешалась Кэти и взяла за руку своего супруга.

– Как видите, в связи с различными обстоятельствами, сложились разные мнения. Поэтому советую оставить этот вопрос, ведь это дело вкуса. Лучше давайте поговорим о другом. Мисс Джессика, скажите пожалуйста, вы когда-нибудь бывали в Манчестере? Говорят, там красиво… – сменил я тему, чтобы понять для себя важный элемент, который никак не покидал мои мысли.

– Нет сэр. Я никогда не выезжала за пределы Лондона. Это мой родной дом – ответила мисс, будто гордясь своим поступком.

– Да да Уильям, мы с ней никогда не покидали границ нашего города – вмешалась Кэти, взяв за руку свою милую подругу.

– Замечательно – подметил я и устроился поудобнее на кресле, чтобы дальше продолжить наблюдать за шоу. – Хорошо… Могу ли задать еще один вопрос? В чем, по-вашему, смысл жизни? – обратился я к гостье повторно.

– Неожиданный вопрос сэр. Постараюсь ответить на него наиболее разумно и удовлетворительно для вас. – улыбнулась она, слегка поклонилась и хотела было уже ответить, пока я не вмешался и не перебил её:

– Вы уже ответили неправильно. Подстраиваться под чужое мнение – значит не иметь своего. У вас нет своего мнения мисс?

Она вспыхнула, но сдержалась. И тогда я понял: она лжёт.

Я видел её раньше. В кафе с мужчиной. С кольцом, скрытым загаром. Их диалог был отвратительного характера. Всё встало на свои места.

– Естественно оно имеется, и я его выражу, если вы позволите мне сказать хоть что-то! – возразила мадам Джессика, бросив суровый взгляд в мою сторону. Но затем продолжила – Не знаю как вы сэр, но для меня смысл жизни очень прост. Главное – найти своего человека, создать семью и прожить счастливо. Мне кажется, каждая женщина захочет подобного. Не так ли мисс Кэти?

– Ох, ты права дорогая. Но я бы добавила еще веру в твой список. Я без неё никуда! – ответила ей мисс Грэхэм, активно поддакивая головой.

– Совершенно верно подметили Кэтрин. Как жить без религии? Разве возможно найти спутника, завести детей, не благодаря Бога? Невозможно. Оказывается то, что рассказывал мой друг Хомфорд о вас, Кэтрин, сущая правда. Вы прекрасный и разумный собеседник. – подметил я специально, чтобы немного задеть мисс Фаркенсон. – Но все же, я не верю словам мадам Джессики. Я уверен, что вы нагло врете нам всем, в том числе и вам, Кэти. Если не верите мне, спросите у неё сами. – высказался я и встал с кресла. Резко и грубо поправив пиджак, я направился в сторону выхода.

– Что он говорит? – удивленно спросила Мисс Грэхем за моей спиной.

– Я… ничего не понимаю. – растерялась гостья и поспешно поправила подол своего платья.

– Так вот, мне было приятно с вами посидеть, но стоит уже отчалить. Мне пора, как вижу. Дел много, а времени все меньше. Благодарю за прекрасный визит, до свидания.

Я поклонился, надел шляпу, и собирался уже уходить, как вдруг меня за локоть схватила девушка и тут же впопыхах сказала:

– Так просто уйдете, ничего не объяснив? Почему вы так поступили со мной? Опрокинули ложные и непонятные обвинения! Я сделала что-то не так?

– Скажите мне пожалуйста, это у вас, женщин, такое развлечение? Хватать чужих мужчин за локоть? Или своего рода традиция? Не понимаю, что за бред. – фыркнул я от удивления.

– Что вы имеете ввиду? Говорите проще!

Я наклонился ближе к её лицу, широко улыбнулся и стал говорить:

– Ах, вы не поняли? Зато я все сразу понял. Но раз вы такая глупенькая, или строите из себя такую, к чему я склоняюсь больше всего, то объяснюсь. Я видел вас в кафе, когда сидел за чудной чашкой кофе. Кстати, вкус у него был отменный… Знаете почему вы привлекли мое внимание? Нет, не из-за красоты, ведь в наше время она часто обманчива. Вы сидели с мужчиной и это была явно не простая встреча, а целое свидание! Мало этого, вы носили кольцо, но загар вас выдал. Вы что, охотница? Сколько же мужчин вы пытались обвести вокруг пальца? Ну раз вы замужем, значит одного хорошо удалось обмануть. Мда, жаль его конечно. Ладно, это все чепуха, но зачем же обманывать свою приятельницу? Кэтрин так была с вами мила и любезна! Достаточно ясно изъяснился? А теперь будьте добры, руку отпустите мою.

– Ненавижу вас! Какой мы резкий человек! – отдернула Джессика свою руку и громко топнула каблуком по паркетному полу.

– Ха-ха, я это не впервые слышу в свою сторону милочка. Должен сказать спасибо вам, что позволили так позабавиться. Давно не развлекался.

– Да вы сущий дьявол! – разъяренно крикнула юная леди, фыркая после каждого слова. Затем её злость резко сменилась на спокойствие – А вы ничего и никому не докажете! Кто станет вас слушать? Кэти уже долгое время искренне верит в нашу дружбу. Однако её родственные связи мне по душе и я уже познакомилась со многими кавалерами…

– Никто не поверит говорите? Обернитесь мадам, позади вас стоит ваша самая близкая подруга! – рассмеялся я, поправив галстук с важным видом.

– Она все слышала? – растеряно спросила шепотом Джессика. Лицо её побледнело, будто слилось с цветом её белоснежного платья, а зрачки значительно увеличились от страха.

– Непременно! – кивнул я в знак согласия.

– Вот значит как?! – вмешалась Кэтрин, бросив злостный взгляд в сторону «верной» подруги. – То есть, все это время, рядом со мной была лживая вертихвостка! Какую же змею я пригрела! Сейчас же выметайся отсюда, пока я не вышвырнула тебя самолично!

– Послушай меня, ты не так все поняла – умоляла нынешняя гостья, стараясь как-то остановить Кэтрин. Но та не стала даже слушать её и помогла выйти из дому в ту же секунду.

– Благодарю сэр, за то, что открыли мне глаза. Я всегда замечала ее странное поведение в присутствии светского общества, а особенно джентльменов, но думала, что это просто странная черта характера и ничего больше. Но она оказалась настоящей мошенницей! Разочарование – бесконечный круг. Правильно говорят: не ожидай от людей многого, потому что после, всегда будет – разочарование. – произнесла Кэтрин с глубоким сожалением, которое считывалось с её лица.

– Верно… не стоит ожидать от людей многого. Вы начинаете мечтать, строить планы, цели на будущее, свято верить, а позже резко все обрушится вам же на голову. Будете страдать, искать себе место и новый смысл жизни, если уж не решитесь спиться и пуститься на самотек. – выдохнул я, уставившись ровно в одну точку на полу, будто вся моя жизнь, пронеслась в этой маленькой капле.

– С тобой все в порядке? – подошел ко мне Хомфорд и поставил руку на мое плечо. Когда я почувствовал горячую ладонь сквозь плотный пиджак, я будто вернулся в реальность. – Все хорошо, задумался немного. Что ж, мне пора уже. Доброй ночи, был рад помочь.

– До свидания – услышал я вслед.

Глава 16.

20 июня.

Вчера ночью мне неожиданно вспомнился мистер Грегор – и его удивительные дети. Это было странное, почти щемящее чувство: будто я по ним соскучился. Захотелось оказаться рядом, просто обнять каждого, поговорить, угостить чем-нибудь простым и сладким. Я никогда прежде не замечал за собой такой привязанности к детям. И вдруг поймал себя на неожиданной мысли: а не готов ли я стать отцом?

Как было бы прекрасно наблюдать, как твой ребёнок делает первый шаг, произносит первое слово, радуется самым незначительным мелочам. Захотелось – по-настоящему, остро – испытать это на себе. Но я прекрасно понимаю: дети – это не только смех и счастье. Это хрупкие, беззащитные создания, которым необходим постоянный уход, внимание и защита. Разумеется, мне ещё рано думать об этом. Время расставит всё по своим местам. А пока я буду довольствоваться детьми, которые находятся на попечении Бога.

Зайдя в продуктовый рынок, я намеренно выбирал только полезное и вкусное – то, что могло бы порадовать их так же, как они радуются приезду Грегора. Из своей лавки я захватил несколько коробок новых детских книг: романы для девочек, энциклопедии для любознательных малышей, сборники историй. Арендовав автомобиль, я направился в приют, где меня уже ожидал мистер Авестин.

– Добро пожаловать, Уильям! – встретил он меня с распростёртыми руками.

– Рад встрече, Грегор, – ответил я, обняв его. – Зови детей. Я привёз кое-что интересное.

Они столпились у машины, глядя на меня огромными, удивлёнными глазами, пока я выгружал одну коробку за другой. Их радости не было предела – я даже слышал, как они шепчутся обо мне.

– Ну-ка, хватит шептаться, – рассмеялся я. – Подходите, помогите дяде донести всё на кухню.

– А что вы нам принесли?

– А как вас зовут?

– А сколько вам лет?

– Полегче, детишки, – остановил я этот шквал. – Сейчас сядем и всё обсудим.

Я усадил их в круг и рассказал, что кому предназначено. Благодарности сыпались со всех сторон, но внезапно меня перебила девочка, сидевшая в углу.

– Скажите, сэр… а снаружи хорошо?

– В каком смысле?

– Ну… там, где люди, здания, все куда-то спешат.

– Ты уже сама ответила на свой вопрос, – сказал я мягко. – Там много людей и много спешки. Они не хотят помнить прошлое, настоящее им не нравится, а о будущем они почти не думают. Будто собираются жить вечно. Но знаешь, всё зависит от тебя. Если каждое утро ты просыпаешься с мыслью: «Зачем проживать этот день?» – мир всегда будет казаться пустым. Главное – найти себя, своего человека и дело, которое любишь. Остальное решаемо.

– Понимаю, сэр, – улыбнулась она.

– А вы нашли своего человека, мистер Уильям? – спросил вдруг юноша лет семнадцати.

– Сядь рядом, – попросил я. – Я нашёл своих людей. У меня есть друзья, и они – моя опора. Семьи у меня нет, но я достаточно взрослый, чтобы считать это осознанным выбором.

– Вы женаты? – уточнил он прямо.

Я усмехнулся.

– Нет. Была попытка. Меня отвергли весьма изящно. Но это тоже опыт. Мы учимся на ошибках и становимся сильнее.

– Просто… в книгах такое часто бывает, – пожал он плечами.

– Ты взрослеешь, – сказал я. – У тебя появятся вопросы, сомнения, мечты. Если станет трудно – приходи к Грегору или ко мне.

Он пожал мне руку и ушёл – так, словно я действительно открыл перед ним новую дверь.

– А теперь – в прятки! – объявил я. – Кого не найду – угощу сладким!

Так незаметно прошёл целый день.

Дома я наконец остался наедине с собой: книги, кофе, классическая музыка и мысли – бесконечные, беспокойные.

Скажи, читатель, ты когда-нибудь пробовал слушать тишину? Открой ночью окно. Сделай глубокий вдох. Закрой глаза. Представь место, где хотел бы прожить остаток жизни. Прислушайся. Прими всё, что слышишь, как дождь – громкий, гулкий, настоящий. Почувствуй ветер, запах после осадков. Ты удивишься, как меняется внутреннее состояние. Может я покажусь странным или даже причудливым, но вы, дорогой читатель, поймете все сами, когда достигните такого состояния. Все называют это – взрослением. Я же, предпочитаю называть подобное настроение – осознанием. Осознанием своего места, роли в жизни, в обществе. Это то чувство, когда ты в состоянии сдерживать свои эмоции, избавляться от излишеств и уважать в первую очередь себя. Объясняться перед человеком, находить оправдания и пытаться как-то сгладить ситуацию – бесполезно. Люди воспринимают любую информацию со своего уровня восприятия. Поэтому не вижу смысла тратить на подобные разговоры драгоценное время. К тому же не позволяйте себе терять голову из-за кого-то.

Я вспоминал свой переломный момент. Когда ты любишь так сильно, что ищешь оправдания тому, кто разрывает тебе сердце. Когда улыбаешься всем, пряча слёзы. Когда кажется, что ты прожил с человеком целую жизнь – хотя на самом деле она осталась лишь в твоей голове.

Мужчины тоже плачут, читатель. Просто не при всех.

Я не могу простить не боль – я не могу простить отсутствие причины. Каждую ночь я засыпаю с вопросом «почему?».

Она изменила меня. Научила верить, любить, улыбаться. Я ни с кем не был таким. И за этот «подарок» пришлось заплатить слишком высокую цену.

Когда это закончится? Когда я перестану смотреть в потолок, словно в нём отражается вся моя жизнь? Сколько раз я представлял, как мы бежим по влажному лесу, смеясь, как дети. Как ловим дождевые капли ладонями. Как просыпаемся на рассвете, и солнечный луч касается её лица…Представил? Жаль, что это лишь воображение. Пора возвращаться в реальность – пустую, душную и слишком тихую.

Закончив эти бесконечные жалобы самому себе, я, наконец, уснул.

Глава 16.

Письмо от Стефана застало меня в один из тех вечеров, когда тишина особенно давит. Он писал кратко, без лишних подробностей – в своей привычной манере. Просил заехать на чашку чая, поговорить о предстоящей свадьбе. «Мне важно твоё мнение, как друга», – значилось в конце.

Я долго смотрел на письмо, прежде чем сложить его и убрать во внутренний карман пиджака. В голове не возникло ни одного имени, кроме одного – того, которое я уже давно старался не произносить даже мысленно. Но я сказал себе, что это всего лишь дом. Всего лишь просьба. Всего лишь разговор.

Я пришёл. Дом Джейн встретил меня знакомым запахом – смесью чая, древесины и свежих цветов. Этот запах когда-то был для меня домом, а теперь показался почти враждебным. Из гостиной доносились женские голоса, приглушённый смех, редкий звон фарфора. Я остановился в прихожей, поправил перчатки и только потом сделал шаг вперёд.

И именно в этот момент она подняла голову. Мы увидели друг друга одновременно.

«Незнакомцы, знающие друг друга наизусть» – прозвучало у меня в голове.

Её лицо не изменилось – ни тени удивления, ни радости, ни раздражения. Только взгляд, задержавшийся на мне чуть дольше допустимого. Я заметил, как она медленно вдохнула и тут же отвела глаза, будто боялась, что кто-то заметит эту короткую слабость.

– Уильям! – голос Стефана прозвучал почти спасительно. – Рад, что ты пришёл.

Мы обменялись рукопожатием. Его ладонь была тёплой, уверенной – человека, у которого всё на своих местах. Меня усадили за длинный деревянный стол. Место оказалось напротив Джейн. Нас отделял маленький фарфоровый чайник с тонким узором. Странно, но именно он казался самой ощутимой преградой.

За большим столом сидело человек семь: две пожилые дамы, обсуждавшие цвет скатертей, молодой кузен Стефана с вечной ироничной улыбкой, сама Кэтрин – оживлённая, сияющая, и ещё несколько гостей, чьи имена я тут же забыл.

– Я всё же считаю, – говорила одна из дам, приподнимая фарфоровую чашку, – что белые лилии слишком траурны для свадьбы.

– Ах, перестаньте, Элеонор, – возразила другая, – сейчас это модно. К тому же французы любят символизм.

– Французы вообще многое любят, – хмыкнул кто-то сбоку.

Стефан сидел во главе стола, расслабленный и довольный собой.

– Уильям, – обратился он ко мне, – ты ведь разбираешься в книгах. Как думаешь, стоит ли делать небольшие цитаты на карточках для гостей?

– Если они будут короткими, – ответил я, – и не слишком назидательными.

– Вот видишь! – оживилась Кэтрин. – Я же говорила, что длинные изречения утомляют.

– А мне нравится, когда со смыслом, – вставила молодая дама напротив. – Чтобы потом хранить.

Я кивнул. Джейн молчала. Она сидела сбоку, чуть в тени, с прямой спиной и безупречно сложенными руками. Перед ней стояла чашка, к которой она так и не прикоснулась. Я чувствовал её присутствие почти физически – как сквозняк, который нельзя увидеть, но невозможно игнорировать.

– К слову о Манчестере, – продолжил Стефан, – Уильям, ты ведь недавно оттуда?

– Был проездом.

– Говорят, город сильно изменился.

– Как и люди, – ответил я нейтрально.

– О, люди никогда не меняются, – рассмеялась одна из дам. – Они просто лучше притворяются.

Несколько человек засмеялись. Я заметил, как Джейн слегка напряглась.

– А вы, мисс Бернетт, что думаете? – неожиданно спросила Кэтрин, повернувшись к ней. – Вы ведь всегда так тонко чувствуете людей.

Джейн подняла глаза.

– Думаю, – сказала она после паузы, – что иногда люди меняются не потому, что хотят, а потому что вынуждены.

– Как это верно, – одобрительно кивнула Элеонор. – Обстоятельства – лучший воспитатель.

Я опустил взгляд в чашку. Чай давно остыл.

– Уильям, вы почти не пьёте, – заметил кто-то.

– Я слушаю, – ответил я.

Джейн поднялась неожиданно резко, так что ножка стула тихо скрипнула по полу.

– Простите, – сказала она спокойно, – мне нужно на минуту.

Она посмотрела прямо на меня.

– Можно вас на минуту?

За столом это приняли как вежливую формальность.

– Мы вас ждём, – добавил Стефан, не придав значения.

В коридоре, вдали от чужих голосов, тишина стала по-настоящему громкой. Некоторое время мы стояли молча.

– Почему ты здесь? – наконец спросила она, не глядя на меня.

– Меня пригласили, – ответил я спокойно. – Как друга.

– Ты мог отказаться.

– Мог. Но не стал.

Она повернулась ко мне. В её взгляде мелькнуло раздражение.

– Ты злишься.

– Нет.

– Тогда зачем пришёл?

– Я просто хотел убедиться кое в чём.

– В чём же? – спросила она, следя за каждым моим движением.

Я не ответил, лишь держал в губах сигарету и достал спички из кармана классических брюк. Ухмыльнувшись, я выпускаю искру, а вспыхнувшее резко пламя резко согревает мою руку.

– Ты ведь никогда не курил, – удивилась она.

– Всё бывает в первый раз.

Она внимательно смотрела на мои действия и бессознательно глотнула. Никто не хотел прерывать тишину, чтобы хоть как-то продлить наше время.

– Так в чём же ты хотел убедиться? – в её глазах читался гнев и нетерпение, готовое сокрушить все в округе.

Я сделал короткую паузу. Выпустил дым в сторону и ответил, глядя в глаза:

– В том, что я тебя не люблю.

Гнев сменился испугом, а может и раскаянием?

– Я всегда любила тебя.

– Не произноси эти слова столь бессовестным тоном, – рассмеялся я. – У тебя была причина?

– У меня была причина…

– Замолчи, Джейн. Не говори ни слова о любви. Ты была права – твоё сердце не способно любить. Я никогда не был для тебя по-настоящему ценен. Ты пользовалась моей добротой и заботой. Представляю, как это забавляло тебя. Надеюсь, ты достаточно повеселилась, и я могу уйти, не вынося твоих глупых выходок.

Я сделал шаг к выходу, но меня остановили её слова и цепкая хватка руки:

– Переступив порог этого дома, ты совершишь ошибку, – тихо сказала она.

– Я её давно совершил, – обернулся я. – В тот день, когда встретил тебя и признался в чувствах. Теперь понимаю, насколько иллюзорной была моя надежда.

– Ты закончил? – её голос дрогнул, слёзы больше не держались.

– А тебе есть что добавить? – холодно спросил я. – Будь милочкой и отпусти постороннего мужчину. Ты ведь не хочешь, чтобы репутация невесты француза пошла ко дну?

Я вырвал руку и расправил рукав пиджака.

– Плевала я на всех и на свою репутацию! Мне нужен только ты!

– Эти сказки расскажешь тем дамам, что сидят в гостиной и обсуждают твою свадьбу, – сказал я тихо. – Мне нет дела до твоих капризов.

Я ушёл. В гостиной разговор продолжался, будто ничего не произошло. Лишь одна чашка так и осталась нетронутой.

*****

Утро началось с кофе, который оказался горче обычного, и с ощущения, будто день заранее решил испытать меня на терпение. Я открыл лавку раньше положенного – город ещё не до конца проснулся, а я уже был готов слушать его дыхание. Запах бумаги, дерева и типографской краски встретил меня, как старый знакомый. Здесь всё было на своих местах, и, пожалуй, только это сейчас и радовало.

Первым зашёл мистер Холмс – бухгалтер с вечно усталым взглядом человека, который слишком хорошо знает цену цифрам.

– Посоветуйте что-нибудь… светлое, – произнёс он, будто просил прощения.

– Для вас или для дома? – уточнил я.

– Для жены.

– Тогда возьмите что-нибудь печальное. После него жизнь покажется терпимой.

Он усмехнулся и, подумав, всё же последовал совету.

К полудню лавка ожила. Две дамы спорили о том, портит ли любовь характер женщины; молодой студент отчаянно искал книгу, которую «точно читал, но не помнит ни сюжета, ни автора», а пожилой джентльмен уверял меня, что прочёл всё достойное и теперь хочет чего-то «необычного».

– Попробуйте перечитать то, что не поняли, – предложил я.

Он оскорбился и ушёл, громко хлопнув дверью.

После обеда я позволил себе короткую прогулку до кафе на углу. В нём всегда было шумно и тесно, но в этом шуме чувствовалась жизнь. За соседним столиком обсуждали свадьбу: громко, взахлёб, с бесконечными «а если» и «ну вы же понимаете».

– Мужчины в таких делах бесполезны, – заявила одна из дам с видом истины в последней инстанции.

Я поднял чашку и мысленно согласился.

Вернувшись в лавку, я застал Хомфорда. Он стоял посреди зала, сияя так, будто проглотил солнце.

– Что с тобой? – спросил я, ещё не подозревая.

Он не выдержал и рассмеялся.

– Уильям… я стану отцом.

Я замер. Мой милый друг, приятель детства, практически родной брат – станет впервые отцом. Представляешь, читатель? Какое же это счастье.

Я смотрел на него и ловил себя на странном чувстве – тёплом, светлом, почти завистливом, но без боли. Только искренняя радость за человека, который нашёл своё место.

– Мы все будем молиться за наилучший исход, – сказал я наконец. – И я помогу вам всем, чем смогу.

Он обнял меня крепко и до заката мы говорили обо всём, что только пришло бы к нам в голову.

Вечером город зажигал фонари. Я стоял у окна, наблюдая, как прохожие растворяются в полумраке улиц, и думал о том, как странно устроена жизнь: у кого-то она только начинается заново, а у кого-то просто продолжается – тихо, без фанфар, между делом.

И, пожалуй, этого было достаточно.

Глава 17.

25 августа.

Пару месяцев не оповещал о своей жизни. Впрочем, что именно писать, если перемены не наблюдаются? Днём я решил расслабиться дома и отдохнуть. Обстановка в центре города нагнетала, хотелось бежать оттуда со всех ног. Вот бы сейчас в глухой лес после легкого и освежающего дождя. Держать бы в руках книгу, горячий чай, и под щебетание птиц, погружаться медленно в сон… Райское удовольствие, не правда ли?

Я могу позволить себе лишь одно утешение – хороший, качественный ужин, приготовленный собственными руками. Этот процесс удивительным образом успокаивает, если не спешить, если позволить времени течь своим чередом. Недостающие продукты я приобрёл в лавке неподалёку: сейчас мне не хотелось ни шума рынка, ни людской суеты. Закатав рукава чёрной рубашки и расстегнув верхнюю пуговицу, я разложил продукты на столе из лакированного дуба. Нож послушно лег в руку, и я принялся за приготовление, почти не думая о движениях.

Вы, вероятно, решите, читатель, что это занятие до крайности скучное. И будете правы. Меня спасал граммофон – старый, но удивительно хорошо сохранившийся. Я установил пластинку, завёл механизм, и из причудливо изогнутой трубы полился мягкий джаз. Музыка заполнила кухню, тело – лёгкостью, а мысли – редким покоем. Я работал словно на автомате и не заметил, как начал слегка пританцовывать в такт мелодии. Это был редкий, почти счастливый вечер…

Пока его не потревожили незваные гости. В дверь резко постучали. Я вымыл руки, вытер их полотенцем – и стук повторился, уже настойчиво, почти грубо.

Кто так ломится к людям? Совесть у вас есть? – мелькнуло в голове.

Я ускорил шаг, опасаясь, что ещё немного – и дверь превратится в щепки.

– Что вы де… – начал я, резко распахивая дверь, но осёкся, увидев, кто стоит на пороге.

– Наконец-то! – выпалила одна из девушек. – Вы хоть представляете, сколько мы пытались вас застать? Уже третий день ходим! Вас всё нет и нет!

Они буквально ворвались внутрь, будто спасаясь от погони.

– Мисс Хелен? Мэри? – растерянно произнёс я, закрывая дверь. – Зачем вы здесь?

– Где вы были всё это время? – Хелен, не дожидаясь ответа, опустилась на край кресла, поправляя своё жёлтое платье. – Я присяду, с вашего позволения.

– Зачем я вам понадобился? – холодно спросил я, возвращаясь к кухонной стойке. – Между мной и вашей сестрой нет и не было никаких связей.

– Речь пойдёт именно о мисс Джейн, – дрожащим голосом вмешалась Мэри. – Нам нужна помощь… нет, ей нужна помощь.

Я усмехнулся.

– Она вас прислала? Любопытно. После всего, что я услышал от неё, я и подумать не мог, что она вспомнит обо мне. Передайте ей, что я не собираюсь возвращаться и уж тем более быть на побегушках.

Я продолжил нарезать морковь, давая понять, что занят в данную минуту

– Да как вы смеете! – вскрикнула Мэри. – Вы хоть понимаете, в каком она положении?!

– Тише, – остановила её Хелен. Она подошла ко мне ближе. – Послушай Уильям, ты долгое время не виделся с моей сестрой и конечно же не знаешь, что происходит. Мне жаль сообщать тебе об этом сейчас, но Джейн больна. И не просто больна. Она умирает Уильям… – прослезилась мисс Хеттерсли и с большой надеждой взглянула мне в глаза.

Я лишь застыл на месте, будто мои ноги вросли в эту грязную и черную землю, которая поглощала меня все больше.

– Хелен, вы сами себя слышите? – произнес я спустя некоторое время, пока мой разум приходил в себя.

– Знаю, в это сложно поверить. У всех была такая же реакция. Но это факт и его не изменить! И ещё, Джейн не знает, что мы пришли к тебе. Она бы стала нас отговаривать, но нам правда нужна помощь. – умоляла меня Хелен, как будто я был единственным человеком на свете, который может сделать то, о чём искренне просят.

– Можешь… пожалуйста. Хелен, расскажи мне все в заново, мне нужно знать детали. – я развязал фартук и присел на диван. Голова гудела, боль сжимала виски.

– Вы в порядке? – обратилась ко мне Мэри, пытаясь помочь.

– Не трогайте меня! Пожалуйста… Хелен, я вас слушаю! – отдернулся я, приняв прежнюю позу.

– Хорошо Уильям, расскажу. Когда вы ещё были в Манчестере, Джейн оказалась ночью в больнице из-за сильных болей в области сердца. Я не могла приехать к ней в тот же день, мы ведь живем далеко. Но Мэри была рядом с ней, за что очень благодарна. По прибытию я застала свою сестру в плохом состоянии. Она не спала, ныла от боли и умоляла о пощаде. Мое сердце разрывалось при взгляде на неё. Я опросила лекарей и врачей, и все твердили одно и тоже. Эта болезнь в её случае лечится только одним способом. Но он не безопасен и не имеет гарантии. Уильям, у неё кардиомиопатия II стадии. Впереди ещё 2 вида стадий и после… Будем называть вещи своими именами. Она умрет. Сейчас её болезнь сопровождается лишь одышкой при физических нагрузках, иногда слабостью и головной болью. Но дальше, ей будет становится хуже. Сначала начнется кашель, сопровождающийся кровью, затем одышка в покое, длительные ноющие боли и значительное снижение трудоспособности. Лечения нет, остается только пересадить чужое сердце. А это совсем новый метод лечения. В 1969 году была сделана первая такая операция. Плюс ко всему, ей нужен хороший донор, который будет хотя бы на 75% процентов подходить ее организму. Поэтому мы к тебе и обратились, ты ведь имеешь много связей, знакомых. Нам нужно найти донора Уильям, пожалуйста! – расплакалась ещё сильнее Хелен.

– Это всё? Есть ещё что-то, что я должен знать? – пробубнил я, сквозь закрытое руками лицо.

– Она поэтому вас бросила… Собиралась выйти замуж за Мистера Дюруа, но уже слишком поздно. На самом деле, он просто предложил ей свою помощь, когда она упала в обморок перед ним. Сэр отвез её в больницу, так он и узнал обо всём. Моя самая близкая подруга не могла принять другого решения, кроме как согласиться выйти за него замуж. Во Франции казалось, что смогут ей помочь, но попытки были тщетны. Они отказались от данной операции. Мисс Джейн не хотела никому говорить. Знали только я и её семья. Поэтому не злитесь на неё Мистер Кроуфорд. Она нуждается в вас, по ночам всегда произносит ваше имя. Вернитесь к ней, пока не поздно… – также прослезилась Мэри. Потом она встала, встряхнула слегка свое платье, подняла обессиленную Хелен и направилась к выходу.

Дорогой читатель, я был не в силах о чем-либо думать, не говоря уже о действиях. Минут 10 я сидел без движений в одной позе. Казалось, что я потерял контроль над своим телом или просто-напросто забыл как им руководить. «Почему всё так?» – задавался постоянно вопросом…Меня попросили о помощи, нужно взять себя в руки!

Слышишь Уильям? Возьми себя в руки! Помоги им! Уильям?!

Я будто очнулся и первым, что сделал – побежал за двумядевушками, что недавно покинули мой дом. Я выбежал босой, не было времени обуваться. Мчался так, будто убегал от своей смерти навстречу прекрасной жизни. Только через 15 минут я догнал их и спросил, не успев отдышаться:

– Где… Где она?!

– В своем особняке Уильям. Мы не пойдем туда. Она хотела остаться одна, поэтому я поеду к себе. Вверяю её в первую очередь Господу, а потом тебе. Береги Джейн, пока можешь. – ответила Хелен и растворилась в тумане вместе с Мэри.

Я постоял ещё немного, нужно было отдышаться.

Но к моему несчастью пошел дождь, и по этой лютой грязи я хлюпал, и бежал к ней сломя голову.

Дойдя до двери, которой не видел более 5 месяцев, я постучал один раз, но никто не ответил. Затем второй, снова тишина. Терпение было на исходе, начал ломиться как безумец. Мало моих ударов по бедной деревяшке, я ещё и кричал, что есть силы. Ответа также не последовало…

«Раз! Два! Три!» – вёл счет у себя в голове, после чего с разбегу ударял плечом рядом с замком. Да, читатель, всеми силами пытался пробить дверь.

На третью попытку она поддалась. Я вытер ноги об ковер на пороге, чтобы они стали менее скользкими и побежал на её поиски как сумасшедший. На первом этаже – пусто. Остается только верхний этаж. Я пронесся вихрем по этой лестнице, не замечая, как перешагиваю по 3-4 ступеньки и вламывался в каждую комнату словно буря. Осталась только её спальня, все надежды на неё. Схватив ручку двери, меня одержал страх. Одна тонкая дощечка разделяет нас в эту минуту.

«А если её нет и здесь, а если я уже опоздал?» – крутились в голове подобные мысли, но я решил не давать им контроль над собой и дернул эту злосчастную ручку.

Меня охватил ужас, кожа стала гусиной, когда я увидел, что Джейн лежала на своей кровати неподвижно.

– Джейн?! Очнись милая! Прошу, очнись! Ты слышишь, я пришел уже, прости дорогая! – я пытался её разбудить, хлопал по щеке, тряс плечи. Мои руки дрожали, а ноги почти не держали обессиленное тело… Но случилось чудо, она проснулась!

– Хелен, я же говорила не мешать. Оставить меня одну, тем более, когда сплю. – пробубнила девушка, повернувшись в другую сторону.

От всех эмоций, которые так быстро сменяли друг друга, я впал в небольшой шок, который закончился слезами. То ли это были слёзы радости, что она жива, то ли слёзы страха. Совершенно не понятное и странное ощущение настигло меня. Я вроде бы радовался и в то же время ненавидел ее.

– Джейн. Проснись. Джейн! – сказал я, повысив тон. На этот раз, девушка окончательно очнулась.

– Уильям!? Что ты здесь делаешь? – удивилась она, подвинувшись к изголовью кровати.

– Какая же ты дура! Господи, за что мне это? Что я сделал не так в своей жизни? Я думал ты умерла Джейн! Знаешь, как я летел сюда сломя голову, когда узнал о твоей болезни? Ты посмотри на мои ноги, на них живого места не осталось. Потом ты не открывала дверь. Не проблема, я её вышиб. А когда в комнатах тебя не было, тысячи сюжетов пронеслись в моей голове. Испугался Джейн, очень испугался. – выдохнул я, пустив слёзы, на которые у меня ушли все последние силы.

– Значит тебе рассказали? – сказала она, отвернув от меня свои глаза, которые едва сдерживались.

– Конечно рассказали, но почему это сделали они, а не ты, я совсем не понимаю. Ещё и Стефана замешала. Джейн, почему?!

– Спустимся вниз, я обработаю твои ноги. Как ты умудрился выйти босиком? – она встала с кровати и направилась к выходу.

– К черту сейчас мои ноги! Я задал тебе вопрос Джейн, будь любезна ответить на него. – я остановил ее, взяв за руку. – Раньше твои глаза взирали так только на меня. А теперь ты смотрела на Дюруа тем взглядом. Джейн, с ним ты будто погасла, потухла…

– Глупый ты. Я ведь для тебя только и горела. Обещаю рассказать всё. Дай сначала помочь тебе, пожалуйста – произнесла она, направив на меня свои глаза, которые так долго меня не согревали моего сердца.

– Хорошо, договорились – произнес я, отпустив её тонкую и хрупкую руку.

Она стала моей опорой и помогла спуститься вниз, чтобы перевязать мне ноги.

– Больно? – спросила Джейн, поднеся вату со спиртом к кровоточащей ране.

– Нет. – ответил я равнодушно, потом указал пальцем на свое сердце и добавил – Вот здесь намного больнее.

– Уильям, я скучала… – улыбнулась миледи и искренне расплакалась, вытирая рукавом капли, которые текли одна за другой.

– Иди сюда. – распахнув руки для объятия, я ждал, пока она ответит взаимностью – Всегда знал, что вы, женщины, глупые создания.

Некоторое время мы просидели в объятиях друг друга. Это было волшебно… Словно самое лучше лекарство. Успокоившись, она налила чаю, и мы присели на диван, держа в руках горячие фарфоровые чашки, чтобы обсудить пережитое.

– Совсем забыл спросить, ты в порядке? Как самочувствие? – поинтересовался я, сделав глоток напитка с корицей.

– Временами боль проявляется. Но это не важно, я прекрасно чувствую себя. – ответила бегло девушка.

– Не ври. Мне можно сказать правду.

– Со мной все хорошо. Именно поэтому мне не хотелось, чтобы кто-либо знал об этом. Особенно ты! Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня как на умирающего человека, жалел и переживал, понимаешь? Я думала, что если обрубить все наши связи, то будет легче принять исход событий, который как всем известно, только плачевный, если донора нам не найти. Ни один здравый человек не пойдет на такие жертвы, поэтому я наслаждаюсь оставшимся временем. Мне осталось пусть и немного, но я хочу прожить это время наиболее насыщенно и ярко. – поделилась своими мыслями мисс Бернетт.

– С чего ты взяла, что я стану к тебе так относиться? Дело не в этом. Мы упустили время, которое могли провести вместе! Хоть этого нельзя вернуть, то оставшиеся дни проведем вместе, как ты пожелаешь! – ответил я, взяв ее за руку.

– Отлично! Тогда составлю план. У меня столько идей! – взбудоражилась Джейн и побежала за листом бумаги. – Так, в первую очередь я хочу в Манчестер с тобой.

– Что? Джейн, ты слаба. Какой ещё Манчестер? Не поедем. Я думал ты говорила о занятиях внутри города. Это опасно, я не стану так рисковать.

– Уильям, о таком отношении я и говорила. Мне хочется пройтись по тем местам, где ты прогуливался ранее в одиночестве, познакомиться с Мюллер, попробовать местную еду, кофе и торт. Я хочу торт Уильям! – умоляла меня юная леди.

– Ха-ха. С чего ты взяла, что я был один? – сказал я, чтобы немного сменить атмосферу.

– Мистер Кроуфорд! Мне стоит подозревать вас в измене? Да вы не посмеете! Найти кого-то лучше меня – дело не простое! – подыграла она, активно жестикулируя правой рукой.

– В этом вы правы, лучше вас – никого нет на этом свете. Знаешь Джейн, я искал в каждом взгляде прохожих такие же глаза, но попытки были тщетны. Я очень скучал… Моя душа ныла с каждым днем все больше из-за твоих колких фраз. На миг, даже поверил всем словам и проклинал тот день, когда мы познакомились. Но сейчас, я боюсь радоваться нашему воссоединению. Какова гарантия, что это надолго?

– Мне тоже было тяжело… Но смотреть на тебя, зная, что конец будет не счастливым вынуждало меня поступить таким образом. Прости меня, надеюсь ты меня поймешь. – сказала Джейн и посмотрела на меня таким взглядом, будто выпрашивала конфету, притворяясь маленьким ребенком.

– Не смотри на меня так жалко. Не будем держать обиды, оставим всё в прошлом. Значит Манчестер? – рассмеялся я, подойдя к камину.

– Когда у тебя будет получаться, то поедем? – обняла меня сзади Джейн.

Сердце бешено билось, ударяясь об ребра. Лицо горело от смущения, а душа трепетала от счастья в этот момент.

– Зачем чего-то ждать? Собирай вещи, завтра в путь! – я повернул её к себе лицом и поцеловал в лоб, чтобы показать свою искреннюю любовь.

– Уильям, спасибо тебе за всё, я люблю тебя. – призналась она, посмотрев в мои глаза.

– Я тоже тебя люблю, дорогая – ответил я ей и обнял крепче.

– Так значит, ты вышиб дверь? – спросила она меня неожиданно, сдерживая себя, чтобы не расхохотаться ещё сильнее…

Сидя напротив камина глубокой ночью, мы говорили на разные темы, но ни в коем случае не вспоминали о наших разногласиях или проблемах.

Глава 18.

«Именно эгоисты, как ни странно,

способны на большую любовь»

– Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

26 августа.

Я проснулся, едва палящий луч солнца коснулся моего лица. Снова любимая комната, где когда-то провел прекрасный год с Джейн. Настроение замечательное, несмотря на мелкие раны, которые все ещё давали о себе знать. Это пустяки, боль даже не чувствуется, особенно когда рядом эта девушка.

Знаешь, читатель, это трудно дается объяснению. Сложно подобрать какие-либо слова, чтобы рассказать, какое она вызывает у меня впечатление. Невероятно! Её улыбка служит мне самым лучшим лекарством от всех недуг. Она исцеляет людей своим присутствием и дает энергию на целый день, не говоря уже о хорошем настроении. Я ведь упоминал, читатель, что научился с ней улыбаться. Это сущая правда, которая не поддается рассуждению. Волшебство? Не знаю. Но я хочу быть с этой женщиной до конца наших дней. И да, мы решили не вспоминать о заболевании, пока не найдется донор. Как только он появится, сделаем все необходимое для её здоровья.

Я такую, как она, не встречал.

Я такую не видел поныне.

Язык острый – будто вонзит кинжал.

С нею надо быть чуть осторожней.

Ее взгляд всех сражал на повал.

А улыбка – светила дорогу,

Я, таких как она, не встречал,

Что ж, буду впредь благодарным Богу.

Все касания её узнавал,

Среди тысяч других незнакомок.

Я бы близко её держал,

Если б ключ знал от головоломок.

Крепко-накрепко б в руках своих сжал,

Чтобы от меня никуда не уходила,

Пусть хоть целый мир перебежал.

Дабы мое сердце больше не «кровило.»

Времени терять с утра не стал, поэтому занялся завтраком. Приготовление, в последнее время, стало одним из любимых занятий. Я бы даже сказал хобби! Для своей мадам, сделал омлет с ветчиной, тост из авокадо с яйцом – пашот. Вкусно, а главное несет в себе множество витаминов, которые будут ей только полезны. Себе же я наложил в тарелку куриную грудинку, обжаренную тонко на сливочном масле и пюре из зеленого горошка – белковый, насыщенный завтрак.

Накрыв на стол, я стал звать Джейн, чтобы приступить к трапезе вместе, но ответа не последовало.

«Совсем забыл, её сложно разбудить» – вспомнил я, потрусив руки над раковиной. Нужно подняться к ней, но можно ли? Не посчитает ли она меня бестактным и ужасным человеком, если зайду к ней в спальню? Я надеюсь, что нет. Плохих намерений ведь не имеется…

– Джейн. Вставай. Солнце давно взошло. – погладил я её по щеке, но девушка продолжала спать. – Джейн! Что за сны тебе снятся, от которых оторваться не можешь? Если сейчас же не откроешь глаза, приму окончательные меры!

Ни движения, лишь сладкий шепот спящего человека…

– Ну ты сама напросилась, предупреждал не раз ведь. – произнес я, слегка погладив её щеку, а потом едва соприкоснулся с бархатными губами юной леди. В ту же секунду глаза её открылись и посмотрели на меня с удивлением.

– Ты что такое делаешь? – сказала она, спрятав покрасневший нос из-за смущения под покрывало.

– Значит ты не спала? – рассмеялся я, пытаясь отдернуть покрывало, чтобы посмотреть в лицо.

– Спала, потом проснулась. Ты тут сам с собой разговаривал, а я притворилась дальше, что дремлю. Откуда же мне было знать, какие меры ты используешь? – призналась она, слегка ударив меня рукой по плечу.

– Все ясно юная леди. Вы именно этого и ждали. Как я сам не догадался? – я встал, взял её за руку и проводил до зеркала. Обняв её сзади, мы смотрели на наше отражение, на котором, будто виднелось, как мы состаримся вместе и будем также стоять перед этим зеркалом, обнимая друг друга дрожащими, сморщенными руками.

– Такие вкусные ароматы! – послушала запахи Джейн, накинув сверху халат.

– Это наш завтрак миледи, прошу, а то остынет – позвал её я, поправив свой фартук.

Щебетание птиц сопровождало нас всю трапезу, а чудная погода согревала душу, подарив ей спокойствие и умиротворение. Нам нужно было построить план действий, который она захочет осуществить в Манчестере. Времени у нас не много, поэтому я начал разговор:

– Джейн, что будем делать в другом городе?

– Надо подумать? – произнесла она, с набитым ртом.

– Доешь сначала! Еще юной леди тебя называю – рассмеялся я, воткнув вилкой кусочек грудки.

– Это было очень вкусно, не хотела отвлекаться. – улыбнулась она в ответ.

Она просто улыбнулась, но это было одновременно что -то лестное, милое и человечное. Мое сердце растаяло. Пусть никто, кроме меня не видит её улыбку.

– Хочу побыть там, где ходил ты. И самое главное, познакомиться с Мюллер, о которой так много рассказывал.

– Ты уверенна, что хочешь встретиться с Фрэнсис?

– А ты против, чтобы мы виделись? Тогда тем более хочу! Странное у тебя поведение Уильям. – ухмылка не сходила с её хитрого лица до конца трапезы.

– Как посчитаешь нужным. Мое дело – предупредить – ответил я и встал из-за стола, чтобы привести кухню после себя в порядок.

В 12:00 мы выехали в Манчестер. Дорога-то недолгая, но было заметно, что Джейн её тяжело переносит. Я предложил стать опорой для неё, чтобы она выспалась у меня на плече. Миледи согласилась и следующие 5 часов мы просидели таким образом.

– Мы приехали дорогая – разбудил её я. – Как себя чувствуешь?

– Немного болит голова, но пройдет.

– Ты взяла свои таблетки с собой?

– Конечно взяла. Как же их забыть, если ты мне об этом 100 раз напомнил.

– Правильно сделал. Складывается такое ощущение, что это нужно для моего здоровья.

– Прекрати уже пожалуйста, я и так умру, зачем мне травить себя ещё больше? Дай спокойно провести оставшиеся дни Уильям.

– Хорошо, забыли. Пойдем в отель. Я специально выбрал нам один номер, но с разными комнатами, чтобы тебе было удобнее.

– Спасибо.

Некоторое время мы раскладывали наши вещи по местам, приводили себя в порядок и вышли на прогулку, потому что до того, как пойти в бар «Звездочка», оставалось много свободного времени.

– Мистер Кроуфорд, вы когда-нибудь видели яркие и насыщенные сны, которые после пробуждения все равно не уходили из вашей головы? – поинтересовалась Джейн, окидывая взглядом улицы, на которых никогда не бывала.

– На самом деле, юная леди, сны мы видим в том случае, когда мы погружаемся не в глубокий сон. Наш мозг продумывает сюжеты, то есть работает в ночное время. Это означает, что сон недостаточен для нас, поверхностен. Такое со мной случается часто, особенно в переломные моменты.

– Я вот видела странный сон, объяснение которому, мне дается тяжело. Обычно, у каждого сновидения бывает основной сюжет, какой-то смысл. Но в ту ночь, я не понимала ничего. Хотите расскажу?

– У меня есть другой выбор? – поинтересовался я, посмотрев на неё.

– Его нет. Для приличия спросила. – ответила Джейн и поправила укладку, будто собирается выступать на публике. – Мне приснилось, как темной и холодной ночью я вышла из незнакомого дома, сказав родителям, которых уже давно нет в живых, что немного прогуляюсь. Я шла торопливо, смотрела то в пол, то вдаль. Руки были в карманах, онемевшие от холода, нос старалась спрятать под воротник зимней шубки. Казалось бы, что тут такого, думала я во сне (часто я могу во сне думать осознанно, и менять ход событий, или же не бояться кошмаров, зная, что это всего лишь сновидение.) Так вот… я шла вдоль улицы, и не так далеко проходили небольшая группа людей. Их было немного, поэтому не стала обращать внимание. Так как шла я быстрым шагом, удалось их догнать, и все вместе мы проходили вдоль неизвестной реки. Напомню, что улица была очень темной, фонарей не было вообще, поэтому едва различишь дорогу. Эта река же, сквозь тьму как будто сияла темно-синим цветом. Также в ней плавали огромные, я бы сказала даже колоссальные, бутоны цветов одного вида и одного цвета. Белые пионы. Эта группа, которая подошла ко мне ближе, тоже замедлила шаг и стала рассматривать реку, обсуждать, пытаться дотронуться до цветов.

От них отошел один молодой человек, и встал ближе к краю. Я же, не заметив его, погрузилась в свои раздумья и выронила тихим голосом, впервые за всю прогулку одну фразу: Красивые цветы, мне нравятся такие. В реке умирать будут медленнее.

Этот молодой человек неожиданно обернулся и спросил: что вы сказали? Я испугалась и инертно посмотрела на него. Из-за темноты его лицо было размыто, и даже когда я проснулась – не смогла вспомнить ни одно очертание, лишь размытый овал лица и внешний силуэт: выше меня ростом, с темными волосами, покрасневшими от мороза руками, в темно-синем пальто и также весь скрученный от холода. Помню ещё шарф, который был аккуратно завязан в узел. Он просто смотрел на меня меньше минуты, будто встретил далекую знакомую, и продолжил: наконец я услышал хоть одну здравую фразу за этот вечер! Как же надоело слушать их пустую болтовню, которая не несет в себе никакого смысла.

А что дальше? В том-то и дело, сон оборвался, но последнее, что помню – я развернулась и пошла своей дорогой. А он со своей компанией шел позади меня. На этом всё.

Я резко проснулась и у меня было очень странное чувство, будто знаю этого человека, а он знает меня. Но в то же время, это совершенно новый персонаж в моей жизни. Это как увидеть сон из будущего. Очень сложно описать, но такое случилось со мной впервые. С тех пор, все не покидает мысль: что это был за сон, и кто этот человек? – закончила она, ожидая моего ответа.

– Не могу поверить. Это правда тебе приснилось? – удивился я, потому что подобное случалось и со мной.

– Конечно правда, считаешь меня человеком, который фантазирует на ходу?

– Вовсе нет. Дело в том, что именно эту фразу я произнес в тот день на балу, когда впервые увидел тебя. Невероятно!

– Как интересно, значит нам было суждено встретиться ещё не раз. – сказала она, погрузившись в раздумья.

– Джейн, ты тоже снилась мне. Девушка, которую так полюбил, шла ко мне навстречу. Я слышал сквозь сон все запахи, связанные с ней, ощущал взгляд, томный и палящий, с каждым шагом обжигающий сердце. Моя рука почти касалась её, пока она не прошла равнодушно мимо.

– Не совсем добрый сон оказался.

– Не всегда бывает счастливый конец мисс.

– Но в этом и суть. Кому нужен всегда счастливый розовый и сопливый конец? И мы бы не осознавали, что подобное является для нас благом, если живем без плохих происшествий… – делилась мыслями она, пока не остановилась посреди дороги – Уильям, а куда мы идем?

– В бар «Звездочка».

– Прямо сейчас?

– А ты хотела заранее подготовиться? Ха-ха. Там на тебя не будут смотреть юная леди. Я этого не позволю.

– Прекрати свои дотошные шутки. Мы разве пойдем пустые? Хотя бы к чаю возьми что-нибудь.

– К чаю?! Джейн, я не буду спрашивать была ли ты в подобном заведении, но ты вообще знаешь, что такое бар?

– Честно говоря, понятия не имею. Слышала от других, что там расслабляются. А более лучшего способа очистить разум и отдохнуть, с чашкой чая в руках, я не знаю.

– Ха-ха. Оказывается, неспроста я называл вас «юной леди».

– Чего ты насмехаешься, я что-то не так сказала?

– Хочу посмотреть на твое лицо, когда мы зайдем туда.

– Подумаешь! Нечего на меня смотреть! Идем скорее, мне интересно.

– Мы уже тут Джейн. Перед тобой тот самый бар.

Мы прошли через охрану, и направились в сторону главного столика, где каждую ночь пропадает Мюллер.

– Уильям, ты снова навестил меня! Какая честь. – подошла к нам Фрэнсис и крепко обняла меня в знак приветствия.

– Я тоже рад видеть тебя. – ответил я взаимностью и тут же получил легкий удар по спине.

– Вы что тут вытворяете! – сказала громким шепотом Джейн.

– Просто здороваюсь, ты почему сердишься? – посмеялся я над ее глупой ревностью.

– Да что вы говорите? Давайте я тоже так буду здороваться с каждым прохожим, это ведь так дружелюбно и мило с моей стороны. – разгневалась она, позабыв о Мюллер, что стояла рядом с нами. В заведении было достаточно темно, что едва разглядишь лица, проходящие рядом.

– Доброй ночи мадам. Я Фрэнсис. А вы? – сказала она, подойдя ближе к юной леди.

– Джейн Бернетт, рада встречи. Уильям рассказывал мне о вас. – пожала руку в ответ миледи. Но что-то заставило ее сделать такое выражение лица, будто Мюллер выглядела неестественно, парадоксально.

– Очень приятно видеть, что вы наконец вместе. Подойдите сюда, я к вам позже приду. В другой кабинке случился конфуз, который нужно устранить.

Мы присели на забронированное место, и рассматривали меню, пока ко мне не обратилась Джейн, не скрывающая свое недоумение:

– Обязательно носить такое откровенное одеяние? Разве оно не должно лишь подчеркивать внешность девушки, а не выставлять напоказ.

– Тебя волнует как она одета, или как на неё смотрят люди?

– А это не одно и тоже?

– Нет дорогая, это разные вещи.

– Тогда, скорее второе.

– Она хозяйка этого заведение. Не ходить же ей в балахоне!

– А тебе, я смотрю, это нравится!

– Не неси чушь Джейн. Почитай меню.

– А что тут читать? Алкоголь и несколько простых блюд!

– Это и есть бар, юная леди. Не кофейня с благородными видами, усыпанная большим количеством книг, с отменным кофе и сладкими десертами. Здесь люди излечивают раны, запивая горьким алкоголем.

– Такое я не понимаю и не одобряю. Закажи мне просто лимонад, побеседую с гостьей. К тому же, она совсем не такая, как ты ее описывал, если опустить внешний вид. Очень даже порядочная, красноречивая… – хотела было закончить она, пока не увидела, как Мюллер взяла какого-то парнишку за ухо и потащила к выходу, с криками: «Не хочешь платить, проваливай к чертям собачим!»

– Что ты там говорила Джейн? – обратился я к ней, сидя в удобной и расслабленной позе.

– Уже ничего, беру слова назад. Какая же она сильная и властная! Невероятно!

– Я бы сказал, что ее имя очень ей к лицу. Мюллер – безумная. Лучше – и не скажешь.

– Черствая, равнодушная леди, которая переживает самые переломные моменты, не пустив ни одной слезы, принимает все как должное, свыкается с окружающим невежеством, ходит по головам, чтобы выжить… Это самый опасный вид женщин.

– А знаешь какой вид настоящего мужчины самый опасный? – подвинулся я к её лицу. – Тот, у которого забирают то, что ему принадлежит. Не важно, что это или кто. Важно, что это – его, и никто не смеет отнять.

– Как грубо. Если я правильно поняла, то ты имеешь ввиду не только различные материальные предметы, но и любимую женщину, так ведь?

– Совершенно верно.

– Тогда ты не уважаешь права женщин? Что значит «принадлежит только ему»?

– Я считаю, что люди, которые связаны судьбою, принадлежат друг другу и никому больше. – я глотнул виски со льдом.

– Ты кажется уже пьян… – попыталась она меня поднять, пока я не остановил ее.

– Все хорошо, один стакан мне ничего не сделает. Немного болела голова, сейчас пройдет.

– Одним стаканом алкоголя, организм не лечат, а наоборот наносят больший вред. Неужели ты этого не знаешь?

– Знаю я все прекрасно. Я ведь не пьян! А вот ты сегодня прекрасно выглядишь…

– Уильям, ты пьян.

– Ну хорошо, совсем немного. Но завтра я буду трезв, а ты по – прежнему красива.

– Что же мне с тобой делать тогда? Красноречивый дьявол!

– А ты тогда напыщенная ведьма! – выкрикнул я в ответ, ударив рукой по столу.

– Тебе здесь не хорошо. Позову Мюллер, она надеюсь поможет нам добраться до дома.

Через 10 минут я уже лежал на плече мисс Джейн в машине Фрэнсис. Временами я дремлил, но все же стал свидетелем небольшого разговора:

– Часто он бывал у вас?

– Два или три раза, не помню точно.

– Как он себя чувствовал тогда? Я всегда думала о нем…

– Так почему же не объяснила всё сразу?

– Просто не смогла, это сложно.

– Горькими слезами заливался, всех игнорировал, во сне тебя видел постоянно. Так и прошли его дни в Манчестере… – сказала Фрэнсис, после чего, неожиданно стала кричать и сигналить. – Да куда ты прёшь? Не видишь? Моя дорога!

Услышав этим слова, которые меня непременно позабавили, я окончательно заснул. Обессиленное мое тело, девушки с трудом донесли до кровати.

– Мюллер, у него кажется жар! – вскрикнула Джейн, осязая мое лицо со всех сторон.

– Ты права. Нужно понижать. – побежала мадам за аптечкой.

– Глупый Уильям. Зачем было бежать сломя голову ко мне в такую погоду? Никак себя не бережешь! Но знаешь, я всегда любила дождь. В такую погоду, приходят самые верные люди. – Она наложила холодные компрессы на мои руки и лоб. – Спасибо Фрэнсис тебе за всё, ты нам очень помогла. Я справлюсь с ним сама, не хочу больше тебя отвлекать.

– Как скажешь, берегите себя. – ответила мисс Кларк и покинула наш номер.

На следующий день, я проснулся в прекрасном самочувствии, однако правая рука немного затекла.

Попытался ею пошевелить, но не смог. Оказалось её держала Джейн, которую я увидел не сразу. Опрокинувшись на край кровати, в сидячем положении она провела всю ночь возле меня.

«Мисс Бернетт, быть такой идеальной – не законно!» – подумал я, аккуратно освободив свою руку.

Я взял её на руки и положил на кровать, чтобы она спокойно выспалась. Но девушка проснулась сразу, как только я отошёл.

– Ты в порядке? Ничего не болит – спросила она, не успев открыть глаза.

– Все хорошо, спасибо большое за уход. Это ценно для меня.

– Я должна благодарить и попросить прощения. Ты столько всего сделал для меня, – сказала она улыбаясь и потягиваясь на месте.

Но её улыбка тут же стерлась с лица, когда она прикрыла рот рукой из-за кашля. После того, как приступ прекратился, она медленно опустила руку, на которой были сгустки крови…

Глава 19.

«В той жизни, которую мы ведём,

болезнь имеет иное значение нежели обычно.

У нас болезни означают,

что бежать дальше невозможно».

– Сунь – Цзы.

– Что у тебя на руке? – спросил я, схватив ее ладонь. – Это кровь?

– Видимо да. Значит настала следующая стадия. – Джейн застыла на месте.

– Нам нужно в больницу! Собирайся, мы уходим! – я начал собирать вещи, хаотично бегая по комнате

– Бессмысленно… Этого не избежать. Надежда только на донора, который так и не появился. – остановила меня Джейн.

– Но тебе становится хуже, неужели ты не понимаешь?

– Я в порядке, это лишь побочные эффекты моего диагноза. Прояви терпение, иначе никак!

– Если станет хуже, ты обязательно сообщишь мне, понятно?

– Договорились. Чем сегодня займемся? – посмотрела она в окно, будто до этого ничего не произошло.

– Давай просто проведем день вместе.

– Замечательная идея. Я пойду собираться.

Мы вышли прогуляться по главной улице и искали место, чтобы пообедать. Нас привлек небольшой ресторан, где столпилось много местного народу. Свободный стол, к счастью, нашелся и мы принялись скорее изучать меню.

– Уильям, как ты думаешь, что эта женщина делает? – обратилась ко мне Джейн, спрятав свое лицо с помощью меню.

– Какая именно?

– Вон та, с краю. Она довольно странная.

– Почему такие выводы? Изъясняйся.

– Во-первых, судя по её второй грязной кружке, лежащей на против, она была с кем-то. Но я бы не сказала, что это было свидание, потому что девушка не сильно старалась выглядеть привлекательной. Плюс ко всему, она уставилась на эту кружку и вот уже 20 минут, как мы сидим, не спускает с неё глаз. Может ей не здоровится?

– Кто бы говорил. Но вы в правильном направлении мисс. Наблюдение – одно из моих любимых занятий в том числе.

– Правда? Как интересно. Тогда выскажи свое мнение.

– Насчет встречи, я согласен. Но обрати внимание, куда именно она смотрит эти 20 минут. И нет, не на чудную чашку. Видишь конверт под ней? Это, скорее всего, важный документ, раз его так аккуратно и официально преподнесли. Но, ещё деталь: рядом с конвертом лежит обручальное кольцо. И на девушке есть похожее украшение. Можно сделать скромный вывод о том, что её просто-напросто бросили. А вызвало у неё такую реакцию – неожиданность. Смотри, волосы слегка растрёпаны? Это была первая стадия принятия проблемы – отрицание. Когда сжимаешь свои волосы, держишься за голову, пытаясь понять ситуацию. – ответил я тихим шепотом, чтобы окружающие нас не расслышали.

– Признаюсь, ты меня переиграл.

– Со мной соревноваться не стоит. Я каждую неделю провожу в подобном заведении.

– Понимаю. Чем займемся после обеда? – воодушевленно спросила она меня, прикрыв рот рукой, пока ела.

– Можем пройтись до дома пешком. Так намного интереснее.

– Я принимаю твое предложение. – кивнула она в мою сторону.

– Ещё бы! – посмеялся я над её глупым и забавным ответом.

Прогулка на самом деле оказалась прелестной идеей. Это было чудное время, когда ты идешь не спеша, с дорогим тебе человеком, забыв про все невзгоды, возникшие когда-либо на вашем жизненном пути. Когда мы проходили мимо пекарни, Джейн остановила свой взгляд на витрине. Она смотрела на выпечку так, будто унеслась в далекое детство, где уплетала сладости без всякого контроля над собой.

Я оказался близок к правде. Джейн поделилась историей из детства: когда её родители были живы, а она совсем мала, мама пекла каждые выходные её любимый морковный торт. Для неё этот десерт стал настоящим деликатесом после смерти родных. Все потому, что вовремя похорон на столе лежал один кусочек, приготовленный руками матери перед отъездом. Маленькая Джейн сидела на стуле и кофейной ложкой наслаждалась крошками, стараясь растянусь удовольствие. Это был самый вкусный торт, который она ела за всю свою жизнь. С того дня, миледи искала и пробывала тысячи других вариаций, чтобы найти хоть один, такой же как у мамы. Попытки были тщетны…

– Хочешь возьму тебе морковный торт? – спросил я, подойдя к витрине.

– Не нужно, все равно он не будет таким же. Пойдем домой? – ответила мисс.

По её нежной щеке прошла слеза, которая держала в себе обиды, разочарования и разбитые надежды. Но что удивительно, улыбка с её лица не сходила ни на минуту. Я считаю, что это самая сильная её сторона. Чтобы не происходило, как бы больно ей не было, она улыбалась, стараясь сдерживать таким образом слёзы. Подобное явление имеет свое название – «улыбка разочарования».

По прибытии в номер, девушка сообщила, что собирается в душ, потому что чувствует себя неважно. На самом деле, сегодня мы почти ничего не сделали, но Джейн выглядела такой изнурившейся. Болезнь давала о себе знать временами.

Я начал собирать вещи, ведь послезавтра мы возвращаемся в Лондон. Там, я постараюсь убедить её соблюдать необходимый для организма режим. Подготовиться заранее, показалось мне разумной идеей. Неожиданно я услышал крик, который моментально пронзил мое сердце. Этот громкий звук доносился из ванной. Слова было не разобрать, но что странно, крик повторился только единожды. Я начал стучать в дверь и кричать в ответ, чтобы она меня услышала, но обратную связь не получил. Приложив ухо к деревянной двери, я расслышал её продолжительный кашель, который не имел конца.

– Джейн ты меня слышишь? Ты в порядке? Открой! – кричал я ей, что есть силы и бил в дверь ванной комнаты. Точно также, когда впервые узнал о её диагнозе…

Воду миледи ещё не включила, поэтому её было слышно, пускай и не очень хорошо. Кашель прекратился, но началась сильная одышка. Она старалась вдохнуть с каждым разом все глубже, но это давалось тяжело. Джейн задыхалась и пыталась в этот момент произнести мое имя.

Я понял, что сама она дверь не в силах открыть, пришлось ломать. Только на четвертый раз, я сумел открыть это чертову дверь. Первое, что я увидел, так это Джейн, которая лежала на полу и продолжала задыхаться, будто тонет в глубоком океане. Страшное зрелище…

Оказалось, приступ начался сразу после того, как юная леди закрылась, ещё не успев ничего сделать.

Я поднял её и положил на кровать. Открыл окна, чтобы свежий воздух проникал в номер, и побежал вызывать врача. Мне сказали подождать минут 5, пока он соберет все необходимое и поднимется. К сожалению, я совершенно не знал, как помочь моей любимой. Это выглядело так жалко со стороны. Я двигался по комнате хаотично, совершая какие-то глупые поступки от незнания.

Ждать, нужно только ждать… Скоро врач придет, подождем…

– Уильям… я не могу … дышать… сделай что-нибудь… пожалуйста! – едва могла произнести Джейн, хватаясь за все подряд лежащее рядом с ней.

– Сейчас дорогая, терпи, все будет хорошо, я обещаю тебе!

Мне не оставалось ничего, кроме как в своем бессилие, пообещать всесилие.

Эта просьба колола мое сердце, а злость становилась все больше. 5 минут – казались вечностью!

– Сэр, вы же вызвали врача? Откройте! – послышался за дверью чей-то голос.

– Иду! – крикнул я и побежал с такой скоростью, будто участвовал на международном соревновании. Моя рука от волнения вспотела и не с первого раза открыла ручку двери. Но к счастью, врач оказался опытным и сразу понял в чем дело и как помочь.

– У неё это… как же там было?! Кардиомиопатия! Похоже на IV стадию! Как ей помочь? Она задыхается! – кричал я врачу, сам того не заметив.

– В первую очередь вы успокойтесь, не мешайте мне работать. – ответил он мне, отодвинув в сторону. – Ей поможет капельница. Сестра! Штатив и раствор сейчас же!

– Да доктор. Уже несу. – ответила молоденькая медсестра.

Читатель, надеюсь вы меня поймете, но я совершенно не помню , как они выглядели, потому что весь взгляд мой был обращен на умирающую передо мной девушку.

– Ей через 3 минуты уже полегчает сэр. У меня только 1 вопрос: что она с таким диагнозом здесь делает? Если у неё уже IV стадия, то ей нужен постельный режим и операция. Донор есть? – обратился он ко мне, закончив подготовку к процедуре.

– Нет. Все ещё нет. – расплакался я, как маленький ребенок, у которого отобрали конфету.

– Послушайте, понимаю, вам тяжело, но нервы должны быть стальными. Если она не будет видеть в вас помощь, опору и поддержку, то на кого еще ей полагаться? Сообщите её семье, чтобы сдали анализы. Родственные связи увеличивают шанс. Пусть все знакомые сдадут анализы. Но это на самом деле сложно. Многие откажутся. Кто захочет собой жертвовать, когда нет гарантии, что операция будет успешна. У вас сложный случай. В любом случае, я советую вам готовиться к худшему. Так будет легче принять всем известный исход. Через час снимите иглу и выбросите её. К вашему отъезду мы заберем штатив, пусть пока будет здесь, на крайний случай. До свидания сэр, мы больше не в силах что-либо сделать.

Он собрал свои вещи и ушел, забрав с собой все мои надежды на лучшее.

Неужели это конец?

Глава 20.

«Чтобы сломать человека, нужно ослепить его надеждой, а потом разбить о правду.»

– В. Камша

28 августа.

С раннего утра мы выехали обратно в город, так как Джейн становилось с каждым днём хуже. Не заезжая домой, я отвез её сразу в больницу, чтобы с этого дня она была под присмотром врачей. Как только девушка пришла в сознание, я взял машину на прокат, дабы успеть объехать её родственников. Времени становится все меньше, лишь Бог знает, сколько она протянет.

Не соблюдая скоростные режимы на дороге, я мчал что есть силы к мисс Хеттерсли. Пробыл там недолго, лишь немного побеседовав с ней:

– Мисс Хеттерсли, я надеюсь вы понимаете важность ситуации?

– Тяжело принять такое. Нам изначально говорили о плачевном исходе. Якобы наша чертова медицина недостаточно развита и функциональна, чтобы такое лечить грамотно. Простите за мою бестактность сэр. А вот насчет донорства… Я понимаю, что вы меня не просите стать им, я не считаю вас эгоистом. Мистер Кроуфорд, она важна мне не меньше, чем вам. К большому сожалению, не смогу. Во-первых, у меня есть на то уважительная причина. Спустя долгое время у нас с Артуром будет ребенок. А во-вторых, какова гарантия, что все анализы совпадут? Других родственников спрашивать даже не стоит, так как у нас с раннего детства плохие взаимоотношения с ними, а особенно после смерти родителей. Если бы не тетушка Пит, мы росли бы в приюте. – сказала Хелен и подошла к окну, погрузившись в раздумья, сопровождающиеся горькими слезами.

– Я хочу попробовать! Куда мне идти? – вмешалась Мэри, которая оказывается стояла за дверью и подслушала разговор.

– Вы уверенны? Вас никто не вынуждает! – ответил я, подойдя к ней ближе.

– Кончено уверенна, не будем терять время.

– Хорошо, это абсолютно ваше решение, я вас не вынуждал. Пройдемте с со мной.

– Сообщите мне пожалуйста сэр – услышал я вслед слова мисс Хеттерсли.

Мы сели в автомобиль и направились в больницу. Я высадил Мэри у дверей госпиталя и уехал в другую сторону, чтобы решить одну возникшую проблему. Через 10 минут я оказался у дома моего друга Хомфорда. Меня радушно впустили и хотели обслужить по высшему классу, но на это совсем не было времени.

– Друг мой, мне стыдно это признавать и просить, но мне нужны деньги и очень срочно. – сказал я, войдя впопыхах в парадную комнату.

– Что случилось? Отдышись хотя бы. Успокойся, присядь.

– Ты не понимаешь, мне некогда сидеть! Джейн умирает Хомфорд, мне необходимо её спасти!

– Какой ужас. Не думал, что диагноз так быстро развивается. Кэти! – позвал он свою супругу, которая тут же пришла на его зов, держа в руках малышку Милли. – Принеси деньги, которые лежали в кладовой. Они Уильяму нужнее.

– Поняла дорогой, сейчас же.

– Донор нашелся?

– Нет… пока что нет. Мэри согласилась сдать анализы, Хелен в положении, а никого больше нет. Просить двоюродного брата Джейн бессмысленно. Он единственный наследник рода и живет далеко отсюда. Мы не успеем. Вся надежда на мисс Гэртен. Это было так благородно с её стороны предложить свою кандидатуру. Но в тоже время, меня не покидало чувство стыда, будто я виноват, что мисс Бернетт в таком состоянии.

– Уильям, я поддержу тебя, чтобы не произошло. Как будет суждено, так оно и случиться. – похлопал он меня по плечу. В этот момент подошла Кэти с свертком в руках.

– Надеюсь вам они помогут. – вручила она их мне, со слезами на глазах.

– Спасибо вам огромное. Бесконечно рад, что вы у меня есть. Извините за неудобства, которые я вам предоставил, верну деньги при первой же возможности.

Я обнял сердечно каждого в знак благодарности и попрощался с маленькой мисс Грехем.

В больнице я расплатился с врачом за обследование Джейн, за анализы и прочие мелочи. Денег остально ещё предостаточно для самого главного события – операция. Поэтому я сразу же направился к Мэри, чтобы узнать, совпадают ли достаточно их данные.

– Уильям… мне очень жаль. Мое сердце слабо, оно не выдержит организм Джейн. – заплакала она, упав на колени.

Я подошел, чтобы успокоить её, но и сам дал волю своим эмоциям…

Не может быть! Как же я мог забыть?

– Доктор! Доктор! У меня есть ещё один донор, вероятность совсем мала, но мы обязаны попробовать!

– Конечно, проходите вместе в соседний кабинет. Времени остается все меньше. – он помчался за необходимыми инструментами.

В том кабинете я сидел и ждал врача, который должен был вот-вот вернуться. Вдруг заскрипела дверь, и он вошел. Чего-то ждать мы не стали, и сразу приступили к процедуре.

– Где ваш донор? – обратился ко мне врач, доставая стерильную иглу для взятия крови.

– Я здесь сэр. Берите кровь быстрее пожалуйста – ответил я, закатав рукава своей рубашки.

Спустя бесчисленное количество анализов, меня отпустили и просили ожидать ответа в течение часа. Все 60 минут, а именно 3600 секунд я молился на положительный результат.

Идти к Джейн я не мог ни физически, ни морально. Мое тело было настолько обессиленным, а разум не хотел работать. Оставалось спрятать свою голову руками, в точности как страус, во время стресса или чувства страха.

В голове крутилась постоянно лишь одна мысль:

Я не позволю тебе умереть, особенно сейчас!

Как же несправедливо устроен мир, который забирает важных людей и оставляет тебе воспоминания, которые будут убивать тебя медленно и болезненно.

– Мистер Кроуфорд? – услышал я голос врача и в ту же секунду схватился за ручку двери, которую собирался открыть.

– Да доктор? Как все прошло? Результаты?

Пожалуйста, пусть всё получится.

– Из всех предложенных вариантов, которые вы нам предоставили и которые мы сами рассматривали на протяжении месяца, один человек наиболее нам подходит. Не знаю согласитесь ли вы, но Уильям, именно ваше сердце подходит на 73%. Я был очень удивлен такому исходу, пришлось перепроверить. Вы по-прежнему являетесь лучшим донором для мисс Бернетт. Решение только за вами. – сказал он мне предоставив стопку документов, подтверждающих все вышесказанные слова.

– Сколько ещё протянет Джейн? – поинтересовался я, бегло проходясь по анализам.

– Судя по её состоянию, не больше двух недель. Пока её состояние стабильно, нужно проводить операцию завтра же. Не стоит откладывать подобное. Прошу меня извинить, мне нужно спешить в операционную, подумайте сэр. – отлучился врач, оставив меня наедине с кошмаром.

Дорогой читатель, вы наверно удивлены такому повороту событий, я и сам был обескуражен. Но самое главное, мои молитвы были услышаны. Есть возможность спасти эту юную леди, у которая вся жизнь ещё впереди. Если я не пойду на этот шаг, то до конца своих дней буду изнуряться совестью и видеть её во снах. Этому не бывать. Я безоговорочно соглашусь на операцию и сделаю все возможное, чтобы миледи смогла дальше жить.

У меня оставался ровно день, чтобы сделать то, что я всегда откладывал на другой день. Кто же знал, что в запасе у меня только 24 часа. Прощаться со всеми или совершать какие-то безумия я уже не в силах, поэтому самое лучшее решение – написать всем письма, где я смогу развернуто, доступно все объяснить.

Проведав Джейн, которая лежала в безжизненном состоянии с капельницами, я мечтал лишь об одном. Вот бы мисс Бернетт открыла глаза и посмотрела в последний раз своим палящим, огненным взглядом, который сражал на повал каждого, к кому она обращала взор. Я будто начал танцевать со смертью и с каждой секундой боялся, что мелодия кончится.

Несколько часов я просидел у её ложа, не отпуская её холодной и слабой руки. Джейн казалась настолько хрупкой, что если бы я просто дотронулся до неё, то она рассыпалась бы на тысячу мелких осколков. Мне многое хотелось ей сказать, но слова не выходили с моих уст. Поэтому я решил написать письмо и ей.

Придя в особняк Джейн, я приготовил несколько листов бумаги, металлическую ручку и принялся размышлять о том, в какой последовательности и что именно написать. Письма дорогим мне людям решил оставить напоследок, дабы для начала «разогреться».

Вот образец письма, которое я написал Мистеру Грегору:

«Здравствуйте Уважаемый мистер Грегор. Пишу вам по-такому важному событию. К сожалению, раз в данный момент вы читаете это письмо, меня уже нет в живых. Может вы подумаете, что это безумие либо же не правда… Соглашусь, поверить в подобное сложно. Но примите пожалуйста эту ситуацию как что-то должное. К чему я это все говорю, собственно, хочу поблагодарить вас в первую очередь за знакомство с таким великодушным человеком как вы, Авестин. Мне было неописуемо приятно с вами находиться. С вас можно брать пример!

Берегите себя пожалуйста и реже вспоминайте меня, чтобы ваше сердце и душа не расстраивалась. Буду скучать по каждому вашему ребенку. Заботьтесь о них пожалуйста, пусть детишки не знают несчастья!

Однако, у меня есть небольшая просьба. На самом деле, моя несбыточная суженная смертельно больна и ей нужна пересадка сердца. Надеюсь, вы поняли теперь причину. Так вот, это означает, что юная леди в свои молодые года не сможет больше иметь ребенка. Будьте добры мистер Грегор, отдайте одного из них Джейн. Она давно мечтала о детях.

К тому же, я в этот конверт положу небольшую сумму. Вы сами прекрасно знаете, куда её потрать.

Спасибо вам большое за всё сделанное для меня и моей миледи. Да дарует Господь вам долгих лет жизни. Прощайте.

Уильям Кроуфорд.

Совладелец книжного магазина.»

Сложив письмо, я взял несколько крупных купюр и положил вместе с листком в конверт, аккуратно его запечатав. Сверху подписал адрес отправителя и имя, чтобы конверт не потерялся где-либо ещё.

Сразу за этим письмом, я стал писать второе, которое предназначалось Фрэнсис Кларк. Более известной, как Мюллер.

«Дорогая Фрэнсис, надеюсь ты не сильно удивишься письму. Я постараюсь вкратце описать события последнего времени.

Если ты это читаешь, то меня уже не будет в живых. Прошу тебя не пугаться, эт о абсолютно не твоя вина, и не смей так думать. От начала и до конца, это было лично моим решением. Моя спутница жизни оказалась больна, единственным донором, по иронии судьбы, являюсь я. Почему же я так поступаю? Просто не мог позволить себе жить в этом погрязшем городишке, зная, что когда-то мог спасти человеческую жизнь, пожертвовав собой. Если бы я не пришел к этому решению, то ничем бы не отличался от серой массы, которая пытается выделиться глупыми способами. Джейн ещё совсем юна, многое представит ей увидеть, пережить, понять, почувствовать. Знаешь Мюллер, она так хотела быть матерью. Как жаль, что такое не даровал ей Господь. Но ничего, я уже решил эту проблему. Ребенок с детского дома станет для неё смыслом жизни, я это чувствую.

Что же касается тебя Фрэнсис. Ты была замечательным другом и напарником. Я несказанно был рад встречи с тобой. В первую очередь, ты помогла моим отношения с Джейн и привела меня в порядок, когда мой разум покинул меня. Во вторую очередь, ты проявила благородство и ухаживала за мной эту изнурительную неделю, когда я пролежал в гипсе в твоем доме. Слов «спасибо» не хватит, чтобы описать, как я тебе за все благодарен.

Хочу, чтобы ты знала. Ты очень красивая девушка. Некрасивых не бывает. Просто мужчины слепы, раз за таким колючим и холодным образом стервы, не видят заботливую, нежную девушку.

Я уверен, ты ещё встретишь сво ё счастье. Желаю тебе только удачи, остального ты и сама можешь добиться… Прощай.

Уильям Кроуфорд.

Человек, который при каждой проблемной ситуации прибегал к тебе за советом, чтобы растворить изнуряющую боль.»

Время уже позднее, а я только закончил второе письмо. Нельзя терять ни минуты, поэтому приступим к следующему мне дорогому человеку.

«Мой самый близкий приятель, партнер, практически брат. Очень тяжело прощаться в таком формате, за что прощу искренне прощения. Я прекрасно знаю, что когда ты начнешь это читать, то разозлишься на мои, казалось бы, глупые поступки. Не стоит поддаваться эмоциям. Я сейчас все объясню…

Ты и сам прекрасно знаешь, что миледи больна смертельной нечестью. Донор так и не появился, и мои надежды обрушились крахом. Однако, мне в голову, почему-то очень поздно, пришла мысль сдать и свои анализы. А что, если повезет? Мои молитвы были бесконечными, а вера в Бога все больше возрастала. Это сущая правда, что человек становится самым богобоязненным, при страже смерти или неудаче. Как эгоистично со стороны людей, неправда ли? К вашему счастью или сожалению, это уж тебе решать, мое сердце совпало на 73%. Чудо!

Как же я мог допустить плачевный исход для неё? Это невозможно. Если я не соглашусь, то до конца жизни буду утопать в адских муках. Я обязан поступить таким образом. Она молода, должна ещё многое понять, узнать.

Слёзы накатываются на глаза. Это правда очень сложно. Кажется, что все мои мысли улетучились прочь. Мне не страшно прощаться с жизнью, мне страшно терять такого друга как ты. Рождение начинается с обмывания и смерть заканчивается им.

В тысячекратном размере благодарен тебе за всё. Начиная от моего детства и заканчивая сегодняшним днем. Ты был самым близким моим человеком. Очень рад, что успел увидеть тебя в роли отца и супруга. Передай Кэти мое почтение и поклон. А когда Милли вырастит, рассказывай обо мне только хорошее пожалуйста.

Деньги, которые ты мне дал, не закончились. Я оставлю их в комоде своей спальни. А ту часть, что я потратил, я надеюсь ты заработаешь в предприятии, которое я завещаю полностью тебе и Стефану. Спасибо ещё раз за помощь.

Перед тем как попрощаться, прошу меня извинить за одну небольшую просьбу. Только тебе я могу доверить подобное. Приглядывай за Джейн, пожалуйста. Надеюсь, она сможет освоиться…

Берегите себя, пусть невзгоды обойдут вас стороной, а предприятие только расцветает. И ещё, не забывай о нашей цели распространять любовь к чтению Хомфорд.

С превеликим уважением, твой глупый друг Уильям.»

Дописав предпоследнее письмо, я аккуратно вложил его в конверт, вытер слезу, которая промчалась по щеке, и морально подготовился к самому сложному:

« Моя лучезарная, прекрасная, сияющая Джейн…

Пока я пишу тебе это, ты находишься без сознания на холодной больничной койке, пытаясь ровно дышать и подавать признаки жизни. Прости меня, что не смог сберечь тебя. Ты меня близко не подпускала, наверно имела причины. Ах, если бы мы не ссорились вовсе… может ты была бы здорова. Но прошлого не вернуть, а уж тем более не исправить.

Джейн, сейчас в твоей грудной клетке бьется чужой орган. А я ведь когда-то говорил, что мое сердце навсегда останется с тобой. Прежде чем ты будешь кричать и метать все на своем пути, то хочу сообщить, что в данной ситуации нет твоей вины. Это абсолютно мое самостоятельное решение. Никто меня не принуждал и не угрожал. Я сам так захотел. Подумай сама, что я бы делал, когда.

“ Amantes – amentes ” – любящие – безумны. Всего то одна буква в различии, а какой смысл. Вот и я обезумел от любви в к тебе. Ни один человек со здравым рассудком не пошел бы на такое. А мне уже было все равно, что будет со мной, если моя любимая медленно умирает.

Помнишь тот день, когда мы впервые встретились? Тогда ещё я понял, что ты очаровательна. Прекрасные глаза очаровали меня сразу, не оставив никакого шанса. К сожалению мы не смогли ощутить совместного счастья, из-за многих разногласий и недопониманий, возникших между нами. Неужели, это наша судьба?

Дорогой мне читатель, я по-моему ни разу не обращался к тебе по имени. Мне кажется, что уже пора… Джейн, я знаю что ты прочтешь эту записную книжку, поэтому посчитаю тебя самым главным читателем моей скажем так, биографией. Возможно, ты узнаешь много нового обо мне, моих взглядах и мыслях. То, чего я не успел сказать тебе или неясно выразил, ты найдешь именно здесь дорогая.

Как бы то ни было, я рад был познакомиться с тобой, и жалею только о том, что не познакомился раньше. Скорее всего мы просто встретились не в то время, ни в том месте.

Теперь, ты носишь мое сердце, но многие планы, вероятно, разрушились. Джейн, к сожалению тебе нельзя стать мамой, слишком тяжелая ноша для для тебя, но существует альтернативный вариант. Я уже договорился с Мистером Грегором, владельцем детского дома, чтобы помог тебе усыновить либо же удочерить, решай сама, одного из прекрасных детишек. Я уверен ты справишься, из тебя получится замечательная мать. Адрес, соответственно, оставлю в конверте.

Сложно заканчивать письмо, хочется многое сказать. Но я надеюсь, что ты и так прекрасно понимаешь все мои чувства, мысли и поступки.

Хочу сказать тебе, что ты вошла в мою жизнь словно вихрь и перевернула все вверх дном. Спасибо за эти перемены, чувства, эмоции, мне это ценно.

Это мое первое и последнее тебе письмо. Сохранить ли его или нет, не знаю, тебе самой решать.

К тому же, прошу, н е носите за меня траур, черный вам не к лицу…

Напоследок, оставлю тебе небольшое стихотворение, которое я где-то прочел:

В следующей жизни, наверно,

Мы с тобой встретимся непременно.

Без тревог, без чужих имён,

Без тяжёлых, немых времён.

Я узнаю тебя по глазам,

По теплу, что не гаснет в них,

И не стану бояться – там

Не умеют терять родных.

Мы будем любоваться багряным закатом,

Сидя молча, плечом к плечу,

И не нужно будет куда-то —

Я никуда уже не спешу.

Будем ухаживать за дивным садом,

Где цветы не боятся зим,

Где любовь не даётся с надрывом,

И никто не уходит один.

Я скажу тебе всё, что не смог,

Ты услышишь без боли и слёз,

Там не будет жестоких дорог,

И вопросов без честных ответов.

Мы проснёмся в одном рассвете,

Без ошибок, долгов и вины,

В мире, где мы друг другу – свет,

Где сердца не просят взаймы.

В какой-нибудь… но не в этой.

В этой – у нас не вышло.

Прошу тебя Джейн, береги себя, большего я не хочу. Мне пора готовиться на операцию, встретимся на том свете милая, только не торопись ко мне. Прощай…

Люблю тебя,

Твой Уильям.»

Глава 21.

Сегодня ровно шесть месяцев, как твоё сердце бьётся во мне, Уильям.

Я долго не решалась писать – боялась, что слова окажутся слабее того, что я чувствую. А может, боялась, что если напишу, то окончательно признаю: тебя больше нет рядом. Не в комнате, не в саду, не за столом с чашкой остывшего чая. Но ты есть во мне – буквально. И это пугает, утешает и ломает одновременно.

Иногда я ловлю себя на мысли, что живу за двоих.

Дышу глубже, чем раньше. Смеюсь осторожнее. Сердце – твоё сердце – будто напоминает мне: не смей тратить жизнь впустую.

Каждый его удар звучит как укор и как благословение.

Я перечитывала твоё письмо десятки раз.

Сначала – в слезах, не понимая строк. Потом – с яростью, проклиная твоё решение. Потом – в тишине, когда слёзы закончились, а боль стала частью тела, как шрам.

Ты был прав в одном: я обязательно прочла твою записную книжку. Всю. До последней строчки. Я узнала тебя таким, каким ты был на самом деле – сильным, ранимым, упрямо добрым. Я поняла, сколько слов ты не успел сказать мне вслух. И сколько я не услышала, потому что боялась.

Прости меня, Уильям.

Я слишком поздно поняла, что любовь – это не защита от боли, а готовность идти сквозь неё вместе. Я думала, что, оттолкнув тебя, уберегу. А на самом деле – обрекла.

Ты отдал мне не только сердце. Ты отдал мне жизнь.

Сегодня я пишу не одна.

Рядом со мной сидит маленькая девочка. Её зовут Элиза.

Она постоянно спрашивает, почему я так долго думаю перед тем, как ответить, и почему иногда улыбаюсь, а глаза при этом грустные. Я говорю ей, что внутри меня живёт память. Она кивает, будто понимает, и продолжает рисовать.

Ты бы её полюбил, Уильям.

У неё твоя сосредоточенность, когда она что-то делает, и твоя привычка хмуриться, если не получается с первого раза. Она любит книги, особенно те, где герои находят дом. Иногда мне кажется, что это ты привёл меня к ней. Или её – ко мне.

Когда я впервые взяла её за руку, сердце внутри меня сжалось так, будто узнало это чувство.

Будто сказало: «Да. Ради этого стоило биться дальше».

Я часто говорю ей о человеке, который был очень смелым и очень добрым. Я не называю тебя отцом – не потому, что не хочу, а потому что пока не могу. Но она знает, что где-то есть мужчина, благодаря которому я живу и благодаря которому она больше не одна.

Я больше не ношу чёрное.

Ты был прав – оно мне не к лицу. Иногда я ловлю себя на том, что выбираю светлые платья, открываю окна, ухаживаю за садом. Тем самым садом. Цветы растут – несмотря ни на что. Наверное, это и есть жизнь.

Мне всё ещё больно.

Иногда по ночам я просыпаюсь от ощущения, будто ты рядом. Иногда злюсь. Иногда смеюсь, вспоминая твои ироничные замечания. Но теперь боль не разрушает – она напоминает. О том, как сильно можно любить. И как дорого это стоит.

Ты спрашивал, жалею ли я.

Да, Уильям.

Я жалею о каждом дне, когда не сказала «останься».

О каждом взгляде, который отвела.

О каждом слове, сказанном из страха.

Но я благодарна.

За то, что ты был.

За то, что научил меня быть живой.

За то, что даже уходя, дал мне будущее.

Если где-то там ты слышишь меня – знай: я стараюсь. Я живу так, чтобы тебе не было стыдно за меня. Я люблю. Я воспитываю. Я помню.

И если правда существует другая жизнь, другая реальность, другое время…

Я верю, что там мы обязательно встретимся.

В следующей жизни, наверно,

Мы с тобой встретимся непременно…

В какой-нибудь – но не в этой.

В этой у нас не вышло.

Эпилог.

Дорогой читатель. Это Джейн…

Не знаю, кому в следующий раз попадёт в руки этот дневник, но спасибо, что был свидетелем нашей истории.

Прощай.