Читать книгу: «Мрачный Взвод. Ведьмин час»

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Рита Хоффман, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

⁂

Все события вымышлены, все совпадения – не больше чем ведьмовские козни

Глава 1. Сейчас

– Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли. Пусть рука моя не знает промаха, пусть сердце не знает жалости. Защити, Отец, от проклятий и ядов, от ведьминых взглядов, от морока и порока, от…

Она прислушалась.

Лес спал. Ветер не тревожил листву, твари не рыскали в траве, но воздух едва заметно подрагивал.

Пригнувшись, она прокралась вдоль охранного круга, выискивая глазами тотем-идол, поддерживающий его силу. Не то, не то, не то… Вот он!

– Отец наш Небесный, – снова зашептала она, вынимая нож, – дай мне сил, дай мне воли. Пусть рука моя не знает промаха, пусть сердце не знает жалости. Защити, Отец, – дышать становилось все труднее, – от проклятий и ядов, от ведьминых взглядов, от морока и порока, от слова дурного, от…

Сжав в руке идола, она аккуратно вонзила в него блестящее в полумраке лезвие. На щербатой поверхности фигурки выступили густые капли темной крови. Ее запах щекотал ноздри.

Дверь ведьминой избы приветливо распахнулась.

Она могла войти прямо сейчас, не дожидаясь Дария, и столкнуться с ведьмой лицом к лицу.

Настолько ли она безрассудна? Да, можно не сомневаться.

Перешагнув через невидимую границу охранного круга, она подошла к избе и перепрыгнула через прогнившие ступени. Доски жалобно скрипнули, прогнувшись под ее весом. Она заглянула в избу и выдохнула – никого. Над огнем висел котел, задняя дверь была распахнута настежь.

Она переступила через разбросанные на полу тряпки и заглянула в котел. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что стало с младенцем, похищенным из деревни, – его выварили, превратили в студень, которым ведьмы смазывают ясеневые суки и метлы.

– Опоздала, – прошипела она сквозь зубы.

Подхватив с пола остатки одежды, Варна вышла на улицу. Высоко в небе висела луна, приближался ведьмин час. Если они хотят найти ведьму сегодня, им нужно как можно скорее добраться до деревни.

Варна швырнула одежду на стол и уперла руки в бока. Деревенский староста, тщедушный, обрюзгший мужичок, скривил тонкие губы.

– Не справилась? – деловито осведомился он.

– Не справилась? – эхом откликнулась она. – Ведьма знала, что я иду! В вашей деревне есть крыса, которая предупредила ее о моем появлении.

– Крысы есть везде. – Староста пожал плечами. – Думается мне, я могу тебе не платить.

– А мне думается, – она схватила его за ворот рубахи и притянула к себе, – что я могу спустить на тебя своего мертвеца.

Мужик побледнел, его взгляд метнулся к темному углу за ее спиной.

– Отец наш Небесный, – прохрипел он, – защити…

Варна оттолкнула его и скривилась. Научи дурака богу молиться – он и лоб себе расшибет, как известно.

– Золото, – потребовала она.

– Половину, – сказал староста.

Из тени бесшумно выступил человек в черном плаще. Он аккуратно сдвинул капюшон, так, чтобы мужик сумел рассмотреть его лицо, и хриплым голосом спросил:

– У нас проблемы?

Староста осенил себя крестным знамением и, собрав остатки мужества, заголосил:

– Упыря на честного человека спустить решила?! Я сообщу куда следует, я напишу…

– Это ты-то честный человек? – Дарий оперся на стол и приблизился к лицу старосты. – Честью от тебя и не пахнет.

– Мрачный Взвод должен…

– Ничего он тебе не должен! – рявкнула Варна. – Либо плати, либо сам отправляйся на ведьм охотиться! Но чтоб ты знал, только выйдешь из деревни – как от тебя, кроме сапог, ничего не останется!

Исподлобья глядя на Дария, староста вытащил из-за пазухи позвякивающий мешочек и бросил его к ногам Варны.

– На! Подавись! И чтоб духу вашего в моей деревне не было!

– А ведь могли бы по-хорошему договориться. – Дарий наклонился и поднял кошель.

– Ведьма вернется и заберет ваших детей, – сказала Варна. – Ты пожалеешь, что прогнал нас.

– Пошли прочь из моего дома, адамовы дети! – завопил мужик, брызжа слюной.

Отвесив старосте издевательски вежливый поклон, Дарий открыл дверь и пропустил Варну вперед. Она наградила его тяжелым взглядом и проворчала:

– Ты снова ведешь себя как скоморох.

– С такими, как этот, по-другому нельзя. Не в драку же лезть?

– Я бы предпочла хорошую драку.

Она облокотилась на коновязь и устало потерла переносицу. Раз в деревне есть ведьма, они не могут уехать, даже если староста погонит их факелами и вилами.

– Упырем обозвал меня, – обиженно сказал Дарий. – Слышала?

– Предыдущего старосту он не переплюнул. Тварина немертвая, ха!

– Еще, помнится, кое-кто звал меня умертвием. Не так уж и далек он был от истины, верно?

Варна посмотрела на его изможденное лицо и спросила:

– Когда в последний раз мы проводили ритуал?

– Уже и не вспомнить. – Дарий поднял молочно-белые глаза к небу и принялся считать. – Несколько лун минуло с прошлого раза.

Варна взяла его руку в свою и стянула с нее перчатку. Отросшие когти выглядели бритвенно-острыми, под бледной кожей бугрились темные вены.

– Кажется, нам снова придется напасть на старушку, – вздохнув, заключила она.

Варна напряженно всматривалась в темноту, пока Дарий переминался с ноги на ногу на пороге покосившейся избы. На стук никто не вышел, но внутри точно кто-то есть – за затянутым бычьим пузырем окном дрожит пламя свечи.

Дарий снова робко постучал. Изнутри донеслись шаркающие шаги, дверь приоткрылась, и Варна увидела согбенную старушку в пуховом платке, накинутом на поникшие плечи.

– Какая ясная ночь сегодня, – сказал Дарий, – доброго тебе вечера.

– Чего надо? – неприветливо осведомилась старушка.

– Зашел о здравии твоем справиться, узнать, не нужно ли тебе чего.

– Чур меня, – пробормотала вдруг старушка. – Чур! Не переступить тебе моего порога, не…

– Ш-ш-ш… – Дарий наклонился к ней и заглянул в поблекшие глаза. – Впусти меня.

Завороженная его взглядом, хозяйка отступила. Варна вздохнула, покрепче перехватила рукоять кинжала и вошла в избу следом за Дарием.

– Ни красного угла, ни икон, – заметил он. – Крестили тебя, красавица?

Старушка зарделась, сморщенные щеки налились румянцем.

– Не крестили, – ответила она, пряча смущенную улыбку.

– Окажи мне честь, не откажи заблудшей душе – поделись кровью.

Дарий картинно поклонился, встал на одно колено и взял старушку за руку. Та, завороженная его взглядом, охнула и закивала.

Варна посмотрела на Дария – и горькие воспоминания ожили, возвращая ее в их мрачное прошлое.

Он был ее другом, братом по вере и возлюбленным. Все детство они вместе молились, делили еду и невзгоды, порой даже спали в одной постели. А теперь… Он никогда не станет мужчиной, его воло́с не тронет седина, лицо не избороздят старческие морщины. Дарий мертв уже десять лет.

– Ты на меня глазеешь. – Он посмотрел на Варну и лукаво улыбнулся. – Сильно я изменился за прошедшие годы?

Она поморщилась:

– Читаешь мои мысли?

– Иногда. – Он жестом попросил у нее нож. – Что скажешь, Варна, я все еще способен завоевать чье-нибудь сердце?

– Ты красив так же, как в тот день, когда твое сердце остановилось, – нехотя ответила она.

– Передай мне флягу. – Дарий протянул руку. – И спасибо тебе за эту безобидную ложь.

Его лицо уже начало меняться: бледная кожа натянулась на скулах, верхняя губа приподнялась, обнажая острые резцы. Затянутые посмертной пеленой глаза испещрили алые жилки, на шее проступили темные вены.

Он провел лезвием по руке старушки и, прежде чем подставить фляжку, тронул порез пальцем. Будь хозяйка дома крещеной – прикосновение к ее крови причинило бы ему нестерпимую боль.

Дарий никогда не нападает на людей. Приняв свою зависимость от чужой крови, он смирился с ней, но отказался от охоты, предпочтя ей мягкую настойчивость и дар убеждения, полученный после темного перерождения. Каждый человек, у которого он брал кровь, оставался в добром здравии после его визита. Насколько это возможно.

– Я едва слышу стук ее сердца, – вдруг сказал он.

– У нас нет времени искать кого-то другого. – Варна посмотрела на сгустившуюся тьму за окном.

– И почему ты всегда выбираешь стариков?

– Потому что их сложнее всего обратить в новую веру, – отрезала она.

– А я-то думал, что ты ревнуешь меня к юным девам, готовым бескорыстно поделиться со мной кровью.

Они обменялись многозначительными взглядами, Дарий мягко улыбнулся, и Варне пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться в ответ.

– И я все еще тебе не отвратителен?

– Иногда, – сказала она, – когда забываешь, что тебе нужно пить кровь. Поторопись, луна уже взошла.

Дарий достал из мешочка на поясе длинную полосу ткани, надежно перевязал порез и, доверительно глядя старушке в глаза, прошептал:

– Забудь о нашей встрече. Ты поранилась, пока таскала дрова. Запри за нами дверь и ложись спать.

Та деловито кивнула, поправила платок на плечах и, дождавшись, пока они окажутся за порогом, закрыла дверь на хлипкий засов.

– Надолго тебе хватит ее крови? – спросила Варна.

– Сколько-нибудь продержусь.

Проверив, надежно ли привязаны лошади, Дарий взял седельную сумку, и они направились к темнеющей громаде леса.

Расположившись на расстеленном на земле плаще, Варна начала приготовления: достала комок спутанных волос, склянку с серым пеплом и котелок. Дарий принес ветки и развел небольшой костер.

– Не раздувай так сильно: нам ведь не нужно, чтобы кровь свернулась, – сказала Варна, аккуратно выуживая волосок из спутанного комка.

– Кто придумал добавлять волосы блудницы? – Дарий закатил глаза.

– Тот же, кто решил добавить прах задушенного. – Варна высыпала горстку пепла в походный котелок. – Давай флягу.

Стоило крови коснуться остальных ингредиентов, как густой белый пар поднялся над котелком. Варна подвесила его над едва горящим костром и принялась помешивать варево тут же подобранной веточкой.

– Раздевайся.

Дарий послушно расстегнул широкий кожаный пояс, стащил рубаху и встал на колени, являя взгляду испещренное шрамами тело. В лунном свете Варна разглядела выступающие ребра и позвонки.

– Ты почти высох. Почему не сказал раньше?

– Я должен был сказать об этом до или после того, как ты нашла вываренного младенца в убежище ведьмы? – язвительно осведомился Дарий.

Она раздраженно фыркнула и сняла котелок с огня. Нагнувшись к нему, Варна вдохнула густой пар и зашептала:

– Пока горит в небе солнце ясное, пока под ногами моими мать сыра земля, пока кипит в жилах моих кровь, именами павших…

– …именами восставших, – эхом откликнулся Дарий.

– …именами неспящих, именами проклятых, именами святых…

– …именами своих, именами чужих заклинаю чужую плоть…

– …заклинаю свежую кровь…

– …заклинаю желчь…

– …заклинаю тело твое…

– …принять душу мою…

– …и оставить ее здесь навек, пока смерть не настигнет меня!

Варна передала котелок Дарию, и он залпом выпил заговоренную кровь. Его тело мгновенно налилось жизненными соками, кожа на груди разгладилась, под ней проступили мышцы. Легкий румянец окрасил щеки, белесые глаза мертвеца заблестели. Он глубоко вдохнул и прохрипел:

– И этими губами ты обращаешься к Господу?

Варна не удостоила его ответом, поднялась на ноги, отряхнула штаны и огляделась.

– Где-то здесь должен течь ручей. Мне нужно смыть с себя грязь.

– И то верно, в таком виде тебя ни на одном постоялом дворе не примут.

– Плевать на двор. – Она отвязала лошадь и повела ее за собой. – Мы должны убраться отсюда.

– Варна…

– Поедем дальше, я думаю…

– Варна!

Она обернулась. Дарий медленно достал из-за пояса топорик и жестом приказал ей молчать. Он долго вслушивался в песню ночного леса, прежде чем размахнуться и запустить оружие в темноту.

Кто-то сдавленно зарычал, и спустя мгновение из леса прямо на них выбежало отвратительного вида существо – ведьма, не успевшая до конца принять звериный облик. Топор ранил ее в плечо, прервал обращение, но серьезного вреда не причинил.

Ковыляя на волчьих ногах, ведьма скалила зубы и утробно рычала.

Варна выхватила из ножен короткий меч и кинулась на нее. Тварь ощетинилась и бросилась навстречу, выставив вперед сведенные судорогой пальцы.

Первый удар нанесла Варна – ведьма коротко вскрикнула и кубарем покатилась по земле, но тут же вскочила, встала на четвереньки и снова бросилась в атаку. Дарий ринулся наперерез, заслоняя собой Варну, и ведьма врезалась в него. Они покатились по траве, сцепившись, словно дворовые кошки.

– Немертвый! – завопила ведьма искаженным голосом. – Твое тело сохнет, мальчишка! Твои внутрен…

Варна ногой оттолкнула чудовище от Дария и коротким выпадом завершила атаку – лезвие меча пронзило шею ведьмы насквозь. Из зубастой пасти хлынула кровь, костлявая рука схватила ее за голень. Подоспевший Дарий легко отсек твари руку чуть ниже локтя. Испустив мучительный стон, ведьма затихла.

– Нужно вернуться в ее дом и проверить, нет ли там чего интересного. – Варна стряхнула кровь с лезвия. – Не надо было бросаться на нее.

– Как я мог стоять в стороне? – Дарий пожал плечами.

– То, что ты не можешь умереть, не повод для безрассудства. – Она увидела, что он готов возразить, но не позволила ему этого. – Ты все еще слишком слаб.

– Что ты сделаешь, если я не стану тебя слушаться? – Он смахнул волосы с лица. – Натянешь поводок?

– Нет у меня никакого поводка!

Дарий хмыкнул, взял ведьму за ноги и потащил ее к костру.

Они сожгли тело, смыли кровь с оружия в ручье, бегущем неподалеку, и вернулись к лошадям.

– Полезай в седло, охотница. – Дарий поднял лицо к небу. – Скоро рассвет.

– Не отставай, – Варна откинула косу за спину, – болтливый мертвец.

Прежде чем войти в избу, они порыскали по округе в поисках ловушек. Убедившись, что все тотемы-идолы уничтожены, Дарий заглянул в открытую дверь.

– Ну и беспорядок. – Он поморщился. – Чем воняет?

– Это от тебя.

Варна легко толкнула его плечом и указала на котел.

Это варево они уже видели, и не один раз. Если в деревне начинают пропадать младенцы, вариантов всего два: родители избавились от них, потому что не могли прокормить, или их уволокли ведьмы, чтобы сделать из них мерзкое варево. Потом этим варевом мажут метлы, собранные из ветвей мертвых деревьев, – и они приобретают способность летать по воздуху.

– Нужно сжечь дерево, – будто прочитав ее мысли, сказал Дарий.

– Как думаешь, где оно?

– Въездов в деревню всего два, наверное, неподалеку от одного из них.

Мертвое дерево – это дерево висельников. На раскидистых ясенях находят последнее пристанище негодяи и убийцы, разбойники и воры. Их тела висят неделями, пока не сгниют настолько, чтобы распасться на части. Потом останки растаскивают падальщики. Умирая не своей смертью, эти люди пропитывают все вокруг ненавистью, страхом и болью. Срезав с такого дерева сук, ведьма может заставить его летать.

– Разделиться предлагаешь?

– Предлагаю. – Дарий перебрал пожелтевшие листы, сваленные в кучу на столе. – Она вела записи.

– Дай. – Варна вырвала записи из его рук. – Здесь нет ничего интересного.

– Может, она хотела собрать свою «Черную книгу»?

– Эта болотная дрянь была способна только на то, чтобы похищать детей, какая еще книга? Мне кажется, она украла чьи-то записи и распотрошила их.

– Значит, – задумчиво протянул Дарий, – в деревне есть еще одна ведьма.

– Староста нас прогнал, – напомнила Варна. – Пусть разбирается сам.

– Мы не можем отказаться от работы.

– А мы от нее и не отказывались. Если людям не нужна наша помощь…

– Они уничтожат деревню. – Дарий жестом велел ей замолчать. – Мы должны вернуться.

– Черт с тобой. – Варна сунула край пергамента в огонь. – Давай найдем дерево, а там видно будет.

Она бросила горящий листок на стол, над записями взметнулось пламя. Скоро это место поглотит огонь, очистит землю от скверны, и, возможно, когда-нибудь здесь снова поселятся лесные твари.

– Ничего не скажешь?

Они стояли напротив горящей избы, в белесых глазах Дария отражались яркие всполохи огня. Немертвый убрал волосы за уши и спрятал руки в карманы. Если не присматриваться, можно принять его за простого охотника из Мрачного Взвода.

– Пусть снизойдет на это место благодать Господня, – нехотя сказала Варна. – Пусть Его слезы омоют землю, пусть кровь Его…

– Пусть кровь Его смоет скверну, – голос Дария дрогнул. – Пусть…

– Хватит. – Варна положила руку ему на плечо и развернула к себе. – Прекрати причинять себе боль.

С тех пор как он умер, Слово Господне ранило его. Она знала об этом – сама боролась с болью каждый раз, когда обращалась к Богу. Должно быть, Он ненавидит таких, как они, но почему-то все еще не отвернулся от них.

– Нужно ехать. – Дарий мягко сжал ее пальцы.

– Все еще предлагаешь разделиться?

– Сейчас это не кажется мне хорошей идеей, – признался он.

Связанные колдовством, они не могли находиться вдали друг от друга. Стоило разойтись, как невидимая нить между ними натягивалась, причиняя обоим нестерпимую боль. Чем дальше друг от друга они отходили, тем слабее становились.

– Тогда поехали, – Варна посмотрела на светлеющее небо, – скоро вся нечисть разбежится по углам.

Найти дерево висельников труда не составило – смрад гниющей плоти Варна учуяла задолго до того, как увидела очертания могучего ясеня. Его ветви натужно скрипели, мертвецы раскачивались под порывами ветра, вороны деловито каркали, склевывая почерневшую плоть.

Варна спешилась, Дарий подал ей зажженную лучину. Вороны нехотя взмыли в воздух, заслышав их приближение.

Ствол ясеня почернел от горя, на ощупь кора напоминала мягкую плоть. Варна легко нашла места, где были отломаны ветви. Выходит, ведьмы действительно использовали дерево для своих ритуалов.

Стоило Дарию поднести лучину к коре, как на него спикировала лощеная ворона. Она попыталась вцепиться когтями ему в волосы, но он ловко увернулся от атаки.

– Гореть вам в пекле, – прошипел Дарий. – Проклятые прислужники ведьм.

Варна поднесла огонь к одежде висельника, и пламя занялось. Она отступила, увлекая за собой Дария. От дерева исходил нестерпимый жар. Птицы черной тучей кружили над их головами, и висельники шипели, тянули к ним истлевшие руки.

– Осторожно!

Дарий оттолкнул Варну в сторону, и в то же мгновение с неба камнем упала ворона. Она разбилась о землю, но блестящий черный глаз продолжал следить за ними. Ее примеру последовала другая птица, а за ней и все остальные. Прикрывая головы руками, Варна и Дарий вернулись к лошадям и, дав шпоры, погнали их в деревню, прямо к дому местного старосты.

– Я сказал вам убираться! – заорал староста, как только увидел их на пороге. – Клянусь, я достучусь до князя! Вам это с рук не сойдет!

– Тише, тише. – Дарий навалился плечом на дверь, чтобы мужик не закрыл ее. – Давай обсудим, что мы будем делать с ведьмой.

– Князь, князь вас быстро на место…

– Князь Ясно Солнышко мирно спит в своей постели, и ему нет дела до твоих просьб, – спокойно сказала Варна и жестом велела Дарию отойти.

Варна навалилась плечом на дверь – та распахнулась, а староста кубарем покатился по полу. Врезавшись в стол, он с трудом сел и обреченно уставился на них.

– Да чего вам надо?!

– Мы же сказали… – начал было Дарий, но Варна резко прервала его:

– Хватит строить из себя дурака! В твоей деревне промышляет ведьма, а ты дверь перед моим носом закрывать вздумал?!

Сдерживаемая сила вырвалась на волю, и перед глазами Варны заплясали разноцветные искры. Кровь, горячая, словно пламя, расходилась от сердца по венам.

– Отродье адамово! – выкрикнул староста.

Варна кинулась к нему. Она повалила его на пол, вдавила колено в грудь и зашипела:

– Сперва умрет скот, потом начнут умирать люди. Детей до десяти лет ведьма уведет за собой и не оставит плоти на их костях. Детей старшего возраста заставит участвовать в оргии под полной луной, а потом обескровит. Те, кто не умрет от горя, погибнут от хвори. На месте твоей деревни останется туманная падь, проклятый могильник, и десятки лет вокруг этого места не будет водиться ни зверей, ни птиц.

Она сама не заметила, как сдавила старосте горло. Подоспевший Дарий схватил ее за плечи и оттащил от перепуганного мужика.

– И что нам делать? – пискнул староста, пытаясь сесть.

– Пусть все жители деревни выйдут к колодцу. – Варна указала на распахнутую дверь, у которой начали собираться разбуженные шумом люди. – И поторопись, старый черт, иначе этой ночи не будет конца.

Запинаясь о собственные ноги, староста выскочил из дома и забил тревогу, размахивая ручным колоколом.

– Ты ведь убить его могла. – Дарий осуждающе посмотрел на нее.

– Одним дураком на свете стало бы меньше, – огрызнулась Варна. – Не могу поверить, что ведьмы вернулись.

– Давно мы о них ничего не слышали, – согласился он.

Они вышли на улицу и по пояс погрузились в густой туман. Петухи должны были уже пропеть, но луна застыла на небосводе и не двигалась с места.

– Как только найдем ведьму, бей не раздумывая, – напомнила Варна. – Не дай ей заговорить.

Они остановились у колодца и принялись ждать, пока соберутся люди. Заспанные, угрюмые жители медленно брели к ним, поминая лихом и их охоту, и весь Мрачный Взвод.

Худощавый мальчишка принес два ведра и поставил их у ног Варны. Она достала из кармана пару серебряных крестиков, прошептала короткую молитву и бросила их в воду. От серебра на ладони остались красные пятна.

– Именем Господа нашего, Отца Небесного, Творца сущего, – пробормотал Дарий, – укажи на посланника Нави, на невесту Зверя, на отродье адамова семени.

Взяв по ведру, они принялись орошать святой водой ноги собравшихся. Староверы плевали им под ноги, шипели, как змеи, но не отходили. Хорошо, что никто из них не знал, что Дарий – упырь, паника им ни к чему.

От ног неприметного мужичка вдруг поднялся пар. Варна бросила ведро и схватилась за меч, но зверево отродье с такой силой ударило ее в грудь, что едва не вышибло дух.

– Дарий! – прохрипела Варна, хватая ртом воздух.

Он сделал выпад в их сторону еще до того, как она произнесла его имя. Сверкнул серп, серебряное лезвие легко отсекло ведьме голову. Лицо Варны оросила кровь.

Вращая глазами, отрубленная голова принялась хохотать.

– Беги, беги, вода! – заголосила она женским голосом. – Рослава видит тебя! Ручей шумит, Рослава идет по берегу!

Не веря собственным ушам, Варна уставилась на Дария, а тот ответил ей таким же испуганным взглядом. По ее спине покатился пот, на лбу выступила испарина.

– Беги, вода! – гремел хохот. – Она видит! Она видит моими глазами! Рослава видит…

Варна подняла голову за волосы и, глядя в выпученные глаза, спросила:

– Где она?

– Беги, беги, Варна! – На потрескавшихся губах выступила алая пена, кожа лоскутами сползала с черепа. – Беги!

То, что было ведьминым лицом, упало на землю, в пальцах Варны остался только скальп с редкими седыми волосами. Она отбросила его в сторону и дрожащим голосом сказала:

– Отправьте воронов к охотникам.

Бледный староста отчаянно закивал и кинулся прочь. Деревенские жители разбежались кто куда. Сжав кулаки, Варна повернулась к застывшему Дарию и одними губами прошептала:

– Она вернулась.

Глава 2. Тогда

Аукая, она вышла на прогалину и прислушалась. Никто не откликался на ее зов, только птицы пели высоко в ветвях деревьев.

– Ау!

С какой стороны они пришли, Варна не запомнила, как долго плутали по лесу – тоже. Выбившись из сил, она поставила корзинку на землю и села рядом. Солнце медленно клонилось к закату, становилось прохладно. Если батюшка не вернется до темноты, дела ее будут плохи.

Она прождала много часов, сидя под раскидистой елью. Когда окончательно стемнело, Варна встала и побрела вперед, надеясь, что духи рода сберегут ее и отвадят диких зверей.

Дома ее ждали два брата и сестра, мама, две козы и собака. По вечерам все родичи садились за круглый стол и ели кашу, после заката возвращался батюшка, усаживался перед огнем на лавку и грел уставшие ноги.

Все последние дни она вела себя хорошо – помогала дома, сидела с младшими, кормила скотину, поэтому батюшка решил взять ее в лес, когда пошел проверить силки.

Она запнулась и едва не упала. Стало совсем темно, и ей казалось, будто кто-то крадется за ней. Варна остановилась, села на корточки, спрятала лицо в ладонях и заплакала.

Обычно мама шлепала ее по лицу и говорила: «Не реви!» Варна послушно вытирала слезы и, проглотив обиду, плелась за ней, чтобы выпросить хотя бы немного сострадания. Но ей не доставалось даже этой малости, потому что характер у мамы совсем не такой. Она не обнимала ни ее, ни младших, всегда хмурилась и кричала. Но она – мама, не любить ее невозможно.

Внимание привлекло какое-то движение в темноте, Варна вскинула голову и резко встала. Если это волки – ей конец. Много раз она видела безутешных односельчан, которые не дождались возвращения близких с охоты. Становиться жертвой зверей совсем не хотелось, поэтому она встала и прижалась спиной к стволу, чтобы хищники не могли напасть сзади.

Вдруг холодные руки обхватили ее, она завизжала и принялась вырываться. Четыре руки! Нет, шесть рук! Шесть человеческих рук обхватили ее от горла до коленей и прижали к шершавому стволу! Кора впилась в спину, Варна вопила, как никогда в жизни, и больше всего ее пугало то, что она почти ничего не видит.

– Хватит, Пава!

Хватка ослабла, но руки не исчезли. Из тени под деревьями вышла незнакомая женщина. Она совсем не боялась твари с шестью руками, даже внимания на нее не обращала.

– Как звать тебя? – спросила женщина.

Варна промолчала.

– Слабоумная?

Руки исчезли, из-за дерева вышла еще одна женщина, низкорослая и худая. Она облокотилась на ствол и не сводила взгляда с Варны.

– Может, немая… – протянула первая. – Имя, девочка. Назови его.

– Не стану! – резко выкрикнула Варна. – Кто вы такие? Что делаете в лесу?

– Ох! – Смех женщины напоминал звон колокольчиков. – Какая смелая! Кто тебя здесь бросил? – спросила она, опустившись на колени. – Отвечай мне.

Ее глаза засияли – и Варна, не понимая почему, подчинилась ей: рот открылся, и слова полились сами собой:

– Батюшка повел меня проверить силки, а потом убежал. Я не смогла его догнать.

– Вот как… – Женщина кивнула. – Батюшка, значит. Имя, девочка.

– Варна.

Варна сжала кулаки. Почему она отвечает незнакомке?! Язык ворочается во рту без ее позволения!

– Пойдем, Варна. – Женщина встала. – Не бойся, сегодня волки тебя не съедят.

– Но она слишком взрослая, – громко зашептала Пава. – Мы не…

– Пойдем, – игнорируя спутницу, повторила женщина.

Ее рука была теплая, мягкая, совсем не такая, как у мамы. На ладони нет мозолей, пальцы не затвердели от домашней работы. Под недовольное бормотание Павы они пошли вперед, углубляясь все дальше в лес.

– Вы отведете меня домой? – спросила Варна.

– У тебя больше нет дома, – ответила незнакомка.

– Но мой…

– Твой батюшка бросил тебя в лесу. – В ее голосе не было жалости. – Пойми это прямо сейчас, чтобы не скучать по нему.

– Ты врешь. – Варна попыталась остановиться, но женщина силой потащила ее дальше. – Врешь!

– Они избавились от тебя, девочка, – сказала Пава. – Ты им больше не нужна.

– Неправда!

Она вырвала руку из цепких пальцев и побежала прочь, в темноту.

Он не мог так поступить! Она была хорошей девочкой, помогала им, не проказничала, не плакала, тогда почему…

Яркий свет ослепил ее, кто-то закричал:

– Ложись!

Она рухнула на землю, прикрыла голову руками и услышала, как что-то разбилось за ее спиной. Раздался визг, мужчина закричал:

– Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли…

Кто-то схватил ее под руки и потащил вперед.

Варна никак не могла понять, что происходит. Свет факелов слепил, незнакомая женщина взяла ее за подбородок и заставила посмотреть на себя.

– Цела?

Она кивнула.

– Нормальная? – спросил мужчина, с опаской разглядывая ее.

– Нормальная, – ответила женщина. – Где ты живешь? Что здесь делаешь?

– Батюшка бросил меня, – сказала Варна.

Произнести это оказалось куда проще, чем она думала. Слова незнакомки отрезвили, заставили вспомнить, как странно косилась мать в последние дни, с какой яростью батюшка порол Варну, как родители шептались, прежде чем отправить ее за дурман-травой несколько недель назад. В тот раз она вернулась из леса, но родители не выглядели обрадованными.

– Пойдем с нами. – Лицо женщины смягчилось. – Меня зовут Нина, а тебя?

Она не успела ответить, потому что началась суматоха – из леса вынесли человека. Варна увидела черную кровь, льющуюся из страшной раны на его шее.

– Думали, богинки¹ или болотницы², а они в зверей обратились! – голос говорящего мужчины дрожал. – Ведьмы, богом клянусь, ведьмы!

– Быть не может! – выдохнула Нина и бросилась к раненому, которого положили на землю.

– Когтями хлестнула его. Дело плохо?

– Ему не выжить. – Нина достала из ножен кинжал и занесла его над тяжело вздымающейся грудью. – Пусть Господь будет к тебе милостив, пусть откроет врата райские, возвращайся к Отцу, а мы за тебя помолимся.

Она не мешкала: одним ударом пронзила сердце раненого – и он затих. На губах мертвеца выступила пена. Нина стряхнула кровь с лезвия и убрала оружие. Тишина, окружившая людей, стала зловещей.

– Ведьмы, – произнес темноволосый мужчина. – Я думал, они не осмелятся подобраться так близко.

– Страх им неведом. – Нина обвела взглядом присутствующих. – Нужно уходить.

– А эта? – Из толпы вышел мальчишка. – Она тоже ведьма?

Варна попятилась. Если эти люди узнают, что она говорила с ведьмами, что́ они сделают? Убьют ее? Будут пытать? Она слышала много историй о том, что делают с обвиненными в колдовстве.

– Твое обучение зря проходит, если ты до сих пор ведьму от обычной девчонки отличить не можешь.

Еще один мальчишка вышел в освещенный факелами круг. Он толкнул плечом первого и подошел к Нине. Та кивнула и посторонилась, а парнишка с важным видом приблизился к Варне.

– Меня Дарий зовут, я подручный Мстислава, а ты будешь моей помощницей.

Она перевела взгляд на Нину и увидела, что губы той изогнулись в улыбке.

– Не буду, – заупрямилась Варна. – Кто вы такие? Почему на ведьм напали?

Люди переглянулись, мужчина с темными волосами хлопнул Дария по спине и сказал:

– Теперь она – твоя забота, раз решил. Все ее промахи делиться пополам будут.

– Ладно. – Дарий откинул темные волосы со лба. – Я не подведу, Мстислав.

– Собираемся! – выкрикнула Нина. – Заберите тело Ратмира, похороним его на святой земле.

– Пойдем. – Дарий поманил Варну за собой. – Не стой столбом, шевелись.

– Никуда я с вами не пойду, – заявила она.

– Ладно, оставайся, – легко согласился он. – Утром вернусь, чтобы собрать твои кости и предать их земле.

– К-какие еще кости?! – выкрикнула она и сделала несколько шагов вперед.

– Те, которые оставят волки. Ты или иди, – он обернулся, – или стой на месте.

И она пошла. Лучше быть живой, чем мертвой, – это и дураку ясно. Мальчишка заносчивый, совсем как братья, но его колкости не ранили. Только вот никто так и не рассказал, кто они и откуда знают о ведьмах.

В церквях бывать ей еще не доводилось: в ее деревне отрицали нового Бога и отказывались сжигать идолов. Мать все еще оставляла молоко для домового, батюшка не работал в поле в полдень, как завещали деды, в ночь на Ивана Купалу все жгли костры и пускали венки по воде. От распятого на кресте мужика все соседи шарахались, как покойники от серебра, плевали через плечо, а потом ругались.

– Это не наша вера, – однажды сказал батюшка, выставляя за порог очередного старика в рясе.

– Так вы новому Богу служите? – шепотом спросила Варна, с опаской покосившись на огромный крест, возвышающийся над алтарем.

– Отцу Небесному, – подтвердила Нина. – Он спасет нас от зла.

– Какого зла? – Варна всмотрелась в лицо женщины, пытаясь понять, не лукавит ли она.

– От нечисти, что бродит по земле. Сегодня ты встретилась с ведьмами. Тебе не было страшно? – Нина внимательно посмотрела на нее.

– Они ничего мне не сделали.

– Но ты убежала от них.

– Потому что они сказали, что… – Варна запнулась. – Что батюшка бросил меня.

– И не соврали, – заметил Дарий.

– Замолчи! – Она толкнула его.

– Драться в доме Господа нельзя! – Он пихнул ее в ответ.

Если Дарий думал, что она не даст сдачи, то глубоко заблуждался.

Варна накинулась на мальчишку, повалила его на пол и принялась колотить. Ее кулаки впивались в его ребра, в живот, он извивался, пыхтел, пытался сбросить ее с себя, но проиграл еще в тот момент, когда позволил ей напасть первой.

– Ладно, ладно, – Нина потянула ее за одежду, – будет вам, дети.

– Она правила нарушила! – завопил Дарий, приподнявшись на локтях.

– Пока она не знает никаких правил, – напомнила Нина. – И ты должен сделать так, чтобы этого больше не повторилось.

– Я?!

– Помоги ему подняться, Варна, – сказала Нина.

– Нет. – Она показала мальчишке язык и насупилась.

– Да, Варна, – с нажимом произнесла Нина. – Отныне вы – брат и сестра по вере, семья.

– У меня есть семья, – заявила Варна, вскинув подбородок.

– Они от тебя избавиться хотели! – Дарий хлопнул себя ладонью по лбу. – Ты такая глупая!

– Сам дурак, – прошипела она.

Дарий поднял полный мольбы взгляд на Нину, а та только пожала плечами.

В конце концов она указала на спуск под землю и пропустила их вперед, слегка подтолкнув Варну в спину, когда она замешкалась.

– В катакомбах расположены жилые комнаты, – сказала она. – Тебе нечего бояться, мы не причиним тебе вреда.

– Только попробуйте, – буркнула Варна.

Глава 3. Сейчас

Отправив воронов за охотниками Мрачного Взвода, они уехали из деревни. Если кто-то откликнется на призыв, то он поедет в Моррей – город из белого камня, построенный верующими. Посещать его Варна не любила, потому что за высокими стенами скрывались добропорядочные жители, от одного взгляда на которых она начинала дымиться. Даже название городу дали заморское, ироды, под стать новой вере и новому Богу.

– А я говорил, что нужно назначить встречу в другом месте, – проворчал Дарий.

– Хватит читать мои мысли. – Она приложила руку к глазам козырьком и посмотрела вперед. – Медленно едем.

– Не думаю, что кто-то из Взвода оставит свои дела и бросится сюда.

– Ведьмы важнее любых дел.

«Всякая нечисть, посмевшая осквернить святые земли, должна быть уничтожена» – это первый закон Мрачного Взвода. Упыри, русалки, домовые, бирюки, жировики, лешие – все звериные отродья, отравляющие жизнь людям, должны быть упокоены серебряным оружием и преданы огню.

Ведьмы – невесты Зверя, они способны призывать нечисть, увеличивать ее поголовье и создавать новых невиданных существ, кровожадность которых не знает границ. Их тлетворная сила отравляет землю вокруг, сводит с ума людей, заставляет их совершать страшные злодеяния. Когда-то по приказу князя создали Святой Полк, чтобы бороться с ведьмами, и воинам даже удалось оттеснить ковены к Черной Пади, но ненадолго. Тогда было решено создать Мрачный Взвод – в помощь святому войску.

– Думаешь слишком громко. – Дарий ткнул ее носком ботинка. – Твоя душа должна быть преисполнена мудрости и покоя, если я не ошибаюсь.

– Моя душа бродит отдельно от тела и обладает скверным нравом.

Он скривился.

Прошедшие годы стали для Варны испытанием – Дарий долго отказывался даже разговаривать с ней. Его обида и разочарование были настолько сильны, что он предпочел скитаться по безымянным землям в гробовом молчании. Дарий искал смерти, первым кидался в бой, но боги, старые и новый, были к нему милостивы, пусть он и не желал этого. Лишь спустя почти десять лет Дарий заговорил – так, будто не было молчания, будто Варна годами не умоляла его произнести хоть слово.

– Смотри-ка, – Дарий указал вперед, – работа сама нашла нас.

Им навстречу несся мужичок в заляпанной грязью косоворотке. Подбежав ближе, он упал на колени и бездумно схватился за стремя. Лошадь раздраженно зафыркала, и Варне пришлось похлопать ее по шее, чтобы успокоить.

– Сдохнуть решил?! – резко спросила она.

– Челом к ногам вашим припадаю! – выкрикнул мужик и со всей дури приложился лбом о землю. – Коль помочь можете, не откажите в милости!

Судя по его говору, жил он в глубинке, а там, как известно, творились самые мрачные дела. Господь еще не обратил Свой взор на отдаленные земли, а надо бы, ведь оттуда и лезет звериная зараза.

– Что стряслось? – спросил Дарий.

– Тварь завелась в колодце! Младшего чуть не утащила! – Мужик сложил руки в молитвенном жесте. – Прошу вас, будьте ласочками…

– Будет! – прервала его Варна. – Залезай. – Она протянула мужику руку.

Тот забрался на лошадь и обхватил Варну руками. Если бы она могла – послала бы мужика к черту, но третий закон гласит: «Охотник из Мрачного Взвода не имеет права отказать тому, кто просит помощи».

Можно было посадить мужика к Дарию, но если незнакомец узнает, что рядом с ним упырь, то крик поднимется до самых небес.

Они быстро добрались до крошечной деревушки на десяток дворов. Мужик дрожащим пальцем указал на старый колодец и попятился, предпочтя держаться подальше.

– Кто тут у нас… – пробормотал Дарий, заглядывая в колодец.

– Смотри, чтобы тебя воротом³ не ударило. – Варна привязала лошадь и подошла ближе. – Чувствуешь что-то?

– Нет. – Он пожал плечами. – Совсем ничего не…

Из колодца вырвался толстый бордовый язык. Обвив руку Дария, он резко потащил его за собой. Раздался треск рвущейся ткани.

– Сволочь! – выкрикнул Дарий.

Он выхватил серп и полоснул тварь. Та утробно зарычала, и истекающий черной кровью язык втянулся обратно в колодец.

– Лизун, – заключила Варна. – Так я и думала.

– Предупредить меня не могла? – Дарий пошевелил рукой. – Повезло, что только из сустава выскочила.

С противным треском он вправил плечо и раздраженно откинул капюшон. Увидев его белесые глаза, перепуганный мужик вдруг упал на колени и заголосил:

– Что же это такое творится-то, а?! Упырь на нашей земле! Упырь!

– Сам ты упырь. – Дарий откинул капюшон. – Можешь…

– Свят, свят, свят! – заорал мужик, пытаясь уползти подальше. – Свят, свят, свят!

Варна достала из сумки пару склянок с заговоренными настоями и подошла к колодцу. Она не стала наклоняться, чтобы рассмотреть лизуна, просто вылила содержимое в воду и замерла, дожидаясь, пока зелья подействуют.

– Долго, – тихо сказал Дарий.

– Сама знаю. – Она прислушалась. – Он даже не кашляет.

Обернувшись, Варна внимательно осмотрела кучно стоящие избы. Странно, но на улице нет ни одной живой души. Попрятались они все, что ли?

Варна нехотя обратилась к дремлющей внутри силе. Пелена перед глазами дрогнула, очертания домов стали зыбкими, и морок медленно растаял, явив им истину.

Деревня на месте, да только давно опустевшая. Ставни отвалились, двери сняты с петель, по земле стелется туман, а на небе нет солнца – над проклятым местом стоит беззвездная ночь.

– Чур меня… – пробормотал Дарий. – Это что, ловушка?

Колодца тоже давно нет – от него осталась только дыра в земле, из которой поднимается смрад. Варна с опаской заглянула внутрь и отпрянула: на дне лежали распухшие тела жителей, частично истлевшие и отравившие воду.

Скрипнула дверь, Варна вскинула меч и взглядом нашла источник звука – из дома пыталась выйти женщина в грязном сарафане, но никак не могла переступить через порог.

– Заложная!⁴ – выдохнул Дарий.

Едва он замолчал, отовсюду, из всех окон и дверей, полезли мертвецы.

Заложные рычали, стонали, надвигались, волоча ноги. С пожелтевших скелетов сползала кожа, истлевшая одежда была покрыта пятнами и кровью. Оживленные чьей-то злой волей, теперь они подчинялись одному чувству – голоду.

Варна бросилась к избе, надеясь найти в ней укрытие, но дорогу ей преградил раздувшийся посиневший покойник. Серебряный клинок запел в ее руках – и голова мертвеца покатилась по земле. Тело грузно осело на землю.

– Некуда бежать! – выкрикнул Дарий. – Варна, нужно дать им бой!

– Их слишком много!

Из колодца полезли утопленники.

Дарий вынул косу из ножен на спине, во вторую руку взял серебряный серп и заговорил:

– Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли. Пусть рука моя не знает промаха, пусть сердце не знает жалости. Защити, Отец, от проклятий и ядов, от ведьминых взглядов, от морока и порока, от слова дурного…

– …от страха и боли, – продолжила Варна, – от слабости плоти, аминь!

Свисающая с рукояти косы цепь звякнула, Дарий раскрутил ее над головой и бросился в толпу мертвецов.

Черный плащ окутывал его, словно саван. Прикоснувшиеся к нему покойники выли и исходили паром: ткань, тридцать три дня пролежавшая в святой воде под укоризненным взглядом нового Бога, обжигала их плоть. Вышитые на плаще руны защищали Дария от существ, призванных из Нави.

Варна оперлась ногой на костлявую грудь мертвеца и выдернула застрявший меч. Заложные наступали, теснили их к избе.

– Посторонись!

Огромный жеребец проскакал мимо, втаптывая в грязь зазевавшихся мертвецов. Наездница развернула коня и ринулась обратно, рубя мечом направо и налево.

– Разойдись! – выкрикнула она и на ходу спрыгнула с лошади.

Стоя спиной к спине, они отбивались от наступающих мертвецов, сражались до тех пор, пока последний заложный не упал к их ногам.

Варна стерла с лица черную желчь и кивнула охотнице. Та поправила повязку на правом глазу и сдержанно кивнула в ответ.

– Нина. – Дарий опустил наконец косу и спрятал серп под плащ.

– Не ожидала вас здесь встретить, – откликнулась их бывшая наставница.

– Рада видеть тебя в добром здравии. – Варна выдавила принужденную улыбку.

– Что это было? – Нина подняла лицо к светлеющему небу.

– Морок, – сказала Варна. – Что делать будем?

– Жечь, – жестко ответила наставница.

– Аминь, – пробормотал Дарий. – Я займусь теми, что остались в домах.

На ходу доставая из поясной сумки лучину, он кое-как перебрался через груду бездыханных тел и пошел к скучившимся неподалеку избам.

– Хорошо, что ты оказалась здесь, – нарушая затянувшуюся тишину, сказала Варна.

– Мешу⁵ гоняла неподалеку. Сколько бы ни старалась объяснить местным, что вреда он не причинит, – без толку; прогони – и всё тут.

Нина запалила лучину, присела и подожгла истлевшую одежду мертвеца. Варна отошла в сторону, чтобы не мешать ей. Кожей чувствовала напряжение, повисшее в воздухе.

– Ты выросла. – Нина выпрямилась и окинула Варну придирчивым взглядом. – Десять лет прошло, да? Годы идут, а заложных в этих землях меньше не становится.

– Ты права.

Это совсем не походило на разговор людей, которые много лет делили кров и еду, но сказать Варне было нечего. Она вдруг отчетливо вспомнила последний день, проведенный под сводами церкви, и злую, звонкую пощечину, которой Нина наградила ее на прощание.

– Ну, а он как? – Наставница посмотрела на суетящегося у горящей избы Дария.

– Все еще мертв, – ответила Варна. – Где Мстислав?

– Бог его знает. Мы разъехались в разные стороны семь лет назад, и с тех пор я ничего о нем не слышала.

Несколько бесконечно долгих мгновений они стояли молча, а затем Нина сказала:

– Я должна была убить вас обоих.

– Сделанного не воротишь, – откликнулась Варна.

– К сожалению.

Взгляд Нины был острым, словно бритва. Минувшие годы закалили ее, не оставив и намека на былое тепло, а стена, разделившая их после смерти Дария, стала только прочнее.

– Я получила ваше послание. – Нина вытащила из кармана плаща свернутую записку. – Думаю, в Моррей нам лучше отправиться вместе.

Не дождавшись ответа, она развернулась на каблуках и направилась к лошади. Варна проводила наставницу хмурым взглядом, вспоминая, какой эта женщина была прежде.

Отстраненная и холодная, Нина никогда не пыталась заменить сиротам мать. Она делала все, чтобы ребятня не чувствовала себя в церкви как дома и, что намного важнее, чтобы никто из детей не привязался к ней. Варна и сама пыталась заслужить внимание наставницы, но очень скоро поняла, что это бессмысленная затея.

Дарий бесшумно приблизился и встал рядом.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Нина случилась. – Варна поежилась. – Полезай на лошадь, нужно добраться до Моррея до наступления ночи.

– Не бери в голову. – Дарий ласково провел рукой по ее грязной щеке. – Сама знаешь: старые охотники не меняются.

Варна прижалась щекой к его ладони, но тут же отпрянула, почувствовав ее холод. Даже спустя столько лет она все еще не привыкла к тому, что Дарий мертв. В ее памяти он навсегда останется темноглазым мальчишкой, готовым посвятить свою жизнь служению новому Богу.

– Поехали. – Она мягко похлопала его по плечу. – Нина ждет.

Глава 4. Тогда

В первый же день, после того как ее силой подняли с постели, она снова подралась с Дарием, а когда ему на помощь сбежалась остальная ребятня, разбила нос девчонке. Оттащить Варну удалось только с помощью Мстислава, который сгреб ее в охапку и вынес из комнаты.

Он не отпускал Варну до тех пор, пока плита над их головами не поднялась и они не оказались в гулком зале церкви. Распятый на огромном кресте человек устремил на них свой измученный, укоризненный взгляд.

– Нельзя драться с братьями, – сказал Мстислав.

– Они мне не братья, – упрямо ответила Варна. – Я их даже не знаю!

– Дарий взял тебя на поруки и…

– Знать не знаю, что это.

– Все твои поступки будут сказываться и на нем. Если станешь вести себя плохо – он тоже будет наказан.

– Какое-то глупое правило, – задиристо заявила она. – Мама говорит, что каждый должен получать то, что заслужил.

– А ты заслужила, чтобы тебя бросили в лесу? – Взгляд Мстислава смягчился. – Мы – твоя новая семья, Варна, нравится тебе это или нет.

Она не понимала, почему им есть дело до нее, почему этот мужчина с усталым взглядом тратит свое время, чтобы убедить ее в чем-то. Они могли бросить Варну. Как батюшка.

– Зачем я вам?

– Ты дочь нового Бога, мы должны о тебе позаботиться, – просто ответил Мстислав. – Когда-нибудь мы построим приют для таких, как ты, но не сейчас. Пока у нас, – он задумался, – недостаточно влияния. Понимаешь, о чем я?

Варна покачала головой. Ей семь лет, конечно, она ничего не понимала. Но Мстислав старался говорить так, чтобы она поняла его; не хотелось признаваться, но ей это было приятно. Мама никогда ничего не объясняла, просто говорила, что́ делать, а батюшка больше молчал. Только бабушка была добра к ней, но она слишком рано ушла в Навь.

– Остальных тоже бросили? – спросила Варна.

– По большей части. – Мстислав кивнул. – Кто-то лишился родителей из-за болезни, от кого-то отказались, а кто-то сам сбежал. Так или иначе, теперь все они – твоя семья. И мы тоже. – Он указал на себя пальцем, будто она совсем глупая. – Перестань хотя бы драться с ними.

Варна пожала плечами, давая понять, что подумает об этом. Непонятно, откуда в ней взялось столько дерзости, – дома ей стоило большого труда даже взгляд от пола оторвать. Варна не смела перечить родителям, делала все, о чем просили, потому что она старшая, «потому что она должна» – так говорила матушка.

– Можно нам уже подняться? – раздался из прохода в полу голос одного из мальчишек. Мстислав жестом подозвал их.

Помимо Варны, на попечении церкви находилось шестеро детей, все старше нее, но ненамного. Четверо мальчишек и две девочки. И все косились на нее с подозрением.

– Варну следует крестить, – объявил Мстислав.

По ее спине побежали мурашки. Что это значит? Почему-то в голове возникло ужасное предположение, что крещение – это распятие. Придется провисеть несколько дней на кресте, как их странный Бог, с гвоздями в стопах и ладонях.

Она расплакалась.

– Солнце только встало, а ты уже детей до слез доводишь? – В зал поднялась Нина. – Что тут творится?

– Варна не хочет креститься, – с готовностью сообщил один из мальчишек.

– Вы тоже не хотели, – напомнила наставница. – Чего ревешь?

Теплая рука коснулась подбородка, Варна подняла взгляд. Нина смотрела на нее с любопытством.

– Ну? – нетерпеливо потребовала ответа наставница.

– Это ведь больно! – выкрикнула Варна. – Можно мне не креститься?

Краем глаза она заметила, как переглядываются дети. Мстислав тоже выглядел озадаченным.

– Мы погрузим тебя в воду и…

– Топить будете?! – взвизгнула Варна и вырвалась из рук Нины.

– Дикарка, – фыркнул один из мальчишек.

– Данияр! – громко оборвал его Мстислав.

Но Варна уже бежала на темноволосого мальчишку, готовая дать ему отпор. Если позволить над собой насмехаться, то так и останешься никем, и играть тебя звать не будут, и мнения твоего не спросят! Она сшибла его с ног, ударив головой в живот.

– Варна! – в один голос выкрикнули Нина и Мстислав.

Но она ничего не слышала из-за шума крови в ушах. Кто-то попытался оттащить ее, но она вцепилась в волосы противника изо всех сил и не собиралась сдаваться.

– Как была дикаркой, так и останешься! – выкрикнул Данияр, извивавшийся под ней. – Блаженная!

Тут чей-то кулак врезался в его скулу – и мальчишка заскулил. Варна уставилась на Дария, на лице которого застыла мрачная решимость.

– Сам ты дикарь! – выпалил он.

– Сколько будет продолжаться этот шум?!

Сильные руки оттащили Варну от жертвы, незнакомый мужчина поднял ее над полом, хорошенько встряхнул и сказал:

– Я научу тебя послушанию розгами, если ты продолжишь избивать наших детей. Тебе понятно?

Она сжала зубы и не ответила.

– Отведите ее к реке. Нельзя допускать ее к молитве, пока она некрещеная, – велел мужчина. – Дарий, – он поманил его к себе, – пять ударов по ладоням.

– Но… – начал было мальчик, но мужчина перебил его:

– Не смей спорить со мной. Ты ударил брата.

– Но защитил сестру! – заявил Дарий.

Взрослые переглянулись. Нина пожала плечами, мол, в словах мальчика есть смысл.

– По два удара каждому. Тебе, – мужчина указал на Дария, – ей и Данияру.

Дарий кивнул, как кивают взрослые, с чувством полного понимания и смирения. Он поправил косоворотку и подал руку лежащему на полу Данияру. Тот нехотя принял ее и встал.

Им не дали позавтракать, даже помолиться не дали, сразу вывели из церкви и отправили вниз по склону, к реке, о которой говорил Тихомир, – так старшие называли незнакомца с печальным лицом.

Варна шла рядом с ним, понурив голову. Похоже, сегодня ее не повесят на крест, но что тогда? Попытаются утопить? Будут держать под водой, пока она не уверует в Бога? Как бы то ни было, соврет, скажет, что поверила, а сама будет верить в старых богов. «Ничего эти люди не понимают, не ведают, – так говорила бабушка. – Их глаза закрыты, они не желают видеть мир Прави, чужой Бог заставил их сойти с тропы предков».

Река оказалась мелкой и узкой, такую и вброд перейти можно. Варна остановилась недалеко от воды и обняла себя руками, чтобы защититься от колючего ветра. Скоро зима, вот-вот осень перестанет быть ласковой, на землю упадет первый снег, жизнь в деревнях замедлится, ребятня будет каждый день кататься на деревянных ледянках. А что станут делать сироты из церкви? Им позволяют играть или они только и делают, что молятся?

Тихомир снял плащ – под ним оказалась белая рубаха и такие же белые штаны. Он поманил Варну к себе, а она ни шагу не сделала, будто к земле приросла. Не потащит же он ее в воду силой?

– Иди. – Дарий подтолкнул ее в спину. – Это не больно.

– Точно? – Она недоверчиво посмотрела на него.

– Трусиха, – прошептал Данияр, за что получил тычок под ребра от рыжеволосой девчонки.

– Ты не сможешь остаться на святой земле, если продолжишь поклоняться старым богам, – тихо сказал Дарий. – А идти тебе некуда.

– Но я и вашему Богу поклоняться не хочу.

– Потом поймешь, – пообещал Дарий.

Идти ей и впрямь было некуда, вряд ли родители обрадуются, увидев ее на пороге. В лучшем случае просто не пустят в дом, в худшем – снова попытаются избавиться от нее, только на этот раз наверняка.

Галька больно царапала ноги, но она все равно шла к Тихомиру. Дарий сказал, что обувь нужно снять, – пришлось подчиниться. Смирение – об этом они говорят? О нежелании создавать проблемы окружающим? О тупом согласии со всем, что предложат? Она чувствовала себя скотом, безвольно идущим на заклание. Отныне в ее голове смирение равно безволию.

– Господь примет тебя, – сказал Тихомир. – А ты принимаешь Его сердцем и духом?

Он не захотел бы слышать правду.

– Да, – ответила Варна.

– Готова ли ты отказаться от многобожия?

– Готова.

– Готова ли отказаться от обрядов языческих?

– Готова.

– Войди в воду, Варна, – сказал Тихомир.

Она вошла в реку, и в этом не было ничего приятного – вода ледяная, ветер пронизывающий, ее сразу же затрясло. Тихомир забрел следом, встал рядом и подложил руку ей под спину.

– Во имя Отца, – он сложил ее руки крестом на груди и заставил откинуться назад, – и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Последнее слово она услышала за мгновение до того, как Тихомир погрузил ее в воду.

Ничего не произошло. Сначала.

Вдруг прямо над собой она увидела дрожащий человеческий образ. Он проплыл над ней, увлекая за собой сонм таких же бесплотных существ. Они смотрели на нее с осуждением, будто она предала их, отрешившись от старых богов. Ей захотелось закричать, рассказать им, что ее вынудили, но Варна не могла пошевелиться.

Морок пропал, с неба упал золотой луч, такой яркий, что она зажмурилась, но кожей ощутила его ласковое тепло. Коснувшись ее лба, невесть откуда взявшийся свет подарил покой и надежду – чувства, доселе ей неведомые.

Но вдруг тепло пропало, черный чад окутал ее, поднялся над водой, объял Тихомира, и это было не видение – мужчина резко достал ее из воды, руками разгоняя вороные хвосты дыма.

– Изыди! – выкрикнул Тихомир, доставая из-за пазухи крест.

Нина схватила Варну за шиворот и вытащила ее на берег. Дрожа от холода, та взглянула на противоположный берег и обомлела: там черные псы гонялись друг за другом, резвились, кусали себя за хвосты, вставали на задние лапы и ходили, подражая людям.

От страха голова у Варны закружилась, она прижала руки к груди и пятилась до тех пор, пока не врезалась в белобрысого мальчишку. Тот взял ее за плечи и отодвинул в сторону. Не сговариваясь, они с Дарием встали перед ней, собираясь защитить ее от чертовщины.

– Стой рядом, Свят, – прошептал Дарий.

Выглядывая из-за их спин, Варна глазела на пляску черных зверей. Их пасти открывались, и из них рвался хохот, от хвостов в воздухе оставались следы, будто твари состояли из черного смрада. Один из псов расхаживал на задних лапах, скалил зубы в леденящей душу улыбке и щелкал зубами.

– Да восстанет Бог и рассеются враги Его! – выкрикнул Тихомир. – И да бегут от лица Его ненавидящие Его!

– Как исчезает дым, да исчезнут, как тает воск пред лицом огня, так да погибнут грешники от лица Божия!⁶ – продолжила Нина.

– Воспойте Богу! – закричала одна из тварей нечеловеческим голосом. – Пойте имени Его!

– Тебе не перейти через святую воду! – Тихомир вышел из реки и закрыл детей собой. – Изыди, порождение Зверя!

– Ты украл то, что принадлежит мне. – Длинный скрюченный палец с черным когтем указал на Варну. – Верни! Верни!

– Верни! Верни! – заголосили твари, коверкая слова на все лады.

– Нет здесь ничего твоего, ведьма! – выкрикнула Нина. – И сказал Господь…

Она не успела договорить – черная стрела, сотканная из того же смрада, что и ведьмино тело, вонзилась ей в голову. Нина упала на гальку как подкошенная, дети кинулись к ней и потащили прочь от реки.

Варна тоже помогала, вцепилась онемевшими от холода пальцами в плечо наставницы и изо всех сил тянула ее за собой. Она боялась, что ведьмы все же смогут перейти освященную реку, что вода их не остановит и они ее заберут.

– Боже, сжалься над нами, – зашептал Свят, – и благослови нас, яви нам свет лица Твоего и помилуй нас⁷.

Варна подняла голову и встретилась взглядом со Зверем, что стоял неподалеку от ведьм, – высокая фигура в черном саване, лица у него не было, только сияющие глаза, а голову его венчали бараньи рога. Ветер трепал рваные края его одеяния, но Зверь не двигался, лишь наблюдал за детьми, пока ведьмы отвлекали старших.

Люди впустили в свой мир нового Бога, но в открытую дверь вошло и новое Зло, такое, о котором никто не мог и помыслить.

Глава 5. Сейчас

Моррей построили за год, общими усилиями истово верующих. Люди трудились не покладая рук, днем и ночью, в две смены, чтобы создать место, способное защитить их от нечисти. Ходили слухи, что каждый камень в стенах, окружающих город, заговорен, что каждый месяц монахи проходят по улицам и освящают их. Имя городу дал верховный архиепископ – иноземное название режет слух каждого жителя безымянных земель, но спорить с главой церкви желающих не нашлось. Даже князь безропотно согласился с ним.

Прежде им не доводилось бывать в Моррее. На освященной земле оба – и Дарий, и Варна – чувствовали себя неуютно, поэтому предпочитали охотиться на нечисть в глухих деревнях и селах, до которых еще не добрались люди нового Бога.

Въезжая в ворота Моррея, Варна сжала в руке нательный крест. Только он защищал ее от влияния Слова, только он не позволял Дарию сгореть в Святом Пламени. Когда-то этот оберег дал ей человек, которого она не видела вот уже десять лет.

– Подозрительно тихо, – спешившись, сказала Нина. – Почему у ворот нет стражи?

На вымощенной белым камнем главной улице не было ни души. Собаки не лаяли, не кричали торговцы, дети не крутились под ногами. Их встретили только вой ветра и шелест кустов спиреи. Цокот копыт эхом отражался от каменных стен. По земле стелился густой туман, над крышами повисли лохматые облака.

Внезапно зловещую тишину разорвал колокольный звон. Варна зажала уши от неожиданности.

– Нужно осмотреть дома! – перекрикивая звон, сказал Дарий. – Не могли же люди просто исчезнуть?

– Я поищу людей! Встретимся у храма! – выкрикнула Нина и поскакала прочь.

Варна спешилась и торопливо пошла следом за Дарием к ближайшему дому. От непрекращающегося звона сводило зубы, казалось, будто земля под ногами дрожит от этой какофонии.

– Не хочешь помолиться? – Дарий открыл дверь и пропустил ее вперед.

Если им предстоит столкнуться с нечистью, то лучше попросить помощи у Бога. Варна кивнула.

– Господи, поведи меня в правде Твоей ради врагов моих, направь пред Тобою путь мой, – начал Дарий.

– Ибо нет в устах их истины, сердце их суетно, гроб открытый – гортань их, языками своими обманывали⁸, – закончила Варна. – Какой же ты святоша.

– Святой отец, – поправил Дарий, – если ты забыла.

– Какая глупая шутка.

Дарий не хуже Варны знает, что называть святым отцом еще живого священника – богохульство, но удержаться не смог. Снова.

В доме они не нашли ничего, ни намека на присутствие хозяев. Люди словно бросили все свои вещи и покинули жилище.

– Здесь что-то произошло, – заключила Варна. – Не могли же все жители разом испариться?

– Испарились не все. Кто-то ведь бьет в колокола, – напомнил Дарий.

Они вышли на улицу и направились к возвышающемуся над городом храму. В золотых куполах отражалось хмурое небо, на цветных витражах были изображены жизнь и смерть нового Бога. Стоило им приблизиться к храму, как звон оборвался, будто кто-то только и ждал, чтобы они подошли.

– Войдем? – Дарий огляделся.

– Давай подож…

Варна не договорила, услышала цокот копыт и обернулась, надеясь увидеть Нину, но вместо нее к ним приближались три всадника в развевающихся белых плащах. Она выругалась сквозь сжатые зубы и отошла с дороги.

Один из всадников спрыгнул с лошади и уверенной походкой направился к ним. Варна услышала удивленный возглас Дария и угрюмо уставилась на светловолосого мужчину. Он сильно изменился за прошедшие годы.

– Что здесь происходит?

Светозарный остановился на почтительном расстоянии и хмуро разглядывал их. Его товарищи спешиваться не торопились.

– Мы не знаем, – нехотя ответила Варна. – Здравствуй, Свят.

Его губы сжались в тонкую линию, он долго молчал, прежде чем ответить:

– Варна. – Свят перевел взгляд на Дария. – И ты.

– А ты все так же немногословен. – Дарий вышел вперед и встал перед старым другом. – Сколько лет прошло?

– Десять, – в один голос ответили Свят и Варна.

Свят изменился: возмужал, получил белый плащ и стал Светозарным. От угловатого мальчишки не осталось и следа – перед ними стоял широкоплечий воин, несущий Слово. Его светлые волосы были заплетены в косу, непослушные пряди обрамляли лицо. Только глаза остались прежними – большими, серыми и ледяными.

– Так что здесь произошло? – спросил средних лет мужчина в белом плаще.

– Мы сами только приехали, – ответила Варна.

– Мрачный Взвод, как всегда, бесполезен.

Бритоголовая девушка спрыгнула с лошади и уперла руки в бока. На ее груди был вышит большой серебряный крест.

– Как это существо может находиться на святой земле? – спросила Светозарная, кивком указав на Дария.

– У существа есть имя, – с плохо скрываемой угрозой в голосе сказал Дарий.

– Имени у тебя быть не может, только название, – рявкнула девушка.

– Слава, – в голосе Свята появились стальные нотки. – Мрачный Взвод благословлен церковью.

– Взвод-то, может, и благословлен, но упырь…

– Следи за языком! – резко прервала ее Варна.

– Не то что?

Слава сделала шаг к ней, но Свят преградил ей путь. Напряженную тишину нарушило появление Нины – наставница подъехала ближе и рявкнула:

– Вам что, по десять лет? Немедленно прекратите! Не мог их приструнить, Добрыня?

Третий Светозарный пожал плечами и ухмыльнулся. Они обменялись крепким рукопожатием и отошли друг от друга на почтительное расстояние, словно воинам Святого Полка не пристало находиться рядом с охотниками.

Пока Мрачный Взвод сражался с лешими, мавками⁹ и мелкими бесами, Святой Полк служил церкви, неся Слово нового Бога во все уголки безымянных земель. Они никогда не охотились на мелкую нечисть, только на колдунов и ведьм – самых опасных из прислужников Зверя.

– Где Гореслав? – спросила Нина.

– Погиб, – холодно ответил Свят.

– Погиб? – Варна удивленно уставилась на него. – Как? Когда?

– Вы были знакомы? – бровь Славы вопросительно изогнулась.

– Мы… – Варна бросила настороженный взгляд на Свята. – Он…

– Гореслав учил нас ратному делу, – спокойно сказал он.

– Вот оно что. – Слава фыркнула. – Так ты и есть та девчонка, которая должна была явиться в Ясностан вместе со Святом?

Варна хотела ответить ей что-нибудь колкое, но Светозарный опередил ее:

– Не время вспоминать былое. Меня Добрыней зовут, будем знакомы.

– Варна, – кивнула она ему.

– Дарий, меня зовут Дарий. Почему никто не обращает внимания на покойника?

Варна шикнула на него, взглядом велела замолчать. Он выбрал не лучшее время, чтобы паясничать: само его существование вызывало у Светозарных неодолимое отвращение.

– Мы ехали в Торжок, когда услышали колокольный звон, – пояснил Добрыня. – Решили посмотреть, что здесь творится, а когда вошли в город, не нашли ни одной живой души.

– Город пуст, – подтвердила Нина. – Осталось проверить храм.

– Тогда почему вы все еще здесь стоите?

Слава в три прыжка преодолела ступени и распахнула дверь храма. Из темноты на нее вылетела огромная птица, сбила с ног и взмыла в воздух. Добрыня чудом успел подхватить напарницу под руки.

Птица звонко каркнула, несколько раз пролетела над их головами и вдруг рассыпалась сотней черных искр.

– Чертовщина, – пробормотала Нина и осторожно заглянула в распахнутую дверь.

Варна вошла в храм следом за ней. Отвратительный запах гниющей плоти сбивал с ног. Она прижала рукав к носу и скривилась.

Храм стал погостом – повсюду, насколько хватало глаз, лежали истерзанные тела.

– Господи, помилуй… – прошептал Добрыня.

Слава достала лучину и запалила ее. Мягкий свет огня озарил алтарь, но лучше бы они не видели того, что стало с жителями Моррея.

Обезображенные обнаженные тела лежали повсюду. Некоторые навсегда застыли в процессе соития – так и испустили дух, не прекратив оргию.

Варна подошла ближе и увидела на коже покойников следы от зубов и ногтей. Люди погибли в экстазе, предаваясь плотским утехам, они рвали друг друга на части.

– Какая мерзость! – воскликнул Добрыня.

– Господи! – раздался высокий детский голос.

– Господи! – вторил ему другой.

Варна вскинула голову и увидела двух птиц, сидящих на распятии. Их головы вращались вокруг своей оси, а черные бусины глаз сверкали, отражая свет пламени.

– Господи! – пискнула одна из птиц. – Почему Ты оставил нас?

– За что Ты наказываешь нас, Господи? – заголосила вторая.

– Изыди! – выкрикнула Нина.

– Спаси меня, Господи, ибо не стало праведного, ибо умалилась истина у сынов человеческих¹⁰, – горячо зашептал Свят.

– Спаси нас, Господи! – завизжала птица.

– Спаси нас! Спаси! Спаси!

– Отец наш Небесный, – стали читать Нина, Добрыня и Слава, – дай нам сил, дай нам воли. Пусть руки наши не знают промаха, пусть сердца не знают жалости…

Раздался громкий треск, стены затряслись, с потолка посыпалась белая пыль.

– Бежим! – выкрикнула Варна, толкая Свята в сторону выхода. – Быстрее!

Ей удалось вытащить его из храма за мгновение до того, как колокол провалился сквозь крышу и рухнул вниз. В клубах поднявшейся пыли Варна попыталась разглядеть своих. Впереди, как ей показалось, она заметила Нину, но стоило коснуться ее плеча – видение рассеялось. Ожившая покойница прыгнула на Варну, но Свят сбил нечисть с ног мощным ударом в грудь.

– Проклятие! – выругался он. – Прикрывай, Варна!

Она тут же заняла позицию за его спиной. Они столько раз бились на площадке, что даже спустя десять лет она все еще помнила, каково работать с ним в паре.

Густой туман поглощал звуки, Варна не видела ничего дальше собственного носа. Она сжала меч и медленно двинулась следом за Святом.

– Пéкло, – сквозь зубы пробормотала она.

Тень Свята поднялась из земли и встала рядом с ним. Черная фигура без лица вынула из-за пазухи меч и замерла. Варна шарахнулась в сторону и едва не перекрестилась.

– Ищи, – тихо сказал Свят.

Тень бросилась в туман, расчищая для них путь.

– Пошли! – выкрикнул Свят, и Варна подчинилась.

Они долго шли в густом мареве, лишенные обзора. Даже если бы рядом находился кто-то из товарищей, они бы не узнали об этом. Насланный ведьмой морок дурачил их, заставляя блуждать в его непроглядной белизне, словно слепых щенков.

– Слышишь что-нибудь? – спросил Свят.

– Нет, – ответила Варна.

– Я не к тебе обращался.

Она прикусила язык.

Тень вынырнула из тумана, и Варна попятилась от неожиданности. Свят раздраженно посмотрел на нее через плечо, и она с трудом совладала с желанием пихнуть его в спину. Нрав Свята и раньше был не сладким, а с годами, похоже, стал только хуже.

Тень положила руку на плечо Свята, и несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

– В городе никого нет, мы движемся к главным воротам, – сообщил Свят.

– А остальные?

– Они уже покинули город. Если здесь и была ведьма, то она давно ушла. – Он убрал оружие в ножны и уверенно пошел вперед.

– Ты уверен? Не стоит ослаблять бдительность, – сказала Варна.

– Я доверяю ему.

Не лучшее время для расспросов, но она с самого детства любила лезть на рожон.

– Свят, – начала Варна, – что это за…

Не успела она договорить, как тень припала к земле и исчезла.

– Не понимаю, о чем ты, – холодно сказал Свят.

– За дуру меня держишь? – Она задала вопрос беззлобно, желания препираться с ним у нее не было. – В который раз я вижу это существо и хочу знать, почему ты до сих пор жив. Неужели ни один воин Святого Полка не догадался?

– Тебе показалось, – с нажимом произнес Свят.

– Твои спутники знают о нем?

– Не смей рассказывать.

– Ты мне угрожаешь?

Он не ответил.

Они вышли из города, и Дарий тут же бросился к ним.

– Смотри, твой ручной упырь волновался, – язвительно бросил Свят.

– В отличие от тебя, я еще способен на это, – прорычал Дарий. – Откуда столько спеси, брат? А как же смирение?

Свят обнажил меч и приставил острие к его горлу. Варна оттолкнула Дария и втиснулась между ними. Поблескивающее на солнце лезвие коснулось ее кожи.

– В нем моя душа, – хрипло сказала она.

Рука Свята дрогнула. Он недоверчиво уставился на нее, не в силах выдавить из себя ни слова.

– Душа? – только и сумел произнести Свят.

Варна не опустила голову, смело ответила на его взгляд и выставила вперед подбородок. Неужели он не знал? Неужели никто так и не рассказал ему, что́ произошло?

– Как это случилось? Почему он все еще жив, Варна?!

Она твердо решила, что не станет оправдываться. Хватит, она давно уже не ребенок. Ей пришлось принять решение, и все эти годы она пожинает его последствия. Он не имеет права укорять ее.

– И ты знала? – обратился Свят к Нине.

– И Гореслав знал, – кивнула она. – Только благодаря им ему позволили создать Мрачный Взвод.

Свят снова повернулся к Варне и прорычал:

– Я могу дать вам Черную Карту.

– Не можешь, – прервал его Добрыня. – Дела Взвода решаются по принципам икономии и акривии¹¹.

Свят обвел всех тяжелым взглядом и покачал головой. Не будь он от природы молчалив и сдержан, затеял бы драку, но вместо этого спросил:

– Чем вам приходится платить за это колдовство?

– Не твоего ума дело, – ответил Дарий.

– Нам нужно отправляться, – вмешалась Слава. – Мы и так здесь задержались.

– Отправь ворона, – сказал Свят. – Нужно сообщить в Ясностан о ведьме.

Он свистнул и поднял лицо к небу. Вскоре на его руку опустилась крупная черная птица. Он передал ворона Славе и жестом приказал ей заняться письмами.

Варна отошла в сторону и устало опустилась на землю. Не такой она представляла их встречу, совсем не такой. Пусть они расстались в спешке, даже не попрощавшись, но тогда между ними было что-то вроде дружбы. Глупо надеяться, что спустя столько лет он помнит об этом, но…

Краем глаза она увидела, что Свят снова подошел к Дарию. Нужно бы встать и помешать им устроить очередную перепалку, но сил совсем не осталось. Она прислушалась.

– Я никогда не прощу тебя, – сказал Свят.

– Я тоже себя никогда не прощу, – ответил Дарий.

Глава 6. Тогда

Довольно быстро она поняла, как следует вести себя в новом доме: нужно вставать по первому требованию, исправно молиться и хорошо есть, прилежно изучать Святую Книгу и заниматься до тех пор, пока пальцы, сжимающие рукоять клинка, не сведет судорогой.

После встречи с ведьмами и их хозяином упорству и рвению Варны поражались все наставники – она вставала раньше всех, вызубрила все молитвы, все охранные псалмы «отлетали у нее от зубов», как говорил Мстислав. Но она все еще просыпалась ночами в поту и забивалась в угол, дрожала от страха и молилась, прося Господа защитить ее от Зверя.

Вместо ответа Бог послал ей Дария.

В одну из ночей он выбрался из постели, взял подушку и, ничего не говоря, улегся на ее кровать и засопел. Варна долго смотрела на то, как мирно вздымается его грудь. Он выглядел совсем ребенком, таким же беззащитным, как и она сама.

Утром Дарий сделал вид, что ничего не произошло. Они проснулись от звона колокола (Варна ужасно боялась, что Нина войдет и застукает их), убрали свои постели, переоделись и встали у двери, дожидаясь, пока им позволят покинуть комнату.

Краем глаза Варна наблюдала за Дарием. Он смахнул челку с лица и убрал каштановые волосы за уши.

– Сколько тебе лет? – спросила она.

– Восемь.

– А родился ты когда?

– Я не знаю.

– Откуда знаешь тогда, что тебе восемь? – удивилась она.

– Так сказал Мстислав.

– Во всем ему доверяешь, выходит?

– И тебе следует.

Потом он сделал то, чего она никак не ожидала: взял ее ладонь в свою и сжал. Никто из братьев никогда так не делал, они вообще были довольно противными, только кричали и дрались, а Дарий был другой, это она сразу поняла.

Он научил ее молиться перед сном, чтобы отогнать кошмары, помог подружиться с остальными сиротами и объяснил, чем занимаются наставники, когда уезжают на охоту. В какой-то момент Варна полностью растворилась в его братской заботе и таскалась за ним повсюду, как верный щенок, а он ни разу не прогнал ее.

Мстислав учил сирот обращаться с оружием, и эти занятия нравились Варне куда больше, чем уроки письма. Они выходили на улицу, шли к расчищенной площадке позади церкви, вооружались деревянными мечами и размахивали ими до самого вечера. Иногда занятия отменялись – в такие дни Мстислав уезжал на охоту, но возвращался всегда с пустыми руками. О том, что́ это была за охота, Варна узнала гораздо позже.

– Не отрывай пятки от земли без необходимости.

Она послушно прижала стопу к земле и подняла голову, чтобы видеть Мстислава. Он выглядел моложе ее батюшки, наверное, потому, что не носил бороду.

– Сохраняй мышцы расслабленными. – Он надавил на ее плечо, и боль разлилась по телу горячей волной. – Эй, малышня, слышите меня? Никакого напряжения в теле, вы и так потратите много сил на сражение, так что старайтесь не перенапрягаться.

– Не могу, – выдохнула Дива, пытаясь смахнуть с лица прилипшую ко лбу челку. – У меня не хватает сил.

– Что будет, когда для вас выкуют настоящие мечи? – строго спросил Мстислав.

– Она его даже поднять не сможет, – фыркнул Данияр.

– А когда ножны прикрепит к поясу, ее прибьет к земле! – поддержал друга Млад. – Она же девчонка!

Варне Дива тоже не очень нравилась – она постоянно хныкала и любила жаловаться. Но мальчишки-то обижали ее сейчас не потому, что Дива слабая, а потому, что она девчонка!

– Я вам покажу! – выкрикнула Варна, выходя вперед. – Кто из вас осмелится подраться со мной?

Дарий зашипел:

– Что ты делаешь?!

– Ты проиграешь, – вдруг вмешался Свят.

– Доставай меч, – упрямо сказала она. – Раз так уверен, давай!

Свят был выше нее на голову, худощавый, бледный и, если честно, ужасно ее пугал, потому что почти никогда не улыбался, но она твердо решила не отступать.

Мстислав увел с площадки Диву, остальные тоже отошли на почтительное расстояние. Варна уже мечтала о том, как она вскинет меч над головой в победном жесте, а ногу поставит на грудь поверженного Свята. От этих мыслей все внутри затрепетало.

Но упрямства иногда недостаточно – это она уяснила в тот самый день, сразу после того, как Свят повалил ее на землю, даже не воспользовавшись мечом.

Варна сама не поняла, как очутилась на лопатках, – просто небо вдруг оказалось прямо перед глазами. В затылке пульсировала боль от удара о землю.

– Молодец, Свят, – сказал Мстислав.

От обиды и унижения Варне захотелось плакать. Она была уверена, что одолеет его, но на деле не успела даже меч поднять!

– Нет уж… – пробормотала Варна, поднялась и оперлась на колено. – Нет уж!

Позабыв все приемы, которым ее учил Мстислав, она бросилась на Свята, протаранила его головой, повалила, забралась сверху и, схватив за рубаху, принялась трясти.

Серые глаза Свята раскрылись так широко, будто собирались охватить весь мир. От удивления он даже не сразу стал сопротивляться, просто смотрел на нее не в состоянии поверить в то, что происходит.

– Варна! – Мстислав обхватил ее за талию и поднял. – Угомонись!

– Не нужны мне ваши мечи! – выкрикнула она. – И так справлюсь!

– Только бодаться и умеешь, – заявил Свят. – На лешего тоже так накинешься? На ведьму?

– На всех!

Несмотря на то что она уже видела гнусное колдовство ведьм, все это казалось ей странной игрой, чем-то ненастоящим, неспособным причинить вред. Только Нина, потерявшая глаз в день ее крещения, напоминала о том, что колдовство осязаемо и способно убить.

– Я научу тебя драться на кулаках, – вдруг сказал Свят.

От удивления Мстислав разжал руки, и Варна чуть не упала лицом в землю. Бросив на наставника обиженный взгляд, она повернулась к мальчишке.

– Не врешь?

– Зачем мне врать? – Он пожал плечами.

На том и порешили: Мстислав позволил им заниматься кулачным боем перед сном под присмотром Нины. Именно на этих занятиях Варна начала подмечать в Святославе что-то странное, необъяснимое и злое.

Иногда Нине приходилось останавливать его, чтобы он не покалечил Варну. С площадки она уходила в синяках и кровоподтеках, но пообещала себе, что вытерпит все, чтобы однажды победить его в схватке. Ей не было дела до ведьм, до нечисти, Варна видела только бледное лицо с огромными серыми глазами, которое искажалось от презрения каждый раз, когда она падала на землю.

Дни превращались в недели, недели – в месяцы, а Варне никак не удавалось даже ударить его по-настоящему. Она начала терять надежду, но решила, что сдаваться рано. Нина рассказывала им, что во время охоты важно понимать поведение добычи, знать, чего можно от нее ожидать. И Варна начала свою охоту на Свята.

Каждый день она следовала за ним безмолвной тенью, наблюдала, запоминала все, что он делает, следила за его жестами. Через какое-то время он начал подозрительно коситься на нее, даже Дарий заметил, что с ней что-то не так.

– Влюбилась, что ли? – прямо спросил он во время обеда.

От удивления Варна поперхнулась кашей. Она так оскорбилась, будто Дарий обвинил ее в колдовстве.

– Думай, что говоришь! – так всегда выражалась мать, и Варна прижала руку ко рту, уловив знакомые интонации в собственном голосе. – Вовсе нет.

– Смотришь на него постоянно, как дурочка. – Дарий пожал плечами.

– Я не могу его победить, – призналась Варна. – Мы так долго сражаемся, а я никак не могу…

– Его готовят к службе в Святом Полку, – прервал ее Дарий. – Он встает на два часа раньше нас и занимается вместе со Светозарным.

– А к чему тогда готовят нас?

– Будем, как Мстислав и Нина, помогать простым людям уничтожать нечисть, – он говорил об этом так спокойно, будто даже не рассматривал других вариантов.

Варна поежилась. Она не хотела быть такой же, как Нина, не хотела каждый день встречаться лицом к лицу со злом. Может, ей удастся сбежать? Пусть не сейчас, позже, когда она окрепнет и подрастет. Мечтают ли сбежать остальные?

Она обвела взглядом детей и поняла, что они сломлены: пустые взгляды, на лицах застыло тупое смирение. Дива и вовсе выглядела как повидавшая жизнь старушка, запертая в детском теле. Волосы на ее висках уже поседели.

У каждого из них имелись отметины – шрамы, которые остались от той, другой жизни за стенами церкви. Мыться им приходилось всем вместе, и Варна, лишенная всякого стыда, давно разглядела красные полосы на спине Млада, белые шрамы на руках Данияра, клеймо для скотины, оставившее уродливый след на бедре Дивы.

Свои отметины она тоже разглядывала, но не в бане, а в те редкие моменты, когда оставалась одна. На коленях виднелись мелкие шрамы – батюшка поставил ее на гречку за то, что она потеряла козу, когда повела ту на выпас. Ладонь правой руки пересекал шрам, из-за которого она не могла раскрыть ее полностью, – мать била ивовым прутом и не рассчитала сил. В тот день им пришлось идти к волхву, потому что кровь все текла и текла. На щеке красовались три светлые полоски – следы ногтей от неосторожной пощечины. Одна из царапин долго не заживала и в конце концов начала гнить, оставив после себя самый уродливый шрам.

В церкви их тоже наказывали, но не так. Здесь не было внезапных пощечин, не было затрещин и ремней, только розги – гибкие прутья, которыми бьют по рукам за серьезные проступки. Нина и Мстислав пороли не для того, чтобы выместить свою злобу, они не старались причинить как можно больше боли, удары розог жалили, но по-настоящему больно не делали.

Свят и Дарий – единственные, на ком не было отметин старой жизни. Дарий вечно щеголял сбитыми в кровь коленками, потому что часто не смотрел, куда идет, а Свят, если честно, вообще не походил на остальных. Когда он появлялся на улице и солнечные лучи падали на его лицо, путались в его выбеленных волосах, Варна готова была поспорить, что именно так и выглядит новый Бог, лик которого никогда не изображают на иконах.

На следующий день она встала намного раньше обычного, взяла обувь и выскользнула из комнаты. Варна не знала, накажут ли ее за это, но чувствовала, что это единственный шанс узнать, как победить Свята.

Утро выдалось промозглым – моросил дождь, дорожку, ведущую на площадку, размыло, – но она все равно решила идти на звуки боя. Выглянув из-за угла, Варна увидела высокого мужчину и Свята – они отрабатывали выпады с мечом. Белый плащ лежал на ограждении и развевался под порывами ветра.

В сравнении с этим боем то, что им преподавал Мстислав, было просто игрой. Свят нападал на мужчину, а тот неизменно уклонялся от атак. В какой-то момент деревянный меч Свята почти коснулся груди наставника, но тот вдруг наотмашь ударил мальчика по лицу – и Свят кубарем покатился по земле.

– Всегда помни о том, что противник может использовать не только оружие! – напомнил мужчина. – Вставай!

Каждое его слово было приказом. Он разговаривал со Святом так, будто тот был воином, а не ребенком.

Святослав подчинялся: раз за разом вставал, нападал и оказывался на земле. Его щека покраснела, волосы растрепались, и каждый раз, когда он смахивал их с лица, на коже оставались грязные разводы.

Во время очередной неумелой атаки мужчина схватил его за горло и приподнял над землей. Смотреть на это Варна больше не могла – выскочила из-за угла и побежала на обидчика с твердым намерением заставить его ответить за эту жестокость.

Она врезалась в Светозарного, от неожиданности он выпустил Свята и по инерции сделал несколько шагов вперед. Затем обернулся и вперился взглядом в Варну, а она сжала кулаки, готовая драться с ним.

Мужчина расхохотался. Он схватился за живот и хохотал до тех пор, пока смех не превратился в хрип. Свят смотрел на него с ужасом.

Большая ладонь Светозарного легла на макушку Варны – она едва доставала ему до пояса, но сдаваться не собиралась! Мотнув головой, Варна скинула его руку и насупилась.

– Это твоя защитница, Свят? – спросил мужчина.

– Нет, – буркнул он.

– Бери меч, – приказал Светозарный.

Варна не поняла, кому он это сказал, но, когда увидела обращенный на нее взгляд Свята, кинулась к стойкам с учебным оружием. От мороси дерево размокло, и, наверное, скоро мечи станут непригодными.

– Нападайте, – сказал мужчина.

Она не знала, что делать, стояла и смотрела, как Свят размахивает мечом, пыталась запомнить его движения, но, когда попробовала напасть, получила болезненный пинок в живот.

– Зачем ты пришла? – прошипел Свят, стряхивая со штанов грязь.

– Призови его, – вдруг сказал наставник.

Лицо Свята вытянулось, он побледнел, бросил на Варну испуганный взгляд и спросил:

– Сейчас?

– Сейчас! – приказал мужчина.

– Пожалуйста, – Варна никогда не слышала, чтобы Свят о чем-то просил, – не надо.

Наставник ударил его по лицу. Варна хотела вмешаться, но получила удар в грудь и упала навзничь. Мужчина не избивал Свята, только мучил: пихал, толкал, давал звонкие пощечины до тех пор, пока на глазах бедняги не выступили слезы.

– Явись! – в голосе мальчика было столько отчаяния, что он звенел.

И тут Варна увидела то, чего не могла объяснить: из-под земли выбралась тень, в точности повторяющая очертания фигуры Свята. Встав рядом с ним, она вынула из-за пазухи меч, сотканный из тьмы.

Свят заплакал.

– Нападай, – прорычал наставник.

– Нападай, – повторил Свят, поднял меч и кинулся на него.

Варна отползла в сторону, забыла и про меч, и про занятие, только смотрела, как черное существо размахивает оружием и пытается пробить защиту противника. Они со Святом двигались в едином порыве, их движения были похожи, но не повторялись, мальчик держал меч в правой руке, а тень – в левой.

Когда неведомая тварь опустилась на четвереньки и, разбежавшись, прыгнула на Светозарного, Варна закричала. Она орала как никогда в жизни, перед глазами сперва потемнело, потом поплыли круги, а Варна все вопила, и вопль этот, должно быть, долетел до самых небес.

Глава 7. Сейчас

Напряжение нарастало: Свят ехал впереди, но казалось, что даже его спина источает презрение. Нина пыталась убедить Свята сменить гнев на милость, но он огрызался в ответ. Ее терпение иссякло после того, как Свят рявкнул:

– Как ты могла позволить ей сделать это?!

У Нины не было ответа, как и не было выбора в тот день, когда Варна вернулась на святую землю в компании обескровленного Дария. Все свершилось без участия Нины, Гореслав взял ситуацию в свои руки и не позволил наставникам вмешиваться.

– Хватит сверлить взглядом его спину. – Дарий откинул волосы с лица. – Твои мысли не дают мне покоя.

– Если бы у меня был выбор, я бы не позволила тебе их слышать.

– Ты должна была отшутиться, но, как обычно, испортила мою попытку разрядить обстановку.

– Перед встречей с остальными нельзя расслабляться. – Варна повернулась и посмотрела в его безмятежное лицо. – Ты не волнуешься?

– Нет. – Он покачал головой. – Посмотри на меня, как я могу…

– Боже! – Она раздраженно пришпорила лошадь, Дарий остался позади.

Каждый раз, когда он напоминал о том, что умер, ей хотелось ударить его в лицо, и однажды, видит Бог, она сделает это.

– Проблемы? – осведомилась Слава.

– Никаких, – сквозь зубы ответила Варна.

– Чем вы заплатили за это гнусное колдовство?

– Не твое дело.

– Мы работаем вместе, и я должна знать. Мы все имеем на это право. Кто знает, может, вы водите дружбу со Зверем и…

Рывком поводьев Варна заставила лошадь резко уйти вправо. Конь Славы встал на дыбы.

– Дикарка! – выпалила она.

Варна похлопала свою лошадь по крупу, показывая, куда Слава может ее поцеловать.

– Что будем делать в Торжке? – Она нагнала Нину.

– То, что прикажет мальчишка, – ответила наставница. – Кто бы мог подумать, что однажды мне придется работать под его началом. От тебя несет паленой плотью.

Прежде чем отправиться в Торжок, они вернулись в город и подожгли храм. Варна долго смотрела на занимающееся пламя и пыталась сосчитать тела. Скольких людей погубила ведьма? Была ли это Рослава, или кто-то другой вернулся из Черной Пади, чтобы уничтожать верующих?

Жителей Моррея не просто убили, их заставили участвовать в ужасном ритуале. Их души теперь принадлежали Зверю, им никогда не попасть в лучший мир, если он, конечно, существует. Она давно утратила веру, однако новый Бог все еще не отвернулся от нее.

С самого детства Варна знала, что Зверю не нужны те, кто следует его пути по собственной воле. Он любит развращать тех, кто верит в нового Бога, любит портить детей и смельчаков, сопротивляющихся до последнего. Зверь играет с людьми в страшную игру, а Бог предпочитает не вмешиваться.

Торжок был грязным серым городом, в котором сходятся три большие дороги: южная ведет в Клюквенную Падь, северная – к диким землям и болотам, восточная – к границе с княжеством. Торжок называли «сквозным градом», потому что все проезжают сквозь него, лишь ненадолго останавливаясь. Бытовало мнение, что коренных горожан в Торжке нет, что каждый здесь чужак, который рано или поздно уедет.

Если охотники Мрачного Взвода легко могли затеряться среди измученных путников, то светлые плащи Светозарных привлекали внимание зевак и горожан, праздно шатающихся по улицам.

– А вы не торопились, – сказал стражник в проржавевшей кольчуге и сплюнул. – Еще и белые плащи, ну надо же…

– Рассказывай, – резко потребовал Свят.

– Дак что рассказывать-то?.. Три недели как скотина дохнет, еще и хворь неведомая выкосила стариков. – Стражник почесал бороду. – Ты справишься, юнец?

Слава спрыгнула на землю и толкнула мужика в грудь. Тот зашатался, и стало ясно, что он успел приложиться к бутылке, и не один раз.

– Баба! – удивленно воскликнул мужик. – А волосы твои где?

Слава провела рукой по короткому ежику на голове и еще раз толкнула мужика. На этот раз он упал на мешки с картошкой, однако глазеть на нее не перестал. Девушка занесла руку для удара, но Добрыня свистом остановил ее.

– Кто старший в городе? – спросил он.

– Дак на вече решаем все, – пробормотал мужик. – А так, наверное, Вацлав. Он там, – он махнул рукой в сторону, – разбирается с недовольными.

Они оставили мужика сидеть на мешках и двинулись дальше. Очень скоро Варна услышала гул недовольных голосов и только потом увидела горожан, столпившихся у входа в дом.

Добрыня растолкал зевак и ропщущих, махнул рукой, мол, путь свободен, и Светозарные спешились. Нина проводила Свята задумчивым взглядом.

– Что не так? – спросила Варна.

– Неприятно мне у него под каблуком быть, – проворчала Нина. – Я же вырастила его, а теперь он приказывает нам.

– Но Святой Полк ведет не он, – напомнил Дарий. – Кто сейчас их возглавляет?

– Если Гореслав умер, значит… – Нина задумалась.

– Радомир, – сказала Слава, проходя мимо. – Пойдемте.

– Гордыня – это грех, – напомнила Нина, но девушка лишь фыркнула.

Свят затолкал Вацлава в дом и захлопнул за ними дверь. Мужик затравленно смотрел на пришельцев, пятился и остановился, только упершись задом в стол.

Варна сложила руки на груди, Дарий привалился к косяку, Светозарные обступили беднягу и нависли над ним.

– Рассказывай, – потребовал Свят.

– А что рассказывать-то? – проблеял мужик. – Что-то завелось тут, ей-богу, скот дохнет… Видели людей? Пришли требовать от меня ответа, почему я ничего не делаю. А что я могу сделать?! С топором на тварь кинуться?!

– На какую тварь? – спросила Нина.

– Да есть тут… – Мужик испуганно огляделся, будто боялся, что их подслушивают. – Ходят слухи, что в лесу завелось что-то. Кто-то даже видел его – огромная тварь, на голове рога, ни куска мяса нет! Только кости.

Варна и Дарий переглянулись. О таком им слышать еще не приходилось, а повидали они всякого. Скорее всего, люди просто пытались объяснить природу болезни, вот и придумывали небылицы. А может, кто-то навел морок, чтобы скрыть за ним темные дела.

– Покажи охотникам дворы, в которых погиб скот, – потребовал Свят.

– А вы что делать будете? – Нина посмотрела на него исподлобья.

– Дела Святого Полка вас не касаются, – заявила Слава.

– Не нужно меня за дуру держать, – прорычала Нина. – Зачем вы прибыли сюда?

Свят спокойно выдержал ее взгляд и сказал:

– Идите. Это дело Светозарных.

Возразить Нина не могла: Святой Полк имел право приказывать Мрачному Взводу. Охотники не могли отказывать воинам в помощи.

– Как думаешь, кого они ищут? – спросил Дарий, как только они оказались на улице.

– Ведьму, – сразу ответила Нина. – Зачем еще им покидать Ясностан?

Она, как и все охотники, явно презирала Светозарных. Пока Взвод бился на передовой, каждый день сражался с нечистью, они отсиживались в столице княжества и молились. В безымянных землях редко можно было встретить людей в белых плащах, они выезжали из Ясностана только затем, чтобы нести Слово в богом забытые деревни и села, пока охотники каждый день рисковали своими жизнями.

– Мы уже трижды встречались с ведьмами. Неужели они действительно вернулись? – спросила Варна, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Черная Падь не пéкло, выбраться оттуда не составляет труда, – ответила ей Нина. – Святой Полк прогнал их, но не истребил. Да и как истребишь легион подручных Зверя, если он постоянно создает новых?

– Какой невыносимо тоскливый разговор, – прошептал Дарий.

– А у тебя, как я вижу, настроение хорошее? – язвительно осведомилась Варна.

– Получше, чем у некоторых, – улыбаясь, ответил он. – Наверное, порой ты жалеешь, что не оставила меня умирать.

Она отвернулась от него и зашагала прочь. Соглашаясь на сделку с ведьмой, Варна и предположить не могла, что окажется привязанной к упырю, который даст обет молчания. Иногда она и впрямь думала о том, что нужно было позволить ему умереть, но ни разу не сказала этого вслух.

Они обыскали двор, на который указал Вацлав, опросили хозяев и ушли ни с чем – скот действительно сдох, но трупы животных давно предали огню, и смотреть оказалось не на что.

Варна стряхнула солому, налипшую на штаны, выпрямилась и сказала:

– Ведьминых мешочков нет.

– Давно пора завести ярчука¹², – вздохнула Нина. – Не в моем возрасте на коленях ползать.

Светозарные просто избавились от них, это и дураку ясно. Отправили проверять пустые хлева, тогда как сами явно занимались чем-то поинтереснее.

– Я найду их. – Варна уверенно зашагала прочь от дома.

– Они отправят тебя обратно! – выкрикнула Нина.

– Пусть попробуют!

Она не злилась, вовсе нет, но не собиралась позволять вытирать о себя ноги. В конце концов, они со Святом ели за одним столом десять лет; и пусть сейчас он возглавил небольшой отряд Святого Полка, Варна его не боится.

В груди заныло. Она потерла ребра и сжала зубы. О решении отправиться на поиски Светозарных без Дария она еще пожалеет: врагу не пожелаешь пережить ту муку, которую испытывает человек, когда от него отрывают душу.

Коней Светозарных Варна увидела перед маленькой церквушкой и закатила глаза – они что, помолиться решили?

Она вошла внутрь и прислушалась – обманчиво тихо, но, если напрячь слух, можно услышать, как кто-то ходит внизу.

Варна припала к каменной кладке и приложила ухо к полу. Точно, сомнений нет – там кто-то был. Она встала и подошла к кафедре. Ее сдвинули в сторону, открыв проход в полу, – крышка люка была откинута, в свете факела дрожали зыбкие тени. Такие схроны были во многих церквях – в них хранили иконы и все ценное, что есть в приходе. Злые люди то и дело пытались обокрасть дома нового Бога, поэтому духовенству приходилось идти на такие меры. Настораживало только одно – запах. Он не предвещал ничего хорошего.

Варна спрыгнула вниз и пошла на свет. Под кафедрой оказался целый тоннель, ведущий прочь из церкви. Свет лился из комнатки, вход в которую можно было легко пропустить, если не искать его намеренно. Она заглянула внутрь и увидела Свята, склонившегося над кипой бумаг, разбросанных по полу.

– Как дела? – спросила Варна и хмыкнула, когда Свят вздрогнул от неожиданности.

– Что ты тут делаешь? – Он не злился, но смотрел настороженно.

– Неужели ты думал, что я буду ползать по сараям в поисках доказательств колдовского вмешательства? – Она вошла в комнату.

– Где он?

– У него все еще есть имя. – Варна повертела в руках книгу в истлевшем переплете и бросила ее обратно в общую кучу.

Свят предпочел проигнорировать ее замечание.

– Вы можете находиться далеко друг от друга? Как?

– Не можем. – Варна улыбнулась, но поняла, что это выглядело как вымученная гримаса. – Мой ответ за твой ответ, – предложила она старую игру.

– Идет, – неожиданно согласился Свят и вернулся к бумагам. – Я жду.

– Чем дальше друг от друга мы находимся, тем сильнее натягивается связь, тем больше боли она причиняет нам обоим.

– Но тем не менее ты здесь одна.

– Один вопрос, Свят. – Она выглянула в тоннель. – Что вы здесь ищете?

– Местный диакон, – нехотя начал Свят, – вызывает подозрения.

Она с любопытством уставилась на него. Ну надо же. В рядах священнослужителей завелась крыса?

– Какие подозрения?

– Один вопрос. – Он повернулся к ней. – Каково было лишиться души, Варна?

Она усмехнулась. Наверное, Свят ждал от нее иной реакции – криков, гнева, возможно, даже удара, – но она изменилась. Его колкости больше ее не ранили.

– Нестерпимо больно, Свят, – в тон ему ответила Варна. – Что за тварь ходит за тобой по пятам?

А вот он такой низости от нее не ожидал, даже щеку потер, будто она его ударила. Смотрел волком, в глазах метались искры. Поделом тебе, милый друг, поделом.

– Забудь. – Она махнула рукой. – Что вы здесь нашли?

– Ничего, кроме старых записей и книг, – его голос звучал глухо.

– Здесь воняет смертью. – Она втянула носом влажный воздух подземелья.

– Правда? Ничего не чувствую, только сырость. Ты учуяла это благодаря своим особым способностям?

Она окинула его презрительным взглядом и вышла в тоннель. Что с того, что он прав? Да, ее слух и обоняние – это результат произошедших с ней изменений, а еще это не его дело. Свят был удивительно бесстрашен для человека, который скрывает от Святого Полка живую тень, совсем не похожую на божественный дар.

Чем дальше Варна отходила от входа, тем отчетливее становилась вонь. Где-то здесь было спрятано что-то очень нехорошее, что-то…

– Проклятое пекло! – выругалась она.

Тоннель закончился тупиком – каменной стеной, на которой кого-то распяли. Тело, прикованное к кладке железными браслетами, иссохло и стало похоже на вяленую рыбу, но остатки одежды говорили сами за себя.

– Эй! – крикнула Варна, приподнимая то, во что превратился орарь¹³. – Кажется, я нашла вашего диакона!

Когда Свят подошел ближе, его лицо не просто исказилось – воина перекосило от отвращения. Он резко сдернул с трупа орарь и бросил его на пол.

– Уходим.

– Кто его убил? – Варна едва поспевала за ним.

– Сейчас узнаем, – его тон не предвещал ничего хорошего.

Краем глаза Варна заметила, что тень Свята отстала от них, то и дело оглядываясь, а потом и вовсе встала на четвереньки и замерла.

Десять лет в компании мертвеца – достаточный срок, чтобы перестать бояться. В детстве вид этой сущности привел Варну в такую панику, что Гореславу пришлось на руках тащить ее в церковь, орущую и брыкающуюся. Теперь же ей было интересно, что́ это за тварь и почему она привязана к Святу.

Белый плащ мелькал то тут, то там, Свят мчался сквозь толпу, расталкивая нерадивых зевак. Чем дальше они отходили от церкви, тем сильнее становилась боль в груди. Вдруг Варна поняла, что теряет зрение: перед глазами плыло, картинка меркла, словно на глаза опустилась темная вуаль.

– Свят! – позвала она, но ее крик утонул в людском гомоне.

Сердце билось так медленно, будто вот-вот остановится. Варна прижала руку к груди и принялась считать его удары. Один, два… пять… Медленно, слишком медленно. Кончики пальцев ледяные, в ногах слабость, она сделала шаг назад, а за ним еще один, и еще, пока плащ Свята не скрылся из виду.

Варна бросилась бежать. Боль внутри превратилась в нестерпимое жжение, как будто кто-то приложил раскаленное клеймо к тому месту, где раньше была ее душа. Проблема заключалась в том, что Варна не знала, куда пошли Нина и Дарий, – Вацлав повел их к очередному дому, в котором умерла вся скотина.

Улицы Торжка превратились в расплывчатое пятно, ноги несли ее вперед, но легче не становилось, а это значило, что Дарий не приближался, возможно, каждый шаг разделял их еще больше.

Кто-то толкнул ее, но она даже голову не подняла. Тело совсем ослабло, разум затуманился. Ей вдруг показалось, что впереди она видит церковь, их церковь, ту самую, под крышей которой они с Дарием выросли. Постройка из грязного серого кирпича, на стенах потеки, оставшиеся после дождей, невысокая колокольня и крест, отбрасывающий тень на землю у входа.

А потом она увидела его – высокого, худощавого, совсем юного. На нем почему-то был черный подрясник¹⁴, скрывавший тело от горла до пяток, в нем он выглядел совсем как Мстислав.

– Дарий! – выкрикнула она и остановилась.

Он обернулся, увидел ее и заулыбался, махнул рукой, подзывая ближе. Сколько лет она не видела румянца на его щеках? Слезы навернулись на глаза, ноги понесли ее вперед, к нему, к дверям, за которыми пахло ладаном и свечным воском. Белый воротничок на его шее казался ошейником.

Дарий что-то говорил, но она не слышала ни слова. Варна подергала себя за мочку уха в надежде, что уши просто заложило, но ничего не изменилось. Он говорил и говорил, а она не слышала. Дарий склонил голову к правому плечу и улыбнулся странной, пугающей улыбкой. Она заметила, что его резцы длиннее, чем обычно. Внутри неприятно заныло.

«Помоги мне» – вот что она смогла прочитать по его губам.

На лбу Дария появились раны – крошечные порезы от терний.

– «…И, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость»¹⁵, – от этих слов на языке осталась горечь.

Раны начали кровоточить. Багровые капли стекали по лбу, катились вниз, по переносице, на брови, с них на щеки. Дарий больше не улыбался, его глаза начали блекнуть.

– Пожалуйста, – она протянула к нему руки, но не могла его коснуться, – прости меня.

Сутана истлела, густые темные волосы поредели, глаза запали в глазницы. Его кожа превратилась в тонкий пергамент и побледнела. Мгновение назад перед ней стоял розовощекий юнец, а теперь от него осталась лишь кровожадная тень, злобный двойник с выступающими из-под верхней губы острыми зубами. Прекрасный, но мертвый, с небьющимся сердцем и поблекшими глазами, он пугал ее.

Она сама не поняла, когда отвернулась, не в силах выносить это зрелище.

– Варна!

Сквозь морок и боль она услышала его зов и обернулась. Не было больше церкви, только узкая грязная улица, а впереди стоял Дарий, их разделяло несколько десятков шагов. Она чувствовала его боль и смятение.

Ноги были ватными и не слушались, но Варна все равно побежала к нему, а он – к ней. Она вцепилась в его плечи – и боль начала отступать, удушье прошло, зрение вновь прояснилось. Дарий сгреб ее в охапку и сжал. Их трясло так сильно, что зуб на зуб не попадал, от него пахло тленом, но все равно это было лучшим, что произошло с ней за день.

– Никогда больше, – хрипло заговорил Дарий, – не уходи так далеко.

Она мотала головой, будто ей снова десять лет, давая молчаливое обещание никогда так больше не делать.

Много лет они сражались с нечистью, что лезла из Черной Пади, смотрели в глаза смерти и чудовищам, порожденным больным воображением ведьм и Зверя, но настоящий животный страх испытывали только при расставании.

«Невозможно лишить человека души», – сказал Мстислав, но оказался неправ. Вот она – Варна, а вот он – Дарий, и только вместе они становились настоящим человеком, таким, каким задумал его Бог.

Глава 8. Тогда

Ей исполнилось одиннадцать – и все вдруг изменилось: Нина позволила ходить в лес за травами, Мстислав торжественно вручил настоящий, выкованный в городе меч. Тихомир стал разговаривать с ней по-взрослому, спокойно, без поучительного тона.

Дарий был старше на полтора года и с тех пор, как получил свое оружие, начал важничать: задирал нос, говорил с ней как с ребенком, копируя поведение старших. Ее это ужасно злило – они же друзья! Все больше времени он проводил, сражаясь с другими мальчишками, предоставив Варну самой себе.

Терпения ей было не занимать – пока она жила с родителями, которых, кстати, почти перестала вспоминать, ей доводилось сносить побои и жестокость; так что холод, исходящий от Дария, ее не пугал. Варна просто еще раз убедилась в том, что все люди одинаковые и доверять кому-то – достаточно глупо и недальновидно.

Слов таких она нахваталась у Нины и Светланы – те занимались с сиротами грамотой, учили их читать и заставляли запоминать гимны и песни. Были еще и молитвы, но этим предпочитал заниматься Мстислав. Тихомир присоединялся к занятиям редко, с каждым годом все больше сдавал, худел и только в год своего одиннадцатилетия Варна поняла, что он долго и серьезно болеет.

Два года назад от какой-то хвори умерла Власта – крошечная светловолосая девочка, с которой Варна так и не подружилась. Нина сказала, что болезнь жила в кишках и победить ее не получилось. Когда маленькое тело положили в наскоро сколоченный гроб, Варна почувствовала укол совести. Могла ли она стать для Власты подругой? Такой же, какой стала Дива.

Та, кстати, рыдала несколько недель и превратилась в тень себя прежней – передвигалась по церкви бесшумно, перестала есть и чуть не умерла от горя. Потом Варна поняла, что все чаще видит ее в компании Тихомира, такого же бледного и худого. Вместе они напоминали двух бесплотных духов, выбравшихся из Нави. Наверное, в итоге они помогли друг другу, потому что со временем обоим стало намного лучше. Дива снова вернулась к занятиям и даже начала улыбаться.

Получив заветный меч, Варна решила, что теперь-то мальчишки снова начнут звать ее играть и драться, но они, погруженные в свои дела и тайны, только задирали носы, когда она пыталась увязаться за ними. Это ранило, особенно когда ей отказывал Дарий, а не его новые друзья. Только Свят держался особняком, не примкнув к их компании, но с ним она не говорила с тех пор, как чуть не лишилась рассудка на занятии с Гореславом.

После того случая Светозарный долго сидел с ней и объяснял, что никто не должен знать о силе Свята. Говорил, что это большая тайна и, если она не хочет, чтобы мальчика посадили в клетку, ей нужно помалкивать.

– Зачем тогда ты показал мне это? Он же не хотел! – Она боялась даже имя его произнести.

– Ты крепкая, – просто сказал Гореслав. – Я мог бы забрать тебя с собой.

– Куда? – Врожденное желание знать больше, чем позволено, дало о себе знать.

– Туда же, куда я увезу Свята, когда придет время, – неопределенно ответил он. – Нам нужны сильные воины: Зло грядет, и мы должны спасти людей от него.

– Какое зло? Ведьмы? – шепотом спросила Варна и подалась вперед, вглядываясь ему в лицо.

– И ведьмы тоже, – кивнул Гореслав. – В мире много зла, девочка. Пока ты даже не представляешь насколько, но это к лучшему.

– А в нем тоже зло? – она говорила о Святе.

– Разве он дымится на святой земле?

– Нет, – она покачала головой.

– Вот и ответ. Свят – хороший мальчишка, сильный, но на его долю выпало много испытаний. Не хочешь дружить с ним – не надо, но не рассказывай о его особенности остальным, им не понять.

– С чего взял, что я не разболтаю? – заупрямилась Варна.

– По лицу вижу, – сказал Гореслав. – Ты заступилась за него, попыталась защитить.

– Он мой «брат по вере» – так говорит Нина, – пробурчала Варна.

– И она права. Но разве только поэтому?

Она прищурилась и надулась. Темные брови мужчины вопросительно изогнулись, а губы тронула улыбка. Он был старше Нины и старше Мстислава. На лбу у Гореслава пролегали три глубокие морщины, он часто вскидывал брови, а в уголках его глаз собралось много складок. Он либо много улыбался, либо часто щурился, и Варна склонялась ко второму варианту. Темные волосы Гореслава тронула седина, но бороду он не носил. Почему-то все в церкви гладко брились, тогда как в деревне наоборот: каждый мальчишка отращивал волосы на подбородке, как только они начинали там расти. Иногда это выглядело очень смешно и напоминало козлиную бородку.

– А с остальными что будет? – спросила она после продолжительного молчания.

– Тоже станут охотиться, как Мстислав и Нина, – ответил Гореслав.

– И Дарий? – Его будущее волновало ее сильнее прочих.

– Это который? – Мужчина нахмурился, вспоминая. – Высокий?

– Нет, который с длинными волосами, – смущаясь, ответила она.

– Его ждет такая же судьба.

Дарий так не думал. Через год после этого разговора он вдруг сказал, что хочет остаться и служить в церкви, стать пономарем, затем, возможно, подняться до диакона, а потом – забраться еще выше. Варна тогда очень удивилась и не поняла, зачем ему это нужно, ведь в церкви скука смертная, постоянно пахнет ладаном, от которого ее тошнило, и почти ничего не происходит. Втайне она надеялась, что Дарий еще передумает.

Но он не передумал, стал уделять больше времени занятиям с Ниной и Светланой, почти забросил уроки Мстислава, а тот спускал ему это, потому что уважал его решение. А вот Варна не уважала – она то и дело спрашивала друга, зачем ему это нужно, а он только отмахивался и с каждым днем отдалялся все больше, хоть они и продолжали спать в одной комнате.

И вот, переступив порог одиннадцатилетия, Варна взглянула на их жизнь по-другому. Детство закончилось, будто его и не было, ее начали волновать другие вещи, но ускользающая дружба с Дарием – сильнее прочего.

Однажды, собрав в кулак всю свою смелость и баранье упрямство, Варна вошла в их комнату, твердо решив выяснить, что между ними происходит. Дарий стоял на коленях перед распятием и махнул рукой, услышав, как она вошла, мол, обожди. И Варна послушалась, присела на корточки и забилась в угол, дожидаясь, пока он закончит молиться.

– Помолись со мной, – вдруг сказал Дарий.

Она не отказала ему, поспешно подошла, встала на колени и сложила руки перед грудью. Настроиться на молитву не получилось – Варна то и дело смотрела на Дария, который прикрыл глаза и находился в блаженном неведении относительно того, с какой целью она пришла сюда. А шла Варна, готовясь учинить скандал, если он не откажется от своей глупой затеи.

Они почти взрослые, вдруг поняла она. Дарий вытянулся, в свои почти тринадцать лет он выглядел уменьшенной копией Мстислава. Люди в деревне жили недолго, кончина вскоре после сорока лет – обычное дело. Значит, им осталось где-то тридцать лет, прежде чем смерть придет за ними, почему-то решила она. Тридцать лет – это совсем немного, всего лишь тридцать зим. Тридцать раз зацветут и опадут деревья, тридцать раз летнее солнце обогреет их.

– Дарий, – тихо сказала она, – почему ты больше не хочешь дружить со мной?

Он так искренне удивился, что Варна тут же захотела забрать свои слова назад, но сказанного не воротишь. Пришлось краснеть и ждать ответа.

– Разве я говорил, что мы больше не друзья? – наконец спросил он.

– Не всегда нужно говорить такие вещи прямо, – заметила она, не поднимая взгляда.

– Мы все еще друзья, – твердо сказал Дарий. – Просто у меня теперь другие занятия есть. Я устал махать мечом на площадке, мне это больше не интересно. Мстислав учит меня обращаться к Богу, говорить с ним и слушать страждущих. А ты будешь воином.

– Откуда знаешь?

– Он рассказал. Вернее, – она услышала, как он усмехнулся, – я подслушал разговор Мстислава и Тихомира. Светозарные приедут за тобой и Святом, как только вам исполнится восемнадцать лет.

Варна похолодела. Почему никто не сказал ей об этом?

– И все? – жалобно спросила она. – Ты-то здесь останешься!

Теплые руки Дария обхватили ее ладони, и от этого простого жеста ей ужасно захотелось разреветься, но она сдержалась. Разве Светозарные плачут? Вот уж вряд ли!

– Ты всегда сможешь навестить меня.

– А если тебя переведут?! Как я узнаю, где…

– Посмотри на меня.

Она замотала головой, отказываясь. Если взглянет на него, тотчас превратится в его глазах из воина в сопливую девчонку, которая не заслуживает настоящего меча.

– Варна, – произнес он совсем как взрослые, – посмотри на меня.

Она нехотя подняла лицо, а потом, обреченно вздохнув, перевела взгляд на него. Он так тепло улыбался, что все внутри сжалось и слезы подступили к глазам. Нет, нет, нет! Только не реветь!

– Мы друзья, – мягко сказал Дарий. – Прости, если мое поведение тебя обидело, но я делаю то, что должен. У тебя теперь есть меч, верно? – Она кивнула, а он улыбнулся шире. – Видишь? Ты уже взрослая. Мы все делаем то, что должны.

– Поехали со мной, – прошептала она, будто Гореслав уже стоял за дверью и ждал ее. – Неужели там не найдут для тебя места?

– Пусть найдут, – упрямо сказал Дарий, – я сам не хочу. Я не такой, как ты. Мое место здесь.

Из комнаты Варна вышла в смятении. Задумавшись, она присела на корточки, положила голову на колени и просидела так довольно долго, до тех пор, пока затекшие мышцы не начали ныть.

– Пойдем, – услышала она.

Вскинув голову, Варна увидела удаляющуюся спину Свята. С того момента, как они начали совместные занятия, отношения их теплее не стали. За последние годы они едва ли перекинулись десятком фраз, Мстиславу было все равно, что между ними произошло, его задача – научить их, чтобы, когда Гореслав снова приедет сюда, они показали свое мастерство. Иногда Нина спрашивала, какая кошка между ними пробежала, но они молчали. Оба.

После изматывающего боя, во время которого Свят снова и снова укладывал ее на лопатки, Мстислав заставил их бегать кругами по площадке. По лицу было видно, как он недоволен; Варна сама хотела обругать себя гадкими словами, потому что последние несколько часов думала вовсе не о том, как отбить атаки Свята.

– Ужасно, Варна! – рявкнул Мстислав. – Где твоя голова?

Она увидела, как Свят многозначительно посмотрел на нее. Если он что-то скажет, она его убьет. Проберется ночью в его комнату и задушит подушкой. Но Свят снова смолчал.

– Почему ты не сказал, что Гореслав заберет нас? – спросила она, пробегая мимо Мстислава.

– Ты не спрашивала, – ответил он. – Быстрее!

– И когда я должна была это узнать? – не отставала она.

– Если продолжишь так заниматься, можешь забыть о Светозарных. – Наставник пожал плечами. – Зачем давать надежду, если не уверен?

– Ты во мне не уверен? – Варна так удивилась, что сбилась с шага, запнулась о собственную ногу и чуть не упала. – Почему?

– Ты себя видела сегодня? – жестко спросил Мстислав. – Будь это настоящий бой, от тебя остались бы рожки да ножки.

– Неправда! – возмутилась она. – Я просто…

– Ваш возраст называют сложным, – перебил ее наставник. – Вы уже не дети, но еще не взрослые. Мир, в котором нам довелось жить, требует от вас быстрого взросления, мне грустно смотреть на это, но такова жизнь. Пойми, Варна, если ты провалишься перед Гореславом, то станешь такой, как я и Нина, – будешь при церкви следить за беспризорными детьми, иногда выезжая на охоту. И если Светозарные охотятся на ведьм и подобных им тварей, то мы, простые охотники, довольствуемся мавками да мелкими бесами.

– Он и вас звал, – вдруг сказал Свят, останавливаясь. – Почему не говоришь этого?

Мстислав опешил, но быстро взял себя в руки. Смерив мальчишку недовольным взглядом, он нехотя произнес:

– Звал.

– Куда? – требовательно спросила Варна. – К Светозарным?

– Да. Мы заслужили эту честь своим трудом.

– Так вот оно что! – Она уперла руки в бока и стала наступать на Мстислава. – А вместо себя ты решил Дария оставить? Скинуть на его плечи свою ответственность за приход и приют, который вот-вот достроят?!

– Он сам сделал такой выбор, – холодно сказал наставник.

– Да ничего подобного! – Она отказывалась в это верить. – Что ты ему сказал? Что пообещал? Он так любил сражаться и…

– Люди меняются! – рявкнул Мстислав.

Варна замерла и пристыженно отвела взгляд. Он редко позволял себе повышать голос, поэтому, когда это все же случалось, ей становилось не по себе.

– Свободны. – Мстислав первым ушел с площадки, хотя обычно оставался и выметал ее.

Свят взял метлу и начал делать это сам. Варна долго смотрела на него, а потом спросила:

– А ты хочешь к Светозарным?

– Это мой шанс, – ответил Свят.

– Какой еще шанс? – не поняла она.

– Выжить, – он посмотрел на нее своими большими серыми глазами.

«Свят боится», – поняла Варна. Тварь, что живет в нем, – достойная причина, чтобы увезти его в тюрьму, в которой держат ведьм и колдунов, идущих по пути Зверя. Варна не могла представить Свята в клетке, он был слишком светлым, слишком… красивым. Нина говорила: «Не от мира сего» – и была права. Таких людей, как Свят, Варна никогда не видела. Медлительный и спокойный в жизни, во время занятий он превращался в смертоносный вихрь. Она уже даже не мечтала победить его.

– Я больше тебя не боюсь, – зачем-то сказала Варна.

– Хорошо, – он продолжал мести площадку.

– И эту тварь тоже.

– Ладно.

– Свят?

Он вскинул голову, светлые волосы взметнулись и снова упали на его угловатые плечи.

– Позанимаешься со мной ночью?

Он кивнул, и она ушла с площадки, оставив его одного.

Если Дарий решил, что способен только заведовать приютом, – так тому и быть. У нее тоже есть цель, и она будет добиваться ее.

Раньше травы для церкви собирала одна из прихожанок, Тамара, добродушная светлоглазая женщина средних лет. От нее всегда пахло пирогами и домом. Варна любила смотреть на нее и представлять, какая у той семья, какие дети. Такая женщина, как Тамара, не могла бить своих детей. Наверное, они были очень рады, что она их матушка.

К Тамаре липла вся ребятня, живущая в церкви. Дива не отходила от нее ни на шаг. Высокая, худая и несуразная в силу возраста, она обнимала Тамару нежно, трепетно, а та отвечала ей взаимностью, прижимала к широкой груди и долго не отпускала. Об этих объятиях мечтали все, но никто не признавался. Мальчишки фыркали, когда женщина трепала их по волосам, но Варна видела, что на самом деле они млеют под ее теплыми руками. Всем сиротам не хватает дома, но никто не хочет говорить об этом вслух.

Но однажды Тамара перестала приходить к ним, и Нина попросила Варну сходить в лес и собрать травы, необходимые для мазей и настоев.

– Я же песьей смерти принесу¹⁶, – она нехотя взяла корзинку.

– Пригодится, чтобы смазывать стрелы ее ядом, – беззаботно ответила Нина. – Иди, иди, солнце уже высоко, только вернись дотемна, а то придется тебя искать.

Ворчи не ворчи, а идти придется: просьбы Нины не обсуждались и больше походили на приказы. Так что, вооружившись ножичком для подрезания стеблей и корзинкой, Варна поплелась в лес под сочувственные вздохи товарищей.

Она прошла мимо достраивающегося здания приюта и с удовольствием отметила, что его вот-вот закончат, а это значит, что их маленькую компанию скоро разбавят новые дети. Конечно, сироты – это плохо, но каждый день видеть одни и те же лица ей порядком надоело.

Лес встретил ее тишиной и редким стрекотом насекомых. День обещал быть жарким – солнце встало совсем недавно, а от земли уже поднимался пар. Некоторые растения можно найти только ночью, если верить Нине, но за ними она ходила сама, а Варне требовалось отыскать хотя бы мать-и-мачеху, ромашку, зверобой, если повезет. Она не очень хорошо разбиралась в растениях, так что, скорее всего, нарвет какой-нибудь ерунды.

Варна присела отдохнуть и оглядела свои немногочисленные находки, – если вернуться в церковь с этим жалким пучком трав, Нина отправит ее сюда и завтра. Она сама не заметила, как уснула под деревом, разморенная теплыми лучами солнца.

Проснулась Варна от резкого птичьего крика. Села, огляделась и выдохнула – кажется, проспала она совсем немного. Подхватив корзинку, Варна кинулась в чащу, продираясь через кусты, в надежде найти то, за чем ее послали.

Нагнувшись за побегом мать-и-мачехи, боковым зрением Варна заметила какое-то движение. Она резко выпрямилась и громко спросила:

– Кто здесь?

Бояться она не любила и не умела. Мстислав часто шутил, что когда-нибудь это выйдет ей боком, потому что страх помогает людям избегать опасных ситуаций, а она сама прет на них, как таран.

Из-за деревьев вышла незнакомка в белом сарафане, расшитом красными узорами. Красивая, волосы светлые, глаза любопытные. Она остановилась на почтительном расстоянии и спросила:

– Что делаешь тут?

– А ты? – Варна огляделась, чтобы убедиться, что незнакомка одна.

– За травами отправили? – в голосе девушки послышалось сочувствие. – Много нашла уже?

– Достаточно.

– Какая ты хмурая. Улыбнись!

– Откуда ты здесь? – Варна сжала рукоять ножа.

– Так из дома, – незнакомка смотрела на нее, склонив голову к плечу. – Меня тоже за травами отправили, брат приболел.

– Иди тогда, – Варна подбородком указала ей направление. – Тут я собрала все, что могло быть полезно.

Внутри что-то неприятно ныло, тошнота накатывала удушливыми волнами. Откуда она вообще взялась? Рядом с церковью ни деревни, ни города, прихожане приезжали к ним по воскресеньям на повозках, и никаких детей в этом лесу отродясь не было.

– Разве не знаешь, что нельзя работать, когда солнце высоко стоит? – заговорщицким тоном спросила девушка.

Варна непроизвольно вскинула голову, пытаясь разглядеть солнце за густой листвой. Полдень.

– Значит, не бу…

Не успела она договорить, как незнакомка метнулась к ней странным зигзагом, припав к земле, как змея. В одно мгновение она оказалась прямо перед Варной, и лицо ее исказилось до неузнаваемости – рот растянулся от уха до уха, глаза запали, а на груди проступили ребра.

– Солнце так высоко, – прошипело существо, – а ты траву собираешь. Пахнешь новым Богом, – оно втянуло носом воздух.

Варна не растерялась, воспользовалась моментом и ударила тварь по голове корзинкой, а ножом полоснула по щеке. Из раны полилась не кровь – незаметное облачко пара взметнулось в воздух.

– Полудница! – выдохнула Варна и отскочила в сторону. – Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли… – она запнулась. – Дай мне воли…

Слова молитвы вылетели из головы. Нечисть осклабилась и кинулась к ней. Варна могла попытаться убежать, но что может быть хуже, чем повернуться к этой твари спиной?! Заняв стойку, которой ее научил Свят, она выставила перед собой короткий серебряный ножичек и приготовилась дать полуднице бой.

Та бросалась на нее как дикий пес – хаотично, резко, но вместо лая по лесу разнесся нечеловеческий хохот. Варна металась из стороны в сторону, уклонялась от твари и молилась. Как бы полудница ни пыталась напугать ее, Варна оставалась спокойной и думала лишь о том, как бы не споткнуться о случайный корень. Отродья Зверя не внушали ей ужаса, только отвращение. Пусть хохочет, пусть преображается – наплевать, нечисть есть нечисть, Варна должна истреблять ее, а не бояться.

Полудница начинала злиться. Она перестала играть, начала нападать всерьез, и Варна поняла, что для настоящей битвы ее ножа недостаточно. Похожий на маленький серп ножичек мог подойти только для того, чтобы вонзить его полуднице в глаз.

С неба камнем рухнула птица. Она ударилась о землю и обратилась женщиной. Полудница взвизгнула, замерла и уставилась на незнакомку.

– Сгинь! – приказала та, и злобный дух оскалил зубы.

– Моя добыча! – зарычала полудница.

– Сгинь! – повторила женщина-птица, и дух полудня бросился в лес, поджав хвост.

– Не тронь меня! – Варна выставила нож перед собой.

Она вымоталась, сил почти не осталось, но без боя ведьме не сдастся! Казалось бы, самое время начать бояться, но Варна не чувствовала ничего, кроме желания вернуться в церковь, к своей семье.

– Нападать я не стану, – сказала женщина. – Я пришла познакомиться. Меня зовут Рослава. Мы уже встречались, давно это было, для тебя, наверное, прошла целая жизнь.

И тут Варна вспомнила ее. Ее и многорукую Паву. Они убили одного из друзей Нины в лесу, лишили наставницу глаза и плясали в облике черных псов на речном берегу.

– Ты, – прошептала Варна.

Неизвестно, чего ожидала Рослава, но точно не того, что девчонка кинется на нее с ножом. Замешательство, отразившееся на ее лице, позабавило Варну за мгновение до того, как она всем телом врезалась в ведьму и сбила ее с ног.

Глава 9. Сейчас

Варна выпила целую флягу воды и остановилась, только почувствовав тошноту. Мало-помалу она приходила в себя. Дарий смотрел спокойно, но она чувствовала его волнение.

– Пойдем. – Варна поднялась с земли и указала в ту сторону, откуда пришла. – Местного диакона убили, и Свят пришел в ярость. Нужно…

– Ты в порядке? – перебил ее Дарий. – Выглядишь хуже, чем я.

– Выглядеть хуже, чем ты, просто невозможно, – она попыталась отшутиться, но вдруг поняла, что вот-вот разрыдается.

Нет боли хуже, чем та, которую причиняет людям собственная душа. Она болит, ноет, и ее не успокоить травами и примочками. Душа Варны обладала волей, мнением и желаниями, она ходила рядом, а не была заточена внутри и сейчас смотрела на хозяйку белесыми глазами в надежде получить правдивый ответ.

– Не в порядке, – призналась Варна.

– Не делай так больше, – Дарий приложил ладонь к груди. – Меня чуть наизнанку не вывернуло.

– Не слишком романтично. – Она пошла в сторону церкви в надежде вспомнить, где в последний раз видела Свята.

– А какая тут может быть романтика? – возмутился Дарий. – Меня будто снова бесы тащили в Навь.

«Помоги мне», – сказала иллюзия.

Варна тряхнула головой, прогоняя навязчивое видение. Где бы в этот момент ни находилась душа Дария, они ничего не могли с этим сделать. Должно быть, однажды появится способ вернуть ее, но сейчас неизвестно, возможно ли это.

– Тут я видела его в последний раз, – Варна огляделась.

– Куда он мог пойти? – Дарий поднялся на носочки, пытаясь рассмотреть в толпе хоть что-то. – Не вижу никого из Светозарных.

– А вам они зачем? – вдруг спросил чумазый мальчишка.

Варна вопросительно посмотрела на него, а он ответил на ее взгляд без страха.

– Мы из Мрачного Взвода, – сказала она. – Видел людей в белых плащах?

– Правда, что ли? – Мальчишка глупо заулыбался. – А правда, что вам подчиняются мертвецы?

Дарий хмыкнул и серьезно сказал:

– Конечно правда. Посмотри на меня. – Он откинул капюшон всего на мгновение, но этого хватило, чтобы мальчишка побледнел.

– Чур! Чур меня! – выпалил он.

– Так где, говоришь, видел их? – спросил Дарий.

– Вон там, у дома диакона, – мальчишка махнул рукой.

Варна не дослушала и бросилась вперед. Дарий нагнал ее и хотел что-то спросить, но она его опередила:

– Диакон мертв. Раз никто из местных об этом не знает…

– Значит, кто-то подменил его, – закончил Дарий.

Толкотня на улицах так сильно злила Варну, что она была готова применить оружие. Шум, грязь, запах немытых тел – все смешалось в раздражающую какофонию звуков и образов. Она скучала по пустым дорогам, по маленьким деревням и городам, жители которых предпочитают сидеть дома, пока Мрачный Взвод работает.

– Куда это вы? – Кто-то схватил ее за локоть, и она инстинктивно попыталась ударить человека в лицо. – Эй, спокойно!

Слава уклонилась от удара и вопросительно вскинула брови.

– Мы друг другу не нравимся, но Свят драку не одобрит. – Она разжала пальцы, и Варна вырвалась из ее хватки.

– Где он? – спросил Дарий.

– Мы молились. Он ждет вас.

Варна проглотила едкое замечание по поводу молитвы, потому что последние слова Славы немало ее удивили. Свят ждет их? Великий Светозарный дожидается помощи Взвода?

Слава провела их в узкий переулок между двумя высокими домами и осталась стоять на стреме. Краем глаза Варна заметила, как Дарий положил ладонь на рукоять серпа.

– Вряд ли Светозарные решили нас убить, – тихо сказала она.

– Вдруг это я решил убить их?

Добрыня нетерпеливым жестом подозвал их к себе, а Свят сделал вид, что ужасно разочарован их долгим отсутствием.

– Есть подозрение, что диакона подменили, – сказал он.

– И что? Подмены случаются часто, почему этим решил заняться Святой Полк? – Варна всмотрелась в лица Светозарных.

– Они проникли в церковь, – вдруг сказал Добрыня, за что Свят одарил его испепеляющим взглядом.

– Кто? Нечисть? – Варна нахмурилась.

– Ведьмы, невесты Зверя, – Свят поправил плащ. – То, что произошло в Моррее, – их рук дело, и мы должны узнать, что еще они замыслили.

– Город стоял на святой земле, как они…

– Знали бы как – не стояли бы сейчас здесь, – перебил Варну Добрыня. – Они людей с пути истинного сбивают, учат скверным вещам, развращают их мысли. А люди слабы, их плоть слаба, сами знаете.

– Хитро… – пробормотала Варна. – Вы думаете, что здесь должно случиться то же самое?

– Не знаю, – ответил Свят. – В книгах диакона я нашел много запрещенных записей.

– А в его доме кто-то живет, какая-то тварь, натянувшая на себя его шкуру, – сказал Добрыня. – Мы должны пойти и разобраться с ней, а потом созвать паству в церковь и освятить каждого на этой земле.

Варна кивнула. Значит, ведьмы не просто вылезли из Черной Пади, а решили взяться за старое. Одной войны с силами церкви им было мало, и они решили разжечь новую.

Они помолились и вышли из переулка. Свят шел впереди, сжимая меч в правой руке. Случайные прохожие провожали воинов удивленными взглядами, толпа расступалась – никто не хотел оказаться на их пути.

До дома диакона они не дошли, дверь сама собой распахнулась, и на крыльцо вышла статная, красивая женщина. Ее черные волосы были собраны в причудливую прическу, украшенную золотыми безделушками и перьями. Зеленое платье с высоким воротом и длинными рукавами полностью скрывало тело. Лицо бледное, кожа почти прозрачная, а глаза зеленые, яркие, как два изумруда.

– Боже…

Кровь прилила к лицу, Варна оттолкнула с дороги Славу и кинулась вперед.

Губы Рославы дрогнули и растянулись в нежной улыбке. Тонкая черная бровь приподнялась, будто вопрошая: «Ты действительно сделаешь это?» В ее глазах не было страха: Рослава не верила, что Варна сможет причинить ей вред.

Блеснул металл – ведьма обратилась в птицу. Меч задел ее когти и высек из них искры. Рослава расправила крылья, коснулась перьями лица Варны и взмыла в воздух. Небо над городом потемнело, взошла луна, а солнце исчезло, будто его и не было.

– Рослава! – выкрикнула Варна. – Вернись, трусливая тварь!

Но Рослава не вернулась. Она описала круг над их головами, расхохоталась и полетела прочь.

– Варна!

Свят схватил ее за руку и резко притянул к себе. Его глаза метали молнии.

– Что ты наделала? – прорычал он.

Поднялся шум. Люди вокруг начали громко браниться, поносить друг друга дурными словами. Пузатый мужик вдруг прыгнул на друга, с которым они мгновение назад стояли у забора и мирно беседовали, и вцепился зубами ему в шею.

– Разнимите их! – крикнул Свят.

Он еще раз взглянул на Варну, затем оттолкнул ее и скрылся в доме диакона. Она сжала кулаки и последовала за ним.

В большой комнате на обеденном столе лежало тело – руки и ноги раскинуты, грудная клетка раскрыта, ребра торчат наружу. На месте сердца – зияющая дыра, его останки покоились в металлической посудине, от которой поднимался пар.

Свят отцепил от пояса фляжку со святой водой и вылил ее в миску. Комнату заволокло густым белым маревом. Варна подошла было ближе, но Свят строго сказал:

– Не лезь.

Подавив желание нагрубить ему, она отошла к окну и выглянула на улицу. Светозарные и Дарий пытались разнять дерущихся людей, но у них ничего не выходило. Обезумевшие жители Торжка кидались друг на друга, несколько неподвижных тел уже лежали на земле.

– Ничего не вышло, – сказал Свят.

– Что?

– Я сломал алтарь и освятил его, но люди, – он встал рядом с Варной, – продолжают сходить с ума.

– Нужно вмешаться.

– Мы ничего не можем сделать. – Свят достал из подсвечника горящую свечу и поднес ее к занавескам.

– И что ты предлагаешь? Просто бросить их? – возмущенно спросила Варна.

– Если бы ты не кинулась на ведьму…

– Тебе никогда не поймать ее, – выпалила Варна. – Ты не знаешь, кто она такая, а я знаю!

– Так расскажи мне! – потребовал Свят.

Она сжала зубы и покачала головой.

– Тогда забирай своего упыря и убирайтесь из города, – прорычал он и направился к выходу.

– Свят! Мы не можем…

Он резко обернулся и прижал ее к стене.

– Это приказ Святого Полка. Тебе ясно?

– Да чтоб он провалился вместе с тобой.

Дом заполнялся дымом, а они стояли и сверлили друг друга взглядами. Она не боялась его. Если он хочет подраться – пожалуйста. Но оставить сотни людей в плену колдовства – такому в церкви их не учили!

– Презираешь меня? – прохрипела она.

– Обоих. – Он сильнее надавил на ее шею локтем.

– У нас не было выбора.

– Нужно было позволить ему умереть! – выкрикнул Свят, и ей показалось, что он ударит ее.

– Так же, как ты позволяешь умереть всем этим людям? – Она прищурилась.

– Можешь осуждать меня, только не стой на моем пути.

– Иначе что? – с вызовом спросила Варна.

Глаза слезились от дыма, им обоим стало нечем дышать. Свят еще несколько мгновений смотрел на нее, а потом отпустил и вышел.

Сплюнув на пол, Варна покинула горящий дом диакона и громко свистнула, привлекая внимание Дария. Он поспешно отошел от размахивающего палкой мужика и поспешил к ней.

– Мы уезжаем, – сказала она.

– Что значит уезжаем? Мы бросим этих людей здесь?!

Хромая, к ним подошел Добрыня. Он оттолкнул едва стоящего на ногах окровавленного человека и сказал:

– Мы ничего не можем сделать. Ведьма сотворила колдовство на крови, без нее нам не очистить это место.

– И мы просто уедем?!

Варна знала, что по своей воле он не уйдет отсюда. Будет стоять на своем до последнего, до тех пор, пока его не захлестнет море человеческих тел.

– Дух мой, – прошептала она, – следуй за мной, за телом моим, подчинись воле моей и не отринь желания моего.

Она клялась, что никогда не произнесет этих слов, но Дарий вынудил ее. Лишенный воли, он молча поплелся за ней, сверля ее спину взглядом.

Варна не оглянулась, чтобы посмотреть на Светозарных, просто пошла вперед, расталкивая рвущих друг друга людей и переступая через бездыханные тела. Горько, но Добрыня был прав: колдовство на крови они рассеять не могли. Ведьме такие заклинания тоже даются нелегко, но Зверь подарил их телам невероятную выносливость и способность исцелять себя. Рослава сама рассказывала ей об этом.

Они выехали за пределы города, Варна остановила лошадь и наконец оглянулась.

Над Торжком клубился черный дым, ветер доносил до нее людские вопли. Быть может, милосерднее было их убить, вырезать весь город. Они могли подарить этим людям хотя бы быструю смерть.

– Прости, – сказала она.

– Нет надобности извиняться перед псом, – прорычал Дарий.

– Ты не пес. – Она не могла найти в себе смелости, чтобы посмотреть на него.

– Но ты натянула мой поводок. – Варна услышала его горькую усмешку. – Ты обещала, что никогда…

– Я должна была так поступить, – твердо сказала она. – Умрешь ты, умру и я, а встречаться со Зверем я пока не собираюсь.

Варна знала, что он ждал других слов, но у нее не было на это сил, как не было иллюзий насчет того, где они окажутся, как только она издаст последний хриплый вздох. Возможно, дух Дария уже в лапах Зверя, но она собиралась оттягивать встречу с ним до последнего. Позволив Рославе вырвать ее душу из тела, она знала, что продается рогатой твари, но тогда ей казалось, что у нее нет другого выбора.

Поступила бы Варна иначе, появись вдруг такая возможность?

Ответ на этот вопрос ехал рядом, поникший, сгорбившийся, зависимый от крови и тепла чужих тел. Но он все еще оставался здесь. И если у нее появится вторая душа, она снова продаст ее ради того, чтобы вытащить его из Нави.

Глава 10. Тогда

Ночью выходить из катакомб под церковью запрещено – это одно из правил, которое нужно выполнять неукоснительно. Мстислав и Нина объясняли его каждый по-своему, но и кое-что общее в их историях было: они оба верили, что силы зла только и ждут, когда ребенок покинет святую землю, чтобы напасть на него и утащить в Навь.

В девять лет Варна впервые нарушила это правило и поняла, что опасения наставников сильно преувеличены, поэтому, когда ей снова понадобилось сбежать, она сделала это без малейших опасений.

Ночной воздух приятно холодил кожу, влажная трава щекотала ноги. Очень скоро штанины промокли насквозь, но после дневной духоты эта прохлада стала настоящим облегчением. Варна оглянулась, чтобы убедиться, что за ней никто не идет, и припустила вперед.

Если кто-то узнает о том, что она покидает постель и уходит в лес, ей придется многое объяснить, а ответов у нее не было, как и четкого понимания того, зачем она это делает. Что-то непреодолимое влекло ее туда, в чащу, где под покровом ночи Рослава учила Варну разным интересным вещам, которые помогут церкви в борьбе с чудовищами.

– Я пришла! – выкрикнула Варна, оглядываясь по сторонам.

Ведьма вышла из темноты и сотворила огонь из воздуха. Светящийся шар давал необъяснимо много света, озаряя их обеих и лес вокруг. Варна поежилась, представив, что это сияние увидят наставники и решат проверить, что здесь происходит.

– Я думала, что сегодня ты побоишься прийти. – Рослава потрепала ее по волосам. – Здравствуй, Варна.

– Они долго не ложились, я не могла уйти раньше.

– И не надоело тебе жить по их правилам? – Рослава тихо вздохнула, и от этого вздоха настроение Варны переменилось.

И правда, сколько можно бояться наставников? Она получила меч, значит, стала взрослой, а взрослые не спрашивают разрешения, когда уходят из церкви.

– Сегодня ночью жители всех окрестных деревень вышли к воде. Знаешь почему? – Рослава смотрела внимательно, но не строго.

– Сегодня ночь на Ивана Купалу, – ответила Варна.

– Тогда почему ты и твои друзья спите, а не скачете через костры?

– Церковь не одобряет эти обряды. Они же, ну, – она понизила голос, – языческие.

– А кто мы, если не язычники? – Рослава перекинула толстую косу через плечо и принялась перебирать ее тонкими пальцами. – Твой дед был язычником, твоя бабка была язычницей, и ее родители, и их родители. И твои тоже, Варна.

Ведьма так часто называла ее по имени, что становилось неловко и приятно одновременно. В их первую встречу Рослава сказала, что имя имеет власть и не стоит представляться кому попало, потому что это знание может быть использовано во вред.

Тогда, в тот июньский день, Варна сбила ее с ног и попыталась вырезать глаз, потому что нож ни на что больше не годился. Рослава не сопротивлялась, смотрела с любопытством, чем и сбила Варну с толку. Одно дело, когда приходится защищаться, и совсем другое, когда нападаешь ты сама.

– Почему не используешь свою силу, ведьма? – Она нависла над Рославой и почти касалась носом ее носа.

– Я спасла тебя от полудницы не для того, чтобы убить. – Молодая женщина держалась удивительно спокойно, учитывая то, что к ее лицу было прижато лезвие, от которого поднимался пар.

– Вовсе не спасла, я бы сумела дать отпор.

– Не сомневаюсь, но зачем тратить силы, если я могу просто приказать ей? – Дыхание ведьмы пахло чем-то знакомым и приятным. – Или убей меня, или позволь встать.

Варна замешкалась. Нина наверняка высечет ее, если узнает, что она отпустила нечисть без боя, но убить человека, который сдается, Варна не могла. Хоть их и учили нападать, она умела только защищаться. Мстислав постоянно рассказывал, что ведьмы – хитрые и ушлые создания, но именно эта женщина ничего плохого ей не сделала.

Варна вскочила на ноги и заняла оборонительную стойку. Дураку ясно, что ведьма могла убить ее намного раньше, если бы хотела, но лучше перебдеть.

– Уходи, – Варна кивком указала на чащу. – Я не стану тебя преследовать.

– Почему? – Рослава явно не торопилась.

– Не знаю, – честно ответила Варна.

– Много лет назад я думала забрать тебя с собой, чтобы учить. Ты бы хотела стать сильнее?

– Знаю я, о какой силе ты говоришь, – ответила ей Варна. – Ты – ведьма, невеста Зверя, и вся твоя жизнь пройдет в служении ему.

– Это тебе сказали люди из церкви? – Рослава выглядела оскорбленной. – Они отринули своих богов. Как ты можешь слушать людей, которые предали свою веру?

– Не знаю, о чем ты говоришь, и слушать дальше не стану. Уходи, пока я не передумала.

– Были ли в твоем доме их иконы, Варна? – тон ведьмы стал строгим. – Красный угол?¹⁷ Молились ли твои родители перед едой?

– К чему эти вопросы? – Она заупрямилась. – Ты ничего не знаешь о…

– Я не всегда была той, кем являюсь сейчас, – перебила ее Рослава. – Моим домом была добротная изба, мои родители оставляли молоко домовому, почитали духов рода, сжигали чучело зимы, призывая весну, прыгали через костры. Как и твои, Варна.

– Мои родители – скверные люди, которые бросили меня на растерзание диким зверям!

– Разве твой новый Бог не призывает подставить вторую щеку и возлюбить их? – вкрадчиво поинтересовалась ведьма.

– Я их простила.

– Не обманывай меня, девочка. – Рослава приложила руку к груди. – Вот здесь, в самой твоей сути, спит ненависть.

– Этому тебя Зверь научил? – не зная, что ответить, Варна решила нападать. – Что заставило тебя поклоняться Злу? Покинуть свою добротную избу, а? Это в тебе спит ненависть, а во…

– Мою мать сожгли заживо, – Рослава сказала это совершенно будничным тоном. – Мне не нужна твоя жалость, девочка, я просто рассказываю тебе о том, что произошло много лет назад.

– Она тоже ведьмой была?

Видеть в глазах женщины разочарование оказалось неприятно. Рослава посмотрела на Варну как на несмышленого ребенка, покачала головой и развернулась, чтобы уйти.

– Стой! – выкрикнула Варна, прежде чем сумела себя остановить. – Ты не закончила историю.

– В другой раз, – ответила Рослава. – Если хочешь – приходи сюда после заката.

– Откуда ты узнаешь, что…

– Я узнаю, – твердо сказала ведьма.

Несколько дней Варна пребывала в растерянности и шаталась по церкви сама не своя, размышляя о новой знакомой. Она никак не могла увидеть в Рославе врага. Происшествие у реки померкло в памяти. Варна даже не была уверена в том, что среди черных псов, хохочущих на разные лады, была эта черноволосая ведьма.

На пятую ночь Варна не выдержала и сбежала в лес. Она дрожала, что было совсем на нее не похоже, оглядывалась, будто Мстислав вот-вот спустит собак и кинется в погоню, и не могла понять, чего боится больше – гнева наставников или Зверя, который явится из леса и разорвет ее.

Рославу она застала на небольшой поляне. Рядом с ведьмой в воздухе висел яркий шар, в свете которого лес перестал казаться пугающим.

– Местные дружинники решили угодить князю и сломить наконец язычников, – женщина начала рассказ с того места, на котором остановилась четыре дня назад. – Они переломали наших идолов, затоптали все ритуальные круги, всё, что смогли, стащили в одно место и сожгли на глазах деревенских жителей. В тот день нас не сломили – соседи потужили, погрустили, но продолжили жить как жили. Люди князька называли нас «многобожьими девками» и считали за скот. Доводилось ли тебе быть с мужчиной?

Сначала Варна даже не поняла, о чем спрашивает Рослава, а потом отчаянно замотала головой. О таких вещах Нина начала говорить с ними два года назад, сперва ненавязчиво, а потом провела целую беседу, в которой рассказала, что телесная чистота идет рука об руку с духовной. С мальчишками на эту тему говорил Тихомир.

– Нет ничего ужаснее, чем оказаться в лапах истово верующих, – Рославу передернуло. – Если вы охотитесь на нечисть, то и на этих тварей кто-то должен охотиться. Когда на нашу землю пришел новый Бог, нас пытались уговаривать, просили отринуть язычество, но с каждым днем их методы становились все суровее.

– Чьи? – Собственный голос показался Варне глухим и незнакомым.

– Приспешников новой религии. – Рослава села на траву и склонила голову. – Они лишили нас идолов, оставили без защиты. Почему, по-твоему, людям понадобились Белые Плащи?

– Ведьмы призвали нечисть, – повторила Варна слова Нины.

– Нечисть всегда была здесь, вот только ее было не так много и люди жили с ней бок о бок. Взбесилась же она, потому что старые боги покинули нас, а приспешники вашего нового Бога только множат зло. Теперь Бог борется с этим злом чужими руками. Вашими руками, девочка, – Рослава прищурила неестественно яркие глаза. – Ты умрешь, сражаясь за него. Твои друзья умрут, сражаясь за него.

– Что было потом? – требовательно спросила Варна, игнорируя мурашки, бегущие по спине.

– Сначала мы были просто язычниками, а потом стали еретиками. – Рослава горько усмехнулась. – Язычников терпели, а вот с еретиками разговор короткий – обезглавить или на костер.

– Твоих родных убили, – закончила за нее Варна.

– Можно сказать и так.

– Говори как есть.

– В моем доме нашли обережных идолов и назвали нас вероотступниками. Батюшку и матушку сожгли в бане. Объявили, что последователи старой веры людьми больше не считаются, а значит, каждый может делать с ними что угодно. Мою сестру увели в дом зажиточного дружинника, а я сбежала.

– Ты больше не видела ее?

– Никогда, – кивнула Рослава. – Ей было девять лет, и я знаю, какая участь ее постигла. В ту ночь, когда я встретила тебя в лесу, ты напомнила мне Дарину. И я решила забрать тебя с собой.

– В моей деревне ничего такого не происходило, – заупрямилась Варна. – Ты врешь мне, чтобы сбить с пути истинного.

– Не веришь в то, чего не видела?

– Не верю.

– Значит, ты видела Бога?

Ответить Варне было нечего.

– Я просто хочу помочь тебе. Ты ведь хочешь защитить своих друзей? Можешь не верить в мою историю, но поверь в то, что мир гораздо больше, чем тебе кажется. Они придут и сюда, в эти забытые места, это дело времени. Там, где я родилась, все началось с церквей и улыбчивых священников. Сейчас я вижу, что история повторяется.

– Никто из людей, которых я встретила в церкви, не собирается заставлять других страдать. Они говорят, что все люди – братья и мы должны ценить друг друга.

– Братья по вере, – с нажимом произнесла Рослава. – Можешь уйти и не возвращаться, а можешь остаться – и я научу тебя всему, что знаю.

– Просто так? – Варна с трудом сдержала смех. – Не верю!

– Пусть я ведьма, но остаюсь человеком. Что плохого в том, чтобы стать сильнее? Разве не для этого ты учишься обращаться с мечом?

– А тебе-то что от этого?

– Хочу спасти хотя бы одну маленькую девочку, – тихо ответила Рослава. – Ты превзойдешь своего наставника и воина в белом плаще, сумеешь защитить кого угодно, если понадобится.

«Гордыня – это грех» – так говорил Тихомир. Он пытался научить подопечных смирению, но Варна так и не поняла, что плохого в том, чтобы стремиться стать сильнее. Поэтому, помолчав, она сказала:

– Ладно. Но если я пойму, что ты водишь меня за нос…

Рослава шла впереди, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что Варна не отстает. Огненный шар уменьшился, но света давал достаточно, чтобы не разбить голову, запнувшись о корни.

– Куда мы идем? – нетерпеливо спросила Варна.

– Ш-ш-ш! – Рослава приложила палец к губам и раздвинула густую поросль кустов.

Варна встала рядом с ней и охнула – вокруг большого озера суетились люди, разжигали костры, готовились к празднику. Родители всего один раз водили ее к воде в ночь на Ивана Купалу, разрешили сплести венок и опустить его на озерную гладь, но к костру не подпустили.

– Место силы, – прошептала Рослава. – Когда столько людей собирается вместе в такую ночь, сила земли увеличивается в тысячу раз.

– И что мы будем делать? – Варна услышала, как кто-то запел.

– Танцевать, конечно. – Рослава вышла из кустов и поманила ее за собой. – Не бойся.

– Разве этот ритуал не отпугивает нечисть?

– Я не нечисть. – Ведьма хитро улыбнулась.

Они подошли к кострам, люди приветствовали их, кивали, звали к себе. Женщины затянули песню. Варна когда-то слышала ее, но не могла вспомнить слов. Среди незнакомцев она чувствовала себя неуютно, поэтому старалась не отходить от Рославы.

– Моя одежда не подходит, – прошипела Варна, разглядывая сарафаны, в которые нарядились девушки.

– Забудь об этом, – посоветовала Рослава. – Никому нет дела. Пой, Варна! Эта ночь принадлежит нам.

Из горла ведьмы вырвался громкий крик. Люди оживились, сидевшие повскакивали с мест, кто-то достал гусли, девушки и женщины с бубнами, обвязанными лентами, окружили их.

Музыка оглушала. Варна сама не поняла, как оказалась затянутой в хоровод, босая, с распущенными волосами, неподпоясанная. Она видела только ярко горящие глаза Рославы и не могла понять, как остальные не замечают этого свечения.

Ведьма первой прыгнула через костер, подняв сноп искр, которые взметнулись до самого неба. Было в этом что-то дикое, безумное, и Варна не смогла противиться зову крови, что закипала в ее венах, – разбежалась и сиганула следом. Жар опалил спину и ноги. Как только она коснулась земли с другой стороны костра, сквозь ее тело прошла волна силы, чего-то пугающего и чужеродного.

Варна обернулась и увидела, что глаза всех вокруг сияют тем же зеленым огнем, что и Рославы. Они пели, кружились, плясали, прыгали через огонь и в воду, белые косоворотки слились с сарафанами, красные узоры – с синими, и только Рославу Варна видела отчетливо, только ее черные волосы и кружащееся вместе с ней платье.

Из воды вышли бледные женщины, длинные черные пряди липли к телу, а кожа сияла, будто посеребренная. Они присоединились к празднику, на них надели венки, никто и не думал бояться их, только Варна попятилась, быстро моргая, отчаянно пытаясь избавиться от морока.

Но это было вовсе не видение – со всех сторон к кострам шли существа, о которых она никогда прежде не слышала: люди со звериными головами, девушки в истлевших нарядах; кто-то хромал, кто-то полз, что-то скакало на четырех ногах; большие рога, рога поменьше, копыта и сияющие глаза – все слилось в одну черную громаду, надвигающуюся на людей.

Рослава подошла к костру, развела пламя руками, соединила всполохи снова, заставила огонь плясать – причудливый вихрь взмыл в небо, искры осыпали танцующих. В круг вошли твари, пришедшие из леса, но люди не боялись их, хватались за лохматые конечности, смеялись, дергали нечисть за рога, и во всем этом безумии Варна видела широкую улыбку Рославы, которая, кажется, и сотворила это чудовищное празднество.

– Хватит! – закричала Варна, но ее голос утонул в какофонии звуков.

Она не могла покинуть круг, не могла вырваться из толпы, лохматые тела смешались с человеческими, кто-то смеялся, кто-то блеял. Одна из девушек оседлала черного козла, и тот носился вокруг костра, создавая еще больше неразберихи. Его уродливые зрачки пылали огнем.

К костру подошли женщины в белоснежных одеждах. Рослава встретила их и поцеловала каждую в лоб, словно любящая мать. Женщины почтительно склонили перед ней головы, позволили ведьме надеть на себя украшенные полевыми цветами венки и коснулись подола ее платья в знак уважения.

Варна отвернулась, попыталась вырваться из круга, но вдруг увидела его – высокая фигура, завернутая в саван, стояла на возвышенности и наблюдала за происходящим. Если бы не рога, украшавшие его голову, Варна никогда не узнала бы его. Зверь. Зверь пришел посмотреть на праздник, устроенный в его честь. Это не гулянье, это шабаш.

– Куда же ты? – кто-то поймал ее за локоть, и Варна выхватила из-за пояса нож.

– Не тронь меня! – закричала она, глядя в сияющие глаза незнакомки. – Всех перебью!

Между ними встала Рослава. Она жестом велела женщине отойти и попыталась приобнять Варну за плечи.

– Убери руки! – Варна оттолкнула ведьму. – Ты превратила праздник в черную мессу! Как бы ты ни пыталась притворяться человеком, ты – ведьма! Богомерзкая тварь и…

– Послушай! – Рослава приложила палец к губам и прикрыла глаза. – Только послушай их дивные голоса.

Какофония звуков смолкла, осталась лишь чистая, протяжная песня. Женщины пели о загубленных судьбах, о потерянных возлюбленных и горечи, что живет в их сердцах. На глаза Варны навернулись слезы, она зажмурилась, а Рослава прижала ее к себе и прошептала:

– Их тоже бросили, Варна. Эти девушки станут тебе сестрами, а я буду вам матерью. Никто больше не посмеет обидеть вас, никто не поднимет на вас руку, потому что я встану на вашу защиту, скрою вас от недобрых помыслов и злых языков. Стань нашей сестрой, Варна, примкни к нам и обрети новую семью.

От песни ведьм болело сердце. Варна вспомнила братьев, вспомнила жестокую мать и побои, вспомнила батюшку, который сбежал и ни разу не оглянулся. Никто не тосковал по ней, никто ее не искал. Все эти годы она росла в церкви, лишенная материнского тепла и заботы, запертая в четырех стенах.

– Прими наш дар, Варна. – Рослава нежно взяла ее за подбородок. – Стань же одной из нас.

Варна позволила ведьме коснуться губами своего лба и почувствовала умиротворение, будто кто-то обнял ее и закрыл собой от всех бед. Когда она отстранилась, глаза Рославы горели мягким теплым светом, а на ее лице застыла удовлетворенная улыбка.

Ведьмы подходили к Варне по очереди и обнимали ее, принимая в свой круг, шептали слова поддержки, обещали защиту и покровительство, а она кивала, заливаясь слезами благодарности.

Рослава осторожно сняла крест с ее шеи – и мир вокруг превратился в яркие всполохи, потерял очертания; Варна почувствовала, как дышит мать сыра земля, как твердь под ногами пришла в движение. Запах ночи стал ярче: она ощутила запах животных, людей и трав, запах костра, озерной воды и тины, исходящий от мавок. Как дикий зверь, Варна принюхалась и смогла уловить сводящий с ума аромат – так пахнут желания и мечты, так пахнет Зверь.

Без защиты креста Варна ощутила всю полноту ночи, кожей почувствовала силу, вырывающуюся из земли, и мощь, исходящую от Рославы. Захотелось получить больше, больше силы, больше единения с прекрасными, свободными женщинами, но вдруг над самым ухом раздался голос Рославы.

– Не все сразу, – сказала она. – Твоя сила расцветет вместе с тобой.

Обернувшись, Варна увидела черного козла, пляшущего на задних ногах, и резвящуюся вокруг него нечисть. Но страха больше не было, не было больше мучительной боли брошенного ребенка. Она обрела новую семью. Семью, которая никогда от нее не откажется.