Читать книгу: «Мрачный Взвод. Пробуждение Нави»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Рита Хоффман, 2024

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Посвящается Константину и Эдуарду.

Вы мои путеводные звезды

Пролог

И пели гусли, и плясал народ, и лился мед с усов на бороды. Последний снег сошел с полей, разбуженная ласковым солнцем зелень поднималась из сырой земли. И были песни, и были сказки, и костры горели так, что огненные вихри взмывали до небес.

Умелые пальцы перебирали струны, звонкий голос созывал всю округу – пора взглянуть на ясно солнышко, встретить весну да хороводы водить! Негоже доброму люду в избах сидеть, настала пора долгожданная! Скоро заколосится рожь, раскинется поле золотое под небом голубым, придет сытое время, теплое время!

Разошелся гусляр, бил по струнам пальцев не щадя, мелодия все быстрее и быстрее становилась. Плясал народ, не хотел, а плясал, не в силах побороть волю гуслей чудесных.

Славься, славься, весна! Славься, славься, Мать Сыра Земля! Да будет год этот сытым, да будут дети твои здоровы!

Первым старик не выдержал, упал на землю, распростер руки, а ноги знай себе продолжали отплясывать. Кровь из ступней сочилась, а он все подняться пытался, чтобы в хоровод вернуться да песни петь.

Быстрее и быстрее гусляр играл, смех его над полем разносился, вторили ему соседи, старые и молодые. Ленты девичьи на ветру развевались, подолы белые алой росой расцветились, но плясали, плясали женщины, песня их на мольбу о пощаде походила, да кто ж их слушает!

Гусли алым измазаны, со струн густая кровь капает, но не замечал этого гусляр, не жалел пальцев, снова и снова задорную плясовую играл. Из глаз его горячие слезы текли, рот изогнулся в ломаной ухмылке, но песню исправно заводил, хрипел, пеной исходил, но пел!

Ползали люди по полю, кричали истошно, но снова поднимались да за руки брались. Сосед соседа упавшего ногами попирал, лицо его в жидкую грязь втаптывал, но разве заметишь в такой толчее?

Трещали кости, песня криками прерывалась, падали наземь обессилевшие люди, а ноги их, в кровь стертые, двигаться продолжали в неистовой пляске гуслей проклятых.

Замолчали гусли, попадали люди замертво, и не шевельнется никто, только ветер знай себе облака по голубому небу гонит.

Поднялся на ноги гусляр, закинул гусли за спину и в деревню пошел. Хороша погодка! Солнце ласково макушку припекает, птички щебечут, ручеек журчит.

Присел гусляр, чтобы напиться, и упал в воду мертвее мертвого.

Глава 1. Марья

Глава Святого Полка первым покинул храм – перебросил длинную косу за спину, кивнул помощнику и широкими шагами направился к дверям. Его белоснежный плащ развевался за спиной, Святое Слово на нем было вышито золотом.

Марье пришлось встать на носочки, чтобы увидеть его. Славка дернул ее за рукав, но она лишь отмахнулась, мол, не мешай!

Святой Полк потерял не одного главу, но этот точно надолго задержится, в этом Марья не сомневалась. Весь его облик говорил о недюжинной силе, а как он с мечом управлялся!

Случилось, отвел их наставник к старшим уму-разуму поучить, настоящих воинов показать; и как увидела Марья Святослава, так и поняла, что отныне и впредь будет во всем на него равняться.

Святослав тогда рукой махнул, предложил любому занять место его противника, а она возьми да и вызовись! Схватила меч ученический и встала напротив него. Ладони вмиг вспотели, но хватки она не разжала, наоборот, еще крепче в рукоять вцепилась. Святослав оказался выше нее на три головы! Страшно ей было до дрожи, но она не отступила, два удара отразить сумела, а потом сама не поняла, как безоружной осталась. Он приставил острие меча к ее горлу и головой покачал.

– Я научусь! – выпалила она тогда.

А он только плечами пожал и головой в сторону мотнул, прогоняя ее с площадки.

Потом долго над ней новобранцы насмехались, припоминали позорное поражение при любом удобном случае, но она все равно нос задирала, ведь ей хотя бы хватило мужества выйти против опытного воина! Только Славка похвалил ее, а позже признался, что сам хотел вызваться, но струсил.

Расталкивая Светозарных локтями, Марья протиснулась к выходу и успела увидеть затылок Святослава, прежде чем он скрылся за поворотом.

– И что ты ходишь за ним? Приворожил он тебя, что ли, – проворчал Славка.

– Цыц! – Она пихнула его в бок. – Не болтай глупостей.

– Кто кого приворожил?

Из храма вышла группа новобранцев, прибывших в Ясностан годом раньше Марьи. Все до одного дрянные мальчишки, злобные, высокомерные, только и знают, что младших дразнить.

– Чего застыла, святая сестричка? – задиристо спросил один из них, Михаил. – Язык проглотила?

– Не сестричка я тебе! – кулаки Марьи сжались сами собой.

– «Место женщины – в ордене Святых Сестер» – так наш наставник говорит, – заявил Михаил.

– На мне плащ новобранца, как и на тебе. – Марья похлопала себя по груди. – И занимаюсь я не меньше вашего.

– Ты недостойна быть воином Святого Полка, это все знают.

– Кто это так решил? – возмутилась Марья. – Ты? А ты кто такой?

– Через год я стану Светозарным, а ты будешь обязана сопровождать меня в бою и молиться за мое здоровье, – усмехнулся Михаил.

– Не дождешься, – прорычала Марья. – Скорее в Нави снег выпадет, чем я от Святого Полка отступлюсь!

– Такие, как ты, только молиться могут, нечего вам в бою делать. Забыла уже, как я поколотил тебя на площадке?

– Это год назад было, я меч увидела в первый раз!

– Тогда докажи. – Михаил подошел ближе. – Приходи сегодня после заката на старое поле, там и выясним, что за год изменилось.

Она окинула его придирчивым взглядом и с отвращением отметила, что мальчишка стал выше и шире в плечах. Но не отступать же ей?

– Договорились, – сквозь зубы ответила Марья.

– Конец тебе, – прошипел Ратигор, проходя мимо.

Славка взглядом их проводил и сказал обреченно:

– А ведь прав он.

– Ты не веришь в меня? – возмутилась Марья.

– Он старше и сильнее, да и учится на год дольше. Опять поколотит тебя. Прости, но так мне думается.

– Говори что угодно, но я приду и докажу им, что есть для меня место в Святом Полку!

– Да я же ничего… Марья! Ну куда ты?

Она махнула рукой и ловко увернулась от столкновения со спешащим посыльным. От обиды уши горели огнем, Марья думала, что хотя бы Славка в нее верит, а оно вон как вышло!

Ну и пусть, ну и ладно, даже если все от нее отвернутся, она все равно будет заниматься, чтобы однажды стать Светозарной. И почему люди вдруг решили, что женщинам не место в Святом Полку? Пока не появился орден Святых Сестер, таких разговоров не было.

Иногда в бане Марья подслушивала разговоры старших и точно знала, что каждая Светозарная втайне надеется попасть в пару к новому главе Полка, но тот упрямо продолжал избегать их. Вот и она станет такой же – будет одна сражаться, без пары, пусть и не принято так, но раз Святославу можно, то и она справится! Тогда все узнают ее имя, и новобранцы будут равняться на нее.

Она забралась на чердак башни, чтобы покормить вещих воронов. Птицы привыкли к ней, некоторые даже позволяли погладить иссиня-черные перья. Это была часть ее обязанностей – уход за птицами. Раньше она собирала деревянное оружие и выметала площадки, но потом одна из святых сестер отправила ее сюда за то, что Марья подралась с другим новобранцем.

Так вышло, что в прошлом году в Ясностан приехала только одна девчонка – она, и каждый мало-мальски оперившийся мальчишка считал своим долгом как-то задеть ее. И что ей было делать? Пришлось снова и снова доказывать, что старый Колояр не ошибся, привезя ее в город.

Жаль только, что никто Марьиных потуг не замечал и не замечает. Старшим и дела нет до новобранцев, по столице носятся в развевающихся плащах и даже под ноги не смотрят. Наставники только лупят сильнее с каждым днем, все Псарем пугают, рассказывают, что при нем таких хиляков в Полк не брали. Несколько раз ей предлагали в орден Святых Сестер перевестись, пока не поздно, но Марья на своем стояла, да так отчаянно, что наставники только диву давались. В конце концов смирились, что придется и ее готовить к сражениям, только новобранцы продолжали изводить, спасу от них не было.

До самого заката она просидела под крышей, разглядывая город через маленькое грязное окошко, и чем ниже опускалось солнце, тем тревожнее становилось на душе. Но отступить сейчас – значило признать, что ей не место среди Светозарных, а это не так. Она нутром чуяла, что рождена была для того, чтобы белый плащ носить! И никакому Михаилу ее не переубедить.

Прежде чем на поле отправиться, Марья заглянула в свою комнату и взяла меч. Хоть и говорит Колояр, что на своих оружие поднимать нельзя, но на этот раз ее вынудили. Не пойдет же она на Михаила с деревянным мечом? Ее просто засмеют.

У поля много народу собралось, Марья насчитала двенадцать человек, а потом сбилась со счета, оглушенная грохотом собственного сердца.

– Мы уже решили, что ты не явишься! – выкрикнул Михаил и спрыгнул с деревянного ограждения.

– Явилась!

Краем глаза она заметила Славку, стоящего поодаль. Он, трус, даже подойти боялся! И как только собрался с нечистью сражаться, если его даже люди пугают?

– Сразу в бой? – насмешливо спросил Михаил, когда она остановилась в середине небольшой площадки.

– А чего тянуть? – Марья отбросила ножны в сторону. – Раз пришел, давай сразимся!

Сказала, а у самой коленки трясутся. Без плаща Михаил выглядел еще больше, а может, это ей только казалось: говорят же, у страха глаза велики.

Неприятно улыбаясь, парень встал напротив и лениво обнажил меч. Его друзья сгрудились вокруг, уменьшив и без того крошечную площадку настолько, что казалось – взмахнув мечом, можно ненароком кого-нибудь покалечить.

Он напал без предупреждения. Марья чудом отразила выпад и отступила. Запястье заныло, она не была готова и не успела как следует перехватить оружие.

Михаил не стал медлить, его удары последовали один за другим, а ей оставалось только пятиться, неловко отбиваясь. Новобранцы принялись улюлюкать и свистеть.

Удар, еще один, руки свело от боли. Сколько раз она мечтала победить этого заносчивого ублюдка? Реальность оказалась намного суровее ее безмятежных грез: Михаил беспощадно теснил Марью, а она не могла ничего сделать.

Короткий удар левой рукой – и из носа полилась кровь. Опешив, Марья уставилась на темные капли, упавшие на грудь, и открыла было рот, чтобы возмутиться, но Михаил еще раз ударил ее по лицу.

– Думала, что противник всегда честно драться будет? – хохотнул он.

Она подняла меч, Михаил играючи ударил по нему, и ее пальцы сами собой разжались, выпуская оружие.

– А теперь на кулаках? – рассмеялся Михаил.

Он с такой силой ударил ее по лицу, что мир вокруг на мгновение померк. Марье показалось, что она просто моргнула, но очнулась уже на земле. Ее со всех сторон окружили перекошенные, раскрасневшиеся лица. Парни пихали Марью, тянули за волосы и бросались злыми словами.

На глаза навернулись слезы. Она попыталась отпихнуть от себя белобрысого, но тот лишь рассмеялся. Михаил стоял над ней, и на мгновение Марье показалось, что он вот-вот поставит ногу ей на грудь, чтобы окончательно унизить ее, но вдруг веселье резко прекратилось.

Новобранцы расступились, Марья оперлась на локти, приподнялась и сплюнула кровь. Она хотела было подняться, но вдруг увидела стоящего за толпой Святослава.

Мрачной скалой он навис над новобранцами, а те пристыженно опустили глаза и спрятали руки за спины.

– Разойтись, – спокойно велел Святослав, и все опрометью бросились кто куда.

Последним убежал Славка. Он окинул Марью грустным взглядом и скрылся в темноте.

Она прикусила щеку изнутри, чтобы не разреветься. Опозорилась! Да еще и на глазах у главы!

В носу защипало. Слезы жалости к себе готовы были вот-вот политься, так обидно было – словами не передать!

Святослав взглянул на нее и вдруг сказал:

– Ты слабая.

Она медленно подняла голову и уставилась на него. Он смотрел куда-то в темноту, его ладонь покоилась на рукояти меча.

– Тебе недостает роста и веса, – безжалостно продолжил Святослав, – любой из них может победить тебя.

– Я стану лучше, – тихо пообещала она.

Плывущей походкой к площадке приблизилась святая сестра Рослава. Марья поняла, что это ее высматривал в темноте глава, и попыталась встать, но ноги не послушались.

– Святослав, – почти ласково произнесла сестра, – занимаешься с новобранцами?

– Шел мимо, – холодно ответил он.

– Какая славная. – Рослава подошла ближе и присела рядом с Марьей. – Тебе больно?

Та замотала головой.

– Напоминает тебе кого-то? – вдруг спросила Рослава.

Вместо ответа Святослав развернулся и пошел прочь.

– Как тебя зовут? – полюбопытствовала сестра.

– Марья, – ответила она.

– Марья… Нравится тебе быть новобранцем Святого Полка?

– Да, – уверенно ответила девочка.

– А чем ты занимаешься после занятий? – Рослава прищурилась.

– Ухаживаю за птицами, сестра.

– Поднимайся.

Женщина помогла Марье встать, отряхнула ее одежду, а затем взяла за подбородок и придирчиво осмотрела лицо.

– Всю красоту испортили, – вздохнула Рослава. – Но это дело поправимое. Пойдем со мной, я умою тебя, посмотрю, не сломали ли тебе нос.

Они медленно покинули поле и пошли по узкой улочке. Святая сестра долго молчала, а потом спросила:

– Святослав появился как раз вовремя, верно?

– Да, сестра, – нехотя призналась Марья.

– Некоторые думают, будто женщины слабее мужчин. Но мы-то с тобой знаем, что это не так, да? – Рослава приобняла ее за плечи. – И чтобы стать еще сильнее, ты должна учиться у лучших. Кто твой наставник?

– Колояр, сестра.

– Хочешь, я окажу тебе услугу? – вдруг спросила Рослава. – Будешь учиться у главы Святого Полка?

Марья и мечтать о таком не смела, поэтому лишь закивала, не в силах вымолвить ни слова.

– По глазам вижу, что хочешь, – прошептала сестра. – Приходи завтра утром ко мне, я скажу, что тебе делать, и поверь, он не сможет отказать.

– Но…

– Ш-ш-ш, – Рослава приложила палец к губам Марьи и покачала головой. – Когда сильные предлагают тебе что-то, смело бери это. Будешь носить его оружие, выполнять мелкие поручения, а птиц мы передадим кому-то другому. Согласна?

– Конечно! – выпалила Марья. – Спасибо, сестра! Ты… я…

– Будет, дитя, – Рослава снова обняла ее за плечи. – Сестры должны помогать друг другу.

Глава 2. Дарий

Он выпрямился и обессиленно прислонился спиной к дереву. От увиденного все еще кружилась голова, горький ком подступил к горлу.

– Ты закончил? – ворчливо осведомилась Варна.

– Да, думаю, да, – пробормотал Дарий и провел дрожащей рукой по слипшимся от пота волосам.

Соврал, конечно. Тело все еще пыталось исторгнуть из себя съеденную накануне пищу. Странно, ведь такого прежде не случалось. Он всегда смело смотрел на ужасы, творящиеся вокруг, и сохранял ясность рассудка, а теперь его бросало в дрожь от одного вида растерзанных тел, не говоря уже о запахе тлеющей плоти, пролежавшей на солнце несколько дней.

– Тогда пойдем. Главное, что никто этого не видел. Хорош Мрачный Взвод.

Дарий услышал ее удаляющиеся шаги, подождал несколько мгновений и снова согнулся пополам в мучительном позыве.

Всю зиму его рвало чем-то черным, он то и дело сползал с лошади и исторгал из себя чужую кровь. Однажды, когда они загоняли перевертыша, его вырвало на полном скаку. Ехавшая позади Варна ругалась словами, за которые ее могли бы отлучить от церкви.

Пошатываясь, Дарий вышел из леса и окинул взглядом бескрайнее поле. Оно казалось самым безмятежным местом в этих землях, но он знал, что там, впереди, лежат останки людей, погибших страшной, мучительной смертью.

Ветер донес до него смрад гниющих тел – и тошнота снова подступила к горлу. Волевым усилием он заставил себя расправить плечи и вернуться к месту бойни.

Варна сидела рядом с трупом и спокойно рассматривала его. И как она все это выносит?

– Что скажешь? – его голос дрожал.

– Похоже на то, что мы видели в Торжке и Моррее. – Она подняла голову и посмотрела на него. – Но они точно не совокуплялись и не перебили друг друга в приступе ярости.

– Что тогда? Что с ними могло произойти?

– Смотри. – Варна приподняла край белого сарафана и показала ему распухшие ноги покойницы. – И весь подол в крови.

– Может, они долго шли сюда? – предположил Дарий.

– Осмотри вон тех, – она махнула рукой. – И на ноги обрати внимание.

Подходить к мертвецам у него не было никакого желания, но не мог же он взвалить всю работу на ее плечи?

Смиренно кивнув, Дарий приблизился к сваленным друг на друга телам и принялся их разглядывать.

Умерли они, судя по всему, несколько дней назад, но воздух здесь влажный, а солнце жаркое, так что разлагались тела куда быстрее, чем обычно. А вот ноги и правда были сбиты – сапоги разорваны, ступни стерты. Не плясали же они до упаду, в самом деле?

– Ну что? – крикнула Варна.

– То же самое! – откликнулся он и прижал рукав к носу. – Ну и вонь…

– С каких пор ты таким нежным стал?

Варна подошла ближе и обтерла руки о штаны.

– Теперь от тебя тоже будет вонять, что ты делаешь? – поморщился Дарий.

– От нас всегда несет мертвечиной, или ты забыл?

– Не от нас, а от меня, – пробормотал он.

– Ну, теперь мы поменялись местами. Ничего странного не заметил?

– Кроме двух десятков мертвецов? Нет, все остальное в полном порядке, – фыркнул он.

– Нужно деревню проверить. Не могут же люди жить там и не знать, что здесь произошло.

– А тела? Сожжем?

– Потом вернемся, – отмахнулась Варна. – Что с ними станется?

Они подошли к лошадям, взяли их под уздцы и повели вдоль ручья, прислушиваясь к его беззаботному журчанию. В траве жужжали насекомые, солнце припекало макушки, и вскоре Дарию начало казаться, что оставленные позади тела – всего лишь морок. Как может произойти что-то плохое в такой светлый день? В детстве он всегда думал, что смерть тесно связана с ночью, что самые страшные твари выходят на охоту только после заката.

– Кто это тут у нас?

Варна подошла к ручью и ногой перевернула безжизненное тело. Гусли жалобно звякнули, ударившись о землю.

– Гусляр, ты ж смотри… – пробормотала она, наклоняясь. – Такой же раздутый, как остальные, даже хуже. Вода свое дело знает.

– А я только хотел напиться.

– Ну, теперь придется потерпеть, даже я не рискну флягу наполнять этой водой. Гусли испорчены, только глянь…

Варна подняла гусли и долго рассматривала их, прежде чем сказать:

– Посмотри-ка, на струнах кровь.

Дарий присел рядом с мертвецом и аккуратно потянул того за рукав. Пальцы на его руке распухли, подушечка мизинца была рассечена так, что торчало посеревшее мясо.

– Знаешь, а ведь и правда на поле хороводы водили, – сказал Дарий. – А этот несчастный играл им, похоже.

– Думаешь? – Варна приладила гусли к седлу и взялась за поводья. – Пойдем узнаем, почему местные жители тела гнить на поле оставили, да о делах справимся. Что-то подсказывает мне, что помощь наша пригодится.

– Да что ты? – усмехнулся Дарий. – Какая проницательная сегодня.

– На подзатыльник напрашиваешься, – беззлобно ответила Варна. – Теперь-то ты сполна его почувствуешь, не то что раньше.

Тут она была права. С тех пор как Свят опоил Варну кровью Рославы, с ним, с Дарием, происходило что-то странное.

Мало того что всю зиму он мерз, так и тело его начало преображаться. Все реже им приходилось совершать ритуал на крови, запах смерти почти пропал, а чувства! Порой они захлестывали Дария с головой. То щемящая тоска, то всепоглощающая радость, а порой и страх, о котором он давным-давно позабыл. Да и на солнце ему хуже не становилось. Еще и дышать начал недавно, того и гляди, сердце снова биться начнет.

С Варной они не говорили об этом, словно боялись удачу спугнуть, но с каждым днем он все живее становился, будто колдовство вернуло ему душу.

Деревня встретила их тишиной, только собаки брехали да коровы недоенные в хлевах кричали. Ни ребятни, ни стариков у колодцев – никого не было, ни одной живой души.

– Да сколько ж деревень опустеть должно, чтобы Зверь насытился кровью? – Варна ногой распахнула калитку и вошла во двор. – Эй! Хозяин!

Тишина. Никто не откликнулся.

– Бьюсь об заклад, что пусто здесь. – Дарий вздохнул. – Хотя смотри, церквушка-то построена, значит, приняли нового Бога местные.

– Да только не защитил он их.

Варна посмотрела на покосившийся крест, возвышающийся над соседними избами, и подошла к крыльцу. Постучала в надежде, что хозяин все-таки откроет, но не дождалась ответа и плечом дверь выбить решила. Да только та не заперта оказалась, и она с разбегу через порог перелетела и на пол упала.

– Варна!

Дарий кинулся к ней и подал руку, чтобы помочь подняться. Варна покряхтела, выругалась, но помощь приняла с благодарностью.

– Не рассчитала, – смущенно сказала она.

– Случается, – миролюбиво ответил Дарий.

Их глаза встретились, и вновь в душе его что-то затрепетало, ожило, приятная истома охватила тело. Куда же пропала вся злость, все раздражение, которое изводило его последние годы? Он так мечтал уйти, избавиться от нее, а теперь держит ее за руку и совсем отпускать не хочет.

– Глаза изменились, – заметила Варна и отстранилась. – Темными стали, как раньше.

– Правда? – Дарий прикоснулся пальцами к лицу и глупо улыбнулся. – Это ведь хорошо?

– Кто знает. – Она отвернулась. – Нужно осмотреться.

Осмотрелись, а толку? Изба как изба, угол красный, самовар на столе, в подполе сорока мертвая, над порогом крест. Люди вроде и Бога приняли, но и от старых обычаев не отказались.

– Везде так будет, нутром чую, – сказала Варна, когда они вышли на улицу.

– Другие дома проверять не станем?

– Нет в этом смысла. Но в церковь заглянем: вдруг пощадило колдовство человека божьего?

– Так ты уже решила, что это ведьмы были? – удивился Дарий.

– Сам знаешь, что нечисть на такое неспособна. Сожрать, кровь выпить, ребенка украсть – да, но не целую деревню плясать до смерти заставить.

– Но зимой мы видели нечисть, которой до того никогда не встречали, – напомнил он.

– Коляда теперь мне мороком кажется, – призналась Варна. – Как вспомню все, что произошло, мороз по коже.

Церквушку местные, похоже, особо не жаловали – стены покосились, крест сполз с купола, дверь со скрипом отворилась.

– Ты погляди!

Варна указала на скромный иконостас с новехонькими иконами. На фоне общей запущенности он выглядел чужеродно, будто попал сюда из иного мира. Иконы золотом блестели, лик Божий был обращен к кающимся.

– И как их не украли? – удивился Дарий.

– Куда бы вор их дел? За кражу из храма руку отрубают, если ты забыл.

Дарий остановился напротив иконостаса и принялся разглядывать рукотворные шедевры в золоченых рамах. Прежде новый Бог казался ему недостижимым идеалом, которому поклоняться всякий должен, а теперь… После всего, через что ему пришлось пройти, вера в силы всемогущие на нет сошла. Там, в небесах, есть кто-то, кто дарует Светозарным силу Слова, кто лечит раны и несет возмездие белым пламенем, но нет ему дела до молящихся, не смотрит он на просящих, только на воинов, что творят Его волю. Будь он таким справедливым, как говорили наставники, позволил бы он ведьмам по земле разгуливать да бесчинства творить? Позволил бы умирать детям в муках, а негодяям доживать до глубокой старости? Что-то не так с этим Богом, раз он веру свою огнем и мечом насаждать позволяет.

– Смотри.

Варна достала из-под пола кувшин, открыла его и усмехнулась:

– Кровь Господня для причастия.

– Не станешь же ты… Варна!

Но она уже отхлебнула из кувшина. Вино потекло по подбородку, замочило воротник, а она только ухмыльнулась:

– Причастишься?

– Богохульство, – проворчал Дарий, но подошел ближе и протянул руку. – Давай попробую, вдруг оно не сожжет меня изнутри.

– Меня же не сожгло, – справедливо заметила она.

Он сделал маленький глоток и замер, ожидая неминуемой расплаты за содеянное. До недавнего времени ему и на святую землю заходить было нежелательно, а теперь ничего не происходило, даже покалывание легкое прошло недавно. Вот и сладкое вино оказалось просто вином, а не отравой.

– Вкусное, – сказал он.

– Сейчас бы напиться и вздремнуть, благо места вокруг предостаточно.

– Мстислав бы с нас шкуру спустил, – усмехнулся Дарий.

– Хорошо, что он этого не увидит.

– Ты что, правда решила здесь на ночь остаться?

– А куда нам идти? Снова в поле спать? Нет уж, мертвецы никуда не денутся, до утра подождут, а я не прочь на перине мягкой отдохнуть.

Варна снова отпила из кувшина и передала его Дарию. Ее щеки раскраснелись, а глаза задорно заблестели.

– Ведешь меня по скользкой дорожке, – вздохнул он.

– Ты теперь волен не ходить за мной, – вдруг сказала она.

– Прогонишь меня? – осмелев от вина, спросил Дарий. – Велишь уйти?

Варна помолчала, задумчиво косу покрутила, затем ответила:

– Привыкла я к тебе за десять-то лет. Пока сам не захочешь, прогонять не стану. Пойдем, поищем подходящий дом.

Неожиданно больно ее слова ужалили, в самое сердце вонзились, словно кинжалы. Привыкла? И это все, что она сказать может?

Сам он точно знал, что ни за что бы ее не оставил. Вместе с плотью оживали и чувства, давно похороненные где-то внутри. Пусть теперь он выглядел рядом с ней совсем мальчишкой, но то, что Дарий через смерть пронес, долго зрело в душе и теперь наконец обрело ясные очертания.

Человек, который согласился сбежать с ней из церкви, воскрес, восстал из мертвых и от слов своих не отрекся. Предложи она ему бросить все и умчаться в далекие земли за княжеством – он бы согласился не раздумывая, будто не было этих лет, наполненных болью и гневом.

Но для Варны все изменилось. Она походила на цветок, выросший на пепелище вопреки невзгодам, но лишения эти выжгли все хорошее, что было между ними, обратили чувства в прах, и ничего в ней не осталось, кроме смирения с их вынужденным сосуществованием.

Он понял это так неожиданно и ясно, что задохнулся, словно его в грудь ударили.

– Ты идешь? – Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. – Солнце садится, лучше бы нам найти ночлег.

И Дарий пошел, понурив голову, а что еще оставалось? Никогда он себе не позволит сказать ей, что все его чувства вернулись, что в душе у него снова весна наступила. Лучше бы ему забыть об этом, сохранить все хорошее, что было между ними, и поглубже спрятать, чтобы никогда больше к этому не возвращаться.

Свят опять спас их, и сердце Варны, должно быть, наконец открылось ему. Не мог Дарий злиться на них, не мог ненавидеть Свята за то, что прежний друг стал плечом для нее, которым он, Дарий, всегда хотел быть. Да и нужно ли Варне то плечо? Из угловатой, упрямой девчонки выросла сильная женщина; жаль, только сейчас он смог оценить ее по достоинству.

Нет в ней девичьей нежности, нет женской игривости, сила через край бьет, шаг уверенный, осанка прямая, она точно знает, чего хочет, и никогда не терзается сомнениями. И если сердце ее выбрало Свята… Пусть будет так. Вместе они представлялись непобедимыми, красивыми и сильными; казалось, они способны горы свернуть, одолеть всех, кто встанет на их пути. Не зря Гореслав их в паре охотиться готовил, они дополняли друг друга – спокойный, уравновешенный Свят и настойчивая, целеустремленная Варна.

От мыслей этих слезы на глаза навернулись, но Дарий смахнул их и попытался убедить себя, что рад за них. Пусть нет больше между ним и Варной любви, но ведь и за друзей порадоваться он теперь способен, верно? Спустя столько лет они наконец открылись друг другу и счастья заслуживают больше других.

Но подлый голосок внутри вдруг прошептал: «А где Свят-то?»

И впрямь, Дарий – он здесь, рядом, почти оживший, юный, исполненный любви, а Свят снова исчез, ушел с ведьмами. Да и своих дел у него невпроворот – брат, Навь, ковен… Мог ли Дарий надеяться, что сердце Варны дрогнет, что найдется в нем место и для него?

По коже мурашки поползли, он сам удивился этим подлым мыслям. Никогда не был Дарий завистливым и злым, так что же случилось? Или всегда в нем сидела эта червоточина, которую Мстислав пытался плетью из него выбить?

– Этот дом подойдет.

Варна решительно вошла во двор, открыла дверь и махнула рукой, зовя друга.

Он смиренно оставил лошадей, уже щипающих сочную молодую траву у колодца, и вошел в темный дом, прислушиваясь, чтобы убедиться, что внутри нет никого чужого.

– Я на печи посплю, – решила Варна, – а ты в комнату ступай.

– Не я перину помягче искал, – напомнил Дарий. – Иди отдыхай, мне сон не так нужен.

Она пожала плечами, выложила на стол несколько свечей из сумки, зажгла одну и скрылась за маленькой дверкой.

– Может, в баню? – раздался ее голос спустя несколько минут. – Мы в дороге несколько дней провели.

Дарий оглядел себя и робко ответил:

– А со мной ничего не случится?

– Вот и узнаем!

Варна вышла из комнаты в выпущенной из штанов рубахе и с гребнем в руке. Она раскраснелась от выпитого вина, а в глазах плясали черти. Впрочем, черти могли Дарию и почудиться.

– Затопишь? – Она принялась распускать косу. – От меня несет лошадьми и гнилью.

– От меня, знаешь ли, тоже, – пробормотал Дарий и поспешил выскочить из дома.

Проклятое тело, будь оно неладно! Столько лет он на женщин внимания не обращал, а тут! И чувства эти странные, волнами накатывающие…

– Чур меня, – прошептал Дарий, быстро хватая из поленницы дрова, – чур!

В какой-то момент он хотел вернуться в дом и заявить, что после заката баню топить негоже, что банник будет лютовать и ночью попытается кого-нибудь задушить, но Дарий сумел совладать с собой, наносил воды и принялся ждать, пока та нагреется.

Почувствовав расслабляющее тепло, Дарий снял плащ, расстегнул рубаху и поморщился, увидев уродливые шрамы на порозовевшей коже. Они налились кровью, побагровели и выглядели так, словно ритуал провели совсем недавно.

От воспоминаний о ночах, которые они с Варной провели на столе в пустом доме, ему стало не по себе. Конечно, большую часть времени он был на границе между Явью и Навью, но в какой-то момент ощутил тяжесть чужого тела и приглушенную боль. Что довелось пережить ей, Дарий даже представить себе не мог.

Варна вошла в предбанник и принялась раздеваться. Дарий поспешил отвернуться, но успел отметить, что она совсем не стесняется его, будто он часть обстановки, словно стол, не заслуживающий внимания.

– Как себя чувствуешь? – спросила Варна.

– Все в порядке, – ответил он и проскользнул в парилку.

Схватив вышитое полотенце, Дарий прикрылся им и сел на деревянную скамейку. Кровь прилила к лицу, стало нестерпимо жарко. За столько лет он отвык от тепла, ведь его тело требовало бережного отношения. Летом ему приходилось ночевать у воды или в погребе. В особенно жаркие дни они с Варной прятались в тени, чтобы сохранить его тело невредимым.

Варна вошла в баню и беззастенчиво расположилась напротив. Он отвел взгляд и с мучительным стыдом вспомнил момент из детства, когда они точно так же парились и он впервые понял, что такое желания плоти. После этого Мстислав начал учить его дух плетью.

– Ты выглядишь все лучше с каждым днем, – сказала Варна.

– Не обманула ведьма, – ответил он, упрямо глядя куда-то в угол. – Но шрамы просто ужасные.

– Я со своими смирилась.

Волей-неволей он посмотрел на нее, стараясь сосредоточить внимание на колдовских символах. Шрамы побелели от времени, но остались грубыми и плохо зарубцевавшимися. В этих местах их плоть проросла друг в друга, соединив два тела и поделив душу Варны пополам.

Его взгляд сам собой переместился на ее округлые плечи, сильные, мускулистые руки, длинные пальцы с короткими ногтями, на поджарый живот, окрепшие от постоянной верховой езды бедра…

– Ты куда смотришь?

Дарий встрепенулся и уставился на нее, силясь что-нибудь сказать.

– Они тебя совсем не портят! – выпалил он, покрываясь алыми пятнами стыда.

– Мне, в общем-то, без разницы, – отмахнулась Варна. – В девках я давно засиделась, под венец меня никто не поведет. Не красней, отвернись, если хочешь. Твоя мужская природа выдает тебя с потрохами.

Стыд-то какой! Дарий едва за голову не схватился, но сумел сдержать малодушный порыв. Варна говорила об этом спокойно, будто ее собственная нагота ни капли не смущала, а ему сквозь землю хотелось провалиться, тут хоть прикрывайся, хоть нет, а все и так видно.

И тут Дарий понял, что в груди его бьется настоящее сердце. Все вокруг существовать перестало, остались только он и размеренные удары – тук, тук, тук, да шум крови в ушах.

Робко прижав руку к груди, Дарий замер, боясь поверить в случившееся с ним чудо.

– Что? – Варна подалась вперед и внимательно посмотрела на него. – Тебе плохо?

– Сердце, – тихо сказал он, – оно вдруг забилось.

Она недоверчиво прищурилась, а потом вдруг поднялась с лавки, подошла к нему и присела на корточки. Жестом велела ему руку убрать и свою ладонь приложила к его груди.

– Господь Всемогущий… – пробормотала она. – А ведь и правда бьется!

– Неужели не обманула Рослава? – Он сам не заметил, как сжал ее пальцы.

– Меня больше интересует, насколько сильно ей нужен Свят, раз она нас отпустить решила.

Он тут же сник. Радость радостью, но Варна права. За их свободу Свят расплачивается, и неизвестно, что ему приходится делать, чтобы ведьма была довольна.

– Теперь все точно на лад пойдет. – Она встала.

– Можешь в это поверить? – Он покачал головой. – Спустя столько лет…

– Не болтай, достань лучше намазку и спину мне потри, – перебила его Варна.

Говорить об этом она была не намерена, ясно как божий день. Наверное, мысли о Святе причиняли ей боль. Ему тоже стало горько, но радость за себя все остальные чувства заглушала.

Они помогли друг другу вымыться и не произнесли больше ни слова. Он смирился, что Варна его обнаженным видит, да и к ней привык, кое-как успокоил сердце и отбросил смущение. В конце концов, они столько вместе пережили, что нагота его тревожить не должна.

Однако тревожила.

Они вышли из бани и направились было к дому, но Варна вдруг остановилась и в темноту уставилась.

– Видишь? – прошептала она, медленно приседая. – Сядь!

– Ничего не вижу, – признался он.

– Там, у дороги. Смотри, куда я указываю!

И он заметил темное пятно, приближающееся к ним. Они затаились, позволили существу прошаркать мимо и войти в дом.

– Покойник? – спросил Дарий, но сам понял, что не ошибся – ветер донес смрад гниющей плоти.

– Этого еще не хватало. – Варна осторожно двинулась в сторону дома.

Они подкрались к окну и заглянули внутрь.

Раздувшийся от долгого пребывания в воде гусляр слепо метался по горнице, натыкаясь на лавки и табуреты.

Ищет что-то, понял Дарий и тут же догадался, что именно.

Мертвец нашел гусли, кое-как поднял их негнущимися руками и навалился на дверь. Та под его весом распахнулась, он шагнул за порог, упал, гусли жалобно зазвенели, ударившись о землю. Покойник подобрал их, поднявшись, и побрел куда-то.

– Огню предадим? – спросил Дарий.

– Оружие возьмем и за ним пойдем, – решительно ответила Варна. – Давай быстрее, раз его запах живых не привлек, значит, у него есть дела поважнее.

Они вошли в дом, Варна схватила меч, Дарий – оба серпа и лучину с огнивом на всякий случай. Ночь на дворе, огонь может пригодиться.

Они быстро пошли за покойником, ведомые его отвратительным запахом. Мертвец и не думал нападать, знай себе тащился вперед, к полю, будто его влекла туда неведомая сила.

В ярком свете луны Дарий увидел множество заложных покойников. Они стояли неподвижно, все как один повернутые лицом в сторону деревни. А гусляр плелся, спотыкался, гусли в его руках жалобные стоны издавали.

– Тут побудем. – Варна схватила друга за руку и вынудила остановиться. – Опасно ближе подходить.

Они присели у ручья, скрытые неверной тенью еще голого дерева, а покойник дальше пошел.

Он занял место на камне перед толпой, положил гусли на колени и играть начал. Пронзительные трели ночную тишину нарушили – забеспокоились мертвецы, шататься принялись, толкаться; и вдруг Дарий понял: да они же в хоровод собираются!

Луна по небу катилась, звезды всё ярче сияли, а заложные знай себе хороводы водили, отплясывали, словно заведенные, а гусляр играл и играл, быстрее и быстрее, не жалея мертвых пальцев.

Вскоре Варна начала клевать носом.

– Поспи, – предложил Дарий. – Обопрись на меня, земля еще холодная.

– И тебя одного с мертвецами оставить? – Она намочила руку в ручье и провела ладонью по лицу. – Нет уж.

Но победила дрема, Дарий почувствовал голову Варны на своем плече и приобнял подругу, чтобы она не упала.

До самого рассвета заложные плясали, к восходу солнца многие из них наземь попадали, но продолжали ползать, волоча за собой сломанные ноги, а едва пропели первые петухи, мертвецы замерли и безжизненными грудами плоти остались лежать на земле.

Дарий разбудил Варну, вместе они осмотрели волшебные гусли, но не нашли в них ничего странного. Затем им пришлось тела в одну кучу сложить, наломать веток в лесу и соорудить большой погребальный костер.

Быстро занялся огонь, пламя охватило мертвецов и так ярко пылало, что от его жара пришлось отойти подальше. На всю округу вонь стояла ужасная, удушливый дым превратился в плотную завесу, и не было ветра, чтобы разогнать его.

Варна взяла гусли и бросила их в огонь, обтерла руки о рубаху и сказала:

– Уезжать надо, больше нам здесь делать нечего.

– А деревня? – Дарий взглянул на виднеющиеся вдали крыши.

– Пусть себе стоит, может, другие люди здесь поселятся. Не чувствую я ведьмовской порчи, не знаю, что случилось. Отправим письмо в Ясностан, пусть Светозарные этим делом займутся.

– А сами куда поедем, когда костер затухнет?

– На восток, вдруг подвернется какое дело по пути. – Варна пожала плечами и уселась на землю.

Дарий еще раз посмотрел на большой костер, тоже пожал плечами и присел рядом.

Глава 3. Святослав

Сначала он подумал, что зрение его обманывает, но морок не рассеивался, сколько бы Свят на него не смотрел.

В храме яблоку было негде упасть, но вокруг него – высокого, широкоплечего – было столько места, словно люди не желали приближаться к нему. Людское нутро всегда безошибочно распознает зло, да только разум человеческий не прислушивается к его предупреждениям.

Первым порывом Свята было развернуться и покинуть храм до окончания службы, чтобы найти Рославу и размозжить ей голову, но он сдержался, заставил себя спокойно стоять перед священником и слушать проповедь.

«Время для мести еще настанет, нужно только немного подождать», – убеждал себя Свят, разглядывая сверкающий иконостас и большой крест, возвышающийся над прихожанами. Он будет терпелив, позволит ведьме поверить, что смирился со своей участью, а затем его меч пронзит ее насквозь. Никто не правит вечно, и ее дни тоже будут сочтены, рано или поздно, так или иначе.

Он снова первым покинул храм, но перед этим еще раз взглянул на бледное, заросшее щетиной лицо. Ошибки быть не могло, Свят узнал бы его из тысяч Светозарных.

Прежде чем решить, не стоит ли наведаться к ведьме, Свят остановился на пороге и несколько раз глубоко вдохнул свежий весенний воздух. Спокойно. Когда в деле замешаны невесты Зверя, нужно быть готовым к чему угодно, даже к появлению человека, давно считавшегося погибшим.

Быстро преодолев несколько улиц, он ворвался в терем Светозарных и поднялся на второй этаж. На любые попытки остановить его Свят лишь раздраженно рычал, давая понять, что разговаривать не намерен.

Лишь закрыв за собой тяжелую дверь, он расслабился, но вдруг заметил растерянную девчонку, стоящую рядом с книжным шкафом.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он и, не услышав ответа, добавил: – Поди прочь.

– Меня прислала сестра Рослава, – пробормотала девчонка. – Она сказала, что я должна дождаться тебя и…

– И что? – рявкнул Свят.

Девчонка юная, совсем ребенок, лет тринадцати от роду. Кажется, это ее вчера побили на площадке. И угораздило же его вмешаться.

– Уходи, – уже спокойнее сказал он.

Девчонка выпятила губу, но с места не сдвинулась.

– Она сказала, что ты будешь прогонять меня. Но я должна остаться, чтобы проявить волю.

– Волю к чему? – Свят обошел стол и уставился на ребенка. – Что тебе нужно?

– Святая сестра сказала, что ты будешь моим наставником, – на одном дыхании выпалила девчонка.

Он едва не расхохотался. Наставником? Что за бред?

– Я глава Святого Полка, у меня нет времени возиться с новобранцами. – Свят сел за стол и сложил руки перед собой. – Уходи.

– Она сказала стоять на своем.

Только этого ему не хватало. Он согласился играть роль главы Светозарных, но в няньки не нанимался!

– Пойдем. – Он поднялся. – Не отставай.

Новобранец, значит. Для него. Проклятая сука.

Они вышли на улицу. Люди почтительно расступались перед ними, но Свят даже не замечал этого. Перед его глазами стояло лицо Рославы, искаженное хитрой ухмылкой.

«Напоминает тебе кого-то?»

Окрыленный яростью, Свят ворвался в богато обставленный дом, в котором расположились святые сестры, не потрудившись даже постучать. Он распахивал одну дверь за другой до тех пор, пока нос к носу не столкнулся с Рославой.

– Спокойнее, Святослав. – Она мягко толкнула его в грудь, заставив отступить. – Ты мешаешь нашим занятиям.

Он успел увидеть нескольких женщин, одетых в облачение святых сестер, сидящих за столами в комнате с занавешенными окнами. Среди них он с удивлением заметил белокурую макушку Злата.

– Забери ее, – Свят указал на запыхавшуюся девчонку, прислонившуюся к стене.

– Это мой тебе подарок, – проворковала Рослава. – Хорошенькая, правда? Носик пуговкой, глазки васильковые…

– Прекрати, – прорычал он.

– У тебя слишком много свободного времени, Святослав. Займись подготовкой новобранцев, покажи всем, что под твоим началом из любого неумехи хороший воин получится.

– Не втягивай в это ребенка, – сквозь зубы прошипел Свят.

– Еще пара лет – и из нее вырастет красивая девушка. – Рослава едва заметно шевельнула рукой и добавила уже увереннее: – Она нас не слышит, не беспокойся.

– Твоя гнилая натура…

– Будет. – Ведьма закатила глаза. – Про мою натуру мне известно куда больше, чем тебе, Светозарный. Возьми ее и уходи.

– Она мне не нужна.

– Я видела, как ты смотрел на нее. – Рослава подошла ближе и теперь почти касалась Свята грудью. – Мне известно все, о чем ты думаешь. Поверь, это то, что тебе нужно, – маленькая копия нашей любимой Варны.

– Замолчи! – рявкнул он.

– Такая же упрямая, такая же заносчивая, только без упыря за спиной. Пока.

– Ты не…

– Не трать силы на угрозы, я тебя не боюсь. – Рослава положила ладонь ему на грудь. – Не хотела напоминать, но ты должен делать все, что я прикажу. Таков был уговор, помнишь? Ты ведь не хочешь, чтобы с еще одной заносчивой девчонкой что-то случилось?

– Это низко даже для тебя. – Свят оттолкнул ее.

– Будет, Светозарный. Мне нравится, когда ты выходишь из себя, но сейчас не время. Мы получили несколько писем, – ее тон стал серьезным, – и я думаю, какое-нибудь из дел недурно бы тебе взять на себя. Засиделся ты в городе.

Она достала из кармана потрепанный листок и протянула ему. Нехотя Свят принял его, развернул и пробежался взглядом по рядам неровных букв.

– Люди всегда пропадают, – бесстрастно заметил он. – Твоя работа?

– Ты удивишься, но я виновата не во всех бедах этих земель. – Рослава рассмеялась. – Но мне льстит, что ты так считаешь.

– Я видел Гореслава, – сказал Свят. – К этому ты тоже отношения не имеешь?

– Мне нужен был пес. Кто-то ведь должен выполнять грязную работу.

– Я убил его.

– Плохо старался. Таких, как он, так просто в Навь не загонишь.

– Мой меч вышел из его груди.

– И что с того? В следующий раз сжигай тело. – Она усмехнулась: – Уходи, Светозарный. Возьми письмо, отправляйся на охоту, развейся немного. Безделье портит твою и без того гнилую натуру.

Она кивнула притихшей девчонке, вернулась в мастерскую и закрыла за собой дверь. Свят несколько минут сверлил ее взглядом, прежде чем развернуться на каблуках и, чеканя шаг, пойти прочь.

– Я остаюсь? – Девчонка едва поспевала за ним.

– Найди себе лошадь к завтрашнему дню. – Он посмотрел на нее и поморщился. – Мы уезжаем в безымянные земли.

– Как прикажешь, – она кивнула.

Он остановился, еще раз окинул взглядом худощавую фигурку и спросил:

– Звать-то тебя как?

– Марья.

– Ступай, Марья, и не возвращайся до рассвета.

Оставив опешившую девчонку, он поспешил вернуться в терем Светозарных. Голова напоминала колокол, в который беспрестанно кто-то бил. Выходки Рославы доводили его до белого каления, но он ничего не мог сделать. Злат постоянно находился при ней, кроме того, Варна и Дарий…

Свят устало опустился на стул и оперся лбом на сложенные руки.

Его гонцы постоянно приносили вести о них. Ведьма не обманула, с обоими все было в полном порядке. Кроме того, в последнем донесении говорилось, что «покойник стал выглядеть куда лучше».

Какой силой нужно обладать, чтобы так просто вернуть душу в мертвое тело? Иногда ему казалось, что Рослава и есть Зверь, одно из его злобных воплощений, потому что сила ее не поддавалась осмыслению. Она всегда была на два шага впереди.

Но однажды он убьет ее. Какой бы сильной ни была Рослава, Свят нужен ей, и как только станет ясно зачем, он использует это знание и обернет его против нее.

Зверя не победить, невозможно уничтожить безликое зло, но можно с ним бороться. И он будет бороться до тех пор, пока в его теле теплится жизнь.

Свят подошел к окну и окинул взглядом город, изменившийся до неузнаваемости.

Когда-то Ясностан был всего лишь большим поселением, сплошь состоящим из деревянных изб, но люди нового Бога полностью перестроили его. Князь теперь жил в белокаменных палатах, в центре возвышался храм с золотыми куполами, а улицы стали широкими и чистыми. Кто-то из духовенства настаивал на переименовании города, но князь проявил недюжинное упрямство и отстоял старое название. Да и народ никак не мог привыкнуть к словечкам вроде «Моррея».

Губы Свята тронула едва заметная улыбка. Моррей. Именно там он встретил их спустя десять лет после расставания. Сколько раз Свят представлял этот миг, будучи зеленым юнцом? Все вышло совсем не так, как виделось в мечтах.

Он нащупал крест под рубашкой и сжал его. Они всё еще охотятся вместе.

Горячая ревность обожгла грудь. Святу казалось, что Варна и Дарий разъедутся в разные стороны, как только поймут, что больше не зависят друг от друга, но гонцы утверждали, что охотники по-прежнему путешествуют вдвоем.

Что ж, по крайней мере, Дарий присматривал за Варной. Если к нему и впрямь вернулось человеческое сознание, он ни за что не даст ее в обиду и будет защищать до последнего.

Иногда в особенно одинокие ночи Свят сидел перед открытым окном и думал, что было бы, окажись он на месте Дария. Пожертвовала бы Варна своей душой ради него?

Размышления дурака.

Он нужен ведьмам, Карна и Желя прочили ему великое будущее во главе нечестивого полчища, а Свят думал лишь о том, как сберечь единственного дорогого сердцу человека. А ведь считал когда-то, что ему и дела нет до того, что между людьми происходит, рос сорняк сорняком, а потом вдруг расцвел, обнаружил в себе трепетный бутон, раскрывший нежные лепестки ласковым рукам.

Свят постоянно повторял, что будет действовать только себе на пользу, но продолжал жертвовать собой снова и снова. И обернись время вспять, сделал бы то же самое.

И правда дурак, наверное.

А ведь мог бы всерьез предложение Рославы принять, примкнуть к ней и помочь Зверю погрузить мир в хаос и горе, забыть навсегда о щемящей боли в груди, насладиться могуществом. Но нет, все его существо этому противилось.

Забили колокола. Над крышами пролетела стая черных птиц. Святослав отошел от окна, сел за стол и развернул старую карту. В одном ведьма права: ему нужно уехать из города, и чем быстрее, тем лучше.

Глубоко в душе Свят надеялся, что девчонка опоздает и придет к месту встречи уже после того, как он уедет, но Марья оказалась не промах – Светозарный только вывел коня из стойла, а она уже ждала его у конюшни с полностью собранной мирной лошадкой.

«Прилипла словно репей», – подумал Свят, но вслух своего неудовольствия не высказал, только кивнул и принялся седлать коня.

– Я помочь могу. – Девчонка подошла ближе.

Он с сомнением посмотрел сначала на нее, а потом на своего белого жеребца: чтобы дотянуться до его спины, ей понадобилась бы приступка.

– Справлюсь сам, – отрезал Свят и продолжил прилаживать приструги¹.

Она покрутилась вокруг, а потом отошла и принялась копаться в седельной сумке. Видно было, что спросить что-то хочет, но не решается.

– Спрашивай, – велел он не оборачиваясь.

– Куда мы поедем?

– К Красной Ниве.

Она допытываться не стала, но он спиной чувствовал ее напряженный взгляд.

– Несколько человек пропало недалеко от города, ворон принес весть.

– Раз ты отправляешься, значит, дело особенное?

– Вряд ли.

– Тогда почему другие Светозарные не поехали? Или охотники из Взвода?

Дорога будет долгой, понял Свят.

– Разве мне нужна причина, чтобы отправиться исполнять свой долг? – Он посмотрел на нее через плечо.

– Я думала, что твой долг – это управлять Святым Полком, – пробормотала Марья.

– Кто я, по-твоему? – Свят повернулся к ней лицом.

– Глава Святого Полка. – Она прищурилась.

– Я Светозарный, такой же, как остальные. И если рядом с княжеством тварь какая-то завелась, я должен разобраться с ней.

– Поняла, – Марья кивнула.

– Плащ здесь оставь. Не хочу, чтобы люди знали, кто мы.

Он достал из сумки запасную дорожную хламиду неприметного коричневого цвета и передал ей. Наверное, будет большевата, но ничего.

Марья неохотно сняла плащ новобранца и аккуратно сложила его, прежде чем спрятать в пустом стойле.

– Если его утащат, где мне новый взять? – ворчливо осведомилась она.

– Ко мне обратишься и получишь другой, – отмахнулся он. – Залезай в седло. Доводилось тебе из города уезжать?

– С тех пор как батюшка привез меня, я за стены не выходила.

– Избавиться от тебя решил? – неожиданно для себя спросил Свят.

– Кто? Батюшка? Что ты, он больше жизни меня любит, – Марья замахала руками. – Плакали всей семьей, когда меня в дорогу провожали.

– Раз дом у тебя был любящий, то зачем ты сюда поехала? – удивился он.

– Так в селе нашем все нового Бога приняли, Светозарных героями считают. – Она неопределенно пожала плечами. – Не пироги же мне печь было?

– Не вижу ничего дурного в пирогах. – Свят оседлал коня и посмотрел на нее сверху вниз. – Полезай в седло, я кому говорю? Болтать и на ходу можно.

Она насупилась и, шумно вздыхая, забралась на лошадь. По осанке было видно, что нечасто ей верхом скакать доводилось. Ну ничего, навык полезный, может, и освоит его быстро.

Караульные на стене приветствовали главу одобрительными возгласами и поднятыми кулаками. Даже сняв белый плащ, Свят оставался слишком узнаваемой фигурой. Была у него мысль череп обрить, но рука не поднялась.

– Любят они тебя, – сказала вдруг осмелевшая Марья.

– Это люди князя, им полагается любить того, на кого его перст укажет.

Многие Светозарные его внезапного назначения на пост главы Святого Полка так и не поняли, а вот воины княжеские приняли это спокойно. Им дела нет до внутренних неурядиц Полка, лишь бы нечисть в кулаке держали, а все остальное их не касается.

За пределами города Святу даже дышалось легче, будто тиски, сдавливающие сердце, разжались. Целую зиму он провел взаперти, меряя рабочую комнату шагами; впервые ведьма сама предложила, чтобы он покинул Ясностан. Глупо было не воспользоваться такой возможностью.

Он пустил коня в легкий галоп и оглянулся, чтобы убедиться, что девчонка не отстает. Ее смирная лошадка нехотя ускорила бег, но куда ей было до племенного жеребца, выведенного специально для воинов Полка.

Когда-то он точно так же пытался угнаться за Гореславом, понукая свою отяжелевшую за лето лошадь. Белый плащ Светозарного был ориентиром, то и дело исчезающим за горизонтом. Иногда Свят нагонял наставника, но только для того, чтобы вскоре снова безнадежно отстать.

Марью мучить он не собирался, поэтому, как только ее лошадка окончательно отстала, он осадил жеребца и позволил ей нагнать его.

– Двигайся в седле, – посоветовал Свят. – Не сиди, будто кол проглотила.

Девчонка насупилась, но кивнула.

– Она упрямится, – пожаловалась Марья.

– Не ной, – оборвал ее Свят.

Может, он был слишком груб с ней, но иначе не научили. Никогда еще Свят с детьми дела не имел, да и себя в этом возрасте помнил смутно. Единственное, что в памяти осталось, – это затрещины Гореслава и опротивевшее внимание женщин. Тогда при церкви как раз приют строили, и люд со всех окрестных деревень съезжался, чтобы помочь. Ему приходилось убегать и прятаться в катакомбах, чтобы избавиться от бесстыдных рук незнакомок. Для мальчишки это странный возраст – ты вроде бы еще ребенок, но голос уже сломался, да и выглядишь почти как юноша. Первая жидкая поросль на подбородке, первые волоски на груди, а в голове ветер гуляет, не поспевает разум за телом.

Как это у девчонок происходит, он понятия не имел. Единственной, с кем Свят время проводил, была Варна, а она своими переживаниями ни с кем не делилась. Помнится, как-то после зимы он будто впервые увидел ее и сразу понял, что она уже женщина. Зимой Варна еще состояла из локтей и коленок, как Марья сейчас, а потом будто скинула старую кожу и предстала пред ним в иной ипостаси. Все словно за одну ночь произошло, он так и не понял, что это было за колдовство. А может, сам в тот момент повзрослел и заметил наконец, как изменилось ее тело.

– Почему ты к святым сестрам не пошла? – спросил Свят.

– Какая ж из меня сестра? – фыркнула Марья. – Я сражаться хочу, уничтожать нечисть огнем и мечом.

– Свет уже снисходил к тебе?

Она покачала головой.

– А к другим?

– Ни к кому, – ответила Марья. – Но я слышала, что тебе он всегда отвечает. Правду люди говорят?

Свят неопределенно пожал плечами. Сейчас он сомневался, что Святое Пламя, охватывающее его меч, от Господа. Быть может, это проделки Зверя или той твари, что являлась его отцом.

– Увидеть бы! – Ее глаза заблестели. – Я смогу на это посмотреть?

– Надеюсь, что нет.

Не объяснять же ей, что меч Святое Пламя охватывает только в самые опасные моменты?

– А кого мы искать будем? – Марья приуныла было, но вскоре вновь воспрянула духом.

– Не знаю. Спросим местных, поищем дома, стоящие на отшибе.

Он не готовился к этой охоте, решил пустить все на самотек. Что за тварь могла так близко к городу завестись? Скорее всего, ничего особенного. Может, перевертыш или черт какой, никого по-настоящему опасного здесь не водилось, с тех пор как Светозарные в столице обосновались.

Остаток пути преодолели в тишине, девчонка несколько раз пыталась завести разговор, но Свят упорно отмалчивался. Хватит, наговорился, не было у него желания друзей среди новобранцев заводить. Через несколько лет Святого Полка может и не остаться, как и тех, на кого успеют белый плащ надеть.

Селение неподалеку от Красной Нивы оказалось чем-то средним между деревней и городом. Церковь уже построили, но с ней продолжали соседствовать вырубленные из дерева и камня идолы с бородатыми лицами. Нескоро двоебожие исчезнет из этих земель, ох нескоро.

Свят пожалел, что не взял коня в конюшне новобранцев – люди почтительно расступались, завидев его жеребца. Может, Светозарным он и не выглядел, но богача местные в нем сразу почуяли.

– Куда мы пойдем? – шепотом спросила Марья.

– Найдем постоялый двор.

Свят заметил странное высокое здание, как только они въехали в город. Над вторым этажом надстроили еще несколько комнат, из-за чего все сооружение выглядело так, будто вот-вот завалится набок.

Они оставили лошадей у коновязи и вошли в теплый зал, уже наполненный людьми, несмотря на ранний час. Свят взял Марью за плечо и провел ее к дальнему столу, где они не стали бы привлекать лишнего внимания.

– Из-за волос твоих нас все равно узнают, – сказала девчонка.

Он привычным жестом спрятал косу под плащ и спросил:

– Так лучше?

Марья смутилась, опустила глаза и насупилась.

Свят поставил локти на стол и почувствовал, как ткань прилипла к грязной столешнице. Наметанным глазом он оценил обстановку: народ тише, чем обычно, в воздухе будто тяжесть витает. Хозяин за стойкой хмуро тер кружку, под его глазами залегли тени.

– Последнего так и не нашли? – громко спросил Свят.

Марья выпучила глаза и уставилась на него. Народ вокруг зашептался, кто-то громко закашлялся, но в конце концов щуплый старичок все же ответил незваному гостю:

– Да куда уж там. Сидят в своем граде белокаменном, дела им нет до люда простого.

– Эт точно, – кивнул крупный мужчина с клочковатой бородой. – Дармоеды проклятые.

– Бестолочи! – Хозяин хлопнул ладонью по стойке. – Раз такие умные, можете сами на поиски отправиться!

– А я бы и отправился, – бородач громко рыгнул, – да только своя шкура дороже.

– Вот и помалкивай тогда. – Хозяин сложил руки на широкой груди. – А ты сам откуда будешь, а?

– Так из Клюковки, – ответил Свят.

– И как тебя в наши края занесло? – не унимался хозяин.

– Сестре обещал столицу показать, – Свят кивнул на притихшую Марью.

– Что-то не похожа она на тебя, – прищурился тощий старик.

– Так у меня мать другая, – вмешалась девчонка. – Я в нее пошла.

Мужики понимающе закивали головами.

– А откуда про пропавших знаете? – спросил хозяин.

– Батюшка рассказал, – Свят пожал плечами. – Он часто здесь бывает, привозит рукавицы да…

– Так твой батя Иван? – вдруг спросил бородач. – Моя хозяйка у него платок пуховый брала зимой, все нарадоваться не может. Знатный он мастер.

Свят кивнул, соглашаясь. Кто такой Иван, он понятия не имел, но больно уж складная врака получалась.

– Последним Ярослав пропал, – сообщил заметно расслабившийся хозяин. – Пошел на уток, да так и сгинул.

– Кто ж у нас уток стрелять пойдет! – возмутился бородач. – До озера идти и идти, дурак он был, вот и сгинул, туда ему и дорога.

– Не злобствуй, – старик погрозил ему пальцем. – До него хорошие люди пропали, ни одной косточки не нашли, будто сквозь землю провалились.

– А эти, в белых плащах которые, так и отсиживаются в городе. – Бородач плюнул на пол, за что тут же получил затрещину от хозяина. – Ай, да будет тебе, Вятко!

– Таких свиней, как ты, я тут терпеть не стану!

– И много всего пропало? – спросил Свят, пытаясь вернуть беседу в нужное русло.

– Так семеро, – ответил старик. – Полгода уже эта напасть и…

– Да и раньше пропадали, – вдруг вклинился в разговор толстый мужик в грязной рубахе. – Просто не так часто.

– Да что ты? – Свят изобразил крайнее любопытство. – И давно?

– А ты у нас любитель страшных баек, как я посмотрю, – хмуро заметил хозяин.

– Надо сестру учить уму-разуму, – Свят пожал плечами. – То в полдень пойдет траву собирать, то до заката дома не увидишь… Сами понимаете, дети.

– Ты это брось, – покачал старик головой, обращаясь к Марье, – сгинешь ведь, красавица.

– Старый дело говорит, – кивнул бородач. – У Арсения младший пропал с год назад, как корова языком слизала.

– Ужас какой, – очень правдоподобно поежилась Марья.

– А Мрачному Взводу отчего не написали? – спросил Свят.

– Был тут один, месяца четыре назад, – ответил хозяин, – покрутился, поспрашивал да уехал через три дня. Сказал, что земли эти Светозарные охраняют.

– Бросил нас, паскуда, – фыркнул толстяк.

– А я давно говорю – по лесу леший рыщет, а меня никто слушать не хочет, – пожаловался старик.

– Не позорился бы уж, – усмехнулся бородач. – Леший! Напились поди наши охотники, да и утопились где-нибудь.

– Не пил Ярослав, – твердо возразил хозяин, – не городи чушь.

– Я скорее в лешего поверю, чем в то, что кто-то здесь не пьет, – расхохотался толстяк.

– Странно как, – задумчиво начал Свят, – местные должны хорошо леса вокруг знать, как же они умудрились пропасть?

– Да кто ж их разберет. – Бородач отпил из кружки и снова рыгнул. – Всякое бывает.

– Бес попутал, – ввернул старик.

Мужики принялись насмехаться над ним, а Свят повернулся к Марье. Та закусила губу и смотрела в одну точку, будто обдумывала что-то.

– Вдруг и правда леший? – шепотом спросила она.

– Земли эти Светозарные должны объезжать, но что-то мне подсказывает, они этого не делают. Леший, навьи, потерчата… – Свят пожал плечами. – Кто угодно. Брага тоже, кстати. Мужики могли до синих чертей допиться, заблудиться да в пасть к лесным зверям угодить.

– Не звери это, – заупрямилась Марья. – Тогда от охотников хоть что-то остаться должно было.

– Придется по лесу поблуждать. – Свят задумался и спросил: – Вещи есть теплые?

– Мамка мне душегрейку связала, – гордо ответила Марья. – А у тебя есть?

Свят опешил.

– Не замерзну, – пробормотал он.

– Если станет холодно, ты скажи, у меня и платок с собой.

Надо же, никак позаботиться о старшем решила? Этому ее тоже наставник надоумил или те, у кого семья хорошая, с детства к такому приучены?

Свят медленно кивнул и поднялся.

– Пойдем.

Девчонка вскочила с места и побежала к выходу. Свят махнул рукой мужикам и вышел из кабака.

Глава 4. Владлен

– Напишу об этом песню. – Владлен вынырнул из ручья и сплюнул воду.

– А без этого никак? – Лука хмуро посмотрел на него с берега.

– Какое ж это путешествие, если из него песню не привезти? Хочешь, сам напиши.

– Не стану.

– Заладил: «Не стану, не стану!» А, вот же он.

Вырвав из земли пучок полыни, Владлен торжествующе поднял его над головой.

– Говорил же, что растет она здесь. Меня Рыж всему научил, ни одной травинке от моего зоркого глаза не скрыться!

– На что она тебе?

– Пригодится в дороге. Не смотри на меня так, неужели в Святом Полку не учат, что травы да цветы могут быть полезны?

– Я не Светозарный, если ты забыл, – напомнил Лука.

– Запамятовал, точно. В моей голове все одно образ твой в белом плаще появляется.

– В краденом плаще.

– А это уже дело десятое!

Владлен выбрался из ручья, стащил сапоги и принялся выжимать из них воду.

– Мы вместе шли крутой тропой, но вдруг раздался волчий вой…

– Прекрати, – проворчал Лука.

– Рыж говорил, что у меня дар шутки-прибаутки сочинять. Чем песня хуже? Тебе потом так понравится, что сам постоянно напевать ее будешь.

– Не буду.

– Упрямый как осел, – беззлобно сказал Владлен и плюхнулся на траву рядом с Лукой. – Куда дальше отправимся?

– Вперед. – Тот пожал плечами. – Разве есть у нас другие дороги?

Оно и верно, сколько ни шли они, а путь все не заканчивался. За всю зиму удалось найти всего лишь два поселения, и те оказались почти заброшенными. В одном старушка позволила под крышей пожить полмесяца, в другом дед клюкой гнал их по улице, заподозрив, что это черти лесные к нему явились в облике человеческом.

– Нутром чую, что впереди нас приключение ждет. – Владлен улегся на спину и в небо уставился. – Первый раз я так далеко от дома оказался, а ты?

Лука не ответил, молча лег рядом и шумно выдохнул.

Порой тяжело было путешествовать с таким спутником, но уж какой достался. Готовил сносно, дичь приносил из лесу, даже зимой умудрялся зайцев ловить, тогда как сам Владлен мог день изо дня возвращаться без добычи. Не будь с ним Луки, помер бы с голоду.

Раны их давно зажили, разговоров о встрече с Псарем они не вели, лишь однажды Лука обмолвился, что вряд ли тот по их следу идет. Якобы слишком много у него дел в Ясностане.

– Где мы, любопытно. – Владлен сел и обвел взглядом окружавший их лес. – Чувство такое, что не ступала тут нога человека.

– Оно и к лучшему, – заметил Лука.

– Невысокого ты мнения о нашем брате, – фыркнул Владлен.

– Из хороших людей мне только ты да Рыж попались. Не думаю, что таких, как вы, много вокруг.

– Люди, знаешь ли, к себе подобным тянутся. Да и если ты всегда будешь только плохое в них разглядывать, то наверняка найдешь, за что уцепиться.

– В тебе не разглядел ничего. – Лука серьезно посмотрел на него.

– Плохо старался, – заявил Владлен. – У охотников доля такая – быть плохими. Добротой и простодушием с нечистью не справиться.

– Но у тебя выходит.

– Хорош из меня праведник, если подумать: связался с волкодлаком, отца бросил, чуть Калинов мост не сжег, – принялся загибать пальцы Владлен. – На девок заглядывался, сливы воровал, ребятню в деревне пугал, прикидываясь злым духом…

– Дурак ты, – спокойно сказал Лука, – а человек хороший.

– Так на кресте моем могильном и напишешь. – Владлен поднялся с земли и принялся натягивать мокрые сапоги. – Поехали дальше, авось повезет и встретится наконец деревня какая.

Сказано – сделано, сели на уставших лошадей и поехали дальше, низко пригибаясь к шеям животных, чтобы ветви головы не снесли.

Всю дорогу Владлен незатейливый мотивчик напевал да слова к нему подбирал, все про волков сочинял что-то и лес зимний, а Лука только глаза закатывал, но молчал, чтобы ссору не начинать.

Солнце к закату клониться стало, когда впереди замаячили соломенные крыши. Владлен обрадовался, выпрямился в седле и заявил:

– А я ведь говорил! Говорил, что доберемся до деревни!

Хорошее расположение духа не покидало его даже в голодные зимние ночи, которые они провели, крепко прижавшись друг к другу и лошадям. В одну из таких ночей друзья и умереть могли, но Бог отвел беду: метель улеглась и ледяной ветер перестал задувать в их убежище, наскоро сооруженное меж корней большого дерева.

Деревенька небольшая оказалась, а дома в ней затейливые – некоторые из сруба сложены, другие будто глиной обмазаны. Крыши кое-где соломенные, а кое-где и вовсе плоские. Дворы друг от друга не отгорожены, на главной улице две колеи телегами накатаны, лошади то и дело спотыкаются.

– Что-то не встречают нас. – Владлен слез с лошади и упер руки в бока. – Переночевать, что ли, попроситься?

– Кто ж тебя пустит? – Лука обвел взглядом избы. – Тут и церкви нет.

– Дело поправимое. Держи лошадь, я сейчас вернусь.

Он передал поводья другу и уверенным шагом направился к низенькой избушке с покосившейся крышей. В окне свечка приветливо мерцала, из трубы дым поднимался, да и баней пахло. Значит, дома хозяева, можно и в гости напроситься, поесть по-человечески, а повезет, так и поспать в мягком сене.

На стук сразу из-за двери откликнулись:

– Кто?

– Мрачный Взвод, батенька, – нараспев произнес Владлен. – Не найдется ли у тебя места для двух усталых путников?

– Какой-какой взвод? – Дверь открылась, на пороге показался сухой мужичок.

– Дверь закрой! – выкрикнула женщина из-за его плеча. – Чур меня, чур!

– Да будет, матушка. – Владлен ногу поставил, чтобы хозяин не затворил. – Мы с добром пришли.

– Говорю тебе: черти это! – горячо зашептала хозяйка. – Закрой дверь!

– Да какие же мы черти? – оскорбился Владлен. – Мы, наоборот, боремся с ними, простых людей спасаем.

– Что за вздор. – Хозяин махнул рукой. – Отродясь никто такими глупостями не занимался, а тут выискались, понимаешь, храбрецы.

– Как это глупостями? – Владлен почесал затылок. – Вы про Мрачный Взвод слыхали когда-нибудь?

– Никогда, – отрезал мужичок.

– И про Полк Святой тоже?

– Леший, – заключила женщина. – Точно леший! Погляди на него, разве будет добрый человек по ночам в чужие дома стучать?

– А у вас и лешие есть? – Владлен расплылся в улыбке. – Так мы вам поможем! Только пустите погреться, ночи еще холодные.

– Пройдись-ка, – вдруг сказал хозяин. – Давай, давай, докажи, что не черт!

Окончательно растерявшись, Владлен принялся расхаживать перед крыльцом. Краем глаза он заметил Луку, угрюмо наблюдающего за ним.

– А ведь не хромает, – сказал мужичок. – Может, и не черт все же?²

– Через ухо лошадиное посмотри на него! – потребовала хозяйка.

– Через что?

Но не успел Владлен как следует удивиться, как мужик кивнул, переступил порог и поманил его за собой. Пожав плечами, он пошел за хозяином – а что еще ему оставалось делать? Чудные обычаи у местного люда!

– Вы давайте-ка, вставайте, чтобы я поглядеть мог. И не вздумайте хулиганить; мой дед стольких чертей переловил, что вам и не снилось! Захотите чего плохого натворить – мы всей деревней вас изловим и огню предадим.

Стараясь не замечать многозначительного взгляда Луки, Владлен встал рядом с ним и даже улыбнулся, чтобы мужика успокоить.

Тот, убедившись, что гости смирно стоят, подошел к лошади и стал в ее ухо заглядывать. И так подойдет, и эдак, языком поцокает, головой покачает, и все смотрит на пришлых недобрым взглядом.

– Да не лешаки вроде бы, – заключил он. – Откуда будете, а? Ночами спать дома полагается, а не по улице шастать.

– Говорю же, – начал Владлен, – мы из безымянных земель едем.

– Это где такие земли? – удивился мужичок.

– Там, – Владлен махнул рукой, – за славным градом Ясностаном.

– Слышал я когда-то о городе этом, да только очень давно. Наш царь приезжих оттуда не жалует, вы на каждом углу не болтайте об этом, – посоветовал хозяин. – Хорошо, что вы не нечистая сила, да только ночевать у меня негде. В дом не пущу, не просите, в сарае тоже места нет.

– Да мы в бане можем заночевать, – предложил Владлен.

– Ты что? – мужичка перекосило от ужаса. – Блаженный или бесстрашный? В бане он ночевать собрался, ага, совсем из ума выжил?

– А что такого? – Лука прищурился.

– Как что?! Вы о баннике не слышали никогда? Не хочу я, чтобы в моей бане удавили кого-то.

– С ним у нас разговор короткий, – уверенно заявил Владлен. – Подумаешь, банник, видали тварей и пострашнее.

– И правда блаженный, – пробормотал мужик. – Неужто все у вас там такие смелые?

– Ну, не все, – самодовольно ответил Владлен, – однако наша порода особенная. Говорю же, Мрачный Взвод приехал, отворяй двери, всю нечисть прогоним, не будет больше ни банника, ни овинника³.

– Кто ж вы такие? – Мужик покачал головой. – Накормлю вас репой пареной, а вы мне расскажете, что за взвод такой у вас. По рукам?

На том и порешили.

Хозяйка, конечно, долго пререкалась с мужем, до тех пор пока он по столу кулаком не стукнул и не велел женщине из горницы уйти. Тогда она в последний раз злобно на гостей зыркнула и, забрав ребенка из люльки, удалилась в другую комнату, хлопнув хлипкой дверью напоследок.

– Что за баба, – пожаловался мужик, – знал бы, лучше б холостым остался.

Он поставил на стол котелок, пару мисок и кружки.

– Чем богаты, как говорится.

– А нам больше и не нужно, – заверил его Владлен и принялся накладывать еще теплую репу. – Так что, говоришь, нечисть у вас разбушевалась?

– Да как обычно все, – мужик пожал плечами. – То задушит кого, то сметанку слижет, то молока у коровы отопьет… А вы что, знаете, как бороться с чертями?

– Конечно знаем, – закивал Владлен, – этим на жизнь и зарабатываем!

– Как чудно… И как, говоришь, зоветесь?

– Мрачный Взвод.

– Э как… – Хозяин призадумался. – Тут на речке русалки завелись снова.

– Точно русалки? Давно не видал их. – Владлен пихнул Луку локтем. – А ты?

– И я, – нехотя ответил тот.

– И много от них вреда?

– Колесо на мельнице сломали, соседа моего едва не утопили. Клянется, что бледная девица чуть на дно его не утащила.

– Сосед-то пьющий? – поинтересовался Лука.

– Как все, – мужик развел руками. – Может, и перебрал в тот раз, но не признается.

– Посмотрим, – решил Владлен. – Нужно ж тебя за помощь отблагодарить.

– Только сами не сгиньте, больно молодые вы, жалко будет, – признался мужик. – И чем этот ваш Взвод занимается, получается?

– Прогоняем нечисть. – Владлен отпил травяного настоя. – Не даем ей люд добрый изводить.

– Как это вы до такого додумались?

– Так это не мы додумались, а люди нового Бога, – пояснил Владлен.

– Чьи-чьи люди? – опешил хозяин.

Лука пихнул Владлена в бок, но тот лишь отмахнулся.

– Вы и о новом Боге не слышали? И о городах белокаменных? И о…

– Ну-ка, вставай! – потребовал мужик. – Вставай и уходи из моего дома!

– Погод…

Мужичок хоть и низкорослый, а сильный оказался – схватил Владлена за шиворот и волоком потащил к двери, а затем на улицу вытолкнул. Лука сам вышел, сказать что-то хотел, но не стал мужик слушать – захлопнул дверь и свечи погасил.

– Договорился, – сказал Лука. – Не мог язык за зубами хотя бы минуту подержать?

– Да кто ж знал, что он озвереет! – Владлен поправил рубаху и вздохнул. – Значит, опять нам в поле спать.

– Твоими стараниями.

– Не ворчи! Не моя вина, что люд здесь такой темный.

– А то не видно было. Ни угла красного в избе нет, ни церкви в деревне, дураку ясно, что не было здесь божьих людей.

– Дураку, может, и ясно, а мне нет, – огрызнулся Владлен. – Бери лошадей, пойдем отсюда. Пусть сам со своим банником разбирается. Хоть поесть успел, и то ладно.

И как могло случиться, что здесь о новом Боге не слышали? Разве Светозарные не по всем окрестным землям Слово разнесли? Хотя за зиму они далеко забрались, белые башни Ясностана давным-давно позади остались, может, и не было здесь Светозарных никогда.

– А на русалку все равно пойдем, – сказал Владлен, накрываясь плащом, – не бросать же этих бедолаг.

Слову своему он был хозяин, поэтому едва взошло солнце, друзья перекусили остатками хлеба и сала и пошли вдоль реки в поисках водяной мельницы, колесо которой, если верить мужичку из деревни, сломали русалки.

Настроение у Владлена было приподнятое: душа радовалась весне, небу голубому, теплу и буйству зелени.

Весна! Конец злым морозам, ушла в другие края вьюга, перестали выть метели. От воспоминаний о снеге и постоянно промокших штанах его бросило в дрожь. Поганое это время, зима, лучше бы ее вовсе не было!

– В странном месте они мельницу решили строить, – заметил Лука, когда друзья вошли под сень едва пробудившихся ото сна деревьев.

– Может, не в ту сторону идем? – предположил Владлен.

– Мне-то откуда знать? Да и на нечисть охотиться я непривыкший.

– Тогда слушай и запоминай, – распушил хвост Владлен. – Русалки – это утопленники, а может, и дети, украденные да на воспитание водной твари отданные, а может…

– Так ты сам не знаешь, кто они такие? Еще и поучать меня взялся.

– Что значит не знаю? – возмутился Владлен. – Просто много способов есть русалкой обратиться, вот я все и перечисляю!

– Только болтать горазд. – Лука отодвинул низко висящие ветви. – Лес лишь гуще становится, не может здесь мельницы быть.

– Давай назад повернем, – предложил Владлен. – Наверное, в другой стороне она.

Развернулись, да только тропинка, по которой они шли, из-под ног исчезла. Вокруг деревья стеной стоят, где-то в вышине птицы щебечут, а куда идти – непонятно.

– Бесовщина какая-то, – пробормотал Лука.

– Она и есть, – весело откликнулся Владлен. – Смотри, лошадь береги. Любит нечистая сила путников в чащу заводить, вот и мы попались.

– Думаешь? – Лука огляделся. – И чьи это проделки?

– Да чтоб я знал. – Владлен смахнул с лица светлую челку. – Есть способ один, как из такой переделки выпутаться, мне один из старших рассказывал.

– Который?

– Сейчас не это важно. Колоду высматривай или дерево поваленное, что-то, на что сесть можно.

Шли они, а вокруг тишина стояла такая, будто пошептал кто. Даже птицы замолкли. Река бежала рядом, но плеска воды не было слышно, словно уши заложило.

– Тут остановимся. – Владлен присел на трухлявый ствол и принялся сапоги стягивать. – Давай раздевайся.

– Шутки шутишь? – Лука сложил руки на груди.

– Да если бы. – Владлен стянул рубаху и протянул ему. – Поменяться одеждой нам надо да сапоги переобуть: левый на правую надеть, а правый – на левую ногу.

– Этому вас во Взводе учат? – фыркнул Лука.

– И этому тоже, – спокойно ответил Владлен.

– Ау!

Они насторожились. Через несколько мгновений по лесу снова звонкое «Ау!» разнеслось.

– Права была хозяйка, – вздохнул Владлен, – и лешие тут тоже водятся. Откликаться не вздумай, аукает он, черт проклятый…

– Ау!

Лука потянулся за мечом, но Владлен руку его перехватил.

– Нет смысла, играет он с нами. Зааукать до смерти хочет.

– Хороша игра.

– Да кто ж спорит, но здесь он решает, по каким правилам играть будем. Снимай одежду, говорю, не тяни время.

Лука начал нехотя раздеваться. По лицу было видно, что он предпочел бы сразиться с хозяином леса, да только не знал волкодлак, каким ужасным тот может оказаться. Поговаривали, что леший может быть ростом с самые высокие деревья в лесу, такой легко им хребты переломит.

– Все снимать нужно?

Лука хмуро посмотрел на Владлена, а тот хихикнул и ответил:

– Насчет исподнего не уверен. Вещи не выворачивай, так и надевай швами наружу.

– И как нам это поможет?

– Не знаю, но старики так делают, когда в лесу заплутают.

– Ау!

– Не сдается, проклятый, – проворчал Владлен. – Давай, ты мою одежду надевай, а я – твою.

Ворча и переругиваясь, они переоделись и стали похожи на пугала огородные. Владлен не сумел смеха сдержать, расхохотался, глядя на Луку.

– Тебя даже этот глупый вид не портит!

– Напомни, почему я с тобой путешествую? – Лука закатил глаза.

– Потому что сердце мне свое отдал, забыл уже? – Владлен посерьезнел. – Сколько раз ты пожалел, что сделал это?

– Жалею прямо сейчас, – сказал он это, впрочем, беззлобно.

Много раз они ссорились в пути, но ни разу всерьез. Судьбы их крепко были связаны, Владлен уже и не представлял, как раньше без друга обходился. Лука пусть и хмурной постоянно, но человек хороший. Кроме тех дней, когда в зверя обращается.

– Теперь пойдем, старайся не отставать.

Владлен взял лошадь под уздцы и повел ее вперед. В обуви, не на ту ногу надетой, идти страсть как неудобно было, но раз говорил Рыж, что так можно от лешего избавиться, значит, нужно терпеть.

– Кажется, – произнес Владлен, – еще Рыж рассказывал, что и идти нужно задом наперед, давай попро… Лука?

Обернулся, а позади нет никого! Ни Луки, ни лошади его.

Владлен растерянно остановился, принялся оглядываться по сторонам, но друга как корова языком слизала. Направо посмотрел – одни деревья, налево посмотрел – река и лес вокруг!

– Ау!

– Доаукаешься у меня, – проворчал Владлен.

Знал, что отвечать лешему нельзя, а у самого язык так и чесался. Найти бы подлюку и встряхнуть хорошенько, проучить, чтобы добрых путников впредь не пугал!

– Ау!

Лишь бы Лука аукать не начал, заплутает окончательно, пропадет в лесу. Хотя он ведь не человек вовсе, вдруг у волкодлаков силы особые есть? Может, выйдет Лука из лесу еще раньше, чем он, Владлен, да будет потом насмехаться над ним до скончания века.

Пригорюнился Владлен да дальше пошел, делать-то больше нечего, не стоять же ему посреди леса до ночи. После заката такое повылезать из лощин может, что леший добрым другом покажется. Места здесь дикие, вон, банники свободно люд изводят, некому с ними расправиться.

– Ау!

Повернулся Владлен и дулю лесу показал. Ишь, раскомандовался тут! Правила свои устанавливает! Вышел бы из укрытия – Владлен бы ему устроил!

Впереди он увидел заводь, а рядом с ней – мельничку. Владлен остановился, нахмурился. Неужели местные мельницу в таком месте построить могли? В глухом-то лесу?

Кто-то звонко рассмеялся и с большого камня в воду соскользнул – плеск послышался. Владлен рукоять меча сжал, сглотнул, по спине капля пота поползла.

Как назло, вспомнились ему слова Рыжа. Было это несколько лет назад, Владлен едва в пору юношества вошел, и рассказал Рыж, что весне радоваться нужно с осторожностью, ведь вместе с природой и духи мертвых просыпаются и бродят по земле неприкаянные.

– Славный какой!

Из зарослей прошлогодней травы на него смотрели темные глаза. Как угли на бледном лице горели, а ресницы длинные, аж закручивались. Владлен присмотрелся, а там девица по пояс в воде стоит, черные волосы грудь обнаженную прикрывают.

– Мальчик, – ласково позвала она, – подойди поближе.

Владлен нахмурился и спросил:

– Ты колесо сломала?

Рассмеялась девица, и увидел Владлен, что зубы у нее черные и кривые, острые, как пилки.

– Подойди поближе, и я слово дам, что не трону больше колесо мельничное.

– Нашла дурака, – фыркнул он. – Охотника из Мрачного Взвода такими глупостями не заманишь в пучину.

– Какого-какого охотника?

Русалка ближе к берегу под плыла, и Владлен увидел, что кожа ее вся в зеленых прожилках, которые от пупа расходятся. На лице струпья какие-то, а ведь когда-то красивая девка была.

– Ну, иди же сюда, – она поманила его рукой. – День такой жаркий, а здесь тень, прохлада.

Что-то не то с ним твориться начало – рука, которой он меч сжимал, вдруг обмякла, а ноги сами шаг в сторону реки сделали.

– Иди ко мне, – звала русалка, – иди…

И он шел! Знал, что нужно на месте стоять, а еще лучше серебряным клинком голову ей отсечь, но не мог звонкому голосу противиться. Отпустил поводья и знай себе шагал прямо в объятия нечисти.

– Ближе, – шептала русалка, – подойди поближе…

Из последних сил сопротивляясь ворожбе, Владлен потянулся к поясу и снял с него мешочек.

Учуяла русалка запах ненавистной травы, зашипела, но закон у них был строгий: должна она вопрос задать путнику, прежде чем утопить.

– Что у тебя в руках: полынь или петрушка? – звенящим от напряжения голосом спросила покойница.

– Полынь! – выкрикнул Владлен и кинул щепотку не успевших высохнуть листьев прямо ей в глаза.

Завизжала русалка, принялась посиневшими ногтями кожу на лице царапать. Опасна для них полынь, почти как ладан, жжет тело покойницы, причиняет боль нестерпимую.

Владлен заметил, что кожа на спине у русалки прозрачная, а сквозь нее все ее нутро видно – и кишки, и хребет, и большое, не бьющееся сердце.

Спало оцепенение, Владлен силу в ногах почувствовал, схватил поводья и побежал куда глаза глядят, да не просто так, а задом наперед, как Рыж учил.

Сам не заметил, как из лесу выскочил да на Луку налетел. Вместе они по земле покатились, сцепившись, как два кота.

– Чур! Чур меня! – завопил Владлен.

– Да я это, я! – Лука его за плечи схватил и хорошенько встряхнул. – Живой?

– Да живой вроде, – выдохнул Владлен и обмяк. – Я такое видел! Не обманул мужик, и русалки здесь есть. Что за место проклятое? А ты как выбрался из лесу?

– Задом наперед пошел, – признался Лука. – Это последнее, что я от тебя услышал, а потом ты за деревьями исчез.

– Это я исчез?! Это ты пропал! – Владлен подтянул штаны. – Наверное, уже и переодеться можно.

– Ну и видок у тебя, – губы Луки тронула улыбка.

– Сам тоже хорош. – Владлен толкнул его плечом. – Я думал, что мы в хорошее место идем, а тут еще хуже, чем в безымянных землях.

– Вернуться решил? – Лука стащил рубаху, и Владлен снова увидел его шрамы.

– Нет уж, там за нами твой пленитель гоняться будет, лучше уж с нечистью дело иметь, чем с людьми, – уверенно ответил он.

– А как с русалками поступим? Так и оставим?

– Придется, леший нас второй раз из лесу не выпустит.

Владлен с удовольствием натянул на себя свою одежду и стоял, подставив похолодевшее от страха тело солнцу. Жуть какая-то здесь творилась, дикие земли. И там, дальше, тоже так?

Мимо вдруг пролетела стрела, Лука едва успел на землю упасть, иначе угодила бы она точно в него.

– Ложись! – выкрикнул он.

Владлен животом к земле прижался, голову руками закрыл. Не успел опомниться, как заржала жалобно его кобылка и повалилась на землю. И тут его такая злость разобрала!

– Скотинку невинную! – выкрикнул он, вставая. – Скотинку-то за что?!

Лука схватил его за ногу и потянул. Владлен упал, ударился локтями о землю и зашипел от боли.

Вокруг люди собрались, трое луки на них направили, лица у всех хмурые, бороды густые, а глаза молнии мечут.

– Слыхали, здесь объявились единобожники, – сказал один из разбойников. – Не видали их? Один болтливый и светловолосый, а второй мрачнее тучи. Никого они вам не напоминают?

– Впервые слышу, – заявил Владлен.

– И правда язык без костей. – Мужик усмехнулся. – Хватайте их.

– Куда вы… Отпустите меня!

Владлен принялся отпихивать от себя разбойников, но вдруг что-то тяжелое опустилось ему на макушку. Завертелся мир перед глазами, заплясали искры. Хотел Луку предостеречь да не успел – грохнулся на землю и в темноту провалился.

Глава 5. Марья

К исходу второго дня робеть перед Святославом она почти перестала. Как только они отъехали от Красной Нивы, Святослав снова стал тише воды, все вокруг оглядывался, хмурился, будто видел что-то, обычному человеку недоступное.

Много слухов о нем среди новобранцев ходило, кто-то боялся его, кто-то уважал безмерно, но равнодушных среди мальчишек не было. Говорили, что он считался самым выдающимся учеником Гореслава и приехать в город не один должен был, а с парой. Куда делся напарник, никто точно не знал, но о том, что со Славой случилось, знали все.

– Почему ты один охотишься? – решилась спросить Марья, пробираясь следом за Святославом через бурелом.

– Так удобнее, – ответил он не оборачиваясь.

– А кто спину твою прикрывать будет?

– Если суждено умереть, напарник не поможет.

– Так ты в долю веришь? – удивилась она.

– У кого доля, у кого недоля, все одно. На стрелу грудью напарник не кинется.

– Я бы кинулась, – заявила Марья.

– Ну и дурочка.

Марья хотела ответить ему, но язык прикусила: не хватало еще старшего из себя вывести, тогда точно не видать ей места в Святом Полку. Пусть сейчас он обычным охотником выглядел, но не стоило забывать, кто Святослав на самом деле.

Лошадей они давно позади оставили, не пройти им здесь. Ноги уже ныли, но Марья не жаловалась – все лучше, чем в седле трястись. От долгой езды верхом ноги болели, бедра горели огнем. Не приучена она к такой жизни, как ни старался наставник, а Марья так и осталась кисель киселем.

Колояр из дома-то ее забрал только потому, что родители слишком добрыми были. И кормили, и поили, и в постели поваляться с утра позволяли. Каждый раз, когда наставник возвращался, ругался на чем свет стоит, укорял их, говорил, что с Марьей нужно быть построже, иначе какой из нее воин вырастет? В конце концов плюнул и велел ей вещи собирать.

Обычно новобранцы только в шестнадцать лет в Ясностан попадают, а ей пришлось отчий дом покинуть на пороге своего тринадцатилетия. Она оказалась не только единственной девчонкой в отряде, но еще и самой младшей.

– А правду говорят, что не будут больше женщин в Святой Полк принимать? – спросила она.

– Кто тебе такое сказал?

– Так все болтают. Мол, раз орден Святых Сестер появился, служить женщины там должны.

– Не должны. Орден давно существует, а у женщин просто выбор есть.

– А ты видал сильных воительниц?

– Не в Полку, – ответил Святослав после недолгих размышлений.

– А где? В Мрачном Взводе?

Он кивнул.

– Расскажи! – взмолилась Марья.

– Есть там женщина, – медленно начал Святослав, – которая с упырем охотится.

– Ну нет! – восхитилась она.

– Говорю как есть.

– Как так вышло? Неужто позволено мертвецу по святой земле ходить? А ты с ней знаком? – Вопросы посыпались из нее, как зерно из дырявого мешка.

– Знаком, – ответил Святослав. – С нее Мрачный Взвод и начался.

– Так ты о Черной Варне? – шепотом спросила Марья. – Правду говорят, что она сама ведьма?

Святослав остановился, повернулся к спутнице и некоторое время молча ее разглядывал. Потом спросил:

– Черная Варна?

– Так ее в моей деревне называют. Мамка пугала меня в детстве: мол, не съешь кашу, придет Черная Варна и заберет тебя с собой.

Святослав неопределенно хмыкнул и пошел дальше.

– Детей она не трогает, только нечисть, – наконец сказал он.

– Вот бы хоть разочек посмотреть на ее упыря! – Марья нагнала Святослава и зашагала рядом. – А он страшный?

– Много ты упырей видела?

– Ни одного, – призналась она.

– Так я и думал.

Больше Святослав ничего не сказал, так и шел, разводя ветви руками да уклоняясь от них.

Выходит, не врали деревенские мужики, существует Варна, и мертвец ее тоже! Значит, и о силе ее правду рассказывают. Один приезжий уверял батюшку, что своими глазами видел, как Варна загнала перевертыша и в рукопашном бою его заборола. Вот бы и ей, Марье, хоть немного ее силы!

Солнце село, стало холодать, да так, что вскоре зубы стучать начали. Марья завернулась в плащ, капюшон на голову натянула, а Святослав шел себе, будто не замечал ничего.

Стал накрапывать дождь, поднялся ветер, старые деревья раскачивались и натужно скрипели. Все темнее вокруг становилось, небо почернело, молнии сверкать начали.

Марья остановилась, чтобы из сапога камешек вытряхнуть, а когда выпрямилась, поняла, что старший далеко вперед ушел.

– Святослав? – робко позвала она, но голос ее унес ветер.

Вокруг было темно, страшно, лучину в такую погоду не зажечь. Пришлось на ощупь вперед пробираться. Корни вековых деревьев идти мешали, кусты прошлогодние за плащ цеплялись ломкими ветками. Из-за шума ветра ничего не было слышно, пыталась Марья Святослава звать, но куда там!

Она остановилась, огляделась и вдруг впереди огонек заметила. Обрадовалась – значит, Святослав сумел пламя зажечь – и побежала на его свет.

Каково же было ее разочарование, когда она вышла к аккуратному домику, огороженному неровным деревянным забором. В окошке приветливо свечи горели, пахло чем-то съестным, лохматый пес сидел на крыльце.

Учуяла Марью собака, подбежала к забору, принялась лаять и хвостом приветливо вилять. Прыгает, радуется, будто они друзья старые.

Марья подошла ближе, протянула псу руку, тот мокрым носом ей в ладонь уткнулся. Она потрепала его по голове, почесала за ухом, осторожно калитку отворила и вошла во двор.

Погода совсем испортилась, дождь лил сплошной стеной, она насквозь промокла и продрогла до костей.

Дверь открылась, и на крыльцо вышла полная женщина со свечой.

– Кто там? – громко спросила незнакомка.

– Я заблудилась! – выкрикнула Марья. – Не ругайся, хозяйка, я просто собаку погладить хотела.

– Дочка, ты что здесь в такую погоду делаешь? – запричитала женщина. – Иди скорее сюда! Иди, иди, мы покормим тебя, у огня посадим, а утром в деревню отведем!

Марья застыла в нерешительности. Что бы посоветовала ей матушка?

Из дома вышел лохматый ребенок лет восьми. Он потянул женщину за сарафан, но та мягко отцепила от себя его руку и спустилась с крыльца.

– Пойдем, дочка, ты же до нитки промокла!

Марья решилась. Раз дети в доме есть, что дурного может случиться?

Вместе они вошли в избу, женщина все причитала, хлопотала вокруг, помогала Марье плащ снять.

– На кого ж ты похожа! – Хозяйка зацокала языком. – И что тебя в такую глушь привело?

– Кто там?

Из другой комнаты вышел мужчина. Невысокий, коренастый, глаза добрые-добрые, сразу понятно стало, что сын темными вихрами в батю пошел.

– Откуда ж ты такая взялась? – мужчина всплеснул руками. – Давай я в печь дров подкину, гостье нашей согреться нужно.

Хозяйка усадила Марью на лавку, помогла снять мокрые сапоги и поставила их поближе к печке. Мальчишка вокруг крутился, в руках деревянные игрушки держал.

– Батя вырезал, – похвастался он и показал Марье лошадку.

– Красиво, у меня тоже такая была. В детстве.

– Так как ты здесь оказалась? – Женщина накинула ей на плечи пуховый платок.

– Охотились с братом, – соврала Марья. – Я замешкалась и отстала.

– Давно отстала-то? – спросил мужчина.

– Думаю, давно.

– Есть будешь? Конечно будешь. – Женщина хлопнула в ладоши. – У нас сегодня полба с мясом, давай я…

– Можно каши без мяса? – попросила Марья. – У меня от него живот болит.

Женщина пожала плечами и достала котелок из печи. Мальчишка сел на пол и принялся играть, а хозяин задумчиво голову чесал.

– Надеюсь, брат твой невредим. Ох и буря поднялась, давно такого в наших краях не было.

– Он умелый охотник, не пропадет, – ответила Марья.

От тепла ее разморило, а каша такая вкусная оказалась, совсем как дома. Масла хозяйка не пожалела, еще и хлеба свежего отломила. Спокойно на душе стало, только за Святослава тревога не отпускала.

– Постелем тебе в комнате, а сами вместе с Ивчиком ляжем, – решила женщина. – Давай я тебе волосы расчешу, ишь какая косища у тебя.

Она принесла гребень, Марья уселась у ее ног и позволила косу расплести. Нежные прикосновения напомнили ей о доме, и вдруг так тоскливо стало! Как там матушка, как батюшка? Нужно отправить им ворона, когда в Ясностан вернется, а может, удастся отпроситься у Колояра и домой съездить? Хотя не отпустит он ее, опять скажет, что вернется она оттуда белоручкой.

– О чем тужишь, дочка? – спросила женщина.

– Батю с матушкой вспомнила, – призналась Марья. – Вот бы поскорее вернуться к ним.

– Вернешься, обязательно, – проворковала хозяйка, – поспишь немного и домой отправишься.

Марья загрустила – обмануть добрых людей пришлось. Дом ее далеко, а Святослав ей вовсе не брат. Придет ли он за ней?

После Марья спать захотела, но все же осталась в горнице, чтобы с Ивчиком поиграть. Они сидели у печи, мальчишка показывал ей игрушки чудные, батей вырезанные. Говорил он много и быстро, будто боялся, что перебьют.

– А друзья у тебя здесь есть? – спросила Марья.

– Нету, – признался Ивчик.

– И немудрено, в лесу ведь живете. И не приходит к вам никто?

– Приходят люди разные, да только… – Мальчишка ручкой махнул совсем как взрослый. – Матушка говорит, что нельзя с едой играть, – невпопад вдруг добавил он.

Слова эти Марью насторожили, но она тут же отмахнулась от них – странный ребенок, что с него взять?

Спать ее уложили на мягкую перину, хозяйка одеяло подоткнула, на ночь поцеловала в лоб и ушла, дверь за собой закрыв. Марья поворочалась немного и уснула, а проснулась перед самым рассветом от ужасного чувства голода. Все-таки маловато каши оказалось, нужно было мяса попросить.

Марья встала и на цыпочках вышла из комнаты. Котелки с едой стояли на столе, никто не заметит, если она немного поест. Вот и ложка нашлась, можно даже в миску не накладывать.

Марья открыла котелок, запустила в него ложку и уже ко рту ее поднесла, как вдруг в неверном предрассветном мареве разглядела в мясе косточку. Поворчала и принялась доставать ее, да только не кость это оказалась!

Она уронила ложку, попятилась, кусочки мяса по столу рассыпались, а среди них палец лежал, с ногтем!

Марья кинулась за своим плащом и налетела на заспанного Ивчика. Тот стоял, глаза тер, зевал.

– Я выспалась, – пробормотала Марья, – мне идти пора.

– Идти? – удивился мальчишка. – Мам… Матушка!

Марья кинулась к двери, но та заперта оказалась. Дергала она ее, дергала, потом табурет схватила и собиралась уже окно разбить, но вдруг кто-то схватил ее сзади.

– Пусти! – закричала Марья и принялась отбиваться. – Пусти меня!

Хозяин только крепче обхватил ее и потащил прочь от окна. Она и царапалась, и кусаться пыталась, а он открыл дверцу в полу и бросил Марью вниз.

Она больно ударилась о холодную землю, вскочила на ноги и попыталась по лесенке обратно забраться, но хозяин с перекошенным от злости лицом ногой ее обратно спихнул и захлопнул дверцу.

Марья упала на что-то мягкое, попыталась встать и нащупала ледяную руку.

– Помогите! – закричала она и отползла в сторону.

Показалось, будто ее в могилу сбросили, а там, в темноте, покойник, наверняка покойник!

Она закричала, метнулась к лесенке, принялась по дверце тарабанить, но никто не откликнулся. От страха дыхание сперло, коленки задрожали, Марья села на ступеньку и обхватила себя руками.

Ужас какой! Что за твари на такое способны?! Неужто и впрямь они людей едят?! Еще и накормить ее мясом человеческим пытались!

Любопытство над страхом верх взяло, Марья осторожно сползла с лестницы и вперед пошла, ощупывая темноту перед собой вытянутой рукой. Запнулась о мягкое, сердце к горлу подскочило от ужаса. Не знала, что найти хотела, но, нащупав в темноте лохматую безвольно свисающую голову, заверещала, отскочила обратно к лестнице и разрыдалась.

Людоеды! Нелюди! Душегубы!

Измотанная рыданиями, Марья свернулась калачиком на ступеньках да так и уснула.

Проснулась она от собачьего лая, привстала, прижалась к дверце и услышала, что хозяйка говорит с кем-то. Затем раздались тяжелые шаги и голос Святослава.

Пришел! Вернулся за ней!

– Помогите! – закричала Марья и принялась в дверцу колотить. – Свят! Помоги!

Зазвенела посуда, кто-то упал на пол. Она услышала мужской крик, затем возню, сквозь половицы свет пробился, да такой яркий, будто кто-то солнце в избу занес. Она приникла к щели и увидела сияние священного пламени, и больше ничего.

Закричала хозяйка, что-то тяжелое на пол упало и покатилось. Марья руку протянула и почувствовала, как что-то горячее на ладонь капает. Она отпрянула, обтерла руки о рубаху и притихла.

А что, если Святослав не победил? Вдруг это его кровь?!

Дверца распахнулась, над ней стоял Свят. Руки его были в крови, лезвие меча запачкано алым.

– Цела? – напряженно спросил он.

– Цела! – выкрикнула она и выскочила из подызбицы.

Свободной рукой Свят обхватил ее и прижал к себе. Марья расплакалась от облегчения.

Святослав неловко похлопал ее по спине и отодвинул от себя. Она утерла слезы и огляделась.

Горница была в беспорядке: лавки перевернуты, горшки разбиты, хозяйка в угол забилась, сына к себе прижимала. На полу тело безжизненное лежало, а голова его в стороне валялась, мертвыми глазами в потолок глядела.

– Боже, боже… – зашептала Марья.

– Не смотри, – велел Святослав. – Оденься и выходи на улицу.

Она быстро натянула штаны, кое-как заправила в них рубаху, накинула плащ на плечи и выскочила из дома. Дрожь ее била такая, что зуб на зуб не попадал.

Лохматый пес к ней подошел, головой боднул, она дрожащей рукой погладила его, а потом заметила жестяную миску. Подошла к ней и увидела остатки мяса.

– И ты тоже, – пробормотала Марья. – Ты тоже ел.

Святослав вытолкнул из дома хозяйку, ее руки были связаны за спиной. Мальчишка шел следом, прижимал к груди игрушки, а глаза у него были такие испуганные, что сердце Марьи сжалось от жалости. Не виноват же ребенок, что родители его людоедами оказались.

– В подызбице два мертвеца, – сказал Святослав. – Без ног. Вы сожрали их?

Женщина под ноги ему плюнула и отвернулась.

– Шагай вперед, – приказал Святослав. – И ты тоже. – Он поманил к себе Марью. – Приглядывай за мальчишкой, чтобы не сбежал.

– Что с ним теперь будет? – шепотом спросила она.

– Это не наше дело. Нет здесь нечисти, только люди, а их полагается на суд князю передавать.

– И мальчишку?

– Он человечину пробовал, что теперь из него вырастет? – Свят окинул ребенка тяжелым взглядом.

– И собака тоже, – с жалостью сказала Марья.

– Идите вперед. – Святослав вытащил меч.

– Ты что делать собрался? – она нахмурилась.

– Иди!

Она пошла, стараясь держаться подальше от связанной женщины. А ведь какой та славной казалась! Так и заманивали они путников, теплым домом и горячей едой. Да только никто их дома не покидал больше.

Собака жалобно взвизгнула. Марья смахнула непрошеные слезы и сжала кулаки.

«Вот как должен поступать настоящий воин Святого Полка», – подумала она. Никакой жалости, никаких сомнений. Святослав сделал то, что должен был, а поднялась бы у нее рука на беззащитного пса? Может, правы мальчишки и место ей в ордене Святых Сестер?

Святослав вывел их на дорогу, и они до самого вечера плелись вдоль нее, не встретив по пути ни одного случайного путника. В деревне напарники передали женщину и ее сына людям князя, объяснили, как добраться до их дома. Собралась толпа, и пришлось признаться, кто они такие на самом деле.

– Приехали все-таки! – выкрикнул кто-то.

– Не прошло и года!

Святослав только плечами пожал и пошел в сторону постоялого двора. Марья за ним плелась, понурая, уставшая и голодная. Но стоило ей вспомнить о пальце в котелке, как к горлу подступала тошнота.

– Что есть будешь? – спросил Святослав, когда они уселись за грязный стол.

– Репу, – пробормотала она. – Что угодно, лишь бы без мяса.

Пока хозяин для них еду готовил, они молчали. Святослав угрюмо местных разглядывал, а Марья украдкой на него посматривала.

Лицо Святослава было спокойным, но взгляд горел суровой решимостью.

– Так вот какие ужасы поджидают воинов Полка? – робко спросила Марья.

– Бывают вещи куда хуже. – Святослав отпил из кружки и скривился. – Подумай, прежде чем клятву давать.

– Я испугалась, глава, – призналась Марья. – Так испугалась, что ничего сделать не смогла. Какой из меня воин?

– Каждый Светозарный боится, но в бой идет, даже если знает, что его ждет поражение.

– Правда? И ты боишься?

– Я уже ничего не боюсь. – Святослав посмотрел ей в глаза. – И доли такой никому не пожелаю.

– Лучше мне в орден податься и…

– Нет! – Он с громким стуком опустил кружку на стол. – В новобранцах оставайся. Нечего тебе в ордене делать.

– Но почему? – Марья окончательно растерялась.

– Послушай меня как старшего. Если решишь остаться в Ясностане, борись за место в Полку.

– Но ты сам сказал, что я слишком слабая.

– Это можно исправить. – Святослав задумчиво добавил: – Я помогу.

– И учить меня станешь?

– Стану.

От удивления Марья даже рот приоткрыла. Надо же! Ей-то казалось, что после того как она разрыдалась, Святослав окончательно верить в нее перестанет, а оно вон как обернулось.

– Что с твоей рукой? – она указала на его окровавленную ладонь.

– Малец укусил. – Святослав будто только заметил аккуратный полукруг, оставленный чужими зубами.

– Давай помогу.

Марья принялась доставать из сумки святую воду и тряпки для повязки. Может, боец из нее никакой, зато раны латать она умеет.

– Не нужно, – махнул он рукой.

– Еще как нужно! Ты посмотри, как глубоко прокусил. А если он болен чем? Надо повязку наложить.

– Прекрати.

Он попытался руку из ее пальцев вырвать, но Марья намертво вцепилась в нее. Святослав зашипел:

– Больно!

– Потерпишь! – свистящим шепотом ответила Марья.

Святослав немного порычал, но вскоре успокоился и позволил ей повязку с облепиховым маслом наложить. Только смотрел волком, щурился, будто ему труда большого стоило позволить кому-то о себе позаботиться.

– Ну вот, а ты боялся. – Марья удовлетворенно оглядела проделанную работу. – Как хорошо вышло, поди и шрама не останется. Можешь спасибо сказать, мне приятно будет.

– Спасибо, – глухо произнес он.

– На здоровье, Святослав. – Она расплылась в улыбке. – Куда теперь отправимся?

Глава 6. Варна

– И которого нам выбрать? – Она хмуро разглядывала рассевшихся вокруг птиц.

– А который на тебя смотрит? – спросил Дарий.

– Да они все таращатся.

Вороны закаркали, недовольные подобным обращением. Варна вздохнула, сорвала с лапы одной из птиц скрученное послание и развернула его.

– И снова покойники, – проворчала она. – Что ж они из всех щелей повылазили?

– Всегда так было. Сама рассуди, любая нечисть так или иначе с мертвецами связана.

– Я бы лучше за подменышем съездила для разнообразия. Или ведьму какую изловить.

– Радуйся, что ведьмы затихли.

– Надолго ли? – Варна махнула рукой. – Кыш! Я свое послание взяла, остальные мне не нужны!

Но птицы не улетали. Топтались, каркали, но продолжали сидеть на ветвях.

– Бес с вами.

Она забрала остальные послания и быстро пробежала их взглядом. В одном ничего нового – покойники, то восставшие, то просто валяющиеся в полях. Зато второе письмо показалось ей интересным.

– Смотри-ка, – она пихнула Дария в бок, – тут пишут, что в Заревке народ с ума сходить начал.

– Хворь какая?

– Ты послушай дальше. – Варна откашлялась и зачитала: – Два юнца сожрали бабку, кота и даже мышей на чердаке.

– Что? – Дарий недоверчиво нахмурился. – Так и написано?

– Сам погляди.

Она передала Дарию послание, прислонилась плечом к дереву и принялась разглядывать друга. Он казался посвежевшим – щеки розовые, глаза блестят, пахнуть смертью от него тоже перестало. Странно было видеть его таким юным, будто последние годы не затронули Дария. Даже не верилось, что это тот самый человек, который в облике упыря с ней охотился.

– Заревка – это разве не тот город, который князь все переименовать силился?

– Один из них, – кивнула Варна. – Не прижилось новое название.

– И откуда в людях Господа такое желание все перекроить на свой лад?

– У тебя спросить надо, ты ведь у нас служителем церкви стать собирался.

– А ты не упускаешь возможности напомнить мне об этом. – Дарий спрятал послание в седельную сумку. – Поедем? Больно уж посмотреть хочется на детей, которые родную бабку съели.

– Поедем, куда деваться. Как-то многовато покойников стало.

– Так Навий четверг на носу.

Варна хмыкнула:

– Веришь в эти глупости? Что меж мирами врата открываются и мертвецы, желающие грехи свои замолить, восстают?

– С нашей работой, – Дарий вскочил в седло, – я научился верить во что угодно.

Навий четверг – событие знаменательное. В этот день живые поминали умерших, угощали их яствами, вспоминали добрым словом. Но была и другая сторона у праздника: старики говорили, что каждый год в этот день отворяются врата между тремя мирами и мертвые получают возможность грехи свои замолить, предстать пред Господом и сразу попасть в Царствие Небесное.

Сама Варна ни разу паломничества мертвецов не видела, да и считалось, что шествие это глазу смертного не дано увидеть. Однако каждый год в это время покойников становилось намного больше обычного, как случайно померших, так и внезапно восставших.

Святая Книга пугала грешников Навьим днем – днем, когда мертвецы свободно по земле бродят да на беззащитный люд нападают. Говорили, чтоб в клочья не порвали, нужно весь день проходить в мокрой одежде, потому что покойникам противно все мокрое.

Дарий, будучи мертвецом, ни разу неприязни к воде не выказывал, так что Варна склонна была думать, что все эти россказни про Навий четверг – всего лишь выдумки темных деревенских дураков. Церковь этот день окрестила Днем поминовения усопших, а народ особо и не противился. Но как выносили к ужину тарелки для недавно умерших родственников, так и продолжили.

– Но в этот раз все как-то иначе идет.

Варна вздрогнула и уставилась на Дария. Он что, все еще мысли ее читает?

– Просто сказать захотелось, – оправдываясь, произнес тот.

Все же интересно, как Рослава сумела ему душу вернуть и вернула ли. Повитуха, принимавшая Свята, уверена была, что связь с духом разорвана, тогда как объяснить все, что сейчас происходит?

Дарий казался живее всех живых: дышал, чихал, зевал, глаза тер, когда уставал. И сердце его билось ровно, уверенно, будто не произошло ничего, будто каждую новую луну Варна не готовила для него варево из крови.

– Мысли твои я все еще слышу, – сказал Дарий. – Прости.

– А я твои почти перестала. – Она потрепала лошадь по шее и заставила ее прибавить шагу. – И что скажешь?

– О чем? О моем внезапном воскрешении? Что это чудо Господне.

– Боюсь, что Господь отношения к этому не имеет.

Они обменялись понимающими взглядами и дальше ехали в тишине, погруженные в тяжелые думы.

В Заревку добрались после заката, переночевали в поле неподалеку, чтобы народ не пугать. На следующий день проспали все на свете – и первых петухов, и зарю, почти до полудня на теплом солнышке нежились, прежде чем наскоро перекусить остатками припасов и отправиться на разведку.

С тех пор как Дарий есть начал, им приходилось возить с собой вдвое больше еды, потому что аппетит у него оказался отменный, будто ему и впрямь девятнадцать лет, а всем известно, насколько юнцы в этом возрасте прожорливы.

– Где тут у вас юнцы живут, которые бабку съели?

Мужик, которого Варна за рукав схватила, аж рот раскрыл от удивления, но быстро спохватился и ответил:

– Вон тот дом, во-он тот, – он махнул рукой. – А вы кто будете? Мрачный Взвод поди? Явились не запылились.

– И мы рады тебя видеть в добром здравии, – усмехнулся Дарий.

– Могли бы и поторопиться, – заявил мужик.

– А ты мог бы спасибо сказать, что мы вообще приехали, – огрызнулась Варна. – Пойдем.

Не знает границ наглость человеческая. Охотники жизнь кладут на жертвенник, пытаются сдерживать нечисть, всеми силами простому люду помогают, а взамен получают только тумаки да затрещины. Так привык к ним народ, что напрочь забыл о благодарности.

– Хозяйка! – Варна подошла к крыльцу. – Мрачный Взвод прибыл!

Дверь тут же распахнулась, на пороге показалась женщина. Лицо у нее было серое-серое, взгляд перепуганный. Стояла, руки заламывала, силилась что-то сказать.

– Давай уже, – разрешила Варна, – спрашивай.

– Вы их не убьете? – выпалила хозяйка.

– Посмотрим, как дело пойдет.

– Варна, – зашипел Дарий.

Женщина побледнела, за сердце схватилась, едва чувств не лишилась, но Варна сжалилась над ней и добавила:

– Будет тебе, кого ни попадя мы убивать не привыкли. Ты только расскажи, как дело было.

– Мы попросили брата моего, Славку, и друга его, Евсея, детей от бабушки забрать. Там она жила, вон в той избе, одинокая была, дети ее давно уехали. Хорошая старушка, за всей малышней присматривала, никогда не отказывала в помощи. – Она всхлипнула. – Отправили их, сами в поле ушли, а когда вернулись… Не поняли сначала, что произошло – на полу кровь, клочья шерсти повсюду. Кота у печи нашли, страшное дело…

– Что с ним было? Растерзали? – поторопила женщину Варна.

– Лапы вывернуты, все нутро наружу… Дурно мне.

Дарий помог хозяйке присесть, а та была ни жива ни мертва, на лбу испарина выступила, руки с такой силой сжала, что пальцы побелели.

– А потом, – продолжила она, – бабушку нашли. На нее будто дикие звери напали. Детей не было нигде, муж мой, Иван, в подпол спустился, а потом на чердак забрался, там и нашел Славку с Евсеем. Они мышей доедали.

Разрыдалась женщина, завыла, обхватила себя руками и раскачиваться начала. Варна с Дарием обменялись встревоженными взглядами.

– Сейчас-то где они? – спросил Дарий.

– В доме Славка. Другим он стал, не мой это брат, – прошептала женщина. – Дочь мою младшую измучил, щипает, раньше ни одной божьей твари не обижал, курей жалел, не позволял поросят колоть. Вчера трем цыплятам шеи свернул!

– Ничего странного в городе не происходило? – Варна присела на корточки. – Может, приезжал кто? Много здесь пришлых?

– Да кому наша Заревка нужна? Только божьи люди из Ясностана приезжают, дома новые строят, церковь в порядок привели, но с местными они не дружат, особняком держатся, – ответила женщина.

– Тебя как звать? – спросила Варна.

– Неждана.

– Веди нас в дом, Неждана.

– А со вторым юнцом что? – спохватился Дарий.

– То же самое. – Неждана встала и пошатываясь к дому пошла. – Мать его, Злату, я давно знаю. Места себе не находит, извелась вся. Заперли они Евсея, не знают, что с ним делать.

Варна постаралась сохранить невозмутимость, но нутро подсказывало, что они тут ничем не помогут. Может, мужики разумом хворы, не всегда ведь дело в колдовстве.

В доме было холодно, тоскливо. Девчушка лет шести на табурете сидела, ногами болтала. Варна заметила на ее руках синяки, да такие страшные, будто малышку кто-то избил.

– Это он сделал, – прошептала Неждана. – Щипается, окаянный, спасу от него нет.

– А муж твой где? – спросил Дарий.

– В поле. Не может же он работу оставить, приходится мне за Славкой приглядывать.

Хозяйка провела их в маленькую комнатку, кивнула на притихшего, сидящего на полу парня лет двадцати и тут же ушла, будто смотреть на него ей было невыносимо.

– Ну, привет, Славка. – Варна подошла ближе. – Как поживаешь?

Выглядел он странно: сутулый, глаза безумные, худющий, будто и впрямь бабку с голодухи сожрал.

– Мы слышали, беда с тобой приключилась. – Дарий сел рядом с парнем. – Не расскажешь, что с бабушкой произошло?

Варна отошла в сторону, чтобы не мешать. Говорил Дарий с юнцом точно с ребенком неразумным.

– Голодный был, – буркнул Славка.

– Отчего ж каши не попросил? – поинтересовался Дарий.

– У нее только гречка была. Не люблю гречку.

– А друг твой? Тоже голодный был?

– А как же.

– А кота за что?

– Захотелось.

– А мыши на вкус как? Я вот ни разу не пробовал.

– Плохи. Косточки у них мелкие.

У Варны мурашки по рукам поползли от спокойного голоса Славки. Сидит, как ни в чем не бывало рассказывает о том, как живых тварей ел, а на лице ни следа раскаяния.

– К тебе недавно незнакомцы не подходили? Может, каких людей приезжих встречал? – осторожно спросил Дарий.

Парень покачал головой.

– А не находил мешочки какие? Косточки чьи или пучки травы?

– Не-а, – ответил Славка.

– А племянницу зачем обижаешь? – вмешалась Варна.

– Злит она меня. – Славка к ней повернулся и серьезно добавил: – Когда-нибудь я и ее съем.

– Людей есть нельзя, – укоризненно сказал Дарий.

– Почему? – спросил Славка.

– Семья твоя в нового Бога верит? – вопросом на вопрос ответила Варна.

– Верит.

– Убийство – это грех. Ближнего нужно любить, – тихо произнес Дарий.

Славка задумался, а потом сказал:

– А мне так не кажется. Если могу – значит, убью.

Из его комнаты Варна вышла в замешательстве. На помешанного Славка не походил, но так спокойно он об убийстве говорил, будто и впрямь не видел в этом ничего плохого.

– Странное дело, – задумчиво прикусил губу Дарий.

– Он будто ценности жизни не чувствует, – сказала Варна. – Будто… Нет у него этой границы в голове. И страха нет.

– Может, он болен все же?

– С ума сходят поодиночке. А тут сразу двое.

Задумчивые и хмурые, они пошли в дом ко второму парню и увидели там похожую картину: перепуганные старики, Евсей, рассуждающий о смерти как о чем-то обыденном, и убитая им собака с вырванным горлом.

– А ведь город, не глушь какая-то.

Они вышли на улицу и остановились у забора.

– Ведьмы, может? – предположила Варна. – Больно уж почерк знакомый.

– В городе церковь стоит, храм возводят, неужели думаешь, что они в открытую действовать начали?

– Тебе ли не знать, что змея в самом сердце ордена Святых Сестер притаилась, – тихо ответила Варна. – Кто бы сказал, чем она сейчас занимается.

– Мелковато для Рославы. После того что она в Торжке устроила, приходить в город ради двух юнцов… – Дарий покачал головой.

Прав он: если бы Рослава за дело взялась, двумя жертвами все бы не ограничилось. Она любит устраивать кровавые представления, что ей съеденная бабка?

– Но не стоит забывать, что кроме нее другие ведьмы есть, – вдруг сказал Дарий.

– Как же они мне надоели, – в сердцах выпалила Варна. – Куда ни плюнешь, повсюду эти твари. А ведь Светозарные их в Черную Падь загнали, казалось, народ может жить спокойно, но куда там!

– Их это будто только подзадорило, – согласился Дарий. – Есть у меня мысль одна, но тебе она не понравится.

– Говори, а там посмотрим.

– Нам бы в Ясностан поехать.

– Забудь.

Варна развернулась и пошла было прочь, но он ее за руку схватил:

– Там книгоположница, записи Светозарных, в них может упоминаться что-то похожее.

– А может и не упоминаться. – Она попыталась руку вырвать, но он держал крепко.

– Чего ты боишься?

Варна зубы сжала и молчала. Не скажешь же ему, что ее страшит возможная встреча со Святом? Кто знает, куда его Рослава отправила, может, при себе держит, а она прочно обосновалась в столице княжества. Как ему в глаза смотреть после того, что он для них сделал? Впору челом к ногам избавителя припадать.

И страшно увидеть его, и мучительно хочется. Неизвестность душу изматывала, лучше уж точно знать, что с ним случилось, чем каждый день спрашивать Господа, не убила ли его Рослава. А если убила, то как им ее одолеть? Они ведь даже рассказать никому о ней не могут.

– Вдруг она увидит меня и снова обозлится? – наконец сказала Варна. – Вернет все как было.

– Ну и пусть. – Дарий печально улыбнулся. – Не можем же мы всю жизнь бояться даже ее тени? По ту сторону я уже был, если вернет меня туда… Что ж, я приму это.

– Дурак, – прошипела Варна. – Мы столько лет пытались тебе душу вернуть, а ты так легко от нее отказываешься!

– Я не отказываюсь, но и жить в страхе не стану.

Как же ей захотелось его ударить! Они вместе скитались по свету, деля одну душу на двоих, проводили страшные ритуалы, брали кровь у людей, а он снова готов к этому вернуться!

– Хорошо тебя Мстислав вымуштровал, – зло бросила она, – как был святым мучеником, так и остался.

– Варна… Куда ты?

– В Ясностан! – бросила она, шагая прочь. – Верну твою душу Рославе, раз тебе так хочется снова стать покойником!

Будь ее воля, Варна бы покинула безымянные земли и оставила позади ковен и все, что с ним связано. Но в глубине души она знала, что ни за что не бросит Свята в лапах ведьмы. Оттого и злилась, не на Дария, на себя. И на то, что он прав: в книгоположнице Ясностана они действительно могли найти записи, которые подсказали бы, как победить странную хворь, поразившую детей и людей, плясавших в поле до смерти.

– Садись в седло, – скомандовала Варна.

– Не сяду, пока не скажешь, что не злишься на меня, – заупрямился Дарий.

– Злюсь. Но ты прав, и это злит меня еще больше, – проворчала она.

– На моей памяти это первый раз, когда ты признала, что прав кто-то, кроме тебя.

– Либо залезай на коня, либо оставайся, – прошипела Варна, взбираясь на лошадь.

– Иду я, иду. – Дарий мягко коснулся ее бедра. – Но давай сначала перекусим?

Глава 7. Святослав

Марья вошла в комнату с охапкой посланий в руках. Он кивнул ей и указал на край стола. Она попыталась осторожно избавиться от своей ноши, но неровный холмик писем разъехался, и часть из них упала на пол.

Свят встал со стула, присел и принялся собирать рассыпавшиеся листки.

– Я сама могу, – пробурчала Марья.

– Можешь, – согласился он, но продолжил свое занятие.

Не удержавшись, Свят развернул одно из посланий и пробежал строчки взглядом. Снова мертвецы. Сколько он себя помнил, Святой Полк пытался прогнать нечисть из безымянных земель, но лишь однажды их действия привели к успеху – в тот год ведьмы были изгнаны в Черную Падь. Тогда всем казалось, что беда миновала. Как же они ошибались.

– Прочти все, – сказал Свят, поднимаясь, – и разложи по стопкам. Мертвецов в одну, ведьм в другую…

– Я поняла. – Марья принялась разворачивать послание.

– Можешь сесть на мое место. Я все равно ухожу.

– На твое… место? – промямлила Марья.

– Да, прямо на этот стул. – Он-то знал, насколько тот неудобный. – Это всего лишь место, Марья.

Она задумчиво кивнула, Свят жестом поторопил ее. Девчонка обошла стол, прикоснулась к обивке стула пальцами, постояла немного и только потом осторожно уселась на краешек.

– Если кто-то придет, спроси его имя и что ему нужно. Можешь записать, если найдешь чем.

– А мне ничего не будет? – спросила Марья. – За то, что я на твоем месте сижу.

– Скажи, что это мое личное распоряжение. Скоро вернусь.

Он закрыл за собой дверь, но запирать не стал – мало ли что. Знал бы, что сумеет отлучаться, когда вздумается, давно бы нашел человека, которого можно заставить проводить весенние дни в душной комнате.

Впрочем, Марья и без того оказалась не такой бесполезной, как ему думалось, – по утрам она приносила письма, напоминала Святу, когда следует спуститься к обеду, передавала распоряжения от его имени. Разве что на занятиях дела у нее шли не так хорошо.

Есть люди, которые будто бы рождены для того, чтобы держать меч. Варна такой была, и он сам из той же породы. Ей недоставало силы, а ему – упрямства, оба в конце концов нашли способ с этим справиться. Марья же с мечом выглядела скорее смешно, чем угрожающе. Самая большая ее беда заключалась в том, что девчонка боялась по-настоящему ранить того, на кого нападает. Не было в ней природного желания убивать, она скорее смиренно голову подставит, чем причинит кому-то вред. И с этим нужно было бороться, иначе ей в этом мире не выжить.

Злата в его комнате не оказалось. Свят выглянул в окно и сжал кулаки. Он знал, где пропадает брат, но никак в толк не мог взять, чем того Рослава приворожила. Неужто и правда заколдовала? Как Злата может тянуть ее гнилая натура? Как его не тошнит от одного вида ведьмы?

Свят спустился вниз, вышел из общего дома и направился к зданию, в котором обосновался орден Святых Сестер.

У входа его встретили две хмурые Светозарные. По лицам было видно, что они под пятой у Рославы, либо заколдованные, либо по собственной воле к ковену примкнувшие. Неужели каждая женщина в Полку теперь с ними?

– Кого я вижу.

Он остановился на пороге мастерской. Рослава выпрямилась, отошла от подопечной и вопросительно посмотрела на него.

– Нужно поговорить.

В центре комнаты стояла уродливая скульптура, изображающая не то черта, не то еще какого-то беса. Вокруг расположились святые сестры, перед каждой лежала доска для рисования. Между двумя женщинами – улыбающейся светловолосой и угрюмой рыжей – сидел Злат. Он собрал волосы в высокий пучок и усердно рисовал. Сестры то и дело странно смотрели на него и многозначительно переглядывались.

– Я тебя слушаю. – Рослава вышла из мастерской, но оставила дверь приоткрытой. – Решил наконец присоединиться?

– Почему мой брат постоянно находится при тебе? – хмуро спросил Свят.

– Сам спроси у него. Злат, золотце, – она поманила его пальцем, – будь ласка, подойди.

И тот подошел, словно послушный щенок, разве что хвостом не завилял.

– Оставлю вас, дела семейные. – Рослава потрепала Злата по щеке и одарила Свята загадочной улыбкой, прежде чем уйти.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил Свят, едва ведьма скрылась за дверью.

– Учусь среди людей жить, – просто ответил Злат.

– Сначала ты отказываешься спать в моем доме, потом начинаешь хвостом за Рославой увиваться, – Свят навис над братом, – что дальше? К ковену присоединишься?

– Если ты пожелаешь. – Злат мягко оттолкнул его от себя. – Не хотел напоминать, но ведь я здесь только ради тебя. Откажись ты идти с ведьмами, я бы остался с тобой. Я сделал то, чего тебе хотелось, но ты все равно недоволен. Что от меня надо, чтобы ты был счастлив?

– Не проводи время с Рославой.

– А с кем мне проводить время? Она внимательна ко мне, помогает понять, как устроен этот мир, знакомит с другими людьми…

– Она не человек! – рявкнул Свят и тут же понизил голос: – Она ведьма, Злат.

– Как и наша мать, – парировал тот.

– Мы не знали ее, и это к лучшему.

– Тебе так кажется?

Свят понимал, что слово «ведьма» для Злата уже не пустой звук. Пусть брат и не жил в этом мире, он успел насмотреться на Рославу и подобных ей, значит, шел за ними по своей воле. Но поверить в это Свят никак не мог.

– Ты постоянно занят, – продолжал Злат, – что мне остается делать? Сидеть в книгоположнице? Одному? Я почти тридцать лет провел в одиночестве, брат, и никому не пожелаю испытать этого.

– Ты мог выбрать кого угодно, – устало сказал Свят, – но выбрал змею, которая сдавливает своими кольцами и Полк, и церковь, и все безымянные земли.

– Остальные или боятся меня, или заискивают передо мной, потому что я брат главы Святого Полка. – Злат сложил руки на груди. – Я ожил, но остаюсь твоей тенью.

– Это не так.

– Так! Даже когда тебя нет рядом, все только и говорят о тебе. Светозарные – потому что ты их глава, простой люд – потому что ты «тот самый Светозарный», Рослава – потому что… – Злат осекся.

– Потому что? – Свят прищурился.

– Потому что ты нужен ведьмам, – нехотя закончил брат.

– Мы две части единого целого.

– Это тебе так кажется, Рослава думает иначе.

– Так ты спрашивал? – Свят снова сделал шаг к брату, но на этот раз тот не отступил, и они едва не столкнулись лбами.

– Конечно спрашивал! – глаза Злата стали злыми. – И об отце нашем тоже, и о матери, обо всем, что тебя совершенно не волнует!

Они сотню раз начинали этот разговор и ни разу не закончили его, не обругав друг друга.

Он думал, что Златослав станет его плечом, поддержкой, надежным тылом, что вместе они сумеют противостоять злу, но вместо этого брат рисовал в компании ведьм и с удовольствием подчинялся Рославе.

Свят уже не мог вспомнить, зачем искал его. Сейчас ему казалось, что все должно было оставаться так, как повелось, что Злату не следовало покидать Навь. С ним было сложно, невыносимо, они не стали друзьями, в брате Свят видел все то, от чего так старательно открещивался: желание потакать своим слабостям, одержимость, излишнюю чувственность, которую в самом Святе на корню подавил Гореслав.

Возможно, то, что мертво, должно оставаться мертвым.

– Тебе ведь не нужно объяснять, почему ведьмы опасны для рода человеческого? – спросил Свят.

– Оглянись вокруг, – фыркнул Злат. – Люди сами свернули с пути истинного, ведьмам даже не пришлось ничего делать.

– Это не твои мысли.

– Мои, брат. – Злат дерзко выпятил подбородок. – И знаешь, на твоем месте я бы позволил тем двоим сгнить или спас бы только девчонку. Она бы поплакала, а ты бы успокоил ее в своих объятиях. Может, этого она от тебя и ждала? А ты снова все испортил.

Святу стоило больших усилий не ударить его. Он сжал кулаки, стиснул зубы и пошел прочь, жалея, что вообще решил найти брата. Чего можно ожидать от существа, тридцать лет прожившего в Нави в компании обезумевшего материнского духа? Злат испорчен, испорчена сама его суть. Жаль, что Свят не заметил этого раньше.

– Беги! – выкрикнул Злат ему вслед. – Ты всегда убегаешь! И от меня, и от себя, и от Варны!

Свят мог достать меч и заставить его замолчать. От этих мыслей на душе стало тепло, но затем он устыдился их. Нет. Злата еще можно исправить. Если бы Свят уделял брату больше внимания, если бы не позволил Рославе проводить с ним столько времени, Злат бы сумел стать другим.

Но в ведьме ли дело? Злат говорил ему странные вещи даже по пути в их родную деревню. Он предлагал убить Дария.

«Что б меня, – подумал Свят, поднимаясь в рабочую комнату, – нужно было оставить его в Нави».

Марья вскочила с места, едва он переступил порог. Свят окинул взглядом ровные стопки посланий и сказал:

– Бери меч. Жду тебя на дальней площадке.

– Сейчас?! – Она опешила.

– Быстрее.

Обычно они занимались вечером, но ему просто необходимо было выпустить пар. Никто из Светозарных не должен видеть его в таком состоянии, но раз от Марьи никак не избавиться, пусть она поможет ему.

Он скинул плащ, расстегнул ворот рубахи, собрал волосы в косу и убрал ножны подальше – от греха. Конечно, занятия на деревянных мечах Свят давно перерос, но давать Марье в руки настоящее оружие пока было слишком опасно – никого не победит, зато себе пальцы поотрезает запросто.

– А если нас кто-то увидит? – Марья ступила на площадку и нехотя взялась за меч.

– Ты должна думать не об этом. – Свят направил на нее свое оружие. – В стойку!

Она двигалась слишком медленно и совсем не умела нападать. Марья боялась собственного меча.

– Нападай, – приказал Свят.

Она неловко махнула клинком, сделала безобразный выпад, он отступил, ударил по ее мечу – и Марья едва не упала. Выпрямившись, она предприняла еще одну попытку, которая оказалась еще хуже предыдущей.

Свят с тоской отметил, что выпустить пар с таким противником точно не получится.

Впрочем, злость уже начала сменяться чувством спокойного смирения. Злат такой, каков он есть; в конце концов, брат – единственный человек, с которым Свят связан кровью, а семью, как известно, не выбирают.

– А со мной сразишься?

Не веря собственным ушам, Свят обернулся и встретился взглядом с ледяными глазами Гореслава.

Он стоял, огромный, словно скала, и заслонял солнце. В лице Гореслава не осталось ничего от человека, которым он когда-то был, и сколько бы Свят его ни рассматривал, не мог понять, покойник перед ним или нет.

Что ж.

– Хорошо, – сказал Свят.

– Только возьми настоящий меч. – Гореслав перемахнул через ограждение и оказался напротив. – Потому что я с палкой позориться не буду.

– Отойди. – Свят отодвинул застывшую Марью в сторону. – Давай, в сторону.

Едва девчонка отошла от них, Гореслав напал. Свят откатился в сторону, схватил лежащие на земле ножны и вынул из них меч. Сталь столкнулась со сталью, полетели искры. Удар Гореслава оказался таким сильным, что ноги Свята заскользили по земле.

Неужели наставник всегда был таким сильным? Какая мощь!

Он двигался непредсказуемо, легко уклонялся от ударов и рубил мечом так, будто собирался Свята убить.

Клинки скрестились, Свят поднажал и был готов поклясться, что вот-вот заставит Гореслава выронить оружие, но тот вдруг подобрался, сделал выпад вперед и со всей силы ударил левой рукой.

На мгновение Свят снова превратился в семилетнего мальчишку, катящегося кубарем по площадке. И совсем как в детстве, Гореслав сказал:

– Ты всегда забываешь про вторую руку.

Свят успел заблокировать удар за мгновение до того, как меч опустился на его плечо. Он сплюнул кровь и встал, готовый продолжить, но Гореслав опустил клинок и сказал:

– Ты жив только потому, что нужен ей.

– Что это значит? – с вызовом спросил Свят, но Гореслав уже отвернулся и пошел прочь, не удостоив его ответом.

Бледная Марья стояла за ограждением и прижимала к груди деревянные мечи. Свят видел, как дрожат ее колени.

– Возвращайся на площадку, – приказал он. – Вот и первый урок для тебя: никогда не забывай, что у противника есть вторая рука.

Глава 8. Владлен

Их волокли по степям и весям, перекинув через седла. От долгого пребывания в таком положении у Владлена кружилась голова, во рту было сухо, одежда покрылась толстым слоем пыли. Привалы разбойники делали редко, их лошади выдохлись и весь последний день едва переставляли ноги.

– Скотинку-то пощадил бы, – обратился Владлен к всаднику.

Тот упорно молчал.

Кое-как извернувшись, Владлен приподнял голову и увидел зад Луки, свисающий с соседней лошади. При других обстоятельствах Владлен бы обязательно ущипнул его или сделал что-то еще, что вывело бы приятеля из себя, но сейчас руки были связаны, да и злить разбойников вроде как не стоило.

Кормили их позавчера, живот сводило от голода, да и от воды Владлен бы не отказался, о чем не преминул сообщить всаднику, но тот снова промолчал, будто полностью позабыв о существовании пленника.

Когда впереди показались деревянные стены, Владлен решил, что солнце напекло голову. Но по тому, как оживились разбойники, он понял, что это не мираж. Приближалась конечная точка путешествия, и что их с Лукой ждет по ту сторону, известно было одному Богу.

– С возвращением! – приветствовал кто-то разбойников.

Владлен поднял голову и уставился на сурового вида мужчину и такую же хмурую женщину. Те окинули пленников неприязненными взглядами, и мужчина спросил:

– Кто такие?

– Единобожники пожаловали, – ответил один из всадников.

– Так пусть они увидят великую Ретру! Пусть убоятся наших богов!

Мужик стащил Владлена с лошади. Затекшее тело откликнулось болью, он едва не упал. Рядом поставили Луку, которому хватило сил даже на то, чтобы толкнуть плечом одного из разбойников. Тот ответил увесистым подзатыльником.

– Сопляки, – фыркнула женщина. – Совсем щенки, у них, поди, даже борода еще не пробивается.

– Еще как пробивается, – ввернул Владлен, – но негоже человеку заросшему, как дикий зверь, ходить.

Разбойники, все как один бородатые, уставились на него с нескрываемым презрением. Лука громко вздохнул.

– Входите и смотрите на истинных богов, охраняющих наши земли, – торжественно сказал мужик, стороживший ворота. – И пусть эти идолы станут последним, что вы увидите.

Не слишком воодушевленный этой речью, Владлен пошел вперед, подгоняемый настырными тычками разбойников.

За высокими стенами раскинулся деревянный град – добротные избы с крутыми крышами, в воздухе смешались запахи свежего хлеба, жареного мяса и лошадей. Люди довольные, улыбающиеся лица повсюду, все мужики с бородами до груди, женщины – с длинными косами, в подпоясанных сарафанах, босоногая малышня сновала туда-сюда. И везде, на каждом углу стояли деревянные идолы – высокие столбы с угрюмыми лицами, то мужскими, то женскими.

– Что это за место такое? – удивился Владлен.

– Город Ретра, – ответил один из разбойников. – Обитель богов.

– И кому вы здесь поклоняетесь? – хмуро спросил Лука.

– Богам нашим, всем, от Волоса до Мокоши, но главный средь них – их шествие остановилось перед большим деревянным теремом – Радегаст.

За распахнутыми настежь дверями Владлен увидел высокую скульптуру, отлитую из чистого золота: юноша с кудрявыми волосами держал в одной руке голову быка, а в другой – секиру, над головой его вилась большая птица. У постамента стояли люди, а в чаше для подношений блестели камни, переливались в солнечных лучах.

– В наших землях его Сварожичем кличут, – сказал Владлен.

– В ваших землях скверна обосновалась, – отрезал один из разбойников. – Где это видано, чтобы народ от собственных богов отказывался?

Остальные неодобрительно зашумели.

– Так вы все же слыхали о новом Боге? – спросил Владлен.

– Нет никакого нового Бога, – отрезал разбойник, – и не было никогда. Видел ты его когда-нибудь?

– Допустим, не видел, – ответил Владлен.

– А мы своих богов видим. Они приходят к нам, секреты свои открывают, исцеляют больных, помогают слабым.

– Чего ж они тогда всех людей нового Бога не уничтожили?

– Потому что крови хочет только ваша церковь, нашим же богам хватает подношений. Иди вперед и радуйся, что перед смертью тебе посчастливилось наш прекрасный град увидеть.

– Погодите, как это «перед смертью»? – Владлен хотел было снова остановиться, но его толкнули в спину. – Ты же сам сказал, что крови вашим богам не надо!

– Не будет в этих землях скверны единобожия, – отрезал мужик.

– Так и отпустите нас с миром! Мы в другое место поедем!

– Приехали уже, – хохотнул другой мужик. – Полезай в клетку, не заставляй лупить тебя на глазах у детей.

Прикинув, что с такой толпой им не справиться, Владлен вздохнул, покряхтел и забрался в деревянную клетку. Следом вошел Лука, и мужики заперли за ним хлипкую дверцу.

– Бежать надумаете – застрелим, – предупредил один из них. – Нам все равно, как вас убить – в ритуальном кругу или на дороге.

Переговариваясь, их пленители разошлись. Лука сел на землю и принялся зубами веревки на руках развязывать.

– Давай помогу. – Владлен присел рядом. – В скверную переделку мы попали, да?

– Не то слово.

– И что делать будем?

Проходящий мимо мужик плюнул в их сторону. Владлен совсем скис.

– Ночи ждать. А там попытаемся сбежать. Клетка-то хлипкая, – Лука потряс один из прутов, – авось выберемся.

– А через стены как?

– Как-нибудь, – раздраженно бросил Лука, – других предложений у тебя ведь нет?

Владлен пожал плечами и справился наконец с узлом на запястьях Луки. Ну, хоть руки освободили, и то хлеб.

Весь день вокруг клетки бродил народ, кто-то плевал на землю, мимо проходя, кто-то проклятиями сыпал, малышня пыталась камнями бросаться, но старшие быстро их угомонили.

Владлен задремал было, но после заката проснулся – на голой земле лежать было слишком холодно. Лука сидел рядом, волком на прохожих смотрел, взглядом вооруженных людей провожал.

– Придумал чего? – шепотом спросил Владлен.

– Они как коршуны за нами следят. – Лука махнул рукой. – Может, к ночи сон их сморит.

Но ночи дождаться не удалось: едва жители города разошлись по домам, за ними снова мужики заявились. Двое из тех, кто их привез, и еще трое совсем незнакомых.

– А вы хорошего мнения о нас, раз решили аж пятерых прислать, – восхитился Владлен. – Мы настолько опасными выглядим?

– Иди, иди, не паясничай, – беззлобно ответил ему мужик с кудлатой рыжей бородой.

Их провели в большой, добротно сложенный терем, где на лавках расположились люди с серьезными лицами – и мужчины, и женщины. В середине, у очага, сидел плотный мужик в свободной рубахе, одетый почти по-домашнему.

Владлена толкнули в спину, он упал на колени, а когда попытался подняться, его в четыре руки снова к полу склонили.

– Значит, единобожники, – заключил мужик у костра. – И как вы здесь оказались?

– У людей своих спроси, – буркнул Лука.

– А ну цыц, – мужик ему пальцем погрозил. – Ты ведь понял, что я не об этом спрашиваю.

– Уехали мы, – сказал Владлен, – сбежали из безымянных земель.

– Почему вдруг? Плохо вам там жилось?

– Жилось-то хорошо, да вот только повадился один Светозарный волков на нас спускать, вот мы и удрали.

– А Светозарные – это кто такие? – задала вопрос женщина, сидящая на лавке справа от Владлена.

– То воины их Бога, – пояснил мужик, которого Владлен за старшего принял. – Несут Слово Святое, просвещают темный люд.

– Порченные, значит, – заключила женщина.

– Они самые. И что вы такого сделали тому Светозарному, что он вас преследовать начал? – обратился мужик к Владлену.

– Он вот, – Владлен подбородком на Луку указал, – пленником его был и сбежал. А я ему помог.

Лука зыркнул на него из-под густых бровей, но отчего-то Владлен решил, что лучше сейчас не юлить.

– Мне каждое слово из вас клещами вытаскивать? – мужик подался вперед. – В плену-то ты у него почему был?

– Дело тут такое, – Владлен стряхнул с плеча чужую руку, – что тот Светозарный нечисть в клетках держал. Тех, кого он считал нечистью.

Люди зашумели, Владлен заметил, что все вокруг с ужасом на них уставились.

Старший хлопнул ладонями по коленям и грозно велел:

– Дальше говори!

– Лука-то волкодлаком оказался, – закончил Владлен.

Тишина повисла в тереме, все взгляды к Луке устремились, а тот зубы сжал так, что желваки на челюсти выступили. Понял Владлен, что если их эти люди не четвертуют, то Лука сам его задушит.

– Горазд ты врать, – проворчал старший. – Бабка сказки тебе рассказывала о Небесной Стае?

– Да нет у меня никакой бабки, а волкодлачье сердце вот оно, туточки. Пообещал он мне верность свою, вот мы и сбежали вместе, чтобы в лапы Светозарному не попасть.

– Так вы не единобожники? – с сомнением спросил кто-то сзади. – Не Светозарные?

– Нет, вы что, я вообще из Мрачного Взвода, у нас даже ритуалы разные не запрещены, – ответил Владлен.

– Мрачный Взвод… – Старший сложил руки на груди. – Чем докажете, что этот чернявый волкодлак?

– Не знаю, – признался Владлен, – обращается-то он всего два раза в год.

– Брагу ты пил, – вдруг сказал Лука, – и клюквой закусывал.

Старший с интересом на него посмотрел.

– Допустим, брагу в моем дыхании сейчас чует каждый, – мужик хохотнул, – а вот про клюкву занятно было. Но этого недостаточно.

– А порежь-ка ты руку, – предложил Владлен. – Он ее залечить сможет.

Похоже, мужик не из робких им попался – достал нож из-за пояса и полоснул себя по ладони. Неглубоко, кровь едва-едва выступила, всего несколько алых капель.

– Ну! – потребовал главный.

Луке помогли подняться и подвели его к костру. Он жестом велел главному руку вытянуть да как плюнет ему в ладонь!

От такой наглости отшатнулись люди, а потом как взревели! Владлена чуть не затоптали те, кто с мест повскакивал.

– Погодите, погодите! – заголосил он. – Не оскорбление это, сами посмотрите!

Показал старший ладонь, стер кровь и слюну пальцем, а на месте пореза только полоска розовая осталась.

И снова тишина в тереме воцарилась. Люди переглядывались молча, никто ничего сказать не мог.

– Не соврал, – выдохнул старший. – Вот это невидаль, чудо-чудное!

– А в меня плюнешь? Меня на охоте подстрелили, рана много лун не заживает! – выкрикнул кто-то.

– А в меня?

– Мне тоже нужно!

– Тихо! – Старший поднялся на ноги и обвел взглядом собравшихся. – Вы же казнить их собирались, а теперь помощи просите?

– Так мы не знали, что один из них из Небесной Стаи! – Какой-то мужик вперед вышел и прижал руку к груди. – Как можно существо благородное огню предать? Что ж мы, изверги какие?

Владлен скривился. Значит, как людей убивать, так это можно, а как узнали, что один из них нелюдем оказался, так и передумали?

– Позволь сказать, Милонег.

Вперед вышел юноша, постарше Владлена, высокий, крепкий, волос темный, вьющийся, кудри на глаза падали. Остальные замолчали, расступились, давая ему пройти к костру.

– Говори, Всеволод, – позволил старший.

Юноша кулаки сжал и выпалил:

– Вели им со мной пойти царевича искать!

Милонег крепко задумался. Все терпеливо ждали его решения, особенно Владлен, все еще стоящий на коленях.

– И не побоишься чужаков с собой взять? – наконец спросил старший.

– Можешь дураком меня считать, но не вижу я в них зла и скверны единобожеской, а помощь волкодлака мне в пути понадобится.

– Какой с него прок, раз он обращается только дважды в год? – с сомнением спросил кто-то.

– Тихо! – снова рявкнул Милонег. – Что же… Убивать волкодлаков примета дурная, да и…

– Да и убить вы меня не сможете, – перебил его Лука.

– Такой спутник и впрямь пригодится. А со вторым что делать велите?

– Он с нами пойдет, – твердо сказал Лука. – Мое сердце ему принадлежит, и если убьете его, то обречете меня на вечные муки.

– Отпусти нас, Милонег. – Юный Всеволод заслонил их своей спиной. – Сам знаешь: я жизни не пожалею, а найду Елисея.

– А эти двое тебя во сне не задушат? – спросил кто-то сзади.

– Не задушим, слово даю, – сказал Лука.

– Мы еще не знаем, чего твое слово стоит, – проворчал Милонег.

– Тогда вели костер разжечь и брось в него Владлена, – спокойно предложил Лука. – И я тут же по собственной воле за ним в огонь пойду.

От этих слов волосы на макушке Владлена зашевелились. Столько было в них силы, столько спокойной уверенности! И ведь он точно знал, что, вели старший разжечь огонь, Лука без страха смерть примет.

– Поверю тебе, волкодлак, – сказал Милонег, – и разрешу наш град покинуть. Но позволь наказ тебе дать: сбереги Всеволода. Доля у него тяжелая, но он твердо вознамерился сделать все, чтобы вернуть нам царевича.

Кто-то Владлена с полу поднял, отряхнул его штаны, добрые руки поддержали, чтобы ненароком не оступился.

Вот, значит, как? Царевича им вернуть?

– Что с ним сталось-то, с вашим царевичем? – спросил Владлен.

– Царь нынешний извел царя истинного, – в сердцах сказал Милонег. – И сына его извел, проклятый, привез колдунью из дальних земель, и она помогла ему от царевича избавиться.

– Отравила? – спросил Лука.

– Не знаю, но спит теперь Елисей под горой в хрустальном гробу, никто разбудить его не может, – закончил старший.

– А под какой горой спит, вам, конечно, не известно? – уточнил Владлен.

– Никому не известно, – вмешался Всеволод. – Многие храбрецы отправлялись искать усыпальницу царевича, да только не вернулся никто.

– И ты все равно идти за ним собрался? – удивился Владлен. – Каков смельчак.

– Нет здесь смелости. – Всеволод потупил взор. – Ответьте – пойдете со мной царевича искать? Коль откажетесь, Милонег отпустит вас.

– Я уже слово дал, – сказал Лука. – Скажи только, когда отправляемся.

Владлен ушам своим не поверил. Им ведь свободу предложили!

– Отдохните два дня, – велел Милонег. – И за клетку уж простите.

– Кто донес на нас? – полюбопытствовал Владлен.

– Мужик из деревни, – признался бородач, который привез их в Ретру. – Сказал, про какой-то взвод вы ему рассказывали, банника убить обещали.

Владлен покачал головой. Вот так делай людям добро! А ведь они еще и русалку собирались изловить, хорошо, что не вышло ничего, поделом болтунам деревенским, пусть и дальше в лесу пропадают!

– Проводите их в дом, накормите, уложите спать, – велел Милонег. – Лошадей подготовьте, припасы, обереги. На том и порешим.

Народ начал расходиться. К застывшим Луке и Владлену подошел Всеволод. Молодой совсем, а на подбородке уже щетина темная пробивается.

– Пойдемте, сможете у меня отдохнуть, коль вы не против.

– Мы только за, – заверил его Владлен.

Вместе они покинули терем, Всеволод впереди пошел, а они с Лукой отстали. Убедившись, что до юноши его слова не долетят, Владлен тихо спросил:

– Мы что, и впрямь помогать ему будем?

– Я слово дал, – отрезал Лука.

– Но ведь они убить нас хотели!

– Я бы сам тебя убил за то, что ты все им рассказал.

– Но ведь я не прогадал. – Владлен насупился. – Не скажи я им, что ты волкодлак, висеть нам в петле.

– Раз попали сюда, значит, судьба наша такая, – заключил Лука. – Поможем ему царевича найти.

– Глядишь, героями местными станем, – мечтательно протянул Владлен. – Напишу об этом песнь!

Лука только головой покачал, но его губы тронула едва заметная улыбка.