Цитаты из книги «Разрозненные страницы», страница 4

На заре любительской фотографии обожали снимать детей в кепках, в очках или с телефонной трубкой. Это было необыкновенно пошло и умиляло всех.

Опять уезжали. Были в Ашрефе. Очень страдала от красоты. Неприятно знать, что все, кого ты любишь, этого никогда не увидят.

Отец кричит громко, можно расслышать:

- Теперь тебя выгонят из реального училища! Кем ты собираешься быть?!

Иван отвечает отчётливо, но непонятно для меня:

- Я думаю быть либо шофёром, либо епископом.

Отец, видно, теряется от такой точной программы...

«Официант предлагает:

— Есть судак в тесте, — раньше назывался судак-орли, но в борьбе с преклонением перед Западом все иностранные названия заменили русскими.

Типот задумчиво:

— Судак в тесте! Странно… У моего друга, я знаю, есть тесть в Судаке… Нет, не пойдет в тесте.»

У актёров бывает такой период, когда совершенно необходима чья-то помощь, чтобы подняться ещё хоть на маленькую ступеньку. Самому с этим не справиться.

«Я охвачена нездоровым желанием выздороветь во что бы то ни стало.»

Диалог на сцене, это особое умение слушать и слышать, отвечать, быть с партнёром в одной и той же душевной тональности, ловить реплику, бросить её, молчать.

До революции это не имело никакого значения: кому было положено - знали и любили искусство, кому нет - и так проживут. Но пришло время, когда всем всё стало надо: грянула революция.

Говоря серьёзно, уважение - первая заповедь человеческого общества.

Всё равно, семнадцать тебе лет или пятьдесят, это одинаково далеко от четырёхлетнего человека. А рассказывать маленькие новеллы от лица ребёнка нужно было так, чтобы зал тебе поверил. Пустое подражательное кривлянье и сюсюканье недопустимо, оно просто оскорбляет и взрослых, и ребёнка.