Цитаты из книги «5-я волна», страница 4

— Ты убил тех людей, потому что испугался, стрелял в меня, потому что испугался, убежал, потому что испугался.— Наверное, у меня проблемы со страхом.

Страх не парализует. Страх кристаллизует мотивацию, закаляет волю, проясняет разум.

Прощай, Нью-Йорк. Прощай, Сидней. Прощайте, Калифорния, Вашингтон, Орегон, Аляска, Британская Колумбия. Прощай, Восточное побережье.

Япония, Гонконг, Лондон, Рим, Рио, пока-пока.

Приятно было познакомиться. Надеемся, вам здесь понравилось!

Он берет мою руку и крепко сжимает.

– Я не солдат с распятием, Кэсси. И я не Вош. Я точно такой же, как ты. Я напуган, зол, сбит с толку и не знаю, что мне делать, но я точно знаю, что нельзя раскачиваться в разные стороны. Ты не можешь в один момент называть себя человеком, а в следующий – тараканом. Ты не веришь в то, что ты таракан. Если бы так думала, не осталась бы на шоссе под прицелом у снайпера.

– О господи, – шепчу я, – это же просто метафора.

– Хочешь сравнить себя с насекомым? Тогда ты, Кэсси, поденка. Сегодня ты есть, а завтра нет тебя. И иные к этому не имеют отношения. Так всегда было. Мы живем, затем умираем, и вопрос не во времени, а в том, как мы им распоряжаемся.

– Ты понимаешь, что говоришь бессмыслицу?

Меня притягивает к нему, пропадает всякое желание спорить. Я не могу понять, то ли он меня отстраняет, то ли приподнимает.

– Ты моя поденка, – бормочет он.

А потом Эван Уокер меня целует.

Одной рукой он прижимает мою ладонь к своей груди, а вторую заводит мне за шею. От его легкого как перышко прикосновения мурашки бегут вниз по моему позвоночнику, и я теряю равновесие. Чувствую ладонью, как бьется его сердце, вдыхаю запах его дыхания, ощущаю щетину над мягкими губами. Мы смотрим друг другу в глаза.

Я немного отстраняюсь, чтобы сказать:

– Не целуй меня.

Эван поднимает меня над полом. Я плыву вверх, и это продолжается целую вечность. Так бывало в детстве, когда папа подкидывал меня на руках, и казалось, я могу долететь до самого края Галактики.

Эван укладывает меня на кровать.

– Еще раз меня поцелуешь, получишь коленом между ног, – успеваю предупредить я за секунду до того, как он снова меня целует.

У Эвана волшебно нежные руки – меня словно облако обнимает.

– Я не дам тебе… – Он подыскивает правильное слово. – Я не дам тебе улететь от меня, Кэсси Салливан.

Эван задувает свечку возле кровати.

Теперь, в темноте, я особенно остро чувствую его поцелуи. В этой комнате умерла его сестра. В этом доме умерла вся его семья. Мы в тишине того мира, который исчез после Прибытия. Эван узнает вкус моих слез раньше, чем я чувствую их на своих щеках. Вместо моих слез – его поцелуи.

– Это не я тебя спас, – шепчет Эван, и его губы касаются моих ресниц. – Ты спасла меня.

Он повторяет это снова и снова, пока мы не засыпаем, прижавшись друг к другу. Его шепот у меня в ушах, мои слезы у него на губах.

– Ты спасла меня.

Господь не призывает экипированных, сынок. Господь экипирует призванных. Ты призван.

Нельзя узнать, что такое настоящее одиночество, пока не увидишь его обратную сторону.

Самая рискованная схватка из всех, которые тебе предстоят - это схватка с душой.

Почему он стрелял в меня, а потом спас? Что он имел в виду, когда сказал, что это я спасла его?

Это так странно. Когда он меня обнимает, я чувствую себя в безопасности. Когда он меня целует, я растворяюсь в нем. Как будто есть два Эвана: первый, которого я знаю, и второй, которого не знаю. Один – парень с фермы, у него мягкие нежные руки, и, когда он гладит меня по голове, я мурлычу, как котенок. Другой – притворщик и хладнокровный убийца, который стрелял в меня на шоссе.

Спряталась за стволом сосны и жду. Минут через десять этот ствол становится моим лучшим другом, я решаю назвать его Говардом. Говард - мое любимое бревнышко.

Я научу тебя любить смерть. Я выну из тебя горе, вину, жалость к себе и наполню ненавистью, коварством и жаждой мести. Здесь я приму мой последний бой...И ты будешь моим полем боя.