Цитаты из книги «Канада», страница 5
...ко мне Артур Ремлингер относился точно так же, как ко всем прочим, — и отношение это определялось его внутренним «я», с моим почти не схожим. Мое «я» просто-напросто не было для него достоверным. Собственное же было более чем актуальным и стоило дорогого, а главной его составляющей была пустота, которую Артур сознавал и стремился чем-то заполнить. (Что становилось очевидным, как только вы с ним сближались.) Он ощущал ее раз за разом, и в конце концов она обратилась — для него — в коренную проблему его бытия; на мой же взгляд, именно безуспешные попытки заполнить эту пустоту и делали Артура Ремлингера столь изменчивым и неотразимым. Что ему требовалось (я понял это позже — ведь требовалось же ему что-то, иначе бы я рядом с ним не оказался), так это доказательство — данное мной или через меня — того, что он сумел заполнить свою пустоту. (...) А недели, проведенные мною в Партро, — время, когда я выбивался из сил в стараниях не уверовать в окончательность своего одиночества, — объяснялись исключительно его неуверенностью в моей способности дать ему то, чего он так жаждал...
В твоей жизни еще много чего интересного случится, прежде чем ты умрешь. Поэтому будь повнимательнее к настоящему. Ничего не отвергай и старайся, чтобы у тебя всегда имелось что-то, от чего ты был бы не прочь отказаться. Это важно.События, изменяющие всю нашу жизнь, очень часто такими не кажутся.Обвинять родителей во всех бедах твоей жизни — значит избрать для себя путь, который никуда в конечном счете не ведет.
Октябрь — месяц, ради которого стоит жить на нашей широте.
"Природа не рифмует своих детей."
Прощания, разного рода формальности, которые положено при них соблюдать, — в жизни все они оказываются скорее исключением, чем правилом.
[...] источник многих бед находится в двух шагах от обыденного и привычного.
Независимо от опыта нашей жизни, от наших представлений о себе, от того, что мы ставим себе в заслугу и в чем черпаем силы и гордость, за чем угодно может последовать все что угодно.
Сказать по правде, такими уж близкими людьми мы с ним никогда не были, хоть я и любил его так, точно были.
Он поднял перед собой фрагмент картинки, повертел так и этак, чтобы я его разглядел. Когда мы были маленькими, он часто показывал этот фокус мне и Бернер. Глаза отца округлились. Уголки губ дрогнули в улыбке, как если бы он сомневался в чем-то, — что было неправдой. И наконец он забросил кусочек в рот, пожевал и с нарочитым трудом проглотил, после чего преувеличенно закашлялся.— Да, — сообщил отец, — вкусная штука. Складные картинки мне нравятся больше цветного горошка.— Он у тебя в руке, — сказал я. И тронул себя за ухо, из которого отец нередко доставал такие штучки.— Я его съел, — ответил отец. — Не хочешь попробовать? У меня еще три есть.Он взял со стола один из оставшихся кусочков.— Фрагмент у тебя в руке, — повторил я.Отец положил обе ладони себе на колени, похлопал ими, покивал. Но я по-прежнему ждал, что он извлечет кусочек из воздуха.— Шли бы вы спать, полковник, — сказал отец. — День был тяжелый. Нам всем на боковую пора.Он протянул руку, взял меня за голое плечо, притянул к себе, и я ощутил его большое тело — теплое, пахнувшее апельсином. Отец трижды хлопнул меня по спине, отодвинул на длину вытянутой руки, окинул серьезным взглядом. А я все ждал и ждал появления кусочка картинки. Как дурак.— Когда вы вернетесь, нам придется поработать над твоим телом, — сказал он. — Тебе нужны новые мускулы. Вот как увидимся снова, так ими и займемся.— А тот кусочек где? — спросил я.Он ткнул себя пальцем в живот:— Где-то здесь. — И отец, ткнув еще раз, опустил взгляд на палец. — Такие штуки оказываются фокусом не каждый раз. В этом и состоит секрет настоящего мага. Спокойной ночи.— Спокойной ночи, — сказал я, и вернулся в мою комнату, и закрыл дверь, и залез в холодную постель.
«ты получаешь в жизни лучшие шансы — шансы выжить, — если умеешь сносить утраты; если они не обращают тебя в циника; если тебе удается подчинять себя жизни, выдерживать, как советует Рёскин, пропорции, соединять неравноценное в одно целое, которое сберегает в себе добро, даже если отыскать это добро заведомо трудно. Мы стараемся, как сказала моя сестра. Мы стараемся. Все мы. Стараемся.»
