Читать книгу: «Матушка»

Глава 1

Костлявая старуха лет 85 сидела неподвижно на диване. Пустой взгляд смотрел мимо нас, куда-то внутрь. Происходящее снаружи старуху, казалось, не волновало. Жизненная сила еще билась в ее дряхлом теле. Внутри, за неподвижной маской, прилипшей к лицу, догорал огонек, связывающий два мира.

Нас вызвали соседи, обеспокоенные запахом, растекшимся по подъезду. Молодая мамаша, живущая этажом ниже, совершая поквартирный обход, достучалась до всех, кроме квартиры 55, что навело на подозрения. Летняя жара превращала запах в густой и едкий. С каждым часом терпеть его становилось сложнее. Убедившись друг у друга, что жильцов квартиры 55 никто не видел около 2 недель, соседи решили вызвать бригаду отмычников, с одобрения участкового, конечно.

Я в те времена дежурила в полицейском участке как внештатный психолог, на вызов в квартиру 55 попала случайно, от скуки.

Сомнений в том, что именно эта квартира стала источником удушающего запаха, не осталось. Где-то гнил труп. Старуха молчала.

- Он здесь, - крикнул участковый из ванной. Его спокойствие выдавало богатый служебный опыт. Меня от увиденного замутило, я спешно покинула помещение.

***

- Я старшая из 8 детей, - старуха заговорила на 6 день пребывания в стационаре для душевнобольных. В те времена, кому здоровье позволяло, рожали помногу. В некоторых семьях дети умирали, в нашей выжили все. Мать, крепкая женщина, рожала каждые 2 года, только между мной и вторым ребенком разница 4, а дальше как по маслу. Не смотря на большое количество ртов, мы жили в достатке. Мать много работала: в поле, развозила почту, принимала роды у соседской скотины. Отец трудился трактористом, по вечерам брал в починку обувь, шил телогрейки, плотничал. В юношестве он отсидел полтора года в тюрьме за драку, там и научился всему. Через пару месяцев после моего четырехлетия родилась первая сестренка. Всего их у меня 4 и 3 брата. Вы в куклы играли в детстве, я же регулярно получала по новой живой игрушке. К 6 годам варила еду на всю, по тем временам, еще не большую семью, мыла дом, смотрела за скотиной, а потом за сестрой. В первый раз меня оставили с Катюшей вдвоем на целый день, когда ей исполнилось 9 месяцев. Я не боялась, мать разрешала привязывать ее за ногу на длинной веревке к пеньку, специально принесенному в дом, чтобы она не уползала. Меня тоже так привязывали, для безопасности. Вскоре появилась еще одна сестра и еще, затем брат, снова сестра, семья увеличивалась. Так мы и жили, воспитывая друг друга. Когда вторая сестра подросла, стала моей помощницей, справляться вдвоем проще. Конечно, в тот момент я не задумывалась о сложностях. Мы жили как многие в те годы. Взрослели рано, иначе никак. Я часто вспоминаю детство. Мне оно кажется счастливым. Мы толпой ходили в школу за 7 км от дома, единственную на всю округу, гурьбой катались с горок, вместе работали в поле. Слава Богу, дети росли здоровыми. Если кому случалось заболеть, бабка, живущая с нами, настаивала травы, молилась и хворь быстро спадала. Питались в основном тем, что сами выращивали, будь то картошка или баран. Когда мне исполнилось 16 я уехала в город, хотела поступить в медицинский, но конкурс не прошла. Устроилась швеей, отец научил премудростям мастерства. Денег хватало, жила в комуналке, копила на черный день, знала, что скоро начнут слетаться мои сестры и братья, я снова окажусь в ответе за них. Когда мне исполнилось 19 ко мне повадился ходить парень, симпатичный, высокий, военный. Не то, чтобы я его любила, скорее он мне нравился, вот и не отказывала в ухаживаниях. Съезжаться не спешили. Он жил в военном городке и мог выбить жилье для семейных, но я не раз давала понять, что нам еще рано. Очень уж хорошо мне жилось одной в 7 метровой комнатушке. Из старых тряпок нашила лоскутное одеяло, у соседа Митьки взяла пыльно-розовую краску, покрасила стены, на окна повесила занавески, чуть темнее тоном, над кроватью вышивку, на небольшой тумбе хранила книги. Мне повезло, соседи попались мирные. Седой профессор, Митька штукатур-маляр, баба Валя повариха, еще одна комната пустовала. Митька изредка напивался и пел песни на кухне во все горло, но дальше дело не заходило. Напьется, напоется, баба Валя пошумит на него, да и весь расклад. В зимние вечера я забиралась под теплое одеяло и читала книги. Мне их любезно давал профессор, очень умный старик. Его комната стала моей библиотекой, кроме кровати и книжных полок ничего Петр Евгеньевич не имел. Я любила запах книг. У каждой он разный. Пушкин пах осенью, Толстой полями, медицинский справочник формальдегидом. Когда в гости приходил Михаил, мой молодой человек, мы вместе зачитывались «Войной и миром». Волшебные времена. Через четыре года ко мне переехала Катя. Мы поставили раскладушку, стало теснее, но уютнее. Слава Богу, нужда привязывать ее к пеньку ушла, - старуха улыбнулась и продолжила, - уж не знаю, как Катерина, но я радовалась тому, что мы снова вместе.

Катюша поступила в поварское училище и сразу нашла работу. Я продолжила копить деньги и утешалась тем, что сестренка сама себя обеспечивает. Михаил все чаще настаивал на совместной жизни, рождении ребенка, но во мне будто что-то противилось свадьбе. Мне хотелось ходить в театры, кино, шумной толпой веселиться в зимнем парке. Детей считала непозволительной роскошью. Пеленок в жизни я навидалась. Хотелось модничать и порхать как бабочка. Я красила губы ярко-красной помадой, в уши вставляла огромные золотые серьги, подаренные матерью с отцом на 18летие, надевала вельветовую светло-коричневую юбку-клеш, темно-коричневую водолазку, длинные каштановые волосы шпильками собирала в ракушку. Глаза искрились и танцевали при виде себя в зеркале. Хорошенькая. Скрывать не стану, Мишка ревновал меня страшно, а я наслаждалась его ревностью, вниманием, ухаживаниями, жизнью, собой. Катюшка оказалась сговорчивее, а может просто встретила настоящую любовь, и после окончания училища укатила за суженным в небольшой закрытый городок на Севере.

Вскоре приехала вторая сестра, потом брат, снова сестра, птенцы прилетали друг за другом, но быстро обустраивались, и улетали жить отдельно. Мои опасения, что я вынуждена буду снова за всеми приглядывать, кормить, заботиться не оправдались. Конечно, я радовалась за сестер и братьев, но вместе с радостью ощущала тревогу. Такое случается с матерями, выпускающими детей из гнезда. Жизнь не останавливалась ни на минуту, я все так же красила губы ярко красной помадой, кружилась в ежедневных заботах, не заметила, как мне стукнуло 35. С Мишкой мы давно расстались, он встретил девушку, желающую немедленно обзавестись семьей и детьми, совпадение желаний их сблизило, он ушел.

Не помню, чтобы я долго переживала. Сделала вид, что так лучше. На пороге появлялись другие ухажеры, но я, увлеченная работой, театрами, книгами, кино не спешила сближаться. Мне хотелось кого-то особенного. Того, кого я смогу полюбить всей душой, отдаться ему полностью, того, кто сможет любить меня так же безусловно и полностью. Сестры и братья создавали семьи, рожали детей, я увлеченно участвовала в их жизнях, но со стороны. Роль тетки хоть и накладывает некоторые обязательства, но все же оставляет лазейки. Ты всегда можешь сбежать, когда груз заботы становится невыносимым. Я так и делала. Участвовала в жизни каждого, но ни с кем по-настоящему не сближалась.

Свой 38 день рождения неожиданно для себя я встретила в полном одиночестве. Уж не помню, как так получилось, но вся семья разом оказалась в каких-то своих важных делах. Тревога накрыла с головой. В первый раз я призналась себе в жутчайшей пустоте, поселившейся внутри меня. Прорыдала весь вечер. Измученная жалостью к себе уснула только под утро. Как же так получилось, Господи, что я осталась в совершенном одиночестве? Я представила себя костлявой старухой, изнемогающей от боли и жажды. Мне по-настоящему стало страшно. В тот момент в голове родилось решение. Надо замуж, надо рожать. Да, ко мне обязательно прилипнет ярлык старородящей, возможно, мне будет не просто выносить ребенка или возникнут проблемы с родами, но я, окутанная холодом, осознала всю глубину нынешнего положения. Нужно выбираться, нужно налаживать личную жизнь, строить семью.