Читать книгу: «Живая мёртвая»
Глава 1. Происшествие
1991 год. Грэйвшейд*, где-то на северо-востоке США.
Две недели до убийства...
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГРЭЙВШЕЙД.
Дайана Каннингем содрогнулась.
Когда через две недели произойдёт убийство, и новость всколыхнёт весь округ, название городка уже перестанет восприниматься как едкая ирония над его депрессивной экономикой и оттоком населения.
Выцветший билборд на въезде в город встречал либо отпугивал путников с шоссе, ведущему в город.
Дайана Каннингем прижалась лбом к стеклу «Вольво» и позволила себе минуту слабости.
– Знаю, о чём ты думаешь, – тихо сказал Скотт Девенпорт, не отрывая взгляда от дороги. Держа руль одной рукой, другой он слегка потрепал девушку по плечу.
Дайана выдавила улыбку.
– И без дара ясновидения понятно, – донеслось с заднего сиденья. Фэйт Аасом, лучшая подруга Дайаны, игриво болтала ногами, перекинутыми через колени своего парня, Мэтта Пиллза. – Кто по своей воле сюда вернётся?
– Кто вообще захочет вернуться сюда, когда уедет? – пробормотала Дайана. Она не отрывала взгляда от деревьев за окном, которые через пару минут должны будут смениться домиками с заросшими лужайками.
Мэтт пожал плечами, перебирая светлые волосы подруги.
– Не всё так плохо, – сказал он без особой убеждённости.
– Капитану футбольной команды положено защищать родной город, – поддел его Скотт.
– И бывшему защитнику тоже. Сравните с…
Мэтт замялся, пытаясь найти хоть что-то хуже Грэйвшейда. Фэйт расхохоталась.
– С могилой, – тихо сказала Дайана. – Тоска и безысходность. Там и там.
В салоне повисла тишина.
Грэйвшейд никогда не был образцовым городом, хотя местное историческое общество считало иначе. Последние годы статистика фиксировала отток населения. Те, кто уезжал, – навсегда. Те, кто оставались, делали это из-за отсутствия финансов и возможности продать недвижимость.
Город не выделялся среди сотен американских провинциальных точек: магазины, кафе, школа, участок, больница, библиотека, пожарная часть, консервный завод и лесопильная фабрика, находящаяся на грани банкротства. Да и воздух здесь был тяжелее, чем в других местах, несмотря на близость к озеру и обилие зелени вокруг.
Дайана, заядлая любительница истории, склонна была винить в тяжёлой атмосфере города его прошлое. Чуть больше ста лет назад здесь произошла сделка, лишившая индейцев земель. Железнодорожники загнали их в резервации. И угольные месторождения стали иссякать спустя непродолжительное время их разработки, будто сама природа напоминала о преступлении.
И всё же истинная ненависть к этому месту была личной.
Три года назад, возвращаясь из магазина, они с матерью остановились у дома. Отец тогда был на заработках на Аляске. Мама попросила Дайану отнести пакеты в дом, пока поставит машину в гараж. Если бы они знали, что это их последний диалог, возможно, беседа получилась бы более содержательной. Тогда же им пришлось ограничиться лишь парой дежурных фраз, которые обеспокоенный родитель может сказать своему ребёнку, обременённому тяжестью пакетов с продуктами.
Подойдя к скромному одноэтажному домику, соседствующему с небольшим трейлерным парком, Дайана поставила один пакет на крыльцо, ища свободной рукой ключи в заднем кармане джинсов. Второй пакет она придерживала локтем, ручки врезались в кожу. Наконец ключ нашёлся.
Дайана вошла, забыв закрыть дверь. Спустя минуту она услышала оглушительный треск, когда выкладывала продукты на стол. В руках была коробка хлопьев. С тех пор она их не ела.
Соседи потом скажут полиции, что приняли звук за выхлоп автомобиля. Но Дайана знала – это выстрел. Он разделил её жизнь на «до» и «после». Свежесть весенней листвы, тёплый свет – всё исчезло. Осталась пустота.
Каждое посещение кладбища было возвращением. Боль смешивалась с теплом воспоминаний, когда Дайана переживала последнее мгновение, проведённое рядом со своей мамой. Слёзы лились сами. Поддерживали только друзья, которые сопровождали её всегда.
Дайана ещё не знала, что в её жизни выстрел прозвучит снова.
Когда за окном замелькали знакомые улицы, девушка оглядела друзей. Они ехали в «Вольво» её отца. Машина давно требовала ремонта, но сейчас с деньгами было непросто. Скотт вызвался сесть за руль, чтобы Дайана смогла привести в порядок свои мысли на обратной дороге.
Дайана вдруг поняла, как она счастлива иметь такого парня как Скотт.
И таких друзей как Фэйт и Мэтт.
С Фэйт они подружились в начальной школе. На первом уроке рисования никто не хотел делиться карандашами с новенькой с сильным южным акцентом. Дайана протянула жёлтый карандаш, который стал символом их крепкой дружбы.
Когда три года назад девочки перешли в среднюю школу имени Артура Вандербильта, они записались в чирлидеры. На тренировке Фэйт привлекла внимание Мэтта – многообещающего игрока юниорской лиги. Поразительно, но Дайана никогда не ревновала – Фэйт успевала делить время между парнем и подругой.
И хотя Дайана не смогла попасть в команду, потому что после прыжка неудачно приземлилась и вывихнула лодыжку, успехи Фэйт в чирлидинге тоже не стали для них серьёзным испытанием. Дайана не без помощи подруги справилась с потрясением, а потом просто решила сосредоточиться на учёбе.
Со Скоттом они познакомились в тот же год. Мэтт устроил встречу в кафе – так в компании появился добродушный Скотт Девенпорт.
Они всегда были рядом. Когда Мэтта не взяли на важный матч из-за неуспеваемости – поддержали. Когда сестра Фэйт заболела – не оставили. Когда отец Дайаны, убитый горем, не мог быть опорой – они окружили её заботой. Дайана не держала на отца зла.
В день похорон Скотт не отпускал её руку. А вечером, под деревом на заднем дворе дома Дайаны, он рассказал то, что не говорил никому. Он рассказал о смерти собственной матери. Может, это откровение и сблизило их больше, чем что-либо ещё.
Скотт включил музыку, чтобы заполнить сложившуюся пустоту – из динамиков полился саундтрек к «Красотке», который крутили по радио каждые полчаса. Он хотел было переключить, но Фэйт одёрнула его.
– Не переключай! Давайте лучше послушаем и насладимся прекрасным.
Она открыла окно, впустив весенний воздух. Дайане даже он казался тяжёлым, словно в Грэйвшейде всё было пропитано болью.
Она не обратит на это внимания, когда через минуту случится столкновение.
***
Об аварии на пересечении Холлоу-Хилл-Драйв и Хайленд-авеню местные жители узнают только из слухов. По телеканалу или в утренней газете о ней не напишут.
Причина – девушка за рулём серебряной «Тойоты». Её отец, член городского совета, баллотировался на переизбрание в качестве мэра города. Любая шумиха с участием семьи Ван Бюрен могла стоить ему места. Если бы вина за аварию была возложена на Тамару, младшую дочь Винсента Ван Бюрена, то он рисковал потерять голоса избирателей.
Грэйвшейд слишком мал для долгих секретов, и жители здесь старались верить фактам, особенно если они касаются тех, кому они симпатизируют. Сплетни о тех, кто не пользовался симпатиями горожан, разлетались быстро и преукрашивались. Отцу Тамары, уроженцу Грэйвшейда, это было хорошо известно.
Фасад внешнего благополучия держался, но давать повод конкурентам не хотелось. Даже если поводом становилась небольшая авария.
Тамара знала свою роль. Она поддерживала репутацию дочери влиятельного человека. Желание быть в центре внимания стало частью её натуры. Конечно, не все одноклассники, включая Дайану и её друзей, с радостью разделили бы с Тамарой свой ланч, если бы вдруг настали тяжёлые времена, но большая часть школы её обожала.
Ева Маседо, сидевшая рядом, наслаждалась своим положением. Пусть и в тени своей успешной подруги, но даже это привлекало внимание завистниц. Каждая мечтала оказаться на её месте, потому что в школьной иерархии это имело свои выгоды.
Их дружба возникла благодаря деловому партнёрству родителей. Отец Евы, владеющий лесопильной фабрикой, в своё время поддержал финансовую кампанию молодого политика. Сотрудничество привело к успеху одного и поражению другого. Когда деревообрабатывающая промышленность в их округе оказалась в кризисе, а отец Евы мог оказаться банкротом, ему на помощь пришёл отец Тамары. Дружба между девушками, скорее, напоминала отношения их отцов – взаимовыгодное партнёрство.
Для Тамары общение с Евой было важным, хотя бы потому, что подруга не блистала яркой внешностью. Конечно, у Евы были длинные чёрные волосы, азиатские черты и карие глаза, но рядом с ослепительной Тамарой – светлые локоны, голубые глаза, изящная фигура – любая бы девушка меркла. Тамара была иконой стиля среди девушек-подростков их школы.
Сейчас они ехали в загородный теннисный клуб. Парни – Рональд Эндикотт и Бенджамин Солсбери – уже ждали их.
– Сильно опоздаем? – спросила Ева, поглядывая на часы.
Тамара притормозила на красный, поправила волосы в зеркале заднего вида.
– В пределах допустимого, – спокойно ответила она. – Зачем волноваться? Корт снят на два часа. Мальчики могут потренироваться, пока мы не приедем и не надерём им зад.
– Я не волнуюсь. Просто…
Тамара усмехнулась про себя. Ева вечно накручивала себя по пустякам. Сама Тамара умела сохранять ледяное спокойствие. Отец учил с детства: крепкие нервы решают половину дела. Как политик и как отец, в одиночку воспитывающий двоих детей, он знал, что говорил.
Грин-Эйкерс – район фешенебельных коттеджей и престижных особняков, возвышающийся над остальным городом, – остался позади. Тамара нажала на газ, свернув на Холлоу-Хилл-Драйв. Ева крутила ручку приёмника, не столько для того, чтобы поймать радиостанцию с альтернативным роком, сколько для того, чтобы успокоить свои нервы.
Иногда нервозность подруги раздражала Тамару. Особенно когда они прогуливали уроки, чтобы посмотреть на утреннюю тренировку парней. Бенджамин и Рональд непременно снимали футболки — даже в прохладу. Вместо эстетического удовольствия Тамара выслушивала причитания Евы о том, что им влетит. Хотя обе знали: дочери спонсора футбольной команды и капитану чирлидеров ничего не грозит.
Разумеется, отец Тамары был настолько обеспечен, что решал любые проблемы дочери, сколько бы раз до этого не клялся, что палец об палец не ударит. Семья же Евы переживала трудности: отец потерял долю в лесозаготовительном бизнесе, продав её отцу Тамары. Тот сохранил уважение к партнёру и должность руководителя (заодно и брак родителей Евы, который начинал трещать по швам), сосредоточившись на своей предвыборной кампании.
