Читать книгу: «Voice of the Ether»

Глава 1

*Когда-то давным-давно**, в пустом мире, существовали лишь духи стихий — четыре Великие Стихии: огонь, вода, земля и воздух.

Вода была кровью живой матери сырой земли, опорой, на которой держалась вся природа. В этот мир вступила утонченная нога духа земли — Велламо. Следом за ней из океана выплыл морской дракон, переливающийся цветами: томно-синий, как самые глубокие места в океане, и лазурный, как вода у берега. Глаза его были ярко-серыми, как море в пасмурный день.

Огонь — это сияние Рая и пекло преисподней, ласка и пытка. Он приносит блаженство и требует почтительности. Его дух — Рарог, охраняющий и устрашающий, щедрый и свирепый. Горящий луч солнца касается земли, вспыхивая пламенем. Следом за ним взлетает Икир — мощная птица с огненными крыльями.

Земля — колыбель жизни и хранилище мудрости. Дух земли — Обу Асу. Вслед за ним бежит бык: сильный и верный, с массивным телом и длинными острыми рогами.

Воздух — божественное дыхание. С первым вздохом начинается жизнь, а с последним — смерть. Подвижность, переменчивость, проворность и любознательность — все это она. Сквозь мягкие облака принес на землю ветер духа по имени Сильфида, вместе с могучим волком, свирепым защитником с ярко-алыми глазами. Так и появилась жизнь, надежда и будущее.

В наши дни в Республике Корея четырем духам поклоняются великие четыре семьи, каждая из которых связана с одной из стихий. На вершине иерархии восседает королевская семья. Всё так же, как и сто лет назад, они живут и работают в самом большом дворце республики — дворце Кёнбоккун. В стране царит конституционная монархия, где правят король, премьер-министр и парламент. Королевской семье принадлежит стихия -земли. Мы — необычные подданные с особыми способностями, о которых знали только приближенные к короне.

Так начинается моя история.

---

**Глава 1**

Я проснулась резко, будто кто-то вытолкнул меня из воды прямо в подушку. В комнате было тихо, только Союн посапывала, свернувшись калачиком натянув одеяло на макушку. Союн, моя лучшая подруга. У неё, как и у меня, стихия-воды. На улице только-только серело, но я знала: я больше не усну.

Видение было слишком ярким. Какая-то битва, чужие крики, вода, которая не текла, а давила. И посреди всего этого хаоса — странный узор. Две вертикальные линии, а между ними — две изогнутые стрелки. Одна вверх, другая вниз. Они не сталкивались, но от их движения воздух будто звенел.

Я провела пальцами по воздуху, словно пытаясь поймать этот рисунок. Я была заучкой, знала все символы стихий, все руны из древних учебников, которые прятали в закрытых секциях. Но этого знака я никогда не встречала.

— Ты опять разговариваешь с воздухом? — сонно пробормотала Союн, приоткрыв один глаз. — Если это очередная лекция про историю Академии, я тебя задушу подушкой.— Мне приснилась битва, — тихо сказала я. — И какой-то символ. Я его не знаю.Союн тут же села, сонливость как рукой сняло. Она знала: если я говорю, что чего-то не знаю — это серьёзно.— Покажи, — потребовала она.Я взяла карандаш и на полях своей тетради, прямо поверх конспектов по теории магии, быстро набросала две линии и стрелки между ними.

Союн нахмурилась.— Выглядит как… дыхание. Или как пульс. Странный рисунок. Никогда такого не видела. Но знаешь, что? Не думай об этом. Сегодня у нас тренировки, а потом лекция по истории магии, и я умру от скуки, если ты будешь сидеть с таким лицом.

Мы вышли из общежития, когда солнце уже поднялось над крышами Академии. Воздух был прохладным и пах мокрым асвальтом — ночью прошёл дождь. По дорожке впереди шли Минхёк и Чимин.

Минхёк из семьи Ли, одной из четырех семей основателей нашего магического сообщества. Его отец владелиц крупнейшей в мире судостроительной компании. У него стихия-огня. Он олицетворение огня — вспыльчивый, сообразительный, красивый. Чимин из семьи Пак, также из основателей, обладает стихией воздуха, живой и веселый. Его семья владеет прессой и новостными порталами . Удобно, ведь, правда? Вещают, только то, что им надо, или то что им говорит королевская семья. Они смеялись над чем-то, их шаги были уверенными, а движения — расслабленными, как у людей, которые знают, что на них смотрят. Они были самыми красивыми, самыми знаменитыми, самыми правильными в этой Академии. А я была для них невидимкой.

Когда парни поравнялись с нами, я опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Минхёком. Но в этот раз что-то пошло не так. Чимин, который обычно шутил и подмигивал всем подряд, вдруг чуть замедлил шаг. Он не смотрел на меня, но его взгляд скользнул по моей тетради, которую я прижимала к груди.

— Эй, — бросил он через плечо, не оборачиваясь, — если будешь рисовать на лекциях, профессор Кан тебя съест.И они пошли дальше, оставив после себя запах дорогого одеколона и ощущение, что мир на секунду стал слишком ярким. Я сжала тетрадь так, что пальцы побелели.

На тренировке по боевым искусствам я старалась не выделяться. Я стояла в строю, повторяла движения, но моё тело будто не принадлежало мне. В груди было тяжело, как будто я слишком долго задерживала дыхание. Когда преподаватель скомандовал переход к парным упражнениям, я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Мир потемнел по краям, сужаясь в одну точку. И в этой точке снова вспыхнул тот самый символ: две линии, две стрелки. Только теперь он не просто висел в воздухе. Он пульсировал. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Как будто сам воздух пытался научить меня дышать.

А потом всё пропало.

Я очнулась от ощущения твёрдых рук, которые держали меня, не давая упасть. Пахло не больничной спиртовой горечью, а чем-то тёплым, древесным, с ноткой огня. Я открыла глаза и увидела лицо Минхёка совсем близко. Он смотрел на меня с такой сосредоточенностью, какой я никогда не видела, даже на соревнованиях.

— Тише, — сказал он, не отпуская меня. — Ты упала. Просто дыши.

И я вдруг поняла, что не дышала. Я лежала у него на руках, а он держал меня так легко, будто я ничего не весила, и говорил: «Просто дыши».

В лазарете пахло травами и старыми книгами. Союн сидела рядом, теребя край своей формы, и выглядела так, будто готова была кого-нибудь убить, если мне станет хуже.

— Ну наконец-то! — выдохнула Союн, когда я пошевелилась. — Я чуть с ума не сошла. Ты просто упала, как мешок с рисом. Но Минхёк… он среагировал так быстро, будто ждал этого. Подхватил тебя, отнёс сюда. Даже профессора не стал ждать.Я села, приподнялась на локти, и посмотрела на подругу.— Он… что? Минхёк? Но мы же никогда не общались. Почему он…— Потому что он не монстр, Луна, — мягко сказала Союн. — Он просто парень. И он увидел, что тебе плохо. Иногда не нужно быть лучшими друзьями, чтобы помочь.

Доктор, седой и неторопливый, осмотрел меня, постучал по коленям, посветил фонариком в глаза.— Физически ты здорова, — заключил он. — Никаких травм, пульс в норме. Возможно, переутомление. Или скачок магии — бывает перед посвящением. Но я хочу, чтобы ты зашла к отцу. Пусть он знает.

Каждому магу, достигшему двадцати одного года, предстоит пройти обряд посвящения. Это не просто формальность — в ходе обряда мы обретем истинную силу, а на теле появится татуировка животного, символизирующая нашу стихию. У меня стихия воды, и на моем теле появится образ морского дракона — он станет ядром моей силы и моим защитником. Лучшие маги могут вызывать свои татуировки по желанию, и я видела это всего пару раз — зрелище впечатляющее.

Кабинет отца был холодным и строгим, как и он сам. Тёмное дерево, тяжёлые шторы, запах бумаги и металла. Отец сидел за столом, и я вдруг заметила, что у него под глазами залегли тени. Он выглядел не сердитым. Он выглядел… взволнованным.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, не поднимая глаз от бумаг.— Хорошо, — ответила я, стоя по стойке смирно. — Доктор сказал, что всё в порядке.Отец наконец посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на секунду, а потом он снова уткнулся в бумаги.— Сегодня мы идём на приём во дворец, — сказал он сухо. — Всей семьёй.Я почувствовала, как внутри всё сжалось.— Но… я никогда не ходила на такие приёмы.— Сегодня пойдёшь, — отрезал он. — Ты часть этой семьи, Луна. Нравится тебе это или нет.

Я хотела возразить, сказать, что общество меня не принимает, что все будут смотреть на меня как на ошибку, на незаконнорожденную дочь, на ту, кто портит безупречную репутацию семьи. Но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула.

Из кабинета отца я вышла с ощущением, что меня бросили в ледяную воду. И тут из-за угла выскочил Союль, мой старший брат. Он был высоким, собранным, и в его взгляде всегда была эта лёгкая, едва заметная дистанция. Он тоже был частью этой безупречной семьи — сын законной жены, наследник.

— Готовься, сестрёнка, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Сегодня ты увидишь, как выглядит настоящая политика. И постарайся не сказать ничего лишнего.Он похлопал меня по плечу и ушёл, оставив меня одну с этим чувством, что я — лишний винтик в идеально работающем механизме.

Но потом появилась Союн. Она схватила меня за руку и потащила прочь от холодных коридоров Академии, туда, где было шумно, ярко и где никто не смотрел на меня как на проблему.

— Мы идём за платьем, — заявила Союн, как будто это решало все мировые проблемы. — И не говори мне, что ты не хочешь. И вообще, это будет приключение.

В магазине было душно от запахов ткани и духов. Я стояла среди вешалок, чувствуя себя неловко, а Союн вытаскивала из рядов платья одно за другим, приставляла их ко мне и кричала: «Нет! Слишком скучное! Нет! Слишком яркое! Вот это! Идеально!»

— А ещё, — тараторила Союн, пока я пыталась спрятаться за ширмой, — говорят, что наследный принц сегодня будет на приёме. Представляешь? Он такой красавчик! Говорят, он вообще не улыбается, но когда улыбается — у всех девушек в радиусе километра сердце останавливается.Я натянула очередное платье и посмотрела на себя в зеркало. Ткань была тяжёлой, непривычной, она сковывала движения.— Я никогда его не видела, — пробормотала я. — Он ведь учится во дворце.— Тем лучше! — воскликнула Союн. — Ты увидишь его впервые, он увидит тебя впервые. И ты будешь самой красивой.