Читать книгу: «Ведьма-вампир»

Редактор Анна Столярова

Корректор Наталия Карелина

© Лена Рид-Тарот, 2026

ISBN 978-5-0071-0308-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1

Глава 1

Привет, меня зовут Луна. Не знаю, почему пишу сейчас это. Моя жизнь в опасности. Я взываю к высшим силам, ко всему, что есть мудрого на Земле. Пусть меня спасут. Время 12:00, воскресенье, Пасха.

Глава 2

Луна — это спутник. Она управляет приливами и отливами, а также жидкостями в человеческом организме. В полнолуние многие люди сходят с ума, а в новолуние загадывают желания. По лунному циклу высаживают растения. А еще Луна — символ непостоянства и чего-то ускользающего. Это про меня. Моя мама увлекалась эзотерикой и назвала меня так, не зная, к чему это приведет. Я ей нисколько не благодарна. Она занималась черной магией, колдовала и обманывала людей. Ее звали Никта, как богиню ночи. Что-то в ней проявлялось такое, что вызывало опасение и благоговение одновременно. Но всему рано или поздно наступает конец: моя мать нарвалась на черного мага, у них случилась магическая война, и у нее стало плохо с сердцем. Врачи сказали — инфаркт, но я-то знаю, в чем дело. Это он ее уморил. Тот маг, в которого она была влюблена… И теперь нет мне покоя. Я молюсь Всевышнему и всем его ангелам, но тщетно. Ангелы не слышат мой зов, ведь я дочь темной ведьмы. И сколько бы я ни отмаливала ее грех, ничего не выходит. А он все ближе и ближе — тот час расплаты, который и мне, наверное, не обойти, если не найду противоядия против зла. Против того чернокнижника, что убил мою маму. Но о нем я расскажу позднее.

Глава 3

— Ну что, сдала?

— Сдала.

Я любовалась первым снегом в этом году. Какой он пушистый, слепяще белый, что аж глаза слезятся. Друзья решили пойти в кафе, ну и я с ними. В толпе студентов ведь ничего плохого со мной не случится, верно?

Справа от меня шли Аня с Магдаленой, слева — неразлучная парочка Павел и Рита. Они не знают, что я использую их в качестве прикрытия. Ну а кому понравится, когда его используют? Мне с ними не интересно. Я скучаю и смотрю по сторонам из любопытства. Вот украшенная елочными гирляндами маленькая кофейня. Обычно она забита битком учащимися университета, но сейчас почти пуста по причине сессии. Мы поднимаемся на невысокое крылечко (кофейня в жилом доме), а снег только усиливается. Сплошная белая пелена, такая, что почти не разобрать, где кто. Я вижу развевающиеся светлые волосы Ани и иссиня-черные — Магдалены. Павла и Риту почти не видно — наверняка обнимаются. Как всегда.

— Эй, вы скоро? — прикрикнула Магдалена. — Я замерзла уже!

Только внутри кофейни я вижу, что глаза у Риты красные.

— Что случилось?

— Мы расходимся, — обыденным тоном сообщил Павел — высокий, худой, остроносый парень в очках. Его длинная челка сейчас спадает на один глаз, что делает его похожим на персонажа какого-нибудь аниме. Но обычно он убирает ее за ухо. Волосы у него неопределенного оттенка, как, впрочем, и глаза. Если бы не его фотографическая память на людей, события и факты, никто бы даже не обратил на него внимания. Но тут — сами понимаете. Мозги тоже бывают сексуальными, даже при весьма средних внешних данных.

Павел встает со стула, на который только что сел, и уходит. Мы остаемся вчетвером. Рита, шмыгая покрасневшим от холода носом, печально следит за ним в окно.

— Мудак, — бросает ему вслед Магдалена и открывает меню. — Рит, может, тебе что-нибудь покрепче? Шампанское, например. Нужно отметить!

— Не хочу.

— Как знаешь, как знаешь, — подружка хмыкает и передает мне меню. — Шоколадный фондан с мороженым, — говорит она подошедшей официантке, а мы трое заказываем кофе.

— Как хорошо! — говорит Аня, грея руки о чашку. — Там совсем замело. Как пойдем домой?

— Нам еще что! Вот Лу как доберется?

Лу — это мое прозвище. Да, частный дом, который мне достался после смерти мамы, находится довольно далеко. Я пожимаю плечами и отпиваю обжигающего латте. Это ведь самая меньшая из проблем, которая меня волнует. Когда после раздумий я поднимаю глаза на девчонок, они оживленно обсуждают ситуацию с Ритой.

— …полюбил другую.

— Та серая мышь со второго курса? Не может быть!

— Может, — мрачно подтвердила Рита и добавила: — Да мне плевать, хоть Клеопатра. Видеть его не могу!

— Мудак, — повторяет Магдалена и отправляет в рот целиком весь шоколадный фондан. — Мужики — это те же бабы, только с причиндалами. Мог бы сказать тебе наедине. Трус.

Тема несчастной любви подруги не сходила с повестки более часа. Наконец Рита сказала, что идет домой, и Аня ее поддержала и вызвалась проводить (они жили рядом). Мы попрощались, а потом Магдалена и я заказали себе еще по чашке кофе.

— Погода ужасная, — подружка вздохнула.

— А по-моему, красиво. И людей не много.

Посетителей, действительно, почти не было. Только один мужчина сидел в углу, а рядом официантка протирала стол.

— Да ну их, — Магдалена поскребла наманикюренным ногтем красиво очерченный подбородок с ямочкой. — Смотри, уставился. Как предсказуемо, господи!

Она указала втихаря на последнего оставшегося посетителя. Он действительно смотрел в нашу сторону, а увидев наш интерес к его персоне, поднялся.

Я, посмеиваясь, закрыла глаза ладонью. Подружка одновременно наслаждалась вниманием и его же ненавидела. Могла беситься и кидать вещи об стену, когда мы заваливались к ней домой. Каждый, кто хоть раз пригласил ее на свидание, попадал в группу «тупых предсказуемых козлов». Видимо, ухаживания мужчин казались ей до того примитивными, что это доводило ее до бешенства. Я знала, что ее мать была замужем четырежды, и каждый последующий отчим оставлял в душе неожиданно чувствительной Магдалены заметную травму.

Ощущая приближение незнакомца, Магдалена, как только он поравнялся со столиком, грубо бросила:

— Ну, что надо?

Мужчина молчал, и мы обернулись. Лицо его застыло каменной маской, глаза не двигались. Я сразу поняла, что с ним что-то не то. Схватив подругу за руку, я пролепетала:

— Извините, мы уходим!

— Да ну, подожди, Лу. На что уставился? Я вся зеленая, что ли? — Магдалена только-только входила в раж.

Мужчина моргнул, вздохнул и неуклюже схватился за ее плечо.

— Эй ты! Убери руки!

Она как-то странно дернулась и вдруг упала головой на стол, чуть не задев сахарницу. Лицо ее в этот момент повернулось ко мне, и я увидела широко раскрытые застывшие голубые глаза, в которых не было жизни.

Я завизжала так, что у меня самой заложило уши, и кинулась к выходу; вдогонку что-то кричала официантка, но мне было наплевать. Я распахнула тяжелую стеклянную дверь, и в лицо мне ударил сильный порыв ветра вперемежку со снегом. Я поняла, что забыла сумку в кофейне, но не возвращаться же за ней тогда, когда там находится тот, кто убил Магдалену. Ее голfубые глаза с темной подводкой, казалось, навсегда отпечатались у меня в памяти.

Кто-то схватил меня сзади и сказал: «Да не кричите вы так!», но меня могло остановить только какое-нибудь стихийное бедствие. Тогда этот кто-то крепче сжал мое плечо, и я, отплевываясь от снега, внезапно почувствовала, что мои ноги отрываются от земли. В прямом смысле. Под сердцем закололо, как бывает при катании на аттракционе (я не любила аттракционы, мне всегда на них было плохо). Вот и сейчас проявились все те же симптомы во всей красе: неприятная слабость, ощущение, что кружится голова и ноги подкашиваются. Но подкашиваться им было незачем, так как они висели над землей, которая удалялась из поля зрения все дальше и дальше. Потом прозвучал хлопок, и все померкло. Одно мгновение я видела лишь темноту и ничего больше, но потом разглядела бледное, затянутое тучами солнце и бессильно повалилась на траву.

— Переход совершен, — сказал кто-то надо мной. — Ничего страшного. И незачем было так орать, юная леди.

Глава 4

— Не понимаю…

Какой-то рослый мужчина расхаживал взад и вперед по комнате, отчего пламя свечей, расставленных над камином, подрагивало. Одет он был во что-то темное, к тому же его силуэт то терялся во мраке, то появлялся снова. Меня тошнило, и я, полулежа в кресле, смотрела прямо перед собой. Неужели нельзя было быть аккуратнее?

— Возможно, это шок, Альберт, — доставивший меня сюда человек подобострастно оскалился. — Я, знаете ли, наблюдал, когда юная леди будет одна, но случая все никак не предоставлялось, и я…

— Поднимется шумиха. — Тот, кого назвали Альбертом, оперся локтем на каминную полку и вздохнул. — И, конечно же, тебя видели.

— Разумеется. Это, к слову, было общественное место, — мой похититель, несмотря на то что его отчитывали, продолжал скалиться. — Вы же сказали «как можно быстрее», а не «как можно незаметнее»!

— Я, между прочим, вас слышу, — решила я подать голос. — И меня скоро стошнит.

— Антон, доставь ее в ванную.

— Я сама дойду, — воспротивилась я. — Пешком, иначе я все равно не успею.

Опершись на руку так называемого Антона, я пересекла гостиную и коридор. Потом мы завернули в коридор поменьше, и — о чудо! — тут же была ванная комната.

— Я подожду снаружи, — сказал мой сопровождающий.

— Не стоит, — возразила я. — Процесс может затянуться.

Мне ничего не ответили, и я скользнула в помещение и захлопнула за собой дверь. Сразу оглядевшись, я поняла, что ванная комната (если о ней можно было так говорить) была огромна. Несколько раковин, как в торговом центре, несколько душевых кабинок и унитаз. На особом постаменте возвышалась ванна в виде морской раковины. На нее я не обратила внимания, потому что тошнота становилась поистине нестерпимой. Меня вырвало два раза, на этом желудок вроде как успокоился. Я посмотрела на себя в зеркало — вид неважный. Волосы растрепаны, под глазом фингал (возможно, неудачно приземлилась, я не помню). Налюбовавшись вдоволь на себя и утвердившись в том, что это поистине жалкое зрелище, я вышла наружу. Антон все еще был на посту.

— Позвольте проводить вас обратно.

— Вы убили мою подругу, — сказала я, поскольку все же обрела способность более ясно мыслить.

— Нет, что вы. Всего лишь парализовал.

Я ничего не успела ответить, так как мы оказались в гостиной.

— Я вижу, вам лучше, — вежливо сказали мне.

— Нет, — огрызнулась я. — Просто умылась.

— Не стоит так горячиться. — Казалось, Альберт был реально обеспокоен моим состоянием. — Хотите чаю?

Я вскинула голову и посмотрела на него в упор.

— Я хочу домой, неужели не ясно?

— Боюсь, домой вы попадете не скоро, — заметил Антон, усмехнувшись, и куда-то удалился.

— Что это значит?

Альберт оттолкнулся от стены, возле которой он, видимо, простоял все время моего отсутствия, и указал на кресло. Весь его вид был подчеркнуто сдержанным, а лицо — неподвижным, как маска. «Неужели они все здесь такие? — мелькнуло у меня в голове. — Как роботы, ей-богу».

Несмотря на то что на улице светило солнце, тяжелые портьеры здесь были задернуты. Жарко пылал камин, успокаивающе мерцали свечи. Как будто я оказалась в старинном замке, а его хозяин — какой-нибудь лорд или вельможа. Но здесь явно не Средневековье. Вода из-под крана и электрическое освещение в ванной комнате наталкивали на мысль о каком-то перформансе, смысл которого ускользал от меня. Да и к тому же меня сюда доставили по воздуху! Что это, розыгрыш? «Да какой, к черту, розыгрыш, — подумалось мрачно. — Все, к сожалению, настоящее».

— Это незаконно, — заявила я. — Вы понимаете?

Услышав мои слова, мужчина лишь улыбнулся.

Вошел Антон с подносом. На подносе стоял чайничек и две чашки. Антон поставил их на приставной столик и молча удалился. Я не обратила на это никакого внимания.

— Вы знаете мое имя?

— Выпейте чаю. Он с травами. Хорошо для желудка.

Казалось, что он издевается, так как на лице у него играла загадочная полуулыбка. И как это — не будет никакого уголовного дела? Они же не боги, чтобы замять такое! Альберт в этот момент повернулся ко мне спиной, чтобы подкинуть поленьев в камин, и я поняла, что то, что я приняла за непонятную темную одежду, было крыльями. Настоящими черными крыльями, аккуратно сложенными сейчас вместе. Пока я отходила от шока, Альберт сел за столик и налил чай.

— Выпей. Он не отравлен.

— Кто вы? — испуганно продолжала гнуть свою линию я. — У вас крылья…

Мужчина покачал головой и отпил из чашки.

— Твоя мать должна была научить тебя принимать все загадочное и непостижимое с легким сердцем, не так ли? — сказал он чуть погодя. — Она была сильной женщиной. Даже чересчур. Поэтому ей так не повезло…

Я молчала, ожидая продолжения. И оно не преминуло последовать.

— В вашем мире маги и ведьмы в порядке вещей. Кого-то считают шарлатаном, а кто-то реально владеет даром. Никта была из последних. Никто не знает, откуда он взялся. Нас усыновили, когда Никте было два года, а мне — четыре. Усыновили по-настоящему добрые люди. Но, как и все хорошее, удача имеет свойство заканчиваться. Приемные родители умерли рано, мне и Никте пришлось рано пойти работать. Это уже потом она взяла такой псевдоним, а в молодости звалась Еленой, обожала путешествовать и работала горничной. Я трудился на стройке. Образование нам так и не удалось получить…

В ответ на мой немой вопрос рассказчик покачал головой:

— Нет, мы с ней не родные брат и сестра. Нас просто усыновили друг за другом одни и те же люди, соответственно, твои бабушка и дедушка.

— У меня никого из родных не осталось в живых, — обронила я. — Мне сказали, что мой дядя умер.

— Ты видела его могилу? — Альберт вскинул брови.

— Нет.

— Тогда он перед тобой.

Я вздрогнула.

— Вы тоже маг? — с надеждой спросила я. Тогда хоть что-нибудь стало бы понятно. Хотя ни о каких крыльях и летающем брате мать мне, естественно, не говорила. Да, она совершала обряды, проводила ритуалы, но никто не взмывал в небеса и не влетал в окна. Она просто была черной ведьмой, и итог ее жизни оказался закономерен.

— Нет, я не маг.

— Тогда кто?

Ответа не последовало.

— Пей чай, — повторил мужчина. — У нас еще много времени впереди.