Читать книгу: «Теория разбитых зеркал»

Пролог

Говорят, существует теория разбитых зеркал: когда реальность трескается, ты просто выбираешь осколок, который сверкает ярче. И идешь по нему, как по лезвию. Считается, что если тянет к этому куску стекла - значит, так надо, значит, это судьба придержала его специально для тебя. Но что, если судьба просто лгунья в красивой маске? Что, если ты берешь не то стекло, а мир, раздосадованный твоей глупостью, бьет зеркало снова? Чтобы ты наконец-то протрезвела и схватила тот самый, «правильный» вариант.

Я любила эту теорию за её сладкий яд неизбежности. Мне нравилось думать, что за моей спиной стоит великий сценарист. Но теперь, когда горло сжигает холодный воздух, а прошлое дышит в затылок, я спрашиваю себя: я выбрала свой путь или просто сдалась первой попавшейся дороге?

Тысячу раз я говорила себе, что география лечит. Что стоит только стереть пыль города с подошвы и цепи спадут. Но цепи - они внутри. Их не смоешь дождем и не оставишь на вокзале. От себя не сбежать. От себя можно только умереть. Или разбиться вдребезги вместе со своим отражением.

Сейчас пульс отбивает чечетку о виски. Каждый удар - «тик-так» до финала. Темнота на этой улице не просто отсутствие света, она живая, она липнет к ногам, превращая асфальт в трясину. Кажется, если я остановлюсь хотя бы на секунду, сердце просто выпрыгнет из груди и останется лежать здесь, на холодном камне. Но я не имею права падать. Я уже сбегала из одной ловушки. Значит, обязана выбраться из этой. Это мой долг перед той дурой, которой я была вчера.

- Беги, беги, Лиса-Алиса... Я тебя все равно найду.

Голос режет тишину, как ножом по стеклу. Он звучит так близко, будто говорит прямо в изгиб моего уха. Ноги превращаются в вату, но я приказываю им молчать о страхе. Командую: «Не сейчас. Потом развалитесь. Доползите».

Ещё рывок. Серый бетон жилого комплекса мой спасительный плот. Подъезд. Ступени. Родная дверь, за которой тишина и зеленые глаза.

Я не помню, как начала в неё колотить. Кулаки онемели раньше, чем я осознала звук.

- Алиса? - сонный, распахнутый взгляд. В нём ещё тепло, но я уже чувствую, как оно уходит.

- Помоги...

А дальше - вакуум. Чёрная, липкая тишина, которая пахнет концом.

Может, я всё-таки умерла? Вот так глупо, на пороге чужого спасательного круга. Как же смешно... Я так боялась зеркал, а в итоге просто разбилась об отражение чужих глаз.

Глава 1

Если утро начинается с будильника, то это совсем не означает, что оно плохое. Это означает, что оно ужасное. Но если оно начинается еще до будильника, то это однозначно не день, а вселенский провал, занесенный в личную картотеку неудач.

Сегодняшнее утро началось именно с провала.

Сначала в уши впился противный звонок старого кнопочного телефона - единственной моей связи с миром, которую я не меняла вместе с сим-картами. Потом в голове пронеслась мысль, что за окном еще даже не рассвело, а затем - осознание, что я уже почти час ворочаюсь, пытаясь догнать сон, который сбежал от меня, как только я переехала в эту квартиру.

И, наконец, голос Вальки в трубке, срывающийся на панический фальцет:

- Алиса, это катастрофа!

- И тебе доброе утро, тревожный ты мой, - зевая, прохрипела я, зарываясь носом в подушку, пахнущую чужим кондиционером. - Надеюсь, там хотя бы зомби-апокалипсис или конец света, который я просплю.

- Ты слишком черствая для журналистки! - возмутился Валя. - У тебя нет профессионального чутья на сенсации!

- Это ты слишком эмпат для человека. Давай, выкладывай. Что у нас на повестке дня? В мире кончился кофе? Или у твоей любимой блогерши Марины появилась новая морщина?

- Ты, конечно, думаешь, что ничего серьезного не произошло, но!.. - он сделал драматичную паузу, достойную театральной сцены. - Она вышла в прямой эфир с анонсом своего бизнес-тренинга и случайно показала экран телефона. А там - переписка с ее продюсером! Они обсуждают, как «разводят» лохов на эти самые тренинги! Это же скандал! Это наш шанс!

Я закатила глаза, хотя он этого не видел. Пятнадцать минут драгоценного сна утекли в трубу. Я слушала про то, как некая Марина, звезда той сети, которую нам нельзя называть, с пятьюстами тысячами подписчиков, случайно раскрыла свою грязную кухню, которая, честно говоря, была ничуть не грязнее, чем кухни сотни других таких же «гуру». Это был даже не городской масштаб, это был масштаб песочницы.

- Катастрофа, скажи! - требовал он.

- Это определенно катастрофа вселенского масштаба, - согласилась я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более проникновенно. - Нам срочно нужно брать интервью у ее кота, он наверняка всё видел. Но у меня для тебя новость похлеще: через час нам быть на работе. Так что сворачивай свой цирк с конями, завтрак в себя и бегом на точку сбора.

Я сбросила вызов и на секунду замерла в темноте комнаты. Город за окном просыпался: где-то вдалеке слышался гул одинокой машины, а по карнизу бесцеремонно топали голуби. Маленький, зеленый, сонный город. Идеальное место, чтобы спрятаться.

Остаток утра я посвятила ритуалу, который за четыре года стал моей единственной константой. Быстрая разминка, чтобы разогнать кровь после ночных кошмаров. Душ - ледяной, чтобы окончательно проснуться. Завтрак - наспех, стоя у кухонного окна, откуда открывался вид на сонный двор, где бабушка уже выгуливала пуделя, а какой-то мужик в спортивном костюме странно тыкался носом в свой автомобиль.

На коробки в прихожей я смотрела с привычным недоверием. Их было около двадцати. «Сезонная одежда», «Книги», «Неразобранное-за четыре-года-беготни». Разбирать вещи мне казалось редкостным мазохизмом. Зачем привязываться к материальным якорям, если в любой момент тебе может понадобиться рвать когти и исчезать в неизвестном направлении?

Но почему-то в груди теплилась глупая, совсем не свойственная мне искорка надежды, что здесь я задержусь надолго. Что эта серая, уютная улица с чахлыми кленами станет моим домом, а не очередным перевалочным пунктом.

Дорога до работы была моим любимым временем дня. Пятнадцать минут пешей прогулки. Я проходила мимо старого парка, где ветки склонялись к земле, мимо крошечного рынка, пахнущего зеленью и мокрой рыбой, и мимо вечно пьяного дворника дяди Миши, который махал мне метлой, как дирижерской палочкой. Каждое утро я смотрела на этот сонный, невзрачный, но отчаянно зеленый город и думала: «Ну, давай, попробуем здесь».

Сам офис местной газеты «Вестник» располагался в старом двухэтажном здании с облупившейся штукатуркой. Внутри пахло типографской краской, пылью и безысходностью, которая, впрочем, бодрила лучше любого кофе.

- О, Алиса! - раздался звонкий голос генерального директора Петра Степановича, который курил на крыльце с нашим вахтером. - А где твой Кролик со страны чудес? Бегаешь, наверное, по делам журналистским? Хе-хе!

Он шутил эту шутку каждый день. Без преувеличения. Каждый божий день. Первые два раза я даже пыталась придумать остроумный ответ, но сейчас моя фантазия иссякла.

- Так вот же он, Петр Степанович, - я кивнула на Валю, который, как по команде, выскочил из дверей с чашкой кофе в руке. - Стоит, с вами беседует. Я ведь просто репортер, мое дело - искать факты, а ваше - заметить очевидное.

Мы с шефом уставились на Вальку. Он переводил взгляд с меня на Петра Степановича, его кудряшки подозрительно вздрагивали.

- Не смешно! - фыркнул Валя. - Вы оба одинаковые! Злые и саркастичные. Ладно, пошли, пока ты не устроила мне публичную казнь.

Я помахала Петру Степановичу и мы зашли внутрь. В этот раз наша «творческая лаборатория», как это называл Валя, а по факту - тесная комнатенка с компьютером и кучей папок, ждала нас с двумя выездами.

- Надо брать интервью у той бабки, которая видела НЛО в прошлую пятницу, - прочитал Валя список на сегодня. - И вторая заявка - ограбление круглосуточного магазина. Прям горячая пятница.

- Боже, какая насыщенная жизнь, - простонала я, наливая себе жидкий растворимый кофе из пакетика. - Бабка с тарелкой и какой-то неудачник, сперший пачку чипсов.

Мы поехали в стареньком редакционном микроавтобусе. Валя у руля, я с диктофоном и блокнотом. Это был наш идеальный ритуал. Пока он вел машину, я слушала его рассуждения о блогерах, и каждый раз мой мозг отключался.

- Я вот вообще не понимаю, как ты живешь без увлечений! - возмутился он, припарковавшись возле дома бабки. - Ты сидишь в телефоне только по работе. Ты не смотришь тикток, не шаришь за мемы. А еще почему тебя не интересуют красавчики? Ты видела нового оператора, который устроился позавчера? Он же мечта всех девчонок в этом городе! - он грустно вздохнул. - Вот моя Аня к такому и свалила...

- Валь, - я похлопала его по плечу, - твоя Аня свалила к менеджеру по продажам из соседнего офиса, у которого «Лада Калина» и усы, как у кота Леопольда. Не накручивай. А насчет интересов... Понимаешь, просто мой мужчина мечты - он не слащавый мальчик из соцсетей. Он качок под два метра ростом, с невероятной улыбкой и щетиной.

- Ты странная, - констатировал Валя, и мы пошли брать интервью у бабки, которая оказалась просто пьяной и приняла прожектор соседнего дома за космический корабль.

День тянулся бесконечно. Второй выезд - в «Магнит», где подросток стащил шоколадку и попытался убежать от охранника, что вылилось в двухчасовое ожидание полиции. Я курила у входа, глядя на серое небо, и дым выжигал из головы остатки тревоги.

К вечеру я вернулась домой, на удивление бодрая. Воодушевленная идеей, что наконец-то разберу вещи и превращу эту съемную квартиру в свой личный, пусть и временный, клочок рая. Я включила музыку, достала дрель и решила повесить полку на кухне.

Процесс затянул меня с головой. Я мерила, сверлила, ругалась, что стена крошится, и заново мерила. Часы пролетели незаметно. Сквозь звук дрели я не слышала ничего. Я не слышала, как за стеной кашлянули. Как за стеной выключили телевизор. Как за стеной раздраженно вздохнули, а затем как тяжелые шаги направились к двери.

Я замерла с дрелью в руках только тогда, когда в дверь громко, настойчиво и очень недовольно постучали.

- Так, - прошептала я, выключая свет. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Старая привычка - при звуке любого стука в дверь я превращаюсь в партизана.

Я на цыпочках подкралась к глазку. Он был мутным, дешевым, как и вся дверь. Я видела лишь огромную темную фигуру, которая перекрывала весь обзор. Разглядеть лицо было невозможно. Голос, тяжелый и низкий, как гром, раздался из-за двери:

- Откройте, пожалуйста.

Я затаила дыхание. Представила: двухметровый монстр-сосед, которого я разбудила в половине первого ночи своей любовью к домашнему благоустройству. Он сейчас разнесет эту хлипкую дверь в щепки. Или, еще хуже, вызовет полицию и устроит скандал.

Мысль о том, чтобы столкнуться с ним лицом к лицу, казалась сущим кошмаром.

Он постучал еще раз, теперь тише, но с какой-то ледяной угрозой.

- Я знаю, что вы там.

Я, как последняя трусиха, выключила музыку, отключила дрель и, пятясь задом, ускользнула в комнату, забившись под одеяло. «Меня нет, меня нет, это всё сон», - твердила я про себя, прислушиваясь к шагам за дверью. Через минуту я услышала, как он ушел. Ну, или не ушел. Я не собиралась проверять. На этом уборка была закончена.

А проснулась я от того, что кто-то с неимоверной силой и злостью долбил по моей стене. Как будто сосед решил, что его бетонная перегородка - это боксерская груша.

БУМ. БУМ. БУМ.

Я подскочила на кровати, в панике оглядываясь. За окном уже вовсю светило солнце. Часы показывали девять утра. Я хлопнула себя по лбу. Кажется, мой сосед очень даже злопамятный. И правильный. Дождался положенного времени для шума, даже не придерешься. Я натянула подушку на голову. Но стук не прекращался. Он был ритмичным. Три удара, пауза, три удара. Как сигнал SOS, но раздраженный.

Я встала, накинула халат и подошла к стене. Он бил с той стороны. Там, где у меня висела полка, которую я вчера так старательно сверлила.

Я постучала в ответ. Один раз.

Тишина.

Потом стена содрогнулась от такого удара, что с моей полки упала банка со специями.

- Да что ж ты делаешь! - заорала я в стену. - Я тоже здесь живу!

В ответ - тишина. Но я чувствовала его присутствие. Он стоял там, с другой стороны стены, такой же злой и невыспавшийся. И в этой общей стене, которая нас разделяла, вдруг возникло поле битвы.

Ну что ж. Хочет войны, будет она.

Весь день я выжидала прекрасного момента и вот ровно в девять сорок вечера я включила свою любимую музыку - громкий, заводной рок. Всего на двадцать минут. Не нарушая правил. С самодовольной улыбкой я пошла в душ. А там «сюрприз» ждал уже меня. Из-за того, что он врубил кипяток и судя по всему выключал его, я мылась под контрастным душем с перепадами температуры. Превосходно.

- Серьезно? - фыркнула я, выключая воду. - Играем по-крупному? Ну ладно, мужик, ты сам напросился.

На следующее утро я специально встала к девяти утра и начала пылесосить. Не ковры, нет. Я пылесосила стены. Водила трубкой пылесоса по своей стене, как художник кистью. Гул проходил прямо через бетон к нему.

Ответ не заставил себя ждать. Вечером, когда я пришла с магазина, в моей прихожей пахло чесноком. Сильно. Так, будто кто-то натер им дверную ручку снаружи. А ведь меня не было дома всего час!

- О, Господи, - простонала я, вытирая ручку тряпкой. - Вот это уровень. Это же надо додуматься.

Я решила, что ответ должен быть симметричным. Отправившись ночью в круглосуточный магазин я купила тухлый помидор и радостно размазала его по коврику у его двери и, отойдя на пару шагов, полюбовалась на результат. Приятного аппетита, соседушка.

А утром, собираясь на работу, я услышала, как он открывает дверь, и его мат. Яркий, сочный, профессиональный. Я прижалась ухом к своей двери и улыбнулась.

- И тебе доброго утра, сосед! - прошептала я.

Меня безумно веселило все происходящее. Да, с одной стороны взрослые люди. Да, возможно я была не права, и я честное слово бы больше не сверлила ночью. Просто увлеклась. Начал осознанно все это он, а я лишь подыграла. Так интересно у нас прошла неделя, то мой коврик оказывался на улице, то я продавала его квартиру и назначала встречи в его квартире, то еще какая-то чепуха.

Вся эта «войнушка» держала меня в приподнятом настроении. На вопросы Вали я отмахивалась. Не хотелось признаваться, что я ребячусь с соседом, кстати так ни разу не встретившись с ним. Это могло звучать довольно странно. А потом наступило затишье. Сосед больше не шумел, не пакостил и я его даже не слышала. Я почти начала скучать по нашим забавам.

Однажды я возвращалась домой поздно, уставшая после интервью с местным чиновником, который полчаса рассказывал мне про свои успехи, пока я пыталась не уснуть. Зашла в подъезд, поднялась на свой этаж и уже доставала ключи, как вдруг дверь рядом резко распахнулась, неслабо стукнув меня. Я даже вскрикнуть не успела.

Я замерла.

Из своей квартиры вышел мужчина. Я не видела его прежде - мы ловко избегали встреч, словно два опытных шпиона из враждующих лагерей. Но сейчас он стоял в проеме, и я не могла оторвать взгляд.

Это был Он.

Два метра роста, не меньше. Широкие плечи едва вписывались в дверной проем, а темная футболка обтягивала рельефные мышцы так, что я на секунду забыла, как дышать. Короткая щетина на волевом подбородке делала его старше, суровее, а глаза... Изумрудные. Яркие. В них горел холодный, оценивающий лед, смешанный с таким количеством раздражения, что мне стало жарко.

Мы смотрели друг на друга.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то саркастичное, но мой мозг в этот момент работал исключительно на эстетическое восприятие. Красивый. Черт, как же нечестно, что такой красавчик оказался моим врагом.

- Вы, - сказал он низким голосом, в котором звучала сталь.

- Я, - ответила я, обретая дар речи. - Приятно познакомиться.

- О, так вы умеете разговаривать! - воскликнул он с наигранным удивлением. – Что ж вы в первый раз к двери не подошли?

- Побоялась перебить вам сон своим появлением. Еще бы мечтали обо мне.

Мы стояли друг напротив друга. Он - скала, дисциплина, порядок. Я - хаос, сарказм и ветер в голове. Две противоположности в одном подъезде. И от этого противостояния по моему телу пробегали странные мурашки.

Он первым разорвал зрительный контакт, фыркнул и, покачав головой, пошел к лестнице, бросив через плечо:

- Доброй ночи, соседка. Надеюсь, вы не решите сделать ремонт в три часа.

- Не волнуйтесь, - крикнула я ему вслед. - Я планирую перфоратор на завтрашнее утро. В восемь ноль-ноль. Чтобы вы точно не проспали!

Он остановился на лестничной площадке, обернулся и посмотрел на меня. В его взгляде не было злобы. Была странная смесь усталости и... заинтересованности.

- Вы невыносимы, - сказал он.

- Знаю, - улыбнулась я. - Мне об этом часто говорят. Особенно ночью.

Он ушел, а я зашла в квартиру и прислонилась спиной к двери. Сердце билось как бешеное. И я поняла, что впервые за последние годы мне не хотелось сбегать. Мне хотелось остаться и продолжить эту войну. Только теперь я знала, с кем воюю.

Два метра. Зеленые глаза. И абсолютная, невероятная красота, которая злила меня до дрожи.

«Ну что ж, сосед, - подумала я, глядя на стену, за которой он жил. - Добро пожаловать в мой ад. Я здесь задержусь».

Глава 2

Война - это искусство. И как любое искусство, она требует вдохновения, тактики и, желательно, законных методов ведения боевых действий. Потому что если ты нарушаешь правила, то проигрываешь. А я не привыкла проигрывать.

Неделя после нашей первой очной встречи прошла под знаком странного затишья. Сосед больше не пакостил. Я тоже взяла паузу. Мы словно два боксёра, которые разошлись по углам ринга, чтобы перевести дыхание и придумать новый план.

Но в голове у меня засела одна мысль. Она пришла не сразу. Сначала я просто смотрела на пустеющие коробки в прихожей, которые разбирались пусть не быстро, но разбирались. Потом я заметила, что впервые за четыре года не ищу в интернете объявления о сдаче квартир в других городах. А вчера, когда Валя спросил, сколько я планирую здесь пробыть, я ответила:

- Не знаю. Может, надолго.

И в этот момент я поняла, что если я хочу остаться, мне нужен якорь. Что-то, что привяжет меня к этому городу сильнее, чем съёмная квартира с вечно недовольным соседом за стеной.

Я стояла около окна попивая свой утренний кофе. Мысли крутились в голове не давая мне отдохнуть. Мимо, как угорелый, проехал таксист. И куда гоняет по дворам? А потом мне пришло озарение.

Машина.

Я не водила четыре года. После побега я боялась садиться за руль - казалось, что любая остановка на светофоре может стать последней. Но сейчас, глядя на серый, уютный двор за окном, я вдруг поняла: если у меня будет своя машина, я перестану чувствовать себя беглянкой. Я смогу уехать в любой момент, но главное - я смогу вернуться.

Я заварила еще один кофе, открыла ноутбук и начала искать. Старенький, надёжный, недорогой. Чтобы не жалко было, если что. Чтобы можно было оставить и не плакать. Но чтобы он был мой.

Я перерыла все сайты, позвонила по десятку объявлений. Везде было либо дорого, либо слишком далеко, либо продавец вводил в заблуждение. А потом я нашла его. Малиновый «Форд Фокус» 2008 года выпуска. Пробег небольшой, хозяин - пожилой мужчина, который продавал машину, потому что «зрение уже не то, а внуки не нуждаются».

Позвонив на работу и сообщив, что я сегодня задержусь, я поехала на «смотрины». Все равно сегодня из планов примерно «ничего», поэтому не страшно, если задержусь. Ехала я в другой конец города. В какой-то момент мне показалось, что конкретно в этих гаражах меня и грохнут и не важно, что сейчас всего десять утра. Поплутав по навигатору, я в итоге вышла туда, где мне нужно было оказаться. Там меня ожидал очень даже миленький дедушка, любовно натирающий фару. Чувствовалось, что к машине относились бережно. Поприветствовав, мы приступили к осмотру. Я в машинах разбиралась примерно также, как и в математике. Кстати, я обычно десять на два на калькуляторе считала. В общем, как вы все поняли, плохо я в машинах разбиралась.

- Смотрите, - сказал дедушка, открывая капот. - Двигатель как новый. Я за ним ухаживал. Честное слово.

- Я верю, - сказала я, хотя понятия не имела, что там должно быть.

Мы договорились о сделке. Оформление заняло три дня. МРЭО, очереди, справки, страховка, пошлины. Я стояла в коридорах с пакетом документов и чувствовала себя настоящим взрослым человеком. Это было странно - платить за то, что даёт тебе свободу. Раньше я платила за билеты на поезд, чтобы сбежать. Теперь я платила за машину, чтобы остаться.

В пятницу, когда я получила ключи и села за руль, сердце колотилось где-то в горле. Двигатель завёлся с пол-оборота. Я включила музыку, выехала со двора и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.

- Ну что ж, - сказала я себе, вцепляясь в руль. - Пора привыкать. К городу. К жизни. К новому соседу.

Мысли о соседе пришли неожиданно. Почему-то, когда я проезжала мимо знакомых улиц, я представляла, что он стоит на посту и смотрит на меня. Скептически. С вызовом. Как будто ждёт, что я сделаю что-то не так.

- Да пошёл ты, - пробормотала я, включая поворотник.

Но в глубине души я знала, что наше перемирие не продлится долго. Мы оба ждали подходящего момента.

И момент настал в понедельник. Я встала в шесть утра. Нет, не для того, чтобы досадить соседу. У меня была работа - интервью с фермером за городом, и я хотела выехать пораньше. Но когда я собиралась в моей голове созрел план. И внутренний гаденький чертенок начал злорадно хихикать.

Я надела наушники, включила музыку и, стоя у своей стены, начала танцевать. Зумбу. Сорок пять минут. Громко, энергично, с прыжками и притопами. Именно у стены, которая разделяла наши квартиры. Я знала, что он слышит. Я чувствовала это по тому, как за стеной сначала затихли шаги, а потом раздался глухой, раздражённый вздох.

Когда я выходила из подъезда, он уже стоял у подъезда. Небось меня ждал, милый. Заспанный, злой, с тёмными кругами под глазами. Идеально.

- Доброе утро, сосед! - пропела я. - Отлично выглядите! Высыпаетесь?

- Соседка, - сказал он низким, хриплым голосом, в котором слышалась едва сдерживаемая ярость. - У вас совесть есть?

Он смотрел на меня так, будто готов был придушить, а я и рада стараться.

- А что такое? - невинно захлопала я ресницами. - Я делала зарядку. Для здоровья. Это полезно.

- В шесть утра?!

- Спортсмены встают рано, - пожала я плечами. - А вы, я смотрю, не спортсмен. Пока.

Я села в свой «Форд», завела двигатель и уехала, чувствуя себя победительницей. В зеркале заднего вида я видела, как он стоял, сложив руки на груди, и смотрел мне вслед.

«Ну что ж, - подумала я. - Добро пожаловать на поле боя».

Ответ не заставил себя ждать. Во вторник я пришла домой после работы и увидела, что дверь в мою квартиру... заклеена скотчем. Не просто заклеена - она была аккуратно, по-военному чётко заклеена широким строительным скотчем. Каждая щель. Каждый зазор. Открыть её было невозможно, не порвав скотч и не оставив следов.

Я замерла. В голове пронеслась мысль: «Это он. Конечно, он. Кто ещё?»

Но когда я попыталась отодрать скотч, я поняла, что он использовал самый дешёвый вариант - клей оставался на двери, и его было трудно счистить.

- О, Господи, - простонала я, пытаясь отодрать липкую ленту. - Это низко. Это очень низко.

Пятнадцать минут я отдирала скотч, ругаясь себе под нос. И поклялась, что ответ будет не менее изящным.

Мой план созрел, когда я шла в магазин. Я купила коробку самых дешёвых канцелярских кнопок - рублёвка за сотню. И, дождавшись, когда за стеной стихнут шаги, вышла в коридор. Я рассыпала кнопки на его коврике. Не горстью, нет. По одной. Аккуратно, так, чтобы в полумраке их было не видно, но когда он наступит - он их почувствует всеми фибрами души.

Вечером я слышала, как он зашел, чертыхнулся громко и сочно, а потом минут десять собирал эти кнопки с пола, приговаривая что-то про «неадекватных соседей» и «мелкие пакости».

- А вы злой, товарищ старший лейтенант, - прошептала я в стену, улыбаясь. - И невыдержанный.

В среду он решил действовать точечно. Я вернулась домой и, открыв почтовый ящик, обнаружила, что все мои письма переклеены. Он аккуратно, по-военному чётко переклеил конверты и на каждом, где было написано «Алисе Озеровой», крупным почерком дописал: «Внимание! Злая соседка! Пожалуйста, не беспокоить!»

- Серьёзно?! - я чуть не задохнулась от возмущения.

Я зашла в квартиру, включила свет и поняла, что это не всё. У меня пропал интернет. Я проверила роутер - всё работало. Я позвонила в техподдержку.

- Девушка, у вас всё в порядке, - сказал оператор. - У вас просто перебит сигнал.

Я вышла в коридор. На общем щитке, который разделял наши квартиры, висел маленький, почти незаметный замок. Он просто выключил мой рубильник и повесил свой замок. Маленький, но надёжный.

Конечно, моей злости не было предела. Впервые я пошла яростно долбить его дверь, но меня встретила только тишина. Видимо, он работает.

- Ну, зря вы так, - сказала я закрытой двери и вернулась домой.

Ответ пришёл в голову быстро. Я не знала его номера телефона, но я знала его адрес. И это было даже проще.

Я заказала на его адрес пиццу. Десять пицц. С разных пиццерий города. Да, их было здесь не много. Но пятьдесят пицц с разницей в доставке в десять минут должны были сделать свое дело.

В нужное время я сидела в темноте около двери как партизан и вслушивалась. Восемь вечера. Сосед пришел домой и начал заниматься своими делами. Я взяла книжку и стала ждать. Час прошел в увлекательном чтении, и тут настал час икс.

Я незаметно выбежала в подъезд и открыла дверь, чтобы курьеры не звонили в домофон. При заказе я, конечно же, обозначила этот момент. «Лично в руки. Дверь такая-то.» И так же незаметно вернулась обратно. Первый стук в дверь.

- Здравствуйте, ваш заказ.

- Здравствуйте, я не заказывал, - удивленно протестует сосед, но в ответ на продиктованный адрес, в итоге немного поругавшись решает забрать заказ, дабы не создавать конфликтных ситуаций.

Это было как раз то, на что я рассчитывала. Он слишком правильный, чтобы отказываться от такого крупного заказа. Я слышала, как он дома ругался, но он еще даже не догадывался, что это было только начало. А нечего меня работы лишать.

На втором курьере он уже стал знатно злиться. Двадцать пицц уже было слишком много, но он все еще не отказался, хотя был зол как черт. На третьем курьере в мою дверь стали стучать. Я сидела как мышь и смеялась в кулак.

- Соседка, это вообще не смешно! – ругался мужчина.

- Ой, я бы поспорила, - хихикнула я шепотом, чтобы он не услышал. С четвертого курьера он стал отказываться от заказов. На самом деле я думала он начнет это делать уже на втором. Ему было очень неловко. Я слышала это по его голосу. Мне было очень смешно. И чуть-чуть страшно. Зато у него теперь есть тридцать пицц. Пусть пир закатит что ли.

С чистой совестью я ушла спать.

А утром я нашла у своей двери огромный пакет. В нём лежали десять пицц, аккуратно упакованные обратно в коробки, и записка:

«Спасибо, соседка. Вашу порцию я оставил у вашей двери. Приятного аппетита. Советую на глаза мне не попадаться, ваш сосед Игорь.».

Я усмехнулась. Игорь значит. Приятно познакомиться

К концу недели я заметила, что наша война перешла в новую фазу. Мы перестали пакостить в открытую. Мы начали действовать изящно.К примеру, в четверг он перекрыл мне вентиляцию, и в моей комнате весь день пахло его утренним кофе. Сначала я обрадовалась, но когда понесло какой-то тухлятиной мне стало плохо. Вот гаденыш. За это я подключилась к его колонке и очень громко разбудила его среди ночи. Ну а кто блютуз включенным оставляет?

Мы не разговаривали. Мы не виделись. Мы просто обменивались ударами, и каждый удар был точнее предыдущего.

Я начала замечать, что каждый раз, когда я выхожу из дома, я невольно смотрю на его дверь. И когда он выходит, я замираю у окна, глядя, как он садится в машину. Это было странно. Я не должна была его замечать. Он был моим врагом. Но что-то внутри меня тянуло к этому противостоянию.

В пятницу на моей двери появился плакат: «Осторожно! Соседка-электростанция, может ударить током». А я еще и опаздывала и времени отдирать приклеенный плакат не было, поэтому плюнув я убежала. Сегодня я наконец-то получила все документы на машину. Весь день я ездила по городу, привыкая к рулю, к габаритам, к тому, что теперь я могу уехать куда угодно. Я чувствовала себя свободной. Впервые за четыре года.

Вечером, после работы, я решила покататься. Сумерки сгущались, в салоне горел приятный свет от приборной панели. Я слушала музыку и улыбалась. Настроение было прекрасное.

И в этот момент за моей спиной раздался вой сирены. Короткий, резкий, от которого у меня всё похолодело внутри. Я посмотрела в зеркало заднего вида и увидела патрульную машину. Она ехала прямо за мной.

- Чёрт, - выдохнула я, прижимаясь к обочине.

В моменте я начала соображать из-за чего меня могли остановить и естественно поняла, что не включила фары.

- Ой, - сказала я, щёлкая включателем фар.

Я остановилась, и стала лихорадочно шарить в бардачке в поисках документов. Водительское удостоверение. СТС. Страховка. Всё на месте. Я выдохнула. Ничего страшного. Просто предупреждение. Забыла включить фары - бывает.

Из патрульной машины вышел инспектор. Высокий, широкоплечий. Форма сидела на нём идеально. В сумерках я не видела лица, только силуэт. Он подошёл к моей двери и постучал костяшками пальцев по стеклу. Я опустила окно.

- Добрый вечер, - сказал он официальным, холодным голосом. - Предъявите, пожалуйста, документы.

Я протянула ему документы. Он взял их, даже не взглянув на меня, и отошёл на шаг, чтобы проверить.

- Вы знаете, за что вас остановили? - спросил он, не поднимая глаз от бумаг.

- Фары, - ответила я. - Я их забыла включить. Честно говоря, я только сегодня села за руль после долгого перерыва.

- После долгого перерыва, - повторил он, и в его голосе проскользнула едва заметная ирония. - Понимаю. Но это не освобождает от ответственности.

Он поднёс мои права к свету, чтобы разглядеть фотографию. И в этот момент я наконец разглядела его.

Зелёные глаза. Лёгкая щетина. Короткие тёмные волосы. И это выражение лица - сосредоточенное, официальное, но в уголках губ уже затаилась та самая гадская усмешка, которую я видела в подъезде неделю назад.

Это был он. Мой сосед.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Он медленно поднял глаза от моих прав и посмотрел на меня. И в его взгляде промелькнуло узнавание. Но он не подал виду. Он был на работе. И он играл по правилам.

- Озерова Алиса, - прочитал он вслух, проверяя данные. Он снова посмотрел на меня, теперь уже внимательнее. - Ваш адрес регистрации?

Я назвала адрес. Свой новый, съёмный, по которому я жила всего пару недель. Он записал что-то в блокнот.

- Марка и государственный номер? - спросил он, даже не глядя на машину.

Я назвала.

- Собственник?

- Я.

Он кивнул.

- Нарушение правил пользования внешними световыми приборами, - сказал он всё тем же официальным тоном. - Влечёт предупреждение или наложение административного штрафа в размере пятисот рублей.

- Штраф? - переспросила я.

- Я могу выписать предупреждение, - сказал он, и на секунду в его голосе проскользнула почти человеческая интонация. - В первый раз. Но вы должны понимать, что это нарушение. В следующий раз будет штраф.

Он замолчал, глядя на меня. В его глазах плясали смешинки. Он узнал меня. Но продолжал стоять на своём.

- Алиса, - сказал он вдруг, и официальность из его голоса исчезла, сменившись лёгкой насмешкой. - Серьёзно? Фары?

- Я забыла! - выпалила я. - Я четыре года не водила!

Он смотрел на меня. Оценивающе. Изучающе. Как будто видел впервые.

- Ладно, - сказал он, возвращаясь к официальному тону. – Езжайте, и не забывайте про фары.

Он отдал мне документы и развернулся к машине. Даже не выписал предупреждение.

- Игорь, - вдруг сорвалось с моих губ, быстрее, чем я осознала.

Он обернулся.

- Я запомнила ваше имя, - сказала я с лёгкой улыбкой. - Просто чтобы вы знали.

- А я запомнил ваше, - ответил он, кивая на мои права, которые всё ещё были у меня в руках. - Озерова Алиса. Вы можете ехать. Фары не забудьте.

Я закрыла окно, и тронулась с места, стараясь не смотреть на него в зеркало заднего вида. Сердце колотилось. Я не знала, что это - смущение или странное чувство, которое я не могла объяснить. Одно я могла сказать точно. Он просто меня отпустил.

Всю ночь мне снилась эта ситуация на дороге и его прекрасные изумрудные глаза.

Выходные я решила посвятить разбору вещей. Нужно было окончательно выкинуть все коробки. Когда дело было сделано, я стала рыскать в поиске тапок. Своих у меня не было, но в шкафу я нашла какие-то сланцы сорок второго размера. На моем тридцать шестом они смотрелись крайне нелепо, но выбирать было нечего, поэтому нацепив я вооружилась коробками и вышла покорять мусорку.

Кого я встретила прямо на улице? Конечно! Мой день просто не мог теперь пройти без него. Я, пытаясь сохранить хладнокровие, прошла мимо него, очень надеясь, что к моему возвращению он уже уедет. Но, мои боги ушли в отставку и молитв не слушали, поэтому на обратном пути я снова встретила соседа и теперь он окончательно оценил мой образ. Оценил и рассмеялся.

- Ого, - сказал он, кивая на мои тапки. - Пик моды?

- Ага, - я вздёрнула подбородок, пытаясь скрыть смущение. - Хотите продам? Дорого.

- Сколько?

- Пять тысяч.

- Пять тысяч?! - он прищурился.

- Ну я же сказала, дорого, - я пожала плечами.

Он засмеялся. Громко, искренне.

- Алиса, - сказал он, когда я уже взялась за ручку двери подъезда. - Вы вчера нарушили правила дорожного движения, а теперь пытаетесь продать мне свои тапки за пять тысяч? Попахивает махинациями.

- У меня бизнес-хватка, - ответила я. - Я журналистка. Мы умеем продавать даже то, что не стоит ничего.

Он покачал головой, всё ещё улыбаясь.

- Вы невыносимы, - сказал он.

- Знаю, - ответила я и гордо вошла в подъезд.

Как я оказалась в квартире даже не объяснить. С такой скоростью я еще никогда не передвигалась. Прислонившись спиной к двери я поняла, что улыбаюсь как дура. Впервые за долгое время я чувствовала себя живой. Не в бегах. Не в страхе. А просто живой.

Утром я нашла у двери записку. Аккуратным, разборчивым почерком было написано:

«Алиса, напоминаю: штраф за выключенные фары - 500 рублей. В следующий раз буду строже. И, кстати, пять тысяч за тапки - это явно завышенная цена. Сосед Игорь».

Я усмехнулась и убрала записку в карман. Кажется, нам уже пора обменяться номерами. А мне пора приобрести нормальный телефон...

Глава 3

Утро понедельника встретило меня серым, моросящим дождём, который словно проверял на прочность мою решимость начать новую жизнь. Я стояла у окна с чашкой кофе и смотрела, как капли стекают по стеклу, размывая очертания двора. Где-то внизу бабушка с пуделем уже совершала свой утренний ритуал, укутанная в ярко-жёлтый плащ, и это пятно цвета среди серости казалось почти вызовом.

Вчерашняя записка от Игоря всё ещё лежала в кармане джинсов. Я перечитывала её раз десять, пытаясь уловить в строках что-то большее, чем просто шутку. «В следующий раз буду строже» - звучало почти как обещание. Или как угроза. Или как приглашение продолжать нашу странную игру.

Я сделала глоток кофе и поморщилась. Остыл. На часах было половина восьмого, а я уже успела перебрать в голове все возможные сценарии нашей следующей встречи. Это начинало раздражать. Я не привыкла думать о людях. Тем более о мужчинах. Тем более о соседях, с которыми я нахожусь в состоянии перманентной войны.

- Алиса, соберись, - сказала я своему отражению в тёмном окне. - У тебя работа. И проблемы поважнее, чем зелёные глаза.

Но отражение смотрело на меня с лёгкой насмешкой, словно знало что-то, чего не знала я.

Рабочий день начался с того, что Валя ворвался в наш кабинет с криком: «Алиса, ты должна это видеть!» и сунул мне в руки телефон с открытым аккаунтом запрещенной сети той самой Марины, о которой он говорил вроде как на прошлой неделе.

- Она выложила пост с извинениями! - воскликнул он, прыгая вокруг меня как взволнованный щенок. - Говорит, что её аккаунт взломали! Что переписка с продюсером была подделкой! Что она никогда бы не стала обманывать своих подписчиков!

- И ты в это веришь? - я подняла на него бровь.

- Нет, конечно! - фыркнул Валя. - Но смотри, как красиво! Она даже записала видео, где плачет! Настоящие слёзы, Алиса! Стеклянные, но настоящие!

Я закатила глаза и вернулась к своему ноутбуку. Вчерашний материал о встрече местных предпринимателей нужно было сдать к концу рабочего дня, а я ещё даже не придумала заголовок, который не звучал бы как официальное приглашение на похороны.

- Алиса, ты вообще слушаешь? - Валя обиженно надул губы и сел на край моего стола, загораживая экран. - Ты должна радоваться! Это же сенсация! Маленький город, большой скандал!

- Валя, - я медленно подняла на него взгляд. - Если я сейчас напишу статью о том, как местная блогерша с пятистами подписчиков разводит своих фолловеров на деньги, меня уволят. Потому что никто в этом городе не знает, кто такая Марина. И всем плевать.

- Но это же принцип!

- Принцип? - я усмехнулась. - Знаешь, что такое принцип в нашей профессии? Это когда ты можешь позволить себе быть принципиальным. А я пока могу позволить себе только оплатить аренду и купить нормальную еду. А это уже ни хухры-мухры.

Валька сдулся и слез со стола.

- Ты права, - вздохнул он. - Но всё равно обидно. Вот бы нам с тобой такой хайп! Мы бы прославились на весь город!

- Мы и так прославимся, - я похлопала его по плечу. - Когда напишем расследование о том, куда деваются налоги местных предпринимателей. Кстати, к этому я и хотела перейти.

До обеда мы работали молча. Валя копался в отчётах, я в таблицах. Где-то в районе двенадцати он ушёл в столовую, а я осталась одна, дописывая материал, который уже начал казаться мне бесконечным.

И тут мой взгляд упал на телефон. Старый, кнопочный, с потёртой клавиатурой и треснутым экраном. Я смотрела на него и думала о том, сколько раз за последние четыре года я меняла сим-карты, но не меняла этот аппарат. Он был моим якорем в прошлом - напоминанием о том, что я всегда готова бежать.

Но теперь я не хотела бежать.

Я взяла телефон в руки и повертела его. Тяжёлый, неуклюжий, почти анахронизм в мире, где даже бабушки сидят в мессенджерах. И вдруг я поняла, что мне надоело. Надоело быть невидимкой. Надоело прятаться. Надоело, что каждый звонок на этот древний аппарат звучит как сигнал к побегу.

Я хочу знать, что происходит в мире. Хочу смотреть смешные видео, на которые указывает мне Валя. Хочу переписываться с людьми, не тратя на каждое сообщение минуту. Хочу, чёрт возьми, иметь возможность случайно лайкнуть чей-то пост и потом краснеть.

И вообще, если уж я решила остаться, то нужно делать это по-человечески.

Я закрыла ноутбук и посмотрела на часы. Двенадцать тридцать. У меня есть полчаса, чтобы сбегать в магазин электроники и вернуться до того, как Валя принесёт мне пирожок из столовой.

Прелести маленького города заключаются в доступности и малых расстояниях. Ближайший нужный мне магазин находился через дорогу от моей работы, в маленьком торговом центре. Если честно, за несколько недель жизни в этом городе, я еще ни разу не поднималась выше первого этажа. На первом просто был продуктовый.

Магазин был небольшим, но выбор оказался достойным. Я стояла у витрины, разглядывая смартфоны, и чувствовала себя первоклассницей в канцелярском отделе. Всё блестело, переливалось, имело невероятное количество функций, большинство из которых мне никогда не пригодятся.

- Вам помочь? - ко мне подошёл продавец - молодой парень с бейджиком «Антон» и приятной улыбкой.

- Да, - я замялась. - Мне нужен телефон. Простой, но хороший. Чтобы можно было сидеть в интернете, читать новости, - я на секунду задумалась. - Фотографировать...

Антон понимающе кивнул и провёл меня к другому стенду.

- Смотрите, вот эта модель - отличный вариант. Недорого, камера хорошая, память достаточная для всех приложений. К тому же - стильный дизайн, - он показал на смартфон в серебристом корпусе. - Ваш цвет?

- Я бы хотела что-то... другое, - я вдруг поняла, что хочу не просто телефон. Я хочу, чтобы он отражал меня. Мою новую жизнь. Мою новую себя. - Есть что-нибудь в зелёном?

Антон удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Он порылся в витрине и достал телефон в глубоком изумрудном цвете, почти таком же, как глаза моего соседа.

- Вот. Та же модель, но в лимитированном цвете. Дороже на пятьсот рублей, но он того стоит.

Я взяла телефон в руки. Он лёг в ладонь идеально, словно был создан для меня. Тёплый, гладкий, живой.

- Беру, - сказала я, и сама удивилась тому, как твёрдо это прозвучало.

Оформление заняло пятнадцать минут. Я оплатила, поставила подпись в чеке и, выйдя из магазина, тут же достала коробку. Внутри лежал аккуратный аппарат, который ждал, когда я вложу в него свою сим-карту, свой номер, свою новую жизнь.

Я стояла посреди улицы, сжимая коробку в руках, и чувствовала себя ребёнком перед Новым годом. Телефон гудел в ладони, как сердце, готовое биться в новом ритме.

- Давай, - прошептала я, вытаскивая старую сим-карту из кнопочного монстра. - Начинаем сначала.

Мне не терпелось настроить новый телефон, скачать все нужные приложения, но работа сама себя не сделает, поэтому по возвращении я села дальше делать статью и к вечеру, сдав ее, со спокойным сердцем поехала домой.

В квартиру я бежала как пуля. Я уже и забыла, что я могу чего-то так сильно желать. И вот этот момент, которого я ждала пол дня. Я достала новый телефон и включила его. Экран засветился тёплым белым светом, и я почувствовала себя исследователем на новой планете. Всё было незнакомым, но одновременно притягательным.

Настройка заняла около часа. Я зарегистрировала аккаунт Google, скачала необходимые приложения, перенесла контакты. Когда я добралась до запрещенной сети, моя рука на секунду зависла над кнопкой "Войти". У меня не было профиля. Может когда-то в прошлом и был, но прошлая «я» все хорошо подчистила за собой.

Я сидела на полу, прислонившись к кровати, и смотрела на экран. А потом я сделала то, чего не сделала бы в прошлом никогда.

Я создала профиль. @alisa_ozerova. Без фото. Без постов. Просто имя и аватар - тёмный фон, на котором белыми буквами было написано "Новая жизнь".

- Глупо, - сказала я себе. - Очень глупо.

Но внутри меня поселилось странное, щекочущее чувство свободы.

Я набрала номер Вали и, когда он ответил, сказала:

- Валь, я создала профиль.

На том конце повисла пауза. Потом раздался вопль, от которого я чуть не уронила телефон.

- АЛИСА! ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО! ТЫ СТАЛА ЧЕЛОВЕКОМ!

- Не преувеличивай, - засмеялась я. - Я просто создала аккаунт. Там ничего нет.

- Это начало! - воскликнул он. - Это уже что-то! Давай я тебя добавлю! И подпишу на кучу крутых блогеров! Ты будешь в курсе всех новостей!

- Валя, - остановила я его. - Я не хочу быть в курсе всех новостей. Я хочу просто... быть. Как все.

- Алиса, ты странная, - вздохнул он. - Но я тебя люблю. Ладно, давай я хотя бы покажу тебе пару профилей местных звёзд? Будешь знать, о ком говорят в городе.

- Давай, - согласилась я, чувствуя себя подростком, который впервые заходит в соцсети.

Мы проговорили почти час. Валя скидывал мне ссылки на профили местных блогеров, фотографов, музыкантов и просто ярких личностей. Я листала их, иногда смеялась, иногда удивлялась, иногда думала: "Как люди вообще живут, выкладывая каждый свой шаг?"

А потом я наткнулась на один профиль. Ну как наткнулась. Я нашла его сама. Просто вписала Игорь Зимин и полистала кучу разных профилей. Оказывается таких пользователей было много, но привлек меня лишь один. Ник профиля был @igor_v_pogone. Без лишних объяснений. И когда я его увидела, внутри меня что-то дрогнуло. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее.

Аватарка была тёмная. Городской пейзаж в сумерках. В профиле - несколько десятков постов с фотографиями: закаты, улицы, иногда - собака, которая радостно бежит по парку. Никаких лиц. Никаких селфи. Только атмосфера.

Но я нажала на отметки профиля и замерла. Игорь сидел с друзьями и широко улыбался. Вроде обычная фотография, но для меня это было что-то новое.

- Это он, - прошептала я, и в ушах зашумело.

Я смотрела на экран, не в силах отвести взгляд. Его профиль был открыт, без замка. Я могла листать его бесконечно и я листала. Фотографии города, которые он делал, казались мне не просто снимками. Они были частью его. Частью того, кого я знала только по нашим странным войнам и нескольким случайным встречам.

А потом я увидела фото, от которого у меня перехватило дыхание. На нём была та самая скамейка во дворе, где я иногда сидела по вечерам. Освещённая фонарём, мокрая от дождя. И подпись: «Любимое место для размышлений. Здесь даже шум города кажется тише».

Я почувствовала, как улыбка расползается по моему лицу. Он сидел на той же скамейке. Он думал там о чём-то. Мы могли быть рядом. Мы могли...

Я резко выдохнула и отложила телефон в сторону.

- Алиса, ты дура, - сказала я вслух. - Ты не знаешь этого человека. Ты с ним воюешь. Он тебя ненавидит.

Но рука уже тянулась к телефону.

Я снова открыла его профиль. Я смотрела на фотографию с собакой, на закаты, на тёмные улицы.

А потом я чихнула и в это время нажала кнопку "Подписаться". Экран обновился и надпись стала серой.

- Нет, - выдохнула я. - Нет-нет-нет.

Как же это было глупо. Как всегда, я попала в нелепую ситуацию. Я попыталась быстро отменить подписку, но телефон завис на секунду, а когда экран ожил, я увидела уведомление:

«@igor_v_pogone подписался на ваши обновления».

Сердце ухнуло в пятки. Я не верила своим глазам. Как? Он принял её мгновенно. Как будто ждал. Как будто сидел в телефоне и ждал, когда я нажму эту кнопку.

Телефон завибрировал. Новое уведомление. Директ.

Я открыла сообщение, и у меня перехватило дыхание.

«Алиса? Ну вы и шпионка. Соседа выслеживаете?»

Я сидела, глядя на экран, и не могла придумать, что ответить. Тысяча мыслей пронеслась в голове за секунду. Что он думает? Что он сейчас напишет? Что я должна ответить? Оскорбиться? Посмеяться? Игнорировать?

Я набрала текст, стёрла, набрала заново, снова стёрла. Пальцы дрожали, и я вдруг поняла, что мне страшно. Не потому, что он мог быть опасен. А потому, что я впервые за четыре года позволила себе открыться кому-то.

Я набрала: «А вы, я смотрю, бдительный». И нажала отправить.

Ответ пришёл почти сразу.

«Работа научила. Так что, вы теперь на моей территории? Подписались - значит, я у вас в приоритете».

Я засмеялась. В голос. Громко, в пустой квартире. От этого смеха мне стало легко.

«Или вы просто заинтересовались моим профилем. Но я скромно предположу первое».

Я набрала: «Скромность - не ваше качество, товарищ старший лейтенант». И добавила: «А вообще, я случайно наткнулась. У меня новый телефон, я осваиваюсь».

«Прогресс на месте не стоит».

Я чувствовала его улыбку через экран. Мы переписывались, и это было странно, неловко, но одновременно - тепло. Как будто война, которая длилась две недели, вдруг превратилась в шутку. В игру, в которой мы оба знали правила.

«Ну, теперь я в курсе, - написала я. - Буду знать, с кем воевать».

«Спокойной ночи, Алиса. Надеюсь, вам понравилась моя собака».

«Спокойной ночи, Игорь».

Я улыбнулась и отложила телефон в сторону. Этой ночью я засыпала с теплым ощущением перемен. Мне было не страшно. В таком же приподнятом настроении я и проснулась. На удивление сегодня ничего мне не могло испортить настроение. Даже Валькино нытье на тему продвижения блога. Я и сама не заметила, как наступил вечер. Сегодня я не поехала на машине на работу, поэтому возвращаясь домой пешком я наслаждалась.

В воздухе уже чувствовалась осень. Лето заканчивалось, и это ощущалось во всём - в том, как солнце садилось раньше, в том, как листья начинали желтеть, в том, как воздух становился прозрачнее и свежее.

Не зайдя домой, я решила еще прогуляться.

В парке было пусто. Только несколько детей играли в футбол на площадке за деревьями. Их крики доносились приглушённо, как из другого мира. Я села на ту самую скамейку - с фотографии в профиле Игоря, - закурила и выдохнула в небо.

Курить я начала в прошлой жизни - там, где всё шло не так, где я искала утешение в дыме и тишине. Сейчас это стало привычкой. Плохой, но моей.

Лето уходило. Я чувствовала это по тому, как ветер касался кожи, как пахло прелыми листьями и сыростью. Скоро начнутся дожди, и этот город станет серым и мокрым, как и все города осенью. Но сейчас он был красивым. Тёплым, золотым, уютным.

Я смотрела на детей, которые бегали по площадке, и думала о своей жизни. О том, сколько раз я убегала от себя. О том, сколько раз я думала, что смена географии - это спасение. О том, сколько раз я ошибалась.

Телефон завибрировал, выбивая меня из потока мыслей. Я все еще не очень привыкла к новому девайсу, но было в этом что-то интересное. Я открыла уведомление. Там была фотография в профиле Игоря. Вчера я поставила, чтобы мне приходили уведомления о публикациях – не смогла удержаться.

Пес Игоря сидел у соседней от меня скамейки и вилял хвостом. Подпись: «Любитель составить компанию»

Я подняла голову и увидела его. Он стоял у дерева в паре метров, смотрел на меня и улыбался. Телефон был опущен.

- Шпионите? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

- Скорее, наблюдаю, - он шагнул ближе и сел на скамейку, оставляя между нами приличное расстояние. Пес тут же улёгся у его ног.

Мы помолчали. Я докурила сигарету и затушила её о край скамейки.

- Игорь, - сказала я, не поворачивая головы. - Зачем вы здесь?

Он вздохнул.

- Честно? - он помедлил. – Сначала мы просто гуляли, - он кивнул на пса. - А потом я увидел тебя. Сидишь на моей любимой скамейке, куришь, смотришь на детей... Не знаю. Решил подойти.

- Мы воюем, - напомнила я.

- Уже нет, - тихо сказал он. - Я устал. И кажется, это несерьёзно. Просто... было весело. Но я не хочу, чтобы соседка считала меня врагом.

Я повернулась к нему. Он смотрел на закат, и его профиль был красивым в этом вечернем свете. Зелёные глаза, лёгкая щетина, сдержанная улыбка. И мы так не заметно перешли на «ты».

- Я не считаю тебя врагом, - сказала я. - Я считаю тебя тем, кто перекрывает мне вентиляцию и выключает свет.

Он усмехнулся.

- Я больше не буду.

- И я не буду.

Мы сидели в тишине. Пес зевнул и положил голову мне на колени. Я погладила его, и он довольно зажмурился.

- Как его зовут? - спросила я.

- Рекс. Я обычно выгуливаю его рано утром или поздно вечером. Днём он спит.

- Я думала, у тебя нет собаки. Я ни разу не слышала лая.

- Он не лает. Он интеллигент, - Игорь улыбнулся.

- В отличие от его хозяина, - я засмеялась. Легко, искренне.

- Кто вообще заказывает тридцать пицц соседу? – возмутился Игорь.

- Я увлеклась! И их было вообще-то пятьдесят.

- Алиса! – возмущенно воскликнул Игорь и мы рассмеялись почти одновременно.

А потом он сказал:

- Давай закончим?

- Что именно?

- Войну. Я предлагаю мир.

- И что входит в твои условия?

Он задумался.

- Ты не сверлишь стену ночью. Я не перекрываю вентиляцию. Мы здороваемся при встрече. Как нормальные соседи.

- Звучит скучно.

- Возможно, - он пожал плечами. - Но это безопасно.

Я посмотрела на него. На его глаза, на его улыбку, на собаку, которая уютно устроилась у моих ног. И вдруг поняла, что не хочу, чтобы он уходил. Что мне не хочется возвращаться в пустую квартиру и смотреть на стену, за которой он живёт. Что я хочу сидеть здесь, на этой скамейке, и чувствовать, что я живая.

- Хорошо, - сказала я. - Мир.

Он кивнул.

- Мир.

Наступила тишина. Дети всё ещё кричали на площадке. Ветер шевелил листья на деревьях. Лето заканчивалось, и воздух становился прозрачнее.

- Алиса, - тихо сказал он. - Ты долго здесь планируешь жить?

Я сглотнула. Вопрос был простым, но почему-то внутри всё сжалось.

- Пока не надоест.

- А если не надоест?

- Тогда, может, останусь.

Он ничего не ответил, но я заметила, как его губы дрогнули в улыбке.

- Хорошо, - сказал он. - Тогда я буду заботиться о том, чтобы тебе не надоело.

Я подняла на него взгляд, и наши глаза встретились.

- Что это значит? - спросила я.

- Это значит, - он помедлил, подбирая слова, - что если ты захочешь поговорить, я буду рядом. Если захочешь помолчать - тоже. Если захочешь сбежать, я не остановлю. Но я буду здесь. Если ты решишь вернуться.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, почти забытое. Доверие.

- Спасибо, - сказала я. - Я запомню.

Он кивнул, и мы снова замолчали.

Рекс зевнул, встал и потянулся.

- Пора, - сказал Игорь. - Ему нужно есть. И мне тоже.

Я кивнула. Он поднялся, взял поводок, и они пошли к подъезду. А я осталась на скамейке.

Он остановился у двери, обернулся и сказал:

- Алиса.

- Да?

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, Игорь.

Он ушёл, а я сидела и смотрела на небо. Лето заканчивалось. Но внутри меня что-то начиналось.

Мирная жизнь мне нравилась даже больше. Мы всё ещё часто пересекались - в подъезде, во дворе, у мусорных баков, романтика, да. Но теперь не буравили друг друга недовольными взглядами, а болтали. О пустяках. О Рексе, который, как оказалось, обожал красть тапки хозяина с порога. О работе. О том, что погода в этом городе - это отдельный вид искусства, и искусство это, судя по всему, страдает шизофренией.

И всё было хорошо. По-настоящему хорошо. Так, как не было уже четыре года.

Но у судьбы на меня всегда были другие планы. Она, видимо, считала, что если я слишком долго чувствую себя в безопасности, то это нарушает какой-то космический баланс вселенной. И она решила его восстановить.

В тот день я возвращалась с работы в ужасно ветреный день. Ветер был такой силы, что казалось, город решил устроить мне личный тест на прочность - проверку того, смогу ли я дойти до машины, не улетев в соседний район. В этот момент я впервые радовалась, что у меня машина и до дома не надо идти пешком. Быстро доехав, я собиралась выйти из машины. Ветер дул с такой силой, что дверь машины я открывала с трудом. Уперлась плечом, навалилась всем телом и, когда дверь наконец поддалась, она с громким, оглушительным стуком впечаталась в дверь соседнего автомобиля.

Звук был таким, что, наверное, его слышали даже в соседнем районе. Я замерла, чувствуя, как холодная волна страха окатывает меня с головы до ног. Медленно, как в замедленной съёмке, я повернула голову.

На серебристом боку знакомой машины красовалась длинная белая полоса и глубокая вмятина. Прямо на уровне моей двери.

И это была машина Игоря.

- Чёрт, - прошептала я. - Чёрт, чёрт, чёрт.

Я стояла посреди двора, вцепившись в ручку своей двери, и смотрела на результат своей неуклюжести. Внутри всё похолодело. Только что я разбила машину человека, с которым мы только начали нормально общаться. Человека, который дал мне надежду, что я могу остаться.

- Алиса, ты идиотка, - сказала я себе вслух.

В этот момент из подъезда вышла моя соседка напротив. Эта бабушка знала все обо всех, поэтому я прозвала ее «Глашатай». Она посмотрела на меня, потом на машину, потом снова на меня и сочувственно покачала головой.

- Ой, девочка, - ободряюще сказала она. - Ты не переживай сильно. Это машина ДПСника. Такой видный мужчина. И добрый очень. Жена у него красавица, двое детей. Обычно он всегда очень хороший, думаю, поймет.

Я сглотнула. Сердце, которое секунду назад колотилось от страха, пропустило удар. А потом ещё один. И ещё.

- Жена? - переспросила я, чувствуя, как голос становится чужим. - Дети?

- Ага, - Глашатай кивнула, явно наслаждаясь произведённым эффектом. – Они сейчас вроде как на отдыхе. Красивая женщина, детишки маленькие. Он их на машине возит. Хороший отец, видно. Заботливый.

Она ещё что-то говорила, но я уже не слышала. В ушах шумело. Внутри всё оборвалось. Я смотрела на вмятину на его машине и чувствовала, как мир рушится.

Глава 4

Краткая памятка, что делать в непредвиденных обстоятельствах:

1. Бежать.

2. Попытаться разобраться с ситуацией.

3. Уйти в себя.

4. Взять ответственность за совершенные поступки.

В моей голове мысли крутились активнее, чем юла, раскрученная до предела. Ну почему именно я попала в эту ситуацию? Почему именно машина Игоря? И почему он ни разу не упомянул свою семью? Я схватилась за голову и стала размышлять. Хотелось сбежать. Невероятно. Сесть и уехать. Никогда не пересекаться с соседом. Да что угодно, но только не это. И в прошлой жизни я бы так и сделала, но пора уже было становиться взрослой и брать ответственность.

Достав телефон, я написала Игорю сообщение. Кратко изложила ситуацию, сделала фотографию, искренне извинилась и спросила, как я могу возместить ущерб, сколько это будет стоить. Телефон молчал. Ветер пронизывал все тело насквозь, что уже через десять минут я задубела, но с места не двигалась. Это же ДТП получается? Даже если машина в этот момент вообще была заглушена.

Я огляделась по сторонам. На доме висели камеры, прямо над подъездом. Это было мне на руку. Во всяком случае видно, что я не пыталась скрыться с места происшествия, и что произошедшее совершенно случайно. Так я пыталась себя оправдать. Получалось неважно.

Ответа всё не было, и я поняла, что стоит уже зайти домой. От Игоря мне точно не сбежать, он живет за соседней стенкой. Да и двадцать минут под ветром сделали моему моральному состоянию только хуже.

Зайдя домой, я разулась и подошла к зеркалу. Внешний вид поражал своей небрежностью. Светло-каштановые волосы, которые всегда были вьющимися от природы, растрепались и распушились еще больше, напоминая птичье гнездо. Глаза запуганные, уставшие, лицо осунулось, а бледный оттенок кожи предавал только болезненности. Нездоровая худоба. Раньше я считала себя красивой. Как же наивно. Уверена, что жена Игоря намного красивее меня. И на что я вообще рассчитывала?

Я и сама не заметила, как по щеке покатилась слеза. Одна, вторая, третья. С выпуском эмоций у меня всегда были явные проблемы, и я очень давно не плакала, даже когда теряла близких людей. Но тут что-то внутри сломалось, дало трещину. Я осела на пол как безвольная кукла и, глядя на себя в зеркало, рыдала как сумасшедшая. Господи, какая же я жалкая.

«Алиса, ты дура, - сказала я себе, глядя в потолок. - Ты всегда придумываешь иллюзии. Ты сбегаешь от реальности, а потом удивляешься, почему она тебя догоняет».

Телефон завибрировал в кармане. Я достала его и увидела уведомление от Игоря. Открыла сообщение и прочитала:

«Алиса, привет. Я только сейчас увидел уведомление. Ты в порядке? Не волнуйся, ничего страшного».

Я смотрела на экран, и пальцы дрожали. Он был таким... нормальным. Спокойным. Как будто действительно переживал за меня, а не за свою разбитую машину. Как будто жена и дети не существовали. Как будто он был просто Игорем, моим соседом, моим другом.

Я отложила телефон в сторону и закрыла глаза. В груди разрасталась глухая боль, которую я не могла объяснить. Почему мне так плохо? Почему эти слова про жену и детей задели меня сильнее, чем вмятина на его машине? Я ведь не влюблена в него. Я просто... Я просто привыкла к нему. Он стал частью моей новой жизни. Частью того, что я пыталась построить.

А теперь оказалось, что я строила дом на чужом фундаменте.

Я снова взяла телефон и открыла его профиль. Перелистнула фотографии. Нашла ту, где он сидел с друзьями. Я увеличила картинку, вглядываясь в лица. Никакой женщины рядом с ним не было. Никаких детей. Только он. Свободный, улыбающийся, живущий своей жизнью.

«Может, Глашатай ошиблась? - подумала я. - Или перепутала?»

Но я знала, что бабки в таких подъездах не ошибаются. Они живут чужой жизнью. Они знают всё. И если она сказала, что у него есть жена и дети, значит, так и есть.

Я набрала сообщение: «Извини за машину. Я не знаю, сколько это будет стоить, но я заплачу». И нажала отправить.

Ответ пришёл почти сразу.

«Алиса, прекрати. Я же сказал, ничего страшного. Это просто железо. Давай поговорим?»

Я смотрела на экран и не знала, что ответить. Я хотела поговорить. Очень хотела. Но я боялась. Боялась услышать то, что разрушит ту маленькую сказку, которую я себе придумала. А потом я посмотрела в зеркало, на свои зареванные стеклянные глаза, опухшее лицо.

«Я устала. Давай завтра», - написала я.

«Хорошо. Спокойной ночи, Алиса».

Я отложила телефон и закрыла глаза. Спать не хотелось. Хотелось просто исчезнуть. Стать невидимой. Уехать. Сбежать. Начать всё сначала в другом городе, где нет зелёных глаз и разбитых машин. Где нет надежды, которую можно разрушить одним словом.

Но я сидела на полу, смотрела в зеркало на свое измученное отражение и понимала: у меня больше нет сил бежать.

Я не помню, как добралась до кровати. Весь оставшийся вечер я провела на автопилоте, двигаясь как тень по комнатам, не включая свет. Город за окном погружался в сумерки, и я смотрела, как тени удлиняются на стенах, как уличные фонари зажигаются один за другим, разгоняя тьму своими бледными ореолами. В квартире было тихо. Слишком тихо. Только редкие звуки с улицы пробивались сквозь стекло - где-то сигналила машина, кто-то смеялся вдалеке, ветер шуршал сухими листьями, собирая их в беспокойные кучки у подъезда.

Я легла, укрылась одеялом и уставилась в потолок. На нём играли тени от фонарей, и я следила за их танцем, пока глаза не начали слипаться. Сон пришёл не сразу - он крался медленно, как вор, обволакивая сознание липкой ватой. Но даже во сне меня преследовали зелёные глаза и голос бабки Глашатай, повторяющий: «Жена у него красавица, двое детей».

А утро началось с того, что я проспала. Будильник звонил уже двадцать минут, а я лежала, уставившись в потолок, и не могла заставить себя встать. Тело было ватным, голова гудела, а внутри всё ещё сидела та тупая боль, которая не давала дышать полной грудью. За окном серел рассвет - мутный, бледный, словно город тоже не выспался и не хотел просыпаться.

Я взяла телефон и увидела сообщение от Игоря. Оно пришло в шесть утра.

«Алиса, ты как? Давай встретимся после твоей работы? У меня сегодня выходной. Я хочу поговорить».

Я сглотнула и отложила телефон. Нужно было принять душ. Нужно было собраться. Нужно было жить дальше. Но я лежала и думала о том, что если я встречусь с ним, то всё станет реальным. Иллюзия рассеется. И мне придётся признать, что я просто идиотка, которая влюбилась в соседа, у которого есть семья.

- Алиса, соберись, - сказала я себе в пустоту комнаты. Голос звучал хрипло и чужо. - Ты не влюбилась. Ты просто привыкла. Это не любовь. Это благодарность. За то, что он дал тебе надежду.

Я встала. Пол под ногами был холодным, и этот холод пробирал до самых костей, заставляя тело содрогнуться. Я приняла ледяной душ - вода била по коже тысячей иголок, выгоняя остатки сна и тупой боли. Я стояла под струями, смотрела, как пар поднимается к потолку, и думала о том, сколько ещё раз мне придётся начинать сначала. Сколько раз я буду сбегать, чтобы понять, что бежать некуда.

Кофе я пила стоя у кухонного окна. За стеклом просыпался город - бабушка с пуделем уже совершала свой утренний ритуал, какой-то мужик в спортивном костюме копался в машине, на карнизе топали голуби. Всё было как всегда. Всё было по-прежнему. Только я изменилась. И это изменение пугало больше, чем любой звонок в дверь.

Рабочий день тянулся бесконечно. Я сидела за ноутбуком, смотрела в монитор, но видела только его лицо. Его зелёные глаза, которые смотрели на меня вчера с такой теплотой, его улыбку, его голос, который звучал в ушах как заезженная пластинка. Я работала механически, пальцы сами бегали по клавиатуре, но я не запоминала ни одного слова. В голове крутились обрывки фраз: «жена», «дети», «семья».

Валя - он чувствовал меня, как никто другой. К обеду он не выдержал.

- Алиса, что случилось? - спросил он, присаживаясь на край моего стола. Его голос был мягким, почти осторожным, словно он боялся спугнуть меня. - Ты сама не своя. Ты даже не огрызалась на Петра Степановича, когда он предложил написать статью о том, что у местного клуба «Гармония» открывается филиал в другом конце города, и это якобы сенсация десятилетия. За месяц переехали на триста метров. Это не смешно. Я переживаю.

Я оторвалась от ноутбука и посмотрела на него. Свет из окна падал на его лицо, и я видела, как искренне он беспокоится. В его глазах была та самая теплота, которой мне так не хватало последние годы. Он был единственным человеком в этом городе, которому я могла доверять. Почти.

- Всё нормально, Валь, - сказала я. - Просто устала.

- Ты врёшь, - он нахмурился. - Ты всегда так говоришь, когда что-то не так. Алиса, мы знакомы почти всю жизнь. Если за это время я чему-то и научился, так это тому, что ты врёшь как дышишь. А твои глаза... они пустые. Ты всё время смотришь в одну точку. Что случилось?

Я вздохнула и закрыла лицо руками. Слова давались с трудом, как камни, которые нужно было вытащить из горла. Я не хотела говорить о нём. Не хотела признавать, что какой-то мужчина, которого я знаю всего пару недель, мог так сильно на меня повлиять.

Но я больше не могла молчать.

- Я разбила машину соседа, - сказала я, опуская руки и глядя на него. - Того самого. С которым мы воевали. Ты не знаешь, он... он ДПСник. А еще... у него семья. Жена. Двое детей.

Валя присвистнул, и его брови взлетели вверх.

- Ого. И ты поэтому такая?

- Нет, - я покачала головой и почувствовала, как в горле снова встаёт ком. - Я поэтому такая, что мне почему-то... больно. Понимаешь? Мне больно думать, что у него есть кто-то. Что он не просто мой сосед. Что он чей-то муж. Чей-то отец. А я... я просто дура, которая придумала себе что-то, чего нет.

Валя помолчал. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то тёплое. Почти отеческое. Свет из окна падал ему на лицо, и я видела, как он размышляет, подбирает слова.

- Алиса, - тихо сказал он. - Ты влюбилась?

- Нет, - слишком быстро ответила я, и сама почувствовала, как фальшиво это прозвучало.

- Ты влюбилась, - он улыбнулся, и эта улыбка была доброй, тёплой, почти ободряющей. - Это же прекрасно! Ты впервые за много лет влюбилась! Алиса, это же здорово!

- Валь, у него семья, - напомнила я, и голос дрогнул, как струна, которую слишком сильно натянули. - Это не прекрасно. Это катастрофа.

- А ты уверена, что у него всё ещё есть семья? - спросил он, поднимая бровь. - Может, он разведён? Или в процессе? Ты спрашивала?

- Я не спрашивала. Я не могу просто так спросить: «Игорь, а у тебя есть жена?». Это глупо.

- Это не глупо. Это нормально. Ты же взрослая женщина. Ты можешь спросить.

Я вздохнула и снова закрыла лицо руками. Вдохнула запах бумаги и типографской краски, который витал в нашем кабинете годами. Валя был прав. Конечно, он был прав. Но страх был сильнее логики. Он сидел внутри меня, как заноза, которую невозможно вытащить, как старая рана, которая начинает болеть при малейшем движении.

- Я не могу, - прошептала я. - Я боюсь.

- Боишься чего?

- Боюсь, что если узнаю правду, мне придётся уехать. А я не хочу уезжать. Я хочу остаться. Впервые за четыре года я хочу остаться.

Валя положил руку мне на плечо и сжал его. Тепло его ладони проникло сквозь ткань рубашки и разлилось по телу, успокаивая.

- Тогда оставайся. А если хочешь знать правду, спроси. Хуже, чем есть, не будет.

Я посмотрела на него, и на мгновение мне показалось, что всё будет хорошо. Что я смогу. Что я не сломаюсь. Но страх всё ещё сидел внутри, пульсируя в такт сердцу.

К концу рабочего дня я решила, что пойду на встречу. Я хочу знать правду. Какой бы она ни была. Потому что если я снова сбегу, я никогда не перестану бежать. А я устала. Устала так сильно, что даже дышать было тяжело.

Я написала Игорю: «Я согласна встретиться. Когда и где?»

«Давай в парке. На нашей скамейке. Через час».

«Хорошо».

Я вышла из офиса, и на улице снова было ветрено. Осень вступала в свои права - неумолимо, уверенно, как дирижёр, взмахнувший палочкой перед оркестром. Листья кружились в воздухе, падая на мокрый асфальт, и под ногами они шуршали, словно шептали мне что-то важное, что я не могла разобрать. Запах прелой листвы смешивался с сыростью, и я чувствовала, как этот запах проникает в лёгкие, наполняя их чем-то горьким и сладким одновременно.

Я закуталась в кофту, сжала в кармане ключи от дома и пошла в парк. Я решила прогуляться - мне нужно было привести мысли в порядок. Да и после вчерашнего трогать машину было страшно. Каждая мысль о ней отдавалась в груди тупой болью, напоминая о том, что я натворила.

Дорога до парка заняла двадцать минут. Я шла по мокрым дорожкам, обходя лужи, и смотрела, как солнечные лучи пробиваются сквозь серые облака, окрашивая листву в золото и медь. Воздух был прозрачным, как хрусталь, и каждый вдох казался мне глотком свободы. Но свобода эта была призрачной - я знала, что через несколько минут всё решится.