Читать книгу: «Рецепт для сердца»

Глава 1

Милан просыпался медленно.

Ночной дождь закончился всего час назад, и узкие улицы района Навильи еще блестели влажным камнем. Из открытых дверей маленьких кофеен тянуло запахом свежих корнетто, горячего молока и крепкого эспрессо. Где-то вдалеке звенел трамвай, и этот звук всегда казался Изабелле Беллини частью города, как дождь, как голуби на площадях, как люди, которые даже утром выглядели так, будто знают, куда идут.

Изабелла не знала.

Она стояла босиком посреди крошечной кухни и пыталась одновременно поджарить хлеб, найти конспект по соусам и не разбудить Бьянку, которая уснула на диване после ночной смены в книжном магазине.

Кухня была настолько маленькой, что, если открыть духовку, холодильник уже не открывался.

Но Изабелла любила её.

На подоконнике рос базилик в старой жестяной банке из-под томатов, на стене висели фотографии Флоренции, а над столом — лист бумаги с неровной надписью:

Bellini. Cucina di Casa.

Она написала это маркером почти год назад, в ту ночь, когда решила, что однажды у неё будет собственный ресторан.

Не модный.

Не дорогой.

Тёплый.

Такой, где пахнет хлебом, чесноком и воскресеньем.

Из спальни донесся сонный голос Камиллы:

— Если ты снова готовишь в шесть утра, я подам на тебя в суд.

Изабелла улыбнулась, не оборачиваясь.

— Я готовлю в семь.

— Это смягчает преступление.

Бьянка, не открывая глаз, пробормотала:

— А мне оставьте тост.

Изабелла поставила перед ней тарелку с поджаренным хлебом и помидорами.

— Ты даже не проснулась.

— Настоящая дружба не требует сознания.

Камилла наконец появилась в дверях — в огромной футболке, с растрепанными волосами и видом человека, который считает утро личным оскорблением.

Она посмотрела на стол, на кофе, на тосты и драматично приложила руку к сердцу.

— Иза, если ты когда-нибудь разбогатеешь, не забудь нас.

Изабелла рассмеялась.

— Сначала мне нужно заплатить за следующий месяц курсов.

Улыбка Камиллы стала мягче.

Бьянка открыла глаза.

И на секунду в маленькой кухне повисло то молчание, которое бывает только между людьми, слишком хорошо знающими друг друга.

Они все понимали, что денег почти не осталось.

Но никто не сказал этого вслух.

Потому что иногда надежда держится именно на том, о чём молчат.

Изабелла быстро допила кофе, стоя у раковины.

Она всегда пила его именно так — на ходу, между делом, будто каждая минута была ингредиентом, который нельзя потратить зря. Горячая горечь обожгла язык, и она на секунду закрыла глаза.

Флоренция пахла иначе.

Дома кофе был медленнее. Отец читал газету, мать поливала цветы на балконе, а Изабелла могла сидеть за столом хоть полчаса, слушая, как просыпается город.

Здесь, в Милане, утро было гонкой.

Она поставила чашку в раковину, подхватила рюкзак и проверила содержимое: конспекты, ножи для практики, белый китель, контейнер с пастой, которую приготовила ночью.

— Ты опять взяла свои ножи в метро? — спросила Камилла, наблюдая за ней из-за стола.

— А как мне их телепортировать?

— Когда-нибудь тебя арестуют.

— Главное, чтобы не до экзамена.

Бьянка уже окончательно проснулась и сидела, поджав ноги под себя. Она была самой тихой из них троих, но замечала всё.

— Ты позвонишь родителям сегодня? — спросила она мягко.

Изабелла замерла всего на секунду.

Этого хватило.

Камилла тут же подняла голову.

— Ты ещё не звонила?

— Была занята.

— Иза.

В голосе Камиллы не было осуждения, только беспокойство.

Изабелла отвела взгляд к окну.

За стеклом медленно проезжал трамвай, оставляя на мокрой улице длинный серебристый отблеск.

— Они думают, что я готовлюсь к пересдаче вступительных экзаменов, — тихо сказала она. — Если скажу правду сейчас, мама приедет в Милан первым поездом.

— А если узнает позже?

Изабелла натянула куртку и заправила выбившуюся прядь за ухо.

— Тогда у меня уже будет что показать.

Камилла вздохнула, но спорить не стала.

Они обе знали это упрямое выражение лица.

Когда Изабелла смотрела так, переубедить её было невозможно.

Она подошла к двери, но Бьянка вдруг окликнула её:

— Подожди.

Изабелла обернулась.

Бьянка протянула ей маленький бумажный пакет.

— Что это?

— Корнетто. Я купила ночью по дороге домой.

Изабелла улыбнулась так тепло, что Бьянка смущённо отвела взгляд.

— Ты лучшая.

— Я знаю.

Камилла возмущённо подняла руку.

— А я?

— Ты самая громкая.

— Это тоже талант.

Изабелла рассмеялась, и напряжение немного растворилось.

Она вышла из квартиры, закрыв за собой дверь, и на секунду задержалась на лестничной площадке.

В подъезде пахло сыростью, старой краской и чьим-то утренним кофе.

Она прислонилась к перилам и глубоко вдохнула.

Иногда ей казалось, что она живёт сразу в двух жизнях.

В одной — хорошая дочь из Флоренции, которая поступит в университет, найдёт стабильную работу и не будет рисковать.

В другой — девушка с ожогами на пальцах, кулинарными конспектами в рюкзаке и мечтой, которая пока существовала только на листке бумаги над кухонным столом.

Изабелла выбрала вторую жизнь.

Но страх всё равно шёл рядом.

Она спустилась на улицу, и прохладный воздух коснулся лица.

Милан уже проснулся окончательно.

Люди спешили к метро, кто-то разговаривал по телефону, у кофейни на углу выстроилась очередь. Изабелла пошла быстрым шагом, достала из пакета корнетто и откусила кусочек.

Тёплое тесто, сладкий крем, запах ванили.

На мгновение мир стал проще.

Она посмотрела на часы.

7:34.

И тут же ускорила шаг.

Потому что до кулинарной академии оставалось пятнадцать минут.

А Изабелла Беллини снова опаздывала. Она почти бежала.

Рюкзак бил по спине, волосы окончательно выбились из хвоста, а корнетто в руке постепенно превращалось в крошки. Она свернула с широкой улицы в узкий переулок, где обычно было меньше людей, и тут же почувствовала знакомое раздражение на саму себя.

Каждое утро одно и то же.

«Сегодня выйду раньше».

«Сегодня всё успею».

«Сегодня не побегу через весь Милан, как человек, которого преследуют».

И каждое утро — бег.

Она проскочила мимо цветочного магазина, где хозяйка уже выставляла ведра с белыми лилиями, и на секунду замедлилась, вдохнув их запах.

Флоренция снова кольнула где-то внутри.

Мама любила лилии.

Изабелла быстро отогнала мысль и посмотрела на часы.

7:41.

— Perfetto, — пробормотала она. — Просто идеально.

В этот момент впереди раздался резкий металлический звук.

Она подняла голову.

Посреди узкой улицы стояла темно-синяя Alfa Romeo с открытым капотом. Машина выглядела дорогой, но не новой — из тех, которые покупают не ради статуса, а потому что действительно любят.

Рядом стоял мужчина.

Светлые волосы, немного растрёпанные, белая рубашка с закатанными рукавами, тёмные брюки. Он наклонился над двигателем, потом выпрямился, сел за руль и снова повернул ключ.

Двигатель ответил жалким кашлем.

Мужчина закрыл глаза и тихо, но очень выразительно выругался по-итальянски.

Изабелла невольно улыбнулась.

Нужно было идти дальше.

Она сделала ещё два шага.

И тут он снова ударил ладонью по рулю.

— Dai, dai, dai… ну же!

В его голосе было столько искреннего отчаяния, что Изабелла не выдержала и тихо рассмеялась.

Звук получился громче, чем она хотела.

Мужчина резко поднял голову.

Их взгляды встретились.

У него были удивительно светлые глаза — голубые, почти прозрачные в утреннем свете. На секунду в них мелькнуло раздражение, потом удивление, а затем улыбка.

Настоящая.

Тёплая.

Изабелла тут же почувствовала себя виноватой.

— Простите, — сказала она, прижимая пакет с корнетто к груди. — Я не хотела смеяться.

Он вышел из машины и закрыл дверцу бедром.

— Нет, хотели.

Она прикусила губу.

— Немного.

— Честно.

— Я стараюсь.

Он посмотрел на неё несколько секунд, и Изабелла вдруг заметила, что он выглядит не как человек из рекламы дорогих машин, а как кто-то, кто действительно опаздывает и уже устал от этого утра.

— Она не заводится? — спросила она, кивнув на Alfa Romeo.

— Ты разбираешься в машинах?

— Я разбираюсь в катастрофах. Это похоже на одну из них.

Мужчина рассмеялся.

И смех неожиданно изменил всё его лицо — сделал его моложе, живее, почти мальчишеским.

— Алессио, — сказал он, протягивая руку.

Изабелла на секунду замялась, потом пожала её.

Его ладонь была тёплой.

— Изабелла.

— Очень красивое имя.

Она моргнула.

Комплимент прозвучал так естественно, будто он просто констатировал факт.

— Спасибо.

— И да, машина не заводится.

Изабелла посмотрела на часы.

7:43.

Внутри всё сжалось.

Нужно уходить.

Прямо сейчас.

Но она снова посмотрела на Алессио, на открытую Alfa Romeo, на его растерянную улыбку и почему-то спросила:

— Ты пробовал толкнуть?

— Один?

— Логично.

Он приподнял бровь.

— Ты собираешься помочь, хотя сама явно куда-то опаздываешь?

Изабелла вздохнула.

— Это плохая привычка.

— Помогать людям?

— Опаздывать.

Алессио снова рассмеялся, и от этого смеха у неё неожиданно стало легче на душе.

Они встали позади машины.

Изабелла упёрлась ладонями в прохладный металл.

— На счёт три?

— Ты командуешь?

— Всегда.

— Это начинает меня пугать.

Она улыбнулась.

— Раз. Два. Три.

Машина медленно сдвинулась с места.

И в этот момент Алессио впервые подумал, что девушка с запахом кофе, ванили и утреннего дождя появилась в его жизни слишком неожиданно, чтобы оказаться случайностью.

Машина тяжело покатилась вперед.

Изабелла упиралась ладонями в багажник, чувствуя, как скользят по мокрому металлу пальцы. Кеды поскрипывали по камню, дыхание сбивалось, а выбившиеся волосы прилипали к щекам.

— Быстрее! — крикнул Алессио, уже запрыгивая за руль.

— Я не грузовик!

Двигатель снова кашлянул.

Потом еще раз.

И вдруг ожил.

Глухой рокот заполнил узкую улицу.

Изабелла остановилась, тяжело дыша, и рассмеялась от облегчения.

Алессио тут же выскочил из машины.

— Ты только что спасла мою репутацию.

— Судя по тому, как ты разговаривал с рулем, репутацию уже было не спасти.

Он приложил руку к сердцу.

— Жестоко.

Изабелла улыбнулась и наконец посмотрела на часы.

7:46.

Улыбка медленно исчезла.

— О нет.

— Насколько всё плохо?

— Если я побегу очень быстро, то опоздаю всего на пять минут.

— А если не побежишь?

— Тогда шеф заставит меня заново взбивать голландский соус.

Алессио сделал сочувствующее лицо.

— Это звучит как средневековая пытка.

— Ты даже не представляешь.

Он посмотрел на её рюкзак.

— Кулинарные курсы?

Изабелла кивнула.

— Профессиональная академия.

— Хочешь стать шефом?

Она на секунду замолчала.

Большинство людей спрашивали это с вежливым интересом. Алессио — так, будто ему действительно хотелось услышать ответ.

— Хочу открыть свой ресторан, — сказала она тихо. — Маленький. Не модный. Просто хороший.

Алессио смотрел на неё несколько секунд, и его улыбка стала другой — мягче, серьезнее.

— Звучит как место, в которое я бы ходил.

Изабелла почувствовала странное тепло в груди.

И тут же мысленно одернула себя.

Она знает этого человека три минуты.

Максимум четыре.

— Спасибо, — сказала она, поправляя рюкзак.

Алессио открыл было рот, словно хотел спросить что-то еще, но она уже сделала шаг назад.

— Мне правда нужно бежать.

— Подожди.

Он быстро достал телефон.

— Можно я хотя бы угощу тебя кофе в благодарность?

Изабелла посмотрела на него, потом на часы, потом снова на него.

Светлые волосы, голубые глаза, открытая улыбка.

Слишком обаятельный.

Это было почти подозрительно.

— Ты всегда так знакомишься с девушками?

— Нет. Обычно у меня не ломается машина.

Она невольно рассмеялась.

— Хороший ответ.

— Значит, кофе?

Изабелла поколебалась.

Потом медленно покачала головой.

— Сегодня нет.

На лице Алессио мелькнуло разочарование, которое он даже не попытался скрыть.

И почему-то это показалось ей удивительно честным.

— Тогда в другой раз? — спросил он.

Изабелла уже развернулась, но остановилась через шаг.

— Если твоя машина снова решит устроить драму.

— Я могу организовать ей драму специально.

Она рассмеялась через плечо.

— Не надо. Я и так постоянно опаздываю.

И побежала.

Алессио остался стоять посреди улицы, глядя ей вслед.

Темные волосы подпрыгивали на бегу, рюкзак болтался за спиной, а она все еще смеялась чему-то своему.

Он не заметил, как улыбнулся.

Телефон завибрировал в кармане.

Маттео.

Алессио вздохнул и ответил.

— Да?

— Где ты?

Голос старшего брата был ровным, холодным, идеально собранным.

Полная противоположность утреннего хаоса.

Алессио посмотрел в ту сторону, где исчезла Изабелла.

— Задержался.

— На двадцать минут.

— Машина сломалась.

Короткая пауза.

— Ты вызвал эвакуатор?

— Нет.

— Почему?

Алессио снова улыбнулся, сам не понимая почему.

— Потому что мне повезло.

Маттео молчал несколько секунд.

— Это тревожная фраза.

— Ты слишком мало доверяешь жизни, fratello.

— А ты слишком много.

Алессио посмотрел на ожившую Alfa Romeo, потом на пустую улицу.

И вдруг совершенно ясно понял, что хочет увидеть Изабеллу снова.

Не ради кофе.

Не ради флирта.

А потому что за те несколько минут рядом с ней утро, которое начиналось как катастрофа, неожиданно стало хорошим.

И это пугало его сильнее, чем сломанная машина.

Глава 2

Изабелла влетела в здание академии в 7:58.

Дверь тяжело ударилась о стену, рюкзак съехал с плеча, а дыхание окончательно сбилось.

В холле пахло кофе, моющим средством и свежим тестом — запах, который она любила почти так же сильно, как саму готовку.

— Беллини! — раздался голос администратора. — Две минуты до начала.

— Я вижу часы!

— Это удивительно, потому что обычно ты их игнорируешь.

Изабелла показала ей язык на бегу и помчалась вверх по лестнице.

Белый китель ждал в шкафчике. Она быстро натянула его поверх футболки, завязала волосы в тугой пучок и посмотрела на себя в маленькое зеркало.

Карие глаза блестели от спешки, щеки раскраснелись, на подбородке осталась крошка от корнетто.

Она смахнула ее пальцем и глубоко вдохнула.

— Соберись.

Когда Изабелла вошла в учебную кухню, все уже стояли по местам.

Десятки металлических поверхностей отражали яркий свет ламп. Медные кастрюли висели ровными рядами, ножи лежали под одинаковым углом, а тишина была такой, будто здесь готовили не еду, а хирургические операции.

Шеф Риккардо обернулся.

Высокий, седой, с лицом человека, которого невозможно впечатлить.

— Мисс Беллини.

Изабелла замерла.

— Шеф.

— Вы опоздали.

— На две минуты.

— На две минуты и семнадцать секунд.

Конечно, он считал.

— Простите.

Риккардо смотрел на нее еще несколько секунд, потом кивнул в сторону рабочего места.

— Если ваш соус сегодня свернется, я решу, что это карма.

По классу пробежал тихий смешок.

Изабелла закатила глаза и быстро заняла свое место.

Рядом стояла Марта — высокая девушка с идеальной укладкой и идеальными ногтями, что само по себе было подозрительно для кулинарной академии.

— Ты бежала? — прошептала она.

— Нет, телепортировалась.

— Выглядишь счастливой.

Изабелла потянулась за ножом.

И только сейчас поняла, что действительно улыбается.

Перед глазами мелькнули светлые волосы, голубые глаза и растерянный смех посреди мокрой миланской улицы.

Она тут же одернула себя.

Глупости.

Случайная встреча.

Ничего больше.

— Беллини, — голос Риккардо разрезал мысли, — вы собираетесь готовить или вспоминать прошлую жизнь?

— Готовить, шеф.

— Надеюсь.

Тема занятия была французские соусы.

Самая опасная территория для сонных студентов.

Изабелла растопила масло, поставила миску на водяную баню и начала взбивать желтки.

Движения постепенно становились уверенными.

В такие моменты мир исчезал.

Не было счетов, лжи родителям, страха не справиться.

Был только ритм венчика, тепло пара и медленно густеющий соус.

— Вот так, — тихо сказал Риккардо, остановившись рядом. — Не торопитесь.

Изабелла удивленно подняла глаза.

Похвала от него была редкостью.

Почти мифом.

Она кивнула и продолжила работать.

Через несколько минут шеф попробовал соус кончиком ложки.

Молчание.

Изабелла затаила дыхание.

Риккардо посмотрел на нее.

— Наконец-то вы перестали готовить как человек, который боится собственной кухни.

Сердце подпрыгнуло.

Для другого преподавателя это звучало бы как оскорбление.

Для Риккардо — почти комплимент.

Марта рядом тихо простонала:

— Он меня так никогда не хвалил.

Изабелла едва сдержала улыбку.

Перерыв начался в одиннадцать.

Студенты шумно потянулись к автоматам с кофе.

Изабелла осталась у окна, растирая уставшие пальцы.

На костяшке уже появился маленький красный след от венчика.

— Ты сегодня странная, — сказала Марта, протягивая ей стаканчик эспрессо.

— В хорошем смысле или в плохом?

— В влюбленном.

Изабелла чуть не поперхнулась воздухом.

— Что?!

Марта рассмеялась.

— Я пошутила. Но ты улыбаешься сама себе.

Изабелла отвернулась к окну.

На улице снова моросил дождь.

И почему-то она вспомнила, как Алессио смотрел на нее, когда она рассказывала о своем будущем ресторане.

Не как на красивую девушку.

Как на человека, которого интересно слушать.

Это было неожиданно приятно.

И именно поэтому опасно.

Она знала этот тип мужчин.

Обаятельные, легкие, солнечные.

Они входят в жизнь с улыбкой, а потом так же легко исчезают.

Изабелла сделала глоток кофе и покачала головой.

— Нет, — тихо сказала она скорее себе, чем Марте. — Я не собираюсь отвлекаться.

Марта приподняла бровь.

— Я ничего не спрашивала.

Изабелла вздохнула.

— Вот именно.

Но где-то глубоко внутри она уже понимала, что утро со сломанной Alfa Romeo не закончилось на той улице.

Оно просто стало началом чего-то, чему она пока не хотела давать имя.

Занятия закончились почти в три часа дня.

К этому времени Изабелла чувствовала себя так, будто прожила еще одну маленькую жизнь.

На пальцах остался запах сливочного масла и лимона, волосы выбились из пучка, а белый китель уже не был идеально белым — на рукаве темнело пятно от томатного соуса.

Она любила такие дни.

Усталость, после которой хочется не лечь спать, а снова готовить.

Студенты шумно расходились, обсуждая оценки и предстоящий экзамен. Марта уже договаривалась с кем-то о вечеринке, а Изабелла медленно складывала ножи в чехол, проверяя каждый, как проверяют что-то очень личное.

— Беллини.

Она обернулась.

Шеф Риккардо стоял у стола, скрестив руки.

— Да, шеф?

— Вы сегодня работали лучше.

Изабелла замерла.

Похвала номер два за один день.

В Италии точно должно было случиться что-то странное.

— Спасибо.

Риккардо посмотрел на ее ножи, потом снова на нее.

— Талант — это не то, что у вас есть.

Она моргнула.

— Тогда что?

— То, что вы готовы терпеть ради него.

Он сказал это спокойно, без пафоса, и пошел дальше между столами.

Изабелла долго смотрела ему вслед.

Потом медленно закрыла чехол.

Эти слова почему-то задели глубже, чем похвала за соус.

На улице дождь усилился.

Мелкий, холодный, настоящий миланский дождь, который не льет стеной, а будто упрямо висит в воздухе.

Изабелла накинула куртку, спрятала ножи поглубже в рюкзак и пошла к метро.

Телефон завибрировал.

Мама.

Она остановилась под навесом автобусной остановки.

Сердце привычно сжалось.

Изабелла провела пальцем по экрану.

— Ciao, mamma.

— Bella mia! Наконец-то ты ответила.

Голос матери всегда пах Флоренцией, даже через телефон.

— Прости, были занятия.

— Ты совсем пропала. Как подготовка к экзаменам?

Изабелла закрыла глаза.

Вот она.

Ложь, которая с каждым днем становилась тяжелее.

— Нормально, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Очень много материала.

— Ты ешь?

— Да.

— Спишь?

Изабелла невольно улыбнулась.

— Иногда.

Мама вздохнула.

— Ты всегда так говоришь, когда не спишь.

На секунду Изабелле захотелось рассказать всё.

Что университета нет.

Что есть кулинарная академия, ожоги на пальцах, ночные подработки и мечта о ресторане, которая пока не приносит ничего, кроме долгов.

Но она посмотрела на мокрую улицу и тихо сказала:

— У меня всё хорошо.

Молчание на том конце длилось всего секунду.

Но Изабелла почувствовала его.

Будто мать услышала что-то между словами.

— Я скучаю по тебе, — мягко сказала она.

— Я тоже.

После звонка Изабелла еще несколько секунд стояла неподвижно, сжимая телефон.

Потом глубоко вдохнула и пошла дальше.

Квартира встретила ее запахом чеснока и томатов.

Камилла готовила.

Точнее, пыталась.

— Не входи! — крикнула она из кухни. — Я экспериментирую.

Изабелла сняла куртку и заглянула внутрь.

Сковорода дымилась.

— Это не эксперимент. Это чрезвычайная ситуация.

Бьянка сидела за столом с книгой и совершенно спокойно ела хлеб.

— Я уже вызвала моральную поддержку.

— Предательницы, — возмутилась Камилла.

Изабелла рассмеялась впервые за весь день по-настоящему громко.

Она подошла к плите, убавила огонь и заглянула в сковороду.

— Ты пыталась приготовить аматричану?

— Да.

— А получилось?

Камилла трагически посмотрела на нее.

— Уголовное дело.

Бьянка фыркнула в книгу.

Изабелла сняла сковороду с огня, попробовала соус и покачала головой.

— Спасти можно.

— Ты волшебница.

— Нет, я просто не сожгла чеснок.

Камилла обняла ее сзади.

— Выйдешь за меня?

— Только если перестанешь готовить без присмотра.

Они втроем засмеялись, и на несколько минут мир снова стал маленьким, теплым и безопасным.

Потом Камилла прищурилась.

— Так.

Изабелла напряглась.

— Что?

— Ты сегодня подозрительно счастливая.

Бьянка медленно подняла взгляд от книги.

— Я тоже заметила.

Изабелла потянулась за ложкой.

— Вам обеим нечем заняться?

— Есть чем, — сказала Камилла. — Допрашивать тебя.

Она села напротив и подперла подбородок руками.

— Кто он?

Изабелла закатила глаза.

— Никто.

— Это уже интересно.

— Камилла.

— Красивый?

Изабелла открыла рот, чтобы возмутиться.

И замолчала.

Голубые глаза.

Светлые волосы.

Теплый смех.

— О нет, — простонала Камилла. — Ты задумалась.

Бьянка тихо улыбнулась.

— Как его зовут?

Изабелла вздохнула и опустилась на стул.

— Алессио.

Камилла хлопнула ладонями по столу.

— Итальянец! Какой неожиданный поворот.

Изабелла рассмеялась, несмотря на попытку сохранить серьезность.

— У него сломалась машина.

— И ты влюбилась?

— Нет.

— А он?

Изабелла замерла.

Этот вопрос прозвучал слишком неожиданно.

Она вспомнила, как Алессио смотрел на нее на той мокрой улице. Не флиртующе. Не поверхностно.

Внимательно.

С интересом.

Будто хотел запомнить.

Изабелла отвела взгляд к окну.

Дождь все еще шел.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Но мне кажется, это утро еще не закончилось.

Глава 3

Дождь не прекращался весь вечер.

Он стучал по подоконнику, стекал по старым рамам и превращал огни за окном в расплывчатые золотые пятна. Квартира наполнилась запахом спасённой аматричаны, свежего базилика и мокрых курток, развешанных в прихожей.

Изабелла стояла у плиты и медленно помешивала соус.

Не потому что это было нужно.

Просто так ей всегда думалось легче.

Камилла сидела на столешнице, болтая ногами и листая ленту в телефоне.

— Итак, — сказала она с видом телеведущей, — вернёмся к загадочному Алессио.

— Мы уже не вернёмся.

— Вернёмся.

Бьянка улыбнулась в книгу.

Изабелла закатила глаза.

— Мы познакомились на четыре минуты.

— Пять, — поправила Камилла. — Ты рассказывала про ресторан. Это уже эмоциональная близость.

— У тебя очень низкие стандарты.

— Зато я счастлива.

Изабелла рассмеялась и поставила пасту на стол.

Они ели прямо из глубоких тарелок, поджав ноги под себя, перебивая друг друга и споря о фильмах, ценах на продукты и том, почему миланские мужчины считают чёрное пальто чертой характера.

На какое-то время мысли об Алессио растворились в этом привычном тепле.

Почти.

Позже, когда Камилла ушла в душ, а Бьянка уснула с книгой на груди, Изабелла вышла на маленький балкон.

Дождь превратился в лёгкую морось.

Она облокотилась на холодные перила и посмотрела вниз.

Милан ночью был красив по-другому.

Не величественно.

Интимно.

Свет в окнах, мокрые трамвайные пути, редкие шаги прохожих.

Телефон завибрировал.

Незнакомый номер.

Изабелла нахмурилась.

Палец замер над экраном.

Потом она всё-таки открыла сообщение.

Не уверен, что это законно, но я нашёл твой номер через кофейню на углу.

Пауза.

И второе сообщение:

Это Алессио. Обещаю не продавать твои данные.

Изабелла уставилась на экран.

Сначала пришло возмущение.

Потом — смешок.

Потом почему-то тепло.

Она набрала ответ:

Это звучит как признание в преступлении.

Три точки появились почти сразу.

Я предпочитаю термин «творческое расследование».

Изабелла прикусила губу, сдерживая улыбку.

И часто ты занимаешься творческими расследованиями?

Ответ пришёл через несколько секунд.

Только когда девушка помогает спасти мою Alfa Romeo и убегает быстрее, чем я успеваю пригласить её на кофе.

Сердце сделало странный, совершенно ненужный прыжок.

Изабелла медленно опустилась на складной стул на балконе.

Холодный металл коснулся голых ног.

Она долго смотрела на сообщение, прежде чем ответить.

Я действительно опаздывала.

Верю. Но кофе всё ещё в силе.

Она улыбнулась.

Слишком легко.

Слишком естественно.

И это насторожило её больше всего.

Изабелла подняла взгляд на мокрый город.

Она не искала отношений.

Не искала флирта.

У неё были курсы, долги, мечта о ресторане и слишком много страха перед будущим, чтобы добавлять туда ещё и чувства.

Но Алессио писал так, будто не пытался произвести впечатление.

Будто просто хотел продолжить разговор.

Это было опасно.

Она медленно набрала:

Может быть.

Ответ пришёл мгновенно.

Это уже почти да.

Изабелла тихо рассмеялась.

Из ванной донёсся голос Камиллы:

— Если ты там улыбаешься телефону, я требую подробностей!

Изабелла быстро заблокировала экран.

— Неправда!

— Я слышу твой смех!

Бьянка, не открывая глаз, пробормотала:

— Мы все слышим.

Изабелла покачала головой и снова посмотрела на телефон.

Новое сообщение.

Спокойной ночи, Изабелла Беллини. И постарайся завтра не спасать других мужчин. Я начинаю ревновать к незнакомцам.

Она замерла.

Потом медленно выдохнула.

Слишком рано.

Слишком быстро.

Слишком обаятельно.

И всё же, закрывая телефон и поднимаясь с балкона, Изабелла поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ждёт завтрашнего утра не только из-за кухни.

Ночью Изабелла долго не могла уснуть.

Камилла уже сопела за тонкой перегородкой, Бьянка тихо переворачивала страницы книги, а дождь продолжал шуршать по крыше, будто кто-то медленно перебирал пальцами мокрые листья.

Изабелла лежала на спине и смотрела в потолок.

Телефон лежал на тумбочке.

Экран был темным.

И всё равно она несколько раз ловила себя на желании проверить, не пришло ли ещё сообщение.

Глупо.

Она знает этого человека меньше суток.

Меньше тридцати минут, если быть честной.

Но в памяти упрямо всплывали детали: светлые волосы, мокрые от дождя, смех, когда она назвала его катастрофой, и тот внимательный взгляд, с которым он слушал её рассказ о будущем ресторане.

Не поверхностный.

Не оценивающий.

Словно для него это действительно было важно.

Изабелла перевернулась на бок и натянула одеяло до подбородка.

— Спать, — прошептала она себе.

Сердце, к сожалению, не подчинялось приказам так же хорошо, как руки на кухне.

Утро началось с запаха кофе и звука фена.

Камилла стояла перед маленьким зеркалом в коридоре и пыталась одновременно сушить волосы, красить ресницы и разговаривать.

— Итак, — объявила она, — у нас есть план.

Изабелла, ещё сонная, налила себе кофе.

— Меня пугает слово «план», когда его произносишь ты.

— Мы идём на кофе с Алессио.

Бьянка подняла глаза от тоста.

— Мы?

— Морально.

Изабелла фыркнула.

— Никуда мы не идём.

Камилла выключила фен и повернулась к ней.

— Он написал тебе ночью.

— Откуда ты…

— Ты улыбалась в темноте, Иза. Это было очень заметно.

Изабелла почувствовала, как щеки теплеют.

— Это ничего не значит.

— Конечно. Люди обычно улыбаются незнакомым мужчинам исключительно из уважения к грамматике.

Бьянка тихо рассмеялась.

Изабелла сдалась и опустилась на стул.

— Хорошо. Он пригласил меня на кофе.

Камилла победно вскинула руки.

— Finalmente!

— И я не согласилась.

Пауза.

— Но и не отказала, — спокойно заметила Бьянка.

Изабелла посмотрела на неё с подозрением.

— Ты слишком наблюдательная.

— Это мой единственный талант.

Камилла снова включила фен.

— Нет, твой талант — влюбляться в невозможных мужчин.

— Я ни в кого не влюбляюсь.

— Пока.

Слово повисло в воздухе.

Изабелла сделала глоток кофе и упрямо промолчала.

Пока.

Вот именно.

В академии день оказался тяжелее обычного.

Они готовили ризотто — блюдо, которое не прощает невнимательности.

Изабелла стояла у плиты, медленно подливая бульон, и старалась сосредоточиться на рисе.

Но мысли всё время ускользали.

Телефон лежал в шкафчике.

И это раздражало.

Потому что ей хотелось проверить его.

Она никогда не была такой.

Риккардо остановился рядом.

— Беллини.

— Да, шеф?

— Рис, а не ваши романтические проблемы.

Изабелла чуть не выронила половник.

— У меня нет романтических проблем!

Шеф приподнял бровь.

— Тогда вы просто невнимательны. Что ещё хуже.

Марта рядом тихо захихикала.

Изабелла покраснела и уткнулась в кастрюлю.

Боже.

Неужели это так заметно?

После занятий она всё-таки достала телефон.

Одно сообщение.

Сердце предательски ускорилось.

Алессио: Моя машина сегодня завелась с первого раза. Думаю, она тоже хочет увидеть тебя снова.

Изабелла закатила глаза.

И улыбнулась.

Она шла по мокрой улице, читая сообщение, когда рядом зазвонил телефон у мужчины в сером пальто. Он резко повернулся, и Изабелла едва не врезалась в него.

— Scusi!

— Ничего страшного.

Она отошла в сторону и вдруг поняла, что улыбается уже не сообщению.

А самой ситуации.

Последний год был тяжёлым: ложь родителям, постоянная нехватка денег, страх не справиться, усталость, которая иногда казалась частью тела.

И вдруг посреди всего этого появился человек, который заставлял её смеяться.

Не спасал.

Не обещал решить проблемы.

Просто делал мир чуть легче.

Изабелла остановилась у трамвайной остановки и набрала ответ.

Изабелла: Передай своей Alfa Romeo, что она слишком драматична.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Алессио: Это семейная черта.

Она тихо рассмеялась.

И не заметила, как на другом конце города Маттео Ферраро, просматривая отчёты в стеклянном офисе, поднял голову, услышав смех младшего брата за стеной.

Он ещё не знал имени девушки, которая стала его причиной.

Но впервые за долгое время этот смех показался ему подозрительно счастливым.

Глава 4

— Ты сегодня поёшь.

Изабелла подняла голову от плиты.

Камилла стояла в дверях кухни с кружкой чая и выражением человека, который только что раскрыл государственную тайну.

— Я не пою.

— Ты мурлычешь.

Бьянка, сидевшая у окна с ноутбуком, даже не подняла глаз.

— Я тоже слышу.

Изабелла возмущённо помешала соус.

— Это называется хорошее настроение.

— Это называется «мне написал симпатичный блондин», — невозмутимо ответила Камилла.

Изабелла открыла рот, чтобы возразить, и тут же закрыла его.

Потому что возразить было нечем.

Алессио действительно писал.

Не навязчиво.

Не каждые пять минут.

Просто появлялся в течение дня с короткими сообщениями, от которых у неё почему-то становилось теплее.

Как прошло ризотто?

Ты снова опоздала?

Я видел кофейню с корнетто и подумал о тебе. Это уже диагноз?

Изабелла ненавидела то, как легко начинала улыбаться экрану.

— Ты краснеешь, — торжествующе объявила Камилла.

— Я стою у горячей плиты!

— Удобное оправдание.

Бьянка наконец подняла взгляд.

— Он тебе нравится?

Вопрос прозвучал спокойно, без поддразнивания.

Изабелла замерла.

Нравится ли ей Алессио?

Она вспомнила голубые глаза, мокрую улицу, тёплый смех и то, как внимательно он слушал её.

— Мне с ним легко, — призналась она.

Камилла мгновенно ткнула в неё пальцем.

— Всё. Это начало.

Изабелла фыркнула, но внутри что-то тихо дрогнуло.

Тем временем в другом конце Милана Маттео Ферраро заканчивал встречу.

Стеклянные стены переговорной отражали вечерний город. За окнами загорались огни, машины медленно ползли по мокрым улицам, а на столе лежали контракты, от которых зависели миллионы евро.

Маттео подписал последний документ и отложил ручку.

— Отправьте юристам, — сказал он спокойно.

Команда начала собирать бумаги.

Он почти не чувствовал усталости.

Точнее, чувствовал её всегда настолько постоянно, что перестал замечать.

Когда переговорная опустела, Маттео ослабил галстук и вышел в коридор.

Из кабинета Алессио доносился смех.

Редкость.

Маттео остановился у приоткрытой двери.

Алессио сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в телефон с таким выражением лица, будто только что выиграл в лотерею.

— Ты выглядишь подозрительно счастливым, — заметил Маттео.

Алессио поднял голову.

Улыбка не исчезла.

— Это плохо?

— Обычно да.

Маттео вошёл в кабинет и сел напротив.

— Что случилось?

Алессио покрутил телефон в пальцах.

На секунду он выглядел почти смущённым.

— Познакомился с девушкой.

Маттео приподнял бровь.

— И это повод для такого лица?

— Какого?

— Такого, будто ты собираешься писать стихи.

Алессио рассмеялся.

— Не преувеличивай.

— Я тебя знаю.

И это была правда.

Маттео знал брата лучше, чем кого-либо.

Алессио легко увлекался, легко очаровывался, легко загорался новыми идеями.

Но сейчас в его взгляде было что-то другое.

Не обычный флирт.

Не мимолётный интерес.

— Как её зовут? — спросил Маттео.

— Изабелла.

Имя прозвучало неожиданно мягко.

Маттео заметил это.

— И чем Изабелла отличается от остальных?

Алессио задумался.

Потом улыбнулся уже не так широко.

Тише.

Серьёзнее.

— Она остановилась помочь мне, хотя сама опаздывала.

Маттео молчал.

— И когда рассказывала о своём будущем ресторане, — продолжил Алессио, — у неё были такие глаза, будто она уже видит его перед собой.

В кабинете стало тихо.

Маттео смотрел на брата несколько секунд.

Потом спокойно сказал:

— Осторожнее.

Алессио нахмурился.

— С чем?

— С людьми, которые заставляют тебя смотреть так.

Улыбка Алессио чуть поблекла.

— Ты говоришь так, будто это опасно.

Маттео встал.

— Обычно так и есть.

Он вышел из кабинета, оставив брата в тишине.

Алессио посмотрел на закрывшуюся дверь и тихо выдохнул.

Иногда ему казалось, что Маттео живёт в мире, где чувства — это риск, а не подарок.

Алессио не хотел жить так.

Он снова открыл переписку с Изабеллой.

Несколько секунд смотрел на экран, потом набрал:

Алессио: Завтра после занятий? Я обещаю, что машина будет вести себя прилично.

На другом конце города Изабелла, сидевшая на полу своей маленькой кухни с тарелкой пасты на коленях, увидела сообщение и почувствовала, как сердце делает тихий, но очень настоящий шаг вперёд.

Глава 5

Изабелла перечитала сообщение три раза.

Потом ещё раз.

Камилла заметила это мгновенно.

— О, это уже серьёзно.

— Ничего не серьёзно.

— Ты читаешь одно и то же сообщение так, будто там рецепт бессмертия.

Бьянка подняла взгляд от ноутбука.

— Что он написал?

Изабелла вздохнула и показала экран.

Камилла схватилась за сердце.

— «Я обещаю, что машина будет вести себя прилично». Боже, он флиртует как герой старого итальянского фильма.

— Это плохо?

— Это опасно.

Изабелла невольно улыбнулась.

Опасно.

Странно, но именно это слово всё чаще всплывало рядом с Алессио.

Не потому что он пугал её.

Наоборот.

Потому что рядом с ним ей становилось слишком легко.

Она посмотрела на сообщение ещё раз и медленно набрала:

Изабелла: Только кофе. И никаких драм с Alfa Romeo.

Ответ пришёл почти сразу.

Алессио: Я ничего не обещаю. Она очень эмоциональная.

Изабелла рассмеялась.

Камилла победно ткнула в неё пальцем.

— Всё. Ты пропала.

— Я иду на кофе.

— Именно так всё и начинается.

На следующий день занятия тянулись бесконечно.

Риккардо объяснял технику приготовления ньокки, Марта жаловалась на усталость, кто-то уронил целый поднос с картофелем, а Изабелла каждые двадцать минут смотрела на часы.

И ненавидела себя за это.

— Беллини, — сухо сказал Риккардо, — если вы будете смотреть на часы ещё чаще, они начнут готовить вместо вас.

Класс тихо захихикал.

Изабелла покраснела.

— Простите, шеф.

— Влюблённые студенты — худшее, что случалось с итальянской кухней.

Она чуть не выронила нож.

— Я не влюблена!

Риккардо посмотрел на неё долгим, усталым взглядом человека, который видел слишком много двадцатилетних.

— Тогда у вас просто очень плохая концентрация.

Марта рядом задыхалась от смеха.

Изабелла мысленно пообещала себе больше никогда не смотреть на часы.

Через две минуты посмотрела снова.

Когда занятия закончились, дождя не было.

Милан дышал влажным вечерним воздухом, и улицы после солнца казались почти золотыми.

Алессио ждал у входа в академию.

Изабелла увидела его сразу.

Светлые волосы, тёмная куртка, руки в карманах.

Он разговаривал по телефону, потом поднял голову и заметил её.

И улыбнулся.

Не той лёгкой улыбкой, которую дарят всем подряд.

А так, будто действительно рад её видеть.

Сердце предательски дрогнуло.

— Ciao, chef, — сказал он, когда она подошла.

— Я ещё не шеф.

— Для меня уже почти.

Изабелла закатила глаза, скрывая смущение.

— Ты всегда такой обаятельный?

— Нет. Иногда я ещё и скромный.

Она рассмеялась.

И снова почувствовала это опасное ощущение лёгкости.

Они пошли пешком.

Алессио не повёл её в модное место с очередью из красивых людей и слишком дорогим кофе.

Он свернул на тихую улицу у Навильи и открыл дверь маленькой кофейни.

Внутри пахло ванилью, корицей и свежемолотыми зёрнами.

Они сели у окна.

Снаружи медленно проезжал трамвай, звеня так знакомо, что Изабелла вдруг почувствовала странное спокойствие.

Разговор потёк легко.

Слишком легко.

Алессио рассказал, что работает в компании брата, но ненавидит галстуки.

Изабелла призналась, что однажды сожгла двадцать порций карамели подряд.

Он смеялся так искренне, что она сама начинала смеяться ещё громче.

— И что сказал шеф? — спросил он.

— Что у меня талант к уничтожению сахара.

— Жестокий человек.

— Ты ещё не видел его лицо, когда я опоздала на экзамен.

Алессио наклонился ближе.

— А ты всегда опаздываешь?

Изабелла задумалась.

— Кажется, да.

— На что?

Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно.

Она посмотрела в окно.

На мокрые рельсы.

На людей, спешащих домой.

— На спокойную жизнь, наверное.

Алессио молчал несколько секунд.

Потом тихо сказал:

— Мне кажется, спокойная жизнь тебя бы убила.

Изабелла медленно перевела взгляд на него.

И впервые за всё время почувствовала не только лёгкость.

Но и то, что он действительно пытается её понять.

Это было гораздо опаснее флирта.

Изабелла не сразу нашлась с ответом.

В кофейне стало удивительно тихо. За соседним столиком кто-то листал газету, кофемашина негромко шипела, а за окном медленно сгущались сумерки.

Алессио не отводил взгляда.

Не давил.

Просто ждал.

И именно это сбивало её с толку сильнее всего.

Большинство мужчин, с которыми она знакомилась в Милане, говорили быстро, шутили громко и старались произвести впечатление.

Алессио, казалось, пытался услышать.

Изабелла опустила глаза на чашку.

Тонкая молочная пенка уже начала оседать.

— Может быть, — сказала она наконец. — Но иногда мне хочется хотя бы один день не бежать.

Алессио улыбнулся чуть грустно.

— А я, кажется, всю жизнь бегу слишком медленно.

Она подняла взгляд.

— Это возможно?

— Для Маттео — да.

Имя прозвучало впервые.

Изабелла вспомнила утренний телефонный разговор, который случайно услышала на улице.

Холодный мужской голос.

«Где ты?»

«На двадцать минут».

— Твой брат? — спросила она.

Алессио кивнул.

— Старший. Идеальный. Успешный. Пугающе организованный.

— А ты?

Он сделал вид, что серьёзно задумался.

— А я просто красивый.

Изабелла рассмеялась так неожиданно громко, что мужчина с газетой недовольно поднял глаза.

Алессио просиял.

— Вот. Ради этого стоило прийти.

Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Ты невозможный.

— Мне это часто говорят.

— И ты воспринимаешь это как комплимент.

— А разве это не он?

Изабелла хотела ответить, но телефон завибрировал.

Она взглянула на экран.

Мама.

Улыбка чуть поблекла.

Алессио заметил это мгновенно.

— Всё в порядке?

— Да. Просто мама.

Она сбросила звонок и тут же почувствовала укол вины.

Алессио не стал задавать лишних вопросов.

Только тихо спросил:

— Ты не хочешь отвечать?

Изабелла провела пальцем по краю чашки.

— Не сейчас.

Он кивнул, принимая это без давления.

И от этого стало ещё сложнее.

Они вышли из кофейни, когда небо уже потемнело.

Воздух был прохладным, пахло водой каналов и мокрым камнем.

Алессио шёл рядом, засунув руки в карманы.

Между ними не было неловкой тишины.

Была какая-то спокойная, неожиданно уютная тишина.

— Я могу отвезти тебя домой, — сказал он, когда они подошли к парковке.

Изабелла увидела ту самую Alfa Romeo.

— Она жива.

— Благодаря тебе.

— Не начинай.

Он открыл перед ней дверцу.

Изабелла замерла на секунду.

Это был маленький жест.

Очень простой.

Но от него внутри стало тепло.

Она села в машину.

Салон пах кожей, кофе и чем-то древесным.

Не дорогими духами.

Чем-то настоящим.

Алессио завёл двигатель, и Alfa Romeo послушно заурчала.

— Видишь? Она старается.

— Боюсь, она просто хочет произвести на меня впечатление.

— У нас с ней одинаковая стратегия.

Изабелла покачала головой, пряча улыбку.

Дорога до её района заняла пятнадцать минут.

Они снова разговаривали — о еде, о Флоренции, о том, почему миланцы считают, что могут улучшить тосканскую кухню.

Когда машина остановилась у её дома, Изабелла неожиданно почувствовала лёгкое разочарование.

Слишком быстро.

Это было плохим знаком.

Она расстегнула ремень безопасности.

— Спасибо за кофе.

— Спасибо, что пришла.

Их взгляды встретились.

Слишком близко.

Слишком спокойно.

Алессио чуть подался вперёд, и сердце Изабеллы на секунду замерло.

Но он только улыбнулся.

— Можно я приглашу тебя ещё раз?

Она смотрела на него несколько долгих секунд.

Потом медленно кивнула.

— Можно.

Улыбка Алессио стала такой искренней, что ей пришлось отвернуться первой.

Изабелла вышла из машины, поднялась на ступеньку и обернулась.

Алессио всё ещё смотрел на неё.

Не в телефон.

Не на улицу.

На неё.

И почему-то именно этот взгляд заставил её сердце биться быстрее, чем весь вечер в кофейне.

Она вошла в подъезд, прислонилась спиной к двери и закрыла глаза.

Сверху уже доносился голос Камиллы:

— ИЗАБЕЛЛА БЕЛЛИНИ, Я СЛЫШУ МАШИНУ!

Изабелла рассмеялась.

И впервые за долгое время поняла, что начинает бояться не провала.

А того, что может позволить кому-то стать для неё слишком важным.

Глава 6

Весь следующий день Изабелла ловила себя на том, что улыбается без причины.

Это раздражало.

Она стояла у плиты, помешивая ризотто, и вдруг вспоминала, как Алессио серьёзно обсуждал характер своей Alfa Romeo.

Шла по коридору академии — и вспоминала его взгляд в кофейне.

Слушала Риккардо — и вместо французских техник приготовления слышала: «Мне кажется, спокойная жизнь тебя бы убила».

— Беллини.

Она вздрогнула.

Шеф стоял напротив, скрестив руки.

— Если вы ещё раз посолите ризотто, я лично отправлю вас обратно во Флоренцию.

Изабелла опустила взгляд.

Соль уже лежала у неё в руке.

— Простите.

Марта рядом тихо простонала:

— Ты действительно пропала.

Изабелла хотела возмутиться, но не нашла слов.

Потому что, возможно, Марта была не так уж неправа.

После занятий Алессио ждал её у ворот академии.

На этот раз без машины.

— Где Alfa Romeo? — спросила Изабелла, подходя ближе.

— На испытательном сроке.

Она рассмеялась.

На нём была тёмно-синяя рубашка, рукава закатаны до локтей, а светлые волосы чуть растрепал ветер.

Изабелла поймала себя на мысли, что начинает замечать слишком много деталей.

Это было плохим знаком.

— Куда мы идём? — спросила она.

— Гулять.

— Очень конкретно.

— Я стараюсь не пугать тебя сложными планами.

Они свернули к Навильи.

Вечерний Милан был совсем не похож на утренний. Каналы отражали огни ресторанов, в воздухе пахло вином, водой и свежей пиццей, а уличные музыканты играли так, будто город принадлежал им.

Изабелла замедлила шаг.

— Здесь красиво.

Алессио посмотрел не на каналы, а на неё.

— Да.

Она сделала вид, что не заметила.

Они долго шли вдоль воды, разговаривая обо всём и ни о чём одновременно.

Алессио рассказал, как в детстве пытался приготовить пасту и устроил пожар.

Изабелла призналась, что однажды порезалась так сильно, что расплакалась прямо на экзамене.

— И что сделал шеф? — спросил он.

— Сказал: «Кровь в соус не входит в рецепт».

Алессио рассмеялся так громко, что проходящая мимо пожилая синьора укоризненно посмотрела на него.

— Твой преподаватель — монстр.

— Но гениальный монстр.

— Это худший тип.

Они остановились у маленькой кондитерской.

В витрине стояли тирамису, канноли и тарталетки с лимонным кремом.

Алессио посмотрел на неё.

— Выбирай.

— Одно.

— Почему?

— Потому что у меня есть совесть.

— У меня нет. Поэтому берём два.

Изабелла покачала головой.

— Ты ужасный человек.

— Но весёлый.

В итоге они взяли одно тирамису и две ложки.

Сели на каменную набережную у канала.

Вода тихо плескалась внизу.

Изабелла попробовала первую ложку и закрыла глаза.

— Боже.

Алессио наблюдал за ней с улыбкой.

— Настолько хорошо?

— Если бы я умерла сейчас, это была бы достойная причина.

— Запомню. На всякий случай.

Она рассмеялась и протянула ему ложку.

Их пальцы коснулись друг друга.

Совсем слегка.

Но почему-то этого хватило, чтобы внутри что-то дрогнуло.

Алессио тоже замолчал на секунду.

Потом тихо сказал:

— Изабелла…

Она подняла взгляд.

Они сидели слишком близко.

Огни каналов отражались в его глазах, ветер шевелил светлые волосы, а улыбка исчезла, уступив место чему-то более серьёзному.

Сердце Изабеллы ускорилось.

Алессио медленно наклонился ближе.

Не резко.

Не самоуверенно.

Будто оставляя ей возможность остановить его в любой момент.

Изабелла почувствовала запах кофе и дождя.

И вдруг испугалась.

Не его.

Себя.

Того, как сильно ей этого хочется.

Она резко отвела взгляд.

— Нам, наверное, пора.

Тишина.

Алессио замер.

Потом медленно отстранился.

В его глазах мелькнуло разочарование, которое он попытался скрыть улыбкой.

— Да, конечно.

Изабелла почувствовала укол вины.

— Алессио, я…

— Всё нормально.

Но это было не совсем нормально.

Они пошли дальше вдоль канала уже медленнее.

Не неловко.

Просто осторожнее.

Будто оба внезапно поняли, что между ними происходит что-то настоящее, а не просто лёгкий флирт.

У моста Алессио остановился.

— Я не хотел торопить тебя.

Изабелла посмотрела на воду.

— Ты не торопил.

— Тогда почему?

Она долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Потому что мне начинает быть не всё равно.

Алессио смотрел на неё так внимательно, что ей пришлось поднять глаза.

И впервые за всё время в его взгляде не было ни шутки, ни лёгкости.

Только искренность.

— Мне тоже, — сказал он.

В этот момент где-то за их спинами заиграла старая итальянская песня.

Изабелла невольно улыбнулась.

Алессио рассмеялся.

И напряжение чуть отпустило.

Но, возвращаясь домой по вечернему Милану, Изабелла уже знала: это больше не просто кофе и случайная встреча.

Это становилось чем-то, что могло изменить её жизнь.

И именно поэтому она начала бояться этого по-настоящему.

Глава 7

На следующее утро Изабелла проснулась раньше будильника.

Серое миланское небо едва начинало светлеть, а в квартире стояла та особенная тишина, которая бывает только перед рассветом.

Она лежала неподвижно, глядя в потолок.

Вчерашний вечер всё ещё жил где-то под кожей.

Огни Навильи.

Тирамису.

Почти поцелуй.

«Мне тоже».

Сердце снова сделало тихий, ненужный толчок.

Изабелла резко села.

— Нет, — прошептала она себе. — Сначала жизнь, потом романтика.

Она потянулась к телефону.

На экране было сообщение от Алессио.

Доброе утро. Надеюсь, ты не передумала насчёт меня ночью.

Изабелла невольно улыбнулась.

И тут же заметила письмо от академии.

Улыбка исчезла.

Она открыла его.

Оплата следующего месяца обучения должна быть внесена до 15 числа.

Сумма внизу экрана заставила её желудок неприятно сжаться.

Изабелла быстро открыла банковское приложение.

Цифры были хуже, чем она надеялась.

Гораздо хуже.

Она пересчитала ещё раз.

Потом ещё.

Будто от этого могло что-то измениться.

Не хватало почти четырёхсот евро.

Воздух в комнате стал тяжелее.

На кухне уже возилась Бьянка, заваривая чай.

Она подняла голову и сразу нахмурилась.

— Что случилось?

Изабелла молча протянула телефон.

Бьянка прочитала письмо и тихо выдохнула.

— Ох.

Это «ох» было хуже любых драматических реакций.

Потому что означало: да, всё действительно плохо.

Камилла появилась через минуту, сонная и растрёпанная.

— Почему вы выглядите так, будто Италия объявила дефолт?

Бьянка молча передала ей телефон.

Камилла прочитала сумму и присвистнула.

— Чёрт.

Изабелла села за стол и обхватила кружку ладонями.

Кофе был горячим, но пальцы всё равно оставались холодными.

— Я возьму больше смен в кафе.

— Ты и так работаешь почти каждый вечер, — сказала Бьянка.

— Значит, буду работать каждую.

Камилла резко села напротив.

— Иза, ты не робот.

— Очень жаль.

— Серьёзно.

Изабелла посмотрела на подруг.

Их лица были полны беспокойства, и от этого становилось только тяжелее.

Она ненавидела быть проблемой.

Ненавидела, когда из-за неё волновались.

— Я справлюсь, — сказала она тихо.

Камилла открыла рот, но Бьянка едва заметно покачала головой.

Не сейчас.

В академии Изабелла работала почти механически.

Нож двигался правильно.

Тесто было нужной температуры.

Соус не свернулся.

Но внутри всё время крутилась одна и та же цифра.

Четыреста евро.

Четыреста евро.

Четыреста евро.

— Беллини, — голос Риккардо прозвучал совсем рядом.

Она вздрогнула.

— Да, шеф?

Он посмотрел на идеально нарезанные овощи.

Потом на её лицо.

— Вы режете как человек, который хочет убить не морковь.

Марта тихо фыркнула.

Изабелла попыталась улыбнуться.

Не получилось.

Риккардо ничего не сказал.

Только задержал взгляд на её руках, слишком напряжённых, слишком быстрых.

— После занятия останьтесь на пять минут.

Сердце неприятно кольнуло.

Неужели он заметил, что она отвлекается?

После урока она осталась одна на почти пустой кухне.

Риккардо вытирал руки полотенцем.

— У вас проблемы с оплатой? — спросил он без предисловий.

Изабелла замерла.

— Что?

— Я видел этот взгляд раньше.

Она опустила глаза.

Лгать не было сил.

— Немного.

Шеф кивнул, будто и не ожидал другого ответа.

— Академия может дать отсрочку на неделю.

Изабелла резко подняла голову.

— Правда?

— Один раз.

Облегчение было таким сильным, что на секунду стало трудно дышать.

— Спасибо.

Риккардо посмотрел на неё внимательно.

— Не благодарите меня. Благодарите себя за то, что работаете как человек, которому это действительно нужно.

Он вышел, оставив её одну.

Изабелла прислонилась к столу и закрыла глаза.

Неделя.

Всего неделя.

Но это было лучше, чем ничего.

Вечером она всё-таки пошла в кафе на дополнительную смену.

Небольшое место возле каналов, где всегда пахло чаем, апельсиновой цедрой и тёплым хлебом.

Она носила подносы, принимала заказы, улыбалась туристам и старалась не думать о том, как гудят ноги.

Телефон завибрировал около десяти.

Алессио: Как прошёл день?

Изабелла посмотрела на сообщение несколько секунд.

Пальцы сами начали печатать:

Устала, но жива.

Ответ пришёл быстро.

Это уже хороший результат.

Она улыбнулась.

Потом добавила:

Взяла дополнительную смену в кафе.

Пауза.

Дольше обычного.

Алессио: Из-за денег?

Изабелла закусила губу.

Ей не хотелось выглядеть жалкой.

Не хотелось, чтобы он начал её спасать.

Она набрала:

Просто нужно немного больше работать.

Ответ пришёл не сразу.

Алессио: Иза, это не одно и то же.

Сердце неприятно сжалось.

Он понял.

Конечно понял.

Изабелла посмотрела на зал, полный людей, на поднос в своих руках и вдруг почувствовала усталость гораздо сильнее, чем час назад.

Она не ответила.

Телефон снова завибрировал.

Алессио: Я не собираюсь тебя жалеть. Просто хочу знать, когда тебе тяжело.

Изабелла долго смотрела на эти слова.

Потом медленно написала:

Тогда знай: сегодня тяжело.

И впервые за долгое время призналась в этом кому-то, кроме самой себя.

Изабелла отправила сообщение и сразу пожалела об этом.

Слишком честно.

Слишком открыто.

Она быстро убрала телефон в карман фартука и подхватила поднос с двумя чашками капучино.

В кафе было шумно: звенели ложки, кто-то смеялся у окна, за барной стойкой спорили о футболе. Обычно этот шум помогал ей не думать.

Сегодня — нет.

Телефон завибрировал снова.

Изабелла не стала смотреть.

Потом ещё раз.

Она стиснула зубы и продолжила работать.

Только когда поток посетителей немного схлынул, она достала телефон.

Алессио: Во сколько заканчиваешь?

Она посмотрела на часы.

22:47.

Изабелла: В одиннадцать.

Ответ пришёл сразу.

Алессио: Я заеду.

Изабелла замерла.

Сердце сделало тот самый опасный, тёплый прыжок.

Она быстро набрала:

Не нужно. Правда.

Три точки появились почти мгновенно.

Исчезли.

Появились снова.

Алессио: Иза, я не везу тебе деньги. Я просто не хочу, чтобы ты ехала домой одна после тяжёлого дня.

Она уставилась на экран.

И вдруг поняла, чего именно боялась.

Не жалости.

Заботы.

Потому что к заботе привыкают гораздо быстрее.

Изабелла медленно выдохнула.

Изабелла: Хорошо.

В 23:06 она вышла из кафе.

Ноги гудели, плечи болели от подносов, а волосы окончательно выбились из пучка.

Милан ночью был влажным и прохладным. Огни отражались в каналах, редкие машины шуршали по мокрому асфальту.

Алессио ждал у машины.

На этот раз он не улыбался широко.

Просто смотрел на неё внимательно.

Слишком внимательно.

— Ciao, — тихо сказал он.

— Ciao.

Он открыл перед ней дверцу, и Изабелла вдруг почувствовала, как сильно устала.

Не за вечер.

За весь последний год.

Она села в машину и откинулась на спинку сиденья.

Алессио завёл двигатель, но не тронулся сразу.

— Ты ела?

Изабелла закрыла глаза.

— Тирамису считается?

— Нет.

— Тогда нет.

Он ничего не сказал.

Только развернул машину.

Через пять минут они остановились у маленькой круглосуточной пекарни.

Тёплый свет, запах фокаччи и свежего теста ударил в лицо, как объятие.

Алессио вернулся с двумя бумажными пакетами.

— Это не обсуждается, — сказал он, протягивая ей фокаччу.

Изабелла взяла её и почувствовала, как к горлу неожиданно подступает ком.

— Спасибо.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Иза… почему ты всё время пытаешься справиться одна?

Она откусила кусочек, чтобы выиграть время.

Тёплое тесто, оливковое масло, розмарин.

Дом.

— Потому что если не справлюсь, всё рухнет.

Голос прозвучал тише, чем она хотела.

Алессио молчал.

Потом очень спокойно сказал:

— Не всё.

Изабелла повернула к нему голову.

В машине было полутемно, только огни улицы скользили по его лицу.

Он выглядел серьёзным.

Без шуток.

Без привычной лёгкости.

— Ты едва меня знаешь, — прошептала она.

— Знаю достаточно, чтобы понять: ты несёшь слишком много одна.

Сердце болезненно сжалось.

Потому что он оказался прав.

Она отвернулась к окну.

Несколько секунд они сидели в тишине.

Потом Алессио тихо спросил:

— Сколько не хватает?

Изабелла резко повернулась.

— Нет.

— Я просто спросил.

— И я просто ответила.

Он поднял руки в примиряющем жесте.

— Хорошо. Не буду лезть.

Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на беспомощность.

Будто ему действительно хотелось помочь, а она не позволяла.

Изабелла почувствовала укол вины.

— Алессио…

Он посмотрел на неё.

— Спасибо, что спросил.

Улыбка вернулась.

Небольшая, но настоящая.

— Это уже что-то.

Когда они подъехали к её дому, дождь снова начал моросить.

Изабелла не спешила выходить.

Тёплая фокачча лежала на коленях, в машине пахло кофе и розмарином, а рядом сидел человек, рядом с которым ей почему-то становилось легче дышать.

И это пугало всё сильнее.

Алессио повернулся к ней.

— Завтра у меня семейный ужин.

— Звучит угрожающе.

Он рассмеялся.

— Так и есть.

Потом улыбка чуть поблекла.

— Но я всё равно хочу тебя увидеть после него.

Изабелла посмотрела на него несколько секунд.

И вдруг поняла, что начинает ждать встреч с ним так же, как раньше ждала только занятий на кухне.

Это было уже не просто интересно.

Не просто приятно.

Это становилось важным.

Она медленно кивнула.

— Хорошо.

Алессио улыбнулся, и в этот момент его телефон зазвонил.

На экране высветилось:

Маттео.

Улыбка Алессио чуть померкла.

Он посмотрел на имя, потом на Изабеллу.

— Мне нужно ответить.

Она кивнула и вышла под моросящий дождь.

Уже у двери подъезда обернулась.

Алессио сидел в машине, прижав телефон к уху, и слушал чей-то голос с тем выражением лица, которое она ещё не видела у него ни разу.

Собранным.

Серьёзным.

Почти напряжённым.

Изабелла не слышала слов.

Но почему-то именно в этот момент впервые почувствовала, что за солнечной улыбкой Алессио скрывается мир, в который она ещё не вошла.

И в центре этого мира стоит человек по имени Маттео Ферраро.

Глава 8

Дом Ферраро стоял на окраине Милана, скрытый за высокими кипарисами и чёрными воротами.

Алессио всегда говорил, что это не дом, а музей, в котором случайно разрешили жить людям.

Сегодня музей был особенно тихим.

Он припарковал Alfa Romeo, заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на тёплые огни за окнами.

Телефон всё ещё хранил последнее сообщение Изабеллы.

Хорошо.

Одно слово.

И почему-то именно оно не выходило у него из головы весь вечер.

Алессио улыбнулся, сам не замечая этого, и вышел из машины.

Внутри пахло деревом, вином и чем-то едва уловимо холодным — запахом идеального порядка.

Синьора Карла встретила его в холле.

— Добрый вечер, синьор Алессио.

— Карла, скажите честно: Маттео уже в плохом настроении или у меня ещё есть шанс?

Уголки её губ дрогнули.

— Сегодня у вас есть пять минут.

— Щедро.

Он поднялся в столовую.

Маттео уже сидел за столом.

Тёмная рубашка, часы на запястье, папка с документами рядом с тарелкой.

Конечно.

Даже ужин с братом не мог существовать без работы.

— Ты опоздал на семь минут, — спокойно сказал Маттео, не поднимая глаз.

— И тебе добрый вечер.

— Добрый.

Алессио сел напротив и потянулся к хлебу.

— Ты когда-нибудь пытался начать разговор не с обвинения?

Маттео наконец посмотрел на него.

Серо-зелёные глаза были такими же спокойными, как всегда.

— Ты когда-нибудь пытался приходить вовремя?

— Нет. Это разрушило бы мой образ.

Маттео едва заметно хмыкнул.

Для него это уже почти смех.

Ужин проходил в привычном ритме.

Карла подавала блюда, Маттео задавал короткие вопросы о работе, Алессио отвечал, иногда шутил, иногда раздражался.

Они любили друг друга.

Просто делали это очень по-разному.

— Контракт с Цюрихом подписан? — спросил Маттео.

— Да.

— Без изменений?

— Без изменений.

— Хорошо.

Тишина.

Алессио покрутил бокал в пальцах.

— Ты знаешь, что нормальные люди иногда разговаривают не только о деньгах?

— Знаю. Я просто не всегда понимаю зачем.

— Вот поэтому ты пугаешь женщин.

Маттео спокойно отпил вино.

— А ты влюбляешься слишком быстро.

Алессио замер.

Конечно.

Брат ничего не забывал.

Он медленно поставил бокал.

— Это допрос?

— Наблюдение.

— И что ты наблюдаешь?

Маттео посмотрел на него внимательнее, чем обычно.

— Ты улыбаешься телефону.

Алессио рассмеялся.

— Это уже преступление?

— Для тебя — тревожный симптом.

— Ты невозможен.

Маттео чуть склонил голову.

— Как её зовут?

Имя застряло в груди на секунду, прежде чем он произнёс его:

— Изабелла.

Что-то едва заметно изменилось в лице Маттео.

Не выражение.

Скорее внимание.

— И?

Алессио задумался.

Как объяснить человека, которого знаешь всего несколько дней, но уже вспоминаешь между встречами, в пробках, на совещаниях, за ужином?

— Она настоящая, — сказал он наконец.

Маттео молчал.

— Помогла мне, когда сама опаздывала. Работает на кулинарных курсах как одержимая. Упрямая. Смешная. И делает вид, что ей никто не нужен.

Маттео медленно откинулся на спинку стула.

— Звучит опасно.

Алессио улыбнулся.

— Ты говоришь это обо всех чувствах.

— Потому что чувства меняют людей.

— Может, иногда это хорошо?

В столовой стало тихо.

Маттео смотрел на брата долгим, непроницаемым взглядом.

Потом спокойно спросил:

— У тебя серьёзно?

Алессио впервые не пошутил.

Не отвёл разговор.

Не рассмеялся.

— Не знаю, — честно сказал он. — Но мне хочется узнать.

Маттео опустил взгляд на бокал.

На секунду в его лице мелькнуло что-то очень усталое.

— Тогда не играй с ней.

Слова прозвучали тихо, почти жёстко.

Алессио нахмурился.

— Я не собираюсь.

Маттео кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

Но Алессио вдруг понял, что брат говорит не только о нём.

Будто предупреждает не его.

А самого себя.

Позже, когда ужин закончился, они вышли на террасу.

Дождь прекратился, и влажный воздух пах землёй и кипарисами.

Маттео закурил, что делал только в особенно тяжёлые дни.

Алессио прислонился к перилам.

— Ты снова почти не спишь?

— Сплю достаточно.

— Это ложь.

Маттео не стал спорить.

Они молчали несколько минут.

Потом Алессио вдруг сказал:

— Кстати, Карла говорила, что личный повар уходит через неделю.

Маттео коротко кивнул.

— Уже ищут замену.

Алессио посмотрел на брата.

Идея пришла внезапно.

Настолько внезапно, что он сам не успел её обдумать.

— А если я знаю человека?

Маттео повернул голову.

— Профессионала?

Алессио вспомнил руки Изабеллы, уверенно держащие нож, её рассказы о соусах, о ресторане, о еде так, будто это была любовь.

— Да, — сказал он медленно. — Думаю, знаю.

Маттео несколько секунд изучал его лицо.

— Только не говори, что это та самая Изабелла.

Алессио невольно улыбнулся.

— А если да?

Маттео затянулся сигаретой, потом спокойно ответил:

— Тогда я уже начинаю понимать, почему это плохая идея.

И впервые за вечер Алессио почувствовал не лёгкое поддразнивание старшего брата.

А настоящее предупреждение.