Читать книгу: «Пышка особого взыскания»

Глава 1

Кольцо я выложила на стойку первым. Не потому что было не жалко, а потому что знала себя: начну с сережек — до кольца сегодня не дойду. Поэтому оно со звонком покатилось по исцарапанной деревянной стойке и замерло, тускло блеснув в свете масляных ламп.

— Полновесное, — пробормотал оценщик, щуря желтоватые глаза через ювелирную лупу. Он был похож на сморщенную грушу, одетую в засаленный сюртук не по размеру. — Но работа топорная. Магии ноль. Грамм на двадцать, не больше. Дам за него три серебряных.

Я молча смотрела на свои руки, лежащие на прилавке. Тонкие пальцы, гладкая кожа без единого пигментного пятна, идеальная форма ногтей. Никаких вздутых вен. Никакой сухости. И, что самое главное, никакой изматывающей, тянущей боли в суставах. Тело двадцатилетней девушки слушалось безупречно, но внутри него по-прежнему сидела шестидесятилетняя женщина, которая слишком хорошо знала, что чудес не бывает, а за все в этой вселенной нужно платить.

За последние три дня я усвоила это особенно четко. Мое личное чудо закончилось ровно в тот момент, когда я очнулась в чужом лесу — живая, здоровая, без единого метастаза, но абсолютно пустая. Три дня скитаний, ночевок на сырой земле и дикой рези в желудке, которую я пыталась заглушить кислой синей ягодой с подозрительных кустов.

А теперь я продавала символ тридцати пяти лет брака. Брака с человеком, который собрал чемоданы через месяц после того, как врач озвучил мой диагноз. «Я не вынесу этого, ты же знаешь, у меня слабое сердце», — сказал он тогда, отводя глаза.

Сердце у него, может, и слабое, а вот у меня теперь его вообще нет. По крайней мере, для жалости к себе, прошлому и предателям. В том мире меня больше ничего и никто не держал, в том мире я, кажется, больше не существовала. А в этом мне нужны были деньги на нормальную еду.

— Пять серебряных, — мой голос прозвучал удивительно звонко, но тон был таким, каким я обычно общалась с налоговой инспекцией: холодным, канцелярским и не терпящим возражений. — Плюс мои серьги. И мы оба знаем, что вы не найдете здесь вашей магической пробы, потому что это другая работа. Эксклюзив из-за гор. Десять серебряных за все, или я собираю вещи и иду в лавку напротив.

Этого бы мне хватило на ночлег на неделю в небольшой таверне за городом, что я вчера нашла, и на горячий ужин на несколько дней.

Оценщик скривился, открыл было рот, чтобы возмутиться наглости двадцатилетней соплячки, но не успел.

Входная дверь ломбарда не просто открылась — она слетела с петель, с жутким грохотом рухнув на грязный дощатый пол.

Внутрь кубарем вкатилось нечто тощее, покрытое серой чешуей и истошно вопящее. Существо вскочило на ноги, дико озираясь, и в ту же секунду его безумный взгляд упал на меня.

Рывок — и я даже не успела моргнуть, как оказалась прижата спиной к воняющему тиной телу, а к моему горлу прижалось что-то острое и ржавое.

— Ни с места! — завизжал чешуйчатый прямо мне в ухо, брызгая слюной. — Шаг сделаете, и я вскрою девчонке шею!

Я скосила глаза на лезвие. Только этого не хватало. Умереть от рака, воскреснуть в другом мире, три дня давиться кислыми ягодами и получить заточкой в местной скупке краденого. Воистину, ироничный финал.

В дверном проеме, аккуратно перешагнув через выбитые створки, появилась фигура. Точнее, фигурка.

Мужчина был ростом мне едва по грудь. Густые каштановые кудри, жилетка из темно-бордового шелка, поверх которой был небрежно накинут идеально скроенный сюртук, и брюки с безупречными стрелками. В руках он держал элегантную трость из черного дерева с массивным серебряным набалдашником.

Он посмотрел на чешуйчатого с таким ледяным высокомерием, словно перед ним была не критическая ситуация с заложником, а досадная лужа на тротуаре, в которой он очень боялся испачкать свои начищенные до зеркального блеска ботинки.

— Контракт номер четыреста двенадцать, — голос невысокого франта оказался неожиданно глубоким, бархатистым, с легкой, почти снобистской растяжкой слов. — Просрочка три месяца. Имущество подлежит изъятию в пользу кредитора.

— Отвали! — истерично дернулся чешуйчатый, сильнее вдавливая ржавое лезвие мне в кожу. Я почувствовала, как по шее потекла тонкая горячая струйка. Больно. — Я сказал, убью ее!

Халфлинг чуть склонил голову набок. Его глаза — удивительно пронзительного стального цвета — скользнули по мне. И я что-то сочувствия не почувствовала в его взгляде, скорее наоборот, он как-то слишком уж безэмоционально просканировал территорию и меня вместе с ней.

— Никаких контрактов. Никаких родовых печатей. Никакой ауры, — медленно констатировал он, чуть приподняв бровь. — Не зарегистрирована в реестрах. Юридически, милейший, вы держите в заложниках пустоту. Очередная иномирянка.

Он сделал неспешный шаг вперед, изящно опираясь на трость.

— А значит, и статьи за убийство не будет. Можете резать.

У чешуйчатого отвисла челюсть, рука с заточкой предательски дрогнула.

Этого мига мне хватило. Опыт не пропьешь и не забудешь, даже если твоему телу снова двадцать. Я резко ударила каблуком чужой обуви, которую вчера стянула с чьего-то крыльца, точно по подъему его стопы, а острым локтем со всей силы двинула назад, метя в солнечное сплетение.

Существо сипло охнуло, хватка ослабла.

В ту же долю секунды халфлинг шагнул вперед. Движение было настолько быстрым и текучим, что воздух возмущенно свистнул. Трость взмыла вверх и с сухим, безжалостным хрустом опустилась прямо на коленную чашечку чешуйчатого. Тот взвыл, сгибаясь пополам, а серебряный набалдашник уже летел выше — короткий, выверенный удар под челюсть отбросил моего несостоявшегося убивца к стеллажам. Он рухнул на пол и затих в ворохе старого тряпья.

Халфлинг невозмутимо поправил белоснежные кружевные манжеты на запястьях. Достал из кармана жилета серебряный жетон и, брезгливо поморщившись, приложил ко лбу стонущего должника. Тот коротко вспыхнул синим светом, окончательно обмякая.

Лишь после этого стальные глаза снова остановились на мне.

— Ни печатей, ни ауры, ни инстинкта самосохранения, — повторяясь, произнес он, оглядывая меня с ног до головы, словно диковинную, но не слишком чистоплотную букашку. — Кто вы такая, леди?

— Клиентка этого заведения, которую вы чуть не угробили своей непрофессиональной этикой, — я вздернула подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал от отката адреналина. Пальцы машинально прижали пульсирующую ранку на шее. — И я требую компенсацию за производственную травму.

Халфлинг издал короткий звук — не то смешок, не то вежливое покашливание.

— Компенсацию? От агентства по взысканию безнадежных долгов? — он изящно крутанул трость и оперся на нее обеими руками. Его тонкие губы изогнулись в саркастичной усмешке. — Леди, вы либо клинически безумны, либо у вас совершенно потрясающая деловая хватка.

Он подошел к стонущему чешуйчатому и присел рядом на корточки, стараясь не запачкать брюки о грязный пол.

— Долг есть долг, милейший.

Он достал из кармана сложенный лист плотной бумаги, приложил ко лбу существа и произнес короткую фразу на незнакомом, режущем слух языке. Бумага вспыхнула синим. Чешуйчатый выгнулся дугой, открыв рот в беззвучном крике. Я смотрела, как его серая чешуя тускнеет, покрываясь белесым налетом, а кожа на шее и вокруг глаз собирается в глубокие, сухие складки.

Халфлинг поднялся, спрятал погасший лист обратно в карман и повернулся ко мне.

— Семь лет жизни в счет непогашенной ссуды, — пояснил он тоном клерка, закрывшего квартальный отчет. — Раз уж из-за наших издержек вы лишились возможности заложить эти железки, агентство может предложить вам ужин. И чистую повязку на шею. Идемте.

На улице моего спутника ждал наемный экипаж. Мы молча загрузились в него и также молча поехали неизвестно куда. Мой спутник всю дорогу молчал, просто глядя в окно. Я же смотрела, как он постукивал пальцами по серебряному набалдашнику и гадала, повезло ли мне оказаться в ломбарде в тот момент, когда они влетели туда, или я попала в еще большую западню.

Агентство занимало небольшое здание в узком переулке. При входе, за широким столом, заваленным стопками папок, сидела орчиха. У нее была зеленоватая бугристая кожа, массивная нижняя челюсть с выступающими клыками и очки в тонкой проволочной оправе, съехавшие на самый кончик носа.

— Морти, что за спутница? — спросила она.

Халфлинг снял шляпу и слегка поклонился, демонстрируя явное уважение к хозяйке кабинета.

— Неучтенная, Хангри. Попала в заложники во время изъятия. Без ауры, без магии, в реестрах не числится. Из-за меня пострадала, так что я предложил ей ужин и медицинскую помощь.

— Сильное ранение? — судя по всему, Хангри не в первый раз сталкивалась с подобным.

— Царапина, — фыркнул он в ответ и указал мне на стул напротив Хангри. — Подожди здесь, я сейчас вернусь.

— Значит, иномирянка? — орчиха поправила очки и внимательно посмотрела на меня карими глазами.

— Да… наверное.

— Редкость, но не исключение из правил, — выдохнула Хангри. — Как зовут?

— Вика.

— Вика, — повторила она, словно смакуя мои имя на губах. — Сколько лет Вике?

— Шестьдесят, — честно сказала я и поджала губы.

— Запишем двадцать. Где проживаешь?

— Нигде, — снова пришлось говорить правду. — Несколько дней слонялась по лесу, пока не вышла на ваш город.

— В прошлой жизни…

— Кажется, я умерла от болезни.

— Тоже не исключение из правил. Сожалею, — в дверях появился Морти с баночками и чистыми тряпочками в руках.

— Значит так, Вика, — Хангри сняла очки и протерла глаза. — Чисто из женской солидарности в этом поганом мире могу тебе помочь, чтобы тебе не пришлось идти к мадам Кляйн за помощью.

— Мадам Кляйн это…? — с опаской спросила я.

— В дом утех, там таких красивых, как ты, с руками оторвут, — влез в разговор Морти и приложил тряпочку к моей шее.

— Так вот, могу предложить тебе подработку у нас в качестве помощницы одного не очень приятного типа, — Хангри покосилась на удивленного Морти. — В качестве компенсации за вредность — один процент от долга в денежном эквиваленте тебе, плюс кровать на чердаке.

Не золотые хоромы, конечно, но уже лучше, чем я могла ожидать.

— Спасибо огромное, — я была искренне благодарна за помощь. К мадам Кляйн что-то мне не хотелось идти. — Я готова приступить к работе прямо сейчас.

— Мортимер, позови Вейла.

Халфлинг вышел, а уже через минуту вернулся с высоким тифлингом. В комнатке сразу стало тесно. Он был высоким, с широкими плечами и темной кожей глубокого ежевичного оттенка. От висков назад уходили гладкие черные рога. Резкие скулы, прямой нос, темные волосы, собранные на затылке в небрежный узел.

Одет он был в просторную черную рубашку с закатанными рукавами и плотные рабочие брюки.

А если говорить в целом, то выглядел он достаточно уставшим.

— Это твой новый напарник, — Хангри указала на меня концом пера.

Вейл остановился у стола и посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на орчиху и скривился.

— Я же говорил. Я не работаю с напарниками, Хангри.

Орчиха развела руками.

Я молча ждала приговора. Если он сейчас упрется, то подработка и чердак могут достаться кому-то другому, а мне придется возвращаться в лес к синим кислым ягодам.

— Я не буду мешать, — сказала я, глядя ему в лицо. — Я умею хорошо торговаться и считать.

— Мы не на рынке, – ответил Вейл, даже не повернув головы в мою сторону.

Хангри вытащила из кипы бумаг сложенный вдвое лист и протянула ему.

— Просто докажи мне, что вы справитесь.

Глава 2

Вейл взял сложенный лист двумя пальцами. Развернул, пробежался взглядом по строчкам и тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Лайвэн? Серьезно, Хангри? Я был у него на прошлой неделе. Остроухий снова ткнет меня носом в свой веник, и мы уйдем ни с чем. Выбивать из него долг силой — прямое нарушение контракта. Гильдия нас сожрет за неустойку.

— Вот и пусть твоя новая напарница посмотрит на дело свежим взглядом, — орчиха вернула очки на нос и придвинула к себе стопку папок. — Выполняйте.

Тифлинг посмотрел на меня. Без злости, но с раздражением. Он явно был не рад, что на него повесили стажера. Вейл вздохнул, молча развернулся и вышел из кабинета, а я поспешила за ним.

После нашего маленького переулка мы вынырнули на более широкую улицу. На город уже опускались сумерки, и рабочий люд вовсю спешил по домам. Вейл быстро и размашисто шагал, явно не делая скидку на мой маленький шаг, поэтому мне приходилось идти почти вприпрыжку, чтобы просто держаться рядом с ним.

— Далеко нам? — спросила я, слегка запыхавшись.

Он промолчал. Смотрел строго вперед, поверх голов прохожих, словно меня вообще не существовало.

— Я спросила, далеко ли нам идти? — повторила я чуть громче.

Тифлинг даже не повернул головы.

Я мысленно досчитала до трех. В прошлой жизни у меня были студенты, которые пытались притворяться глухими на экзаменах, и коллеги, которые игнорировали прямые вопросы на кафедральных собраниях. Этот прием на меня давно не работал.

Я резко остановилась.

Вейл прошел еще несколько шагов, прежде чем понял, что звук моих шагов стих. Он замер, медленно обернулся и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.

— Чего ты встала?

— Жду, когда ты вспомнишь, что у тебя есть рот не только для того, чтобы кривиться, — спокойно ответила я. — Я понимаю, что ты не в восторге от напарницы. Я тоже не планировала сегодня навязываться кому-то на шею. Но раз уж мы идем на дело, я должна знать, куда мы идем и с кем будем говорить.

Он сделал шаг ко мне.

— Мы идем к должнику. Ты стоишь в углу, молчишь и не путаешься у меня под ногами. Вот и весь твой функционал на сегодня. Понятно?

— Вполне, — я протянула раскрытую ладонь. — Дай посмотреть контракт.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это юридический документ гильдии, — он отвернулся и снова зашагал по улице. — Ты в нем ничего не поймешь, а мне потом отвечать перед Хангри, если ты его порвешь или испачкаешь.

Я догнала его и снова пошла рядом.

— В прошлой жизни я половину своего времени тратила на то, чтобы читать тексты, в которых, по задумке составителей, никто не должен был разобраться. Дай мне этот лист.

Вейл остановился на перекрестке, пропуская громыхающую телегу. Он смерил меня тяжелым взглядом. Затем полез во внутренний карман куртки, достал сложенный вдвое лист плотной бумаги и всучил мне в руки.

— Только не порви. Это оригинал.

Я подошла к ближайшему газовому фонарю и развернула бумагу. Текст пестрел сносками, мелким шрифтом и витиеватыми формулировками. После долгих лет возни с учебными планами, методичками и бесконечными рабочими программами, местная бюрократия читалась почти как легкая беллетристика. Суть была простой.

Некий эльф по имени Лайвэн занял у агентства триста золотых. В качестве гарантии возврата средств он указал редкое растение — Лунную лозу. Пункт 4.2 гласил: «Взыскание долга в полном объеме вступает в силу не позднее третьего дня после начала цветения залогового имущества».

— Он утверждает, что лоза не цветет, — сказал Вейл, подходя ближе и глядя на контракт через мое плечо. — И я не могу применить к нему магию взыскания. По бумагам время выплаты не наступило. Мы торчим у его дома и выпрашиваем эти деньги уже полгода.

— А она правда не цветет? — уточнила я, возвращая ему документ.

— Это куст из сухих палок. На нем даже листьев нет. Лайвэн каждый раз разводит руками и говорит, что природа не терпит суеты.

Мы свернули в более богатый квартал — фасады домов здесь уже украшала вычурная лепнина и они были сами по себе более помпезные, чем дома в том райончике, где находилось агентство. Вейл остановился перед кованой калиткой, за которой виднелся большой стеклянный купол оранжереи. Внутри горел приглушенный желтый свет.

Тифлинг толкнул калитку, и мы зашли внутрь теплицы. Влажный, спертый воздух сразу осел на коже.

В центре оранжереи, возле стола с керамическими горшками, стоял эльф. Высокий, с длинными светлыми волосами, перехваченными кожаной лентой. На нем был плотный рабочий фартук поверх хорошей рубашки. Он аккуратно подрезал листья небольшого деревца.

Заметив нас, эльф отложил ножницы и снисходительно улыбнулся.

— Господин Вейл. Вы зачастили.

— Лайвэн, — Вейл проигнорировал приветствие. — Я пришел закрыть контракт.

Эльф вздохнул, вытер руки о тряпку и указал тонким пальцем в дальний угол теплицы. В большой медной кадке торчали переплетенные голые ветки. Растение действительно выглядело мертвым.

— Как видите, Лунная лоза еще не распустилась. Боюсь, вам снова придется подождать.

Вейл сжал челюсти так, что желваки перекатились под кожей. Рука в кармане брюк явно сжала жетон сборщика долгов.

Я посмотрела на эльфа, потом на голые ветки в медном тазу. А затем мой взгляд зацепился за массивную железную трубу, которая тянулась вдоль стены прямо за горшком с растением. Расстояние от трубы до кадки было не больше ладони.

— Скажите, господин Лайвэн, — я сделала шаг вперед, вставая перед тифлингом. — А какая температура в этой теплице поддерживается ночью?

Эльф удивленно приподнял светлую бровь, переводя взгляд с тифлинга на меня.

— А вы, простите, кто?

— Стажер, — бросил Вейл, сделав шаг и пытаясь задвинуть меня плечом себе за спину. — И она уже уходит…

— Оценщик залогового имущества, — перебила я, не сдвинувшись с места. — Так что с температурой, господин Лайвэн? Вы греете трубу круглые сутки?

Эльф снисходительно хмыкнул.

— В оранжерее поддерживается стабильный климат, необходимый для редких видов.

Я подошла к кадке. От железной трубы ощутимо несло жаром. Земля в горшке с лозой была абсолютно сухой, почти потрескавшейся.

— Стабильный климат, — кивнула я. — Только лунная лоза, судя по названию, завязана на ночные или прохладные циклы. Чтобы зацвести, ей нужен перепад температур, период отдыха. А вы поставили ее вплотную к печной трубе и, судя по состоянию грунта, пересушиваете. Вы намеренно держите растение в состоянии стресса, чтобы оно не распустилось.

Лайвэн перестал улыбаться. Он выпрямился, скрестив руки на груди.

— В контракте нет ни слова о том, где именно должен стоять горшок, леди. Я содержу его в теплице. Условия не нарушены. Ждите цветения.

Он снова повернулся к Вейлу, ожидая, что тифлинг сейчас привычно скрипнет зубами и уйдет с пустыми руками.

Но я не собиралась уходить. В моей прошлой жизни студенты точно так же пытались доказывать, что если в методичке не написано «не списывать из учебника», значит, что списывать не запрещено.

— Вейл, — я повернулась к напарнику. — Дай контракт еще раз.

Тифлинг молча смотрел на меня. Он не стал спорить, просто достал бумагу и протянул мне.

Я развернула лист, хотя и так прекрасно запомнила нужный абзац.

— Пункт первый, раздел об общих обязательствах, — я провела ногтем по строчке. — «Заемщик обязуется обеспечивать надлежащие условия хранения залогового имущества, не допуская его порчи, истощения или умышленного снижения стоимости».

Я сложила бумагу и посмотрела на эльфа.

— Искусственная блокировка биологического цикла растения с целью уклонения от выплаты долга — это умышленное истощение залога. Мы фиксируем прямое нарушение контракта.

Лайвэн побледнел.

— Вы не можете этого доказать! Это просто слова девчонки!

— Нам и не нужно доказывать это в суде, — вдруг подал голос Вейл. Он шагнул ко мне, встал рядом и посмотрел на эльфа сверху вниз. — Нам достаточно зафиксировать факт порчи.

Тифлинг достал из кармана серебряный жетон.

— Порча залогового имущества аннулирует отсрочку, Лайвэн. Долг переходит в статус немедленного взыскания. Триста золотых. Плюс пеня за полгода. Плюс штраф гильдии за мошенничество.

Эльф отшатнулся от кадки, словно она вдруг стала раскаленной. Весь его снобизм разом испарился.

— Подождите. У меня нет такой суммы прямо сейчас.

— Значит, будем изымать годами жизни, — ровным тоном ответил Вейл. — По текущему курсу это...

— Я заплачу! — эльф нервно замахал руками. — Триста золотых у меня есть. В сейфе. Но без пени! Вы не имеете права…

— Имеем, — я шагнула чуть в сторону, перекрывая ему путь к выходу. — Но, так и быть, пойдем вам навстречу. Триста золотых долга, пятьдесят за работу агентства по факту нарушения, и мы забираем лозу. Вернем, когда зацветет.

Эльф открыл рот, закрыл его, понял, что спорить бесполезно, и поплелся вглубь оранжереи за деньгами.

Вейл стоял молча. Он перевел взгляд с удаляющейся спины должника на меня и спрятал жетон в карман.

— Оценщик залогового имущества? — тихо спросил он.

— Первое, что пришло в голову, — честно ответила я.

Тифлинг подошел к кадке. Без особых усилий подхватил тяжеленный медный горшок одной рукой и прижал к боку.

— Идем, стажер. Пока он не передумал.

Глава 3

Мы вернулись в агентство, когда на улице уже совсем стемнело.

Вейл молча поставил тяжелую медную кадку с сухими ветками прямо на стол Хангри. Следом лег тугой мешочек с монетами.

Орчиха оторвалась от своих папок, сдвинула очки на кончик носа и перевела взгляд с горшка на золото, а затем на нас.

— Триста золотых. Плюс полтинник сверху за нарушение условий хранения залога, — отрапортовал тифлинг.

Хангри развязала мешочек, заглянула внутрь и довольно хмыкнула, затем откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Ну вот! А ты упирался, Вейл. Я как в воду глядела, что толк от вашего союза будет. Смотри, как добротно получилось. Полгода этот эльф нам мозги пудрил, а с Викой ты его за один вечер его расколол.

Вейл скривился, но спорить не стал.

— Завтра в восемь, — бросил он мне, направляясь к выходу. — Не опаздывай.

Когда за ним закрылась дверь, Хангри кивнула мне на узкую лестницу в углу кабинета.

— Твоя комната наверху. Завтра оформим тебе долю с этого штрафа, а пока иди спи.

Чердак оказался крошечным и со скошенным потолком. Из мебели тут поместились только узкая кровать, поцарапанный стол и небольшой комод у окна. Никакого уюта, зато чисто.

На одеяле лежала стопка вещей: простая светлая рубашка, темные брюки и шерстяной кардиган. Женская солидарность в действии. Я стянула с себя украденное и грязное чужое платье, в котором скиталась по лесу, переоделась в чистое и легла на кровать.

Матрас скрипнул. Я закрыла глаза, по привычке ожидая тянущей боли в пояснице, которая всегда накрывала меня к вечеру в последние годы. Но спина не болела. Тело было послушным и пугающе здоровым. Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и уснула раньше, чем успела придумать план на завтрашний день.

Утром я спустилась вниз ровно без пяти восемь.

Вейл уже ждал. Он сидел на краю стола Хангри, перелистывая тонкую папку. Увидев меня в новой одежде, он лишь коротко кивнул и сразу протянул бумаги.

— Оперная певица, — сказал он, пока я открывала контракт. — Аделина Валери. Месяц назад перед большим туром она подхватила болотную лихорадку и сорвала голос. Гастроли срывались. Она пришла в гильдию Артефактов и взяла в долг голос сирены на тридцать дней.

Я пробежалась глазами по строчкам, автоматически просчитывая в уме сроки:

— Тридцать дней истекли вчера.

— Именно. По контракту она должна была выпустить голос в специальный артефакт-накопитель в полночь. Но мадам Валери наотрез отказалась это делать.

— Почему?

— Ссылается на форс-мажор по здоровью, — Вейл раздраженно постучал пальцем по столешнице. — Утверждает, что ее собственные голосовые связки до сих пор не восстановились. Якобы, магия сирены срослась с ее физиологией. Если мы извлечем долг прямо сейчас, она навсегда останется немой. Прикрывается медицинской справкой от гильдии целителей. А по местным законам мы не имеем права изымать долг, если это приведет к необратимому увечью должника.

Я вчиталась в приложенную копию медицинской выписки. Складывалась знакомая картина. В университете у меня каждый семестр находились студенты, которые приносили совершенно легальные на вид справки о сотрясении мозга ровно за день до экзамена.

— То есть она просто купила бумажку у целителей, чтобы оставить чужой дар себе, — резюмировала я. — Значит, нам нужно доказать, что она симулирует, и ее настоящий голос в порядке. Или найти юридическую дыру в самой справке.

— Сирены поют так, что собирают полные залы, а Валери всегда была посредственностью, — Вейл забрал у меня папку. — Поехали в театр. Послушаем, как наша больная готовится к утренней репетиции.

Мы тряслись в наемном экипаже, который вез нас в сторону театрального квартала. Дорога выдалась неровной, колеса то и дело попадали в выбоины на брусчатке, из-за чего меня слегка подкидывало на жестком сиденье.

Вейл сидел напротив. Он скрестил руки на груди, вытянул длинные ноги, заняв половину прохода, и молча смотрел в окно. В утреннем свете его темная кожа казалась немного бледнее, а тени под глазами выдавали хронический недосып.

— Ты всегда такой разговорчивый по утрам, или мне просто повезло? — зачем-то нарушила я тишину.

Тифлинг медленно перевел взгляд на меня.

— Я работаю с долгами. Обычно это ночные смены или рейды в такие места, где лучше вообще не открывать рот. Утро придумали исключительно для того, чтобы портить мне настроение.

— Понимаю, — кивнула я, поправляя воротник нового кардигана. — У меня в прошлой жизни половина коллег на кафедре тоже считала первую пару личным оскорблением.

Вейл нахмурился.

— Кафедре? Ты кем была до того, как свалилась нам на голову?

— Скажем так, я работала в месте, где люди тратили лучшие годы своей жизни на получение бумажек, которые им потом никогда не пригождались.

Он хмыкнул и отвернулся к окну.

— Звучит как гильдия лицензий.

Диалог иссяк, но молчание хотя бы больше не казалось таким тяжелым. Я смотрела на его профиль и думала о том, что для двадцатилетней девчонки, которой я сейчас выглядела, этот рогатый мужчина должен был казаться опасным, загадочным и до дрожи привлекательным.

Но с высоты своих шестидесяти лет я видела перед собой просто очень уставшего, вымотанного человека, который привык тащить все проблемы на себе. И это вызывало у меня куда больше симпатии, чем любая загадочность, мускулы и красивое лицо.

Экипаж остановился у служебного входа в Театр оперы.

Внутри царил контролируемый хаос. Мимо нас проносили декорации, кто-то ругался из-за освещения, рабочие громко перекрикивались, устанавливая подъемные механизмы. Вейл уверенно лавировал в этой толпе, я старалась не отставать, чтобы не получить по голове какой-нибудь деревянной колонной.

Мы нашли нужную гримерку в конце длинного коридора. Дверь была приоткрыта.

Внутри перед огромным зеркалом сидела Аделина Валери — бледная, эффектная блондинка в шелковом халате. Рядом с ней, нервно теребя цепочку часов, стоял невысокий полноватый мужчина с залысинами.

Вейл толкнул дверь и вошел без стука.

— Господин Лерой, — поприветствовал он мужчину. — Мадам Валери. Время вышло. Я пришел за голосом сирены.

Директор театра даже не вздрогнул. Он шагнул вперед, загораживая свою приму, и достал из внутреннего кармана пиджака плотный конверт.

— Господин Вейл, мы уже обсуждали это с вашим агентством. И я утром лично отправил официальное уведомление. Мадам Валери не может вернуть артефакт.

Лерой протянул конверт. Вейл с тихим цыканьем взял бумагу с тяжелой бордовой печатью Гильдии Целителей. Я видела, как весь он напрягается по мере того, как читает представленный текст.

— Это липа, — угрожающим тоном сказал тифлинг. — Вы купили ее у мастера Трента. Он торгует такими бумажками уже пятый год. Кого вы пытаетесь надурить?

— Я проигнорирую это оскорбление, — Лерой снисходительно улыбнулся. — Документ подлинный. Печать настоящая. В нем черным по белому написано: «Необратимое срастание магии артефакта с физиологией носителя. Изъятие приведет к полной немоте». Вы же знаете закон гильдий, Вейл. Вы не имеете права калечить должника.

Мадам Валери картинно прижала ладонь к горлу и издала тихий жалобный вздох, демонстрируя свою хрупкость. И совершенное нежелание расплачиваться по долгам.

Вейл стоял неподвижно. Закон действительно связывал ему руки. Бумага была официальной — чтобы ее оспорить, агентству пришлось бы инициировать независимую комиссию, которая, вероятно, заседала бы месяцами, как любая другая комиссия в моем мире. А гастроли начинались послезавтра.

Что ж, видимо, пора брать все в свои руки. Я кашлянула и выглянула из-за широкой спины тифлинга.

— Позвольте взглянуть, — и аккуратно вытянула справку из пальцев Вейла.

Лерой недовольно скривился:

— А это кто такая?

— Аудитор по магическим рискам, — не моргнув и глазом, ответила я.

А затем внимательно вчиталась в красивый каллиграфический почерк целителя. Формулировки были выверены идеально. Придраться не к чему.

— Какая трагедия, — я покачала головой, придавая лицу максимально сочувствующее выражение. — Мадам Валери, примите мои искренние соболезнования. Необратимое срастание... это же кошмар.

Певица трагично прикрыла глаза. Лерой победно ухмыльнулся, глядя на хмурого и притихшего Вейла.

— Вейл, — я повернулась к напарнику и заговорила деловым, но громким шепотом, который был отлично слышен всем в этой душной комнате. — Согласно межведомственному регламенту, пункт о неконтролируемых магических мутациях… Мы обязаны запустить протокол прямо сейчас.

Вейл нахмурился, явно не понимая, о чем я говорю, но, благо, у него хватило ума просто промолчать.

Я снова повернулась к директору.

— Господин Лерой, как сотрудники лицензированного агентства, столкнувшись с фактом необратимой магической мутации, мы обязаны немедленно передать этот документ в Санитарный Магический Надзор.

Улыбка сползла с лица директора.

— Какой еще надзор?

— Карантинный, — я сочувственно вздохнула. — Ваша прима стала носителем нестабильной магии сирен. Это угроза массового гипноза. Театр будет закрыт и опечатан сегодня к обеду. Все спектакли отменены. В здании проведут полную магическую зачистку, а это займет месяцев шесть.

— Что за бред вы несете?! — голос Лероя сорвался на визг. — Какая зачистка?! У нас гастроли! Билеты проданы!

— Закон есть закон, — я развела руками. — А мадам Валери придется отправиться в изолятор Гильдии Целителей. Там условия суровые, полная изоляция на год, зато, может быть, найдут лекарство. Вейл, оформляй протокол угрозы первой степени. Я побегу за инспекторами.

Я сделала шаг к двери.

— Стойте! — истерично крикнула Аделина, вскакивая с кресла. Ее голос прозвучал удивительно звонко и мощно. Никакой хрипоты или слабости. — Никакого изолятора! Жак, сделай что-нибудь!

Лерой вытер выступившую на лбу испарину. Схема рушилась на глазах. Одно дело — обмануть контору по взысканию долгов, и совсем другое — получить полугодовой простой театра и потерю всех денег с гастролей из-за своей же бумажки.

— Знаете... — директор засуетился. — Мастер Трент говорил... Он упоминал, что есть крошечный шанс на отторжение. Чудесное исцеление. Возможно, связки мадам Валери как раз сегодня утром пришли в норму.

Я остановилась и посмотрела на них с вежливым ожиданием.

— Какое счастье, — Вейл наконец понял правила игры, достал из кармана небольшой стеклянный цилиндр, перехваченный серебряными кольцами, и протянул его певице. — Откройте накопитель, мадам Валери. И спойте в него ноту «ля». Прямо сейчас.

Аделина с ненавистью посмотрела на нас, подошла к тифлингу, выхватила цилиндр и поднесла к губам. Она взяла чистую вибрирующую ноту. Стеклянная колба вспыхнула изнутри ярким синим светом, который начал закручиваться спиралью.

Через пару секунд свет погас, оставив внутри стекла плотное переливающееся облако. Аделина откашлялась. Теперь ее собственный голос звучал вполне обычно — приятно, но уже без той магической и пробирающей до мурашек глубины.

Вейл забрал артефакт, спрятал его в карман куртки и молча указал мне на дверь.

Мы вышли из театра на утреннюю улицу. Солнце уже поднялось выше, согревая мостовую.

Вейл шел быстро и размашисто, снова забыв про то, что длина моих ног существенно уступала его собственным. Я почти бежала следом, прокручивая в голове прошедший разговор.

Вдруг он остановился настолько резко, что я не успела затормозить и на полном ходу влетела ему в спину.

Вейл развернулся, руками инстинктивно хватая меня за плечи, чтобы я не упала. В этот момент мы оказались слишком близко друг к другу.

Я подняла голову, щурясь от яркого утреннего света. Глаза цвета расплавленного золота напротив казались еще ярче. Вейл смотрел на меня сверху вниз, на долю секунды его взгляд перестал быть взглядом уставшего коллектора. Он скользнул по моему лицу, задержался на губах, а потом спустился к тонкой повязке на шее.

Я почувствовала, как дрогнули его пальцы, сжимающие мои плечи. А в следующую секунду он отдернул руки, словно обжегся, отступил на шаг и его лицо исказила гримаса глухого раздражения.

— Санитарный Магический Надзор? — его голос звучал низко и зло. — Какого демона это было?

— Решение проблемы, — я спокойно поправила воротник, игнорируя то, как предательски быстро забилось мое новое двадцатилетнее сердце от этой мимолетной близости. — Справка была настоящей. Мы бы не забрали голос иначе.

— Ты хоть понимаешь, что если бы Лерой знал устав гильдий лучше, он бы вызвал стражу? Шантаж государственными проверками — это статья. Ты поставила под удар агентство.

— Он не знал устав, — я смотрела ему прямо в глаза. В принципе, я тоже его не знала. — Такие, как он, знают только расписание своих гастролей и смету доходов. Сделаем вид, что я просчитала все риски.

Вейл сжал челюсти. Желваки снова заходили под темной кожей. Он злился. Злился на то, что я нарушила субординацию, на то, что я оказалась права, и, судя по тому, как он избегал смотреть мне ниже уровня глаз — злился на себя самого.

— Ты работаешь не одна. Если ты планируешь блефовать, ты предупреждаешь меня, ясно?

— Мигнуть тебе два раза левым глазом? В следующий раз так и сделаю.

Тифлинг тяжело выдохнул, запустил руку в волосы, немного растрепав собранный на затылке узел, и посмотрел куда-то поверх моей головы в сторону театра.

— Хангри теперь точно оставит тебя в отделе, — измученно произнес он. И прозвучало это так, словно ему только что сообщили о неизлечимом заболевании.

— Придется терпеть.

— Я не нянька, Вика. И я не собираюсь вытаскивать тебя из тюрьмы, когда твой очередной гениальный план даст осечку.

Вейл круто развернулся на пятках и зашагал по улице, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Да, работать с ним будет сложнее, чем с самым упрямым деканом в моей прошлой жизни… Но, по крайней мере, теперь я точно знала: он не считает меня пустым местом.

Глава 4

Утро началось с того, что на мой новый рабочий стол — точнее, небольшую приставную тумбу рядом с залежами папок Хангри — легла серая картонная папка.

Вейл придвинул стул, сел напротив и коротко кивнул на документы.

— Изучай.

Я открыла папку, внутри которой лежал стандартный договор займа на внушительную сумму — полторы тысячи золотых. Кредитором выступал некий лорд Дейн, а заемщиком — владелица заведения под названием «Дом орхидей», мадам Кляйн. Я привычно пробежалась по срокам выплат, процентным ставкам и дошла до раздела об обеспечении долга.

«В случае невыплаты долга в указанный срок, залоговое имущество — девица по имени Элисанди, девятнадцати лет, светловолосая, без магического дара, принадлежащая Дому орхидей на правах контракта пожизненного найма, — переходит в полную собственность кредитора».

Я перечитала этот абзац. Потом еще раз.

Вейл сидел напротив, откинувшись на спинку стула, и методично протирал куском мягкой ткани свой серебряный жетон.

— Я правильно понимаю, что в качестве залога здесь указан человек?

— Мы едем забирать залог, — не поднимая головы, ответил тифлинг. — Сроки вышли вчера в полночь.

— Залог… То есть живую девушку? Которую одна сутенерша отдала в обеспечение долга какому-то лорду, а мы теперь должны поработать курьерами и доставить товар из точки А в точку Б?

Вейл убрал жетон во внутренний карман и посмотрел на меня. В его взгляде читалась обычная профессиональная усталость без грамма сочувствия.

— Мы работаем в агентстве по взысканию безнадежных долгов, Вика. Если в контракте указано имущество и на нем стоит печать должника, то мы его изымаем.

— Это рабство!

— Это местная юриспруденция, — отрезал он. — Контракт пожизненного найма в домах утех абсолютно легален. Мадам Кляйн оценила эту девушку в полторы тысячи золотых. Лорд Дейн согласился на условия. Сделка заверена гильдией.

Я захлопнула папку. В прошлой жизни я видела много несправедливости и знала, как ломают судьбы из-за одной подписи, как вышвыривают на улицу, как пользуются чужой слабостью. Я сама пережила предательство, когда стала неудобной и больной. Но вот так, официально, с печатями, передавать живую женщину из одних рук в другие... Мое новое тело буквально потряхивало от злости.

— И тебя это вообще не смущает? — я сжала картонную обложку в руках. — Тебе плевать, что этот лорд сделает с ней, когда мы притащим ее к нему в особняк?

Вейл подался вперед, опираясь локтями о поверхность тумбы:

— Мне плевать на все, что выходит за рамки контракта. И тебе советую научиться тому же. Если ты начнешь жалеть каждого должника или залог в этом городе, Хангри выставит тебя за дверь к концу недели. Берешь папку, идешь за мной, молчишь и оформляешь акт передачи. Все.

Он поднялся со стула и направился к выходу. Я несколько секунд смотрела ему в спину, борясь с желанием швырнуть эту папку прямо в него. Затем глубоко вдохнула. Эмоции здесь не помогут, мне нужно увидеть все своими глазами.

В экипаже мы ехали молча. Я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы, прокручивая в голове условия контракта.

«Дом орхидей» находился в престижном районе. Фасад здания ничем не выдавал специфики заведения — просто дорогой, ухоженный особняк. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем внушительных напольных часов. Нас встретила сама мадам Кляйн — женщина в строгом темном платье и гладко зачесанными волосами. На ней не было ни перьев, ни глубоких декольте. Она выглядела как управляющая банком.

— Сроки вышли, мадам, — сказал Вейл, протягивая ей копию договора. — Мы пришли за залогом.

Мадам Кляйн даже не взглянула на бумагу. Она сложила руки на животе и снисходительно улыбнулась.

— Боюсь, господин Вейл, забрать Элисанди вы не можете. Условия контракта изменились.

Вейл нахмурился.

— Подпись ваша. Печать гильдии на месте. Изменений не зафиксировано.

— Все верно, — кивнула хозяйка. — Только в контракте четко прописаны параметры залога. Девица девятнадцати лет, оцененная в полторы тысячи золотых. Но ровно в полночь Элисанди исполнилось двадцать. По официальным тарифам моего заведения с возрастом ее стоимость упала. Теперь она стоит тысячу двести. Залог больше не покрывает сумму долга лорда Дейна.

Я удивленно приподняла брови. Эта женщина нашла идеальную юридическую лазейку. Она приравняла живого человека к скоропортящемуся товару, чтобы сорвать сделку?!

— Но я не отказываюсь платить по счетам, — мадам Кляйн сделала легкий приглашающий жест рукой. — У меня есть другая воспитанница. Лия. Ей девятнадцать, она в прекрасной форме, не имеет изъянов и стоит ровно полторы тысячи. Забирайте ее, передавайте лорду — и мы в расчете.

Вейл шумно выдохнул сквозь зубы. Юридически Кляйн была абсолютно права. Залог обесценился, математика не сходилась. Агентство не имело права изымать имущество, если его заявленная стоимость больше не соответствовала размеру долга, без прямого распоряжения кредитора.

— Мы не можем забрать другую девицу без согласия лорда Дейна, — сухо сказал тифлинг, забирая копию договора. — Никого никуда не отправляйте. Мы скоро вернемся.

Вейл не стал дожидаться ответа от мадам Кляйн и направился к выходу. Я в очередной раз тяжело вздохнула и поспешила за ним.

Особняк лорда Дейна находился в нескольких кварталах от «Дома орхидей». Слуги провели нас в просторный и богато обставленный кабинет на втором этаже.

Лорд оказался молодым и болезненно бледным мужчиной с идеально прямой спиной. Он выслушал рапорт Вейла, стоя у окна и глядя на улицу.

— Я не приму замену, — его голос звучал глухо и напряженно. — Мне нужна Элисанди.

— Милорд, — Вейл говорил с подчеркнутым спокойствием, хотя я прекрасно понимала, что спокойствия в нем ни на грамм. — Залог потерял в цене. Если вы хотите изъять именно эту девушку, вам придется официально оформить списание трехсот золотых как убыток по контракту. Либо вы забираете ту, что предложила мадам Кляйн, и мы закрываем ваш долг в ноль.

— Мне не нужна другая. Я сказал — Элисанди.

Я смотрела на этого аристократа. Богатый, избалованный сноб, которому принципиально получить конкретную игрушку. Меня снова накрыла волна раздражения. В прошлой жизни я видела достаточно людей, наделенных властью и деньгами, которым было плевать на окружающих, лишь бы удовлетворить свой каприз. Для них люди были просто строчками в смете.

— А какая вам разница, милорд? — громко спросила я, сделав шаг вперед.

Вейл резко повернул голову, бросив на меня уничтожающий взгляд, но я не остановилась.

— Вам предложили аналогичный товар. За те же деньги. Не все ли равно, какую именно рабыню покупать, если по бумагам у вас все сходится идеально?

Лорд Дейн медленно повернулся ко мне. Я ожидала надменного взгляда, холодного презрения или приказа вышвырнуть меня вон за дерзость. Но вместо этого я увидела, как на его бледных скулах проступает румянец. Он покраснел до самых корней волос.

Дейн открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнес ни звука. Он просто стоял, судорожно сжимая край бархатной портьеры так, что у него побелели костяшки пальцев, и смотрел на меня загнанным взглядом. Никакого высокомерия в нем не осталось.

— Я сказал Элисанди. И точка, — лорд Дейн наконец справился с дыханием, хотя красные пятна на его шее так и не прошли. — Три сотни разницы пусть Кляйн вернет монетами. Сегодня же.

Вейл коротко кивнул. Этот вариант его полностью устраивал, потому что юридически не оставлял мадам Кляйн никакого пространства для маневра.

— Оформлю дополнение к акту, милорд.

Мы покинули особняк. Всю дорогу обратно к «Дому орхидей» Вейл молчал, но я чувствовала исходящую от него ауру напряжения. Он явно готовился высказать мне все, что думает о моей субординации, как только мы окажемся в конторе.

В борделе нас встретила та же идеальная тишина и легкий аромат сладких духов. Пока тифлинг доставал из папки бланки, чтобы вписать новые условия, мадам Кляйн подошла ко мне.

Она окинула меня очень внимательным и профессиональным взглядом — от самой макушки до мысков туфель.

— Хорошая осанка. И взгляд не пустой, — задумчиво произнесла она. — Не хочешь бросить эту нищую работу на побегушках? У меня всегда есть места для умных девочек. Платят здесь золотом, а не медяками из гильдейской кассы.

Я обвела взглядом просторный холл. В дверях соседней комнаты тихо переговаривались две девушки, облаченные в платья из дорогого струящегося шелка. Ухоженные волосы, здоровая кожа, никаких синяков или следов истощения из-за изнурительной работенки. Мадам Кляйн и правда пеклась о здоровье и комфорте своих подопечных. В конце концов, это был ее капитал. Золотая клетка с хорошим питанием и шелковыми простынями. Но замок на этой клетке от этого не переставал быть настоящим.

— Я предпочитаю сама решать, когда мне увольняться, мадам.

Вейл бесцеремонно появился между нами, прерывая этот странный диалог:

— Лорд Дейн согласен только на Элисанди. Остаток долга в триста золотых вы обязаны выплатить монетами. Срок — прямо сейчас.

Лицо женщины пошло красными пятнами. Она сжала кулаки с такой силой, что хрустнули суставы.

— Чертов ублюдок! — выругалась она, забыв про манеры светской леди. — Он провел меня вокруг пальца!

Она резко обернулась к лестнице и крикнула кому-то наверху:

— Подготовьте Элисанди! И скажите казначею, чтобы выдал вексель на триста золотых!

Через пару минут на ступенях показалась юная и хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами. Она остановилась на середине лестницы, сжимая в руках перила. Услышав от одной из товарок, стоявших рядом, что ее выкупили, девушка сильно побледнела. Ее губы задрожали, а по щекам покатились слезы. Она стояла и беззвучно плакала, не в силах сделать ни шага вниз.

Две другие девушки тут же подхватили ее под руки, что-то успокаивающе зашептали и увели наверх — собирать вещи.

Я смотрела им вслед, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Пройдемте в кабинет, Вейл. Подпишем бумаги, — мадам Кляйн изящно махнула рукой в нужную сторону.

Тифлинг кивнул и, перед тем как отправиться в офис хозяйки, предупредил меня с хитрым прищуром:

— Стой здесь. И постарайся больше никуда не влезать.

А потом скрылся за дверью кабинета, оставив меня одну в пустом холле.

Глава 5

Я осталась стоять у подножия лестницы. С верхнего этажа доносились приглушенные всхлипы Элисанди и взволнованные голоса других девушек, которые помогали ей собираться.

Да уж, не позавидуешь девчонке…

Я не успела погрузиться в свои безрадостные мысли, как со стороны главного входа раздались тяжелые шаги. Обернувшись, я увидела мужчину в богато расшитом бархатном камзоле. На его пальцах блестели перстни с крупными камнями. Он небрежно швырнул плащ подоспевшему слуге — и тогда его взгляд почти сразу остановился на мне.

На его лице появилась самоуверенная улыбка, он неспешно подошел ближе, явно привыкший с легкостью получать все, на что упадет взгляд.

— Какая необычная находка, — с усмешкой произнес он таким тоном, что у меня по коже пробежали нехорошие мурашки. — Мадам Кляйн прятала такую красоту? Удивительная осанка. И этот строгий взгляд... Ты здесь первый день?

Я промолчала, глядя на него с тем же холодным равнодушием, с которым в прошлой жизни смотрела на зарвавшихся чиновников из проверяющих комиссий. Обычно моего молчания хватало, чтобы люди понимали, что разговор окончен.

Но этот лорд расценил тишину по-своему — полез во внутренний карман камзола, чтобы потом заявить:

— Сто золотых за ночь.

За моей спиной кто-то громко ахнул. Я скосила глаза и увидела двух девушек, которые стояли в дверях соседней гостиной. Они смотрели на мужчину абсолютно круглыми от шока глазами.

Сто золотых?

Даже с моим скудным знанием местных цен я понимала, что это целое состояние. На эти деньги можно было снять хороший дом и вкусно питаться несколько месяцев кряду.

— Вы ошиблись, — мне пришлось осадить этого наглеца. — Я здесь не работаю.

Я сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но он преградил мне путь своей внушительной фигурой.

— Мне нравится эта игра, — он рассмеялся. — Мадам Кляйн отлично вас дрессирует. Люблю, когда девка знает себе цену, но не советую переигрывать. Я сказал, что покупаю тебя.

— Я из гильдейского агентства по взысканию долгов, — пришлось смотреть ему прямо в глаза, чтобы он точно понял — я не такая и жду трамвая по имени Вейл. — Отойдите с дороги.

Самодовольная улыбка сползла с его лица, а взгляд как-то недобро пробежался по моему телу, задерживаясь на бедрах и груди. Ему явно не понравилось, что какая-то местная содержанка, с которой он меня явно перепутал, смеет ему отказывать.

— Хватит ломаться, — он резко схватил меня за запястье. — Пошли наверх.

Он грубо и с силой дернул меня на себя. Я едва не упала, потеряв равновесие. Мое новое тело было здоровым и молодым, но против массы взрослого и разъяренного мужчины у меня не было ни единого шанса.

Я уперлась ногами в пол и попыталась выдернуть руку, но он только крепче сжал пальцы, перехватил меня за талию и потащил к лестнице. Ситуация складывалась не в мою пользу…

— Пустите! — я ударила его свободным кулаком по плечу, но с тем же успехом можно было бить кирпичную стену.

— Тихо, дрянь, — он навалился на меня своим весом, придавливая к резным деревянным перилам. И зашипел в лицо: — За эти деньги ты будешь делать все, что я скажу.

Мужчина не стал тратить время на препирательства в холле — просто втолкнул меня в приоткрытую дверь соседней комнаты. Я не удержалась на ногах, споткнулась о край ковра и с размаху рухнула на широкую кровать.

Он захлопнул дверь ногой и шагнул ко мне, на ходу торопливо расстегивая пуговицы своих брюк.

— Мне нравится, что ты играешь в неприступность, — на его губах расползлась мерзкая предвкушающая улыбка. — Это добавляет азарта.

Я перекатилась на спину и подтянула колени к груди, рассчитывая траекторию для удара в пах. Поддаваться панике я не собиралась, рассчитывая на свой гнев и упорство. Слезы и мольбы только раззадорят того, кто привык к безнаказанности.

— Если вы сейчас же прекратите, — мой голос прозвучал без единой истеричной ноты, хотя стены местного борделя наверняка привыкли к другим звукам. — Я спущу это на тормозах. И вы уйдете отсюда на своих ногах.

Лорд хрипло усмехнулся:

— Отпустить такую красотку? Я что, похож на психа?

Он резко подался вперед, наваливаясь на меня всем своим тяжелым телом и придавливая ноги к матрасу. Одной рукой попытался перехватить мои запястья, а второй потянулся к вороту рубашки.

Я кое-как смогла вывернуть ладонь и нащупала на прикроватной тумбочке тяжелый бронзовый канделябр. Пальцы крепко обхватили металлическую ножку. Я замахнулась, целясь тяжелым основанием прямо ему в висок…

Но ударить не успела — дверь комнаты распахнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась штукатурка.

Какая-то сила буквально оторвала мужчину от меня. Лорд сдавленно пискнул, пролетел несколько метров по воздуху через всю комнату и с тошнотворным хрустом впечатался спиной в противоположную стену.

Этого Вейлу показалось недостаточно: он подошел к сползающему по стене мужчине, схватил его за грудки и одним рывком вздернул на ноги, впечатывая обратно в обои.

Я думала, что он сейчас начнет на него кричать или хотя бы объяснять, что так себя вести с незнакомыми дамами ну никак нельзя, но Вейл молча сомкнул пальцы на чужом горле. Мужчина захрипел, судорожно цепляясь за руки, что его душили. Холеное лицо начало стремительно багроветь от нехватки кислорода.

Я кое-как пришла в себя и медленно села на кровати. Только сейчас меня накрыло осознанием: если бы не мой вовремя подоспевший коллега, то я бы оказалась в весьма недвусмысленном положении… Сердце сделало тревожный кульбит в груди. Я поставила тяжелый канделябр обратно на тумбочку с глухим стуком, который в тишине прозвучал на удивление громко. Поправила мятый воротник рубашки и позвала:

— Вейл, хватит.

Но он не отреагировал, продолжая с гневом смотреть на покрасневшее лицо клиента мадам Кляйн так, словно прикидывал, сколько еще секунд понадобится, чтобы сломать ему шею или окончательно придушить. Желваки ходили ходуном под темной кожей.

— Вейл, отпусти его, — мне стало немного жутко от вида тифлинга, но я не могла позволить себе накалять обстановку. — Он того не стоит, а нам еще нужно забрать залог.

Тифлинг словно пришел в себя и нехотя разжал пальцы. Мужчина рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух и держась за горло. Вейл повернулся ко мне.

Я ждала, что он спросит, в порядке ли я. Или, наоборот, начнет отчитывать за то, что я спровоцировала конфликт, как сделал бы любой типичный начальник. Но вместо этого его взгляд скользнул по моему лицу, расстегнутой верхней пуговице и бронзовому канделябру на тумбочке. В его глазах бушевало что-то темное и тяжелое, с чем он сам явно не мог справиться. А потом сжал челюсти так плотно, что я, ей богу, испугалась за его зубы.

Мы вышли в холл, где нас уже ждала Элисанди, сжимая свой жалкий узелок, и мадам Кляйн с недовольно изогнутыми губами.

Вейл все так же молча забрал со столика подписанные бумаги, сунул их во внутренний карман и вышел на улицу, даже не оглянувшись. Нам с девушкой пришлось поспешить за ним.

В наемном экипаже мы ехали в абсолютной тишине.

Элисанди забилась в самый дальний угол сиденья и старательно прятала заплаканное лицо в воротник плаща. Я же устроилась рядом с ней.

Вейл расположился напротив. Всю дорогу он смотрел исключительно в окно. Я физически чувствовала исходящее от него напряжение.

Он злился на этого ублюдка из спальни, злился на мадам Кляйн, злился на грязные правила этого мира. Но больше всего, судя по тому, как старательно он избегал смотреть в мою сторону, он бесился из-за самого себя. Что потерял контроль и почему именно это произошло. Мужчина, который привык быть отстраненным и решать любые проблемы ссылками на пункты договора, только что чуть не убил человека голыми руками.

Я не стала лезть к нему с разговорами. Пусть переваривает. В прошлой жизни я давно усвоила правило: если мужчина не знает, как справиться с собственными эмоциями, лучше дать ему время посидеть в углу и подышать.

Экипаж свернул на нужную улицу и затормозил у особняка лорда Дейна.

Я спустилась на брусчатку, а следом, мелко дрожа, выбралась Элисанди. Мне было ее искренне жаль: она цеплялась за свой узелок, как утопающий за последнюю соломинку, и упорно не поднимала головы, опасаясь встречи со своим новым хозяином.

Мы еще даже не подошли к дому, как на улицу выскочил лорд Дейн, напрочь забыв про свою аристократическую сдержанность и манеры. Он замер на верхней ступеньке, жадно всматриваясь в фигуру девушки.

Элисанди вздрогнула от звука шагов и наконец подняла глаза.

Но вместо того, чтобы зарыдать в голос или броситься наутек, она удивленно хлопнула ресницами. На бледном лице отразилось абсолютное недоумение. Тоненькие пальцы задрожали и выронили тряпичный узелок.

— Ты... — только и смогла выдохнуть она.

Дейн сбежал по ступеням, полностью игнорируя нас с Вейлом, и буквально сгреб девушку в охапку, прижимая ее к своей груди.

— Я же обещал, — услышала я его глухой шепот. — Обещал, что вытащу тебя оттуда.

Элисанди уткнулась носом в его плечо и разрыдалась в голос, цепляясь пальцами за ткань дорогой рубашки.

Я стояла в стороне и удивленно смотрела на эту парочку. Дейн не был самодуром, покупающим себе живую игрушку. А слезы Элисанди в борделе были вызваны тем, что мадам Кляйн, мстя за сорванный контракт, намеренно не сказала ей, кто именно ее выкупил, позволив девушке думать о самом страшном. По сути — это был единственный способ спасти любимую женщину из места, откуда по доброй воле не отпускают. А не то, что я представляла в своей голове.

Вейл терпеливо дождался, пока лорд Дейн чуть отстранится от девушки, и протянул ему документ:

— Распишитесь в получении залога.

Дейн, не глядя, черкнул пером по бумаге. Он смотрел только на Элисанди, бережно стирая слезы с ее щек. Снова и снова тянулся к ней, словно боялся отпустить даже на одно мгновение.

— Спасибо, — тихо сказал нам лорд и, обняв девушку за плечи, осторожно повел в свой дом.

Двери особняка закрылись, а мы, невольные свидетели этого трогательного воссоединения влюбленных сердец, остались вдвоем на улице. Поднявшийся ветер бросил пару листиков нам под ноги.

Вейл аккуратно убрал подписанную бумагу и наконец обратил на меня внимание. В его глазах больше не было той пугающей чертовщины, что буйствовала в спальне мадам Кляйн, но глухая стена между нами, казалось, стала еще толще.

— Контракт закрыт. Возвращаемся в контору.

Нанимать обратный экипаж он не стал — просто отправился вниз по улице. А мне в очередной раз пришлось едва ли не бежать следом.

Глава 6

Остаток пути мы прошли в напряженном молчании, думая каждый о своем. Вейл, как обычно, шагал впереди и не оглядывался, а я больше не пыталась его догнать.

Едва мы переступили порог агентства, как я сразу направилась к узкой лестнице в углу.

На своем крошечном чердаке я стянула кардиган и подошла к тазу с водой. Руки слегка дрожали. Я ополоснула лицо ледяной водой, смывая с себя липкое ощущение чужих грубых пальцев и запах тяжелых духов борделя. На запястьях уже наливались сизым два четких отпечатка от хватки того «покупателя». Я растерла их полотенцем, сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая пульс, и застегнула рубашку под самое горло.

Пора возвращаться к работе. Эмоции эмоциями, но контракт сам себя в архив не подошьет.

Я начала спускаться по лестнице, когда снизу, из кабинета, раздался грохот. Кто-то со всей силы ударил кулаком по столу.

— Этого мало, Хангри! Мало! — я узнала недовольный голос Вейла и замерла на середине пролета, скрытая тенью от косого потолка.

— Я знаю, что мало, — устало отозвалась орчиха. — Но это хоть что-то. Триста золотых от Лайвэна и остаток от Дейна. Мы закроем текущие пени.

— Пени не спасут нас от поглощения! — тифлинг мерил шагами небольшое пространство кабинета, из-за чего половицы скрипели под его тяжелыми ботинками. — Гильдия Казначейства прислала последнее уведомление. Если мы не выплатим налоги и не закроем квоту до конца месяца, они аннулируют нашу лицензию и заберут здание за долги!

— Мортимер сегодня вернулся ни с чем. Его должник сбежал за пределы города… А Эвелина до сих пор не вернулась из командировки в северные провинции. Связи с ней нет. Мы с тобой остались вдвоем на весь городской реестр, Вейл. Мы и так работаем на износ.

— Значит, нужно работать в два раза усерднее! — упрямо возразил тифлинг. — Времени почти не осталось. Неделя, Хангри. Всего одна неделя, прежде чем сюда придут судебные приставы!

В повисшей паузе было слышно, как шуршат бумаги — видимо, орчиха перебирала папки на столе.

— Если нам так нужны большие деньги прямо сейчас... — медленно начала она. — Вейл, у нас есть один крупный контракт. Он перекроет всю квоту разом. Мы могли бы попробовать взыскать долг у Золотого Дракона.

— Нет! — рявкнул тифлинг так резко, что я вздрогнула.

— Вейл, это почти пять тысяч золотых...

— Я сказал — нет, Хангри! — он снова ударил по столу. — Этот ящер будет юлить, изворачиваться и сыпать юридическими формулировками! У него штат адвокатов больше, чем весь наш реестр. Мы просто потеряем на него время, которого у нас и так нет! Это самоубийство!

— Самоубийство — это сидеть и ждать, пока Казначейство вышвырнет нас на улицу! — впервые повысила голос орчиха.

— Я найду другие заказы. Выбью долги из мелких гильдий. Но к Дракону мы не сунемся!

Вейл резко развернулся, намереваясь, видимо, подойти к шкафу с документами, и в этот момент его взгляд метнулся к лестнице. Он увидел меня.

Его глаза, и без того потемневшие от ярости, вспыхнули. Тифлинг схватил со стола ближайшую серую папку, с силой швырнул ее обратно на столешницу так, что разлетелись листы, и, не сказав ни слова, выскочил из агентства на улицу, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я спустилась по оставшимся ступенькам и подошла к столу.

Хангри сидела, откинувшись на спинку кресла. Она сняла свои очки в тонкой оправе и массировала переносицу крупными зеленоватыми пальцами. Вся ее внушительная и грозная фигура сейчас казалась какой-то сдувшейся и невероятно уставшей.

Я молча наклонилась, собрала рассыпанные по полу листы из брошенной папки и положила их перед ней.

— Он не злится на тебя, — тихо сказала орчиха, не открывая глаз. — Он злится на собственное бессилие.

— Я поняла, — я придвинула стул и села напротив. — Гильдия Казначейства. Звучит как местный аналог налоговой службы с неограниченными полномочиями. Что будет, если они нас поглотят? Нас просто уволят?

Хангри наконец открыла глаза, надела очки и посмотрела на меня тяжелым взглядом.

— Если бы просто уволили, Вика. В этом мире никто не прощает долгов. Если агентство банкротится, его долги распределяются между сотрудниками.

Она тяжело вздохнула и кивнула на дверь, за которой скрылся тифлинг.

— Вейл... Для таких, как он, в городе не самые лучшие условия. Тифлингов в столице не жалуют. Их считают непредсказуемыми, агрессивными. Если Гильдия заберет его контракт, его отправят отрабатывать долг в шахты или сошлют в приграничный город на грязную черную работу. Он потеряет статус полноправного гражданина. Мортимеру тоже достанется — таких шустрых ребят Казначейство любит использовать для самой грязной коллекторской работы, где долго не живут.

Она замолчала, поправляя стопку бумаг.

— А ты? — спросила я.

Хангри криво и горько усмехнулась.

— А я вернусь в клан. Я обещала отцу: если у меня не получится построить карьеру в столице и доказать, что женщина-орк может быть управленцем, а не инкубатором, я вернусь домой. И выйду замуж за того, на кого он укажет. Стану примерной женой вождя какого-нибудь степного племени.

Я смотрела на эту сильную, умную женщину, которая блестяще жонглировала законами и цифрами, и представляла ее запертой в шатре, стирающей пеленки. Картинка не складывалась.

Это агентство не было просто конторой по выбиванию долгов. Это был приют для изгоев. Место, где каждый из них получил шанс жить так, как хочет, и быть кем-то значимым. И теперь эта крыша над головой рушилась. Моя крыша, к слову, тоже — чердак с чистой постелью и хоть какая-то работа планировали накрыться медным тазом.

— Ясно. Значит, мотивация у нас железобетонная, — я сцепила руки в замок и положила их на стол. — Нам нужны деньги. И быстро. Тогда что не так с этим Золотым Драконом? Кто это вообще такой, если Вейл так его боится?

Хангри открыла рот, чтобы ответить, но не успела — в контору вернулся Вейл. Он тяжело дышал, словно пробежал пару кварталов без остановки, а на лице снова появилась привычная холодная маска, скрывающая любые эмоции.

— Никто, — ответил Вейл на мой вопрос вместо Хангри.

Он прошел мимо меня к столу, на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки, словно ему вдруг стало невыносимо душно.

— Забудь это имя, стажер. Этого контракта для нас не существует.

Тифлинг оперся обеими руками о столешницу и тяжело посмотрел на орчиху.

— Я прошелся по улицам. Кое-что вспомнил, кое с кем поговорил. У меня есть на примете три долга. Гнилые, безнадежные «висяки», за которые никто в гильдии не хочет браться. Но если мы выбьем все три за эту неделю, плюс те деньги, что уже есть, нам хватит, чтобы закрыть минимальный налог. Казначейство даст отсрочку еще на месяц.

— Отсрочка — это не решение проблемы, — спокойно заметила я, не вставая со стула. — Это просто продление агонии. Через месяц мы окажемся в той же самой точке, только еще более уставшие и с еще меньшим запасом времени. Вы пытаетесь потушить лесной пожар из садовой лейки.

Вейл медленно повернул голову ко мне. В его глазах начало закипать раздражение.

— Если ты не заметила, аудитор, у нас тут нет пожарной бригады. Мы работаем с тем, что есть.

— Значит, вы работаете недостаточно эффективно, — я перевела взгляд на Хангри. — У вас есть общий реестр? Бухгалтерская книга со всеми нашими активными, просроченными и безнадежными делами?

Орчиха удивленно моргнула, поправила сползшие очки и кивнула на массивный железный сейф в углу кабинета.

— Гроссбух там. Но в нем сотни записей, Вика. Мы с Вейлом и Морти знаем их почти наизусть. Если бы там было что-то легкое и крупное, мы бы уже давно это забрали.

— Мне не нужно легкое. Мне нужно рентабельное, — я протянула вперед раскрытую ладонь. — Давайте его сюда.

Вейл громко и саркастично фыркнул:

— Серьезно? Ты собираешься найти золото между строк?

— В прошлой жизни я выбивала финансирование на ремонт целого учебного корпуса у министерства, которое клялось всеми святыми, что в бюджете нет ни копейки. Поверьте, господин Вейл, я умею читать бумаги так, как вам и не снилось.

Хангри тяжело вздохнула, но спорить не стала, достала из кармана связку ключей, подошла к сейфу и вытащила огромную увесистую книгу. Гроссбух с глухим стуком лег на стол передо мной, поднимая в воздух облачко пыли.

— Развлекайся.

Я открыла плотную кожаную обложку. Страницы были исписаны разными почерками — где-то убористым, где-то размашистым. Я пробежалась глазами по нескольким столбцам, вникая в систему записей, и внутри меня мгновенно проснулся старый добрый методист, увидевший неправильно оформленную дипломную работу.

— Какой кошмар, — совершенно искренне возмутилась я. — Вы что, архивируете долги по дате выдачи займа? А не по сроку истечения пени или ликвидности залогового имущества? Да у вас тут половина контрактов наверняка пересекается по штрафным санкциям, о которых вы даже не помните, потому что они записаны на разных страницах!

Вейл закатил глаза, всем своим видом показывая, что его лимит терпения на сегодня исчерпан.

— Я спать, — бросил он Хангри. — Завтра в восемь мы отправляемся к алхимику Боргу. Он торчит нам пятьсот золотых.

— Борг забаррикадировался в своей башне и пускает ядовитый газ во всех, кто подходит к его двери ближе, чем на десять шагов, — напомнила орчиха.

— Значит, наденем маски, — отрезал тифлинг и вновь направился к выходу. У меня от его мельтешений туда–сюда уже рябило в глазах. Взявшись за массивную ручку на двери, Вейл вдруг остановился и бросил через плечо: — И не сиди над бумажками до утра, стажер. Мне завтра нужна помощница с ясным умом, а не та, что будет страдать из-за недосыпа.

Дверь за ним в который раз закрылась.

Я осталась сидеть перед раскрытой книгой под сочувствующим взором орчихи.

— И правда, иди спать, Вика, — мягко сказала Хангри, собирая свои документы. — Вейл говорил, что ты сегодня пережила неприятный инцидент… Тебе бы отдохнуть.

— Я возьму это с собой на чердак, — я с трудом подняла тяжеленный гроссбух со стола и решительно припечатала к своей груди, на что Хангри цокнула. — Мне нужно успокоить нервы. А в моей жизни ничто так не успокаивало нервы, как наведение порядка в хаосе документов. Спокойной ночи, Хангри.

Глава 7

Ночь я провела в компании огарка свечи, стопки чистых листов, которые предусмотрительно стащила со стола Хангри, и агентского гроссбуха.

Моя интуиция меня не подвела. Местные коллекторы (даже такие эффективные, как Вейл) работали грубо. Они видели сумму долга, видели срок и шли выбивать деньги напрямую. Они не анализировали скрытые активы должников, не сопоставляли контракты между собой и совершенно не умели работать с перекрестными обязательствами гильдий.

К утру у меня были исписаны четыре листа мелким почерком, а в голове сложилась четкая, хоть и рискованная схема. Алхимик Борг с его газами мог подождать. Я нашла кое-что поинтереснее.

Я спустилась в кабинет ровно без пяти восемь, сжимая в руках свои записи.

Вейл уже ждал меня. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на улицу. За ночь он явно не стал выглядеть более отдохнувшим. Увидев меня, он молча бросил на стол две плотные кожаные полумаски с фильтрами, похожие на жутковатые респираторы.

— Надевай, — скомандовал он. — Башня Борга на другом конце города. Экипаж нас довезет только до половины пути, дальше сами.

— Мы не пойдем к Боргу, — спокойно сказала я, отодвигая маски в сторону и кладя на стол свои исписанные листы.

Тифлинг медленно повернулся ко мне.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что тратить день на то, чтобы травиться газом сумасшедшего алхимика ради пятисот золотых, когда у нас горит квота — это нерационально, — я постучала пальцем по своим записям. — Я нашла другой долг. Точнее, целую цепочку.

Хангри, которая как раз заваривала чай в углу кабинета, заинтересованно подошла к столу.

Вейл сузил глаза и попытался прогнуть меня так, как делала мама в моей юности:

— Вика. Я не собираюсь играть в твои детские игры. Либо ты берешь маску и мы едем вместе, либо остаешься здесь.

— Господин Кавендиш, — громко произнесла я, игнорируя его тон. — Владелец трех текстильных мануфактур. По вашему гроссбуху он числится в списке «безнадежных», потому что официально объявил себя банкротом два года назад. Его долг перед нами — тысяча двести золотых.

— И он действительно банкрот, — раздраженно ответил тифлинг. — Гильдия Казначейства описала все его имущество. Его станки опечатаны. С него нечего взять, закон защищает должников без имущества от изъятия жизни. Ты потратила ночь на то, чтобы найти пустышку.

— Он банкрот как физическое лицо, — на моих губах расплылась торжествующая улыбка, которую я не смогла сдержать, как бы ни старалась напрягать лицевые мышцы. — Но я почитала сноски мелким шрифтом в его карточке. Три года назад он передал права на патент нового красителя своей младшей дочери. В качестве свадебного подарка.

Хангри нахмурилась, поправляя очки.

— И что с того? Подарок не подлежит изъятию за долги дарителя.

— Верно. Но только в том случае, если патент не начал приносить коммерческую прибыль, превышающую стоимость самого дара, — я вытащила нужный лист из своих записей и пододвинула к ним. — Дочь Кавендиша вышла замуж за лорда... Угадайте, кого? За лорда Лероя. Директора того самого Театра оперы, где мы были.

Вейл замер, глядя на бумагу.

— Я видела декорации в театре. Они были выкрашены невероятно ярким и люминесцентным синим цветом, — продолжила я излагать свой гениальный план. — Это тот самый краситель из патента. Лерой использует подарок тестя в коммерческих целях, чтобы ставить свои шоу. А это значит, что патент является активным капиталом, и по статье 48 семейного кодекса гильдий...

— Долги прямого родственника могут быть взысканы с прибыли от подаренного актива, — закончил за меня Вейл, но голос прозвучал тихо и как-то завороженно. Что для его натуры несвойственно.

— Тысяча двести золотых, — я сложила руки на груди. — Никаких ядовитых газов и риска. Просто пара правильно оформленных бумаг и один очень наглый визит в оперный театр. Заставим господина Лероя заплатить по счетам тестя. Ну что, Вейл? Берем маски или идем в театр?

Хангри рассмеялась сначала тихо, а потом ее рокочущий смех по нарастающей заполнил весь кабинет. Она сняла очки и вытерла выступившие от веселья слезы.

— Клянусь предками, Вейл, если ты не заберешь эту женщину себе в постоянные напарники, я сама пойду с ней на выезды! Она же из них душу через бумажки вытрясет!

Вейл хмуро смотрел на мои исписанные листы так, словно это была не бухгалтерская выкладка, а подробная карта минных полей, о которых он даже не подозревал. Но в конечном итоге сгреб со стола кожаные полумаски и небрежно швырнул их в открытый ящик стола.

— Оформляй ордер на взыскание по смежным активам, Хангри, — хрипловато произнес он, не сводя с меня своих невозможных золотых глаз. — Идем в театр, аудитор.

Солнце только начало припекать, когда наш экипаж остановился у служебного входа Театра оперы. В этот раз я чувствовала себя куда увереннее. У меня был план, у меня была железобетонная доказательная база, а за спиной возвышался рогатый аргумент, который в случае чего мог впечатать любого несогласного в стену. Идеальная команда и высшая степень эффективности.

Мы прошли по уже знакомым коридорам прямо к главной сцене.

Там вовсю шла монтировка декораций к завтрашней премьере. Рабочие натягивали огромные полотна, расписанные под ночное небо и морские волны. Цвет у них был воистину потрясающий — насыщенный синий, который, казалось, слегка светился даже в полумраке. Тот самый люминесцентный краситель Кавендиша.

Господин Лерой стоял в партере, нервно размахивая свернутым в трубку сценарием, и кричал на осветителей.

Увидев нас, спускающихся по проходу между бархатными креслами, директор выпучил глаза.

— Вы?! — взвизгнул он на весь зал. — Что вам опять нужно?! Мы отдали голос! У нас больше нет перед вашим агентством никаких обязательств! Стража!

— Остыньте, Лерой, — уверенный голос Вейла эхом прокатился по пустому залу, заставив рабочих на сцене замереть. Тифлинг остановился в паре шагов от директора и достал из кармана свежий ордер с красной печатью. — Мы здесь не по поводу мадам Валери. Мы пришли по делу господина Кавендиша. Вашего тестя.

Директор театра нервно сглотнул, но попытался сохранить лицо:

— Мой тесть официально признан банкротом. Его долги списаны. Вы не имеете права...

— Ошибаетесь, — настал мой черед вершить правосудие, чем я и воспользовалась. — Долги физического лица не аннулируются, если у него обнаруживаются скрытые или переданные активы, приносящие коммерческую прибыль. Патент на люминесцентный краситель номер 74-Б, переданный вашей супруге три года назад.

Я выразительно кивнула на сцену, где переливались синим цветом огромные волны.

— Использование запатентованного состава в коммерческих постановках гильдейского театра приносит прямую прибыль. Значит, согласно статье сорок восемь семейного кодекса гильдий, мы имеем полное право взыскать долг дарителя с этих доходов...

Лерой покрывался испариной по мере того, как я озвучивала их дальнейшие перспективы. Он затравленно оглянулся на своих рабочих, которые с интересом прислушивались к разговору, и понизил голос до шепота:

— Вы ничего не докажете! Это другой краситель! Мы купили его на восточных рынках!

В моей прошлой жизни один ушлый завхоз точно так же пытался доказать, что закупил для университета нужную краску, а не дешевую вместо дорогой, и что разницу в карман никакую не положил.

— Замечательно, — я растянула губы в вежливой, но абсолютно не предвещающей ничего хорошего ухмылке. — В таком случае, Вейл, мы обязаны прямо сейчас наложить судебный арест на эти декорации. Вызовем алхимическую экспертизу. Они возьмут соскобы, проведут анализ... Процедура наверняка займет дней тридцать, не меньше. На это время сцена будет опечатана как улика по делу о мошенничестве.

Я видела, как расширяются зрачки Лероя. Премьера назначена на завтра — опечатанная сцена означала не просто срыв сезона, а грандиозные иски от недовольных аристократов и полное разорение театра. По простому — полный крах бизнеса.

Он понял, что оказался в идеально выстроенной бюрократической ловушке, из которой больше не было иного выхода.

— Сколько? — хрипло спросил директор, доставая из кармана платок и вытирая влажный лоб.

— Тысяча двести золотых, — спокойно ответил Вейл. — Наличными или банковским векселем на предъявителя.

Лерой молча развернулся и на негнущихся ногах пошел в сторону своей конторы.

Через пятнадцать минут мы вышли из театра на залитую солнцем улицу. В кармане куртки Вейла лежал завизированный банковский вексель Гильдии Казначейства на полную сумму.

Тифлинг, к моему удивлению, не мчался вперед, заставляя меня бежать вприпрыжку. Так что мы шагали плечом к плечу в ровном и спокойном ритме, довольные произведенным фурором.

— Тысяча двести золотых за одно утро. Плюс вчерашние, — задумчиво произнес он, глядя на мостовую. — Мы закрыли треть месячной квоты за сутки. Не свернув при этом ни одной челюсти и не потратив ни капли магии.

— Бумага и чернила — самое страшное оружие в мире, если знать, куда бить, — философски заметила я, жмурясь на теплом солнышке.

Вейл внезапно остановился, повернулся ко мне и внимательно, как-то по-новому изучил мое лицо. Без раздражения и без опостылевшей мне глухой враждебности. В его глазах появилось то, чего я никак не ожидала там увидеть — искреннее уважение.

— Откуда ты это знаешь? Кодексы гильдий, статьи, уязвимости в патентах? Ты не могла выучить это за ночь, просто листая гроссбух.

— Я не учила ваши законы, Вейл, — я пожала плечами. — Я просто знаю, как работают системы. Люди везде одинаковы. И бюрократия везде одинакова. Если кто-то передал ценный актив перед банкротством, он обязательно попытается на нем заработать. Нужно было только сложить два и два.

— Знаешь, аудитор... — Вейл сделал паузу, словно подбирая нужные слова. Я прям видела, как ему физически дискомфортно это произносить, но он закончил: — Я должен тебе завтрак еще со вчерашнего дня. Здесь за углом есть неплохое заведение. Там пекут отличные мясные пироги. Пойдем.

Мы свернули в переулок. Вскоре я уловила удивительно стойкий аромат свежей выпечки и жареного мяса. Мой желудок, который последние несколько дней питался в основном стрессом и адреналином, недвусмысленно заурчал от таких благоуханий.

Мы заняли небольшой столик у окна. Вейл заказал еду и горячий травяной отвар. Когда перед нами поставили тарелки, он молча придвинул ко мне корзинку с горячим хлебом.

— Значит, треть квоты, — произнесла я, отламывая хрустящую горбушку. — Сколько нам еще нужно, чтобы Казначейство от нас отстало?

Вейл помрачнел от упоминания насущных проблем. Легкая атмосфера совместного завтрака тут же улетучилась, уступив место суровой реальности.

— Еще три тысячи. До конца недели.

— Три тысячи, — я прикинула цифры в уме. — Это много мелких дел или два-три крупных. Я успела просмотреть только несколько десятков страниц в вашем гроссбухе. Там есть пара перспективных зацепок, но они не перекроют такую сумму быстро.

Я отпила горячий отвар и внимательно посмотрела на тифлинга, приготовившись к новой словесной битве на мечах из упрямства:

— Вейл. Что за долг у Золотого Дракона?

Его рука с вилкой замерла над тарелкой.

— Я же сказал, Вика. Мы не берем этот долг.

— Ты сказал, что он юлит и натравливает адвокатов. А я сегодня доказала тебе, что я ем адвокатов на завтрак, — я постучала пальцем по столу. — Хангри упомянула пять тысяч золотых. Это перекроет всю квоту разом! И еще останется на ремонт двери. Почему мы не можем просто попытаться?

Вейл тяжело вздохнул и медленно положил вилку на стол. Он не пытался отмахнуться от назойливого стажера. Мне даже показалось, что сейчас тифлинг говорит со мной, как с равной.

— Потому что Золотой Дракон — это не метафора и не название гильдии, Вика. Это буквально настоящий дракон. Его зовут Аргенто. Он контролирует теневой банковский сектор столицы, держит половину игорных домов и скупает долги аристократов. Он взял у агентства ссуду в пять тысяч три года назад, когда расширял свое влияние. И знаешь, зачем? Просто чтобы проверить, сможем ли мы заставить его платить по счетам.

— И вы не смогли.

— Никто не может. По местным законам, чтобы применить магию взыскания к существу высшего порядка, ты должен находиться с ним в одной комнате и заставить его сказать слово «отказываюсь» три раза подряд на прямое требование о возврате.

Вейл откинулся на спинку стула и забыл про ароматизирующую перед нами еду.

— Аргенто никого не пускает в свой кабинет. Он общается только через секретарей и магические иллюзии. А если кому-то чудом удается прорваться к нему лично, он просто улыбается, предлагает выпить чаю и начинает цитировать древние трактаты, ни разу не произнося слово «нет». Ты не можешь выбить долг силой, потому что он раздавит тебя одним пальцем. И ты не можешь применить магию жетона, потому что он не дает юридического отказа. Это тупик.

Я задумчиво жевала мясной пирог и одновременно с этим переваривала такую любопытную информацию.

Настоящий дракон? Глава теневого сектора? Непробиваемый бюрократ с чешуей и неограниченной властью?

Божечки, как же это интересно! Я даже перестала жалеть, что теперь нахожусь в ином мире. А еще тут удивительно вкусная еда.

Глава 8

— Давай просто попробуем, Вейл, — я отодвинула пустую чашку из-под отвара и состроила жалобное выражение лица в надежде растопить черствое сердце напарника. — Если мы упремся в секретарей или его знаменитые иллюзии — мы просто развернемся и уйдем. Потеряем час, не больше. Но если не попробуем, я буду грызть себя до конца недели. И тебя заодно.

Тифлинг явно решал, что для его нервной системы будет менее разрушительным: спорить со мной или добровольно-принудительно пойти к дракону. Взвесив все риски, он обреченно качнул головой:

— Ладно. Но учти, аудитор: если нас там превратят в пепел или вышвырнут в окно, я успею сказать «я же говорил» еще в полете.

Офис Аргенто находился в деловом центре, где обитали самые богатые гильдии. Пока мы шли по залитым солнцем улицам, я на ходу генерировала идеи для проникновения.

— А если мы скажем, что мы курьеры из Гильдии Казначейства? — предлагала я, стараясь поспевать за широким шагом Вейла. — Принесли предписание лично в руки… По закону они не имеют права не пустить госслужащих.

— Его иллюзии на входе сканируют ауры и документы, — зарубил этот вариант на корню Вейл, даже не глядя на меня.

— Хорошо. Тогда пожарная инспекция? Санитарный надзор? Вчера с театром это отлично сработало. Скажем, что у нас жалоба на... Несанкционированные выбросы дыма. Он же дракон, в конце концов.

Уголок губ тифлинга едва заметно дернулся вверх.

— Вика, это теневой банкир. Он сам кого хочешь проинспектирует. Туда нельзя просто заявиться и сказать: «мы из санитарного надзора». Там три линии охраны, магические барьеры и секретари, у которых вместо сердец — счетные машинки.

Мы свернули на широкую аллею и остановились перед массивным зданием из черного мрамора. Оно выглядело монументально, подавляюще и кричало о деньгах своего владельца каждой деталью на фасаде.

— Ладно, действуем по ситуации, — я расправила плечи и потянула вниз подол кардигана. — Сначала попробуем взять их наглостью и моим бюрократическим напором, а если не выйдет...

Я не договорила. Мы поднялись по широким каменным ступеням и подошли к огромным дверям. Я уже набрала в грудь воздуха, готовясь выдать самую ледяную интонацию из своего арсенала, как вдруг раздался тихий щелчок.

Тяжелые створки распахнулись сами собой.

Внутри я не увидела никаких секретарей, магических иллюзий, сканирующих ауры. Или даже намеков на охрану. Перед нами открылся прямой и устланный толстым ковром коридор, ведущий прямиком в залитый светом кабинет.

Вейл мгновенно напрягся, рука рефлекторно скользнула к карману, где лежал жетон. Он прекрасно знал, что двери в таких местах просто так не открываются.

Мы осторожно переступили порог.

Кабинет дракона поражал: полки из красного дерева, заставленные древними фолиантами, тяжелые бархатные портьеры и огромное панорамное окно, из которого открывался вид на всю столицу. И у этого окна стоял мужчина.

Он обернулся на звук наших шагов, отчего я невольно замерла. Если я ожидала увидеть сурового и покрытого чешуей монстра, то жестоко ошиблась.

Это был мужчина потрясающей и почти пугающей красоты. Высокий, статный, одетый в безупречно скроенный костюм-тройку глубокого графитового цвета. Его темные волосы были идеально уложены, а на висках серебрилась благородная седина. Но главным отличием от людей стали янтарные глаза с вертикальным зрачком.

Он не стал ждать, пока мы заговорим. Аргенто отставил в сторону бокал с каким-то напитком, плавно пересек кабинет и подошел прямо ко мне, полностью игнорируя тифлинга.

— Я увидел вас из окна, когда вы только свернули на аллею, — голос дракона оказался низким, бархатистым и обволакивающим. На губах играла галантная, чуть лукавая улыбка.

Он плавно взял мою руку, которую я даже не успела отдернуть, и, склонив голову, едва ощутимо коснулся губами костяшек. От его кожи исходило легкое тепло и едва уловимый запах дорогого табака.

— Редкая удача для моего унылого кабинета. Я распорядился пропустить вас без задержек. Не мог же я позволить столь очаровательной девушке тратить время на препирательства с моими секретарями?

Я только открыла рот, чтобы ответить, как между нами буквально вклинилась темная скала.

Вейл шагнул вперед, жестко оттесняя меня плечом себе за спину и разрывая дистанцию между мной и драконом. Я заметила знакомую перемену в его настроении — глаза потемнели от едва сдерживаемой ярости.

— Мы здесь не для светских бесед, Аргенто, — слишком уж враждебно заявил Вейл хозяину помещения. — Мы из агентства. И мы пришли за взысканием долга.

Аргенто мягко усмехнулся, ничуть не смутившись напору тифлинга. Его глаза при этом смотрели только на меня, словно Вейла в комнате вообще не существовало.

— Я наслышан о новой сотруднице агентства. О рыжей бестии, которая с потрясающим изяществом помогает трясти деньги с самых упрямых должников столицы. Рад приветствовать вас в своей скромной обители, Вика.

Он плавно отпустил мою руку, но его взгляд продолжал скользить по моему лицу, изучая и оценивая с пугающей проницательностью.

— Мое почтение вашей находчивости, — продолжил Аргенто, чуть склонив голову. — Ваша комбинация с патентом Кавендиша и беднягой Лероем... Это было воистину блестяще. Статья сорок восемь? Изумительно. Редко встретишь такой острый аналитический ум в столь юном и прекрасном создании.

Дракон сделал приглашающий жест в сторону глубоких кожаных кресел, стоящих у изящного столика из темного стекла.

— Прошу, присаживайтесь. Вы наверняка устали с дороги. Не желаете ли выпить чаю? У меня есть превосходный сорт, собранный на южных склонах, он отлично снимает напряжение...

— Мы пришли не чаи гонять, — резко оборвал его Вейл.

Тифлинг не сдвинулся с места, по-прежнему жестко загораживая меня от хозяина кабинета. Рука так и осталась лежать на кармане с гильдейским жетоном.

— У тебя истекает срок по ссуде, Аргенто. Пять тысяч золотых. Мы здесь за долгом.

Вместо того, чтобы разозлиться на дерзость коллектора в собственном доме, мужчина вдруг рассмеялся. А потом Аргенто неспешно подошел к своему креслу, опустился в него и закинул ногу на ногу, всем своим видом излучая абсолютную власть над ситуацией.

— Долг? Ах, да. Разумеется, — дракон сцепил пальцы в замок, не переставая улыбаться. — Знаете, Вейл, я сегодня в исключительно хорошем настроении. Я готов вернуть агентству все до последней медной монеты. Хоть сейчас заверить вексель, снять все претензии и даже сверху накинуть весьма щедрые проценты за ваше потраченное время.

Вейл недоверчиво прищурился, а я инстинктивно подобралась. В прошлой жизни я усвоила одно железобетонное правило: если человек с безграничной властью вдруг предлагает тебе все и сразу без долгих торгов, значит, капкан уже захлопнулся.

— Но, — Аргенто выдержал театральную паузу, во время которой глаза цвета расплавленного золота снова метнулись ко мне, сузившись до хищных вертикальных щелей. — С одним ма-а-а-аленьким условием. Вика уходит из агентства и остается у меня.

Вейл медленно изогнул бровь. Жест получился обманчиво спокойным, но я стояла совсем рядом и видела, как напряглись его плечи и спина.

Я же просто удивленно пялилась на расслабленного мужчину в кресле, не зная, как реагировать. С губ сорвался вполне закономерный вопрос:

— Зачем вам это?

Липкий драконий взгляд с откровенным мужским интересом скользнул по моей фигуре, задержался на округлых, мягких линиях моего нового тела, к которым я сама еще не до конца привыкла. Для него моя фигура с ее аппетитными формами и огненно-рыжие волосы, судя по всему, складывались в идеальную эстетическую картину.

— Вы видели себя? Я коллекционирую разные золотые безделушки. Королевские скипетры, массивные перстни, старинные золотые тарелки... Я привык забирать все, что мне нравится. Но живое золото... Такого в моей коллекции еще не было.

Чем больше он говорил, тем ниже отвисала моя челюсть.

— Она не продается, — ледяным тоном осадил его Вейл. Я бы, может, и обрадовалась такой его реакции, но в моей голове происходил хаос из-за услышанного.

Он всерьез сравнил меня с золотыми… Безделушками?!

Аргенто снисходительно усмехнулся, глядя на тифлинга с высоты своего превосходства.

— Я и не предлагаю ее купить, коллектор. Я предлагаю ей стать моей спутницей.

Дракон чуть склонил голову вбок, чтобы снова поймать мой ошалевший взгляд.

— Думаю, вы, как женщина с острым аналитическим умом, прекрасно понимаете, Вика, что лучшей жизни, чем та, которую предлагаю я, вы вряд ли найдете. У вас будет все, о чем только можно мечтать…

Я недоверчиво прищурилась, рассматривая этого холеного, бесконечно уверенного в собственной неотразимости хищника. В моей прошлой жизни мужчины тоже пытались покупать мое время и лояльность, считая, что за деньги можно приобрести все и даже больше.

— Почему бы вам просто не отдать долг агентству без всяких условий? — ровно спросила я, скрестив руки на груди. — Мы закроем контракт, вы больше никогда не увидите ни нас, ни кредиторов.

Аргенто рассмеялся с искренним весельем, словно я только что рассказала ему отличную шутку.

— Видите ли, в чем проблема... Теперь, когда у вашего скромного агентства появилась такая роскошь, — он выразительно кивнул в мою сторону. — Я не хочу, чтобы вы исчезали. Напротив. Я готов приглашать вас к себе каждый день.

Он засунул руки в карманы безупречных брюк и растянул губы в откровенно издевательской улыбке.

— Приходите. Я буду поить вас чаем и отдавать долг. Ровно по одному золотому за визит.

Смысл его слов обрел в моей голове явные очертания. Пять тысяч золотых. По одной монете в день — это почти четырнадцать лет ежедневных визитов. Гениальная бюрократическая ловушка.

Аргенто перевел торжествующий взгляд на моего напарника:

— От выплаты долга я не отказываюсь, как вы уже поняли, Вейл.

Золотая монета сверкнула в воздухе. Аргенто небрежным щелчком пальцев бросил ее в нашу сторону.

Вейл поймал монету на лету. Кулак сжался с такой силой, что, казалось, плотный металл сейчас сплющится между его пальцами.

По сути, передо мной стоял выбор без выбора. Я могла бы прямо сейчас сказать «да». И тогда наше маленькое агентство получило бы всю сумму разом и смогло бы рассчитаться с Казначейством. Хангри осталась бы при своем кресле, а Вейла не сослали бы в приграничные шахты. Я могла бы вернуть им долг за эти несколько дней ночлежки, за горячий ужин, за чистую одежду... И жить дальше жизнью настоящей королевы в золотой клетке. У меня было бы все, о чем только может мечтать любая женщина в этом мире.

Проблема была в том, что внутри я не была наивной девчонкой. Я была взрослой женщиной, которая хорошо усвоила одну простую истину: если мужчина покупает тебя как красивую безделушку, то и относиться он к тебе будет как к вещи. А вещи очень легко убирают в пыльный шкаф, когда они надоедают.

Я расправила плечи и посмотрела прямо в эти мерцающие глаза.

— Мое решение не изменилось, милорд. Я не продаюсь.

Аргенто не разозлился, ни единый мускул не дрогнул на его безупречном лице. Наоборот, его улыбка стала только шире и как будто чуть острее.

— Какая принципиальность, — протянул он с предвкушением долгой и интересной игры. — Что ж, Вика. Тогда я жду вас завтра. И послезавтра.

Он махнул ладонью в сторону выхода, давая понять, что аудиенция окончена.

— Не можете же вы отказаться и не прийти взять с меня очередную часть долга? Агентство ведь нуждается в каждой монете. До завтра, господа.

Мы вышли из черного мраморного особняка под палящее солнце. И только на улице Вейла окончательно прорвало. Воздух вокруг тифлинга, казалось, искрился от еле сдерживаемой злой энергии. Следуя его логике, мы впустую потратили драгоценное время. План провалился, у нас по-прежнему не было денег для Казначейства. А я оказалась на расстоянии одного шага от лап древнего опасного хищника.

И... Наверное, совсем капельку, в глубине души, он метался от бессилия. Мужчина, привыкший решать проблемы силой или жестким гильдейским законом, только что стоял перед Аргенто и не мог сделать абсолютно ничего.

Он молча швырнул меня в наемный экипаж, впрыгнул следом и с силой захлопнул дверцу.

Едва карета тронулась с места, тифлинг уперся локтями в колени, сжал голову руками и процедил сквозь зубы:

— Это было самое идиотское решение за весь месяц. Ты хоть понимаешь, во что мы влипли?!

Я молча сидела напротив, давая ему выговориться, хоть меня распирало от желания высказать ему все, что я думаю о таком обращении с собой.

— Дракон не отвяжется, Вика! — Вейл со злостью и отчаянием поднял голову, но так и не выпутав пальцы из своих темных волос. — Ты думаешь, он поиграет в эту чушь с одним золотым и успокоится? Он почувствовал азарт! Он теперь будет давить, выжидать, искать твои слабые места. Мало нам было Казначейства и банкротства конторы, так теперь мне еще тебя от этого ящера спасать?!

Вейл выругался на незнакомом языке, проклиная себя за то, что вообще поддался на мои уговоры и позволил мне войти в этот кабинет.

Я подождала пару секунд, пока спадет первая волна его гнева, и спокойно произнесла:

— Ты прав.

Вейл осекся на полуслове и недоверчиво уставился на меня.

— Что?

— Ты прав, Вейл, — повторила я, ровно выдерживая его взгляд. — Я переоценила свои силы и недооценила Аргенто. Нам нужно было сразу идти по твоему плану и выбивать твои гнилые «висяки». Прости. Больше никаких авантюр.

Тифлинг тяжело выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Мое неожиданное согласие сбило с него спесь, оставив только привычную усталость.

— Черт с тобой, аудитор, — уже тихо и хрипло произнес он. — Сохрани свое раскаяние для Хангри.

— И что делаем дальше? Возвращаемся в контору за твоей буквой «В»?

Вейл посмотрел в окно на проплывающие улицы и заявил:

— Поспать сегодня не получится, Вика. Времени у нас нет. Вечером едем к ведьме. После нее визит к Аргенто покажется тебе милым светским чаепитием.