Читать книгу: «Пушистые судьбы. Сборник рассказов»

Name: Пушистые судьбы. Сборник рассказов
ISBN: 9785007094610

Ясна Малицкая, Оляна Гурич, Татьяна Рупасова, Галина Фомина, Галина ЧаплыгинаАлександра БыстрицкаяТамара ГубенкоЛариса Иванова и другие

Шрифт:

Авторы: Малицкая Ясна, Быстрицкая Александра, Губенко Тамара, Гурич Оляна, Иванова Лариса, Рупасова Татьяна, Фомина Галина, Чаплыгина Галина

Редактор, корректор Ясна Малицкая

Дизайн Антонина Верещагина

ISBN 978-5-0070-9461-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЛЮБОВЬ

«Пока ты не полюбил животное, часть твоей души будет дремать»

(Анатоль Франс)

Про животных написано много. О том, какие они забавные, преданные, умные и смешные. Мы же в клубе «Истории из жизни» написали рассказы не столько о них, сколько о том, что они сделали с нами. О том, как маленькое пушистое чудо врывается в жизнь и переворачивает её безвозвратно. Кошки, собаки, птички — очень меняют нас изнутри, раскрывают в нас то, о чём мы даже не подозревали.

Рассказы, которые вы держите в руках, прожиты каждым из авторов этого сборника. Всё это случилось на самом деле: смешное и грустное, нелепое и трогательное, щемящее и очень светлое. Все эти истории до сих пор живут в наших сердцах. Они заставляют нас улыбаться, когда мы их перечитываем. Они напоминают нам о том, кто мы есть на самом деле, когда снимаем маски важных людей и перестаём играть взрослые роли.

Потому что когда пушистое чудо входит в твою судьбу, вместе с заботами, испорченными вещами и лишними хлопотами оно пробуждает ту самую «дремавшую» часть души. Нежность, терпение, способность радоваться мелочам, умение быть здесь и сейчас — всё это просыпается в нас и остаётся с нами навсегда, даже когда самих героев уже нет рядом.

Об этом наш сборник. О том, как мы становимся добрее, терпеливее, человечнее. Как учимся прощать, принимать, отпускать и, конечно же, помнить.

Открывайте скорей эту книгу. Она собрана с огромной любовью. Каждый рассказ — как маленькая жизнь, прожитая заново. Читайте не спеша. Смейтесь там, где смешно, и не сдерживайте слёз там, где они подступают. Ведь если вы рассмеётесь, если заплачете в иных местах этой книги, мы будем знать, что старались не зря. Значит, у нас получилось.

С любовью и благодарностью, Ясна Малицкая и авторы клуба «Истории из жизни»

ОТ ПОЛНОТЫ ЧУВСТВ

Я всегда мечтала о даче. Моё заветное желание осуществилось, когда муж купил маленький домик в селе под Зеленоградом. С тех пор я все выходные проводила в нём, убегая от московской суеты. Теперь наоборот — календарные выходные я провожу в Москве, а живу — в загородном доме.

В соседнем дворе обитают два сторожевых пса. Если хозяева дома, эти умники облаивают всех проходящих по улице, но, если собаки одни, за забором царит тишина. Когда я иду мимо, они узнают меня, радостно размахивают хвостами и отчаянно лают. Я бросаю через плечо кодовое слово: «Привет», и они удовлетворённо умолкают.

А раньше, до этих собак, хозяева держали итальянского мастифа кане-корсо — сильного жизнерадостного пса черной масти и грозного вида. Всем внушал трепет. Он спокойно прогуливался по улице рядом с хозяином Колей. Николай зорко смотрел, не идёт ли кто-нибудь, чтобы быстро взять мастифа на поводок.

Когда мы встречались на улице, я всегда замечала, что собака, несмотря на свой грозный вид, добродушно виляет плёткой хвоста и жаждет общения. Но Коля был строгим хозяином и никогда не позволял собаке ко мне приближаться.

Однажды безмятежным летним утром я вышла за калитку и направилась к автобусной остановке. В тот же момент Наташа, жена Николая, вывела на прогулку собаку. Я приближалась. И только хозяйка собралась взять зверя на поводок, как пёс увидел меня, завилял хвостом и рванул мне навстречу. Я понимала, что пёс в душе добрый, но, когда на тебя несётся груда мышц весом в пол центнера, помноженных на ускорение, становится не по себе.

Всё случилось так быстро, что Наташа застыла на месте, сжимая в руке бесполезные поводок и намордник. Чёрный зверь, оскалив пасть в добродушной улыбке, мчался ко мне. Солнце переливалось бликами на его упругих боках. Он подскочил, поставил лапы мне на плечи, чуть не уронив меня. Страшная морда дыхнула мне прямо в лицо. Я испугалась и закрылась руками, но потомок боевых собак Древнего Рима был сильнее. Клыками отодрал мои ладони и с щенячьим восторгом меня облизал.

По лицу потекла кровь. Наташа вскрикнула от ужаса, загнала пса во двор, снова выбежала, посадила в машину и повезла меня в Зеленоград к врачу. Там мне обработали рану и повезли на белой машине с красным крестом в Москву — делать уколы от бешенства и зашивать разорванное от полноты чувств веко.

Я поблагодарила Наташу за помощь и отправила домой, ободрив словами, что собака не виновата, у неё были самые добрые намерения. В московской клинике уколы мне делать не стали, так как пёс был домашний, породистый, не бешеный, не агрессивный, но просто очень сильный. «Радость не сдержал», — согласно вздохнула я.

Веко мне зашили. Врач посетовал, что у него не очень хорошо получилось. Я стала допытываться, не пострадало ли зрение. Он заверил, что всё в порядке. Для меня это было самое главное. Повеселела. В голове зароились шутливые мысли — моя верная антистрессовая реакция. Посмотрела на себя в зеркало и поскорее надела солнечные очки.

Ещё утром, выходя за калитку своего дома, разве я знала, что буду ехать обратно в электричке и прятать глаза? Выглядела я весьма интригующе, как свежеподравшаяся разбойная баба — с зашитым веком и отёком на половину лица. Вокруг глаза разливался огромный синяк. А мне предстоял долгий путь домой! В электричке рядом со мной никто не садился. Ненадолго подсаживались маргинального вида мужики, предлагали познакомиться, звали опохмелиться. Одному особо настырному пришлось сказать, что я замужем. «Еще бы, конечно…», — сочувственно вздохнул мужик. Я выпрямляла спину, отворачивалась к окну, не реагируя. Про себя улыбалась — не ожидала такого женского успеха в таких обстоятельствах. Передо мной открывалась новая сторона жизни, о существовании которой я даже не подозревала.

Вот так банальное летнее утро обернулось для меня не трагическими, но забавными приключениями. На веке, конечно, остался шрам. Когда вспоминаю эти события, невольно посмеиваюсь.

РЫЖЕЕ СОКРОВИЩЕ

Лариса Волкова, начальница в районной московской котельной и добрая приятельница нашей семьи, позвала родственников и друзей к себе домой отпраздновать Рождество. Очень звала:

— Пожалуйста, приходите! И сына Лёву возьмите, — говорила она.

И мы, конечно, пришли. В двухкомнатной квартире собралось много людей. Все знали, что у Ларисы жили два питомца — черный малый пудель и сибирский кот, которые очень дружили. Бывало, Лариса убирала от всеядного пуделя конфеты или пирожки повыше на шкаф, а кот взбирался наверх и сбрасывал дружку вкусненькое. Хозяйка укоризненно качала головой, смеялась и их не наказывала.

Пудель радостно встретил гостей, кот ретировался в кухню. Когда все расселись за большим столом, в комнате вдруг появился еще один персонаж — рыжий короткошёрстный пёс среднего роста со складками на морде и холке, загнутым кверху хвостом и сильно израненными лапами. Он оглядел присутствующих, отвернулся и лёг на пол мордой в сторону двери, оставив стол c гостями за спиной. Все уважительно замолчали. Потом забросали Ларису вопросами по поводу необыкновенной собаки. Такую породу никто ни разу не видел.

Хозяйка дома предложила начать трапезу, и не спеша рассказала про предновогоднее застолье в котельной, на рабочем месте:

— Мы ели, пили и пели песни. Стало жарко так, что распахнули дверь на улицу. Неожиданно в открытую дверь, пошатываясь вошел незнакомый грязный рыжий пёс. Вид у него был неважный. Похоже, он был сильно покусан бездомными собаками и давно не ел. Его израненные лапы кровоточили, жилы торчали наружу. Все пораженно уставились на пса. А он не подошел к столу клянчить еду, а лёг на пол мордой к двери и затих. Я распорядилась: «Пса не выгоняем. Может, он выживет, посмотрим. Похоже, породистый и умный».

Нам, слушателям, было интересно и вкусно. Пудель под столом подходил к сидящим, тыкался мордой в колени, деликатно попрошайничал. Хозяйка категорически попросила пуделя не кормить, но разве такому откажешь?

Лариса продолжала:

— Пёс выжил, начал медленно поправляться. Выяснили, что это по всем признакам китайский шарпей — кожа в складку, язык синий, хвост колечком. Порода, восстановленная после китайской культурной революции в США. Через три дня, придя на работу, я не увидела собаку и спросила:

— Где наш раненый красноармеец?

— Он, оказывается, редкой дорогой породы. Наши повезли его на Птичий рынок продавать, — ответили сотрудники.

— Так вот, если сейчас собаку не привезут, я их уволю! — пригрозила я.

Собаку вернули. Я забрала пса домой. Он ведет себя как главный в доме, построил домашних животных, они его боятся.

Все зашумели. Стали предлагать оставить хорошего пса и отдать пуделя, который не пропускает ни одной помойки, чтобы съесть какую-нибудь гадость. Лариса ответила твёрдо:

— Я не могу предать свою собаку. Я собрала вас, чтобы шарпей попал в хорошие руки.

Мы ели-пили, а она по одному обходила гостей. Краем уха я услышала слова, обращенные к моему мужу:

— Виктор, ты же собачник, подумай…

Я напряглась. Он уже дважды подходил ко мне, жалобно прося:

— Давай возьмём собачку.

Я молчала. Задумалась. Собака в доме — это совсем другая жизнь, множество обязанностей: выгуливать, кормить, ухаживать. С другой стороны, знакомые собачники никогда на своё зверьё не жаловались, они вообще жизни без четвероногого друга себе не представляли. Надо решаться: теперь или никогда. Перефразировала для себя слова из мультика: «Но, если мы не заведём собаку прямо сейчас, мы опоздаем на всю жизнь!» И почти сразу же полезли мысли: «А как же хозяева этой собаки? Потеряли? Может быть, пёс побежал на запах и заблудился. Или выбросили? Избавились по какой-то причине? Может, с собакой что-то не так?»

Помню одно случайное событие. Стою на остановке троллейбуса, подъезжает автомобиль, открывается дверца, на тротуар выпрыгивает собака. Только успела подумать: «Приспичило. А хозяева храбрые, не беспокоятся, сами не вылезают». Водитель захлопнул дверь, машина уехала. Собака не побежала задирать лапу, а села ждать. Минут через десять пришел мой троллейбус, я уехала, понимая, что эта собака стала бездомной. Мучительное воспоминание нахлынуло, и внутри всё сжалось. Страшно, когда ситуация выглядит обыденной, а последствия необратимы. Но всё-таки я не решалась.

Муж не сдавался: «Надо Лёву спросить». Нашел сына в соседней комнате за компьютером, вернулся сияющим: «Лев не против собаки. Решай!».

Мы привезли шарпея домой. На ковёр перед креслом положили подстилку, указали ему его место. Пёс посмотрел на нас, запрыгнул на кресло и не захотел слезать. Мы переглянулись, пожали плечами и уступили. Встал вопрос, как к нему обращаться — пёс сам не скажет. Рассудили логически: он знает, что он шарпей, часто это слышал. Будем звать его Шарп, ласкательно Шарпик, Шарпуля, Шарпенька. Пёс благосклонно принял и даже стал отзываться.

Мы рассматривали собаку. Высотой он был около полуметра, морда как у бегемота, язык синий, как у чау-чау, ушки маленькие, шкура слегка колючая со складками. На лбу складки образовывали чёткую геральдическую лилию, а лапы он ставил так, что они напоминали звериные опоры китайских ваз в музее народов Востока. Всем своим видом он излучал уверенность в себе и даже некоторое величие — мы даже стушевались перед его харизмой, но виду не показали. Началась наша новая жизнь с собакой в доме.

Для очистки совести на следующий день мы дали объявление в газету, что нашли собаку, её приметы и наш телефон. Вызвали на дом опытного ветеринара — чудесную женщину, которая сразу нашла с Шарпом общий язык. По зубам она определила трёхлетний возраст собаки, дала важные наставления. Я слушала её, как зачарованная. Глаза Ольги Николаевны в очках с толстыми линзами, были огромными и излучали знание, понимание, мудрость. Я спросила:

— Почему пёс предпочёл кресло мягкой подстилке на полу?

— Для повышения своего социального статуса, — улыбнулась она.

Еще неделю мы тревожно реагировали на каждый телефонный звонок. Наконец, успокоились — никто не заберёт наше рыжее сокровище.

ШАРП. ГОДЫ СЧАСТЬЯ

Шарп легко обосновался в нашей семье, активно включился в новую жизнь. Новая жизнь началась не только у собаки. Прибавилось забот и у нас. Теперь собаку надо было выгуливать, ухаживать за складками шкуры и правильно кормить. Брать в магазине мясной фарш неизвестно из чего, да ещё с добавками сои, оказалось не здорово. Времена пустых прилавков закончились, но цены ошарашивали. За мясом для собаки приходилось ездить на продовольственные рынки с широким ассортиментом и низкими ценами, но все они были не близко.

Шарп был для нас пёс-загадка, с присущей его породе харизмой. Муж выдал мне книжку с лаконичным названием «Шарпей» и сказал: «Читай, потом расскажешь своими словами». Сам просвещаться не стал, так как в семье его родителей жил веселый черный пудель Франт, и муж думал, что и так всё про собак знает. Я погрузилась в освоение учёных сведений о породе и обнаружила в книжке явное противоречие. В ней говорилось, что шарпеи — собаки умные и что не поддаются дрессуре. Как такое возможно? Наша собака наверняка многому обучена, знать бы чему. Я скомандовала Шарпу:

— Сидеть!

Он не послушался. Сын заметил:

— Мама, не волнуйся. Смотри — папа и пёс спокойно общаются.

— Посмотрите-ка на него, Шарп Викторович! — уязвлённо бросила я и отстала от собаки. — Ладно, постепенно во всём разберёмся.

Ветеринар Ольга Николаевна говорила, что нам повезло, наш шарпей — классический. Заводчики стали мудрить, вывели особей со складками от холки до хвоста, и собаки-бедолаги были обречены на кожные заболевания, которые неизбежно в них появлялись.

У нашего пса было много складок только вокруг шеи. Приятно было его гладить по спине и бокам. Ощущение — будто проводишь рукой по песку. Закроешь глаза — в голове пляж и море. Пёс сопит, будто волны шипят у линии прибоя. Разомлевший, он лижет руку, подбирается к лицу. Уворачиваюсь — море и песок запахли собакой.

Поселившись у нас после пережитых приключений на улице, чуть не стоивших ему жизни, пёс был совершенно счастлив, выказывал по-собачьи свою преданность и заботу. Каждым движением, каждым взглядом он будто бы повторял: «Я здесь, я с вами, я никуда от вас не уйду». А когда все были дома, он часто ложился в прихожей, головой к двери, и мы точно знали, что он нас охранял.

Через две недели пришла Лариса-спасительница, чтобы проведать собаку. Шарп её узнал, обрадовался, завилял хвостом. Лариса удостоверилась, что всё хорошо устроилось, а когда собралась уходить, Виктор сказал:

— Сейчас выйдем вместе, проводим. Шарп, идём гулять!

Но собака куда-то пропала. Лариса сразу догадалась:

— Он боится, что я его заберу. Не надо меня провожать.

Когда она ушла, собака проявилась и направилась к двери, недвусмысленно намекая на прогулку. Виктор со смехом пожурил Шарпа за невежливое поведение, взял его на поводок, и они пошли обследовать окружающий мир.

Сначала мы купили для собаки добротный ошейник с поводком. Столкнулись с проблемой. У него была толстая шея, и когда ему было нужно отбежать по своим делам вопреки воле хозяина, он встряхивал складками, ошейник слетал, и пёс спокойно следовал в нужном ему направлении, сразу забыв, с кем гуляет. Пришлось купить шлейку с поводком.

Каждая прогулка — это был длительный вдумчивый ритуал Шарпа с хозяином на поводке. Виктор всегда ходил с ним длинным маршрутом по набережной Яузы и прилегающим дворам. Пёс обнюхивал всё на своем пути, изучал и подписывал. Это занимало много времени. Когда с ним гуляла я, точнее сопровождала его, утром и днём, по дворам не ходила. Шарп хорошо знал наши маршруты, не путал, с кем куда идти. Он относился к прогулке как к важному личному мероприятию, а я болталась на поводке, как фантик на верёвочке. Ритм и скорость его движения менялись. Везде надо было задрать заднюю лапу. Однажды с интересом наблюдавшая за ним прохожая воскликнула:

— Ой, да уже, как из пипетки!

— Чернила закончились, — пояснила я серьёзно.

Иногда муж звонил с просьбой выйти хоть ненадолго вечером, потому что задерживался по работе, но обещал, что придёт и «догуляет собаку». И тогда Шарп тащил меня по вечернему маршруту мужа — во дворы. Я не сопротивлялась. В большом дворе, где уже успели выгулять разных собачек, Шарп производил особо тщательную исследовательскую деятельность. В это время можно было увидеть фанаток кумира страны Филиппа Киркорова, который жил в одном из подъездов. Там они всегда собирались, поджидали певца. Подъезжала машина, вылезал из неё Филипп, раздавал автографы, говорил какие-то добрые слова, отпускал всех с миром и только после этого заходил в дом. Мы гуляли дальше.

На кухне под столом у нас давно стояла большущая коробка с сыпучими продуктами. Теперь, когда дефицит остался в прошлом, коробка опустела. Я убрала её из-под стола. В ту же минуту освободившееся место занял Шарп. С тех пор так и повелось: мы садились за стол, а пёс незаметно устраивался на подстилке под столом. Еду он не клянчил, тихо лежал, слушал наши разговоры.

Нам, людям городским, неспокойно в тишине, всегда включены телевизор или радио, на которые можно не отвлекаться. Однажды сидели, ели, по радио что-то говорили. Слух зацепило слово «шарпей», мы прислушались. Рассказывали что-то о китайской культурной революции, во время которой практически всех шарпеев съели. Это мы знали. А где наша собака? Заглянули под стол, а там Шарп прижался к стене и испуганно смотрит на нас, не отзывается. Я повернулась к мужу, указывая глазами на пса:

— Витя, он всё понимает?

Потом снова опустила голову под стол и как можно проникновеннее произнесла:

— Шарпенька, тебя никто не съест. Ты — самая лучшая собака. Вылезай.

Часто во время прогулок с Шарпом вдоль Яузы, к нам присоединялась «коллега» Серафима, ведущая на поводке американского стаффордширского терьера, девочку. Мы с ней «дружили собаками». Наши питомцы спокойно гуляли, вернее, двигались в указанном Шарпом направлении, а мы болтали. Мой пёс ко всем «девочкам» относился подчеркнуто миролюбиво. Какая-нибудь взбалмошная собачонка могла отчаянно лаять на него, но он оставался спокоен. Однажды с ним пыталась играть, опрокинув на землю и устроившись сверху огромная лохматая девочка-водолаз. Мой мальчик даже не огрызался и вилял хвостом, наглядно исповедуя принцип «женщина — это святое».

Шарпеи не агрессивны, в перечень бойцовских собак не входят. Но, гуляя со мной, пёс почему-то был одержим идеей меня защищать и готов был по-бойцовски это доказывать.

Щенки и мелкие собачки оставляли Шарпа невозмутимым. Но если встречался пёс, превосходящий моего по силе, Шарп провоцировал его на драку с печальной перспективой быть изрядно побитым. Бывали случаи, когда приходилось вызывать на дом семейного ветеринара Ольгу Николаевну и залечивать раны бойца.

Однажды случилась трагедия. Я вывела Шарпа погулять. Мы шли вдоль Яузской набережной, впереди от Таганки к Солянке медленно двигался поток машин. Среди них — всадницы на лошадях. Ничего не подозревая, я залюбовалась — сама раньше занималась верховой ездой на ипподроме. Надо было бежать прочь, а не смотреть на кентавров. Шарп рванулся, вывернулся из шлейки и бросился в поток машин к неведомым зверям. Это был кошмар! Я бежала, кричала, но догнать не могла. Увидела, что Шарпа ударила машина, его это не остановило, он побежал дальше и пропал из вида. Когда автомобильная пробка рассосалась, собаку я не нашла.

До ночи мы с мужем обследовали улицы и закоулки. Дали объявление в газету, развесили объявления по всему району, раздали телефоны всем встречным собачникам. Виктор потерял сон, удивляясь, как я могу спать в такой ситуации. На третий день нашего сумрачного существования раздался телефонный звонок. Мне сообщили, где видели собаку. Я побежала к указанному месту — на поросший высокой травой холм, но никого не обнаружила. Нервно позвонила информатору и услышала, что пёс лежит в траве. Нашла своего раненого бойца, доставила домой, вызвала Ольгу Николаевну. Собачу лечили, он выжил, но почему-то несколько дней боялся со мной гулять. Потом всё нормализовалось.

Большой летний отпуск я всегда проводила на даче с собакой. Для поездки в электричке покупала в кассе собачий билет. Защищая от грязи, надевала на пса стильный комбинезон камуфляжной расцветки и брала газеты —расстелить на полу — больше для демонстрации моих намерений устроить на них собаку, потому что Шарп сразу же невозмутимо запрыгивал на скамью рядом со мной. Я ожидала жутких сцен возмущения со стороны пассажиров и страшно нервничала. Но люди бесспорно принимали право уверенного в своём поведении хвостатого субъекта. Я даже услышала одобрительный возглас: «Рембо!». Для меня каждая такая поездка была стрессом.

Поездки на автомобиле были значительным облегчением. Шарп устраивался на сиденье, стараясь, как ему казалось, незаметно слегка присесть мне на колени. Нервная обстановка в уличном потоке его беспокоила, требовался контакт. Нашли компромисс — подставляла кисть руки. Всё как у людей. Нечто подобное уже было, когда в моей жизни вместе с мужем появился его сынишка от первого брака, мальчик-дошкольник Антошка с опытом жизни в садике на пятидневке. Он ходил, всегда держа меня за руку. Если я осторожно высвобождала руку, он тихонько хватался за край моей одежды. Я тогда смеялась: «мама для мамонтёнка». Мальчик вырос, стал на машине возить нас с Шарпом на дачу. Ворчал: «Вонючая собака». Похоже, ревновал? И отвозить нас стала его жена, заодно я брала на дачу и их ребёнка.

Стоило выехать за город, я становилась для Шарпа объектом особой защиты. И моей задачей стало не допускать близкие контакты с бесхозными псами. Но Шарп часто сам провоцировал соперников на драку, поэтому я стала носить с собой небольшую палку, которую выразительно показывала встречным собакам. Те отлично меня понимали и с нами не связывались.

На даче пёс охранял двор от поползновений других животных. Было забавно видеть его попытки залезть на старую яблоню и прогнать сороку. На моих глазах он сбил низко пролетавшую над землёй птицу, и отошёл в сторону, как будто играл «в войнушку». Обнаружил в саду ежа, а тот сразу свернулся в клубок. Шарп упрямо пытался покатать по земле колючий шарик, перевернуть его лапами. Я вмешалась, ёжик убежал. На природе псу было хорошо, но всё-таки город он любил больше.

Однажды вечером мы заметили, что Шарп сильно хромает и не ложится на пол. Надо было ехать на рентген в ветеринарную клинику, расположенную на краю Москвы. Сразу откликнулся друг семьи Алексей, приехал на машине. Муж вынес пса на руках, я придерживала входную дверь дома. Увидев, что я осталась за спиной, Шарп извернулся, спрыгнул и бросился ко мне. Я сразу же поняла его жест и завопила: «Я с тобой, я тебя не брошу!», мужчины подхватили пса, мы влезли в автомобиль и поехали в клинику. Шарпу сделали снимок. Врач записал общую информацию, включая девятилетний возраст собаки, рост, вес и так далее. Осторожно ощупал лапу, стал расспрашивать, что и как произошло. Мы могли описать только симптомы и происшествие возле дома, где собака могла дополнительно пострадать. Ветеринар заулыбался:

— Снимок хороший, с псом всё в порядке. Была серьёзная проблема, но, когда пёс вывернулся и прыгнул, кость встала на место. Вправил вывих самостоятельно.

Еще добавил, что в своей практике не встречал шарпеев, достигших такого возраста. Мы ушли обескураженные и счастливые.

Работа мужа была связана с частыми поездками по стране и за рубеж. Пёс относился к его отлучкам с пониманием. Про себя я шутила: «А я — невыездная». Однажды Виктор сообщил мне, что есть горящая экскурсионная путёвка в Бельгию, предложил поехать. Конечно, я обрадовалась, сказала, что очень хочу поехать, поблагодарила и мрачно пошутила: «Только боюсь, что Шарп не переживёт. Надо отказаться». Так и порешили. Грустно, но я не жалею.

Шарпу было три года, когда он пришёл в нашу семью. К этим трём годам собака прибавила ещё десять счастливых для нас лет. Каждое Рождество мы отмечали его день рождения. Век собаки короче людского. Когда собачья жизнь окончилась, Виктор похоронил Шарпа, как человека. Сказал: «Я думал, он будет всегда».

Домашние питомцы — светлая сторона нашей жизни. Годы счастья.

КОШКА — УДИВИТЕЛЬНОЕ РЯДОМ

По мнению Бернарда Шоу «человек культурен настолько, насколько он способен понять кошку». Вот я и подумала о себе, что не культурная, кошек не понимаю. У меня живёт шотландская вислоухая кошка (скоттиш-фолд) Серафима. Как все кошки, она ведёт себя очень независимо, и происходящее с ней я, как невольный свидетель, не понимаю и называю «очевидное-невероятное».

Внешность у неё довольно неприметная — серенькая шёрстка, жёлтые глазки и, по породе, загнутые вперёд и прижатые к голове ушки. Когда выбирала котёнка, то по предложенному заводчиками снимку я указала на малыша с пёстрым черепаховым окрасом. А привезли добрые люди эту «мышь серую». Сначала я очень сильно расстроилась, но потом пригляделась и решила оставить котёнка себе.

Кошечка осмотрелась по сторонам, обнаружила лоток, демонстративно пошуршала в нём песком. Посмотрела на меня не по возрасту умным спокойным взглядом. Я камерой телефона запечатлела её первое знакомство с новым домом. На снимках она получилась с проступившим на плюшевой шкурке узором, которого не было видно без камеры. И в дальнейшем снимки показывали её нарядней, чем в жизни. Удивительно.

Эта крохотная кошечка сразу стала активно осваивать пространство дома. Её поведение казалось забавным, но иногда немного странным. Была ситуация: я дотошно разбирала фотоархив, пополняла альбомы, некоторые снимки вставляла в рамки. Киска на свой лад принимала участие в процессе. Её интерес вызывали исключительно фотографии хозяина дома, уже год, как ушедшего в мир иной. Она словно чуяла энергетику фотопортретов. Серафимка запрыгивала на стол, устраивалась рядом с «манящим» снимком, клала лапу на изображенное лицо, надолго замирала, словно к чему-то прислушиваясь, закрывала глазки и дремала. Я чувствовала себя случайным свидетелем неизвестно чего («никто не поверит») и на всякий случай фиксировала камерой смартфона. У меня с детства привычка всё фотографировать по принципу «что вижу, то ловлю», ведь когда-то я занималась в фотокружке.

Однажды, фотографируя крутящуюся вокруг себя Серафимку, через камеру телефона я обнаружила странные помехи — какие-то белые полупрозрачные сферы размером с теннисный мяч плавали в воздухе перед кошкой, мешали. Невооруженным глазом их не было видно, зато на снимке они зафиксировались. Я их назвала энергетическими шарами, встревожилась и удалила снимок. Похоже, я излишне осторожная.

Постепенно Серафима стала вести себя так, словно не я взяла её в дом, а она меня в этом доме пригрела. В своей заботе она устраивалась на моих коленях, клала мне лапы на плечи и вылизывала шею. Это напоминало игру в дочки-матери по-кошачьи, т.е. кошки-матери. Я послушно сидела, размышляя, кто она в этот момент — «кошка» или «матерь», и какая роль у меня в этой игре. Не поняла до сих пор.

Стены гостиной у меня наполовину обшиты вагонкой, выше — оштукатурены. Между ними горизонтально проложена доска вагонки, образуя узкую полочку на стенах для глиняных фигурок и вазочек.

Туда я пристроила ламинированную фотографию мужа, кошкиного кумира, не подозревая, что она тоже энергетически заряженная. Чтобы добраться до неё, Серафимка запрыгивала сначала на сервант, потом на аудиоколонку, вставала на задние лапы и по стеночке пробиралась до фото. Оно падало. Пришлось переставить фотопортрет в менее доступное место — на стену напротив внутренней лестницы. Казалось, теперь фотография в безопасности. Но нет, кошка запрыгивала на узкие лестничные перила, двигалась по этой наклонной тропе по направлению к стене, пыталась допрыгнуть до ламинированного снимка, срывалась, начинала сначала, опять срывалась и, наконец, оставила эту затею. На этом кошкина фото-эпопея закончилась.

Серафима продолжала освоение дома, считая себя его полноценной хозяйкой. Залезала во все мыслимые и немыслимые места, сбрасывала, разбивала и гоняла по полу мелкие предметы. Любила в коридоре растянуться на коврике, вставив обе передние лапы в мой тапок. Когда кошка запрыгивала в стоящий на полу большой глиняный кувшин высотой почти 70 сантиметров, я нервничала: «Конец кувшину — обязательно разобьёт, вылезая». Вставила в него длинные стебли декоративного лука — не помогло. Вот она в очередной раз прыгнула внутрь кувшина, а я включила камеру смартфона, чтобы запечатлеть, как она будет из него выбираться. И увидела странную картину. От окна к горлу кувшина протянулось что-то вроде облака, по форме похожее на гигантскую кошачью лапу. Я заинтересовалась: «Какой интересный оптический эффект!» Объяснила легко — солнце высвечивает пылинки в воздухе. Отвела взгляд от камеры — нет облака. Если смотреть через камеру, облако есть, а без камеры — нет. Включила режим видеосъемки.

Вот из глиняного отверстия выглянула кошкина голова внутри облачной лапы. Гигантская лапа чуть передвинулась, плавно и точно ориентируясь на центр горла кувшина. Серафима её явно видела и реагировала, и на меня оглядывалась, сверкая глазами. Энергетические шары летали над полом. Я испугалась. Хотела выключить камеру, но рассудила, что, если выключу, «непонятное нечто» всё равно никуда не денется, так что лучше буду смотреть, хотя мне и было не по себе. Вдруг вспомнила прочитанную в детстве то ли французскую, то ли итальянскую сказку, в которой девушку попросили перед балом передать коробочку с кремом. Любопытная девушка намазала кремом один глаз и на балу увидела вокруг людей страшных ведьм и колдунов, за что была наказана.

Наконец, кошка выбралась из кувшина. Я выключила камеру. Вход в глиняный сосуд перекрыла тарелкой с мелкими декоративными тыквами.

Еще я вспомнила мультфильм, повествующий о позитивном контакте инопланетного разума с обитателями Земли. Почувствовала себя бодрее и пошутила: «Вселенский разум протянул лапу дружбы».

Из любопытства я начала изучать, что происходит. Почему нечто контактирует с Серафимой, а со мной (слава богу) — нет. Прочитала, что энергетические шары, фиксируемые оптикой, но не видимые глазу, официально называются орбами (орбы и орбита — однокоренные слова). Подробностей не нашла. Всё, что я читала в разных источниках, казалось фантастикой и излагалось безо всякого объяснения, подтверждающего достоверность. Встретила утверждение, что кошки являются проводниками космической энергии. А по степени психического и эмоционального воздействия на человека, кошки некоторых пород (скоттиш-фолд и др.) обладают двойной магической силой! С одной стороны интригующе, с другой — подозрительно. Похоже на союз досужих суеверий и рекламы от заводчиков породистых кошек.

Какие у кошек взаимоотношения с окружающим миром, я так и не поняла. К людям они относятся терпимо, возможно, считают нас своими подопечными. Так и живём под присмотром друг друга. А может быть, и не так. В результате всех наблюдений у меня есть забавные фото, необъяснимое видео и авторитетное мнение Шекспира: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

ВЕЛЮР

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. САША, ПРОСТИ…

Мечта… Что чувствует человек, мечта которого сбудется уже совсем скоро, вот-вот ещё чуть-чуть и…

Собака — моя мечта с самого детства. Просила родителей. Папа говорил, что уж лучше взять медвежонка. Не взяли ни медвежонка, ни собаку… Решила: вырасту — возьму. Выросла: дети, аллергия, диатез — нельзя животных в квартиру. Потом — сильный пожар, большой ремонт — снова нельзя, щенок всё испортит. Но я продолжала мечтать.

В тот день на работе я совершенно случайно увидела, что печальная и озабоченная женщина Анна Павловна звонит непрерывно то в цирк, то в уголок Дурова, то в общество собаководов, безуспешно пытаясь пристроить свою собаку. Оказалось, что у её младшего пятилетнего внука, который завтра возвращается из санатория, аллергическая астма в тяжёлой форме, и нужно срочно убрать из квартиры собаку. Королевский пудель! Двухлетка! Взрослый, умный пёс именно той породы, о которой я мечтала! Конечно, куплю! Моя месячная зарплата, разве это — деньги! За мечту…

Промозглый ноябрьский вечер 1986 года. Темно. Холодно. Сыро. А у меня внутри — солнечный свет, я — в ожидании счастья… У меня скоро будет собака!

Едем с Анной Павловной на нашей машине, за рулём — муж, он поддержал меня. По пути Анна Павловна объясняет, что щенка старшему тринадцатилетнему внуку Саше пару лет назад подарил приходящий папа. Сейчас вместо собаки, которой мальчик не занимается, Саше нужен велосипед. Договорились! Поднимаемся в квартиру, всё дрожит у меня внутри… Дверь открывает Рита, мама двоих мальчиков. Она совершенно подавлена — руки дрожат, на глазах слёзы, голос что-то невнятно бормочет. Что такое?

То, что мы слышим, окатывает нас будто холодным, точнее ледяным душем… Лёд снаружи, лёд внутри нас, и все мы — внутри холодного ужаса: застывшие от боли Рита и Анна Павловна, и остолбеневшие мы с мужем. Старший мальчик услышал, как бабушка по телефону сообщает маме, что люди едут за его собакой, и убежал из дома в чём был, собака с ним…

Мы с мужем — сами родители, сразу решаем: не нужна нам эта собака, надо спасать ребёнка! Бежим в машину — будем искать Сашу. Объехали всю округу — нигде нет. Бабушка Анна Павловна ездит с нами. Из телефонов-автоматов она периодически звонит дочери.

И вот, наконец-то! Ура! Саша найден! Участковый милиционер увидел на улице раздетого мальчика с собакой, привёл к себе домой и по телефону сообщил об этом Сашиной маме. Мы, конечно, приехали на квартиру к участковому. А дальше — море слёз. Саша плачет — невыносимо расстаться с собакой… Бабушка плачет — завтра приедет из санатория младший внук с астмой — собаку в квартире оставлять врачи запретили категорически… Я плачу от того, что всех жалко: Сашу, его братишку, их маму, их бабушку… Где-то в уголке, прижавшись к стене, сидит молоденькая жена участкового с грудным ребёночком на руках и тоже плачет, а уж ей-то, кормящей, плакать и вовсе нельзя. Но ситуация такая, что и не плакать невозможно.

Говорю Саше:

— Мне не нужна именно твоя собака, мы можем взять и другую. А вы с собакой можете спокойно возвращаться домой.

Бабушка спрашивает тихо, но так горько:

— Что же, нам усыплять её что ли?

И не понятно, кому она задаёт свой страшный вопрос: то ли мне, то ли Саше, то ли себе самой. Все — в слезах и соплях… Саша смотрит на бабушку, смотрит на пса, поднимает глаза, полные слёз на нас с мужем и, осознав безвыходность ситуации и, видимо, поверив в наши добрые руки, чуть слышно выдавливает:

— Берите…

И уже не в силах сдержаться, рыдает. И тут я наконец-то вижу, что именно мы собираемся брать…

Огромный серо-бежевый шерстяной ком без хвоста, без ушей, глаз не видно… Я-то думала, что все пудели — красавчики, как Артемон. Стало понятно, что этой собакой не занимался никто. Но Саша его любил…

Вспоминая всё это, муж говорит, что надо было и Сашу взять к нам. Конечно, но тогда уж и маму, и бабушку… А как же братишка с астмой?

Как Саша пережил расставание? Не знаю. Вскоре я уволилась с работы, где была его бабушка, связь оборвалась. И сейчас, всей душой понимая боль человека, расстающегося с любимой собакой, хочу сказать только одно: «Саша, прости…»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КРАСОТА

Собаку звали Велюр. Он был породы большой или, как их часто называют, королевский пудель. Появился он у нас в виде огромного мехового сокровища — шестьдесят четыре сантиметра в холке, без хвоста и ушей, с шерстяной занавеской на глазах и едва уловимым носом. Срочно! Срочно стричься!

Мастера пригласили домой. Четыре часа она крутилась вокруг нашей собаки, поминутно восхищаясь его терпеливостью, спокойствием, сдержанностью. У Велюра из глаз текли слёзы, но он стойко сносил все мучения. Нам казалось, что он очень хотел быть красивым.

Стрижка раскрыла его природную стать — точный квадрат, и показала густоту и нежность завитков его шерсти. У него был потрясающий помпон на хвосте! Уши превосходили все требования к этой породе — их можно было соединить, спрятав нос, что было признаком особого благородства. Все, кто встречал его на улице, с восхищением улыбались и говорили: «Как же он великолепен!» Людям становилось хорошо уже от того, что они сталкивались с настоящей, дарящей радость красотой! Такая была приятная неожиданность!

Стрижка, которую ему сделали в тот первый раз, называлась модерн. Она допускала помпоны на ногах внизу и на хвосте. А всё тело было как бы в шерстяном комбинезончике из сплошных завитушек. Морда оголена до кожи. Видны огромные светло-карие глаза с рыжим отливом — умный, доброжелательный взгляд. Нет, мимо пройти равнодушно не мог никто!

Дочки, которым тогда было двенадцать и тринадцать лет, решили немедленно вести Велюра в фотоателье. Нужно же было запечатлеть такую красоту. Фотограф сразу же оценил прекрасную внешность Велюра и попросил разрешения поснимать его для календариков. Шёл ноябрь, и маленький календарик становился приятным новогодним сувениром. Позже, в благодарность за работу собаки моделью, фотограф подарил девочкам штук пятнадцать календариков с ним в разных позах.

Мы с дочками мечтали о стрижке Велюра подо льва. Артемон из «Буратино» не давал нам покоя. Но во всей Москве мы не могли найти грумера для такой стрижки. И вот, через нескольких знакомых наша родственница достала телефон нужного мастера. И «лев» состоялся!

Этим грумером была чудесная женщина Валя, она влюбилась в Велюра сразу и навсегда. Стригся потом наш любимец только у неё, хотя стрижки были разные. Сколько раз потом она участвовала в жизни нашей собаки, сколько полезного мы от неё узнали!

Гулять с Велюром в стрижке «подо льва» было ещё проблематичнее, чем когда он был в «модерне». Очарованные дети были уверены, что это — оживший Артемон в новом цвете. И желание детей прикоснуться к собаке было непреодолимым: одни непременно хотели обнять его, прижаться щекой к его тёплым кудряшкам, другие — хватали помпон, уж очень красивым, пушистым и мягким он был. Велюр на удивление терпеливо сносил все восторги и суету поклонников его внешности.

Расскажу про одну выставку собак. Велюр был без родословной, таких до выставок не допускают. Но дочки занимались в школе кинологов Московского городского общества любителей собак, и их пригласили на выставку как помощников. Обещали разрешить пройти с Велюром на общем параде в финале выставки.

Мы не успели войти на стадион, где проходила выставка, как нас попросили разрешить сфотографировать ребёнка с нашей собакой. Мы, конечно, не возражали. Потом мы поспешили к месту проведения выставки больших пуделей. Судья, по совместительству руководитель школы кинологов, смилостивилась и велела девочкам встать с Велюром на ринг в круг соревнующихся и пройти перед судьями и зрителями.

Когда победитель был назван, толпа зрителей буквально взревела! Люди требовали первое место Велюру. Судье пришлось выкручиваться, говорить, что стрижка не очень свежая. Она же не могла признаться, что выпустила на ринг собаку без родословной. А мы потихоньку радовались, наш Велюр — самый-самый! Потом был парад на арене стадиона. Наш Велюр вполне заслуженно шёл среди собак-участниц выставки. Дочки шли рядом с самой красивой собакой выставки, что вскоре подтвердилось.

После парада участники с собаками подходили на трибуны к родственникам-зрителям, среди которых были и мы с мужем, и удалялись в сторону дома. Когда почти все участники и зрители разошлись, а наши девочки с Велюром не вернулись, мы с мужем заволновались. Поспешили к выходу с арены, где проходил парад. Издалека мы увидели длиннющую очередь из нескольких десятков человек. Поначалу мы решили, что мороженое привезли. Но тут же поняли, что денег у наших девочек с собой нет, и смысла стоять в такой очереди тоже нет. Да-да, это была очередь желающих сфотографироваться с нашей собакой. Дети, даже самые маленькие, его не боялись. Взрослые понимали, что дети правы — бояться нечего, а фоточка будет классная!

Наши девчонки с толпой взрослых и детей справиться не могли, стояли, уже чуть не плакали. Велюр же вёл себя величаво, спокойно перенося бесконечное внимание окружающих. Детей и собаку мы, конечно, забрали, к величайшему огорчению очереди. Вот такая была выставка.

Стрижка Велюра, как процесс, была долгой, часа четыре: мытьё, сушка с вытягиванием-выпрямлением всех завитков, и только потом стрижка ножницами. Собака должна была стоять на столе неподвижно. Грумеру, конечно же, требовался помощник. Дочки помогали, наблюдали, учились собачьему парикмахерскому искусству. И постепенно старшая дочка Лена стала сама стричь Велюра, благодаря чему он всегда был в отличной форме.

Во время прогулок с собакой люди подходили к нам и просили щенка, если у Велюра появятся детки, давали свои телефоны. Бывало, что люди, случайно встретившиеся на улице, приглашали Велюра на вязки и со своими собачками, и с собачками своих знакомых. Мы соглашались, щенки появлялись, и каждая вязка — отдельная история, порой радостная, порой грустная. Была у Велюра и любовь, нежная и взаимная, но платоническая. Об этом — в другом рассказе.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЛУЧАЙНЫЕ СВЯЗИ, ПОТОМСТВО, ЛЮБОВЬ

Случайными связями я называю вязки Велюра, хотя они вовсе и не были случайными, а происходили по предварительной договорённости с хозяевами собак женского пола. Но для Велюра они были кратковременными и мимолётными.

Первая вязка Велюра принесла много волнений. Во время прогулки хозяин роскошной белой королевской пуделя-девочки Глаши был сражён красотой Велюра. Собаки смотрелись великолепной парой: белоснежная Глаша и палевый Велюр — сплошное очарование. Договорились о встрече для вязки, которая вскоре и состоялась в перелесочке рядом с домом. Всё прошло прекрасно: обе собаки были довольны. Мы с нетерпением ждали появления щенков.

Но, как гром среди ясного неба, прозвучало по телефону через пару недель после вязки сообщение изрядно выпившего с горя хозяина, что повязал он Глашу без согласования с семьёй, и, что теперь за это его выгнали из дома. Я попросила телефон жены хозяина в надежде, что при знакомстве с Велюром она сменит гнев на милость, поймёт и простит мужа.

Да, конечно, когда мы встретились, хозяйка с дочерью и внучкой тоже были очарованы Велюром, но волновались за Глашу, которая была уже возрастная. А с мужем, который жил отдельно, хозяйка рассталась давно, но он любил гулять с собакой, когда навещал семью.

Наш грумер Валя, опытный собаковод, была уверена, что у белой Глаши и бежевого Велюра обязательно будут щенки цвета «абрикос» — очень дорогие и очень востребованные. И мы очень ждали. Щениться Глаша начала в срок, ветеринар помогал в родах, но возраст взял своё: собаку пришлось кесарить. Глаша не смогла восстановиться, и через два дня её не стало. Горе хозяев было безграничным. Наше искреннее сочувствие ничем не могло помочь.

К тому же копошились на пелёнке девять слепых ещё комочков: пять чёрных и четыре коричневых, которые не могли выжить без мамы. Милые, беспомощные сиротиночки… Выкормить их из соски может и можно было, но… У щенков первых дней жизни проблема с туалетом, мать вылизывает их, массажем вызывая все естественные отправления. Это была неразрешимая проблема, и решать её нужно было срочно.

К нашему всеобщему счастью, в том же подъезде, несколькими этажами выше, только что забрали последнего щенка у колли — у неё и молоко ещё было, и инстинкт материнский! А самое главное, хозяева этой колли оказались героическими, добрейшими и прекраснейшими из людей: они согласились взять Глашиных сироток на вскармливание. Кто хоть раз сталкивался с выхаживанием новорождённых щенков, понимает, на какой подвиг идут люди, раздавшие своих и берущие в дом чужих малюток.

Всей дружной командой мы щенков подрастили — снабжали собаку-кормилицу всем необходимым, испытывая восторг от каждого нового достижения малышей: открыли глазки, встали на лапки, поели творог, строганину. В нужное время с лёгкостью всех пристроили и стали наблюдать за жизнью щенков, которые оказались у знакомых. Хозяева Глаши оставили себе коричневую девочку.

У Велюра потом ещё были вязки, щенки, и, к счастью, всё проходило нормально. Но была и настоящая любовь. Её звали Гела. Она была полной противоположностью Велюру как по внешности, так и по характеру. Неприступная, с коричневато-рыжим, практически голым телом с белой грудью, хвост и уши купированы, и морда с чёрной маской, соответственно её породе — немецкий боксёр чистокровный. Но как же Гела и Велюр нравились друг другу — всегда, каждую встречу! Гуляли на одном поле, так как жили в одном доме. Они играли, прыгали и бегали вместе, прижимались друг к другу боками в игре. А с какой нежностью они смотрели, как улыбались друг другу! Этого нельзя было не заметить, это было поистине счастье общения! Мы с хозяйкой Гелы никогда не договаривались о встречах, но так получалось, что выходили почти всегда в одно и то же время, доставляя собакам огромную радость.