Читать книгу: «Поддаться тьме»
Глава 1
Здесь нет света. Есть только тьма,
от которой некуда деться. Она
поглотит тебя без остатка. Испытай
всю палитру чувств: от страха до
безумного желания. Поддайся тьме.
Я снова чувствую это. Каждый раз одно и то же. Ощущения, после которых долго не могу встать с кровати и хочется продолжать лежать. Тело расслаблено настолько, словно меня погрузили в зыбучие пески. Я не могу пошевелить даже пальцем. За окном выступает рассвет, окрашивая спальню в темно-оранжевые оттенки. В последнее время мне некомфортно в собственном доме. Постоянный страх и предчувствие, будто кто-то следит за мной, не дают покоя. Но как бы я ни старалась не спать по ночам, чтобы выяснить откуда эти чувства, мозг отключается почти сразу, как только голова касается подушки. Настолько сильно устаю? Но ведь за весь день я даже не перенапрягаюсь физически. Я могла бы сравнить это состояние с похмельем, если бы знала, как оно ощущается. За девятнадцать лет я выпила всего один раз, на свое совершеннолетие. Тогда Розали без устали уговаривала меня отметить с размахом. Я сдалась практически сразу, потому что не могла устоять перед этой девушкой. Перед своей единственной и лучшей подругой.
Сделав над собой усилие, я приподнимаюсь на локтях, осматривая блеклые оттенки своей комнаты. Темно-серые стены, черная мебель — ни одного яркого пятна. Даже постельное — и то черное. Кругом темнота. Точно такая же, как у меня внутри. Едва я опускаю ноги на прохладный ламинат, как тут же покрываюсь гусиной кожей. Тело ватное, невесомое, как и каждое утро. Коснувшись пальцами низа живота, провожу вдоль, чувствуя, как внутри все сжимается, будто я нервничаю. Я не понимаю, почему чувствую все это. Такое вообще является нормой? Хотелось бы знать и, по-хорошему, обсудить с кем-нибудь. Но мама часто пропадает на работе, а Розали чрезвычайно эмоциональна и непредсказуема. В один день мы можем быть лучшими подружками, а в следующий врагами, так как я не ответила на ее сообщение. Порой мне кажется, у нее не все дома, но, разве не поэтому мы подружились? Я тоже ненормальная.
Само собой, мамы нет дома. Я нахожу записку от нее на кухонном столе. Аккуратным почерком на клочке бумаги написано всего несколько слов.
«Мне снова поставили ночную смену. Вернусь, когда ты уже будешь на учебе. Хорошего дня, милая. Люблю тебя.»
Беззвучно усмехнувшись, беру записку и иду обратно в свою комнату. Забираю со стола дневник в мягкой розовой обложке и вкладываю утреннее послание между его страницами. Таким ли хорошим будет день? Изменится ли хоть что-нибудь? Наверняка все будет так же. Там будут они. Все эти мерзкие отвратительные подростки без душ. С гнилыми сердцами, черствые и озлобленные. В них нет ничего человечного. Так почему же я продолжаю надеяться, что сегодня вдруг случится чудо и день пройдет иначе? Такого не будет.
Когда я выхожу из дома, Розали уже ждет меня, сидя за рулем своей новенькой инфинити. Перламутрово-розовый кузов режет глаза, а малиновые и золотистые блики, играющие в солнечных лучах, заставляют сощуриться. Такие машины редко встретишь в Медисоне. Розали выделяется из толпы, совершенно не заботясь о пристальном внимании к своей персоне. Проверив, закрыла ли дверь, несколько раз дергаю ручку и иду по дорожке, выложенной светлой плиткой. Стоит мне сесть в машину, как в мою сторону поворачивается блондинка с огромными зелеными глазами. Несколько коротких прядей выкрашены в ярко-розовый цвет. Она похожа на ходячий фейерверк. Яркие волосы, тени в тон прядям, золотое платье в пайетках с откровенными разрезами вдоль бедер и высоченные каблуки. Все в точности, как и нужно для начала какого-нибудь банального романтического фильма. Эффектная блондинка и ее юродивая подружка. Розали дует свои пухлые губы, которые на днях стали еще объемнее благодаря косметологу, и хмуро поглядывает на меня.
— Ты когда-нибудь оденешься так, чтобы я обалдела от твоего вида?
— Нет.
Быстро показываю жест пальцами и поправляю объемное худи, накинув капюшон на голову. Подруга сразу же стягивает его обратно, тянется мне за спину и собирает мои волосы. Пропускает пряди сквозь пальцы, расчесывая и аккуратно укладывая на одно плечо.
— Какие же у тебя красивые волосы, Эвелин. Перестань прятать их.
Розали всегда трогает мои волосы. При любых обстоятельствах: когда нервничает, радуется, грустит или пытается меня утешить. Я же каждый раз чуть ли не мурлычу, когда она перебирает пряди или заплетает колоски. За последний год волосы отрасли еще сильнее и теперь достают до ягодиц. Вот только без должного ухода они выглядят тусклыми. Концы секутся и ломаются, густоты нет от слова совсем. Каждое утро я собираю в ванной столько выпавших волос, что уже могла бы шить кукол из них. И во всем виновата неустойчивая психика. Кошмары днем, и совсем другие ночью. Теперь добавились еще и странные ощущения в теле, будто кто-то медленно вытягивает из меня душу, оставляя только физическую оболочку.
До колледжа мы добираемся за считанные минуты. Я люблю Медисон. В отличие от других городов в нашем штате, этот особенный для меня. Здесь довольно тихо, мало людей, много зелени и свежего воздуха. Есть парк, где можно гулять часами. К счастью, я не страдаю из-за одиночества и часто гуляю по улочкам недалеко от учебного заведения. Это помогает мне успокоиться, привести мысли в порядок и вернуться домой с улыбкой, чтобы не расстраивать маму. Ей и без того не повезло с такой дочерью, как я. Из множества прелестных маленьких созданий, которые могли окружить ее любовью и теплотой, она выбрала малышку Эвелин, у которой за плечами лишь багаж из травм и дефектов. Самый большой из них — мой голос. Вернее, его отсутствие. Мама, учителя, Розали — все они выучили язык жестов лишь для того, чтобы я чувствовала себя комфортно и не стеснялась. Но я и не стыжусь этого. Я злюсь. Каждый чертов день. Каждую ночь. Дома или в колледже. Одна или рядом с друзьями. Я всю жизнь буду злиться на саму себя и наказывать молчанием. Ни одна живая душа больше не пострадает из-за меня. Такие выводы я сделала в шесть лет и до сих пор не отступила от своего решения.
Из-за разных специальностей нам с Розали приходится расходиться по разным корпусам. Девушка энергично шагает к своим друзьям, будущих актеров и актрис. Ее сочные бедра обтягивает платье, а из-за высоких каблуков ноги кажутся длинными. Несмотря на невысокий рост, Розали умудряется подчеркнуть все свои совершенства и скрыть недостатки. Хотя, если задуматься, у этой девушки их и вовсе нет. Что в очередной раз наводит на мысль, почему из всех других она выбрала меня в качестве подруги. Когда Розали скрывается за дверями здания, я захожу в свой корпус, направляясь к шкафчику. Еще издалека замечаю его. Вся дверца исписана белой краской. Помимо надписей, на ней красуются рога, члены, подобие чучел и непонятные иероглифы, больше похожие на пентаграммы.
«Немая сучка Санрайс хочет секса. Срочно оставьте свой номер, чтобы заполнить мои дырочки горячей спермой.»
Омерзительно. Мерзкие ублюдки, от которых тошнит. Как я и говорила, в их душах нет ничего светлого. Они избрали свою жертву и каждый день забавляются, оставляя вот такие жалкие послания на моем шкафчике или издеваясь надо мной на занятиях. Как бы я ни старалась стать тенью, у меня все равно не получается избавиться от их внимания. Чем ближе я подхожу к своему шкафчику, тем сильнее колотится сердце. Всем нутром ощущаю взгляды на себе и пытаюсь спрятаться, накинув капюшон. Достав из рюкзака влажные салфетки, я стараюсь стереть хотя бы часть надписи, но краска уже успела высохнуть. Придется снова просить у мамы деньги, чтобы купить баллончик с краской и закрасить все. За эту неделю она дала мне уже около двухсот долларов и ни разу не упрекнула и не спросила, для чего они мне. Ее лицо светилось от улыбки, так как она наверняка думала, что я запишусь на маникюр или к парикмахеру. Знай она, куда уходят деньги на самом деле, давно бы устроила скандал в колледже, но, мне так не хочется втягивать ее во все это дерьмо. Не хочу видеть в ее глазах сочувствие, боль и злость. Сильвия — самый светлый и добрый человек в этом мире. Она не переживет, если узнает, что над ее дочерью издеваются, пусть я и не родная ей по крови.
Попытки избавиться от надписей, мозолящих глаза, не заканчиваются успехом. Я выбрасываю использованные салфетки в урну, и в этот момент кто-то больно дергает меня за руку, от чего я теряю равновесие и падаю. Ударяюсь коленями о кафель и морщусь от резкой боли. Вслед за этим с меня сдергивают капюшон, больно потянув за волосы. Тянут с такой силой, что вырывают клок. Затылок обжигает болью, а на глаза наворачиваются слезы. Стальная хватка у самых корней волос и тяжелые шаги сразу наводят на мысль об обидчике.
Джон Даллас.
Его имя не раз мелькало на страницах моего дневника. Только он так хватает меня за волосы. Из всей их компании он самый сильный и никогда не упускает возможности продемонстрировать это. Джон обходит меня, не отпуская моих волос. Встав напротив, парень сильно тянет волосы назад, чтобы моя голова поднялась выше. Мое лицо оказывается прямо напротив его паха, еще шаг, и его член будет упираться мне в щеку. Кожа моментально вспыхивает от стыда и отвращения. Пусть город маленький, это не избавляет меня от необходимости существовать рядом с подобными животными. Я искренне молюсь, чтобы все они исчезли. Уехали после получения дипломов и забыли о моем существовании. Я хочу дышать полной грудью, не боясь, что в любой момент со мной снова может случиться такое.
— Доброе утро, малышка Эвелин. Как тебе утро? Мне кажется, сегодня слишком жарко, чтобы кутаться в свое тряпье, не находишь? Эмма могла бы одолжить тебе одну из своих кофточек. Нужно только убедиться, что у вас сиськи одного размера.
На этих словах парень хватает меня за локоть и рывком поднимает на ноги. Его рука тут же проскальзывает под худи и грубо сжимает грудь. Биться против него нет никакого смысла. Он шире меня в два раза, а его мышцы способны раздавить меня, как букашку. Но я все равно пытаюсь оттолкнуть его. Смотрю в голубые глаза, пропитанные тьмой, в то время как сама медленно угасаю и теряю четкость видения.
