Читать книгу: «По талому снегу»

Глава 1

От автора: Никакой пропаганды. Только решительное осуждение. Автор не разделяет мнение героев и не поддерживает деятельность криминальной направленности и употребление и распространение запрещённых веществ, а так же насилие в любом его появлении. Не рекомендуется к прочтению лицам не достигшим восемнадцати лет, беременным и людям с чувствительной психикой. Все события и персонажи вымышленны.

Дорогие мои! Милые и любимые читатели! Я приветствую вас и приглашаю на страницы новой истории! Спасибо, что вы со мной♡

...

— Козлина! Редкостный урод! Ненавижу тебя! — что есть силы бью ногой по картонной коробке ногой, и та, жалобно треснув, летит в сторону пыльного камина.

А злости во мне столько, что я готова крушить всё, что попадётся под руку. Я понятия не имела, что будет так обидно. Так... больно и унизительно! Так, что жар в груди превращался в адское пламя! И слёзы. Они градом лились из глаз, обжигая щёки. И я ничего не могла с этим поделать.

— Мудак... — горько выдыхая, замираю посреди комнаты. Ладонью растираю грудную клетку, чувствуя как ноги, дрожа, становятся всё слабее. — Как он мог?

Разговор с самой собой уже не кажется мне чем-то странным. Даже наоборот: сейчас он был чем-то необходимым. Тем самым, что сдерживало меня от глупостей.

— Просто успокойся, Вик, — надсадно проскулив, бросаю поникший взгляд на старое кресло-качалку.

Это дедовское кресло. Последние годы жизни он проводил в нём почти всё своё время. Такое старое... с ободранными подлокотниками и потрескавшейся кожей. Потрёпанное временем, но такое дорогое сердцу.

Скидываю газеты, которыми было застелено сиденье, и медленно опускаюсь в него. Пытаюсь отдышаться, но дрожащая нижняя губа не даёт мне этого сделать.

Так и сижу. Промокая от собственных слёз и соплей. Задыхаясь от гнева и раз за разом прокручивая в голове эту сцену: Артур и Катя. Мой без пяти минут муж и моя лучшая подруга...

Драма. Как в кино.

Смешно.

И так больно...

Даже не знаю, сколько я так просидела. Очнулась, когда за окном начало смеркаться. Густая полутьма окутывала двор, а тонкие вишнёвые ветки всё чаще царапали стекло, вызывая полчища мурашек под толщей одежды.

Холодно...

Но ведь идти мне больше некуда.

Этот старый дом был единственным местом моего уединения и моего спокойствия. Это дом, в котором я провела своё детство. Здесь я была счастлива и любима. Этот дом достался мне по наследству от бабушки с дедушкой. Городская квартира отошла Женьке. А мне отписали дачу.

И вот... я, здесь. Совершенно одна. И глубоко несчастна.

Наши отношения с Артуром были тем самым фундаментом. Именно с ним я представляла себе своё будущее, рисовала наших общих детей, придумывала им имена и планировала свадебное путешествие на Кубу. Он обещал...

А сейчас? Сейчас у меня ощущение, что я упала в чан с отходами и теперь понятия не имею, как оттуда выбраться. Невозможно развидеть картину, представшую передо мной всего несколько часов назад. Лучше бы я устроила им двоим скандал. Надо было разгромить их, а не стоять как вкопанная и не смотреть на эту парочку глазами, полными слёз. Должно быть, я выглядела слишком жалкой.

И теперь понятия не имею, что мне делать и как быть. Два самых близких мне человека просто вонзили мне нож в спину. И я сомневаюсь, что смогу простить их. Не смогу, потому что до сих пор, закрывая глаза, вижу насмешливый взгляд подруги. Там не было даже намёка на испуг и сожаление. Это был холод и надменность. Торжество.

За что?!

Теперь я сижу в этой старой гостиной в темноте и продолжаю жалеть себя. Хотя, это совсем на меня не похоже.

Всхлипнув, я неторопливо встала с кресла и мой взгляд машинально скользнул по старому паркету. Меня привлёк едва заметный луч света, стелющийся по полу из-под двери, за которой был длинный коридор, ведущий в спальню.

— Что за черт?.. — моё дыхание прервалось.

Застыв посреди гостиной, захламлённой коробками, я почувствовала, как по коже под слоем одежды прошёлся мороз.

Этот дом пустовал больше двух лет. С тех пор, как умерла бабушка, я была здесь лишь пять или шесть раз. И то, чтобы проверить проводку, водопровод и прочие бытовые мелочи. Мне тяжело было здесь появляться. Была даже мысль, чтобы продать эту дачу. Но... совесть не позволила. Хотя, Артур не раз пытался убедить меня в обратном.

А Женька, моя младшая сестра... она здесь не показывалась с тех самых пор, как я вступила в наследство.

Глубоко вдохнув, я медленно прокралась к двери. И, опустив голову, продолжала пялиться на тусклый свет, бьющий по моим ботинкам. Тихо шмыгнув носом, полным соплей, я приложилась ухом к потёртой и шероховатой поверхности двери, и прислушалась.

Но не услышала ничего, кроме зловещей кладбищенской тишины. И от этого мне стало ещё страшней.

Внезапно вспомнились фильмы ужасов, где главные герои, сотрясаясь от ужаса, идут навстречу своему страху. Сколько себя помню, я всегда страшно ругалась на них и винила в глупости за это. Ведь по всем законам логики и самосохранения нужно бежать оттуда со всех ног! А они? Идут на верную погибель.

А что же я сама?

Моя рука лежит на рукояти, готовая в любой момент приоткрыть дверь, за которой меня может ждать всё что угодно. И липкий страх, ползущий по спине, не останавливает. А только подталкивает.

Говорят, перед смертью не надышишься. Вот и я, продолжая дышать через раз, тихо приоткрываю дверь. И, высунув в проём голову, не вижу ничего, кроме длинного коридора, обклеенного старыми выцветшими обоями в мелкий цветочек. И свет, окрасивший стены и пол; застеленный такой же, потерявшей цвет, ковровой дорожкой.

Здесь и правда кто-то есть? Но как?!

Это не может быть Женя. Она в другом городе. Да и ключей у неё нет. После смены замков, сестра отказалась от новых ключей, сославшись на то, что ей они совершенно ни к чему.

Тогда кто?

Мне хотелось выкрикнуть хотя бы "эй!". Громко и устрашающе. Так, чтобы никто не догадался насколько мне страшно. Но язык прирос к нёбу, а в горле всё пересохло. Так, что даже пискнуть вышло бы с трудом.

Моя рука невольно поднялась и пальцы легли на неровную поверхность обоев. Держась за стену я медленно продвигалась вперёд. Но моих ушей так и не тронул ни один звук. Двигаясь на свет, я считала удары собственного сердца и храбрилась. Я ведь никогда не была трусихой. Никогда не боялась постоять за себя или за близкого мне человека. Маленький, но храбрый щенок... так меня называл дедушка.

Когда коридор закончился, я замерла. Встала на перепутье, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Свет... оказывается, он сочился из уборной. Комната по левую руку от меня была покрыта мраком. Но я заглянула внутрь спаленки. В полутьме нашла торшер и, щёлкнув выключателем, интуитивно вздрогнула. Здесь не было никого и ничего, что могло бы заставить меня нервничать. Всё так же, как в последний мой визит сюда: аккуратно застеленная хозяйская кровать, старый комод, накрытый салфеткой. Подушки, сложенные друг на друга и тоже накрытые ажурной салфеткой, радиоприёмник и стулья, поверх которых были серые простыни.

Напряжение совсем немного ослабло. На какую-то секунду я позволила себе выдохнуть, но тут же задеревенела. Слегка покачивающаяся штора заставила меня открыть рот в немом возгласе. Окно... открыто?

Резко крутанувшись я уставилась на дверь в уборную. Сделала несколько нерешительных шагов, щурясь от того, что мои ботинки оказались громче, чем я бы того хотела. И, снова прислушиваясь, я приникла ухом к двери.

Тихо. Слишком тихо. Настолько, что по моим рукам семенят мурашки, и крошечные волоски на них встают дыбом. Казалось, что я чувствовала это даже под слоем одежды.

Если это какой-нибудь бомж или алкаш...

Ну, а кто ещё это может быть?

Ведь Артур и Катя остались там, где я их застукала. А именно — в кровати. В той самой квартире, где я планировала своё будущее. Там, где мы с Артуром делали ремонт всего полгода назад.

На носочках я вернулась в гостиную и схватила кочергу, подпирающую камин. Стискивая в холодных пальцах ледяной металл, заискивающе посмотрела на стопку дров и мешок углей. Получается, камином кто-то пользовался. Ведь здесь давно не было ни того, ни другого.

И вот теперь я действительно испугалась не на шутку.

Это мой дом. Он считался дачей, но эта дача была обустроена как настоящий жилой дом. Здесь был проведён газ, свет, водопровод. Туалет был внутри, а не снаружи, так же, как и ванна. Здесь можно было жить даже зимой, учитывая, что камин неплохо согревал стены.

Как и кто мог сюда пробраться, если на воротах висел грузный замок, а дверь была запрета? На дорожке, занесённой снегом, и на крыльце не было никаких следов.

Но теперь я была уверена: за дверью в уборную кто-то был. И либо он притаился, услышав меня, либо... ещё не слышал. Но почему тогда так тихо?

Проглотив свой тихий и жалобный стон, я пошла обратно. Тихо, на цыпочках кралась по коридору, молясь, чтобы всё оказалось не так страшно, как я себе нафантазировала.

Я могла бы позвонить в полицию, но мой телефон сдох ещё тогда, когда я добиралась до дома, чтобы наткнуться там на парочку предателей. И теперь я у чёрта на куличках, без связи, и с огромными от страха глазами... стою перед дверью, за которой меня может ждать всё что угодно.

Дура? Вполне возможно.

Но после того, через что мне сегодня пришлось пройти, я едва соображала. Мне казалось, что кроме инстинкта защитить свою территорию, во мне ничего не осталось. Даже инстинкта самосохранения. Ведь... это МОЙ дом. И идти мне больше некуда.

Способна ли я убить? Сомневаюсь. Но вырубить того, кто осмелился сюда проникнуть, я точно смогу. Даже рука не дрогнет. Я уверена в этом.

Поэтому, собравшись с духом, я тихонько толкаю дверь и морщу лоб, когда та тоскливо скрипит, открываясь. Мои руки дрожат, но я делаю шаг, заходя внутрь. И, задержав дыхание, осматриваюсь. Тусклый свет висящей под потолком лампочки, кажется мне зловещим как никогда. Нервно касаюсь кончиком языка сухих и слегка потрескавшихся губ, и понимаю, что уже не чувствую холода, который впитался в мои пальцы. Кочерга становится тяжелее, чем минуту назад.

Вижу на полу большой чёрный полиэтиленовый мешок. Пустой мешок. В нос ударяет запах. Не то хвоя, не то какие-то лекарства.

— Кто здесь? — мой взгляд мечется по ванной комнате, цепляясь за детали и собирая все недостатки воедино. На табурете лежат чьи-то вещи. Грязные, но сложенные в аккуратную стопку. Но в этот момент я ловлю себя на мысли: это точно какой-то бомж. Стискиваю крепче кочергу и замираю напротив плотной шторы, которая скрывает за собой ванну. — У меня... оружие. — Заикаюсь, уверенная в том, что за шторой кто-то есть. Хоть и сидит не издавая ни звука. И я даже не знаю, что лучше: живой или мёртвый? — Я вызвала полицию...

Но ответа так и не последовало. Тишина становилась всё более зловещей. А я уже физически ощущала чьё-то присутствие. Невероятным усилием, почти лишившим меня остатков воли, я заставила себя потянуться свободной рукой вперёд, чтобы резко дёрнуть за штору. И, рванув её в сторону, обомлела.

Потеряла дар речи, чувствуя, что в глотке окончательно пересохло. Мой взгляд, полный ужаса и отчаяния, был направлен на мускулистую, покрытую тёмной порослью мужскую руку. На руку, в которой был пистолет. И пистолет этот был направлен на меня.

— Брось железяку. — Я услышала вкрадчивый мужской голос и оторвала взгляд от руки, собирающейся отправить меня на тот свет. — Медленно опусти её на пол и покажи мне свои руки, девочка.

Глава 2

Девочка?

На выдохе я делаю полшага назад, но тишину тут же пронзает характерный щелчок.

Я снова застываю. Сглатываю липкий комок в горле и набираюсь смелости, чтобы посмотреть в глаза тому, кто в меня целится. Тому, кто пробрался в мой дом. Затравленным взглядом блуждаю по руке, в которой держат оружие. И, добравшись до плеча, понимаю, что мужчина обнажён. И... он лежит. Лежит в моей ванной, почти до краёв наполненной льдом! Расслаблен и безмятежен. Его вторая рука лежит на бортике. Я вижу колени, торчащие из-под груды кубиков льда. А затем возвращаю взгляд к его лицу. Суровому и жёсткому лицу, покрытому щетиной и ссадинами. Он медленно моргнул. Будто до моего появления спал. Его губ коснулась утомлённая ухмылка.

— Давай, — произнёс тихо и качнул пистолетом, — делай, что говорят. Клади эту чёртову железяку, пока я добрый.

— Я не... — задыхаясь, я пытаюсь вымолвить хоть слово. Но мой язык меня не слушается. Кажется, ни одна из моих догадок даже не приблизилась к реальности. Это не бомж. И не алкаш. Вряд ли кто-то из них носит с собой оружие. И взгляд... В этом взгляде есть сила и власть. Это считывается мгновенно. Только... что этот человек здесь забыл?

Но я не в состоянии произнести ни слова.

— Ты оглохла? — чуть громче, чем до этого.

И я делаю то, что он мне сказал.

Медленно опускаюсь на корточки и тихо кладу кочергу на деревянный пол, устланный небольшим безворсовым ковром. И так же медленно поднимаюсь, демонстрируя незнакомцу свои руки.

— Кто вы такой? — мой голос трещит, словно это запись на старой и потёртой временем пластинке. — Что вы делаете в моём доме?

— Давай ты сейчас не будешь задавать лишних вопросов, а просто сделаешь то, что я скажу. Так ты окажешь большую услугу не только мне, но и себе. Всё поняла?

Хищный прищур золотистых глаз не внушал мне никакого доверия. А дуло пистолета, нацеленное мне прямо в лицо — тем более. Судорожно закивав, я попыталась сделать пару шагов назад, но он тихо цыкнул, и я снова застыла на месте.

— Я позвонила в полицию, — с трудом выдавила из себя несколько слов. Но, кажется, он не поверил мне. Потому что злорадная усмешка, сорвавшаяся с его губ, была слишком красноречива.

— Какая умница, — продолжал скалиться. И, спустя секунду, пришёл в движение. Кубики льда глухо стучали друг о друга, пока он медленно и не сводя с меня глаз, поднимался.

Продолжая держать меня на мушке, он предстал передо мной во весь рост. Величественной и опасной глыбой, от которой у меня подкосились ноги.

— Чш-ш-ш, — зашипел, приводя меня в чувство. — Стой ровно. Не падай в обморок. Не хочу оставлять тебя здесь без сознания на холодном полу. И возиться с тобой тоже не хочу.

А дрожь в ногах медленно перетекала мне в глотку. Мои зубы, постукивая, задавали свой собственный ритм. Страха. Липкого. И отвратительного. Парализующего. Мне показалось, что эти минуты — последние в моей жизни.

Этот мужик стоял передо мной в чем мать родила. Абсолютно обнажённый и ни капли не смущённый этим. Смешинки в медовых глазах говорили о том, что вся эта ситуация не только не сконфузила его, но даже не насторожила. Его, кажется, это забавляло.

И у меня создалось впечатление, что это не он, а я забралась в чужой дом. В его дом!

С силой сжав челюсти, я молилась, чтобы это всё скорее закончилось. И неважно как. Пусть просто закончится. А если он собирается меня убить... пусть это будет быстрая смерть. Ведь человек, что носит с собой оружие, наверняка знает как им пользоваться. И наверняка уже пользовался. Так что, ему не составит труда пристрелить меня. Как лису, забравшуюся в курятник.

И никто не станет меня искать. Первое время — точно. Потому что Катька, зная меня не первый год, даст мне время остыть. Артур будет так же пережидать бурю. В прошлом году, когда мы поругались, я вышла с ним на связь только через неделю. Взяла на работе больничный и уехала в Питер, на который откладывала деньги несколько месяцев.

Хотя... то, что случилось сегодня даже в голове не укладывается. Это не просто ссора. Это самое настоящее предательство. Предательство двух самых близких мне людей. Станут ли они искать меня после того, что совершили? Сомневаюсь.

И работа... именно сегодня я со скандалом хлопнула дверью. Именно сегодня швырнула на стол заявление об увольнении, попутно поведав начальству всё, что о нём думаю.

Именно сегодня... этот день решил добить меня окончательно.

А Женя? Она моя младшая сестра, но мы, к сожалению, не близки. Закончив в этом году институт, она уехала в другой город. Сказав, что здесь её ничего не держит, а там ей предлагают хорошую работу, она просто собрала чемодан, и отправилась за лучшей жизнью в Краснодар. Мы созваниваемся с ней раз в две недели, и этого нам хватает. Ей хватает. А я не навязываюсь.

Двушку, доставшуюся ей от бабушки с дедушкой она сдаёт квартирантам, и этими деньгами оплачивает жилье в Краснодаре.

Именно сейчас я ловлю себя на мысли, что Краснодар... это слишком далеко.

Мужик всё ещё стоит напротив. С любопытством рассматривает меня, словно я товар на витрине магазина. Чуть наклонив голову к плечу, задерживает взгляд на моих глазах. И, хмыкая, интересуется:

— Твой дом, говоришь? — дуло пистолета достигает моей щеки. Он медленно ведёт им ниже, а затем вжимает его в область под моей нижней челюстью. Тем самым заставляя задрать голову и тихо всхлипнуть. — Мне сказали, что дом пустует...

— Б-без разницы, — заикаясь, иду на контакт, — даже если и так... это не ваш д-дом.

— Не мой. — Соглашается, и сильнее вдавливает пистолет. Не в силах контролировать страх, я издаю что-то похожее на писк. — Но так уж вышло, что он мне нужен. На неопределённый срок. И ты мне его предоставишь.

Мои глаза округляются. Я не совсем понимаю, что он он имеет в виду. Я вообще плохо соображаю в данный момент. Всё, о чём я сейчас могу думать — это пистолет, готовый в любую секунду продырявить мне голову.

— Я не понимаю, — смотрю в его глаза, замечая в них искорки азарта, и поджимаю губы, чтобы хоть немного собраться и перестать трястись.

— Тебе и не нужно, — сухо произносит оккупант.

Он прекращает давить стволом на мою челюсть. И осторожно дулом убирает упавшие мне на лицо пряди. Продолжает рассматривать меня, слегка прищуриваясь и дёргая уголком рта.

— Что ты тут забыла? В такое время? Заплаканная... случилось что?

Мои брови невольно дёргаются, а рот приоткрывается, чтобы вымолвить ответ. Но он тут же меня перебивает, не позволяя произнести ни слова.

— В любом случае, лучше бы ты сидела дома, девочка. Потому что отпустить я теперь тебя не могу.

Почему-то я даже не удивилась. А чего я хотела? Чтобы он извинился, спрятал пистолет и покинул мой дом? Вот так просто?

Внутри ещё теплилась надежда, что он хороший человек, который в поисках спасения наткнулся на мою неприметную дачу. Но... хороший человек вряд ли вёл бы себя подобным образом. Он не угрожал бы пистолетом беззащитной девушке. И не ухмылялся бы, глядя на то, как эту девушку трясёт от страха.

Нет. Надежда всё же растаяла.

— Руки не опускай, — приблизившись почти вплотную, он хищно оскалился. И, вернув пистолет мне под нижнюю челюсть, свободной рукой распахнул на моей груди пальто. — Дёрнешься, и я сделаю тебе больно. Скажи "да", если уяснила...

— Да, — срывается с моих губ.

Едва не плача, я чувствую как он разматывает на моей шее шарф. И мысленно благодарю за то, что не затянул его туже. Холод тут же пробирается мне за пазуху, и я поджимаю трясущийся подбородок, который теперь дрожал не только от страха. Моя кофта с v-образным вырезом даёт ему возможность разглядеть кожу, мгновенно покрывшуюся мурашками.

Мужчина хмыкает. И через секунду пальцем поддевает тонкую золотую цепочку на которой поблескивает подвеска в виде буквы "В".

— "В", — произносит тихо, — Валентина? Виктория? Вероника? — медленно перебирает имена, догадываясь, что буква именно это и означает.

Но я молчу. Стискивая челюсти, роняю слезинки на щёки в ожидании вердикта. Или экзекуции.

Не дождавшись моего комментария, он бросает цепочку и, будто издеваясь, запускает руку мне под пальто. Медленно проводит ладонью по моей спине, смещаясь на рёбра, а затем на живот. Что-то ищет. Поверхностно оглаживает грудь, а после прощупывает руки от подмышек до запястий.

— Где твой телефон? — вкрадчиво. Будто разговаривает с ребёнком. — Может, здесь? — Проверяет карманы пальто, но ничего там не находит. — Или здесь? — Засовывает руку в задний карман на моих джинсах. Потом во второй. — Ты сказала, что позвонила в полицию? Или я ослышался?

Молча я перевожу взгляд со стены на него. Пытаюсь рассмотреть каждую чёрточку. Память на лица у меня всегда хромала, но я усердно пытаюсь запомнить это лицо. Слегка нахмуренный лоб, шрам на левой брови. Карие глаза, но из-за тусклого света я не до конца в этом уверена. Нос с едва заметной горбинкой. Возможно, эта горбинка — результат перелома, но я снова не уверена. Средней полноты губы, и волевой подбородок. Волосы тёмные, коротко стриженные. Зафиксировав лицо в своей памяти, мысленно умоляю себя не забыть его.

— Пошла, — впившись в моё плечо, он дёрнул меня, разворачивая спиной к себе, и толкнул вперёд.

Я едва не упала, цепляясь ногой за мешок, что валялся на полу. Но он подхватил меня за шкирку, натягивая пальто в области подмышек. И уже мягко подтолкнул к выходу из ванной комнаты.

— Будешь послушной, и я не причиню тебе боли. Выбор за тобой. — Он продолжает стискивать мою руку, а я всё ещё не могу обуздать свой страх.

Ртом вдыхая прохладный воздух, чувствую неприятный зуд в горле. И шмыгаю носом, который уже не дышал.

— Где твой телефон? — когда мы оказываемся в гостиной, он снова разворачивает меня к себе лицом. Грубо дёргает за руку, и я тихо всхлипываю.

Я ещё ничего не сделала, но он уже причиняет мне боль.

Одинокий фонарь во дворе, который я включила как только оказалась на пороге дома, позволял мне видеть и мужчину, и очертания мебели в комнате. Глаза постепенно привыкали к темноте. Приспособлялись, позволяя видеть то, чего я поначалу не видела.

— Не знаю, — замотав головой, поднимаю затравленный взгляд, утыкаясь им в выдающийся кадык. Меня уже мало волновало, что он стоял передо мной совершенно голый.

Я подумала, что смогу просто сказать, что забыла, куда кинула его. От страха потеряла бдительность и бросила телефон в первое попавшееся место.

Но, мой взгляд, невольно метнувшийся к сумке, выдал меня с потрохами. Он заметил. И, хмыкнув, сказал:

— Знаешь, я тоже не в восторге от создавшейся ситуации. — Снова нацелил на меня пистолет, делая шаг в сторону камина, где валялась небрежно брошенная мною сумка. — Но раз уж так вышло...

Когда сумка оказывается в его руках, он просто вытряхивает из неё всё содержимое. Я морщусь, словно вытряхнули не её, а меня. Словно... вывернули наизнанку.

Вы осчастливите меня, если не забудете и не пожалеете для новой книги звёздочку☆ Спасибо за то, что вы рядом♡

Крепко вас обнимаю.

Ваша Дарья♡

Глава 3

Его рука перебирает то, что выпало на кресло-качалку. Слегка наклонившись, он отбрасывает в сторону пачку одноразовых бумажных платков, губную помаду, ключи от квартиры и ключи от дома, и маленький кошелёк, заполненный картами и визитками. Затем, хмыкая, решает не притрагиваться к паре прокладок, и, наконец, достигает мобильного, который не подавал признаков жизни вот уже несколько часов.

— И как давно он сдох? — спросил, когда телефон отказался включаться. Я молчала, и он спросил чуть громче: — Ты оглохла?

Встал передо мной. Приблизился вплотную, позволяя древесному запаху, исходящему от его тела, проникнуть в мои лёгкие. Полностью заполняя их и безнадёжно оседая в моей памяти. Запахи... пожалуй, это единственное, что я могла помнить целую вечность.

Задержав дыхание, заставляю себя посмотреть ему в глаза. Но чёрта с два. Я вижу только тёмные глазницы, и слышу мерное дыхание над головой. Он высокий. Выше меня почти на голову. Или же это я низкая. Мой рост едва достигал ста шестидесяти пяти.

— Не знаю, — мой голос предательски дрожит. Это так раздражает. Я обещала себе. Я давала себе слово, что никогда больше и никому не продемонстрирую свой страх. И вот... всё возвращается. И я не могу это контролировать.

— Скажи мне правду, девочка, — опустив пистолет, он медленно обхватывает прохладными пальцами моё лицо. Стискивает их на щеках, снова причиняя боль и вынуждает открыть рот, чтобы хоть как-то облегчить её.

Но мне действительно тяжело говорить. Горло саднило, голос дрожал, а в голове настоящий хаос. Торнадо из неразборчивых мыслей и отсутствие возможности их высказать. Всё, что мне остаётся — молчать. Сойти за перепуганную дурочку. Хотя... тут и претворяться не нужно было.

— Скоро приедет полиция. — С трудом произнесла, преодолевая онемение в челюсти. Его пальцы всё так же крепко сжимали щёки, вдавливая внутреннюю сторону в зубы. Было больно.

Не знаю, что меня выдало.

Но, всматриваясь в моё лицо несколько долгих и мучительных секунд, он совсем немного ослабил хватку и хмыкнул.

— Ты никого не вызывала. — Медленно разжал пальцы и так же медленно провёл ими по щекам, спускаясь к подбородку. И, зацепив его, надавил, заставляя поднять голову выше. — Но хвалю за попытку.

— Ч-что ты собираешься делать? Кто ты? — меня потряхивало. Ноги ослабли, и я чувствовала, что в любой момент могу рухнуть на пол. Сил не осталось. Должно быть, эмоциональная перегрузка сегодняшнего дня сказалась на моём самочувствии. В какой-то момент мне показалось, что моих сил не хватит даже на побег.

— Пока не знаю, — отпустив мой подбородок, он кивнул в сторону того самого коридора, откуда мы пришли. Туда, где находилась уборная и хозяйская спальня. — Пошли.

Моя голова затряслась, а ноги, до этого лишённые сил, вдруг вросли в пол.

— Я не пойду, — продолжала трясти головой, и жалобно пискнула, когда мужик, схватив меня за руку, швырнул вперёд. Я чуть не упала, но его рука снова меня подхватила. И уже не отпуская повела туда, куда нужно ему. — Не трогай меня!

Попытавшись вырваться, я занесла свободную руку порываясь оттолкнуть его от себя. Но как только к моей щеке был приставлен пистолет, тут же затихла. И, поджав губы, ощутила невыносимое жжение в носу и глазах.

— Твою мать, — тихо выругавшись, он протащил меня по коридору до самой ванной. — Только тебя мне не хватало. Не заставляй меня возиться с твоими истериками. Поняла? — Его рука сильнее сжалась на моей. Даже сквозь пальто я ощущала эту мёртвую хватку. Уверена, у меня будут синяки.

Оказавшись напротив комнаты, покрытой мраком, он замер. Ему хватило пары секунд, чтобы решить, куда ему лучше меня впихнуть. И это оказалась ванная комната.

Не реви. Слышишь? Виктория! Не смей распускать сопли! Не смей! Это всех раздражает. Соберись и успокойся...

Я пыталась унять нарастающую панику. Но она захлёстывала меня. Накрывала собой, словно ударная волна после взрыва. Оглушала и лишала воли.

— Нам придётся пососедствовать некоторое время, — процедил сквозь зубы этот нелюдь прежде чем снова швырнуть меня.

Я упала на коврик возле ванной и, не поднимая головы, сжала пальцы в кулаки. Чувствуя как ногти впиваются в собственную кожу, я, кажется, немного приходила в себя. Тяжело дыша, исподлобья смотрела на его босые ноги, которые ходили из стороны в сторону, будто он что-то искал.

А затем, что-то пробормотав, он застыл на месте. Его ноги остановились в шаге от моего лица.

— Руки, — прозвучало надо мной, и я, наконец, задрала голову. Медленно прошлась взглядом по мужской фигуре, возвышающейся надо мной. Теперь вокруг его бёдер было обмотано полотенце. — Тебе нравится, когда я делаю тебе больно? — Он неторопливо опустился на корточки передо мной. — Я сказал: дай мне свои руки.

— Просто отпусти меня, — я попыталась не выглядеть жалко. Хотя, сомневаюсь, что у меня получилось.

— Очень смешно, — отмахнувшись от меня, он выжидающе протянул свою руку. — Я повторяю в последний раз: руки.

И снова шмыгнув забитым донельзя носом, я выполнила его требование. Встав на колени, протянула руки и тут же ощутила холод на запястьях. Это были его пальцы. Он потянул меня на себя, и я проехалась вперёд вместе с ковриком. Смотрела на то как он обматывал мои запястья моим же шарфом.

Больно. Слишком туго. Так туго, что мне не развязать этот узел. Обречённо вздохнув, я поняла, что мне не сбежать. Хотя бы потому, что я увидела возле него бельевую верёвку, которая, судя по всему, предназначалась для моих ног.

Он не похож на маньяка. Подумала я, боязливо поднимая взгляд, и снова изучая его нахмуренное лицо. Бандит. Возможно. Беглый заключённый? Тоже возможно. Но не псих. И эта мысль хотя бы немного утешала меня.

— Ты не убьёшь меня? — Я заставила свой язык зашевелиться.

— А следует? — Он так посмотрел на меня, будто был удивлён тому, что я впервые не заикаюсь.

— Позволь мне уйти? — Мне показалось, что я смогу достучаться до него. Просто попробовать. — Я клянусь, что никому ни о чём не расскажу. Просто уйду. И вернусь через столько, через сколько ты скажешь. Это ведь... мой дом. Ты же здесь не навсегда?

— Не навсегда. — Выдохнул, завязывая ещё один тугой узел на моих запястьях. И, потянувшись за бельевой верёвкой, добавил: — Теперь ноги.

...

Влад

Я никогда не любил сюрпризы. Они всегда путают карты и потом приходится перестраиваться под них. И этот сюрприз не стал исключением. Я рассчитывал залечь на дно как минимум на пару месяцев. В то время как меня будут искать в Грузии, я всё ещё здесь. Ближе, чем кто-либо может подумать. И эта дача... Виталик с пеной у рта доказывал мне, что старые хозяева уже на том свете, а наследники бывают здесь пару раз за год.

Теперь у меня возник вопрос: на какой хер мне такой помощник, если он обосрался в таком плёвом деле?!

Он утверждал, что в ближайшие пять месяцев здесь никого не будет. И тут... как снег на голову. Нет. Это лавина, накрывшая меня в самый неподходящий момент.

Да и не мог он быть подходящим.

Я и недели здесь не пробыл, а тут заявилась она. Наследница, мать её. Мне бы отлёживаться ещё как минимум дней пять. Но теперь придётся возиться с девчонкой. И что-то мне подсказывало, что она принесёт немало головной боли.

Её дом? Сколько ей лет? На вид не больше семнадцати.

Чёрт.

Вздохнув, я покосился на маленькое тельце, свернувшееся в клубок на холодном полу ванной комнаты. И, почувствовав укол совести, выругался и отправился в спальню за одеялом.

— На, — бросил ей одеяло. И, сообразив, что она не справится сама, раздражённо цыкнул. — Чёрт, что за напасть?

Я наклонился, расправляя одеяло и помогая девке на него залезть.

— А то почки отморозишь. Или ещё чего...

И, разозлившись на самого себя, грубо дёрнул её за руку. Она зашипела, но не произнесла ни слова. Только зыркнула на меня исподлобья, словно жалом пронзила.

С какого хера я вообще волнуюсь о её здоровье?

Ты, Влад, свою жалость и сентиментальность засунь себе в задницу...

— Значит так, — я опустился перед ней на корточки, и перехватил цепкий взгляд. — Сидишь тихо. Даже не думай о том, чтобы сбежать. Выкрутасы оставь при себе.

Меня бесило, что она так смотрит.

Почему я упустил тот момент, когда страх в её глазах сменился тихим гневом? И когда она успела? Или... что я сделал не так?

Она должна меня бояться. И никак иначе.

Заношу руку, чтобы отследить её реакцию. И... как только мои пальцы коснулись отворота её пальто, девчонка вздрагивает.

Ожидаемо. И очень хорошо.

Моя рука уходит в свободное плавание. Медленно, но смело сдвигаю шерсть, заставляя девчонку тут же застыть. Она даже дышать перестала. Её грудь замерла, а большие глаза уставились на меня так, будто она только что прозрела.

Мне не нравится то, что я делаю. Откровенно говоря, меня терзают сомнения относительно её возраста. Ей есть восемнадцать?

— Ты не пострадаешь, если будешь играть по моим правилам. Ни ты, ни твоя гордость, ни твоя честь. — Развернув кисть, тыльной стороной обвожу округлую грудь, и слышу как она пропихивает по своей глотке комок. Её губы снова затряслись, а крылья аккуратного носика дёрнулись, демонстрируя мне всю палитру её переживаний.

Так-то лучше.

Несколько секунд пристально смотрю на неё и, убедившись в том, что она меня поняла, поднимаюсь, и не оглядываясь выхожу из ванной.

Возвращаюсь в комнату, где оставил её телефон и разбираю устройство на части. Нахожу зажигалку и палю к чертям сим-карту.

Виталик, мать твою...

Я так зол, что мне хочется сломать ему колени. Бить башкой о стену, пока его мозги не встанут на место. Как он мог упустить это?

Глава 4

Влад

Мне оставалось только ждать. От своего телефона я избавился ещё в тот день, когда произошло покушение. Мне нужно было исчезнуть и желательно не оставить после себя никаких следов. Поэтому я пока был без связи, а Виталик приезжал сюда по заранее составленному графику. Еда, вода, медикаменты. В общем, всё необходимое, чтобы перезимовать и встать на ноги. И Лёд. Мне нужен ещё лёд, потому что он справляется с моей болью лучше всяких лекарств.

До смешного... как же наивны люди. И я не стал исключением, когда был уверен в том, что в моей жизни ничто не изменится. Но и в моём окружении оказался Иуда. Я думал, что ни один из моих людей не осмелится пойти против меня. Но... классика жанра, мать её. Им оказался человек, которому я доверял больше, чем остальным. А Виталику, как бы я сейчас ни был зол, я теперь обязан жизнью.

Он тащится в эту глушь, добираясь сюда электричкой. Окольными путями, попутками и, наконец, арендованной тачкой, пристроенной в одном из гаражей местного обывателя. Так, чтобы ни одна душа не заподозрила о том, что я здесь. Кто-то считает меня мёртвым, а кто-то ищет в Грузии.

Одевшись, я вернулся в ванную и, убедившись в том, что девчонка успокоилась и больше не шмыгает носом, бросил ей ещё одно одеяло. Хотя сомневаюсь в том, что оно ей поможет.

Нужно зажечь камин. Но опять же, вряд ли его тепла достаточно для того, чтобы добраться до ванной.

— Ты оставишь меня здесь? На всю ночь? — поникший голосок раздался за моей спиной, когда я уже собрался снова оставить её.

— У тебя есть другие предложения? — мой раздражённый взгляд вернулся к девушке, которая смотрела на меня так, словно я её спаситель, а не палач. — Хочешь составить мне компанию?

Но мысль, в общем-то, неплохая. Так она хотя бы будет у меня на виду. Но ночь в любом случае будет беспокойной, потому что мне придётся следить за тем, чтобы она ничего не выкинула.

Уголки её губ поползли вниз, а подбородок задрожал.

Было бы лето, я бы скорее всего даже не задумывался о том, в каких условиях она будет спать. Мог бы и в погреб спустить. А он здесь есть. Но за окном минус десять. Да и девка ни в чём, по сути, не виновата.

Но по базе её всё же пробить не мешает.

А потому я жду Виталика, который явится сюда только завтра к обеду.

Моё плечо заныло, и я нехотя скривился. Задержал дыхание, чувствуя стреляющую боль под лопаткой, отголоски которой разносились по всей левой стороне моего туловища. Рану нужно было обработать, а сделать это мог только мой дражайший доктор. И по чудесному совпадению этим доктором оказался именно Виталий. Именно он оказался рядом со мной в тот момент, когда я получил пулевое в спину. Именно он тащил меня на себе и прятал под еловыми ветками и листьями вперемешку со снегом, чтобы спасти мне жизнь.

Так что... я обязан ему.

— Сколько ты будешь меня здесь держать? — сместившись, девушка попыталась снова сесть на колени. — Меня ведь будут искать. И это будет первое место...

— Вот в этом-то и проблема, — я вновь опустился на корточки, рассматривая ей личико, обрамлённое русыми волосами. Аккуратный и покрасневший носик, напоминающий детский; пухлые слегка опухшие губы, упрямый подбородок и глаза, цвет которых я пока что не разобрал. Ни то серые, ни то зелёные. А может и то, и другое. Девчонка была невысокой и довольно-таки миниатюрной. А потому я всё ещё сомневался, есть ли ей восемнадцать. Если она несовершеннолетняя, то искать её начнут раньше. — Сколько тебе лет? — озвучил вопрос, который на данный момент волновал меня больше остальных.

Но она, поджав губы, вдруг замотала головой, отказываясь отвечать. И, съёжившись, поползла на коленях назад, едва не забиваясь под ванную.

— А ну стоять! — я ухватился за хрупкий локоть, возвращая её на место. И, наклонившись почти вплотную к её лицу, перехватил сбившееся дыхание. — У меня нет настроения возиться с тобой. Давай договоримся на берегу? Ты делаешь, что я тебе говорю и не доставляешь мне проблем. А я, — протянул руку, убирая упавшие на лицо пряди, а заодно касаясь её нежной кожи костяшками, — ну, ты поняла...

Она смотрела на меня не моргая. И я видел как влага скапливается в уголках её глаз. А мне захотелось её встряхнуть как следует, чтобы заставить отвечать быстрее.

— Я всё равно узнаю, — машинально провёл языком по пересохшим губам. На самом деле мне очень хотелось, чтобы мои догадки о её возрасте оказались ошибочными. Потому что девчонка при ближайшем рассмотрении оказалась очень хороша. — Так или иначе. Ну? Будем по-хорошему? Или по-плохому?

И тут меня осенило.

Сумка.

Я ведь не всё оттуда вытряхнул. Вполне возможно там есть её документы.

И, недолго думая, я вернулся в тёмную гостиную и включил настольную лампу. Нашёл её сумку и достал из неё оставшиеся вещички.

Есть! Права!

Она водит? Она что, на машине сюда приехала?

Чёрт.

И хорошо, и плохо.

Плохо, потому что по машине её легко найдут. Хорошо, потому что всё же ей есть восемнадцать.

Богданова Виктория Филипповна. За пару секунд произвёл расчёт в уме, довольно кивая собственным мыслям. Двадцать пять. Двадцать пять? Возможно, дело в её заплаканном лице? Может, именно поэтому я поначалу посчитал её школьницей?

Но, удовлетворённо выдохнув, я отложил водительские права в сторону, чтобы изучить всё остальное. Ключей от автомобиля не было. Если мне не изменяет память, в карманах её пальто тоже было пусто. А значит, она всё же без машины. Я вытащил все карты из маленького портмане. И меня удивило, что кроме визиток и бонусных карт, там не было ни одной банковской. Только наличка. Несколько тысяч и... кольцо. Оно чем-то напоминало помолвочное. Белое золото, увенчанное прозрачным мерцающим камнем. Возможно, бриллиантом.

Поняв, что искать тут больше нечего, я расстегнул свой каучуковый шнурок на шее и нанизал на него найденное украшение. Затем прихватил с собой её права и отправился обратно.

...

Вика

Я уже плохо соображала. Не понимала, от чего трясусь больше: от страха или от холода? Несмотря на то, что я всё ещё была в верхней одежде и ботинках, я чувствовала, как холодный воздух пробирается мне за пазуху. Пальцы на руках и ногах начали неметь. И я снова не понимала: от холода это или от тугих узлов, из-за которых кровь не могла нормально циркулировать.

Я вслушивалась в приближающийся звук шагов и интуитивно сжималась, в попытке слиться с ванной. Он наверняка нашёл мои права и теперь владеет информацией не только о моём возрасте, но и имени. А это значит, что при большом желании он найдёт меня в случае моего побега.

Побег...

Я и правда сомневалась в том, что мне удастся это сделать.

— Виктория, значит. — Пророкотал, заходя в ванную, и его голос отозвался глухим эхом. Я тут же подняла голову, перехватывая взгляд, от которого у меня волосы шевелились. Он смотрел на меня так... словно у него на меня большие планы.

И эта мысль заставляла моё сердце вздрагивать после каждого вдоха. У меня во рту пересохло, а горло саднило всё сильнее. Опухшие от слёз веки становились тяжелее. Это стресс. Это защитная функция моего организма. Так ведь?

Потому что я не вижу других причин своего полного бессилия. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Что уже говорить о побеге? Где вся моя прыть? Где тот всплеск адреналина, благодаря которому люди могут совершать невероятные вещи в момент потрясения? Где. Всё. Это?

— Честно говоря, я уже начал волноваться. — Мужчина в очередной раз присел передо мной на корточки. Но не дождавшись от меня встречного вопроса, продолжил: — Не хотел... обижать ребёнка. А тут приятный сюрприз. Она уже далеко не ребёнок.

Эти слова мелкими копьями вонзились мне в шею. Мне показалось, что я вовсе не могу дышать. Открыв рот, я попыталась сказать хоть что-то, что могло бы меня защитить, но с губ срывался только воздух.

Он хотел, чтобы эти слова возымели свой эффект?

Так вот: они возымели.

В моей голове молниеносно возникла картина, которую я так старательно пыталась забыть. Лицо, смех, руки... и те ощущения, от которых мои органы скручивало, вызывая тошноту и удушье. Снова.

— Я буду послушной, — с трудом проговариваю, не замечая, как с ресниц всё же сорвалась очередная слеза.

Я буду. Послушной.

Я не стану повторять свои ошибки. Не наступлю на те же грабли. Я не...

Я очень постараюсь.

Истерики не помогут. Ты же это знаешь, Вика.

— Без истерик? — Будто прочёл мои мысли.

— Да, — кивнув, я втянула голову в плечи, закрывая шею и вид на грудь в вырезе своей кофты. И он, заметив это, усмехнулся.

Покачав головой, что-то пробормотал и, сдвинув в сторону второе одеяло, которым я так и не сумела укрыться, произнёс чуть громче:

— Делаешь, как я говорю. Ясно?

Я нехотя кивнула, уговаривая себя не давать ему повода для агрессии.

Подожди, Вик. Ты справишься с этим. Это почти как пересдача экзамена. Только дурак не учтёт своих предыдущих ошибок. Но ты же не дура?

Я всхлипнула, когда его руки обхватили узел, затянутый на моих лодыжках, и потянули на себя.

Я почувствовала боль в тот момент, когда, вздохнув, он подхватил меня на руки. И, закинув к себе на плечо, словно я мешок, вышел из ванной комнаты, направляясь вместе со мной обратно в гостиную.

Глава 5

Вика

Я не спала. Просто не могла себе позволить эту роскошь. Потяжелевшие и опухшие веки всеми правдами и неправдами склоняли меня ко сну, но я держалась.

Я понятия не имела, который сейчас час и мне казалось, что эта ночь никогда не закончится. Будто время остановили; и лишь мерное дыхание этого мужлана рядом и тихое потрескивание дров в камине говорили о том, что жизнь продолжается.

Тяжело вздохнув, я покосилась на наручники, которыми были скреплены наши руки. Я впервые в жизни видела наручники. И ощущать их на своих руках было крайне неприятно.

Да. У этой сволочи, оказывается, были даже наручники. Я не решилась спросить, откуда они у него. Но в глубине души была ему благодарна за то, что шарф и верёвка были сняты с моих рук и ног. Потому что мои конечности давно онемели, и я на тот момент уже не чувствовала кончики своих пальцев.

И теперь мои ноги были свободны. А одна рука была окольцована холодным и грубым металлом. Второе кольцо он закрепил за своём запястье. А ключ демонстративно засунул в передний карман тёмно-синих джинс.

До этого он успел развести камин и приоткрыть одно из окон.

— Спи. Утром поговорим.

Это всё, что он сказал перед тем как закрыть глаза. И, сидя рядом с ним на диване, я куталась в одеяло и попеременно смотрела то на танцующие язычки пламени, то на него. Я следила за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка. Огонь окрасил комнату в цвета заката, и отблески придавали его лицо зловещий и таинственный вид.

Он был красив.

Да простит меня моя совесть, но я не упустила из виду ни его мужественное лицо, ни спортивную фигуру. Возможно, я сделала это неосознанно, но факт остаётся фактом. Сейчас он был одет в синие джинсы свободного классического кроя, и такую же свободную футболку чёрного цвета с глубоким треугольным вырезом на груди. Длинные ноги он вытянул перед собой, и я не прекращала удивляться тому, что его ступни до сих пор были босы.

Он что, совсем не мёрзнет?

На мне всё ещё было пальто и ботинки, но я так и не могла согреться. Даже с одеялом. Даже с зажжённым камином.

Я всё сидела и смотрела. Пыталась разработать в голове хоть какой план побега. Но...

— Надо подбросить дров. — Внезапно его губы зашевелились. Его голос, казавшийся до этого грубым и чересчур басистым, сейчас был хриплым и мягким. Почти мурлыкающим.

Я вышла из оцепенения только тогда, когда он открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

Задержав дыхание, я смотрела на то, с каким любопытством он рассматривал меня.

А потом, резко оттолкнувшись от дивана, он встал и моё запястье прострелила боль. Будто меня пытались лишить руки! Зашипев, я подорвалась со своего тёплого места и молча поплелась вслед за ним. Прикусив себе язык, наблюдала за тем, как он подкидывает поленья одно за другим в затухающий камин, и осторожно поправляет их, выстраивая домиком.

А затем, резко поднявшись, оказался так близко, что я дышать перестала. И пульс... кажется, он тоже перестал биться. Кровь в жилах застыла, когда он медленно потянул за наручник, приближая меня к себе и внимательно рассматривая меня.

— Если тебя начнут искать, — я могла поклясться, что вместе с бликами огня в его глазах плясали черти, — Если придут сюда... — его рука оказалась напротив моего лица. И, плавным движением он убрал мне за ухо волосы. По шее прошлась волна мурашек. — Я убью его. Или её. Потому что... ты — проблема, которая притянет ещё больше проблем. Понимаешь это?

Мне стало настолько дурно, что я не могла произнести в ответ ни одного слова. Поэтому просто кивнула. А он продолжил:

— Я пока не знаю, что мне с тобой делать. Ты... мне действительно жаль, что всё так складывается. Но ты не оставила мне другого выбора. На кону всё. Понимаешь? — На пару секунд задумался и добавил: — Нет, ты не понимаешь. Тебе и не надо. Но помни одно: я добр к тебе, пока ты не создаёшь мне дополнительных проблем. Но как только ты спутаешь берега...

Его взгляд спустился на мои губы. А затем, медленно и мучительно прошёлся по моей шее, соскальзывая на декольте.

Рябь по коже разрасталась со сверхъестественной скоростью. Меня передёрнуло и он, почувствовав это, улыбнулся.

...

Влад

Мне слишком сильно нравилось наблюдать за ней. И хотя она была моей проблемой, это не означало, что мне не может быть приятно её нахождение в непосредственной близости. Возможно, я одичал за последнее время. Или же просто соскучился по женской компании. И её реакция на меня была чем-то новым. Глотком свежего воздуха после затхлой темницы. И хотелось надышаться ею на год вперёд. Вдыхать полной грудью и чувствовать как расходятся рёбра, чтобы лёгкие могли полностью заполниться этой свежестью.

Уверен, что при других обстоятельствах, мы могли бы найти общий язык.

— Надеюсь, мы поняли друг друга.

Она смотрела на меня не моргая. Взмахивала ресницами и пыталась заставить свой подбородок не дрожать. А мне так хотелось прямо в этот момент залезть к ней в голову, чтобы узнать, о чём она думает.

А потом...

— Здесь есть обогреватель. Там, — выдала мне, кивая в сторону письменного стола возле окна. — Под столом.

— Тебе не хватает камина? — Мне показалось это подозрительным.

— Я не могу согреться. Мне холодно. Правда. — Выдавила девчонка.

И я, недолго думая, подхватил её руку, стискивая ледяные пальцы в горячей ладони, и понимая, что она не врёт. Они и правда словно ледышки.

Я не хотел идти у неё на поводу. Но что-то заставило меня кивнуть и, развернувшись, потащить её за собой, чтобы найти под тем столом обогреватель, о котором она просит.

И я его нашёл. Не трудно было.

Масляный радиатор я поставил напротив дивана. И, подключив его, сел, утягивая девчонку за собой.

Вика.

— Меня Влад зовут. — Нехотя произнёс, рассматривая кольца наручников на наших руках. Даже не знаю зачем это сделал. Кто меня за язык тянул? Радует только, что имя Влад она соотнесёт с Владиславом. Но никак не с Владимиром. Но я Владимир.

Взглянув на неё, я не увидел никакой реакции. И, усмехнувшись, покачал головой.

Но не стану отрицать: мне будет приятно, если в своих мыслях она будет называть меня Владом, а не мразью.

— Лучше поспи. — Подытожил наш крошечный диалог, откидываясь на спинку старенького дивана, и закрывая глаза. — Ночь только началась, Вика. Наберись сил. Потому что они тебе ещё понадобятся.

Глава 6

Вика

Я открыла глаза, почувствовав лёгкое тормошение. Не сразу сообразив где я и в каких обстоятельствах, я мазнула сонным взглядом по комнате. И, отрешённо покачав головой, тихо застонала.

— Пора просыпаться, девочка.

Девочка. Это слово набатом прозвучало в моей голове, вызывая ноющую боль в висках.

Боже. Я ведь уже допустила мысль, что это был сон. Дурной и тошнотворный сон, от которого можно просто отмахнуться. Но нет...

Спрятав лицо в ладонях, я зажмурилась. И, слегка покачнувшись, поняла: моя рука... она свободна. Вздрогнув, я убрала от лица руку и уставилась на покрасневшее запястье. На коже остался след от наручников, но сейчас это казалось сущим пустяком.

И, всё ещё не веря своим глазам, я потёрла то место, где недавно был браслет, раздражающий нежную кожу.

И единственной мыслью, ворвавшейся в голову, стала: я свободна? В буквальном смысле? Что это значит? Он отпускает меня?

Несмело покосившись на источник моих бед, я открыла рот. Но он, словно предугадывая мои мысли, зацыкал и закачал головой. Его губ снова коснулась улыбка.

— Нет, — подрезал мне крылья, не позволяя даже задать вопрос, — ты никуда не уйдёшь, Вика.

Не уйду?

— Но ты, — я снова потёрла запястье, — я думала...

— Я не монстр, — он поднялся с дивана, попутно разминая свою шею пальцами. — И говорил, что моё отношение к тебе напрямую зависит от твоего поведения. Пока что ты умница... но не разочаруй меня.

Молча выслушав его, я искоса посмотрела на его ноги. Босые. Уму непостижимо!

Влад. Так он назвался? Это его настоящее имя? Или он выдумал его?

— Будь у меня на виду, — сказал перед тем, как вновь подойти к камину. — И слушайся. Это всё, что от тебя требуется.

Смахнул лопаткой золу в специальный отсек и сложил несколько тонких досок в центр, подпаливая их. Действовал ловко и быстро. И уже через пять минут я услышала характерный треск. Приятный запах обволакивал меня. И немного успокаивал.

— Я в туалет хочу, — тихо произнесла у него за спиной.

Конечно же, мне хотелось метнуться в сторону двери и бежать отсюда со всех ног. Но я трезво смотрела на вещи и прекрасно понимала, что этот побег окончится ничем. Мало того, это скажется на его отношении ко мне. Я лишь усугублю этим поступком своё положение. А я не могла этого допустить.

— Пошли, — ответил, выпрямляясь и поворачиваясь ко мне.

— Ты тоже? — возмутилась, не представляя как буду справлять нужду в его присутствии. Я этого не делала даже при Артуре!

— А шторка тебе для чего?

— Я не смогу, — покачав головой, растерялась.

— Сможешь. Давай.

Подтолкнув меня вперёд, хмыкнул. И, поняв, что я всё ещё не смирилась с его требованием, добавил:

— У тебя нет выбора. Ты забыла?

Чёрт!

Это было так унизительно. Хотя я находилась за шторкой, я чувствовала как к моим щекам приливает кровь, и они становятся горячими. Я понимала, что не могу диктовать ему свои правила. Но...

— Поспеши. Я дам тебе перекусить и снова пристегну к твоей руке наручники.

— Я не сбегу. — Заскулила, удручённо вздыхая.

— Я знаю.

Как только я смыла за собой, он тут же отодвинул штору, даже не дав мне до конца натянуть штаны. Но, сжав челюсти, я только лишь зарычала про себя. И, одёрнув кофту, сделала шаг навстречу. Моя рука потянулась за пальто, которое я сложила на корзину для белья.

— Ц, — он качнул головой, перехватывая мою верхнюю одежду быстрее меня. — Оставь его. Оно тебе не понадобится.

Как же предусмотрительно.

Но он позволил мне почистить зубы. Пальцем. И на том спасибо.

На завтрак мне достался чёрный чай и хлебцы. Я привыкла к плотному завтраку, а потому мне было этого слишком мало. Но всё же я благодарно кивнула, получая еду. Потому что мой желудок нещадно болел, требуя пищи.

— Идём, — потянувшись к моей руке, он ловко окольцевал запястье металлическим браслетом, который тут же обжёг кожу холодом. Я и пикнуть не успела, как он тащил меня обратно в ванную комнату.

— Там же холодно, — я вспомнила как стучали мои зубы, когда он оставил меня там вчера. А сейчас на мне даже не было пальто.

— Я поставлю там тебе радиатор. Не замёрзнешь. И одеяло, так уж быть.

Зыркнул на меня раздражённо и, дёрнув за наручники чуть сильнее, заставил ускориться.

...

Влад

— Какого чёрта она здесь делает? — возмущённо взглянув на меня, Виталик поставил на пол пакет с продуктами и медикаментами.

— Это ты мне скажи! — Я ткнул пальцем ему в грудь. — Не ты ли мне говорил, что здесь глухо как в танке? М?! Вот и скажи мне, какого хера она тут забыла?

— Блять, — растерев ладонью щетину, Виталик озадаченно опустился на диван, где всё ещё было скомкано одеяло, под которым спала девчонка. — Понятия не имею, Влад. Я всё десять раз проверил, перед тем как привезти тебя сюда. Это было идеальное место, чтобы схорониться.

— И что ты теперь предлагаешь мне делать?! Убить её? Это лучшее, что я могу сделать, чтобы быть уверенным завтрашнем дне.

— Где она? — я видел в глазах Виталика испуг. Он и сам понимал, что девчонка может стать для нас огромной проблемой.

— В ванной.

— Не сбежит?

— Наручники, которые ты оставил, мне пригодились.

— Это хорошо, — задумчиво произнёс друг, стирая ладонью растерянность со своего лица. — Хорошо...

— Что, блять, тут хорошего?!

Раздражаясь, я пнул пакет с продуктами, и из того выкатилась пара яблок. Мне хотелось пнуть Виталика, потому что это самая настоящая подстава. Теперь я в замешательстве. И я понятия не имею, к чему может привести вся эта история.

— Что ты знаешь о ней? — Я поднял одно из яблок и, протерев его своей футболкой, надкусил.

— Да немного, — Виталик покачал башкой, — девчонка сирота. Но есть младшая сестра. Общаются мало. Та живёт в другом городе и они не особо близки. Родители погибли лет десять назад, и их воспитанием занимались дед с бабкой. Это их дача. Старики померли. Городская квартира отошла сестре. А этой, — он кивнул в сторону коридора, ведущего к хозяйской спальне и уборной, — досталась эта дача.

— Дальше, — я опустился на диван, подгребая одеяло под себя.

— Ну, а что дальше? — Он развёл руками.

— Откуда ты её знаешь?

— Да я не знаю её толком. Видел один раз, когда её жених намеревался продать эту дачу. Я хотел её купить, чтобы у меня было тихое место, но в последний момент сделка сорвалась.

Жених, значит...

Мои пальцы автоматически легли на кольцо, которое я повесил на свой шнурок.

— Но из разговора с этим женихом, я узнал, что эта дача висит балластом. Они бывают здесь пару раз в год. В мае и в сентябре. Поэтому я и привёз тебя сюда, зная, что до мая ещё целых грёбаных полгода!

— Ясно. — Кивнув, я переваривал информацию и смотрел на то, как в камине полыхает огонь. — Надо узнать ещё. Мне нужны все подробности. Где работает, с кем общается. Родственники, друзья, коллеги. Жених. Если кто-кто кинется её искать, мы должны это знать. Сможешь сделать?

— Угу, — промычал Виталик, стискивая в кулаке ключи от машины. — А она что говорит?

— Да ничего не говорит. Что она может сказать? Только трещит о том, что это её дом...

— Истерики?

— Нет, — я покачал головой, вздыхая. — Кажется, девчонка совсем не глупа. Ведёт себя так, будто уже успела побывать в подобной передряге.

— Ясно, — резко поднявшись, друг полез во внутренний карман своей дублёнки, — на вот. — Протянул мне ключи. — Тачка стоит за бугром. Там халупа старая... такая, с серым шифером, и огромной ёлкой перед забором. Помнишь?

— Да.

— Там гараж. Добротный такой. Из белого кирпича с красными воротами. Тачку пристроил там. Вот ключи. Как ты и просил.

— Спасибо. — Перехватил ключи, пряча те в кармане и попутно раздумывая над тем, почему эта девчонка вчера была зарёванная. Ещё до встречи со мной. — Лёд привёз?

— Да. — Отмахнулся Виталик. — Оставил там же: на заднем дворе под брезентом. Четыре пакета. Сам как? Как рана?

— Ноет, — я доел яблоко вместе с огрызком, и потянулся руками к футболке. Стянул ту через голову и подготовился к процедурам. — Но лучше, чем было. Однозначно.

Глава 7

Вика

Свернувшись в клубок, я сидела на одеяле и вслушивалась в гробовую тишину, заполнившую дом. Ни единого звука, кроме ветра, что завывал свои тоскливые песни за окном. Ничего. Такая... пустота. На миг мне показалось, что я здесь совершенно чужая. Будто стены дома, который был для меня роднее своего отражения в зеркале, сам выдавливал меня отсюда. Стены медленно сжимались, не оставляя мне шансов на другие мысли. Будто, сдвигаясь, тихо шелестели мне на ухо: пошла вон...

Вздрогнув, я перевела взгляд на дверь. Мне показалось, что за ней раздался глухой стук. И, перестав дышать, я затаилась. Ждала, что ОН войдёт. Или не он. Я и сама не понимала, чего хочу больше: чтобы этот Влад вернулся и отстегнул меня от одной из кованых витиеватых ножек, на которой стояла неподъемная чугунная ванна; или, чтобы зашёл тот, чей голос доносился до моих ушей некоторое время назад. Здесь кто-то был. И этот кто-то приходил к нему. Точно не ко мне. Я слышала, как они разговаривали, и даже смеялись. Но не была уверена в том, что этот "гость" мог мне чем-то помочь.

А потому продолжала сидеть тихо. И ждать.

Сколько я уже прождала? Минимум пару часов.

В доме всё стихло. И страх быть брошенной здесь, робко заползал мне под шкуру, отзываясь мелкой дрожью на губах.

Тогда я точно здесь умру. От холода и голода.

— Эй?! — преодолев нерешительность, я подала, наконец, голос. И не узнала его поначалу. — Э-э-й?! Ты забыл про меня? — Даже сомкнув стучащие зубы на нижней губе, я не могла перестать дрожать. Холодно. Радиатор не спасал. — Боже, — прошептала на выдохе и потянулась к ботинкам, развязывая на них шнурки. — Только не оставляй меня. Прошу тебя...

Стянув с ног ботинки, я вытянула ноги, стараясь достать ими до обогревателя. Тянула носок, как в детстве, когда занималась балетом... но до тепла оставалось ещё порядка двадцати сантиметров.

Я зарычала, отчаянно продолжая тянуться.

— Блин! — выкрикнула, уже не надеясь, что меня услышат. — Ты не можешь оставить меня здесь! Я не справлюсь с этой ванной.

Наручник врезался в кожу, оставляя на ней вмятины и заставляя сжать зубы сильнее.

Но ноги не чувствовали тела. Даже немного.

Или... просто нужно подождать.

Прошёл ещё по меньшей мере час. Но холод никуда не делся. Моё пальто было не со мной, а ноги... я просто поджала их под себе, надеясь согреть их собственным теплом. В доме продолжала царить тишина, а ветер, кажется, стих.

— Бабуль? — от безысходности я впервые за долгое время заговорила с ней. В последний раз я делала это год назад. — Бабуль? Ты же поможешь мне? У меня никого нет теперь, ба. Никого... Женьке я, наверное, не нужна. Как бы я ни пыталась... ба? Я знаю, что ты слышишь меня. Ты мой ангел-хранитель, бабуль.

Закрыв глаза, я представила её лицо. Светлую и добрую улыбку и объятия, которые могли согреть любого. И появилось ощущение рук на моих плечах. Мягкое касание к ним и тихий, очень тихий шёпот: Викуля моя.

— Эй? — сквозь дурман, подкреплённый холодом, я услышала мужской голос. — Эй? Ты спишь?

Открыв глаза, увидела перед собой ЕГО. Глаза тёплого янтарного оттенка впились в моё лицо. И, резко втянув в себя воздух, я будто очнулась от ярких фантазий.

Он вернулся.

...

Влад

На какую-то долю секунды я испытал нечто, похожее на страх. Испуг, на мгновение, сковавший тело. Меня не было пару часов. Ну, может немного больше. Мне нужно было уйти, и я не мог таскать за собой эту девчонку.

Она замёрзла?

Нет. Не могла она замёрзнуть за это время.

Глупость какая.

— Давай, поднимайся, — достав ключ от браслетов, освободил её и, обхватив острый локоть, помог подняться. — Пошли. Греться будешь.

— Я думала, что ты не вернёшься, — удивила меня своим признанием.

— Соскучилась? — Тихо усмехнувшись, снова заглянул ей в лицо. Но она, будто не видела меня. — Шучу. Пошли.

Слегка подтолкнул её вперёд и медленно шёл позади, пока она, пальцами шурша по стене, шагала в сторону гостиной.

— Ну за что мне это наказанье? — скинув с кресла-качалки газеты, усадил её напротив камина. Мои руки слегка дрожали, и это злило. — Тебя прибить легче, чем возиться с тобой.

Залез в спортивную сумку, которую мне притащил Виталик. Стащил с её ног носки и, достав из сумки, что привёз Виталик, бутылку водки, вылил на ладони сто грамм. Принялся усиленно растирать её стопы, попутно обращая внимание на то, какой маленький у неё размер ноги.

— Сейчас согреешься, — прохрипел, поднимая взгляд. Она смотрела на меня большими и влажными глазами. Даже не моргала. — Не думай, мне нравится с тобой возиться.

Не нравится. Правильно. Просто руки всё помнили. Помнили, как Аринка болела, и заботиться о ней было некому, кроме меня.

Аринка.

Её лицо, улыбчивое и безмятежное, непрошено ворвалось в сознание. Её смех тут же раздался внутри головы, а мои руки застыли, обхватив тонкие щиколотки.

А ведь когда её у меня отобрали, ей тоже было двадцать пять. Прям как этой... Вике.

— Лучше? — собравшись, выдавил из себя. И, кивнув самому себе, добавил: — вот и отлично. Ноги закидывай на кресло.

Потянув с дивана одеяло, кинул девчонке и молча проследил за тем, как она оборачивается в него, словно в кокон, и поджимает ноги под себя.

— Спасибо, — тихо произнесла, искоса поглядывая в мою сторону.

— Должна будешь, — бросил через плечо, на свой страх и риск оставляя в комнате одну.

Не убежит. Слишком замёрзла. Обуви у неё нет. Пальто я тоже припрятал. Убрал всё, чем она может воспользоваться для побега.

На скорую руку сделал для неё горячий чай и, вернувшись, застал её на том же месте. Сидит. Смотрит на огонь в камине. А мне приходит мысль, что с ней мне стоит запастись дровами. Потому что сам я этим камином пользовался пару раз. Не мерзляк. И никогда им не был. А эта... чуть что, и зуб на зуб не попадает.

Скорей бы избавиться от неё.

С толку сбивает.

Взяв табурет, поставил его рядом. И, опустившись возле девчонки, задумчиво уставился на рыжие языки пламени, лизавшие кирпичную кладку камина.

— Зачем ты приехала сюда? — не задумываясь спросил то, что взрывало мне голову. — М?

— Я не знала, — пожав плечами, она медленно повернула голову, пялясь на мой профиль. — Мне просто некуда больше идти. Это... мой дом.

— А жених? — Перехватил её взгляд. Она была удивлена. Брови слегка выгнулись, а на лбу образовалась морщинка. — Что-то мне подсказывает, что ты можешь поведать мне занимательную историю. Угадал?

Глава 8

Влад

Честно говоря, я и не надеялся на то, что она мне что-то расскажет. Поэтому даже не удивился, когда, шмыгнув носом, девчонка отвернулась и поджала губы, будто запрещая себе открывать рот. Не скажу, что мне было неинтересно. Всё же интрига её неожиданного появления здесь ещё сохранялась. Понятно было одно: она явно заявилась сюда не от большого счастья. Судя по опухшим от слез глазам, губам и носу, она прорыдала не один час.

Что могло случиться?

Кто-то умер?

Жених?

Было бы неплохо.

— Как хочешь, — равнодушно произнёс и потянулся к бутылке с водкой.

Закрутив крышку, задумался о том, что не отказался бы от пятидесяти грамм, но быстро отмёл эту мысль. Идея была не самой лучшей. Во всяком случае, Виталик пока что рекомендовал мне воздержаться от алкоголя.

Взглянув снова на Викторию, задумался. Имя ей подходило. Виктория Филипповна.

— Как погибли твои родители? — и снова не сдержался, задавая ей очередной вопрос.

И снова... взгляд, полный недоумения и направленный на меня.

— Откуда ты знаешь? — её голос дрогнул.

— Это так важно? — Потянувшись к её лицу, я опрометчиво коснулся кончиками пальцев девичьей нежной кожи. Она вздрогнула и тут же отодвинулась, лишая меня возможности прикасаться к атласу, созданному Господом. Я разочарованно вздохнул. — Я говорил тебе, что узнаю. Это не так сложно, как ты думаешь.

— Что ещё ты знаешь? — прищурилась, демонстрируя мне своё недоверие.

— Тебе огласить весь список? — Уголок моих губ слегка дёрнулся. И её это явно не понравилось.

А мне, в общем-то, всё больше нравилось её присутствие. Потому что находясь здесь в одиночестве и полной изоляции несколько дней, я истосковался по элементарному общению. Визитов Виталика мне было мало. Да и тем общих, кроме рабочих моментов у меня с ним не было. Мы не были с ним близки. Я не знал его как облупленного.

Я вообще стараюсь не подпускать к себе близко людей. Круг моего общения был катастрофически мал. Пара друзей, один из которых меня предал, а второй находится в международном розыске. И никто, даже я, понятия не имею, где он сейчас.

Так что... Виктория была весьма неплохим вариантом для времяпрепровождения. Здесь.

Я пока ещё не знал, что буду делать с ней дальше. Но мысль о том, что её, возможно, придётся убрать, не доставляла мне удовольствия. Мне лишь оставалось надеяться, что она даст обет молчания после того, как я его куплю. За круглую сумму, от которой будет трудно отказаться. Но что-то мне подсказывало, что она из тех, кто может взбрыкнуть.

И это плохо.

— Хорошо, — я кивнул, замечая как она прячет под одеялом добрую половину своего лица. Оставляет только глаза и волком смотрит на меня. — Не так много, но скоро будет больше. — Несколько секунд терпеливого молчания, и она тихо сглатывает ком в горле, кивая мне в ответ. Что это? Одобрение? Забавно. — Родители погибли, есть сестра. Младшая. Бабушка с дедушкой, которым когда-то и принадлежала эта милая дачка, тоже уже на том свете. Есть жених. — Подвожу черту и жду хоть какой-то реакции.

Мы вернулись к тому, с чего начинали.

Жених.

— Ну, так, — растираю ладонью отросшую щетину, — про кого говорить будем? Про родителей? Или жениха?

— Почему мы вообще должны об этом говорить? — Ощетинилась, злобно сверкая глазами-хамелеонами.

— А почему нет? Мы же, вроде как, неплохо ладим? Или нет?

Мне нравится её провоцировать. Нравится воинственность во взгляде и нравится, что она перестала робеть передо мной. Не заикается, и старается любыми способами не показывать мне свой страх. И у неё хорошо получается. Любой бы поверил.

Но я не любой.

Я чувствую, как филигранно замаскированный страх, мелкими и едва заметными толчками исходит от неё. Буквально пульсирует, вызывая во мне волнение. Приятное и даже томное.

— Моего папу убили, — тихо произносит, и уголки её губ, подрагивая, опускаются вниз. Будто она сейчас расплачется. — Он заступился за девушку, к которой на улице приставали какие-то отморозки. — Широко раздув ноздри, она сжала губы, делая короткую паузу. А у меня мороз по коже прошёлся, от её откровения. И... такой неприкрытой боли. — Ему проломили череп.

Замолчала. Отвернулась. Но я видел как по её щеке скатилась слезинка.

Неожиданный поворот.

— А мать? — Не давая ей отгородиться за молчанием, решаю додавить эту тему. Исчерпать и больше к ней возвращаться.

Я прекрасно понимаю, что могу продолжение узнать от Виталика, который должен приехать снова через три дня, но почему-то хочу всё услышать из первых уст.

— Она погибла через два месяца после похорон папы. — Шмыгнула носом, продолжая прятать от меня лицо. — Её сбил автомобиль. Она переходила дорогу в неположенном месте.

Более прозаично... подумал я.

Смерть.

Можно ли к ней привыкнуть?

Нет. Я это понял на своём опыте. Вокруг меня уже погибло не мало людей. Близкие и не очень. Но каждый раз я чувствую такую душераздирающую пустоту... что самому порой сдохнуть охота.

Но это временное помутнение. Оно проходит.

А ты остаёшься. Ты или твоя оболочка.

— Нелегко тебе пришлось, — всё, что могу произнести в ответ на её признание.

Она ничего не отвечает. Поведя плечами, всхлипывает и опускает голову, полностью прячась под одеялом. Мой руки вздрагивают, но я успеваю на корню пресечь желание притянуть её к себе.

Знаю не по наслышке, как больно терять родителей. Знаю, и по сей день с замиранием сердца вспоминаю тот дождливый и пасмурный день, когда мне, тогда ещё семнадцатилетнему пацану сообщили, что моих родителей застрелили. Прямо в их спальне. Спящих в кровати. В то время как я, бездумно тусовался до утра вместе со своим дружком, лакая пиво и пуская слюни на одноклассницу, которая была слишком хороша. Для всех нас.

Помню, как смотрел на своего дядьку и нихрена не слышал. Его голос сливался с гулом в моей башке, а перед глазами тот вечер, когда видел отца и мать в последний раз. Ещё живыми.

Ничего не произнося больше, медленно поднимаюсь с табурета и, бросив на девчонку ещё один короткий взгляд, оставляю её одну. Мой желудок тихо зарычал, намекая мне на то, что он хочет жрать. Я ведь и не завтракал толком. И она тоже. Чай с хлебцами? Это я погорячился. И она наверняка тоже хочет есть. Поэтому, распаковав пакеты с едой, которые привёз Виталик, я потянул носом, чуя запах готового мяса.

То, что нужно.

Там же нахожу картофель и овощи, приготовленные на гриле. Мысленно благодарю Виталика за еду, которую уже не нужно готовить. Только разогреть.

Остальное убираю в холодильник и, найдя большую чугунную сковороду, выкладываю на неё то, на что положил глаз.

Не знаю почему, но желание увидеть её улыбку оказывается в приоритете. Хотелось хоть как-то сбить с неё тоску по родителям. Даже немного пожалел, что настоял на этом разговоре. Лучше бы про жениха рассказала. Эта тема до сих пор меня волнует. Хотя бы потому, что он должен быть одним из первых, кто забьёт тревогу и начнёт её искать. Жених ведь, как-никак...

На то, чтобы разогреть нам обед, у меня уходит не больше десяти минут. Я выложил мясо с картошкой на отдельное большое блюдо, а овощи в глубокую чашку. Поставил всё на стол и самодовольно ухмыльнулся. Шикарный стол, чёрт возьми.

Убедившись, что ни о чём не забыл, кивнул и отправился за девчонкой.

— Пошли обедать. Хоть поешь по-человечески. — Произношу громко, возвращаясь в комнату.

И замираю.

Чувствую, как подпрыгивает кадык в глотке. Обвожу комнату свирепым взглядом.

— Сбежала. Дрянь.

Глава 9

Вика

Мысли в голове проносились с такой скоростью, что я не успевала схватиться за ту, которая могла бы хоть как-то улучшить моё положение. Я здесь. Одна. Я не прикована ни к ванной, к чему бы то ни было. Мои ноги не связаны, а выход свободен. Я могла попробовать сбежать, но страх быть пойманной всё ещё останавливал меня. Но... выдастся ли мне ещё один такой шанс? Возможно, его больше не будет.

У меня не было обуви.

Оглянувшись, я осмотрелась в надежде найти хоть какие-то сапоги или ботинки. Но ничего, кроме домашних тапок я не увидела. Они мне не помогут. Я потеряю их уже через минуту.

Подняв с пола свои носки, я быстро натянула их на ноги и, потянув за собой одеяло, осторожно поднялась с кресла. На цыпочках пробежалась до входной двери, проверяя тумбу, обычно заполненную старой обувью, которую не жалко было убить во дворе. Но... она оказалась пуста.

Как предусмотрительно.

От негодования поджала губы и устремилась в сторону спальни. Возможно, мои ботинки, да и всё остальное, было припрятано именно там. Забывая дышать, я проскочила мимо кухни и, подбирая одеяло, заскочила в комнату. Дневной свет туда не проникал из-за плотных штор, и я не сразу рассмотрела что-то, похожее на ботинки.

Чёрт.

Это были не мои ботинки. А его. Но выбора у меня было не много. Точнее, его не было вообще.

Оглянувшись, я прислушалась. Но не услышав ни шагов ни каких-либо настораживающих звуков, быстро натянула на себя его ботинки. Должно быть, размера сорок четвёртого...

Они болтались на ноге. И я уверена, что буду стучать ими об пол, словно конь стучит копытами при скачке.

Успокойся, Вика. Дыши. Это твой шанс.

Потому что, уходя из дома, он просто пристёгивает меня наручниками к ванной. А когда спит — к себе. Так что... когда, если не сейчас?

Тихо прокравшись, я выглянула из спальни. И, едва не закричав, встала как вкопанная, руками стискивая края одеяла, которым обернула свои плечи.

— Далеко собралась? — Склонив голову на бок, он возвышался надо мной огромной каменной глыбой. Его взгляд сейчас казался совершенно иным. Хищный прищур и сжатые челюсти говорили о том, что он зол. Очень зол.

Не так уж и далеко...

— Я, — от испуга не сумела придумать ровным счётом ничего, чтобы оправдать себя. Да и... был ли смысл? Всё и так понятно.

Замотав головой, я попятилась, но он резко шагнул вперёд, успевая ухватиться за одеяло. Так же резко дёрнул за него, возвращая меня обратно. Выбивая воздух из моих лёгких, и вгрызаясь озлобленным взглядом мне в лицо.

— Мы же договаривались, — процедил сквозь зубы и, слегка отпрянув, посмотрел вниз. Из-под одеяла торчали носы его ботинок. — Ты серьёзно думала, что далеко убежишь в них?

— Я не... — всё ещё не могла найти ни единого оправдания.

— Лучше молчи. — Приблизив своё лицо, заставил сердце гулко забиться в груди. Мои ноги едва не подкосились.

И я послушно поджимаю губы.

Он видит это, и удовлетворённо кивает перед тем, как потянуть меня за собой. Держа за одеяло, поволок меня по коридору, что-то бормоча и слишком часто оглядываясь.

Когда мы оказались на кухне, он сорвал с моих плеч одеяло и кивнул мне на стул. Молча поставил передо мной тарелку и так же молча опустился рядом.

— Сядь! — рявкнул на меня, и я, вздрогнув, села на стул. — Ешь. — Уже спокойнее.

И, не заставляя его повторять дважды, я схватилась за вилку. Сжимая прохладный мельхиор в пальцах, задержала взгляд на яствах. Мой желудок тут же отозвался на аромат мяса, предательски зарычав.

Еда. Хорошо. Это лучше, чем я рассчитывала. После того как он поймал меня с поличным, он не избил меня, не приковал и не кинул в ванную. Он привёл меня на кухню и предложил еду.

Всё не так плохо.

— Ты же понимаешь, что совершила ошибку? — Тихо пророкотал, вилкой тыча в мою сторону. — М?

— Я не хотела... — ляпнула первое, что пришло на ум, и тут же пожалела.

Дура. Чего ты не хотела?!

— Я не так добр и великодушен, как тебя кажется, Вика. — Прожевав кусок мяса, он хмыкнул и покачал головой. — Я думал, что ты умнее.

Разочарованно вздохнув, он отвёл от меня взгляд и закинул в рот кусок хлеба. Медленно пережёвывая, смотрел в свою тарелку. А мне казалось, что я слышу как в его голове скрипят шестерёнки. И он наверняка думает о том, как меня наказать. Как проучить.

Я была голодна как волк. Но от мысли, что меня ждёт после неудавшегося побега, кусок в горло не лез. Точнее, лез, но очень туго. И каждый пережёванный кусок казался мне наждачной бумагой, скомканной в тугой маленький шарик. Отвратительно.

Резко отодвинув стул, он слёз с него и, опустившись на корточки, принялся развязывать шнурки, затянутые на его ботинках. Снял с моих ног обувь и произнёс:

— Если ты думаешь, что моё терпение бесконечно, то ты ошибаешься, Виктория. — Отбросил ботинки к одеялу, которое легло пирамидкой на полу, и поднялся. Я не смотрела на него. Мой взгляд был прикован к тарелке. Я знала, что если посмотрю на него, почувствую себя мелкой букашкой.

— Ты не убьёшь меня, — хрипло произнесла, вилкой ковыряя картошку. А сама представляла: что, если я воткну эту вилку ему... в бедро, например? Или в живот?

И Влад, словно прочитав мои мысли, медленно обхватил моё запястье. Постепенно сжимая на нем пальцы, заставил от боли выронить вилку. И поднять голову.

— Не думаю, что мне нужно объяснять тебе, что существует огромное множество способов заставить человека слушаться. Не думай, что я не прибегну к этому. Ты меня не знаешь.

— Тогда что? — я очень надеялась, что не выгляжу сейчас жалкой. — Что будет потом? Что ты собираешься со мной делать? Расскажи мне, чтобы я, наконец, успокоилась? Потому что, если бы ты хотел, то убил бы меня сразу. Но ты не сделал этого? Тогда зачем держишь меня здесь?

...

Влад

Поток слов, срывающихся с её губ, застал меня врасплох. Я уже не был зол так, как в тот момент, когда не обнаружил её напротив камина. Я готов был поначалу сомкнуть пальцы на тонкой шее, и сжимать их до тех пор, пока она не потеряет сознание.

Но это желание испарилось так же быстро, как и возникло. Проучить её, конечно, следовало.

Изначально не нужно было с ней возиться. Но я думаю, что свою роль сыграла её внешность. Поначалу она показалась мне ребёнком. Плюс — заплаканное лицо, которое невольно заставило меня сжалиться над ней. И, чёрт, возьми, я до сих остаюсь под влиянием её распахнутого наивного взгляда и иду на поводу у чувств, которые должен игнорировать.

Я бы мог сделать вид, что верю ей. Я бы мог отпустить её на все четыре стороны. Но... что-то останавливало меня.

Я бы мог дать распоряжение Виталику, и уже через день обживать другую берлогу. Мог бы... но я всё ещё оставался здесь, развлекая себя присутствием красивой девушки.

— Где моя гарантия, Виктория? Как я могу быть уверен, что ты не побежишь к мусорам? М? Я собирался тихо отсидеться. Мне нужен был дом. Неприметный и ни коим образом не связанный со мной или с кем-то из моих знакомых. И это оказался твой дом, увы.

— Не надо, — она замотала головой.

— Что не надо?

— Не рассказывай мне. Я не хочу ничего знать.

Права. Однозначно.

И всё же, она умная девочка.

Глубоко в душе я понимал, что решение отпустить её и найти другой дом — лучшее. Мы разойдёмся как в море корабли. Она забудет всё как страшный сон, а я встану на ноги и верну себе своё. Даже не вспомню о ней. Наверное.

— У тебя пять минут, чтобы доесть. — Я кивнул на стол, раздражённо стискивая зубы. — Поешь как следует. Потому что следующий приём пищи будет только завтра.

Но, так и не доев своё, я сложил всё в холодильник и, подперев стену спиной, встал у неё над душой. Ей наверняка было неловко. Но она стойко запихала в рот ещё пару кусков мяса, заедая их картошкой и хлебом. Запила водой и косо посмотрела на меня.

Вот и славно.

— Почему ты не можешь просто поверить мне на слово? — Спросила меня, когда я, держа её за локоть, повёл её обратно в гостиную.

— Сними розовые очки. Как только я придумаю, что мне с тобой делать — я дам тебе знать. А пока просто терпи, милочка. Я думал, что обращаюсь с тобой достаточно хорошо, чтобы ты вела себя как положено.

Небрежно подтолкнул её вперёд, усаживая на диван. И, опустившись рядом, растёр лицо ладонями, снимая усталость. Да... возня с ней меня порядком утомила. Как и то, что я всё ещё не мог определиться с тем, как мне поступать дальше. Это выматывало и злило. Раздражало.

— Только попробуй сдвинуться со своего места, — процедил, снова поднимаясь, чтобы найти наручники.

Только так. И никаких поблажек.

Когда браслеты в очередной раз сомкнулись на наших запястьях, я устало размял шею свободной рукой. И, потащив её за собой, отправился в спальню. Там отличная кровать. Во всяком случае, лучше, чем этот диван.

— Куда ты? — залепетала, ковыляя у меня за спиной.

— Спать, — коротко ответил, не оглядываясь на неё.

— Мы будем спать вместе? — я чувствовал, как она притормаживает, упираясь ногами в пол и пытаясь остановить меня.

— Я думал, что мы уже спали вместе. Разве нет?

Захожу в хозяйскую спальню и дёргаю рукой, чтобы девчонка прекратила тянуть меня назад. Она шипит и, спотыкается, но всё же двигается вперёд. Ударилась о моё плечо и тихо выругалась.

— Но ведь... ещё рано спать?

— Предлагаешь провести время иначе? — тонкий намёк доходит до неё почти мгновенно. Её глаза округляются, а рот открывается в молчаливом возмущении. — Нет? Вот и отлично. Мне нужно поспать. А ты, если хочешь, можешь просто посчитать овец.

...

Вика

Я дышала через раз. Сбивчиво и надрывно. Мне не хватало воздуха. Мне не хватало свободы и... я хотела избавиться от тяжёлой руки, которая покоилась на моём бедре. Слишком горячая ладонь. Она так сильно контрастировала с прохладным воздухом в спальне бабушки и дедушки.

Бесконечно рассматривая потолок и хрустальную люстру, я успела сосчитать все прозрачные капельки на ней. И теперь, с наступлением темноты, я просто лежала... неподвижно и тихо. Моё тело затекло, а мерное дыхание с левой стороны, было очередным напоминанием о том, что я не смогла воспользоваться своим шансом. Я упустила его. Мне следовало нырнуть в окно, а не возвращаться, чтобы выйти через парадную дверь.

Теперь я в худшем положении, чем была до этого. Что и следовало ожидать. Я всё испортила.

Зажмурившись, я сделала глубокий вдох, и на выдохе, приподняла его руку, медленно убирая ту со своего бедра. Он, кажется, спал крепче, чем я думала. Приподнявшись на локте, я вытянула шею, чтобы удостовериться в том, что мне не показалось.

Не показалось.

На тумбочке и правда лежал его пистолет. Я ни разу не держала в руках огнестрельное оружие. Что уж говорить о его использовании? Но, если мне предоставится возможность его украсть, я это сделаю. Вряд ли смогу выстрелить, но напугать точно смогу.

— Снова планируешь побег? — его обволакивающий и слегка хриплый голос раздался в тишине.

Испугавшись, я дёрнулась вперёд. Попыталась перескочить через него и схватить с тумбочки пистолет, но он снова резко дёрнул рукой. Воскликнув, я рухнула прямо на него, ударяясь подбородком о его ключицу. Грудь заныла от столкновения. Я не успела опомниться, как Влад перекатился со спины, подминая меня под себя и придавливая своим весом.

— Ты в своём уме, девочка? — Прорычал мне лицо. Сжал колени, блокируя мне ноги. — Ты решила испытать моё терпение?

— Уйди! — Она задёргалась всем телом в попытке скинуть меня с себя. — Слезь с меня!

— Значит так, — не сдержавшись, я перехватываю её лицо, стискивая пальцы на её челюсти. Давлю сильнее, чтобы заставить её замолчать. И она затихает, когда чувствует боль. Наши руки, закованные в наручники, оказываются между нашими телами, и я тихо рычу от того, что её ногти впиваются в мои пальцы. — Если ты не хочешь снова спать в ванной, то будешь лежать тихо и не провоцировать меня. Ты поняла?! — Дёргаю рукой, встряхивая её голову.

Вика тяжело дышит мне в лицо, а я в этот момент чувствую лёгкое возбуждение. Напряжение в паху становилось всё более ощутимым. И, не осознавая того, что делаю, инстинктивно меняю положение ног, коленом раздвигая её бёдра и ловко умещаюсь между ними.

Срываю хриплый возглас с полных губ. И вдыхаю тёплый воздух, которым она ударила мне в лицо.

Ну, что ты теперь скажешь?

Глава 10

Вика

Я чувствовала его взгляд. Не только прикосновения и дыхание, опалявшее кожу, но взгляд. Проникая сквозь темноту, окутавшую скромную небольшую спаленку, он делал меня абсолютно и полностью беззащитной. Я не могла пошевелиться. Меня парализовало, а воздух, застрявший на полпути в лёгкие, норовил разорвать мою глотку.

Это даже была не паника. Это что-то, что мне всегда тяжело было объяснить. Просто... прострация. Будто мой мозг, защищаясь, просто отключался, превращая меня в безвольное и безэмоциональное растение. Но грудь... она ходила ходуном. Дрожала в попытке накачать лёгкие тем самым воздухом, который выдыхал Влад.

— У тебя что, девять жизней?! — вибрация его голоса забралась под кожу, вызывая полчища мурашек, вспарывающих мне кожу. Он отпустил мою челюсть. — Ты хотела испытать моё терпение?

Он плавно качнулся надо мной, задевая чувствительные места и вжимаясь пахом между моих бёдер.

Я зажмурилась, задыхаясь.

Нет. Нет-нет-нет.

Ничего не будет. Вика. Слышишь? Он ничего не сделает.

Он лучше, чем хочет казаться.

Повторяя это как мантру, я всё ещё верила, что это окажется правдой. Он просто пугает меня...

Но когда он дёрнул рукой, на которой были наручники, мне пришлось открыть глаза и стиснуть от резкой и жгучей боли челюсти. Моя рука вслед за его взметнулась вверх, и он прижал её к изголовью кровати.

— На меня смотри, девочка.

Девочка... перестань так меня называть. Господи! Если я отсюда выберусь, я буду ненавидеть это слово!

И, набравшись храбрости, я посмотрела ему в глаза. Тёмные глазницы и ничего больше.

Влад обвёл ребром ладони моё лицо, останавливаясь на подбородке и цепляя его пальцами. Мягко сжал, но я всё равно пискнула, мысленно называя себя трусихой. Словно меня нагнули и окунули головой в трясину, из которой я так долго выбиралась. И я снова захлёбываюсь в ней, позабыв о том, какой смелой могу быть.

Я ведь могу.

— Ты... — меня потряхивало, но я всеми силами боролась с самой собой. Где-то в параллельной вселенной я осторожно выпутывалась из липкой паутины, намереваясь выбраться и остаться при этом невредимой.

— Я, Виктория. — Кивнул. — Это именно я. Что-то хочешь мне сказать? — Он опустил голову, кончиком носа задевая кожу на моей шее. И медленно проводя ровную линию к ярёмной впадине, добавил: — Ты же знаешь, как сильно ты рискуешь? Ты не оставляешь мне выбора, Вика.

Выбор.

А он? Он мне его оставляет?

Мы на равных, получается?

Когда его губы прикасаются к моей ключице, я вздрагиваю. Горячее дыхание слишком болезненно сказывается на мне.

...

— Чёрт! — стряхивая с ботинка снег, Артур с ненавистью во взгляде посмотрел на дом, от которого он так и не смог избавиться. — Халупа... на кой чёрт ей эта дыра?! Давно бы продала и купила бы себе нормальную однушку в городе.

Он ненавидел это место. Хотя бы потому, что дедушка Виктории ненавидел Артура. Всей душой. И волей-неволей эта лачуга ассоциировалась с Алексеем Палычем.

Этот старик всегда смотрел на него свысока. Всегда унизительно подшучивал над ним и никогда не улыбался, видя будущего зятя на пороге. И Артур, откровенно говоря, с облегчением выдохнул, когда дед отправился на тот свет. Хотя, все думали, что именно бабуля станет первой. Но Палыч всех удивил, не проснувшись накануне своего дня рождения. Бабка так сильно убивалась, что тоже долго ждать не пришлось.

И когда, наконец, Вику объявили наследницей, Артур планировал продать этот домик и вложить деньги во что-то стоящее. А эта дача... она была просто бесполезна. И казалось, что Вика была не против продажи. Да что там, казалось?! Он фактически дала добро! Но почему-то передумала в самый последний момент.

Именно это стало отправной точкой их разлада. Что-то изменилось. Отношения дали трещину, и Артур в стремлении отомстить, развёл на секс её подружку. Это стало своего рода отдушиной. И он даже не предполагал, что всё зайдёт так далеко. И одна ночь переросла в постоянные встречи. Всё закрутилось так быстро. И он понятия не имел, что теперь с этим делать.

Катя? Или Вика?

Он не готов был отказаться от Вики. Но и с Катей рвать не хотел. А усидеть на двух стульях, оказывается, было совсем непросто.

Какого хрена Вика вообще в тот вечер явилась домой так рано?! Он был уверен, что у них с Катей есть по меньшей мере два часа на то, чтобы провести их с пользой. И когда он услышал как хлопнула входная дверь, едва не поседел. Казалось, что начнёт заикаться от одной мысли, что Вика всё узнает. И пока впихивал Катерине в руки её вещички, лихорадочно перебирая в голове для себя оправдания, чувствовал, как ноги трясутся.

Он не был к этому готов.

И Вика, откровенно говоря, удивила. Потому что, не сказав ни слова, просто развернулась и ушла. Молча, тихо. Без каких-либо скандалов и обвинений. Даже слезинки не проронила.

— Ну, а где ей ещё быть? — Пожав плечами, Артур хлопнул дверью автомобиля и натянул на голову капюшон, прячась от пронизывающего до костей ветра.

Поднял голову, подмечая, что сектор освещают два несчастных фонаря. И больше ничего. Как в фильме ужасов.

Замешкался возле калитки. В доме не горел свет. Снег расчищен не был. Но...

Взгляд замер на крыше дома. Камин. Чёрт! Идёт дым, а значит в доме зажжён камин!

— Ну, слава Богу! — Выдохнул, просовывая руку в щель в заборе, где под кирпичом в непромокаемом пакете обычно хранились запасные ключи. — Есть!

Продолжая тихо ругаться себе под нос, пробрался по заснеженной дорожке к крыльцу. Сетуя на снег, тотчас заполнивший ботинки, поднялся по ступенькам и снова посмотрел на связку из трёх ключей.

Какой из них от двери?

Но, поковыряв в замке оставшимися двумя, понял, что ни один не подходит.

— Твою ж мать! — от холодна руки промёрзли, и он яростно задышал на них. — Вик?! — Закричал, и носом ботинка постучал по двери. — Вика, открой мне! Ви-и-ик! Я знаю, что ты тут! Ви-и-ика?!

...

Влад

Какого... хера?

Я замер. Оторвал взгляд от девчонки, сосредотачиваясь, и прислушиваясь.

— Мне ведь не послышалось? — Моё дыхание замерло, в то время как другие чувства обострились.

Приподнявшись на локте, я потянул за собой Вику. И та, тихо выдыхая, попыталась отползти в сторону, но я остановил её.

— Неужто... жених? — понятия не имел, радоваться мне этому визиту, или расстраиваться. Раздражаться или идти ва-банк? — Поздороваешься?

Замотав головой, Вика сделала ещё один рывок, но, кажется, никак не могла принять тот факт, что нас связывают браслеты.

— Не-е-ет, милая, — закрыв ей рот ладонью, притянул ближе. Настолько, что кончики наших носов соприкоснулись. А на кончике моего языка до сих пор оставался сладковатый вкус её кожи. Возбуждение всё ещё напоминало о себе... — Ты сделаешь всё, что я тебе скажу. Поняла меня?

Не дождавшись от неё никакой реакции, я поднажал на её рот ладонью.

— Кивни, если мы договорились. В противном случае, я просто пристрелю его. Это ведь он? — моё лицо невольно скривилось, когда я снова услышал крик на улице и яростный стук в дверь. Настойчивый, сукин сын... — Ну, конечно он. Кто же ещё?

И девчонка кивнула.

Из-за темноты я не видел её глаз, и это напрягало. Что-то мне подсказывало, что она может что-то выкинуть...

Поэтому моя рука машинально потянулась за пистолетом.

— Мне не впервой. Он даже вякнуть не успеет. Ты же не хочешь этого? Так?

Я знал, что делаю. Я знал, что сделаю это. Мне ничего не стоит избавиться от палки в моём колесе. Главное, чтобы она это понимала. Главное, чтобы перестала себя тешить иллюзией, что я не смогу ей навредить.

Поднявшись с кровати, я снова утягиваю её за собой. И когда мы оба оказываемся на ногах, достаю из кармана джинс ключик и расстёгиваю наручники. Следом рукой забираюсь под матрац и достаю оттуда глушитель. Слышу её рваный вдох и мои губы сами собой растягиваются в улыбке.

Она всё понимает.

— Пошла! — Толкнув девчонку, стволом подпираю её затылок и поясняю. На всякий случай. — Если всё пойдёт плохо... мне будет тебя не хватать.

Глава 11

Вика

Игнорируя рябь перед глазами, я медленно двигалась вперёд. Тепло, которое всё ещё хранили стены дома, медленно обволакивали мои ноги. Будто насмехаясь надо мной, оно вселяло надежду на то, что всё обойдётся. И голос Артура, доносившийся с улицы, окажется игрой нашего воображения. И вообще... всё, что происходит со мной — дурной сон.

Но время продолжало свой ход, а я всё ещё не просыпалась. Вместо этого я тихо ступала по старому паркету, и вслушивалась в почти беззвучные шаги у себя за спиной.

— Вик! Ну, прошу тебя! Открой мне! Нам поговорить нужно! Ты же знаешь!

Остановившись в эркере, я затаилась. Задержав дыхание, сжала пальцы в кулаки. И, ощутив близость Влада, позволила мурашкам стройным водопадом скатиться по моей спине.

— Вика! — снова завопил Артур.

— Очень внимательно меня слушай, — вкрадчиво заговорил Влад над моим ухом. — Ты не пустишь его в дом. Говоришь, что тебе плевать на всё, что он хочет сказать. Ты не одна. — Обойдя меня, он встал перед моим лицом. Дулом пистолета убрал волосы мне за спину и продолжил, — Сжигаешь все мосты. Говори, что хочешь, но в твоих же интересах, чтобы он исчез.

— Он не уйдёт просто так, — замотав головой, я попятилась, и моя спина коснулась входной двери. — Я знаю его...

— Его жизнь в твоих руках, девочка, — это было всё, что он сказал перед тем как достать ключ из кармана своих штанов и протянуть его мне.

Сделав шаг назад, Влад затаился в углу прямо за дверью. И, кивнув мне, будто приободряя меня, сложил на широкой груди свои руки.

— Ну слава богу! — Выдохнул Артур, когда я распахнула перед ним дверь.

Внутри всё дрожало, но я стоически держала лицо. Я не желала зла Артуру, но всё же мне хотелось сделать ему больно. Так же, как и он мне сделал. Хотелось, чтобы он хотя бы отчасти почувствовал то, что чувствовала я. Но не таким путём. Смерти я ему точно не желала.

— Уходи, — загородив собой проход, задрала голову и смело заглянула в лживые глаза.

— Вик, не дури, — он было протянул ко мне руки, но я успела выставить свои, останавлявая порыв близости. — Вик? Ну, правда... давай поговорим?

— Артур, тут не о чем разговаривать. Просто... — Я вздрогнула, когда дуло пистолета вжалось мне в бедро. На секунду растерялась.

— Вик...

— Просто уезжай! — Мой голос начал срываться. Я и не заметила, как рябь перед глазами исчезла, а на её месте возникла сцена, разорвавшая моё сердце на мелкие лоскуты: он и Катя. Моя нижняя губа затряслась. Стыд. Унижение. В двойном размере. — Я не хочу тебя видеть, Артур! Ты не понимаешь?! И слышать тоже не хочу!

Но он будто не слышал меня. Подкатив глаза, пренебрёг моими чувствами и моей болью.

— Ты драматизируешь, Вик. Это было всего лишь раз. Просто... помутнение, — Артур схватился за дверную ручку со своей стороны и попытался распахнуть ту полностью, — Катя... она ничего для меня не значит. Она сама полезла мне в трусы, зай!

Я услышала тихий смешок Влада и испытала двойное унижение.

— Замолчи! — ударила Артура по руке, останавливая.

В доме не горел свет, и я на секунду почувствовала облегчение. Потому что Артур не смог разглядеть моих глаз, которые уже заволокло слезами. Меня выдавал только голос.

И мне уже было глубоко плевать на то, что Влад нарочито медленно водит по моему бедру дулом пистолета. И, кажется, наслаждается моим унижением.

— Я не хочу ничего знать, слышишь? Не надо ничего говорить! Просто замолчи, Артур! — Странно... я ведь должна была радоваться его появлению. Так почему же не радуюсь сейчас? Всё, что я чувствую — боль. Она разрывала меня изнутри.

— Вика, — скинув с головы капюшон, Артур открыл лицо. Свет уличного фонаря совсем немного зацепил его глаза. — Вик... прости меня. Я сожалею. Правда. Мне так жаль. Я не хотел, чтобы всё так вышло.

— Просто. Уходи. — Я вздрогнула, когда поняла, что пистолет, которым Влад водил по моему бедру, неспешно поднимался. Выше с каждой секундой. Пока не достиг рёбер. И, замерев где-то в области лёгких, мягко толкнулся, напоминая о себе. — Мне... не интересно.

— Слушай, Вик...

— Я не хочу! Ты слышишь меня, Артур?! Я ничего не хочу слышать! Мне не интересно! Ни ты, ни твои оправдания! Чего ты хочешь от меня?!

Просто. Уходи.

Я справлюсь.

— Дура! Ты хоть понимаешь, что здесь не безопасно?! Ты что, забыла, что этот урод со дня на день выйдет из-за решётки?! Он же первым делом сюда притащится! О чём ты думаешь, Вика?!

Внутри всё оборвалось. Застыв, я уставилась на Артура. На его лице так отчётливо прослеживалось раздражение. И злость. И вина. Но я не могла... не могла так просто взять и перешагнуть через себя и через свою гордость.

Спасибо за то, что пришёл. Спасибо за то, что всё ещё беспокоишься обо мне. Спасибо, что искал меня.

Я открыла рот, чтобы возразить и сказать, что способна сама о себе позаботиться.

Но не успела.

Рука Влада неторопливо легла на мою спину. Погладив, сместилась на талию и осторожно потянула на себя. Я покачнулась. С губ сорвался воздух, а сердце подпрыгнуло в груди с такой силой, что я едва не ахнула.

— Шёл бы ты отсюда, — снова этот тихий и вкрадчивый голос. Уверенный и не подразумевающий никаких возражений. — Здесь есть кому о ней позаботиться.

Что?!

Обомлев, я боялась пошевелиться. В то время как Влад вышел из темноты, я просто стояла с открытым ртом и наблюдала за тем, как вытягивается лицо Артура. Будто со стороны смотрела то на него, то на себя. На то, как Влад, притянув меня к себе, по-хозяйски поглаживает пальцами мою кожу. Я ощущала это сквозь свою кофту.

— Не понял? — когда пауза стала невыносимой, Артур наконец, заговорил. — Ты... кто такой? Вик?!

Но у меня больше не было слов. Я молча глотала события, происходящие вокруг меня, и понятия не имела, что мне делать дальше.

Артур прищурился, слегка вытягивая шею. Сделал небольшой шаг, приближаясь, и заставляя моё сердце забиться с невероятной скоростью.

— Ты, паренёк, просрал свой шанс. Разве нет? — Влад отпустил мою талию и шагнул навстречу Артуру. Опустив голову, я снова убедилась в том, что его ноги были босыми. Как всегда. Он вышел за порог, погружая свои стопы в снег.

— Вика, ты его знаешь? — Не унимаясь, Артур игнорировал Влада, продолжая заваливать меня вопросами.

Но я не могла произнести ни слова. Я смотрела на мускулистую руку Влада и на то, как его пальцы сжимали пистолет у себя за спиной.

— Да, — прервала свое молчание, поджимая губы.

Взгляд Артура метался от моего лица к лицу Влада. Артур сильно уступал последнему в росте. Примерно на полголовы, и потому на его фоне выглядел комично и жалко.

— Ты сделал свой выбор, — добавила я, глядя на своего "жениха" через плечо совершенно чужого мне мужчины.

— Ты, как я посмотрю, — тоже. — Парировал Артур, дёргая желваками и раздувая свои ноздри. — Времени даром не теряешь...

— Ты закончил? — Снова вмешался Влад.

Я чувствовала, что тону. Вдыхая через раз, я сходила с ума от раздрая, переполнявшего меня. Я ликовала, что Артур почувствовал себя таким же униженным и преданным, как и я, застав его со своей подругой. И испытывала неподдельный страх за то, что ему могут причинить вред. Я действительно не хотела этого.

— Уходи, — это было единственное, что я смогла произнести перед тем, как отвернуться.

Не оглядываясь, я медленно пошла к камину, в котором всё выстреливали и щелкали искры. Хотя, огня там уже почти не было.

Я услышала как захлопнулась дверь и в очередной раз вздрогнула.

— Ключи, — тихо произнес Влад.

И, не сдержавшись, я размахнулась, и что есть силы бросила тяжёлую связку ключей, норовя попасть именно в него.

Но промахнулась.

— Хвалю за попытку, — прокомментировал, подбирая с пола мою последнюю надежду.

А я, обняв себя за плечи, бросила взгляд за окно, где вспыхнул свет фар за забором.

Это Артур. Хотела ли я, чтобы он уехал?

Нет.

— Кажется кто-то кому-то наставил рога? — в голосе Влада я услышала насмешку.

Заперев дверь, он спрятал ключи в переднем кармане штанов и неторопливо двинулся в мою сторону.

— Пошёл ты! — выплюнула я, не сдерживая эмоций.

— Что-что? — сделав вид, что не расслышал, переспросил Влад. Но веселья в его голосе уже не было.

Продолжая стисквать пальцами свои плечи, я следила за тем, как он приближается ко мне. Тёмный мужской силуэт в едва освещаемой комнате, вызывал неподдельный страх. Задержав дыхание, я медленно подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. И повторила:

— Я сказала: Пошёл. Ты... со своим сарказмом. — На свой страх и риск. — Ты настолько жалок, что тебя веселит эта новость? Серьёзно?

— Неужели это и был твой жених? Этот... — Влад прыснул, снова насмехаясь надо мной, — я даже не знаю, какое слово подобрать...

И, потеряв контроль, я взмахнула рукой. Хлопок эхом разнёсся по неживой гостиной. Мою ладонь обожгло кипятком. Зашипев, я прижала её к своей груди.

И в голове пронеслась одна единственная мысль: я буду кричать.

Глава 12

Вика

Секунда. Не больше. Я успела лишь всхлипнуть прежде чем тяжёлая рука легла мне на лицо. Мгновенно закрыв мне рот, Влад перекрыл кислород и обездвижил меня. Застыв на месте, я беспомощно хваталась за его запястье и пыталась хоть как-то, хотя бы на ничтожный сантиметр отдалиться или оттолкнуть его от себя. Сердце ушло в пятки, а душа, кажется, на время покинула моё тело.

Мне показалось, что он хочет что-то сказать. Его губы приоткрылись, и толчок тёплого воздуха ударил мне в лицо.

Время застыло.

...

Влад

Лишив её всякой возможности вырваться, я уже несколько секунд просто стоял над ней. Перекрыв ей воздух, ждал, когда силы начнут её покидать. Ждал, пока она обмякнет и прекратит свои попытки отстраниться. Ждал, пока она смирится.

Моя щека горела огнём. Судя по всему, она и правда вложила в эту пощёчину все силы, что у неё были. Мне казалось, что я буду ощущать жжение на щеке всю оставшуюся ночь.

Маленькая сучка...

Я так хотел произнести эти слова вслух, но что-то сдерживало мой язык. Но не руки. Моя ладонь так крепко прижималась к её рту, захватывая при этом маленький нос, что Вика вот-вот должна была сложиться гармошкой в моих руках от лёгкого удушья.

Но... время шло, а она всё так же яростно сжимала пальчики на моём запястье. Её короткие, но острые ноготки вонзались мне под кожу, а глаза, хоть я и не видел их достаточно хорошо, смотрели на меня.

Я не собирался её убивать. Я не хотел этого. Но её упрямство вынуждало меня продолжать эту пытку.

Ну, же... сдайся, девочка. Давай...

И, будто услышав мою немую мольбу, хватка на моём запястье начала слабеть. Её тело начало тяжелеть, с каждой секундой всё больше и больше. Я сделал крошечную щель между своими пальцами, пропуская песчинку кислорода. Ещё.

Давай...

Всё.

Тяжёлый вздох слрвался с моих губ, когда её ноги подкосились и она обмякла в моих руках словно неживая.

— Умница, — тихо произнёс я, тут же подхватывая безжизненное тело и поднимая её на руки. — Давно бы так.

Снова отметил про себя насколько она лёгкая. Недаром я принял её за школьницу поначалу.

Добравшись с ней до спальни, я осторожно уложил её на постель. Мне стоило её проучить, и я не придумал ничего лучше, чем сыграть на её нервах, затронув девичью гордость и честь. Самый беспроигрышный вариант для меня. И самый действенный.

Склонившись на Викой, я прислушался к её дыханию.

Дышит. Медленно, но глубоко.

Но могла очнуться в любой момент.

Я уже успел пожалеть о том, что высунулся. Но решение отправить этого недотёпу восвояси самостоятельно, показалось мне самым верным из тех, что я мог принять. Хотя бы потому, что этот придурок не собирался уходить. Он продолжал скулить под дверью и это нервировало. Он заговорил о ком-то, кто должен был заявиться сюда. За Викой. Этот кто-то должен был откинуться и прийти за ней. Кто-то, кто явно не имеет добрых намерений.

А потому мне хватило пяти секунд, чтобы разложить всё по полкам и принять это нелёгкое решение.

Машина у меня есть. Осталось только найти другой дом. Здесь оставаться было бесполезно. Если сюда припёрся этот Артур, а следом должен ещё какой-то уродец, это место больше не было укромным и тихим. А мне лишний шум ни к чему.

Вот только я ещё не определился: забирать Вику с собой или оставить здесь и забыть о ней. Честно говоря, я даже успел совсем немного привыкнуть к ней за эти пару дней. Да и тепло красивого женского тела ещё никогда лишним не было.

Я нашёл ту самую бельевую верёвку, которой воспользовался в самом начале. Наручники. И, встав над ней, представил её реакцию на происходящее. Крику будет...

И чёрт с ней.

Акууратно закрутив вокруг тонких лодыжек верёвку, я потянулся к её рукам. Резко перевернув её на живот, схватился за руки и ловко нацепил браслеты на тонкие запястья, затягивая их почти до упора.

Очнулась.

Дёрнулась всем телом и, повернув голову, зашипела.

— Сними их! — завопила, когда поняла, что её руки снова в оковах. — Слышишь?! Сними!

— Тебе же будет лучше, если я их не сниму, — проворковал у неё над ухом, а затем снова перевернул.

— Я кричать буду! — Хотя, она уже кричала. Но не настолько громко, чтобы её кто-то услышал, кроме меня.

— Если тебе понравились игры с удушением, мы можем повторять это чаще. — Злорадно усмехнувшись, я потянул её на себя, заставляя сесть. Хотелось бы включить свет, но привлекать к дому излишнее внимание, особенно в данный момент, мне не особо хотелось. — Так, на чём мы закончили?

Громко задышав, Вика попыталась отползти к изголовью кровати, но получалось у неё откровенно плохо. То ли мои руки были тому препятствием, то ли её связанные ноги. Уже не важно. Важно было то, что желание рассмотреть её поближе уже не казалось мне столь глупым. Прихоть. Блажь. Но я не мог отказать себе в этом удовольствии. Да и ей будет полезно. Потому что она, кажется, ещё не до конца понимала, с кем имеет дело. И если Вика думает, что я могу бесконечно идти у неё на поводу, то она сильно ошибается.

— Не трогай! — Выкрикнула, когда моя рука потянулась к нижнему краю её кофты. Это было что-то вроде водолазки, но без высокого горла. Вместо него был неглубокий треугольный вырез, но его было достаточно, чтобы утолить любопытство. Или нет?..

— Я знаю ещё много способов заставить тебя вести себя тише. — Удерживая её на месте, слегка задираю край кофты и мои пальцы касаются нежной кожи. И я едва не поскуливаю от ощущения шёлка под подушечками. Такая мягкая.

Вика дрожит. Так сильно, что я ощущаю это едва касаясь её.

— Ты ударила меня. — Задираю кофту выше, обнажая живот и опуская голову, чтобы рассмотреть то, что скрывала одежда. — Несправедливо, я считаю. Бить я тебя не стану. Но вот кое-что другое получить считаю справедливым. И если ты вздумаешь кричать, то сделаешь хуже только себе.

— Не надо! — Произнесла хриплым голосом, задыхаясь. — Пожалуйста. Не нужно меня трогать. Я умоляю тебя.

— Умоляешь? — Вряд ли этим можно было меня пронять. Ухмыльнувшись, я снова рывком дёргаю её на себя, вынуждая потерять равновесие и упасть на свои же руки, которые я сковал у неё за спиной. Выбив воздух из её лёгких, наклоняюсь и, приблизившись к красивому перепуганному лицу, спрашиваю: — Думаешь, твой Артурчик тебе поможет? М? Он уже уехал. Бросил тебя здесь, поджав хвост...

— Хватит! — шёпотом произносит мне в лицо. — Хватит! Мне жаль! Слышишь? Жаль! Я не должна была этого делать! Я прошу прощения!

— Тебе не жаль. — Моя рука стремится к вырезу на её кофте, и я смело оттягиваю его, обнажая округлую грудь, подхваченную бюстгальтером. Девчонка скулит, срываясь на плачь.

Не слушаю. Стараюсь не проникаться слезами её псевдораскаяния. Не раздумывая спускаю чашечку лифчика в сторону, и большим пальцем задеваю небольшой, но упругий сосок.

Плачет. В голос. Выкручивается, но все её попытки избавиться от моих прикосновений настолько тщетны, что мне не доставляет никакого труда продолжить это испытание. Не только для неё, но и для меня. Испытывая на прочность самого себя, я стискиваю челюсти, чувствуя как в паху всё напрягается. Моё дыхание становится тяжелее, в то время как Вика, скуля, продолжает меня умолять.

Проверенный веками способ разговорить женщину. Заставить молчать. Заставить подчиняться. И многое-многое другое. Разница только в том, кому и сколько хватает.

Она так тяжело дышит, что неосознанно подстёгивает меня продолжать. Потому что грудь её ходит ходуном, привлекая к себе всё больше внимания. Губы раскрыты, будто умоляют поцеловать их, а голос, отдающий хрипотцой, заставляет думать о том, что она возбуждена.

Конечно же, это только мои фантазии. Но я так истосковался по женскому телу, что мне плевать. Возбуждение это или отвращение — не важно.

Моя голова склоняется над грудью, и губы моментально обхватывают сосок. Сладковатый на вкус и такой... твёрдый.

Сам не заметил как тихо зарычал, просовывая одну руку под её спину, а другой обхватывая обнажённую грудь.

— Не надо! — Завопила во весь голос, извиваясь словно змея, попавшая в ловушку. — Не надо!

Я слышал. Всё прекрасно слышал, и не мог себя остановить. Удерживая её, вкушал сладость нежной кожи и впитывал запах, который напоминал мне вишню. Зимнюю морозную вишню.

Но в какой-то момент, я почувствовал, что что-то не то.

Оторвавшись, поднял голову, всматриваясь в её лицо. Было темно, но я видел как её трясёт. Безудержно. Она задыхалась, словно кто-то душил её тонкой проволокой, разрезая кожу. Прерывистое дыхание сейчас не казалось мне чем-то возбуждающим. Её губы тряслись, но Вика пыталась что-то сказать.

Я замер.

Моя рука всё так же обхватывала небольшую грудь, но тяжесть в штанах уже не казалась мне такой невыносимой.

— Не надо. Нет. Нет-нет-нет. Не нужно. Я не хочу. Мне больно. Перестань. Я не выдержу...

Шёпот, показавшийся мне в этот момент криком.

Замерев, я прислушивался к её словам. И, так и не сумев перехватить её взгляд, понял: она говорила не со мной.

Эти мольбы предназначались не мне.

Тогда кому?

Оттолкнувшись, я нехотя скрыл её грудь за чашечками бюстгальтера. И, вернув на место её кофту, провёл ладонью по лицу, растирая его и стряхивая наваждение. Пульсация в паху всё ещё напоминала мне о желании, но я не мог позволить себе большее. Не сейчас.

И, наверное, уже никогда.

— Посмотри на меня. — Обхватив Вику за плечи, хорошенько встряхнул её. — Слышишь? Виктория? На меня посмотри!

И, очнувшись, девчонка наконец-то уставилась на меня. Невидящим взглядом сверлила мне переносицу. Порывы воздуха срывались с полных трясущихся губ. И... голос:

— Ты не поступишь так со мной. Прошу тебя?..

Глава 13

...

Он проверить не мог, что она так быстро переобулась. Что за хрен с горы?! Кто такой?!

Артур нехотя завёл двигатель и, дав заднюю, осторожно выехал из сектора. Остановил машину на повороте и снова взглянул на дачный дом, где была Вика. Злость, кипевшая в нём пару часов назад, поубавилась, и сейчас он уже почти смирился с тем, что она не захотела его слушать. Она ещё не остыла. И наверняка этот тип там был только для того, чтобы вызвать в Артуре ревность.

Наверное. Хотелось в это верить.

Много несостыковок, но просто нужно время, чтобы всё переварить и выяснить, что связывает этих двоих. От мысли, что Вика могла спать с этим боровом, Артура передёрнуло. Нет... пусть только посмеет. Она не может. Она... не имеет права.

— Сука, — прошипел, выкручивая руль и искоса просматривая на часы. Почти четыре утра.

Он проторчал под домом несколько часов. Пялился на окна в надежде что-то выведать. Но... ничего. Свет в доме не зажигался, а на крыльцо никто не выходил.

— Да, Кать?! — Раздражённо рявкнул в трубку, когда телефон в двадцатый раз зазвонил. И чего ей не спится? — Нет, я ещё не дома... угу. Да, нашёл... да. На даче, где ж ей ещё быть?

Хорошо, хоть не в Питере как в прошлый раз.

Притормозив на развороте, Артур бросил уставший взгляд на ключи, которые он забыл вернуть на место. Сейчас они валялись на соседнем кресле.

Может, оно к лучшему?..

— Нет, Кать, я не заеду... я хочу спать. Поэтому, давай в другой раз... нет, Кать! Я один! И я еду домой. Вика осталась там! — Вздохнув, вспомнил, как дрожал голос Виктории. Она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Чёрт... — Всё, зай. Давай. Высплюсь и наберу тебя. Угу. Хорошо. Пока.

Голова разрывалась от мыслей. Бардак, не дающий ему сфокусироваться ни на чём, включая работу, сводил с ума.

Катя, Вика.

Вика, Катя.

Насколько сильно он хотел вернуть Вику, настолько же сильно не хотел терять Катю.

Вика — это целый жизненный этап. В ней было так много. Но страсть угасла. А Катя... словно глоток свежего воздуха. С ней он вновь почувствовал себя мужчиной. Нужным, сильным и желанным. Раскрепощенная и открытая. Смешная и нежная. То, что он давно не получал от Вики. Однако, Вика... привычка? Нет... он же любит её? Наверное. Удобно? Бесспорно. Надёжно? Естественно. Пожалуй, так и должно быть. Ведь все же так живут?

Эгоизм чистой воды. И страх принять тот факт, что он впустую потратил последние три года. Забрал их у себя и у неё тоже. Три года! Свадьба — это логичный исход отношений. Так должно было быть...

— Прошло оно всё к чёрту! — выругался Артур, стремительно набирая скорость. — Ещё прибежит... приползёт! Кому она ещё с её тараканами нужна?! И этот... поматросит и бросит.

...

Вика

Я проснулась от тяжести. Почувствовала её на своём теле и нехотя открыла глаза. Припухшие от слёз веки норовили вновь закрыться, поэтому я крепко зажмурилась, надеясь, что это поможет.

Когда сон начал отступать, я перевернулась на другой бок. Тяжесть... это было одеяло. Я всё же разлепила веки и увидела перед собой Влада. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу и сложив на груди руки. Сидел и внимательно смотрел на меня. Казалось, что поначалу он даже не заметил моего пробуждения. Будто глубоко задумался о чём-то.

Но стоило мне высунуть руку из-под одеяла (а одеяла, оказывается, было два), Влад глубоко вздохнул и, скинув ногу со своего колена, чуть наклонился вперёд, спрашивая:

— Выспалась, дюймовочка?

И снова мне показалось, что его тон был издевательским. Он словно потешался надо мной. В его глазах резко вспыхнули смешинки.

Ничего не ответив, я подобрала под себя одеяло и сдвинулась на противоположный край узкой кровати. Воспоминания о том, через что он вчера заставил меня пройти бурным потоком пронеслись в голове.

Так что... спала я отвратительно. И не выспалась, конечно же. Какой уж тут сон?

Мои руки и ноги уже были без пут. Я даже не сразу это заметила. Когда он их снял? Когда я заснула?

— Сейчас внимательно меня слушаешь, поняла? — снова заговорил, опуская локти на свои колени и склоняясь ещё сильнее. — Сейчас я отдам тебе твоё пальто и твою обувь. С сумкой пока повременю. Будешь послушной, её тоже позже отдам. Вникаешь?

Я не давала никакой реакции, осмысливая то, что он говорит.

Что это значит?

Он... решил отпустить меня?

Но я тут же отмела пустые ожидания, боясь, что они не совпадут с реальностью. И я буду снова разбита.

— Кивни хотя бы! — Он щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Ау?!

Вскинув голову, я промычала что-то нечленораздельное. Но, кажется, ему этого хватило, чтобы продолжить.

— Тихо выходишь из дома и так же тихо идёшь со мной. Говоришь только тогда, когда я позволю. Не раздражаешь лишний раз и не мешаешь думать. Всё ясно?

Я нерешительно кивнула, сглатывая ком в горле.

Куда мы пойдём? Зачем?

Думать? О чём он собрался думать? Как лучше избавиться от меня?

— Можно вопрос? — моя смелость и прыть уже не те, что были вчера. Кажется, он выбил из меня всю дурь после того, как здесь побывал Артур. Поэтому сейчас мой голос звучит настолько жалко, что мне становится противно от самой себя.

— Нет. — Резко поднимается, и ногой сдвигает стул в сторону, — я не собираюсь тебя убивать, если ты об этом хотела спросить.

И я выдыхаю. Протяжно и больно выталкиваю воздух из лёгких.

Нет.

Теперь мне немного легче.

...

Влад

Она была слишком тихой. Тихоня.

Я посмотрел на неё и на секунду пожалел о своём решении. Но таскать её за собой я не мог. Положение моих дел и без того слишком шаткое.

Я паршиво спал, изводя себя мыслями и догадками о том, что же всё-таки имел в виду её женишок, говоря о том, что некто будет искать Вику именно на даче. Попытался сопоставить это с её реакцией на мои поползновения и кое-что всё же сложил. Не уверен, что мои предположения верны...

Хотя, меня это вообще волновать не должно!

Тихо и неторопливо выехав из дачного сектора, я направил автомобиль по трассе. Мысленно поблагодарил Виталика за тонировку.

— Бардачок открой, — тихо велел Вике, и та послушно потянулась к бардачку. — Там под всем этим хламом должен быть телефон. Поищи.

Уже через минуту кнопочный допотопный телефон был у неё в руках.

— Отлично, — кивнул я, — расстегни чехол, под ним симка. Вставь её.

Краем глаза я наблюдал за тем, как она выверенными и спокойными движениями достаёт сим-карту из-под чехла. И, вскрыв крышку, вставляет сумку в телефон.

— Спасибо, — протягиваю руку и забираю мобильный.

По памяти набираю номер, который знаю лишь я один и уже после второго гудка слышу голос Виталика:

— Багов? — мягко говоря, он был очень удивлён.

— Да, я. Послушай меня сейчас, Виталя. Не перебивай. Я уехал. Есть одно местечко. Не уверен, что надёжное, но выбор пока невелик. Если осяду, скину тебе координаты. Хотя, не уверен, что эта мыльница на это способна. В общем, оповещу.

— Это из-за девчонки? — спросил он после недолгой паузы. — Где она сейчас?

— Со мной. Не бери пока в голову. При встрече всё расскажу. Твоя задача — замести за мной. Я всё подчистил, но заедь туда вечерком... проверь. Хорошо?

— Проверю. С девкой что делать думаешь?

— С ней я разберусь. Не переживай. — Я покосился на Вику, которая делала вид, что её не волнует мой разговор. Сложив руки на коленях, она смотрела в своё окно, изредка шмыгая носом. — Всё. Отключаюсь. Симку вытаскиваю. Сам наберу.

Было у меня на уме одно местечко. Правда, далековато. Но в моём случае, так даже лучше. По меньшей мере мне нужно ещё две, а то и три недели, чтобы начать действовать. Аверин продолжает меня искать несмотря на то, что многие меня уже похоронили. Но этот сукин сын уверен, что я уехал зализывать раны в Тбилиси. Он не только знает о том, что у меня там когда-то жила семья и имеется дом, но даже бывал там на правах друга.

Мразь.

Я верну себе своё место и свой бизнес. И если надо будет, то построю заново. Сниму скальп своими руками с этого ублюдка и четвертую.

А пока...

— Вчера твой Артурчик говорил про кого-то, кто будет искать тебя, когда выйдет с зоны. — Набираю скорость, надеясь, что это немного растормошит девчонку.

Вика поджимает губы и смотрит парень собой. Ничего не говорит, но я сразу замечаю как сплетаются в замок её пальцы.

— И? — спрашивает не глядя на меня. — Тебе какое до этого дело?

И правда.

Я пожимаю плечами, но не отступаю. Не знаю, почему эта тема так меня взволновала. Но я чую её страх, и он почему-то меня напрягает.

— Расскажешь, и я подумаю, на какой остановке тебя высадить. Что скажешь?

Глава 14

Вика

Это предложение звучало слишком заманчиво. Но могла ли я верить на слово этому человеку? Конечно нет.

Но даже если бы могла...

Не помню когда я в последний раз проговаривала вслух то, что случилось несколько лет назад. Сколько времени прошло с тех пор? Пять лет. Два года из них я мучилась кошмарами и паранойей. Я почти отпустила. Я думала, что смогу, но это оказалось не так просто. Сейчас, когда срок Алексея подходит к концу, я чувствую, что все возвращается. Все мои страхи и опасения. Все кошмары, которые я так отчаянно пыталась похоронить, возрождаются словно птица феникс. Я так ошибалась, наивно полагая, что время лечит. Но это не так. Или же... его прошло слишком мало. Он получил всего лишь шесть лет за то, что он сделал со мной. А теперь он выходит по удо.

Всё началось, когда мне стукнуло двадцать. В день моего рождения. Он показался мне вполне нормальным. Даже милым! Весёлый парень и душа компании. Нас представили друг другу общие друзья. Лёша поначалу не проявлял ко мне никакого интереса. Скорее, вёл себя со мной слегка отстранённо. Но в кругу друзей был лёгок и простодушен. Спустя месяц после нашего знакомства он пришёл к моему дому и попросил меня выйти на улицу. На тот момент у него уже был подержанный старенький автомобиль, и он очень гордился тем, что в двадцать один год сумел сам заработать "на тачку".

Он пригласил меня сесть в машину, и я согласилась даже не подозревая, чем всё это закончится.

Его признание в давней симпатии привёло меня в шок. Потому что со дня нашего знакомства я крайне редко ловила на себе его взгляд. Он никак не выражал мне свою увлечённость, и более того, открыто демонстрировал заинтересованность в отношении одной из девушек в нашей небольшой компании — Лене.

А тут...

Скромный, но красивый букет. Он нервничал, и иногда запинался на полуслове. Но смотрел прямо и уверенно, признаваясь.

Мне показалось, что Лёша спокойно принял мой отказ. Выслушав меня, он просто кивнул. Поджав слегка полноватые губы, опустил голову и о чём-то задумался. А я тихонько ждала, испытывая смущение, и ковыряя заусеницу на пальце.

— Я тебя понял, — произнёс тогда после минутной паузы. — Но можно просьбу? Маленькую? — Улыбнулся своей фирменной белозубой улыбкой. — Прокатишься со мной? Это недолго. — Лёша легкомысленно пожал плечами. — Если честно, то я не рассчитывал на отказ. Подготовил тебе небольшой подарок...

— Честно говоря, я не думаю, что могу принимать от тебя подарки. Это будет неправильно. — Я неловко поерзала на сиденье.

— Да ну, — он отмахнулся, словно я говорю какую-то ерунду, — глупости. Это пустяковый подарок. Но от души. Просто забери его. На память. Ничего такого, — тихо посмеялся, и я повелась тогда на этот смех.

И поехала.

Я смогла сбежать только через два месяца.

— Ну, так, что? — голос Влада вернул меня в реальность.

Часто задышав, я отвернулась, чтобы он не видел, как задрожал мой подбородок. Это были не слезы. Это был страх, который своими мерзкими и липкими щупальцами забирался мне за пазуху. Страх, от которого я так и не смогла избавиться.

Мысль о том, что мне некуда идти и негде прятаться загоняла меня в угол. Не случись того, что случилось несколькими днями ранее, я бы чувствовала себя в большей безопасности. Рядом был бы Артур. И Катя, двери которой, казалось, всегда были для меня открыты. И на секунду мне показалось, что жизнь в неведении не так уж и плоха.

— Ты правда отпустишь меня? — не глядя на Влада спросила я.

— Я разве обманывал тебя?

— Я разве знаю тебя достаточно хорошо, чтобы верить на слово?

— Я сразу обозначил правила, Вика. Ты делаешь все, что я тебе говорю. И тогда я делаю то, что говорю. Я держу своё слово. — Судя по интонации, он не юлил.

Я почувствовала неприятный скрежет в горле, когда попыталась сглотнуть ком. И язык налился свинцом. В груди потяжелело. Я понятия не имела как мне говорить о том, что со мной случилось. Вслух... это совсем другое. Несмотря на то, что когда-то я проговаривала это в кабинете психолога...

Да и этот Влад... судя по его вчерашнему поступку, тоже не брезговал взять женщину против её воли. Тогда чем он лучше того ублюдка?

— Когда мне было двадцать, меня похитили и два месяца держали в подвале гаража. — Набравшись храбрости, я выдавила из себя воспоминания. И тут же заметила, как Влад сбросил скорость. Вздохнула, уговаривая себя не смотреть на него. Только вперёд. Перед собой. — Я сумела сбежать. Его поймали спустя неделю. И дали шесть лет. Почти. И скоро он должен выйти по удо.

Помню, как некоторые твердили, что шесть лет слишком много. Убийцам дают восемь, а тут... шесть. Да, были и те, кто поддержал его. Поразительно. Но так, оказывается, бывает.

Пару минут Влад молчал. Так же как и я смотрел на дорогу, устланную снегом, и молчал. Краем глаза я видела как его длинные пальцы на руле то сжимают его, то отпускают. Скорость больше не увеличивалась и не уменьшалась. Тихая музыка на фоне заполнила собой всё небольшое пространство салона.

Мне стало душно.

— Можно я открою окно? — тихо поинтересовалась, продолжая глазеть на дорогу.

— Немного. — Так же тихо ответил.

Получив струю свежего холодного воздуха, я приоткрыла рот буквально заглатывая зиму и успокаиваясь. Стараясь вытеснить из головы нахлынувшие воспоминания и подумать о чем-то хорошем. Но ничего не шло. Артур, Катя, работа... по всем фронтам была полнейшая задница. Мне везло как утопленнику. Видимо, настала очередь чёрной полосы. Даже сестра... интересно, она хоть пыталась связаться со мной за эти дни?

Сомневаюсь. Ведь мы разговаривали с ней в тот же день, когда я обнаружила сладкую парочку у себя дома. Или уже не у себя?

В общем, Женька скорее всего даже не успела соскучиться, чтобы попробовать набрать меня снова.

Может, с работы кто-то забеспокоился? Хотя, учитывая то, с какой силой я хлопнула дверью директора во время ухода...

Это фиаско, Вика.

А теперь ещё и Алексей.

Пугает то, что запрета на приближение у него не будет. Так постановил суд.

Единственным способом оградить себя — иметь при себе средство самообороны. Мы уже это проходили. Никто и пальцем не пошевельнёт, если он станет меня преследовать. Ведь сталкинг у нас не считается серьёзным преступлением. Если только это не угрожает моей жизни. Опять же, есть нюанс: за отсутствием состава преступления никто ничего делать не станет. Проще говоря: нет тела — нет дела. Как-то так.

Поэтому я действительно в полной заднице.

...

Влад

Не трудно было догадаться, что с ней могло произойти за два месяца. Два месяца в заточении — это целая вечность.

И теперь в моей голове всё постепенно становилось на места. Её поведение, её реакции и страх в её глазах при моём приближении. Если смотреть с её колокольни, то я далеко не ушёл от того ублюдка. Поэтому в её глазах я такой же ублюдок, как и тот, что похитил её.

Я не видел смысла выяснять подробности и уже не горел желанием разговорить девчонку. Судя по тому, как затрясся её подбородок, она всё ещё там. В том гараже и в том подвале. И скорее всего возвращается туда каждую грёбаную ночь.

Непрошенная жалость поселилась под рёбрами, заставляя меня дышать через раз. Я смотрел на дорогу и нехотя представлял её там: в том подвале. Испуганную, заплаканную, потерянную.

Чёрт!

Я тряхнул головой, отбрасывая от себя эти картинки и мысленно называя себя дерьмом собачьим.

— И когда этот... — помедлил, подбирая нужное слово для этого ублюдка, — когда он должен откинуться?

Я повернул голову, отворачиваясь на пару секунд от дороги. Перехватил её озадаченный взгляд, и исправился:

— Когда он освобождается?

— Кажется, через пару недель. — Взмахнула пушистыми ресницами, глядя на меня. Взгляд её был враждебным и насупленным. Но она смотрела на меня, а не в окно, и это уже обнадеживало.

— Ясно.

Взглянув на часы, я прикинул ко скольки я буду на месте. Ещё часа два-три. Это при условии, что дорога будет гладкой. Погода менялась. На улице теплело и снег по обочинам подтаивал, образуя грязную жижу вдоль трассы.

Я закинул руку за кресло, доставая оттуда её сумку. Молча бросил её к ней на колени и спросил:

— Деньги есть?

— Что? — Кажется, она совсем понимала, что происходит.

— Скоро будет разворот. Там остановка общественного транспорта. И небольшой продуктовый, на случай, если ты голодна. Деньги у тебя есть? На проезд или перекус? До города тебе часа три добираться... — Нехотя произнёс речь. В душе я совсем не хотел отпускать девчонку. Но так будет лучше. Не только для неё, но и для меня.

— Ты отпускаешь меня?! — В её голосе прозвучало недоумение. Будто и она, так же как и я, не хотела уходить.

Но это лишь мои фантазии.

— Я даю тебе шанс, Виктория. — Меняю интонацию, чтобы она не забывалась. — Я позволю тебе уйти. — Покосился на неё перед тем как вывернуть руль вправо и остановиться в двадцати метрах от остановки, где раз в полчаса ходит транспорт по пригороду. Несколько секунд смотрю на неё не моргая. Красивая, чёрт возьми. — Мне жаль расставаться с тобой, Дюймовочка. И я очень хочу, чтобы ты меня услышала сейчас. Хорошо? — Она кивнула и я протянул руку, цепляя пальцами шарф на её шее. — Ты должна забыть обо всём, что происходило на той даче. Обо мне. Просто удалить всё из памяти. Меня нет и никогда не было. Поняла?

— Поняла, — снова кивает, часто моргая. — Да, я поняла. И деньги у меня есть.

— Иначе, Вика, — намотав край шарфа на кулак, я медленно притянул её к себе. Не мог отказать себе в удовольствии снова прикоснуться к прекрасному. — Иначе я найду тебя. Слышишь? Непременно найду. Я это умею.

— Я поняла, — прошептала мне в лицо.

И, не успев сориентироваться по ситуации, смогла только лишь замычать мне в рот, когда я, не сдержавшись, оставил поцелуй на мягких губах. Короткий. Неглубокий. Отпечаток.