Читать книгу: «Отголоски распада»

Дисклеймер

Данное произведение создано исключительно в развлекательных целях и не имеет задачи оскорбить кого либо. Все совпадения с реальными людьми, рептилоидами, зелёными человечками с Марса, персонажами или событиями — просто совпадения. Произведение не призывает к каким либо действиям, кроме прочтения; оно не является самоучителем, инструкцией или руководством по поведению в сложной жизненной ситуации. Все методики и действия являются художественным вымыслом. Любые упомянутые вещества — это просто ромашковый чай, а вместо крови и кишок — малиновый кисель. Многочисленные ироничные упоминания сумасшествия главного героя и автора — это просто самоирония. Не нужно звонить в дурку. Спасибо!

Часть 1 "Цена пророчества"

Древняя печать трещит по швам, демоны Хаоса вотвот прорвутся — или уже прорвались — в мир. Тревожное ожидание буквально висит в воздухе. Ещё чутьчуть — и брат пойдёт на брата, не выдержав напряжения.

Но основные события начнутся чуть позже, а пока вернёмся в самое начало этой истории.

Дверь распахнулась с резким визжащим скрипом давно не смазанных петель и с оглушительным стуком врезалась в каменную кладку стены.

— Мессир! Вот вы где! Проснитесь! Случилось ужасное, непоправимое! Мессир, вы меня слышите? Мессир!

С невероятным трудом приоткрыв один глаз, я посмотрел в сторону входа, где стояла моя вечная головная боль. Голова гудела, мысли, как мыши от кота, разбегались в разные стороны, но, собрав всю волю в кулак, со второй попытки я смог прохрипеть ответ.

— Бертран, отрыжка бездны, что ты орёшь? Какое ещё непоправимое? Дьявол тебя задери! Не видишь, мы тут с господином Люциусом обсуждаем важные дела.

Всё же приподняв голову и успокоившись, я увидел перед собой Люциуса, который был одет в тёмносинюю мантию не первой свежести, а его голова покоилась в тарелке с непонятным содержимым.

— Кстати, господин Люциус, вы не помните, о чём мы с вами говорили? — сказал я всё таким же хриплым и немного дрожащим голосом.

Люциус на это пробулькал чтото невнятное, не поднимая головы от тарелки, и засопел дальше.

— Видишь, Бертран, мы с господином весьма заняты, так что в твоих же интересах сгинуть с моих глаз, пока я не нашёл в себе силы встать.

— Но, мессир, а как же пророчество? — сказал он куда менее уверенно, но, найдя в себе смелость, подошёл ближе.

— Боги всемогущие, Бертран, какое ещё пророчество? Выражайся яснее! — проговорил я, опуская голову обратно на стол, где она так приятно лежала ранее.

— Ээ… Ну как же, мессир, пророчество… Ну, которое: «На заре времён, после Великой войны королевств, когда больше некому было сражаться, а воды морей стали алыми от крови, когда мир падал в пропасть… И там чтото ещё про демонов и хаос, а потом чтото там запечатали, и что однажды великое зло вновь пробудится и вернётся в наш мир, найдя новый проход».

— Что? А ты о той легенде? С чего ты вообще взял, что оно свершилось?

— Ну как же, мессир, печать!

— Бертран, я тебя сейчас ударю! Какая печать? Говори точнее.

С каждой новой фразой мой голос становился сильнее, приходя в норму, но вместе с этим нарастала головная боль, а вместе с ней — и раздражение.

— Как же, мессир, печать, которая высечена на гранитной плите. Я слышал, что такие плиты ещё до моего рождения были доставлены в каждую маломальски значимую крепость и многие другие места.

— Вот скажи мне, ты издеваешься? Бертран, если ты мне прямо сейчас чётко и по делу не скажешь, что случилось, я обещаю, что ближайшую неделю ты у меня с плаца не сойдёшь.

После моих слов Бертран немного побледнел и, выпрямившись по струнке, излишне громко сказал:

— Слушаюсь, мессир! Печать светится!

— Бертран, скотина, зачем так громко… Так, стоп! Что она делает?

— Эээ… Ну, это… Светится белым, таким…

— Что ж ты раньше не сказал! — почти прокричал я, подскакивая и хватая правой рукой короткий меч, с которым практически никогда не расстаюсь. В это же время левая рука нащупала на столе кружку с сомнительным содержимым и опрокинула её в глотку: с момента пробуждения меня мучила невероятная жажда. Когда её содержимое перекатилось в желудок, достопочтенный рыцарь отбросил кружку кудато в сторону и на скорости, которую не ожидаешь от человека, мучимого похмельем, покинул комнату.

Отброшенная кружка упала на стол, разбила глиняную чашу с закуской и, отрекошетив от стола (благо что она была сделана из дерева), попала по голове Люциуса, отчего его тело потеряло хрупкое равновесие и свалилось под стол вместе с тарелкой, где продолжило сопеть, не обратив внимания на смену обстановки. Бертран, который остался единственным наблюдателем всего этого действа, с некоторой тревогой посмотрел на кажущееся бездыханным тело, после чего встрепенулся и с криками: «Мессир, подождите меня!» — также выбежал за дверь.

***

Конечной точкой моего пути была запертая дверь, окованная железом, находящаяся в самой высокой части небольшой крепости. Именно здесь находились покои штатного мага. Распахнув её, я, не теряя времени, вошёл в помещение с множеством стеллажей и полок, на которых, как всегда, царил, как называл его Люциус, творческий беспорядок.

То, что так взволновало Бертрана, а затем и меня, находилось на столе, стоявшем у окна. Почти в его центре стояла небольшая гранитная плита; её часть была закрыта какимто свитком, который валялся раскрытым на столе посреди остального хлама. Но даже несмотря на это, сложный магический круг, высеченный с филигранной тонкостью в камне, светился ровным белым светом, который был виден даже сквозь пергамент.

Увидев это своими глазами, я подошёл к стеллажу, где без какоголибо смысла и порядка были навалены книги и свитки.

— И вот так всегда. Всегда какаято ерунда происходит именно в мой единственный выходной, — бурчал я себе под нос, перебирая книги и свитки в поисках инструкции к этой плите.

Последний раз, когда мне попадалась информация об этой легенде, я ещё учился в рыцарском корпусе. За прошедшие годы — а прошло уже больше десяти лет — в памяти сохранилось только то, что если магический круг светится чёрным, то всё плохо и нужно немедленно прибыть в ближайший город, где есть здание императорской канцелярии, для получения дальнейших распоряжений.

В это же время за спиной раздались торопливые шаги. Похоже, Бертран всё же догнал меня. «Пронеслась в голове мысль», — пока я разворачивал очередной свиток, в котором не было ничего, что сейчас мне бы пригодилось.

— Мессир, что…

— Помолчи, а лучше помоги мне найти эту проклятую книгу, — перебил я Бертрана, который переминался с ноги на ногу у меня за спиной.

Спустя час поисков:

— Бездна! В этом бардаке невозможно найти вообще ничего!

— Мессир, может, стоит разбудить господина Люциуса? Онто знает, где что лежит.

— Это бесполезно. Ближайшие два дня он в состоянии нестояния, и от него невозможно ничего добиться.

— А что же нам тогда делать?

— Есть у меня один вариант, но мне он очень не нравится.

— Мессир?

— Собирайся и подготовь лошадей. Мы отправляемся в лес.

С точки зрения Бертрана

За спиной с громким лязгом цепей и скрежетом старых механизмов закрывались ворота старой крепости. Эта самая крепость располагается практически на самой границе империи и принадлежит лендлорду Габриэлю Бальмондскому — ну, если быть совсем точным, то какомуто из его многочисленных вассалов.

Крепость представляет собой небольшой форпост, сложенный из обычного серого булыжника; он потемнел от времени, а местами покрылся зелёным мхом и вездесущей лозой. Над крепостной стеной возвышается башня мага — самая высокая и прочная конструкция во всей крепости, поскольку именно она является последним местом обороны на случай прорыва противника. На самой стене уже едва заметно мелькают фигуры немногочисленного гарнизона. Если судить по некоторым отличительным чертам, крепость была возведена ещё во времена, когда дед или даже прадед Бертрана топтал эту землю.

Отвлёкшись от разглядывания становящейся с каждой минутой всё меньше крепости, я перевёл взгляд вперёд, где на молодом и дерзком коне ехал мессир Кассиан Вулфгард, рыцарь второго класса, верный подданный его императорского величества.

Кассиан уже не молод: в его некогда русых волосах уже проглядывает седина, а некогда тёмнокарие глаза начали выцветать. Бернар никогда не интересовался, сколько лет его наставнику и непосредственному командиру. Несмотря на предполагаемый немалый возраст, Кассиан до сих пор невероятно силён по меркам обычных людей и имеет внушительный рост. Грубые черты лица дополняют несколько шрамов: один из них пересекает его бровь, а второй — губу.

Одет он в плотные штаны и рубаху серого цвета; на ногах — добротные сапоги. Поверх всего этого надеты поддоспешник и кольчуга, которые доходят почти до колен, спускаясь многосекционной юбкой, а также закрывают его руки вплоть до предплечий. Образ завершают лёгкая кираса, закрывающая грудь и спину, увесистый, даже на вид тяжёлый наруч на левой руке, который заменяет Кассиану щит, и короткий меч, покоящийся на поясе. Шлема, как обычно, нет: мессир считает, что любой шлем, надетый на голову, проклят, поскольку все разы, что он надевал его, ему прилетало по голове.

— Мессир, так куда мы едем?

— Да к одной вредной старухе, что живёт в лесу недалеко от болота.

— К ведьме?! Мессир, это может быть опасно.

— Успокойся. Слухи о ней преувеличены. Если она и владеет магией, то на уровне деревенской знахарки. Единственное, что её отличает от обычного шарлатана, — это удивительное умение предчувствовать неприятности и начитанность. Думаю, она знает, что означает светящийся камень.

— Ну, если вы так говорите, мессир, то волноваться, наверное, не о чем.

Дорога наша заняла чуть больше пары часов. Мессир уверенно вёл наш отряд из двух человек всё дальше в лес, практически не сбиваясь с намеченного пути, какимто образом раз за разом находя нужную дорогу.

И вот среди старых деревьев показался не менее, а может, и более старый домик, сложенный из уже местами подгнивающих брёвен, с наглухо закрытыми ставнями.

Мессир слез со своего коня и привязал его к ближайшему дереву, после чего направился к входной двери. Я поспешил за ним.

Кассиан, не стуча в дверь и не дожидаясь приглашения, распахнул её и вошёл. После чего прозвучал его недовольный голос:

— Эй, старуха, ты здесь? Дело есть.

Не ожидая подобного, я встал как вкопанный у порога, но затем вошёл вслед за ним.

Внутреннее убранство дома соответствовало его внешнему виду. Всё пространство погружено в полумрак; повсюду виднеются какието травы, грибы, когти и клыки какихто зверей. Поначалу в доме царила гробовая тишина, но затем послышался старческий скрежещущий голос:

— Кого там нелёгкая принесла?

И изза деревянной перегородки показалась сухонькая сгорбленная старушка, образ которой никак не вязался с рассказами о могучей тёмной колдунье.

— Ааа, это ты, солдатик. И что же привело тебя ко мне? Помнится, при прошлой нашей встрече ты говорил, что больше никогда твоей ноги не будет в этом доме, — сказала старушка насмешливым тоном, садясь на ранее не замеченный мною табурет.

— Жизнь — сложная и непредсказуемая штука. Ты ведь знаешь легенду про великое зло, что запечатали последние короли старых империй? — проговорил мессир, тяжело вздыхая.

— Да, припоминаю чтото такое. Но неужели ты пришёл сюда, чтобы послушать старую сказку из уст не менее старой женщины?

— Если бы… Ладно, не буду тянуть дракона за одно место. Что означает белый цвет магической печати на скрижали оповещения?

— Ха! Интересно. Я могу сказать, но сначала ты выполнишь для меня одну услугу, — сказала старуха, хитро улыбаясь своими тонкими потрескавшимися губами.

— Ты же понимаешь, что я могу узнать это и в другом месте, — нахмурился Кассиан.

— Да, но, будь у тебя реальный выбор, ты бы не пришёл ко мне. Насколько я помню, рыцарский кодекс, которому ты подчиняешься, гласит: всё, что связано со скрижалью оповещения, крайне важно для тебя, и ждать ты не можешь.

— Допустим, ты права. Так что тебе надо?

— Да так, сущий пустяк: мне нужно, чтобы ты принёс мне язык аспида.

— Это который растёт в центре болот и который, как маяк, притягивает всяких тварей?

— Ну, ты преувеличиваешь, но в целом прав.

После этого воцарилось неприятное молчание, и рыцарь со старухой буравили друг друга взглядами.

— Ладно, будь потвоему, но ты мне будешь должна, — сказал мессир, разворачиваясь к выходу.

— Хорошо, — проговорила старуха, недовольно пошамкав губами.