Читать книгу: «Ниточка»

Глава 1

НИТОЧКА

Александр Никто

Глава 1 Рожденная волком

На дворе стояла жуткая летняя жара. Мне, как обычно, не сиделось на месте — с этого-то и начинается моя история. Я никогда не была простым ребёнком. Моя мать, Анна Николаевна Авдеева, была глубоко верующей: казалось, она только и делала, что молилась каждые полчаса, разбивая лоб перед иконами. Ах, да, простите, как же я забыла представиться? Меня зовут Елизавета Авдеева. По паспорту я Романовна, а родилась четырнадцатого сентября две тысячи шестого года.

Тогда я и представить не могла, что в жизни бывает так: сделаешь одно, а в итоге всё перевернётся с ног на голову.

Если бы я только знала, к чему приведёт мой поганый характер. Если бы я тогда поняла, насколько мерзким и эгоистичным человеком была, всего этого кошмара могло бы и не случиться.

— Вставай! Хватит бока протирать, — громыхнул над ухом суровый, басовитый голос.

В следующий миг на меня обрушился целый водопад ледяной, сводящей зубы колодезной воды. Я взвизгнула, задыхаясь от неожиданности, и резко села на соломе. Мокрая одежда мгновенно облепила тело, а капли ручьями потекли по лицу.

Надо мной, загораживая свет из узкого окна полковой пристройки, высился отец Сергий. В своей темной рясе, с засученными рукавами и пустым деревянным ведром в огромной, мозолистой руке, он казался каменным изваянием. В его окладистой бороде запутались капли воды, а взгляд из-под густых бровей был спокойным и твердым.

— Хватит дурью маяться да стены взглядом сверлить, — обыденно, будто каждый день обливал девиц водой, произнес священник. — На дворе полдень. Ступай на полковую кухню — там три мешка картошки дожидаются, нужно чистить к обеду стрелков. А после пойдешь в приют, проведешь урок грамоты для сирот. Труд, девка, он дурные мысли из головы на раз выбивает. Шевелись. Строго приказал отец Сергей.

Он развернулся и вышел, тяжело стуча сапогами по деревянному полу.

А я осталась сидеть на мокрой соломе, дрожа от холода. Злость, которая раньше сжигала меня изнутри, вдруг сменилась глухой, давящей тоской. Механически вытирая воду с лица, я поймала себя на мысли, от которой сжалось сердце.

Я вспомнила свою родную мать.

Там, в моем времени, она, наверное, с ума сходит от горя. Перед глазами стояло её бледное лицо и тот несчастный крестик, летящий в помои. «Она, наверное, уже из дома выйти не может... лежит, плачет, дочь свою поганую зовет», — пронеслось в голове. Слезы впервые подступили к горлу, но не от ярости, а от жгучего, разрывающего чувства вины, которого я никогда раньше не знала.

Я нехотя поднялась, натянула свое серое, грубое одеяние — простое платье послушницы, к которому за этот год так и не смогла привыкнуть до конца, — и поплелась на кухню.

По пути я то и дело бросала взгляды на строгие, темные лики икон, заглядывающие, казалось, в самую душу. Коридоры церкви сегодня казались невыносимо, бесконечно длинными. Вокруг густо стоял тяжелый, сладковатый запах ладана. Странно, но за это время он перестал меня раздражать. Наоборот, въелся в кожу, в волосы и стал для меня будто родным.