Читать книгу: «Наёмница в теле ребёнка»

Глава 1

Двадцать первый век, воплотивший мечты о прогрессе и удобстве, для неё был всего лишь фоном, декорацией к кровавому ремеслу. Он сиял неоновыми огнями мегаполисов, звенел навязчивыми уведомлениями гаджетов и дышал удушающей свободой, которой она никогда не интересовалась. Её мир был уже, тише и смертоноснее. Её звали… впрочем, имён у неё было множество, но последнее, которым она себя мысленно нарекала, было Саэр. Это имя, холодное и короткое, как щелчок предохранителя, идеально резонировало с её сущностью. Она была профессиональным инструментом, живым оружием, наёмной убийцей, чьё мастерство оттачивалось годами в тенях этого яркого века.

Её внешность была оружием не в меньшей степени, чем припрятанный в складках одежды калибр. Длинные, смоляные волосы, всегда зачёсанные назад строгим и бескомпромиссным движением, открывали лицо с безупречно ровными, почти скульптурными чертами. Оно редко выдавало какие-либо эмоции, напоминая маску из холодного мрамора. Но главной деталью были глаза. Глаза цвета густой ночи, почти чёрные, узкие и пронзительные, с хищным, лисьим разрезом. В них жил острый, язвительный ум и вечная насмешка над всем миром. Её сарказм был не броским, а глубинным, внутренним, ледяным цинизмом человека, видевшего самые гнилые изнанки человеческих душ и потому разуверившегося в чём бы то ни было.

Такой она и встретила свой двадцатилетний рубеж – вершину профессионализма, за которой, как ей иногда казалось, маячила лишь скука или нелепая случайность. Случайность не заставила себя ждать. Очередное задание. Стандартное проникновение, тихое устранение цели в заброшенном промышленном здании на окраине. Но что-то пошло не так с самого начала. Слишком тихо. Слишком пусто. Ощущение ловушки, возникшее в её подсознании, оказалось пророческим. Она не успела даже понять, что именно сработало – нажимная плита, лазер, дистанционный детонатор. Мир вздрогнул, превратился в оглушительный рёв, ослепительную вспышку и всепоглощающую боль, которая, впрочем, длилась лишь долю секунды. Затем – абсолютная, вакуумная тишина и ничто. Казалось, так и должна была закончиться история циничной и одинокой души – яркой вспышкой, растворением в хаосе и быстро рассеивающимся дымом на городском ветру.

Но судьба, вечная насмешница, явно сочла такой финал банальным. Её следующее ощущение было полной противоположностью предыдущему. Не боль и разрушение, а странная, давящая тяжесть в конечностях. Не оглушительный грохот, а приглушённые звуки мира – гул за окном, скрип половицы, чьё-то раздражённое бормотание. И главное — не контроль над своим телом, а его чуждость, слабость, миниатюрность.

Она открыла свои серые глаза. Вернее, открылись глаза того тела, в котором она теперь существовала. Перед ней был не развороченный интерьер горящего здания, а потолок незнакомой комнаты, затянутый паутиной трещин. Воздух пах не гарью и порохом, а пылью, старой бумагой и дешёвым растворимым кофе. Она лежала на продавленном чёрном диване, а над ней, хмурясь и теребя прядь тёмных волос, стоял мужчина лет тридцати.

В тот же миг, прежде чем она успела что-либо осознать, в её сознание хлынул ледяной поток чужих воспоминаний. Он был стремительным и болезненным, как удар током. Информация укладывалась на подготовленное пустое место, заполняя собой все вопросы. Этот человек – Хироно Шиндзи. Неуклюжий, вечно занятый, безнадёжно наивный частный детектив. Он же – её дядя. А она – десятилетняя девочка, его племянница, оставшаяся на его попечении после скоропостижной смерти матери несколько лет назад. Её отец, Такахаси Итори высокопоставленный чиновник из отдела по особо важным делам, был слишком поглощён работой и горем, чтобы заниматься ребёнком, и потому сбыл её с рук на этого неудачливого родственника. Этот кабинет, заваленный папками и пустыми чашками, был одновременно и его рабочим местом, и их скудным жилищем.

— Эй, девчонка! Живо вставай, иначе опоздаешь в школу. У меня ещё куча работы, — воскликнул он недовольно, беспорядочно перебирая груды бумаг на своём заваленном столе, явно что-то рьяно ища.

Саэр – а теперь это имя и этот разум принадлежали этому детскому телу – медленно поднялась и села на диване. Движения были непривычно лёгкими, мышцы не слушались с прежней точностью. Она устало вздохнула, звук вышел тонким, детским. Её взгляд, тот самый, холодный и всевидящий взгляд опытной убийцы, скользнул с суетящейся фигуры мужчины на окружающее его убожество. Пыльные стеллажи с архивами, потёртый ковёр, жужжащий древний системный блок компьютера, пятно от кофе на чертеже города на стене.

Ситуация была настолько абсурдной, что даже её циничный ум на мгновение опешил. Гротескная, кричащая ирония судьбы. Она, лучшая в своём деле, та, кого боялись могущественные люди на трёх континентах, та, чьё прикосновение означало мгновенную смерть, теперь заперта в теле ребёнка, которого торопят в школу. Четвёртый класс. Младшая школа. Её последнее задание завершилось не просто провалом, а каким-то карнавальным фарсом, унизительным падением в самую низшую, с её точки зрения, лигу человеческого существования – в мир скучных уроков, детских игр и тотальной зависимости от взрослых. Яркие лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь грязное окно, не согревали, а лишь слепили, подчёркивая сюреалистичность происходящего.

— Ага. Иду, — ответила она тем же ледяным, безэмоциональным тоном, к которому привыкла за прошлую жизнь. Голосок прозвучал высоко и неестественно.

Она неспешно, с отстранённым видом оделась. Чёрные брюки, белая рубашка, тёмный пиджак – подобие формы, которое лишь усиливало сходство с её прежним «рабочим костюмом». Накинула на плечи безразмерный школьный рюкзак. Тем временем Хироно, с победным кличем отыскав наконец ключи от своей потрёпанной машины, тут же поспешил выпроводить её за дверь, толкая в спину и бормоча что-то о пробках. Он, поглощённый своими мыслями о предстоящем рабочем дне, абсолютно не заметил разительной перемены в поведении племянницы. Его наивность и рассеянность были настолько полными, что это даже отвлекло Саэр от приступов ярости. Она молча позволила себя усадить на заднее сиденье старого автомобиля, пахнущего бензином и сигаретным дымом.

Он привёз её к воротам непримечательного кирпичного здания с табличкой «Начальная школа Джиюн». Высадил, крикнул на прощание что-то невнятное и тут же умчался прочь, вихрем бумаг и стрессом. Саэр осталась стоять одна у чугунных ворот, сжав лямки рюкзака. Она ещё раз, уже с привычным ей саркастическим оттенком, устало вздохнула и холодным взглядом проводила удаляющийся автомобиль. Затем этот взгляд скользнул на здание школы. Теперь ей предстояло войти внутрь и провести несколько часов в обществе шумных, бесполезных и абсолютно примитивных существ. С мыслями о математике, каллиграфии и пении хором. Осознание того, что она сама теперь и есть одно из таких существ, вызвало в ней новую, свежую волну глубочайшего раздражения. С неохотой, волоча ноги, она направилась ко входу.

Внутри, вопреки ожиданиям, её не охватила паника. Чужие воспоминания, как хорошо отлаженная навигационная система, чётко вели её по коридорам. Она безошибочно нашла нужный класс, отворила дверь и, не глядя на одноклассников, направилась прямиком на последнюю парту, у открытого окна. Воздух с улицы был единственным спасением. Она села, с грацией, совершенно не свойственной ребёнку, закинула ногу на ногу и уставилась в окно, полностью отгородившись от происходящего вокруг. Комната наполнялась галдящими десятилетками, их смех и крики казались ей оглушительными и бессмысленными, как щебет птиц.

С появлением учительницы шум стих, начался урок. Саэр механически открыла учебник, но её сознание было далеко. Она анализировала, строила теории, пыталась осмыслить случившееся. Это была кома? Посмертный бред? Или нечто большее? Её размышления прервало настойчивое чувство, что на неё смотрят. Боковым зрением, не поворачивая головы, она уловила два пристальных взгляда. Девочка с золотистыми, ухоженными волосами, сидевшая через проход, и рыжеватый мальчик за ней. Они неотрывно наблюдали за ней, перешёптывались, их лица выражали живое, неподдельное любопытство. Саэр внутренне поморщилась. Она никогда не любила людей, их общество. Вся её прошлая жизнь была построена на одиночестве, тишине и тотальном контроле. Её работа, хоть и была социальной по сути, сводилась к молчаливому наблюдению и быстрому, окончательному устранению проблемы. А эти двое… они выглядели как самое её большое проклятие – нормальные, любознательные дети, жаждущие общения.

Тем временем Хироно Шиндзи, благополучно избежав утренних пробок, уже был в своём агентстве. Кабинет встретил его гробовой тишиной, которую нарушал лишь гул системного блока. Он был одиноким волком в мире частного сыска, и дела его шли не блестяще. Он с тоской вспомнил, что обычно после школы сюда приходила племянница. Она тихо убиралась, разбирала бумаги, иногда, с детской непосредственностью, задавала вопросы о том или ином деле. Он брал её с собой на несложные поручения, и она была его негласным талисманом, молчаливым компаньоном. Разгребая завалы на столе, он наконец дождался звонка. Голос в трубке выражал беспокойство и просьбу о помощи. Это был клиент! Энергия мгновенно вернулась к нему. Мысли о племяннице, школе и одиноком завтраке растворились – детектив с головой ушёл в работу.

А в классе тем временем любопытство двух одноклассников достигло апогея. Золотоволосая Айрин и её друг Джиу, помешанные на детективных историях и тайнах, уже успели узнать, что новая, необычно серьёзная и молчаливая девочка – не кто иная, как племянница самого настоящего детектива! Для них это было равносильно встрече с кинозвездой. Они видели в ней не просто новенькую, а живой портал в мир приключений, о которых они только читали в книгах. Они обменялись решительными взглядами. Они были полны решимости любой ценой привлечь её внимание, подружиться с ней и разузнать все захватывающие подробности жизни сыщика. Их наивный, настойчивый интерес был неосознанным вызовом, первой ниточкой, связывающей прошлое Саэр-убийцы с её настоящим Саэр-школьницы. А она, чувствуя их взгляды на себе, лишь мысленно усмехнулась, глядя в окно на утекающие в небе облака, такие же свободные и недосягаемые, как была она всего несколько часов назад. Ей предстояло научиться жить в новой шкуре, где главными опасностями были не пули, а домашние задания и навязчивое внимание будущих друзей..

Последний звонок с урока прозвучал для Саэр как отбой тревоги, но не принёс ожидаемого облегчения. Впереди был ещё один ритуал, столь же ненавистный и бессмысленный, – обед в школьной столовой. Подчиняясь общему потоку, она медленно побрела за одноклассниками по ярко освещённому коридору, уставленному шкафчиками и детскими рисунками. Воздух густел с каждым шагом, наполняясь знакомым с утра, но теперь усилившимся в разы гулом голосов, смехом, звоном ложек и тарелок. Этот какофония детской энергии била по её обострённым чувствам, как физическая пощёчина.

Она вошла в просторное помещение столовой. Запах был специфическим – сладковато-молочным, с примесью компота и чего-то запечённого, мучного. Для её изощрённого нюха, годами выискивавшего следы ядов, взрывчатки и чужих духов, эта смесь была омерзительна. Её организм, избалованный годами строгой диеты, короткими перекусами и дорогим кофе, после удачных контрактов, сейчас подавал сигналы бедствия. Голова гудела, виски сдавливала тупая боль. Ей ужасно, до физической тоски, хотелось большую, почти штофную кружку крепчайшего чёрного кофе, горького и обжигающего, способного прочистить сознание и вернуть иллюзию контроля. Но здесь, в этом царстве детства и правильного питания, о кофе не могло быть и речи. Максимум – какао с зефиркой, что казалось ей настоящим издевательством.

Есть по утрам она отвыкла ещё в прошлой жизни – организм профессионального хищника работал на адреналине и выбросах кортизола, а не на овсянке. Но сейчас её новое, юное тело требовало своей доли. Слабые мышцы, лёгкое головокружение – всё это было неприятным напоминанием о биологической зависимости от пищи. Сжав губы в тонкую ниточку раздражения, она, не глядя на раздачу, механически взяла с подноса предложенную порцию – запеканку, подрагивающую желеобразной сладкой массой с изюмом. Вид её вызывал лишь глухую досаду. Всё же этому глупому детскому организму нужна была энергия, и отказываться от её источника было бы тактической ошибкой.

Запеканка на пластиковом подносе казалась ей символом всего её нынешнего падения. Она отвергла предложение дежурной по столу налить компоту и, держа руки в карманах брюк, лишь пальцами сжала край подноса, с грацией дикой кошки, несущей добычу, направилась к свободному столику у стены. Её единственной целью было проглотить этот комок углеводов как можно быстрее, в одиночестве, уткнувшись в стену, не встречаясь ни с чьими взглядами.

Но планам её не суждено было сбыться. Едва она опустилась на пластиковый стул, как к её столу, словно два настойчивых щенка, поспешили Айрин и Джиу, звонко стуча своими подносами, на которых красовались те же запеканки, стаканы с киселем и сдобные булочки.

Глава 2

— Можно к тебе? — выпалила Айрин, уже усаживаясь на противоположную скамью без всякого разрешения. Её золотые волосы были заплетены в два аккуратных хвостика, и они задорно подрагивали при каждом её движении.

Джиу, более робкий, но не менее заинтересованный, лишь молча кивнул, устроившись рядом с подругой и уставившись на Саэр широко раскрытыми, полными любопытства глазами.

Саэр медленно, с убийственным спокойствием, подняла на них свой взгляд. В её холодных серых, лисьих глазах не было ни приглашения, ни радости от компании – лишь ледяная, отстранённая поволока. Она не ответила, просто пожала одним плечом, давая понять, что их присутствие ей безразлично, но и не одобрено.

— Ты правда живёшь со своим дядей-детективом? — сразу же, без предисловий, начала допрос Айрин, наклонившись через стол. — Это правда, что он расследует настоящие преступления? Убийства? Ограбления?

— Он носит плащ и шляпу? Как Шерлок Холмс? — добавил Джиу, его голос дрожал от возбуждения.

Саэр смотрела на них, медленно пережёвывая безвкусный кусок запеканки. Они были как инопланетные существа – шумные, яркие, абсолютно непонятные. Их наивный энтузиазм вызывал у неё не умиление, а лёгкую брезгливость.

— Мой дядя, — произнесла она наконец, и её голос, тихий и ровный, прозвучал как холодная сталь на фоне их щебета, — носит мятый пиджак, вечно пахнет кофе и отчаянием. Его главное преступление, которое он расследует каждый день, – это куда он подевал ключи от своей развалюхи-машины. А вчера он полчаса искал очки, которые были у него на лбу.

Она произнесла это абсолютно серьёзно, без тени улыбки. Айрин и Джиу на мгновение замерли, переваривая информацию. Затем Айрин фыркнула, а Джиу смущённо улыбнулся. Они приняли её слова не за сарказм, а за загадочную шутку.

— Это он, наверное, так конспирируется! — с умным видом заключила девочка. — Чтобы никто не догадался, что он великий сыщик!

Саэр едва не подавилась. Глаза её сузились ещё больше. Она мысленно представила Хироно, великого сыщика, который на прошлой неделе по ошибке залил чаем папку с важными документами и полдня сушил их на батарее. Великое расследование.

— Безусловно, — сухо ответила она. — Его метод – полное слияние с образом неудачника. Это гениально и неотразимо. Ни один преступник не заподозрит в нём угрозы.

Дети согласно закивали, их вера в романтику детективов была непоколебима. Они принялись забрасывать её новыми вопросами, на которые она отвечала с той же ледяной вежливостью, периодически ввертая колкие, язвительные замечания, пролетавшие мимо их сознания, как пули мимо неподготовленной цели. Они видели не цинизм, а загадочность. Не холодность, а крутость. Они были очарованы.

Саэр же в это время всем своим существом ждала конца этой пытки. Она смотрела на большие настенные часы над дверью в столовую. Каждая минута тянулась мучительно долго. Её мысли были уже там, в пыльном кабинете детективного агентства. Там, среди папок с делами, следов от чашек на столах и запаха старой бумаги, был хоть какой-то намёк на её прошлую жизнь. Пусть её «напарник» теперь был не коллега-ликвидатор, а наивный растяпа, но это всё же был взрослый мир. Мир информации, улик, анализа. Мир, где она, возможно, сможет снова почувствовать себя хоть отчасти полезной, а не просто объектом для подкармливания запеканкой и детского любопытства.

Она представляла, как откроет дверь агентства. Как её встретит знакомый запах. Как Хироно, вероятно, будет сидеть, уткнувшись в какие-то бумаги, и ничего не слышать вокруг. Она могла бы изучить его текущее дело. Не для того, чтобы помочь – помогать этому недотёпе было ниже её достоинства. А чтобы просто… потрогать. Ощутить связь с тем, что было ей знакомо. Возможно, покопаться в архивах, найти что-то интересное. В конце концов, навыки сбора информации, анализа поведения и вычисления лжи никуда не делись. Они дремали в ней, ждали своего часа. И это агентство, жалкое и неуютное, было единственным местом в этом новом мире, где эти навыки могли хоть как-то пригодиться.

Мысль об этом была единственным лучом света в этом туннеле бессмысленного школьного дня. Она терпела навязчивое общество Айрин и Джиу только потому, что знала – скоро прозвенит звонок, она выйдет за эти ворота и направится не «домой», а на свою новую, странную и пока ещё непонятную «работу». Работу по наблюдению, изучению и, кто знает, возможно, даже по применению своих талантов в этом новом, абсурдном теле.

Последний звонок, прозвеневший над школой, был для Саэр не просто концом учебного дня, а актом освобождения. Он разрывал невидимые путы, приковывавшие её к парте, к детскому щебету, к приторному запаху школьной столовой. Она первой сорвалась с места и, не оглядываясь на одноклассников, чьи жизни вращались вокруг игр и домашних заданий, вышла в ещё пустой коридор. Её движения были стремительными и точными, как у хищника, почуявшего свободу.

Она не пошла домой. Понятие «дом» теперь было для нее абстрактным и чужим. Её целью было детективное агентство Хироно Шиндзи. Тот самый пыльный, пропахший бумагой и одиночеством кабинет, который теперь казался ей единственным островком знакомого мира в этом море абсурда. Дорога заняла не больше пятнадцати минут. Она шла, не обращая внимания на прохожих, на играющих детей, на лающих собак. Её сознание было занято анализом. Она вспоминала план района, прокладывая мысленные маршруты отступления и оценивая уязвимые точки – привычка, от которой не избавиться даже в теле десятилетнего ребёнка.

Агентство располагалось на первом этаже старого кирпичного дома, затерявшегося среди более современных построек. Вывеска, некогда гордо процветающее «Детективное агентство Хироно», теперь была блеклой, и несколько букв отвалилось, придавая названию уныло-комичный вид. Саэр на мгновение задержалась у входа, её острый взгляд отметил слабое освещение в подъезде, потёртую ручку двери и камеру наблюдения, которая, судя по слою пыли, не работала уже много лет. «Прекрасная система безопасности, — ядовито подумала она. — Прямо-таки магнит для клиентов».

Она вошла внутрь, не постучав. Воздух в кабинете был густым и спёртым, с неизменной базовой нотой дешёвого кофе, поверх которой наслаивались ароматы пыли, старой типографской краски и лёгкий, едва уловимый запах мужского пота – запах постоянного стресса и забывчивости. Хироно сидел за своим столом, погружённый в изучение какой-то папки. Он что-то бормотал себе под нос, в задумчивости теребля ручкой свои уже и без того взъерошенные волосы. Он не заметил её появления.

Саэр молча прикрыла за собой дверь и остановилась на пороге, проводя беглым, но тотальным осмотром помещения. Ничего не изменилось. Тот же хаос из бумаг, разбросанных по всему пространству кабинета. Тот же запылённый компьютерный монитор. Тот же потёртый диван, на котором она провела своё первое утро в этом мире. И та же атмосфера безнадёжной борьбы с неподъёмной горой рутины.

Она сбросила с плеч ненавистный школьный рюкзак, и он с глухим стуком упал на пол у дивана. Звук заставил Хироно вздрогнуть и оторваться от бумаг. Он посмотрел на неё растерянно, как будто вид ребёнка в его кабинете был для него полной неожиданностью.

— А… это ты, — произнёс он, и его карие глаза на миг оживились. — Как школа? Ничего? Не подралась ни с кем?

Вопрос был настолько идиотским и не соответствующим её нынешнему внутреннему состоянию, что Саэр лишь молча подняла на него бровь. Этот жест, совершенный детским лицом, выглядел настолько неестественно и по-взрослому саркастично, что Хироно на мгновение смутился.

— Блестяще, — наконец холодно ответила она. — Мы лепили из пластилина и учили таблицу умножения. Я чуть не умерла от восторга. У тебя есть что-нибудь, что можно выпить? Кроме этого ядовитого суррогата, который ты называешь кофе?

Она кивнула в сторону его запотевшей кружки с тёмной жидкостью.

Хироно смущённо потер затылок. — Э-э… есть чай, наверное. Или сок. Где-то тут должен быть пакет… — он беспомощно оглядел кабинет, явно не представляя, где может храниться сок.

— Забудь, — отрезала Саэр. — Лучше расскажи, что это за дело, из-за которого ты сегодня чуть не сбил с ног почтальона, выгоняя меня из машины.

Она подошла к его столу и, не дожидаясь приглашения, устроилась на краю, свесив ноги. Её взгляд упал на разложенные фотографии. На них был запечатлен улыбающийся мужчина лет сорока с добрым, немного простоватым лицом. Рядом лежала заявление о пропаже человека. Хироно, казалось, был рад возможности перевести разговор на рабочую тему.

— Ах, это… Мистер Танака. Владелец небольшого книжного магазина. Пропал три дня назад. Жена безутешна. Полиция пока ничего не нашла, вот она и обратилась ко мне. — Он вздохнул. — Дело сложное. Ни свидетелей, ни мотива, ни следов борьбы. Как призрак растворился.

Саэр молча взяла одну из фотографий. Её пальцы, маленькие и тонкие, держали снимок с недетской уверенностью. Её взгляд, тот самый, пронзительный и холодный, скользнул по изображению, выискивая малейшие детали. Одежда, фон, выражение лица…

— Он выглядит счастливым, — констатировала она без эмоций. — Ухоженным. Не похоже, что собирался сбегать от жены или от долгов. Скорее, наоборот. У него дорогие, но старые часы. Ценит надежность, а не показную роскошь. Скорее всего, консерватор, привыкший к порядку.

Хироно уставился на неё с открытым ртом. — Откуда ты…? — начал он.

— Он смотрит не в объектив, а чуть в сторону и немного вверх, — продолжила она, как будто не слыша его. — На его лице не просто улыбка для фото, а настоящая, искренняя эмоция. Скорее всего, фотографировал кто-то, кого он очень любит. Дочь? Сын? Жена? Вероятно, это семейное фото. Где остальные снимки?

Хироно, всё ещё ошеломлённый, молча протянул ей ещё несколько фотографий из папки. На них мистер Танака был запечатлен с женой и двумя детьми-подростками. Все улыбались, выглядели счастливыми.

— Полиция обыскала магазин? — спросила Саэр, уже изучая следующее фото.

— Да, конечно. Ничего подозрительного. Всё на своих местах. Касса не тронута.

— Глупости, — отрезала она. — Если это не ограбление и не бытовая ссора, значит, причина в чём-то другом. Что-то, что связано с его магазином. Или с его прошлым. Он что-нибудь коллекционировал? Может, у него была какая-то особенная, ценная книга? Не обязательно дорогая в денежном смысле. Но имеющая значение для кого-то ещё.

Хироно смотрел на свою племянницу так, будто видел её впервые. Её вопросы были не детскими «почему» и «как», а точными, профессиональными высказываниями бившими прямо в цель. В её холодном, отстранённом тоне не было ни любопытства, ни сочувствия — лишь чистый, незамутнённый анализ.

— Я… я не знаю, — растерянно пробормотал он. — Жена ничего такого не упоминала.

— Значит, надо спросить ещё раз, — парировала Саэр. — Иначе зачем она тебе платит? Чтобы ты перекладывал бумажки с места на место?

Она спрыгнула со стола и подошла к доске, висевшей на стене. На ней обычно Хироно рисовал схемы и связи. Сейчас она была чиста. Саэр взяла маркер. Её рука, маленькая и слабая, тем не менее, вывела на доске чёткое и разборчивое слово: «МОТИВ».

— Исключим очевидное, — сказала она, повернувшись к дяде. Её серые глаза горели холодным, почти неестественным для ребёнка светом. — Не деньги. Не женщина. Не семейные проблемы. Что остаётся? Месть? Защита? Какая-то тайна? Он что-то знал? Или что-то имел?

Хироно молчал, впечатлённый и сбитый с толку. В его наивном мире детективов из дешёвых романов всё было проще: погони, улики, разоблачения на месте преступления. Эта девочка, его тихая, неулыбчивая племянница, мыслила категориями, которых он не понимал. Она копалась не в вещах, а в мозгах. И делала это с пугающей точностью.

— Ты… ты как будто сама это видела, — наконец выдохнул он.

Саэр на мгновение замерла. Её взгляд стал отстранённым. Она и сама видела слишком много. Слишком много знала о том, на что способны люди из-за мести, из-за тайн, из-за желания что-то защитить или что-то скрыть. Её прошлая жизнь была полностью по тёмным сторонам человеческой натуры.

— Это логика, дядя, — холодно ответила она, отводя взгляд. — Простая логика. Вместо того чтобы искать то, что есть, попробуй найти то, чего нет. Его ежедневник? Записи? Компьютер? Всё проверено? Не на столе, а тщательно? Может, он что-то скрывал даже от семьи?

Она снова повернулась к доске и стала рисовать схему, соединяя возможные мотивы, места, людей. Её движения были быстрыми и уверенными. В этот момент она не была десятилетней девочкой. Она была специалистом, погружённым в работу. Это было единственное, что заставляло её забыть о кошмаре её нынешнего положения.

Хироно смотрел на неё, и в его наивных карих глазах читалась уже не растерянность, а нечто новое – уважение и проблеск надежды. Возможно, он был не таким уж неудачником, если сама судьба послала ему такого необычного напарника. Пусть даже и в таком странном обличье.

А Саэр, рисуя на доске, мысленно уже составляла план. Школа могла подождать. А вот возможность снова прикоснуться к настоящему делу, почувствовать вкус расследования, пусть и через этого непутёвого детектива, была бесценна. В этом пыльном кабинете, среди хаоса и беспорядка, она начала чувствовать себя не ребёнком, а собой. Хоть на чуть-чуть. И это было лучше любой школьной запеканки.

Глава 3

Тишина в кабинете повисла густая, звенящая, нарушаемая лишь скрипом маркера в маленькой руке Саэр. Она закончила рисовать схему на доске: в центре – улыбающееся лицо мистера Танаки, а от него лучами расходились возможные мотивы, версии, вопросы. Это была не детская игра в детектива, а работа опытного профилировщика, выстраивающего психологический портрет и круг вероятностей. Хироно смотрел на эту схему с открытым ртом, его собственные, каракули в блокноте вдруг показались ему жалкими и беспомощными.

— Но… но откуда ты всё это знаешь? — наконец выдохнул он, и в его голосе звучало уже не просто удивление, а настоящая тревога, смешанная с недоверием. — Этому не учат в четвёртом классе.

Саэр замерла на мгновение, маркер застыл в воздухе. Её спина была к нему, и это было к лучшему – ему не виден был стремительный бег мыслей за её каменной маской. Ошибка. Она допустила ошибку, позволив старой натуре взять верх над осторожностью. Десятилетние девочки не анализируют доказательства и не строят теории о мотивах преступников. Они играют в куклы и смотрят мультики.

Мозг, отточенный годами конспирации и выживания в среде, где одна оплошность стоила жизни, мгновенно сгенерировал правдоподобное оправдание. Она медленно повернулась, её лицо было по-прежнему бесстрастным, лишь в глазах плескалась лёгкая, наигранная детская обида.

— По телевизору показывают, — ответила она, нарочито глядя мимо него, на запылённую полку с юридическими кодексами. — «Детектив Истина». Там всё время так делают. Ты что, никогда не смотришь? Я всё время смотрю, пока ты со своими бумагами возишься.

Она сделала небольшую паузу, чтобы её слова обрели вес, а затем добавила, с лёгким презрительным подъёмом бровки: — Ты бы тоже посмотрел, может, дела бы пошли лучше. Вместо того чтобы чай разливать.

Ложь была гениальной в своей простоте. Она ссылалась на массовую культуру, на доступный любому ребёнку источник информации. И одновременно тонко уколола его профессиональное самолюбие, чтобы перевести стрелки с себя на него.

Хироно заморгал, и выражение тревоги на его лице постепенно сменилось смущением. Он потёр переносицу, чувствуя себя вдруг глупо. Конечно. Телевизор. Он и правда был слишком поглощён работой, чтобы обращать внимание на то, что смотрит племянница. А дети сейчас такие развитые, впитывают всё как губки… Да и её колкость насчёт его успехов попала в цель, заставив на мгновение забыть о первоначальном удивлении.

— Да, ну… эти сериалы… всё упрощают, — пробормотал он защищаясь, но уже без прежней подозрительности. — В жизни всё не так красочно.

— Очевидно, — сухо парировала Саэр, уже чувствуя, что опасность миновала. Она снова повернулась к доске. — Значит, исключаем телевизионные версии. Вернёмся к фактам. Ты звонил жене? Узнал про коллекции? Про возможные долги, о которых она могла умолчать? Может, он играл на бирже? Или увлекался азартными играми?

Её тон снова стал деловым и властным. Она не спрашивала, она требовала информации. Хироно, всё ещё ошеломлённый, послушно потянулся к телефону.

— Миссис Танака? — сказал он, предварительно откашлявшись. — Это Хироно. Извините, что беспокою снова… Да, пока ничего… Но у меня появились кое-какие вопросы…

Саэр отошла от доски и устроилась на его столе, слушая односторонний разговор. Она не просто слушала, она анализировала паузы, интонации в голосе дяди, строя догадки об ответах на том конце провода. Её взгляд блуждал по кабинету, выхватывая детали: толстый слой пыли на корешках дел пятилетней давности, свидетельствующий об отсутствии системного подхода; криво висящий календарь с рекламой пивного бара; одинокий носок, закатившийся под шкаф. Хаос и непрофессионализм. Но для неё это был теперь её хаос. Её непрофессионал, которым нужно было дирижировать.

— Ясно… Спасибо, вы очень помогли, — закончил наконец Хироно и положил трубку. Он выглядел разочарованным. — Ничего. Никаких коллекций, никаких долгов. Обычный, скромный букинист. Любил свою семью и свою работу. Как призрак.

— Призраки не исчезают просто так, — отрезала Саэр. — Их кто-то заставляет исчезнуть. Или они исчезают, чтобы что-то скрыть. Ты проверял его магазин?

— Полиция обыскивала…

— Не полицию. Тебя. Твоими глазами. Сейчас. — Она спрыгнула со стола. Её решение было окончательным и обсуждению не подлежало.

— Сейчас? Но уже вечер… и тебе надо делать уроки… ужинать…

— Ужин подождёт. А уроки – это бессмысленная трата времени, которое можно потратить с пользой, — заявила она, натягивая свой пиджак. В её позе, во взгляде была такая непоколебимая уверенность, что Хироно, всегда нуждавшийся в том, чтобы кто-то другой принимал решения, безвольно подчинился.

Через десять минут они уже ехали на его видавшей виды машине в тихий район города, где располагался магазин «Забытые страницы». Саэр сидела на заднем сиденье, уставившись в окно. Городские огни мелькали в её серых глазах, но она видела не их. Она прокручивала в голове все возможности, строя и руша теории. Эта активность, эта работа ума была для неё наркотиком, единственным островком нормальности в море абсурда.

Магазин мистера Танаки оказался небольшим, уютным заведением, зажатым между прачечной и цветочным магазином. На дверях висел замок и объявление о временном закрытии. Хироно, ковыряясь в ключах, полученных от миссис Танаки, наконец открыл дверь.

Их встретил запах – славный, густой аромат старой бумаги, кожи переплётов и лёгкой плесени. Воздух был неподвижным и спёртым. Саэр вошла первой, её цепкий взгляд скользил по полкам, забитым книгами, по прилавку, по маленькому читальному уголку с парой кресел.

Полиция, очевидно, уже была здесь — некоторые полки стояли неровно, кое-где книги были сдвинуты. Но они искали очевидное: признаки борьбы, кровь, записки. Она же искала нечто иное. Несоответствие.

Хироно беспомощно стоял посреди зала, не зная, с чего начать. — Ну… вроде бы всё как всегда…

— Молчи и смотри, — тихо, но чётко приказала Саэр. Она медленно шла между стеллажами, её пальцы скользили по корешкам книг, будто считывая с них информацию. Она отмечала пыль на одних полках и её отсутствие на других. Отмечала беспорядок, который был творческим, хаотичным, и беспорядок, который выглядел нарочитым.

Она подошла к прилавку. Кассовый аппарат был старым, но чистым. Рядом лежала открытая тетрадь учёта. Ручка. Обычная, дешёвая шариковая ручка. Она лежала не параллельно краю стола, а под странным углом, будто её отбросили или задели. Саэр наклонилась, её лисьи глаза сузились.

На полу, почти под самым прилавком, валялась ещё одна ручка, но не шариковая, а дорогая, перьевая, с серебряным пером. Она явно не вписывалась в образ скромного букиниста. Саэр не стала поднимать её. Она запомнила её положение.

— Хироно, — позвала она, не повышая голоса. — Подойди сюда.

Он послушно подошёл. — Что там?

— Видишь эту ручку? — она кивнула на перьевую. — Спроси у жены, была ли она у него. И часто ли он ею пользовался.

— Но… это же просто ручка…

— Ничего просто так не бывает, — отрезала она. — Люди не бросают то, что им дорого. Если это не его – чья? Если его – почему она валяется на полу, а не в ящике или в кармане? Может, он ею что-то подписывал? Или кто-то другой?

Она отошла от прилавка и направилась вглубь магазина, в небольшой закуток, служивший, судя по всему, рабочим кабинетом хозяина. Стол был завален бумагами, счетами, несколькими книгами на разных языках. Следы полиции были видны и здесь – папки были переворошены.

Саэр села в кресло хозяина. Оно было удобным, с выемкой под спину, привычным. Она закрыла глаза на секунду, пытаясь представить себя на месте этого человека. Спокойного, размеренного, любящего свои книги. Что могло заставить такого человека исчезнуть? Что могло произойти здесь, среди этих тихих, пахнущих историей страниц?

Она открыла глаза и потянулась к верхнему ящику стола. Он был заперт. Но не на ключ, а на простой кодовый замок с цифрами. Нечто личное. Не для посторонних глаз.

— Хироно! — её голос прозвучал резко, заставив дядю вздрогнуть. — Ящик заперт. Нужно у жены спросить код. Или принести лом.

Хироно, уже полностью попав под её гипнотическое влияние, заёрзал. — Я… я не могу взламывать… это частная собственность…

Саэр посмотрела на него с таким ледяным презрением, что он казалось почувствовал холод. — Или ты сейчас звонишь миссис Танаке и просишь код, чтобы найти её мужа, или я сама сломаю этот хлипкий замок ножницами для бумаги. Выбирай.

Угроза, произнесённая тонким детским голоском, была настолько нелепой и в то же время абсолютно серьёзной, что Хироно сдался. Он снова полез за телефоном.

Пока он говорил, Саэр осматривала содержимое стола. Среди бумаг её внимание привлёк не каталог книг, а глянцевая брошюра. Реклама аукциона редких книг, который должен был состояться через неделю после исчезновения мистера Танаки. Одно из лотов было обведено кружком – редкое первое издание какого-то малоизвестного японского поэта XVII века.

Её пальцы остановились на этой брошюре. Мистер Танака был букинистом, но его магазин торговал в основном массовой литературой, подержанными романами. Ничего редкого или особо ценного. Зачем ему аукцион? И зачем именно эта книга?

Хироно положил трубку. — Она не знает кода. Говорит, он никогда ничего не запирал, этот ящик всегда был открыт.

Саэр медленно подняла на него взгляд. В её чёрных глазах вспыхнул холодный, торжествующий огонёк. — Значит, он закрыл его в день исчезновения. Или кто-то другой. И в нём что-то есть. То, что кто-то хотел скрыть. Или то, что он сам хотел сохранить в тайне.

Она отодвинулась от стола и жестом указала на ящик. — Ломай.

На этот раз Хироно не спорил. Он нашёл в ящике стола тяжёлый металлический линейку и несколькими точными ударами сломал хлипкий замок. Ящик со скрипом открылся.

Внутри не было ничего особенного: пачка конвертов, несколько старых фотографий, паспорт, запасные очки. И ещё одна книга. Не старинная, а современная, в потрёпанном бумажном переплёте, без какой-либо издательской маркировки. Самодельная. Дневник.

Саэр протянула руку и вытащила его. Кожа на её спине затрепетала от предчувствия. Это была та самая улика, отсутствующая часть пазла. Хироно заглянул через её плечо.

— Дневник? Но жена ничего не говорила…

— Жёны многого не знают, — тихо произнесла Саэр, уже листая пожелтевшие страницы, исписанные аккуратным почерком. — Особенно если их мужья ведут двойную жизнь.

Она не ошиблась. Это был не личный дневник с сентиментальными излияниями. Это был учёт. Строгий, педантичный, с датами, именами и суммами. Мистер Танака, скромный букинист, вёл дела с людьми, чьи имена мелькали в криминальных сводках. Он был не просто продавцом книг. Он был экспертом и посредником по продаже редких, часто краденых или контрабандных изданий для богатых коллекционеров с сомнительной репутацией. Тот самый аукцион был лишь одним из многих его тёмных дел.

Последняя запись в дневнике была сделана в день его исчезновения. Всего одна строчка: «Встреча с М. насчёт Соловья. Цена удвоилась. Опасаюсь, но выбора нет».

Саэр подняла глаза на Хироно. Его лицо было бледным. Он понимал, что только что приоткрыл дверь в мир, к которому был совершенно не готов.

— Поздравляю, детектив, — холодно произнесла Саэр, закрывая дневник. — Ваше простое дело о пропаже человека только что превратилось в дело о корпоративном шантаже и криминальных сделках. И теперь, — она посмотрела на него без тени улыбки, — тот, кто забрал мистера Танаку, скорее всего, знает, что его дневник ещё не найден. И что вы, — она ткнула пальцем в его грудь, — теперь представляете для них интерес.

Тишина в магазине стала вдруг громкой и зловещей. Скрип пола под ногами, собственное дыхание. Хироно сглотнул, глядя на свою племянницу, которая с невозмутимым видом только что перевернула всё его дело с ног на голову и поставила его перед лицом реальной опасности.

А Саэр в это время чувствовала не страх, а странное, почти забытое удовлетворение. Запах старой бумаги, вкус разгадки, адреналин от осознания риска – всё это было её родной стихией. В этом тёмном книжном магазине, в теле ребёнка, она наконец-то снова почувствовала себя собой. Охотником, вышедшим на след.

Глава 4

Тишина в книжном магазине «Забытые страницы» из звенящей превратилась в густую, тягучую, наполненную невысказанными мыслями и внезапно сгустившейся опасностью. Хироно стоял, бледный как полотно, и его пальцы нервно теребили край пиджака. Он смотрел то на самодельный дневник в руках Саэр, то на сломанный ящик стола, то в тёмный угол магазина, где плясали тени от уличного фонаря.

— Криминальные сделки? Шантаж? — прошептал он, и голос его дрожал. — Но… это же всего лишь книги! Старые бумажки! Кто из-за этого может похитить человека?

Саэр бросила на него взгляд, полный ледяного презрения, которого не смог бы скрыть даже десятилетний ребёнок. — Люди убивают из-за грязи на ботинках, дядя. Из-за взгляда, который им не понравился. Из-за оставленных без внимания слов. Книги, особенно редкие, – это всего лишь ещё один повод. А чаще – просто символ. Символ власти, денег, знания, которое кто-то хочет монополизировать. «Соловей»… — она снова открыла дневник на последней записи, — …скорее всего, кодовое название. Удвоенная цена и ощущение опасности со стороны мистера Танаки говорит о том, что ставки высоки. Очень высоки.

Она захлопнула дневник с таким щелчком, что Хироно вздрогнул. — Нам нужно уходить. Отсюда. Сейчас.

— Но… полиция… мы должны отдать им это! — запротестовал он, но его ноги уже несли его к выходу по команде, звучавшей в голосе племянницы.

— И рассказать что? Что ты, частный детектив, сломал замок и нашёл дневник, который полиция не удосужилась найти? — её слова били точно в цель, как пули. — Они либо обвинят тебя в сокрытии улик, либо, что хуже, начнут действовать в лоб. А люди, забравшие Танаку, узнают об этом. И тогда он станет для них не разменной монетой, а проблемой, которую нужно ликвидировать. Вместе со всеми, кто видел этот дневник. Включая нас.

Она говорила это с такой леденящей кровь уверенностью, с таким знанием механики зла, что Хироно почувствовал, как по его спине пробежал холодок страха. Он молча кивнул, запирая дверь магазина дрожащими руками.

Обратная дорога в машине прошла в гробовом молчании. Хироно нервно поглядывал в зеркало заднего вида, как будто ожидая, что за ними вот-вот появится хвост. Саэр же сидела неподвижно, уставившись в ночное окно. Её мозг работал с привычной скоростью, анализируя, сопоставляя, строя цепочки.

«М.» Кто это? Покупатель? Конкурент? Посредник? «Цена удвоилась» – значит, изначальная была уже существенной. «Опасаюсь, но выбора нет» – Танака был в отчаянии. Долги? Шантаж? Или он просто слишком глубоко зашёл в игру и не мог выйти.

Она украдкой посмотрела на Хироно. Его наивность была теперь не смешной, а опасной. Он был слабым звеном. Но он же был и её прикрытием. Кто будет подозревать десятилетнюю девочку и её неудачливого дядюшку в том, что они владеют ключом к исчезновению букиниста?

— Слушай, — тихо сказала она, пронзая тишину. — Забудь о дневнике. Забудь о том, что мы его нашли. Вернись к версии с бытовым исчезновением. Продолжай делать вид, что ищешь. Но теперь ты знаешь, куда смотреть. Проверь банковские счета Танаки. Не только основные. Найди скрытые. Узнай, не было ли у него крупных трат или, наоборот, поступлений в последнее время. Узнай про «М». Не спрашивай прямо. Изыскивай. Кто из его окружения, клиентов или поставщиков имеет имя или фамилию на «М». Но делай это тихо. Очень тихо.

Хироно кивнул, слишком напуганный, чтобы спорить. В его мире всё было просто: клиент платит, детектив ищет. Этот тёмный, извилистый путь, на который его выводила племянница, пугал его до глубины души.

Вернувшись в агентство, Саэр спрятала дневник в свою единственную, ничем не примечательную школьную тетрадь по природоведению. Лучшего места не было – Хироно никогда не заглядывал в её учебники. Пока он нервно ходил по кабинету, она налила ему стакан воды – её руки не дрожали.

— Успокойся. Ты теперь не просто детектив, ты – приманка, — сказала она, протягивая ему воду. — Ты продолжаешь расследование, и если те, кто стоит за исчезновением, почувствуют, что ты приблизился к истине, они проявят себя. А мы будем готовы.

— Мы? — с надеждой посмотрел на неё Хироно.

— Я буду следить за тобой, — заявила она просто. — Не прямо, конечно. Но я буду знать, где ты и что ты делаешь. Твоя задача – вести себя как обычно. Только ещё более неуклюже и наивно. Пусть они думают, что имеют дело с идиотом.

Впервые за вечер на её губах дрогнуло подобие улыбки. Хироно сглотнул. Роль идиота была ему не в новинку.

Последующие дни превратились для Саэр в изнурительный марафон на два фронта. Днём она была вынуждена играть роль молчаливой, нелюдимой школьницы. Уроки были пыткой. Сидеть на уроках каллиграфии, выводя иероглифы, в то время как её мозг выстраивал схемы возможного преступного синдиката, было сюрреалистично и мучительно. Она отвечала на уроках односложно, но всегда верно – её интеллект, даже ограниченный детским образованием, позволял ей не выделяться в худшую сторону.

Айрин и Джиу не отступали. Они садились с ней за обед, забрасывали её вопросами о «детективных приключениях». Саэр отмахивалась от них с помощью колких, саркастичных замечаний, которые они, к её изумлению, воспринимали как высшую степень крутости. Они видели в ней загадочную, взрослую не по годам подругу, и их восхищение только росло.

— Саэр, а правда, что твой дядя раскрыл дело о похищении плюшевого мишки? — забросала её вопросами Айрин однажды за обедом, её глаза сияли от восторга.

— Нет, — холодно ответила Саэр, ковыряя вилкой в ненавистной запеканке. — Он сам его и похитил, потому что забыл, куда положил после того, как использовал его как подставку для чашки. Расследование заняло три дня и закончилось тем, что он нашёл его в холодильнике.

Джиу фыркнул, подавившись компотом. — Круто! Настоящий детективный метод! Запутать противника!

Саэр просто покачала головой. Разговаривать с ними было всё равно что пытаться объяснить квантовую физику золотой рыбке.

После школы она мчалась в агентство. Хироно, воодушевлённый её поддержкой (или запуганный её уверенностью), действительно начал копать. Он проверял счета, делал запросы, обзванивал коллег-букинистов под благовидными предлогами. Он делился с Саэр каждой мелочью, а она, сидя на его столе с яблоком в руке (есть перед сном её заставлял он, ссылаясь на заботу о здоровье), отфильтровывала информацию, отсеивала ложные следы и выстраивала новые теории.

Именно она заметила несоответствие в банковских выписках – несколько скромных, но регулярных переводов на счёт в маленьком провинциальном банке, о котором жена Танаки ничего не знала.

Именно она связала название «Соловей» с малотиражным изданием символистских стихов начала XX века, упомянутым в одном из старых каталогов.

Именно она, просматривая список клиентов магазина, выданный женой, указала на человека по имени Масару Хигаси – владельца сети роскошных отелей, известного своими эксцентричными и дорогими увлечениями, включая коллекционирование редких книг. Его имя начиналось на «М».

Хироно смотрел на неё с растущим благоговейным ужасом. Его племянница мыслила как опытный следователь, а то и как преступник. Она видела связи там, где он видел лишь хаос.

Однажды вечером, когда Хироно засиделся за очередными запросами, Саэр, уже одетая в пижаму, принесла ему чашку чая. Он взял её с благодарной улыбкой.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, — иногда мне кажется, что ты… не совсем ты. Как будто бы… я не знаю… как будто внутри тебя сидит кто-то совсем взрослый и очень умный.

Саэр замерла на месте, чашка в её руках не дрогнула. Лёд страха на мгновение сковал её внутренности. Он начал догадываться. Наивный, глупый Хироно был ближе к истине, чем кто-либо другой.

Она медленно подняла на него свои серые, холодные глаза. — Может, — ответила она, её голос прозвучал глухо и отстранённо. — А может, ты просто слишком много работаешь и начинаешь видеть то, чего нет. Выпей чай и ложись спать, дядя. Ты говоришь глупости.

Она развернулась и вышла из кабинета, оставив его в одиночестве с его догадками и чашкой горячего чая. Сердце её билось часто-часто, как у пойманной птицы. Она закрыла дверь в свою маленькую комнатку, прислонилась к ней спиной и впервые за всё время позволила себе проявить слабость – её руки слегка дрожали.

Осторожность. Нужно быть осторожнее. Он был глуп, но не слеп. Его наивная прямота могла быть опасной. Она не могла позволить себе раскрыться. Не сейчас. Не когда они были так близки к разгадке.

Через два дня Хироно, бледный и взволнованный, ворвался в агентство как раз в тот момент, когда Саэр возвращалась из школы.

— Я нашёл! — выдохнул он, запирая дверь на ключ. — Ты была права! Масару Хигаси! У него была назначена встреча с Танакой в день исчезновения! Его секретарь подтвердил, что они должны были обсудить покупку какой-то редкой книги! Но Хигаси утверждает, что Танака не явился!

Саэр медленно сняла рюкзак. Её лицо было каменным. — И конечно, у него есть алиби.

— Весь вечер он был на благотворительном гала-ужине! Сотни свидетелей!

— Идеальное алиби, — холодно заметила Саэр. — Он мог нанять кого-то. Этот «М.» в дневнике может быть не им, а его доверенным лицом. Или… — она замолчала, её взгляд стал остекленевшим, устремлённым внутрь себя. — …или встреча была не с ним. А о нём. Танака опасался не Хигаси, а кого-то другого. Кто-то, кто узнал о сделке и решил перехватить и книгу, и продавца.

Она подошла к доске и провела новую линию, от имени «Масару Хигаси» к слову «конкурент?».

— Нужно копать в другую сторону, — тихо сказала она. — Кто ещё мог знать о «Соловье»? Кто из коллег Танаки мог бы позавидовать такой сделке? Или кто из его тёмных клиентов мог захотеть заполучить книгу, не заплатив?

Внезапно раздался резкий стук в дверь. Троекратный, быстрый, настойчивый. Не похожий на стук клиента или почтальона.

Хироно и Саэр замерли, переглянувшись. В его глазах читался страх. В её – холодная, готовая к бою концентрация. Она молча указала ему на дверь, а сама отступила вглубь комнаты, в тень, рядом с массивной металлической линейкой на столе.

Хироно, глубоко вздохнув, подошёл к двери. — Кто там? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Откройте, полиция! — раздался жёсткий, незнакомый голос за дверью. — У нас есть вопросы к вам, мистер Хироно, относительно дела о пропаже Кэндзи Танаки.

Глава 5

Стук в дверь прозвучал как выстрел в тихом уюте кабинета, разрывая напряжённую нить их размышлений. Троекратный, отрывистый, лишённый всякой вежливости – он не предвещал ничего хорошего. Голос за дверью, провозгласивший себя полицией, был жёстким, натренированным на отдачу приказов, и в нём не было ни капли сомнения или просьбы.

Хироно замер, его лицо стало цвета пепла. Взгляд, полный животного страха, метнулся к Саэр. Он был как ребёнок, застигнутый за шалостью, его наивный мир рушился под натиском суровой реальности, в которую он так неосторожно полез.

Саэр не дрогнула. Её тело, маленькое и хрупкое, на мгновение сгруппировалось, как у хищника, уловившего опасность. Её сознание, выхваченное из глубин анализа и построения теорий, мгновенно переключилось в режим выживания. Полиция. Слишком быстро. Слишком вовремя. Это не было случайностью. Их опередили.

Мгновенно оценив обстановку, она сделала два бесшумных шага назад, вглубь комнаты, в область густой тени, отбрасываемой высоким стеллажом с архивными папками. Её пальцы легли на холодный металл той самой тяжёлой линейки, что валялась на столе. Жалкое оружие против огнестрельного, но лучше, чем ничего. Её глаза, сузившиеся до двух угольных щёлочек, пристально смотрели на дверь, выискивая малейшие детали в её конструкции, вычисляя слабые места.

— Открывайте, мистер Хироно! Мы знаем, что вы там! — раздался тот же голос, на этот раз с ноткой нетерпения и угрозы.

Хироно, парализованный страхом, не двигался. Саэр поняла, что ждать от него инициативы бесполезно. Она встретилась с ним взглядом и сделала короткий, резкий кивок в сторону двери. Её собственное выражение лица было ледяной маской спокойствия, и эта показная уверенность, словно током, прошила оцепенение детектива. Он неуверенно, почти пошатываясь, двинулся к двери.

Саэр тем временем бесшумно присела на корточки, делая свою небольшую фигуру ещё менее заметной. Она не сводила глаз с руки Хироно, тянущейся к засову.

Дверь отворилась, впустив в затхлое пространство агентства струю холодного ночного воздуха и двух мужчин. Они не были одеты в стандартную полицейскую форму. На них были тёмные, без опознавательных знаков плащи поверх костюмов. Но осанка, взгляд, манера держаться – всё кричало о силовой структуре. Один, постарше, с жёстким, непроницаемым лицом и короткой седой щетиной, вошёл первым. Его глаза, быстрые и всевидящие, мгновенно провели инвентаризацию комнаты, скользнув по Хироно, по заваленному столу, по доске со схемами и задержавшись на мгновение на тени у стеллажа, где притаилась Саэр. Второй, помоложе, коренастый и мощный, остался у двери, блокируя выход.

— Инспектор Танака, отдел по особо важным делам, — старший достал из внутреннего кармана удостоверение, мельком показал его и так же быстро убрал. Голос его был ровным, без эмоций, как голос диктора, зачитывающего сводку погоды. — Это ваш автомобиль припаркован у книжного магазина «Забытые страницы» прошлым вечером после официального времени его закрытия?

Вопрос был задан чётко, без предисловий. Ловушка захлопнулась. Они не просто знали — они видели. Их вели по следу.

Хироно открыл рот, но не издал ни звука. Его горло пересохло. Он снова посмотрел в сторону стеллажа, ища поддержки, но Саэр растворилась в тенях.

— Я… я… — начал он запинаться.

— Мы проверяли звонки с телефона миссис Танаки, — продолжил инспектор, сделав шаг вперёд. Его присутствие казалось физически давящим. — Она сообщила, что вы интересовались кодом от ящика в кабинете её мужа. Ящик, как мы только что обнаружили, взломан. Хотите объяснить, чем вы там занимались, детектив? И почему вы не сочли нужным проинформировать полицию о своей… инициативе?

Каждое слово било точно в цель. Хироно был прижат к стенке. Саэр, не двигаясь, анализировала. Их язык, их уверенность, их знание деталей… это была не обычная проверка. Это был целенаправленный обыск под прикрытием. Они искали дневник. И они знали, что он может быть здесь.

Внезапно взгляд инспектора Танаки снова скользнул в её сторону. На сей раз он задержался дольше. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты.

— А это кто у нас тут прячется? — он сделал ещё один шаг, и тень от его крупной фигуры накрыла Саэр. — Дочка? Помощница?

Хироно, охваченный внезапным приступом протективного инстинкта, попытался заслонить её. — Это моя племянница! Она здесь не при чём! Она просто делает уроки!

Инспектор проигнорировал его. Его глаза, холодные и оценивающие, буравили Саэр. — И что же ты тут делаешь, девочка? — его голос стал нарочито мягким, сладким и оттого ещё более противным. — Небось, помогаешь дяде раскрывать преступления?

Саэр медленно поднялась из своей засады. Она не выпрямилась во весь рост, а осталась в полусогнутой позе, делая себя визуально ещё меньше, беззащитнее. Она опустила голову, позволяя длинной чёлке упасть на лицо, и посмотрела на инспектора снизу вверх, широко раскрыв глаза. В них не было и следа её обычного ледяного цинизма – лишь наигранный, испуганный детский взгляд.

— Я… я жду, когда дядя закончит работать, — её голосок дрожал, она нарочито сбивала дыхание, чтобы казаться заплаканной. — Он сказал, что скоро мы пойдём домой, а мне ещё уроки делать… а я боюсь одна в темноте…

Она даже слегка всхлипнула, поджимая губы. Это был шедевр актёрского мастерства, рождённый не страхом, а холодным расчётом. Взрослые, особенно мужчины-силовики, всегда недооценивали детей. Они видели лишь милую, испуганную картинку. Она давала им именно это.

Инспектор Танака смотрел на неё ещё секунду, а затем фыркнул, потеряв интерес. Его внимание вернулось к Хироно. — Милая девочка. Береги её, детектив. Мир полон опасностей. — В его словах прозвучала не забота, а тонкая, завуалированная угроза. — Так что вы нашли в том ящике?

Хироно, видевший трансформацию племянницы, на мгновение остолбенел, но затем его собственный инстинкт самосохранения подсказал ему играть. — Ничего! Клянусь! Там были только старые фотографии и паспорт! Я… я просто хотел проверить, не оставил ли мистер Танака там какую-нибудь записку, намёк… вы же понимаете…

Он лгал ужасно, его лицо покрылось красными пятнами, руки тряслись. Это была та самая «игра в идиота», на которую его нацеливала Саэр. И сейчас это было его спасением. Инспектор смотрел на него с откровенным презрением. Нервный, неумелый неудачник. Именно таким он и должен был быть.

— Вы понимаете, что ваши непрофессиональные действия могли повредить следствию? — холодно сказал инспектор. — Ящик взломан, возможные улики могли быть скомпрометированы.

— Я… я не подумал… — пробормотал Хироно, виновато опуская голову.

В этот момент второй полицейский, молчавший у двери, получил сообщение на свой планшет. Он что-то прочитал, подошёл к инспектору и тихо что-то сказал ему на ухо. Лицо Танаки осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то – разочарование? Раздражение?

Он медленно обвёл кабинет последним оценивающим взглядом. Его глаза снова скользнули по Саэр, которая продолжала изображать испуганного ребёнка, и по жалкой, дрожащей фигуре Хироно.

— Ладно, — резко сказал он. — На этот раз предупреждение. Но если вы, детектив, решите ещё раз проявить инициативу… — он не закончил фразу, позволив угрозе повиснуть в воздухе. — Не вмешивайтесь в работу полиции. Это не детская игра.

Развернувшись, он вышел из кабинета. Второй полицейский последовал за ним, бросив на них последний, ничего не значащий взгляд. Дверь закрылась.

В кабинете повисла тишина, густая и тяжёлая, как свинец. Хироно стоял, прислонившись к стене, его дыхание было частым и прерывистым. Он провёл рукой по лицу, смахивая выступивший холодный пот.

— Боже правый… — прошептал он. — Они всё знают…

Саэр выпрямилась. Вся наигранная детская беспомощность слетела с неё как маска. Её лицо снова стало холодным и собранным. — Они ничего не знают, — её голос прозвучал резко, возвращая Хироно к реальности. — Они лишь подозревают. И пришли запугать. И обыскать. Пока мы разговаривали, тот, что у двери, снимал на камеру всё вокруг. Видел?

Хироно отрицательно покачал головой, слишком потрясённый, чтобы что-либо замечать.

— Они искали дневник. И не нашли. Поэтому и ушли, — она вышла из тени, её движения были снова точными и экономичными. — Но теперь они точно знают, что ты что-то ищешь. И что ты близок. Слишком близок.

— Но… но инспектор Танака… он однофамилец? Совпадение?

— В нашем деле совпадений не бывает, — отрезала Саэр. — Это либо чёрная ирония судьбы, либо намёк. Или предупреждение. Он представился именно так, чтобы мы это заметили. Чтобы мы поняли, что он ведает этим делом и что он контролирует ситуацию.

Она подошла к окну и осторожно раздвинула жалюзи. На улице, в тени деревьев, стояла неприметная тёмная машина. За рулём сидел один из «полицейских». — И чтобы мы знали, что за нами следят, — тихо добавила она.

Хироно сдавленно охнул и отшатнулся от окна. — Что нам делать? — в его голосе звучала паника. — Мы должны отдать им дневник! Сдать всё! Это слишком опасно!

Саэр резко повернулась к нему. В её глазах горел холодный, безжалостный огонь. — Сейчас отдать дневник – значит подписать себе и мистеру Танаке смертный приговор. Они поймут, что мы всё знаем, и ликвидируют все улики. Навсегда. Мы в игре, дядя. И единственный способ выжить – играть до конца.

Она подошла к своей потрёпанной тетради по природоведению и вытащила злополучный дневник. — Они ждут, что мы испугаемся. Что спрячем его или попытаемся куда-то деть. Мы поступим наоборот.

Она протянула дневник Хироно. — Спрячь его там, где его будет искать любой профессиональный сыщик. В сейфе. Забей его под завязку старыми бумагами, отчётами, квитанциями. Пусть он лежит там, под грудой мусора. Они уже обыскали открытое пространство. Следующий их шаг – именно сейф. И когда они его вскроют, они увидят, что ты просто неаккуратный детектив, хранящий всю свою макулатуру в одном месте.

Хироно смотрел на неё с восхищением и ужасом. Её хладнокровие в такой ситуации было пугающим. Она мыслила как преступник. Как тот, кто всю жизнь играл в кошки-мышки с законом.

— А… а что нам делать дальше? — спросил он, уже безропотно принимая её лидерство.

— Дальше? — на губах Саэр появилась её знаменитая, ледяная и саркастичная улыбка. — Дальше мы будем вести себя как обычно. Ты – как неудачливый детектив, запутавшийся в собственном расследовании. А я – как твоя тихая, незаметная племянница, которая ходит в школу и делает уроки.

Она посмотрела в окно на тёмную машину. — А ещё мы будем ждать. Они сделали свой ход. Теперь наш черёд. Они где-то ошиблись. Всегда ошибаются. И мы найдём их ошибку. — Её голос звучал абсолютно уверенно. — А пока… пойдём, приготовим ужин. Детскому организму нужна энергия. И тебе тоже. Завтра будет новый день, дядя. И нам нужно быть к нему готовыми.

Она повела его на крохотную кухню, оставив за спиной тёмное окно и невидимых наблюдателей. В её движениях была странная, почти материнская уверенность. Она была больше не ребёнком и не наёмницей. Она была стратегом, ведущим свою пешку в смертельной игре, где ставкой были жизни. И впервые за всё время в этом новом теле она почувствовала не раздражение, а азарт. Охота продолжалась.

Глава 6

Тишина, воцарившаяся в агентстве после ухода лже-полицейских, была иного качества. Прежняя, затхлая и уютная, была взорвана и переродилась в нечто напряжённое, звенящее, наполненное невысказанными угрозами и тяжёлым дыханием страха. Хироно стоял посреди комнаты, всё ещё бледный и дрожащий, будто после внезапного погружения в ледяную воду. Он смотрел на Саэр широко раскрытыми глазами, в которых читался не просто испуг, а глубинный, экзистенциальный ужас человека, неожиданно обнаружившего, что играл в песочнице с тиграми.

Саэр же, напротив, казалась спокойной. Слишком спокойной. Такое впечатление, что визит силовиков не напугал её, а лишь… разозлил. Разозлил своей наглостью, неуважением к её территории, грубым вторжением в её новое, хрупкое убежище. Её серые глаза, обычно похожие на отражение зеркала, сейчас сузились до щёлочек и метали острые, колючие взгляды по комнате, словно она мысленно расставляла ловушки и мины-ловушки на случай следующего вторжения.

— Спрячь это, — её голос, низкий и властный, не допускающий возражений, разрезал тишину. Она протянула Хироно злополучный дневник. — Куда я сказала. И завали его хламом. Сейчас же.

Её тон вернул Хироно к действительности. Он послушно, как загипнотизированный, взял тетрадь и поплёлся к старому, ржавому сейфу, заваленному папками. Его движения были механическими, лишёнными всякой осмысленности.

Пока он возился, набивая сейф макулатурой поверх дневника, Саэр подошла к окну. Она не раздвигала жалюзи, а лишь прикоснулась к ним кончиками пальцев, едва заметно раздвинув планки. Тёмная машина всё ещё стояла на прежнем месте, её лобовое стекло отражало тусклый свет уличных фонарей, не позволяя разглядеть сидящего внутри. «Наблюдатель. Стандартная тактика. Запугать, а потом наблюдать за реакцией», — пронеслось в её голове со знакомой холодной ясностью. Они ждали, что Хироно в панике побежит куда-то, возможно, к жене Танаки, возможно, пытаться избавиться от улик. Их расчёт был на непрофессионала.

Но они не учли её.

Она отошла от окна и принялась методично, с убийственным спокойствием, осматривать кабинет. Её взгляд выхватывал мельчайшие детали: слегка сдвинутую на столе папку, положение ручки на блокноте, угол, под которым стоял стул. «Обыскали. Аккуратно, но обыскали. Искали дневник. Не нашли. Значит, версия о неудачливом, но любопытном детективе пока работает».

— Готово, — прошептал Хироно, захлопнув дверцу сейфа. Он обернулся к ней, и в его взгляде читалась мольба. — Саэр… что теперь? Они снаружи… они следят…

— Они следят за тем, как ты боишься, — холодно констатировала она. — Значит, ты должен бояться. Но бояться тихо. И делать то, что от тебя ожидают. Готовь ужин. Включи телевизор. Сделай вид, что пытаешься забыться. Ты напуган, ты не знаешь, что делать, и ты решил залечь на дно. Понятно.

Хироно кивнул. Роль напуганного кролика давалась ему легко.

— А… а что будешь делать ты? — спросил он, видя, что она направляется в свою комнатку.

— Я, — ответила она, уже исчезая в дверном проёме, — буду делать уроки. Мне нужно написать сочинение о летних каникулах. Очень увлекательное занятие.

Дверь закрылась. Хироно остался один в центре кабинета, сжимая и разжимая дрожащие пальцы. Он послушно пошёл на кухню, чтобы согреть забытый рамен, его движения были медленными и разбитыми.

Саэр же в своей комнате не села за уроки. Она присела на край кровати, скрестив тонкие руки на груди, и уставилась в стену, но не видела её. Перед её внутренним взором проносились образы, лица, обрывки фраз. Инспектор Танака. Его холодные, ничего не выражающие глаза. Его уверенность. Его плащ, под которым угадывались очертания мышц. Это был не бумажный клерк из полиции. Это был оперативник. Возможно, из того самого отдела по особо важным делам, которым якобы руководил отец этого тела. Мысль заставила её внутренне передёрнуться. Ирония судьбы была поистине изощрённой.

«М.» Масару Хигаси. Инспектор Танака. Исчезновение букиниста. Дорогая перьевая ручка. Кодовое название «Соловей». Все кусочки пазла были на столе, но они отказывались складываться в единую картину. Не хватало ключа. Того самого звена, которое связывало роскошные отели Хигаси, полицейского из спецотдела и скромного продавца старых книг.

Она закрыла глаза, погружаясь в себя, в те глубины памяти, где хранился опыт её прошлой жизни. Опыт наблюдений, слежек, вычисления слабостей и страхов. Она представила себе мистера Танаку. Скромный, любящий семью человек, ведущий двойную жизнь. Что могло заставить такого пойти на сделку с опасными людьми? Не жадность. В его случае это было бы слишком примитивно. Страх? Шантаж? Да. Более вероятно. Его слабость — семья. Угроза близким — самый действенный рычаг.

А инспектор Танака? Что его связывало с этим? Личная заинтересованность? Или он был просто «чистильщиком», нанятым для устранения проблемы? Но тогда зачем ему самому являться с обыском? Слишком рискованно. Нет, он был частью этого. Или руководил этим.

И Хигаси? Где его место в этой схеме? Жертва шантажа? Заказчик? Или просто ещё одна пешка?

Головоломка кружилась в её сознании, порождая новые вопросы и не давая ответов. Она чувствовала лёгкое, почти забытое головокружение – её новый, молодой мозг, не привыкший к таким интенсивным нагрузкам, подавал сигналы усталости. Но она отмахнулась от них. Слабость была роскошью, которую она не могла себе позволить.

Она провела так почти час, погружённая в себя, пока снаружи не донёсся запах подгоревшего рамена и голос Хироно, звавший её ужинать.

Вечер прошёл в натянутой, неестественной тишине. Хироно ел, не поднимая глаз, вздрагивая от каждого звука за окном. Саэр ковырялась в своей тарелке, демонстративно показывая, что у неё нет аппетита – поведение, вполне естественное для напуганного ребёнка. Она изображала именно то, что от неё ожидали. И всё это время её мозг продолжал работать, оттачивая каждую деталь плана на следующий день.

Утром она проснулась раньше обычного. Первым делом она подошла к окну своей комнаты, выходившему в узкий переулок. Машина всё ещё была там. Наблюдение продолжалось. На её лице не отразилось ни удивления, ни разочарования – лишь лёгкая, презрительная усмешка. Предсказуемо.

Она оделась в свою обычную безликую школьную форму, накинула рюкзак и вышла в кабинет. Хироно уже ворочался на своем диване, но не спал. Его лицо было осунувшимся за ночь, под глазами залегли тёмные круги.

— Они ещё там, — без всяких предисловий сказала она, завязывая шнурки.

— О боже… — простонал он, накрывая лицо руками. — Что нам делать?

— То, что и планировали, — она подняла на него свой холодный взгляд. — Ты – остаёшься здесь. Изображай выжатый лимон. Никуда не ходи. Ни с кем не связывайся. Если будут звонить – говори, что болен. Если придут – трусь и запирайся. Я позабочусь обо всём остальном.

— Ты? Но куда ты? В школу? Саэр, это слишком опасно!

— Самое опасное – это сидеть сложа руки и ждать, пока они решат, что мы стали проблемой, — отрезала она. — А в школе… — в её глазах мелькнул знакомый саркастичный огонёк, — …меня ждёт групповая проект по окружающему миру. Очень увлекательно.

Она вышла из агентства, громко хлопнув дверью, – жест отчаявшегося, торопящегося ребёнка. На пороге она на мгновение задержалась, делая вид, что поправляет рюкзак, и боковым зрением зафиксировала лёгкое движение в затемнённом салоне автомобиля. Наблюдатель проследил за ней. Идеально.

Она не пошла в школу привычным маршрутом. Сделав несколько поворотов, она уверенно свернула в сеть узких переулков, где не проехала бы даже мотоциклетная карета скорой помощи. Здесь она прибавила шагу, её тело, лёгкое и гибкое, легко скользило между грузовыми мусорными баками и пожарными лестницами. Она знала этот район наизусть – не только благодаря чужим воспоминаниям, но и благодаря своим собственным, профессиональным навыкам ориентации на местности. Она проверяла, не следят ли за ней пешком. Прошла несколько «контрольных точек» – витрин магазинов, где могла бы увидеть отражение, тёмных подъездов, где мог бы затаиться хвост. Ничего. Наблюдение ограничивалось только автомобилем. Они недооценили её. Ошибка.

Через двадцать минут она вышла на оживлённую улицу в трёх кварталах от школы. Здесь она замедлила шаг, снова превратившись в обычную, ничем не примечательную школьницу. Она купила в ларьке сок – жест, совершенно естественный для ребёнка, – и лишь тогда направилась к школе.

Уроки в тот день были для неё особенно невыносимы. Каждое слово учителя, каждый вздох, каждый скрип мела по доске отдавались в её сознании оглушительным грохотом, мешая концентрации. Она снова и снова прокручивала в голове все детали, все обрывки информации. Дневник. Ручка. Аукцион. Инспектор. Имя «М».

На перемене к ней, как обычно, подкатили Айрин и Джиу. Их лица сияли от возбуждения. — Саэр! Слышала? В нашем районе вчера вечером было ограбление! — выпалила Айрин, её глаза были круглыми от восторга перед лицом настоящего преступления. — Говорят, взломали ювелирный!

— Не ювелирный, а книжный! — поправил её Джиу, важничая. — Папа говорил! Магазин какой-то старый, «Забытые страницы» называется!

Саэр, обычно просто игнорировавшая их болтовню, на этот раз медленно подняла голову. Её взгляд, острый и цепкий, заставил обоих детей невольно смолкнуть. — Книжный? — переспросила она, и в её голосе прозвучала неожиданная для них серьёзность.

— Ага! — кивнул Джиу, счастливый, что привлёк её внимание. — Но там ничего не украли! Странно, правда? Папа говорит, что, наверное, это были воры-неудачники! Или они испугались и сбежали!

«Воры-неудачники» в тёмных плащах и с полицейскими удостоверениями, подумала Саэр с ледяной яростью. Они инсценировали ограбление, чтобы объяснить взломанный ящик. Стандартная тактика. Прикрытие.

— А… а твой дядя не расследует это дело? — не унималась Айрин. — Может, он уже что-то знает?

И тут в сознании Саэр что-то щёлкнуло. Словно недостающая шестерня наконец встала на своё место. Она смотрела на Айрин, но не видела её. Она видела перьевую ручку на полу книжного магазина. Дорогую, с серебряным пером. Не принадлежащую скромному букинисту.

И вспомнила. Вчера, за обедом, Айрин хвасталась новым набором ручек для каллиграфии, который подарил ей её отец — влиятельный адвокат с сомнительными связями. Среди них была одна… очень похожая. Серебряное перо. Не самая распространённая деталь для школьных принадлежностей.

И фамилия отца Айрин была Мацуда. На «М».

Всё сложилось. Не Масару Хигаси. Не инспектор Танака как заказчик. Отец Айрин. Адвокат. Человек, который мог знать о тёмных делах своих клиентов. Который мог использовать эту информацию. Который мог шантажировать букиниста, заставляя его участвовать в сомнительных сделках. А когда тот, испугавшись, возможно, захотел выйти из игры… его убрали. А инспектор Танака был просто «крышей», на содержании у адвоката.

Саэр медленно поднялась с места. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. — Нет, — сказала она своим безэмоциональным голосом. — Дядя этим делом не занимается. Он… неважно.

Она отвернулась от них и подошла к окну, оставив Айрин и Джиу в лёгком недоумении. Её пальцы сжали подоконник так сильно, что костяшки побелели.

Она нашла его. Слабое звено. Ошибку. И она была прямо здесь, рядом, с золотистыми хвостиками и наивными глазами, помешанная на детективных историях и не подозревающая, что её собственный отец – главный злодей в настоящем деле.

Охота, наконец, вышла на финишную прямую.

Глава 7

Мысль ударила с такой силой, что на мгновение мир вокруг потерял чёткость. Шумный школьный коридор, весёлые крики одноклассников, даже собственное тело – всё поплыло, стало фоном для внезапно сложившейся в голове картины. Мацуда. Отец Айрин. Влиятельный адвокат с сомнительными связями. Его имя начиналось на «М». Его дочка хвасталась дорогой перьевой ручкой, точь-в-точь такой, какая валялась на полу магазина после исчезновения Танаки. Это не могло быть совпадением. Совпадений в её профессии не существовало. Существовали улики, связи и неизбежная логика зла.

Саэр стояла у окна, сжимая холодный камень подоконника до боли в костяшках пальцев. Внутри всё застыло, превратилось в лёд ясности и безжалостной концентрации. Весь хаос обрывков, все версии и догадки вдруг выстроились в идеальную, пугающую своей простотой схему. Мистер Танака, букинист с тёмными делишками, был либо партнёром, либо жертвой адвоката Мацуда. Что-то пошло не так. Сделка сорвалась, Танака попытался выйти из игры или взвинтить цену. И Мацуда, привыкший решать проблемы тихо и эффективно, убрал его. А инспектор Танака был его «чистильщиком» в системе, человеком, который обеспечивал прикрытие и убирал улики.

Ирония ситуации была горькой и совершенной. Она, Саэр, бывшая гроза преступного мира, теперь была заперта в теле ребёнка и вынуждена расследовать дело против человека, чья дочь навязчиво пыталась с ней подружиться. Жизнь, казалось, издевалась над ней с какой-то особой, изощрённой жестокостью.

— «Саэр? Ты в порядке?» — робкий голосок Айрин прозвучал совсем рядом.

Саэр медленно, с нечеловеческим усилием разжала пальцы и обернулась. Она посмотрела на девочку с золотистыми волосами, на её наивное, озабоченное личико. В её глазах читалось искреннее беспокойство. Она не видела в Саэр угрозы. Она видела странную, замкнутую подругу, которая внезапно замерла у окна с побледневшим лицом.

Взгляд Саэр скользнул по дорогой заколке в волосах Айрин, по фирменному рюкзаку, по идеальной форме. Всё это говорило о богатстве, о статусе, о любящем и щедром отце. О том самом отце, который, вероятно, сейчас где-то отдавал приказы о ликвидации доказательств.

Лёд внутри Саэр дал трещину. Не сочувствие – она давно разучилась испытывать что-либо подобное. Скорее… странное чувство профессиональной досады. Айрин была слабым звеном. Непреднамеренным, наивным ключом к разгадке. И теперь её нужно было использовать.

— Всё в порядке, — произнесла Саэр, и её голос прозвучал чуть хрипло. Она заставила свои губы дрогнуть в подобии слабой улыбки. — Просто… голова немного кружится. Не выспалась. Дядя вчера допоздна работал.

Ложь вышла легко и естественно. Она играла на образе бедной, замкнутой девочки с неудачливым опекуном. Образе, который должен был вызывать у Айрин, избалованной и доброй, жалость и желание помочь.

— Ой, бедная! — воскликнула Айрин, немедленно попадаясь на крючок. — Тебе нужно отдохнуть! Может, после школы пойдёшь ко мне? У нас такой большой дом! И папа привезёт из ресторана суши! Он всегда заказывает слишком много!

Сердце Саэр забилось чаще, но не от волнения, а от холодного удовлетворения. Рыба сама плыла в сеть. Попасть в дом Мацуда. Увидеть всё своими глазами. Возможно, найти какие-то намёки, улики, почувствовать атмосферу. Это был шанс, подаренный самой судьбой.

— Ну, не знаю, — сделала она вид, что колеблется, опуская глаза. — Дядя будет волноваться. И… я не хочу мешать.

— Ничего он не будет волноваться! — живо запротестовала Айрин. — Я сама ему позвоню! Папа поговорит с ним! Всё будет окей! Ой, пожалуйста, Саэр! Мы так редко с кем-то дружим! — в её голосе прозвучала нота настоящей, детской тоски. Быть дочерью влиятельного и, вероятно, крайне занятого человека, должно быть, было одиноко.

Саэр медленно кивнула, изображая нерешительную уступчивость. — Хорошо. Только ненадолго.

Айрин всплеснула руками от восторга и тут же утащила её в класс, забрасывая планами на послеобеденное время. Саэр молча слушала, кивая в нужных местах, но её мысли были далеко. Она строила план. Как вести себя в доме? Что искать? Как избежать подозрений? Мацуда, как любой успешный преступник, наверняка был параноидально осторожен. Камеры наблюдения, охрана, возможно, даже прослушка.

Остаток учебного дня прошёл в мучительном ожидании. Каждый урок тянулся вечность. Саэр чувствовала, как её новое, молодое тело отзывается на стресс лёгкой дрожью в коленях и влажными ладонями – физиологические реакции, которые она презирала, но не могла контролировать. Её жестоко тренированный разум был заключён в сосуд из плоти и крови, который всё ещё помнил, что он – всего лишь ребёнок.

После последнего звонка Айрин, сияя, схватила её за руку и потащила к выходу. У ворот школы их уже ждал большой, блестящий чёрный седан с тонированными стёклами. У дверей стоял водитель в белых перчатках и идеально отутюженной форме – немой и профессионально бесстрастный.

— Это наш шофёр Като! — щебетала Айрин, затаскивая Саэр в просторный салон, пахнущий кожей и дорогим освежителем воздуха. — Он возит меня с детского сада!

Саэр молча устроилась на мягком сиденье, её острый взгляд сразу же отметил логотип премиального бренда на руле, встроенные мониторы, разделительное стекло между пассажирами и водителем. Роскошь, но роскошь функциональная, подчёркивающая статус, а не вкус. Всё говорило о человеке, который ценит контроль и демонстрацию силы.

Поездка заняла не больше пятнадцати минут. Район, в котором располагался дом Мацуды, был полной противоположностью тому, где ютилось агентство Хироно. Широкие, усаженные деревьями улицы, ухоженные газоны, высокие заборы с камерами и системами безопасности. Сам дом был минималистичным сооружением из стекла и бетона, больше похожим на музей или бункер, чем на жилое помещение.

Войдя внутрь, Саэр едва сдержала непроизвольный вздох. Пространство было огромным, светлым и… пустым. Высокие потолки, панорамные окна, дорогой и холодный дизайнерский минимализм. Ни намёка на уют, на беспорядок, на жизнь. Казалось, здесь не живут, а лишь демонстрируют богатство. Воздух был стерильным, очищенным системами кондиционирования.

— Папа, я дома! И я привела подругу! — крикнула Айрин, её голосок гулко отозвался в пустом пространстве.

Из глубины дома появилась фигура. Это был сам Мацуда. Он был одет в идеально сидящий тёмный костюм, без пиджака, с закатанными до локтей рукавами, словно он только что оторвался от работы. Его лицо было гладким, ухоженным, с умными, пронзительными глазами, которые мгновенно, как сканер, оценили Саэр с ног до головы. В его улыбке было профессиональное обаяние, но глаза оставались холодными и пронзительными.

— Айрин-чан, я же просил предупреждать о гостях, — сказал он, но голос его звучал скорее как автоматическое упоминание, чем как упрёк. Его внимание было приковано к Саэр. — А это кто?

— Это Саэр! Она из моего класса! Её дядя – детектив! — выпалила Айрин.

Саэр почувствовала, как под взглядом Мацуды по её спине пробежал холодок. Он не дрогнул, не подал виду, но в его глазах мелькнула едва уловимая тень интереса и… настороженности. Детектив. Ключевое слово.

— Хироно Шиндзи, — тихо, но чётко сказала Саэр, отвечая на его невысказанный вопрос. Она не опустила взгляд, а встретилась с ним глазами. Взгляд десятилетней девочки, прямой, открытый и не по-детски спокойный. Она играла в рискованную игру, показывая, что не боится, но и не представляя угрозы. Просто констатация факта.

Мацуда улыбнулся шире, но его глаза сузились. — А, тот самый… Слышал о нём. Неутомимый искатель приключений. Рад познакомиться, Саэр-чан. Айрин много о тебе рассказывала. — Он сделал шаг вперёд и протянул руку для формального приветствия.

Саэр, после едва заметной паузы, пожала её. Его рукопожатие было сухим и быстрым. Рука человека, привыкшего заключать сделки и диктовать условия.

— Проходите, девочки, располагайтесь. Ужин будет через час, — он отпустил её руку и жестом указал в гостиную. — Айрин, покажи Саэр наш дом. Только без беготни.

Он развернулся и ушёл вглубь дома, скорее всего, в свой кабинет. Саэр проводила его взглядом, отмечая уверенную осанку, прямой спины, отсутствие суеты. Опасный противник. Умный, собранный, хладнокровный.

Айрин, не замечая подспудного напряжения, с энтузиазмом поволокла Саэр на экскурсию. Они прошли по стерильно чистым коридорам, мимо дорогих, но безликих картин на стенах, мимо комнаты для гостей, которая выглядела как номер в дорогом отеле. Всё было идеально и бездушно.

Наконец они зашли в комнату Айрин. Это было единственное место в доме, где чувствовалась жизнь. Игрушки, книги, плакаты с поп-звёздами – типичный набор девочки из богатой семьи. Но и здесь царил идеальный порядок.

— Вот моя коллекция! — Айрин с гордостью указала на стеклянную витрину, где в аккуратных ряда лежали десятки дорогих ручек, карандашей и наборов для каллиграфии. — Папа привозит их из всех командировок!

Саэр подошла ближе. Её сердце забилось чаще. Там, в центре верхней полки, лежала она. Перьевая ручка с серебряным пером. Почти точная копия той, что осталась в магазине Танаки. Возможно, та же самая модель. Возможно, подарок от отца. Или… улика, небрежно брошенная здесь, на самом видном месте, потому что кто мог подумать, что ребёнок обратит на это внимание?

— Красивая, — равнодушно констатировала Саэр, указывая на ту самую ручку.

— Ага! Это моя самая любимая! — обрадовалась Айрин. — Папа подарил её мне в прошлом месяце! Говорил, она очень редкая!

Прошлый месяц. Время, совпадающее с исчезновением Танаки. Саэр медленно отвела взгляд от витрины. Её мозг работал на пределе. Подарок. Или отец просто отдал дочери вещь, которую не хотел оставлять у себя? Глупо. Слишком рискованно. Значит, это была просто покупка. Совпадение. Но совпадение, укрепляющее её уверенность в причастности Мацуды. Человек с такими связями и вкусами мог быть клиентом тёмных сделок Танаки.

Внезапно её взгляд упал на приоткрытую дверь гардеробной. Внутри, на полке, она заметила не детскую вещь – дорогой кожаный портфель, старый, потёртый на углах. Он явно не принадлежал Айрин. И он был припрятан, а не выставлен на видное место.

— А это что? — сделала она вид, что случайно заглядывает внутрь.

— О, это папин старый портфель! — махнула рукой Айрин. — Он там какие-то старые бумаги хранит. Говорит, сентиментальность. Но мне нельзя туда лазить.

Старые бумаги. В доме, где царил идеальный порядок и где всё лишнее, ненужное, без сомнения, безжалостно выбрасывалось. Почему бы не хранить «старые бумаги» в кабинете? Или в сейфе? Почему в гардеробной дочери?

Саэр почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это было оно. Инстинкт, шестое чувство охотника, подсказывало ей, что это – ключ. Слабое место в идеальной броне Мацуды. Его сентиментальность. Или его надменность – спрятать что-то на виду, в месте, которое кажется слишком незначительным для поисков.

Внезапно где-то внизу раздался звонок входной двери. Айрин вздрогнула и выбежала из комнаты посмотреть, кто пришёл. Саэр осталась одна на несколько драгоценных секунд.

Она действовала молниеносно. Два шага – и она в гардеробной. Пальцы, быстрые и ловкие, несмотря на детскую неуклюжесть, расстегнули замок портфеля. Внутри лежала не стопка бумаг, а один-единственный старый конверт. Она не стала его открывать — не было времени. Она просто запомнила его вид – пожелтевшая бумага, адрес, написанный от руки, старомодная печать. И фамилия отправителя. Танака.

Сердце её ёкнуло. Она захлопнула портфель, отступила назад и вышла из гардеробной как раз в тот момент, когда Айрин возвращалась.

— Это курьер! Привёз документы для папы! — объявила она.

Саэр кивнула, делая вид, что рассматривает куклу на полке. Внутри всё горело. Она нашла. Она держала в руках ниточку, которая могла привести её к разгадке. Конверт. Возможно, с условиями сделки. Или с шантажом. Или с чем-то таким, что Мацуда не смог уничтожить, но и не смог держать в своём кабинете.

Остаток вечера прошёл в нервном, натянутом ожидании. Ужин был изысканным и безвкусным, как еда в самолёте. Мацуда любезно расспрашивал Саэр о школе, о дяде, его вопросы были острыми и точными, под маской вежливости вынюхивая информацию. Саэр отвечала односложно, играя роль застенчивой, неразговорчивой девочки.

Когда она наконец оказалась на обратном пути в машине, её тело обмякло от напряжения. Она сидела на заднем сиденье, уставившись в ночной город за окном, и в голове у неё выстраивался новый, смелый и безумно опасный план.

Глава 8

Ночь после визита в дом Мацуды была для Саэр бессонной. Она лежала на своём узком диванчике в кабинете-квартире, уставившись в потолок, по которому плясали отсветы уличных фонарей. В ушах стоял навязчивый, монотонный гул города – звук, который в её прошлой жизни был белым шумом, фоном для работы, а теперь казался голосом огромного, враждебного механизма, лениво перемалывающего судьбы вроде её.

Перед её внутренним взором стоял тот самый потёртый кожаный портфель в гардеробной Айрин. И конверт. Жёлтый, немой, многообещающий. Он был ключом. Она чувствовала это всеми фибрами своей души, обострённой годами выживания в мире, где одна улика могла стоить жизни. Мацуда не стал бы хранить его там, в детской, если бы он не был чем-то особенным. Слишком рискованно. Значит, он был для него ценен. Слишком ценен, чтобы уничтожить, и слишком опасен, чтобы держать на виду в кабинете. «Сентиментальность», — сказала Айрин. Саэр мысленно усмехнулась. У таких людей, как Мацуда, не бывает сентиментальности. Бывают компромат, страховки и рычаги влияния.

План зрел в её голове, обрастая деталями, как кристалл, обрастает гранями. Он был безумным, отчаянным и на грани фола. Но другого выхода не было. Ожидать, что Хироно что-то предпримет, было бессмысленно. Он до сих пор не мог прийти в себя после визита «полиции» и забился в своей раковине страха, периодически выглядывая из-за стопки бумаг с красными, воспалёнными от недосыпа глазами.

Наблюдатель у агентства всё ещё дежурил. Это означало, что они в клетке. Любое неверное движение – и клетку встряхнут. Значит, движение должно быть не её. И не Хироно.

Утром, в школе, она вела себя как обычно. Холодная, отстранённая, немного более уставшая, чем всегда. На перемене к ней, сияя, подбежала Айрин.

— Саэр! Спасибо, что вчера пришла! Мне было так весело! Приходи сегодня снова! Папа сказал, что можно!

Саэр посмотрела на неё. На её искреннее, лишённое всякой подозрительности лицо. В груди что-то кольнуло – не совесть, давно похороненная и забытая, а нечто иное. Раздражение от собственного цинизма? Досада на то, что эту девочку, единственную, кто проявил к ней искренний интерес, придётся использовать как пешку?

Она отогнала прочь слабость. — Не могу, — сухо ответила она. — Дядя… он заболел. Сильно. Грипп, кажется. Лежит с температурой, бредит. Мне нельзя его одного оставлять. — Она сделала паузу, позволив тревоге и беспомощности просочиться в голос. — Он даже на работу звонить не может. Говорит, что какой-то важный клиент ждёт его звонка… Мистер… Мацуда, кажется? Но он даже телефон в руках удержать не может.

Она внимательно следила за реакцией Айрин. Девочка нахмурилась, её весёлое настроение мгновенно испарилось. — Ой, бедный ваш дядя! И бедная ты! — её глаза наполнились искренним сочувствием. — Папа? Он ждёт звонка? Надо ему сказать! Он всегда помогает друзьям! Он точно знает, что делать с гриппом! У него есть врач!

Саэр внутренне улыбнулась. Рыба клюнула. Айрин, с её детской прямолинейностью и желанием помочь, была идеальным курьером. — Не надо беспокоить твоего папу, — сделала она слабую попытку отказаться, чтобы не вызывать подозрений. — Дядя скоро поправится…

— Нет, нет! Я обязательно ему скажу! — уже доставая свой розовый, усыпанный стразами телефон, решительно заявила Айрин. — Он сможет помочь!

Саэр отвернулась, делая вид, что роется в рюкзаке, скрывая удовлетворение, мешающееся с лёгкой, непривычной горечью. Манипулировать детьми было… просто. Слишком просто. И оттого немного противно.

Расчёт оказался верным. После обеда, на уроке рисования, телефон Айрин завибрировал. Она посмотрела на экран и прошептала Саэр: — Это папа! Я ему утром написала про твоего дядю!

Она выскользнула в коридор, чтобы ответить. Саэр, не меняя выражения лица, всем существом прислушивалась к тишине, ожидая возвращения подруги. Её план был рискованным. Если Мацуда был хоть на половину так умён, как она предполагала, он бы не полез сам в логово к потенциально опасному свидетелю. Он прислал бы того же «инспектора» Танаку. Или кого-то ещё.

Но, похоже, её оценка его характера была точна. Его надменность, его уверенность в своей неуязвимости сыграли ей на руку. Человек, прячущий компромат в комнате дочери, наверняка считал жалкого частного детектива и его племянницу мухой, которую можно раздавить одним движением. Лично явиться – было бы жестом силы, демонстрацией того, кто здесь хозяин положения.

Айрин вернулась через пять минут, сияя. — Всё окей! Папа сказал, что он сегодня как раз будет недалеко от вашего агентства! Он заедет к вам после работы! Посмотрит на твоего дядю и поможет!

Саэр кивнула, ощущая холодный комок азарта в желудке. Представление начиналось. Теперь всё зависело от точности времени и от того, насколько хорошо она смогла раскусить своего противника.

После школы она помчалась в агентство, не задерживаясь. Хироно действительно выглядел больным – осунувшимся, бледным, с лихорадочным блеском в глазах. Страх – мощный яд.

— Саэр… — его голос сорвался на шёпот. — Машина… она всё ещё там…

— Знаю, — отрезала она, скидывая рюкзак. — Слушай меня внимательно. Скоро сюда придёт гость. Важный. Адвокат Мацуда.

Хироно побледнел ещё больше, если это было возможно. — Зачем? Почему? Ты что наделала?

— Я устроила ему приглашение, — холодно сказала она. — Твоя роль – болеть. Сильнее. Ты лежишь здесь, на диване, с мокрым полотенцем на голове. Ты почти в бреду. Ты ничего не понимаешь и ни на что не способен. Ты можешь это изобразить?

Он сглотнул и кивнул. Изображать беспомощность было его естественным состоянием в последние дни.

— Хорошо. Когда он придёт, я с ним поговорю. А ты… — её взгляд упал на заваленный бумагами стол, — …в какой-то момент, когда мы будем разговаривать, ты должен нечаянно задеть эту стопку. Устроить небольшой хаос. Суматоху. Понятно?

Он снова кивнул, не понимая замысла, но уже слишком запуганный, чтобы спрашивать.

Саэр окинула кабинет критическим взглядом. Сцена была готова. Теперь нужно было подготовить себя. Она зашла в свою комнату, сменила школьную форму на тёмные брюки и свитер – одежду, в которой она чувствовала себя более уверенно, менее по-детски. Она снова собрала волосы в тугой, строгий хвост. Смотря в зеркало, она видела не ребёнка, а солдата, готовящегося к операции.

Оставалось ждать. Минуты тянулись мучительно медленно. Хироно лежал на диване, накрыв глаза полотенцем, и периодически постанывал – то ли по-настоящему, то ли входя в роль. Саэр сидела за его столом, делая вид, что читает учебник, но все её чувства были нацелены на дверь и на окно.

И вот, спустя час, тёмный седан, следивший за агентством, внезапно завёлся и медленно отъехал. Саэр внутренне напряглась. Это был знак. Его отозвали. Значит, Мацуда действительно едет сам.

Ровно через десять минут после этого у двери раздался чёткий, уверенный стук. Не такой грубый, как у «полиции», но полный неоспоримой власти.

Саэр глубоко вздохнула, погасив в себе последние следы сомнения. Она взглянула на Хироно. Он выглядел по-настоящему жалко. Хорошо.

Она подошла к двери и открыла её.

На пороге стоял Мацуда. Он был в другом костюме, но столь же безупречном. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе, а затем перешёл вглубь кабинета, выискивая Хироно.

— Саэр-чан, — произнёс он с лёгкой, вежливой улыбкой. — Айрин сообщила о болезни вашего дяди. Я решил заглянуть, предложить помощь. У меня есть знакомый врач.

— Он внутри, — тихо сказала Саэр, отступая и пропуская его. — Ему очень плохо.

Мацуда переступил порог. Его присутствие казалось заполняющим всё пространство крошечного кабинета. Он источал запах дорогого парфюма и власти. Его глаза быстро осмотрели комнату, задержавшись на лежащем на диване Хироно, на хаосе бумаг, на бедности обстановки. На его лице читалась лёгкая брезгливость.

— Хироно-сан? — обратился он к детективу, не подходя ближе. — Я слышал, вы нездоровы.

Хироно издал нечленораздельный стон и попытался приподняться, но тут же рухнул обратно, закашлявшись. Играл он убедительно.

— Он почти ничего не соображает, — ровным голосом сказала Саэр, закрывая дверь и оставаясь стоять между Мацудой и выходом. — Температура под сорок. Бредит всё время. Про какого-то букиниста и пропавшие книги.

Она внимательно следила за его лицом. При словах «букинист» и «пропавшие книги» в его глазах мелькнула едва уловимая тень – не тревоги, а скорее раздражения. Но ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Жаль, — сухо констатировал он. — Тогда я просто оставлю визитку его врача. Пусть позвонит, когда окрепнет.

Он сделал движение к внутреннему карману пиджака.

И в этот самый момент Хироно, как и было оговорено, внезапно взметнулся с дивана, закашлялся ещё сильнее и, шатаясь, сделал шаг к столу, якобы в поисках воды. Его рука неуклюже задела высокую стопку папок. Бумаги, файлы, обрывки заметок полетели на пол с громким шумом.

— Ой! Ой, простите! — забормотал Хироно, совершенно искренне пытаясь поймать падающие листы. Его движения были паническими, хаотичными.

Мацуда инстинктивно отпрянул, чтобы на него ничего не попало. Его идеальный костюм и чистая обувь оказались под угрозой. На его лице на мгновение отразилось чистейшее отвращение.

Это был момент. Тот самый, на который рассчитывала Саэр. Пока всё внимание Мацуды было приковано к хаосу и к жалкой фигуре детектива, она сделала два быстрых, бесшумных шага. Она прошла прямо за его спиной, и её маленькая, ловкая рука на мгновение исчезла в складках его идеально подогнанного пиджака, который он снял и перекинул через руку, входя в душное помещение.

Процесс занял меньше секунды. Она не искала кошелёк. Её интересовало другое. Его телефон. Или… что-то ещё. Любая мелочь, которая могла бы стать ключом.

Её пальцы наткнулись на гладкий, холодный прямоугольник зарядного устройства в изящном чехле. И рядом – связку ключей. Не обычных, а с брелоком в виде стилизованного японского иероглифа, выполненного из тёмного матового металла. Дорогая, уникальная вещь. Возможно, ключ от сейфа? Или просто безделушка?

Не было времени выбирать. Движением, отточенным до автоматизма в другой жизни, она сняла с кольца и брелок, и зарядное устройство, и сунула их глубоко в карман своих брюк.

Всё это заняло не больше двух секунд. Она уже отошла назад и сделала вид, что помогает подбирать бумаги, когда Мацуда, оправившись от раздражения, обернулся.

— Не беспокойтесь, — его голос прозвучал холодно. Он явно торопился уйти из этого места бедности и болезней. — Я оставлю визитку здесь. Выздоравливайте, Хироно-сан.

Он положил визитку на край стола, кивнул Саэр и, не скрывая облегчения, вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Хироно. Он смотрел на Саэр вытаращенными глазами. — Что… что это было? Ты что-то сделала? Я видел, как ты…

— Молчи, — резко оборвала она его. Она прислушивалась. Снаружи завёлся двигатель, и машина Мацуды отъехала.

Только тогда она вынула из кармана добычу. Зарядное устройство от дорогого телефона. И ключ. Тот самый, с иероглифом. Она повертела его в пальцах. Он был тяжёлым, холодным. На нём не было никаких опознавательных знаков, лишь логотип какой-то швейцарской компании, специализирующейся на системах безопасности. Ключ от чего-то очень важного.

Хироно смотрел на ключ, как кролик на удава. — Это… это же его ключ! Ты украла у Мацуды ключ! Саэр, он убьёт нас! Он всё поймёт!

— Он ничего не поймёт, — спокойно возразила она, разглядывая трофей. — Он подумает, что потерял его в машине или в своём офисе. У таких людей всегда есть дубликаты. Но на несколько часов… на полдня… он будет его искать. И это даст нам время.

— Время на что? — простонал Хироно.

Саэр подняла на него свои серые, лисьи глаза. В них горел холодный, почти безумный огонь. — На то, чтобы сделать то, что он меньше всего ожидает. На то, чтобы нанести ответный визит. Пока он будет искать этот ключ по всему городу… я буду у него дома.

Глава 9

Неделя, последовавшая за арестом Мацуды, прошла в странном, зыбком спокойствии, напоминавшем затишье после бури. Агентство Хироно погрузилось в непривычную суету. Телефон, обычно молчавший неделями, теперь разрывался от звонков: коллеги-журналисты, любопытствующие коллеги-детективы, и, что было самым невероятным, – потенциальные клиенты. История о том, как неудачливый частный сыщик и его юная племянница помогли раскрыть громкое дело против влиятельного адвоката, облетела округу, обрастая нелепыми, но выгодными для репутации подробностями.

Хироно метался между звонками, пытаясь казаться важным и деловитым, но в его глазах всё ещё читалась паника кролика, случайно оказавшегося в клетке со львом. Он то и дело бросал на Саэр взгляды, полные немого вопроса и суеверного страха. Она же сохраняла ледяное спокойствие. Её чёрные волосы были зачёсаны назад с идеальной, почти маниакальной аккуратностью, тёмная водолазка и пиджак сливались с кожей, создавая образ маленькой, хрупкой и абсолютно неуязвимой статуи. Она сидела на своём привычном месте – на краю его стола, закинув ногу на ногу, и методично перебирала стопку входящих запросов, безжалостно отсеивая глупые и незначительные.

— Э… Саэр, — запинаясь, обратился к ней Хироно, откладывая трубку. — Это… миссис Танака звонила. Благодарит. Говорит, мужа нашли… живого. Он был в заложниках на одном из складов Мацуды. Запуганный, но живой.

Саэр лишь кивнула, не поднимая глаз от бумаги. Этот исход она просчитала с вероятностью 85%. Мацуда был не убийцей, а прагматиком. Живой заложник – всегда лучший козырь, чем труп.

— И… инспектор Танака звонил, — продолжал Хироно, понижая голос, как будто опасаясь, что его подслушают. — Приглашает на ужин. В знак благодарности. Говорит… обсудят сотрудничество.

На этот раз Саэр подняла на него свой тяжёлый, бездонный взгляд. — Вежливо откажись, — сказала она ровным тоном, не допускающим возражений. — Скажи, что ты слишком занят новыми делами. И что благодарность ему лучше выразить, отправляя Мацуду за решётку надолго.

— Но… сотрудничество… это же шанс! Настоящая работа!

— Сотрудничество с полицией — это быть у них на крючке, — холодно парировала она. — Они будут считать, что мы им должны. Мы – нет. Мы сделали свою работу. Теперь у нас своя.

Она ткнула пальцем в один из немногих отобранных ею запросов. — Вот это. Берём.

Хироно взял листок. Его брови поползли вверх. — «Тайная смерть в отеле «Сакура»?.. Саэр, это же… это самоубийство! В статье же написано! Молодой архитектор, выбросился из окна номера на девятом этаже. Дело закрыто.

— Прочти между строк, — её голос был скучающим. — Дело закрыто слишком быстро. Найдена предсмертная записка… идеально составленная. Ни родственников, которые бы настаивали, ни коллег, которые бы сомневались. Слишком чисто. Слишком аккуратно для самоубийцы в состоянии аффекта. И к тому же, – она посмотрела на него с лёгким вызовом, – отель «Сакура» принадлежит сети отелей покойного Масару Хигаси. Того самого, который был клиентом Мацуды. Слишком много совпадений, дядя. Слишком много связей.

Хироно сглотнул, вновь ощущая головокружение от того, как работает мозг его племянницы. Он видел лишь трагический случай. Она видела паутину.

— Но… клиент? Кто нам заплатит?

— Наследница. Сестра архитектора. Она не верит в самоубийство. Вот её контакты. Договорись о встрече. Сегодня.

И она уже соскользнула со стола, её внимание переключилось на карту города, висевшую на стене. Она изучала район отеля «Сакура», её взгляд скользил по улицам, входам, выходам, оценивая подступы. Всё её существо было настроено на новую задачу. Прошлое дело было закрыто. Начиналось новое.

Встреча с клиенткой состоялась вечером. Молодая женщина с заплаканными, но полными решимости глазами. Её звали Акане. Она говорила быстро, сбивчиво, о своём брате – талантливом, полном планов, неспособном на самоубийство. Хироно кивал, стараясь выглядеть сочувствующим и компетентным. Саэр сидела в тени, неподвижная и молчаливая, и её чёрные, обсидиановые глаза, казалось, не просто слушали, а сканировали женщину, выискивая малейшие несоответствия в её истории.

Когда Акане ушла, оставив конверт с авансом, Хироно обернулся к племяннице. — Ну? Что думаешь?

— Думаю, что она права, — коротко бросила Саэр. — Её не обманешь. Брат не кончал с собой. Значит, его убрали. И сделали это профессионально.

На следующее утро они были в отеле «Сакура». Фешенебельное, холодное место из стекла и хрома. Воздух пах деньгами и стерильностью. Саэр, в своей неизменной чёрной униформе, чувствовала себя здесь как дома – незваным, невидимым гостем, пришедшим вскрыть гнойник под идеальным фасадом.

Менеджер, утончённый и вежливый до тошноты, проводил их в тот самый номер. Девятый этаж. Вид на город. Всё было убрано, вычищено, приведено в порядок. Ни намёка на трагедию.

— Полиция забрала все вещи, — сиропным голосом объяснил менеджер. — Мы, естественно, сделали полный ремонт…

Саэр проигнорировала его. Она стояла посреди комнаты, закрыв глаза, пытаясь представить себе последние минуты жизни архитектора. Её взгляд упал на окно. Современная, надёжная конструкция. Открывалась только верхняя фрамуга для проветривания. Для того чтобы выброситься, нужно было по-настоящему постараться – взобраться на подоконник и протиснуться в узкий проём.

— Протокол осмотра трупа, — негромко сказала она, обращаясь к Хироно, который нервно переминался с ноги на ногу. — Его составляли? Есть фото?

Хироно, к своему удивлению, вспомнил, что среди бумаг, переданных ему инспектором Танакой «в порядке исключительной благодарности», было и это дело. Он полез в свой потрёпанный портфель. Саэр взяла у него папку и быстро пролистала её. Её внимание привлекли фотографии места падения. И фотографии самого тела.

— Смотри, — она ткнула пальцем в увеличенный снимок ладони архитектора. — Ссадины. Но не на внешней стороне кисти, как было бы, если бы он цеплялся за подоконник при падении. А на внутренней. И на кончиках пальцев. Как будто его… тащили. И смотри на ориентацию тела. Он упал не вперёд, а почти вертикально. Как мешок.

Она отбросила папку. — Его не выбросили. Его вытолкнули. Сначала оглушили, чтобы не сопротивлялся, а потом вытолкнули. А предсмертную записку подбросили потом.

Хироно смотрел на неё, открыв рот. Он видел лишь трагедию. Она видела механику убийства.

— Но… кто? И зачем?

— Кто — тот, кому это было выгодно. Или кто был нанят. Зачем… — её взгляд скользнул по безупречной отделке номера, по дорогой мебели. — Спроси у владельцев отеля. У Масару Хигаси. Твой брат был архитектором. Что он проектировал? Может, он что-то знал? Что-то увидел? Что-то, за что заплатили его молчание? А когда он отказался молчать… его заставили.

Она подошла к мусорной корзине. Она была пуста. Но Саэр присела на корточки и провела рукой по внутреннему краю. Её пальцы нащупали крошечный, почти невидимый обрывок бумаги, зацепившийся за пластиковый стык. Она извлекла его. Клочок кальки, на котором угадывались часть чертежа и несколько напечатанных слов: «…тельная конструкция… не соответствует…».

— Бинго, — тихо произнесла она. — Он что-то обнаружил. Несоответствие проекту. Некачественные материалы. Что-то, что могло бы стоить кому-то очень больших денег и репутации.

Дальше всё было делом техники. Саэр, используя Хироно как прикрытие и «лицо» агентства, выудила информацию о последнем проекте архитектора – реконструкции одного из старых отелей сети. Официально всё было идеально. Неофициально… её источники, методы которых она предпочла не афишировать перед дядей, указали на подрядчика, известного своей работой по серым схемам и связями с местными бандитами.

Они вышли на него через два дня. Небольшая контора на окраине города. Саэр осталась в машине, наблюдая через затемнённое стекло, как Хироно, краснея и заикаясь, пытается вести допрос. За этим было мучительно наблюдать. Но это сработало. Подрядчик, видя перед собой нелепого, нервного человека, сразу же потерял бдительность. Он отмахивался, грубил, но в его глазах читался страх. Страх, который выдавал его с головой.

Внезапно дверь в его кабинет распахнулась, и оттуда вышел другой человек – крупный, с бычьей шеей и пустыми глазами наёмника. Его взгляд сразу же метнулся к машине, к сидящей внутри Саэр. Он что-то понял. Или почуял угрозу.

Саэр мгновенно оценила ситуацию. Угроза. Прямая и непосредственная. Её рука инстинктивно потянулась к голенищу, к холодной рукояти ножа. Но нападать не пришлось. В этот момент с визгом шин к конторе подъехали несколько чёрных седанов. Из них высыпали люди в штатском. Во главе – инспектор Танака. На этот раз настоящий.

Оказалось, что Хироно, по настоянию Саэр, отправил ему всё, что они успели найти. И инспектор, наученный горьким опытом с Мацудой, на этот раз среагировал быстро.

Подрядчика и его «охранника» скрутили и повели к машинам. Инспектор на секунду задержался у их машины, посмотрел на Саэр, сидящую на заднем сиденье. Его взгляд был сложным – в нём было и уважение, и лёгкая тревога, и непонимание. Он кивнул ей, потом кивнул Хироно.

— Хорошая работа, детектив, — сказал он сухо. — Мы займёмся этим. Думаю, ваш клиент будет доволен.

Когда они уехали, в машине повисло молчание. Хироно сидел за рулём, дрожащими руками вытирая пот со лба. — Мы… мы сделали это снова, да? — прошептал он.

Саэр, глядя в окно на удаляющиеся машины полиции, ничего не ответила. В её голове уже складывались новые пазлы. Подрядчик был лишь исполнителем. Кто был заказчиком? Сам Хигаси? Или кто-то другой из его совета директоров? Игра была далека от завершения. Это было лишь начало. Начало новой истории.

А завтра её снова ждала школа. Уроки. И Айрин, которая теперь, после ареста отца, стала ещё более навязчивой, цепляясь за Саэр как за якорь в рушащемся мире. Она таскала за собой папки с «делами» – пропавшими кошками, загадками школьной столовой, – пытаясь втянуть подругу в свои невинные игры.

Саэр смотрела на город за стеклом. На его грязные, шумные, полные тайн улицы. Она чувствовала, как в груди закипает знакомое, холодное нетерпение. Охота продолжалась. И она была готова к ней. Она была не ребёнком. Она была оружием. И этот город, сам того не зная, стал её мишенью.

Глава 10

Неделя, последовавшая за арестом Мацуды, прошла в странном, зыбком спокойствии, напоминавшем затишье после бури. Агентство Хироно погрузилось в непривычную суету. Телефон, обычно молчавший неделями, теперь разрывался от звонков: коллеги-журналисты, любопытствующие коллеги-детективы, и, что было самым невероятным, – потенциальные клиенты. История о том, как неудачливый частный сыщик и его юная племянница помогли раскрыть громкое дело против влиятельного адвоката, облетела округу, обрастая нелепыми, но выгодными для репутации подробностями.

Хироно метался между звонками, пытаясь казаться важным и деловитым, но в его глазах всё ещё читалась паника кролика, случайно оказавшегося в клетке со львом. Он то и дело бросал на Саэр взгляды, полные немого вопроса и суеверного страха. Она же сохраняла ледяное спокойствие. Её чёрные волосы были зачёсаны назад с идеальной, почти маниакальной аккуратностью, тёмная водолазка и пиджак сливались с кожей, создавая образ маленькой, хрупкой и абсолютно неуязвимой статуи. Она сидела на своём привычном месте – на краю его стола, закинув ногу на ногу, и методично перебирала стопку входящих запросов, безжалостно отсеивая глупые и незначительные.

— Э… Саэр, — запинаясь, обратился к ней Хироно, откладывая трубку. — Это… миссис Танака звонила. Благодарит. Говорит, мужа нашли… живого. Он был в заложниках на одном из складов Мацуды. Запуганный, но живой.

Саэр лишь кивнула, не поднимая глаз от бумаги. Этот исход она просчитала с вероятностью 85%. Мацуда был не убийцей, а прагматиком. Живой заложник – всегда лучший козырь, чем труп.

— И… инспектор Танака звонил, — продолжал Хироно, понижая голос, как будто опасаясь, что его подслушают. — Приглашает на ужин. В знак благодарности. Говорит… обсудят сотрудничество.

На этот раз Саэр подняла на него свой тяжёлый, бездонный взгляд. — Вежливо откажись, — сказала она ровным тоном, не допускающим возражений. — Скажи, что ты слишком занят новыми делами. И что благодарность ему лучше выразить, отправляя Мацуду за решётку надолго.

— Но… сотрудничество… это же шанс! Настоящая работа!

— Сотрудничество с полицией — это быть у них на крючке, — холодно парировала она. — Они будут считать, что мы им должны. Мы – нет. Мы сделали свою работу. Теперь у нас своя.

Она ткнула пальцем в один из немногих отобранных ею запросов. — Вот это. Берём.

Хироно взял листок. Его брови поползли вверх. — «Тайная смерть в отеле «Сакура»?.. Саэр, это же… это самоубийство! В статье же написано! Молодой архитектор, выбросился из окна номера на девятом этаже. Дело закрыто.

— Прочти между строк, — её голос был скучающим. — Дело закрыто слишком быстро. Найдена предсмертная записка… идеально составленная. Ни родственников, которые бы настаивали, ни коллег, которые бы сомневались. Слишком чисто. Слишком аккуратно для самоубийцы в состоянии аффекта. И к тому же, – она посмотрела на него с лёгким вызовом, – отель «Сакура» принадлежит сети отелей покойного Масару Хигаси. Того самого, который был клиентом Мацуды. Слишком много совпадений, дядя. Слишком много связей.

Хироно сглотнул, вновь ощущая головокружение от того, как работает мозг его племянницы. Он видел лишь трагический случай. Она видела паутину.

— Но… клиент? Кто нам заплатит?

— Наследница. Сестра архитектора. Она не верит в самоубийство. Вот её контакты. Договорись о встрече. Сегодня.

И она уже соскользнула со стола, её внимание переключилось на карту города, висевшую на стене. Она изучала район отеля «Сакура», её взгляд скользил по улицам, входам, выходам, оценивая подступы. Всё её существо было настроено на новую задачу. Прошлое дело было закрыто. Начиналось новое.

Встреча с клиенткой состоялась вечером. Молодая женщина с заплаканными, но полными решимости глазами. Её звали Акане. Она говорила быстро, сбивчиво, о своём брате – талантливом, полном планов, неспособном на самоубийство. Хироно кивал, стараясь выглядеть сочувствующим и компетентным. Саэр сидела в тени, неподвижная и молчаливая, и её чёрные, обсидиановые глаза, казалось, не просто слушали, а сканировали женщину, выискивая малейшие несоответствия в её истории.

Когда Акане ушла, оставив конверт с авансом, Хироно обернулся к племяннице. — Ну? Что думаешь?

— Думаю, что она права, — коротко бросила Саэр. — Её не обманешь. Брат не кончал с собой. Значит, его убрали. И сделали это профессионально.

На следующее утро они были в отеле «Сакура». Фешенебельное, холодное место из стекла и хрома. Воздух пах деньгами и стерильностью. Саэр, в своей неизменной чёрной униформе, чувствовала себя здесь как дома – незваным, невидимым гостем, пришедшим вскрыть гнойник под идеальным фасадом.

Менеджер, утончённый и вежливый до тошноты, проводил их в тот самый номер. Девятый этаж. Вид на город. Всё было убрано, вычищено, приведено в порядок. Ни намёка на трагедию.

— Полиция забрала все вещи, — сиропным голосом объяснил менеджер. — Мы, естественно, сделали полный ремонт…

Саэр проигнорировала его. Она стояла посреди комнаты, закрыв глаза, пытаясь представить себе последние минуты жизни архитектора. Её взгляд упал на окно. Современная, надёжная конструкция. Открывалась только верхняя фрамуга для проветривания. Для того чтобы выброситься, нужно было по-настоящему постараться – взобраться на подоконник и протиснуться в узкий проём.

— Протокол осмотра трупа, — негромко сказала она, обращаясь к Хироно, который нервно переминался с ноги на ногу. — Его составляли? Есть фото?

Хироно, к своему удивлению, вспомнил, что среди бумаг, переданных ему инспектором Танакой «в порядке исключительной благодарности», было и это дело. Он полез в свой потрёпанный портфель. Саэр взяла у него папку и быстро пролистала её. Её внимание привлекли фотографии места падения. И фотографии самого тела.

— Смотри, — она ткнула пальцем в увеличенный снимок ладони архитектора. — Ссадины. Но не на внешней стороне кисти, как было бы, если бы он цеплялся за подоконник при падении. А на внутренней. И на кончиках пальцев. Как будто его… тащили. И смотри на ориентацию тела. Он упал не вперёд, а почти вертикально. Как мешок.

Она отбросила папку. — Его не выбросили. Его вытолкнули. Сначала оглушили, чтобы не сопротивлялся, а потом вытолкнули. А предсмертную записку подбросили потом.

Хироно смотрел на неё, открыв рот. Он видел лишь трагедию. Она видела механику убийства.

— Но… кто? И зачем?

— Кто — тот, кому это было выгодно. Или кто был нанят. Зачем… — её взгляд скользнул по безупречной отделке номера, по дорогой мебели. — Спроси у владельцев отеля. У Масару Хигаси. Твой брат был архитектором. Что он проектировал? Может, он что-то знал? Что-то увидел? Что-то, за что заплатили его молчание? А когда он отказался молчать… его заставили.

Она подошла к мусорной корзине. Она была пуста. Но Саэр присела на корточки и провела рукой по внутреннему краю. Её пальцы нащупали крошечный, почти невидимый обрывок бумаги, зацепившийся за пластиковый стык. Она извлекла его. Клочок кальки, на котором угадывались часть чертежа и несколько напечатанных слов: «…тельная конструкция… не соответствует…».

— Бинго, — тихо произнесла она. — Он что-то обнаружил. Несоответствие проекту. Некачественные материалы. Что-то, что могло бы стоить кому-то очень больших денег и репутации.

Дальше всё было делом техники. Саэр, используя Хироно как прикрытие и «лицо» агентства, выудила информацию о последнем проекте архитектора – реконструкции одного из старых отелей сети. Официально всё было идеально. Неофициально… её источники, методы которых она предпочла не афишировать перед дядей, указали на подрядчика, известного своей работой по серым схемам и связями с местными бандитами.

Они вышли на него через два дня. Небольшая контора на окраине города. Саэр осталась в машине, наблюдая через затемнённое стекло, как Хироно, краснея и заикаясь, пытается вести допрос. За этим было мучительно наблюдать. Но это сработало. Подрядчик, видя перед собой нелепого, нервного человека, сразу же потерял бдительность. Он отмахивался, грубил, но в его глазах читался страх. Страх, который выдавал его с головой.

Внезапно дверь в его кабинет распахнулась, и оттуда вышел другой человек – крупный, с бычьей шеей и пустыми глазами наёмника. Его взгляд сразу же метнулся к машине, к сидящей внутри Саэр. Он что-то понял. Или почуял угрозу.

Саэр мгновенно оценила ситуацию. Угроза. Прямая и непосредственная. Её рука инстинктивно потянулась к голенищу, к холодной рукояти ножа. Но нападать не пришлось. В этот момент с визгом шин к конторе подъехали несколько чёрных седанов. Из них высыпали люди в штатском. Во главе – инспектор Танака. На этот раз настоящий.

Оказалось, что Хироно, по настоянию Саэр, отправил ему всё, что они успели найти. И инспектор, наученный горьким опытом с Мацудой, на этот раз среагировал быстро.

Подрядчика и его «охранника» скрутили и повели к машинам. Инспектор на секунду задержался у их машины, посмотрел на Саэр, сидящую на заднем сиденье. Его взгляд был сложным – в нём было и уважение, и лёгкая тревога, и непонимание. Он кивнул ей, потом кивнул Хироно.

— Хорошая работа, детектив, — сказал он сухо. — Мы займёмся этим. Думаю, ваш клиент будет доволен.

Когда они уехали, в машине повисло молчание. Хироно сидел за рулём, дрожащими руками вытирая пот со лба. — Мы… мы сделали это снова, да? — прошептал он.

Саэр, глядя в окно на удаляющиеся машины полиции, ничего не ответила. В её голове уже складывались новые пазлы. Подрядчик был лишь исполнителем. Кто был заказчиком? Сам Хигаси? Или кто-то другой из его совета директоров? Игра была далека от завершения. Это было лишь начало. Начало новой истории.

А завтра её снова ждала школа. Уроки. И Айрин, которая теперь, после ареста отца, стала ещё более навязчивой, цепляясь за Саэр как за якорь в рушащемся мире. Она таскала за собой папки с «делами» – пропавшими кошками, загадками школьной столовой, – пытаясь втянуть подругу в свои невинные игры.

Саэр смотрела на город за стеклом. На его грязные, шумные, полные тайн улицы. Она чувствовала, как в груди закипает знакомое, холодное нетерпение. Охота продолжалась. И она была готова к ней. Она была не ребёнком. Она была оружием. И этот город, сам того не зная, стал её мишенью.

Глава 11

Тишина, наступившая после отъезда полицейских машин, была гулкой и ненадёжной. Хироно сидел за рулём, его пальцы всё ещё сжимали руль с белой силой, будто он всё ещё находился в эпицентре бури. Он смотрел в пустоту перед собой, и его дыхание постепенно выравнивалось, сменяя паническую аритмию на глубокую, почти что измождённую ровность.

— Мы… мы живём какими-то сумасшедшими спринтами, — выдохнул он наконец, поворачиваясь к Саэр. — От одной смертельной опасности – к другой. Без передышки.

Саэр, не отрываясь от наблюдения за улицей, где уже не было ни намёка на недавнее столкновение с криминальным миром, ответила не сразу. Её профиль на фоне вечернего города казался вырезанным из тёмного гранита.

— Передышка – это иллюзия, которую себе позволяют слабые, — произнесла она наконец, и её голос звучал плоским, лишённым эмоций тоном констатации факта. — Мир не останавливается только потому, что ты устал. Он либо наступает на тебя, либо проходит мимо. Мы просто выбрали не быть теми, на кого наступают.

Хироно смотрел на неё, и в его глазах читалась уже не просто боязнь, а нечто более сложное – смесь из страха, благоговения и полного непонимания. Кто она? Откуда в этом хрупком теле, в этой девочке, которую он знал с пелёнок, взялся этот ледяной, всевидящий демон?

— Но что дальше? — спросил он, и в его голосе звучала искренняя, почти детская растерянность. — Мы же не можем вечно… — он замялся, не зная, как назвать то, чем они занимались.

— Расследовать? — закончила за него Саэр, и в уголке её рта дрогнуло подобие улыбки, лишённой всякой теплоты. — Почему нет? Это работа. Такая же, как любая другая. Просто с более высокими ставками. И с более интересными головоломками.

Она повернулась к нему, и её серые глаза, казалось, поглощали весь скудный свет в салоне машины. — А теперь отвези меня домой. Мне нужно сделать уроки. Завтра в школе контрольная по математике.

Эта констатация обыденности прозвучала настолько сюрреалистично после только что пережитого, что Хироно фыркнул – коротким, почти истерическим смешком. Контрольная по математике. После того как они только что едва не столкнулись с наёмным убийцей.

Он завёл машину, и они поехали по ночному городу, залитому неоновым светом. Саэр молчала, уставившись в окно. Её мысли уже ушли далеко вперёд, прочь от подрядчика и его громилы. Они скользили по нитям паутины, которая только начала проступать. Заказчик. Кто-то из совета директоров сети отелей Хигаси? Или, быть может, кто-то совсем другой? Кто-то, кому смерть архитектора и скандал с Мацудой были на руку? Её ум, привыкший видеть многоходовки и скрытые связи, отказывался верить в простоту.

На следующее утро её ждала школа. Обычный день. Те же стены, тот же запах чистящих средств и еды из столовой, те же лица. Но что-то изменилось. Теперь на неё смотрели иначе. Новость о том, что её дядя-детектив помог раскрыть дело могущественного адвоката, каким-то образом просочилась и сюда, в мир детей. Взгляды одноклассников были полны не просто любопытства, а некоего робкого почтения, смешанного со страхом. Она была не просто странной тихоней. Она была связана с чем-то опасным и взрослым.

Айрин, конечно, встретила её у ворот. Её лицо было бледным, с синяками под глазами от невыплаканных слёз, но она держалась с удивительным стоицизмом. — Саэр! — она схватила её за руку. — Ты слышала? Папу… папу отпустили под домашний арест! С адвокатами! Говорят, что-то там с доказательствами не так… но он дома! Мама говорит, что всё наладится!

Саэр смерила её холодным взглядом. «С доказательствами не так». Конечно. Влиятельный человек, Мацуда не сдаётся так просто. Его адвокаты уже точили зубы на дело, искали лазейки. Конверт, который она нашла, был сильной уликой, но не абсолютной. Игра была далека от завершения. Мысль об этом заставила её внутренне напрячься, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Рада за тебя, — сухо сказала она, и это прозвучало настолько неестественно и фальшиво, что Айрин на мгновение сморщилась.

— Он… он спрашивал о тебе, — добавила девочка, понизив голос. — Спрашивал, не говорила ли я тебе чего-нибудь… странного. Я сказала, что нет. Что мы просто дружим.

Саэр остановилась и медленно повернулась к ней. Её взгляд стал тяжёлым, пронизывающим. — Айрин, — сказала она с неожиданной для себя мягкостью, в которой, однако, не было ни капли тепла, — твой папа – умный человек. Он попал в беду. И сейчас он пытается из неё выбраться. Лучше… — она сделала крошечную паузу, — …лучше тебе сейчас не рассказывать ему слишком много о том, чем мы с дядей занимаемся. Чтобы не волновать его. Хорошо?

Она смотрела прямо в глаза подруги, вкладывая в свой взгляд бездну скрытого смысла. Айрин, с её наивностью, увидела в этом лишь заботу. Она доверчиво кивнула. — Конечно! Я же не маленькая! Я всё понимаю!

Саэр снова повернулась и пошла к направлению школы, чувствуя на спине доверчивый взгляд подруги. Горечь от собственного цинизма была едкой и знакомой. Использовать ребёнка. Даже не ради злого умысла, а просто как пешку в игре, как источник информации и прикрытие. Это было низко. Даже для неё. Но необходимо. Выживание – не самое моральное из искусств.

Уроки были пыткой. Её мозг, настроенный на анализ угроз и вычисление вероятностей, отказывался концентрироваться на дробях и правилах правописания. Она механически решала задачи, её рука выводила иероглифы, в то время как внутренний взор был прикован к схеме, которую она начала выстраивать. Имена директоров сети отелей. Их связи. Их возможные мотивы. Кому выгодна смерть архитектора? Кому выгодна свара наверху, пока Мацуда выведен из игры?

После школы она не пошла сразу в агентство. Вместо этого она свернула в городскую библиотеку – огромное, пахнущее пылью и знаниями здание старой постройки. Здесь, в тишине читальных залов, за экраном общедоступного компьютера, она начала своё расследование. Её пальцы летали по клавиатуре с неестественной для ребёнка скоростью. Она искала всё: отчёты компаний, светские хроники, упоминания в прессе о совете директоров «Хигаси отелей».

Большинство информации было скучным и бесполезным. Но постепенно, как пазл, начала складываться картина. Один из директоров, человек по имени Кэндзиро Обата, фигурировал в нескольких старых статьях о сомнительных земельных сделках. Другой, старая и влиятельная дама по имени Тиэко Ватанабэ, была известна своим непримиримым конфликтом с покойным Масару Хигаси по поводу направления развития компании. Третий, молодой и амбициозный наследник части империи, был замечен в связях с якудза.

Все они имели мотив. Все они могли быть участниками убийства. Но кто именно? Кто был достаточно умён, чтобы организовать всё так чисто?

Её взгляд упал на экран. Она открыла сайт с архивом городских новостей и случайно наткнулась на небольшой заметку недельной давности. «Трагедия в отеле «Сакура»: прощание с талантливым архитектором». И подпись под фотографией скорбящих родственников: «Церемонию посетили госпожа Ватанабэ и господин Обата, выразившие соболезнования семье».

Саэр замерла. Обата и Ватанабэ. На похоронах человека, смерть которого была им, по идее, невыгодна? Или… наоборот? Чтобы убедиться, что он действительно мёртв? Или чтобы продемонстрировать свою непричастность, проявив «уважение»?

Её пальцы вновь застучали по клавиатуре. Она искала любые пересечения между Обатой, Ватанабэ и подрядчиком, которого забрала полиция. Прямых связей не было. Но через цепочку посредников, через родственников и друзей… да. Они были. Слабые, почти невидимые, но они были.

Она откинулась на спинку стула. У неё не было доказательств. Были лишь ниточки, интуиция и знание человеческой природы. Но этого было достаточно, чтобы начать.

Вернувшись в агентство, она застала Хироно в состоянии, близком к эйфории. Он разговаривал по телефону, кивал, улыбался и пытался выглядеть важным. — Да, да, конечно, миссис Акане! Мы работаем не покладая рук! Да, уже есть кое-какие подвижки! Обещаю, скоро всё прояснится!

Он положил трубку и обернулся к Саэр сияющим лицом. — Слышала? Клиентка довольна! Говорит, полиция уже связалась с ней, подтвердила, что дело пересматривается! Мы молодцы!

Саэр молча прошла к своей комнате, бросила рюкзак на кровать и вернулась с блокнотом, в котором были записаны её находки. Она положила его перед ним на стол. — Обата и Ватанабэ. Двое из совета директоров. У обоих были мотивы убрать архитектора. Обата – потому что тот мог вскрыть его тёмные схемы с подрядчиками. Ватанабэ – потому что смерть Хигаси и последовавший скандал ослабляют её оппонентов в совете и дают ей шанс перехватить контроль над компанией.

Хироно уставился на блокнот, его эйфория мгновенно испарилась. — Но… это же просто догадки! Улик нет!

— Улики есть, — холодно парировала она. — Их присутствие на похоронах. Их связи с подрядчиком, пусть и опосредованные. Их мотивы. Это больше, чем было у полиции. Теперь твоя задача – найти прямое доказательство. Разговорить подрядчика. Он испуган. Он знает, что его кинули. Предложи ему сделку. Скажи, что мы можем защитить его, если он сдаст заказчика.

Хироно побледнел. — Я? Разговаривать с этим… этим громилой? Да он меня съест!

— Он сидит в камере, дядя, — с убийственным сарказмом заметила Саэр. — У него нет выбора. Он будет говорить с кем угодно, кто предложит ему хоть какой-то шанс. Просто представь, что это не громила, а… испуганный щенок. Ты же умеешь говорить с клиентами? Вот и поговори.

Она повернулась и направилась к выходу. — Куда ты? — испуганно спросил он.

— У меня своя задача, — бросила она через плечо. — Мне нужно навестить одну старую знакомую. Узнать кое-что о госпоже Ватанабэ.

Её «старой знакомой» оказалась… Айрин. Вернее, её мать. Саэр знала, что миссис Мацуда, опустошённая скандалом, но всё ещё светская львица, сегодня проводит благотворительный ланч в одном из клубов. И она знала, что Айрин будет с ней.

Она поджидала их у выхода, когда мероприятие закончилось. Миссис Мацуда вышла первой – уставшая, натянутая, но с неизменной улыбкой для прессы. Айрин плелась следом, скучная и рассеянная.

— Айрин! — позвала её Саэр, выходя из тени.

Девочка вздрогнула и просияла. — Саэр! Что ты здесь делаешь?

— Ждала тебя. Хотела спросить кое о чём, — она отвела подругу в сторону, подальше от ушей матери. — Ты не знаешь, твоя мама не входила в благотворительный комитет с госпожой Ватанабэ? Такая пожилая дама, очень влиятельная.

Айрин нахмурилась, вспоминая. — Ватанабэ… Кажется, да! Мама как-то жаловалась на неё папе. Говорила, что она страшно скупая и всё пытается проверять отчёты, как будто кто-то её обманывает! А ещё… — она понизила голос, — …мама говорила, что она ужасно суеверная. У неё какой-то личный астролог, и она все сделки согласовывает с ним!

Саэр медленно кивнула. Суеверная. Астролог. Это было интересно. Очень интересно. Человек, принимающий решения по воле звёзд, – человек, которым можно управлять.

— Спасибо, Айрин, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучала неподдельная, хоть и крошечная, благодарность. — Ты мне очень помогла.

Она развернулась и ушла, оставив подругу в лёгком недоумении, но счастливую от того, что смогла быть полезной своей загадочной подруге.

Вечером Хироно вернулся из полицейского участка. Он был бледен, но возбуждён. — Он заговорил! — выдохнул он, падая на стул. — Подрядчик! Он сказал, что получал указания через посредников. Но он запомнил один номер телефона. Тот, с которого ему звонили в день… того самого. Номер принадлежит… — он сделал драматическую паузу, — …одному из помощников госпожи Ватанабэ!

Саэр, сидевшая за его столом и изучавшая на своём телефоне страницу известного астролога, частым клиентом которого была Ватанабэ, медленно подняла голову. В её глазах вспыхнул холодный, торжествующий огонёк.

— Ватанабэ, — произнесла она без эмоций. — Я так и думала. Обата — всего лишь мелкий жулик. А вот она… она играет в другую лигу. И она сделала одну ошибку.

— Какую? — спросил Хироно.

— Она связалась с астрологом, — Саэр показала ему экран телефона. — А люди, которые верят в звёзды, обычно верят и в другие глупости. Например, в то, что дети не могут быть опасны.

Она встала, её тёмная фигура казалась вдруг больше и значительнее в полумраке кабинета. — Завтра, дядя, ты идёшь к инспектору Танаке. Передаёшь ему номер телефона и всё, что узнал. А я… — её губы тронула та самая, ледяная и безжалостная улыбка, — …я иду на приём к звёздам. Мне нужно срочно узнать своё будущее.

Глава 12

Приём астролога мадам Кимико располагался не в фешенебельном районе, как можно было ожидать, а в старой, почти заброшенной части города, над лавкой старьёвщика. Узкая, скрипучая лестница пахла пылью, травами и чем-то сладковато-приторным, что щекотало ноздри. Саэр поднималась медленно, её чёрные ботинки бесшумно ступали по протёртым ступеням. Каждый её шаг был выверен, каждое движение – часть плана. Она была уже не школьницей, и даже не напарницей детектива. Она была охотником, идущим по следу.

Дверь в её кабинет была неприметной, из тёмного дерева, с единственным украшением – знаком зодиака, вырезанным в самом центре. Саэр не стала стучать. Она просто нажала на ручку и вошла внутрь.

Комната была небольшой, уставленной полками с сушёными травами, кристаллами, старинными книгами в потёртых переплётах. Воздух был густым от запаха ладана и воска. За круглым столом, покрытым вышитой скатертью, сидела женщина лет шестидесяти. Мадам Кимико. У неё было узкое, умное лицо с глазами-щёлочками, которые казались слепыми, но видели всё.

— Входи, дитя, — её голос был низким, скрипучим, как ветер в старой кровле. — Звёзды предупредили меня о твоём визите.

Саэр не улыбнулась. Она закрыла за собой дверь и остановилась посреди комнаты, словно чёрная и незваная тень. — Звёзды, должно быть, рассказали вам и о том, зачем я пришла, — парировала она без тени почтительности.

Мадам Кимико медленно улыбнулась, обнажив желтоватые зубы. — Они шепчут многое. Но не всё. Садись. Дай мне твою руку.

Саэр не двинулась с места. — Я пришла не за предсказаниями. Я пришла поговорить о вашей клиентке. О госпоже Ватанабэ.

Глаза астролога сузились ещё больше, почти исчезнув в сети морщин. Но её улыбка не дрогнула. — Конфиденциальность, дитя мое. Высший закон для таких, как я. Я не могу обсуждать своих клиентов.

— Всё имеет свою цену, — холодно заметила Саэр. — Даже лояльность. Особенно когда одна из ваших клиенток замешана в делах, которые пахнут не ладаном, а тюрьмой.

Она сделала шаг вперёд и положила на стол несколько распечатанных листов. Это были выдержки из финансовых отчётов, купленные ею через пару тёмных онлайн-сервисов теми немногими деньгами, что она откладывала из школьных обедов. В них были несоответствия, странные переводы на счёт никому не известной фирмы, которая, как выяснилось, принадлежала дальнему родственнику мадам Кимико.

— Интересно, — произнесла Саэр своим ровным, безэмоциональным голосом, — что скажут звёзды о налоговых проверках? Или о том, как ваше имя может замешаться в деле об убийстве? Госпожа Ватанабэ ведь не просто советуется с вами о сделках. Она советуется о… ликвидации проблем. Не так ли?

Лицо мадам Кимико стало маской. Вся её мистическая позёрство испарилось, уступив место холодному, расчётливому страху. Она была не пророком, а мошенницей, попавшей в ловушку, расставленную ребёнком.

— Что ты хочешь? — прошипела она, и её голос потерял всю театральность.

— Всё просто, — сказала Саэр. — Даты и время. Когда госпожа Ватанабэ в последний раз советовалась с вами по поводу… архитектора. И по поводу других «проблем». Имена. Всё, что она упоминала. Вы дадите мне это. И я исчезну. А ваши маленькие финансовые грешки так и останутся маленькими.

Она не угрожала. Она просто констатировала. И в этой ледяной простоте была бездна убедительности.

Мадам Кимико молчала несколько мгновений, её пальцы нервно перебирали бахрому скатерти. Затем она кивнула, резко, по-птичьи. — Хорошо. Но потом – ты меня больше не увидишь.

— Взаимно, — ответила Саэр.

Через десять минут она вышла из лавки астролога, за пазухой у неё лежала старая записная книжка с аккуратными, убористыми записями. Даты, имена, суммы. Дневник предательства, написанный под диктовку звёзд.

Она шла по грязному переулку, её ум уже анализировал полученную информацию. Ватанабэ была не просто заказчицей. Она была архитектором хаоса. Убийство архитектора, давление на совете директоров, даже арест Мацуды – всё это было частью одного большого плана по захвату контроля над империей Хигаси. И мадам Кимико помогала ей не только советами, но и связями в криминальном мире, выступая в роли посредника.

Саэр чувствовала странное, щекочущее чувство близкой развязки. Она держала в руках нити, и теперь нужно было лишь дёрнуть за них, чтобы вся паутина затрещала по швам.

Она достала свой телефон – дешёвую, ничем не примечательную модель – и набрала номер Хироно. Трубку взяли не сразу. И когда наконец ответили, это был не его голос.

— Ну, здравствуй, маленький детектив, — произнёс мужской голос, низкий, насмешливый и до боли знакомый. Это был тот самый громила, которого забрала полиция. Но он явно был не в камере. — Твой дядя у нас в гостях. Сидит тихо, боится. Ждёт, когда ты его заберёшь.

Холод пробежал по спине Саэр. Не страх. Холодная, ясная ярость. Они вышли. Или их выпустили. И они взяли Хироно. Глупо. Очень глупо. Он был никем. Приманкой.

— Что вы хотите? — спросила она, и её голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей.

— Мы хотим поговорить. О одной книжечке. Которая у тебя есть. И о том, чтобы ты перестала совать свой нос в дела, которые тебя не касаются. Приезжай одна. На старый пирс, у складов. Через час. Иначе… твой дядя так и останется тихим.

Связь прервалась.

Саэр медленно опустила телефон. Она стояла посреди грязного переулка, и вокруг неё кипела жизнь – кричали торговцы, сигналили машины. Но для неё мир сузился до точки. До одного решения.

Они думали, что имеют дело с ребёнком. С девочкой, которую можно запугать. Они не знали, что имеют дело с оружием.

Она не стала звонить инспектору Танаке. Не стала набирать полицию. Это было бы слишком долго, слишком громко. И слишком рискованно для Хироно.

Вместо этого она повернулась и быстрым шагом направилась назад, к агентству. У неё был час. И план.

Через пятьдесят минут она подходила к старым заброшенным пирсам. Ветер с моря рвал её чёрные волосы, но она не обращала внимания. Она была одета во всё чёрное, и её фигура сливалась с наступающими сумерками. В кармане пиджака лежала записная книжка мадам Кимико. А в ботинке – холодная сталь ножа.

Пирс был пуст, если не считать ржавых контейнеров. Но она чувствовала их. Чувствовала глаза, следящие за ней. Она шла вперёд, не скрываясь, её шаги отдавались гулким эхом по древним доскам.

— Я здесь! — крикнула она, и её голос, чистый и резкий, резал ветер. — Где мой дядя?

Из-за угла большого контейнера вышел тот самый громила. За ним – ещё двое. И между ними – Хироно. Его лицо было бледным, испачкано в грязи, на щеке краснела ссадина. Увидев её, он попытался что-то сказать, но один из бандитов грубо ткнул его в бок, заставив замолчать.

— Книжка, — протянул руку громила. — Давай сюда.

Саэр медленно вынула записную книжку из кармана. Она держала её в руке, не протягивая. —Сначала – он.

Громила усмехнулся. — Ты не в том положении, чтобы торговаться, девочка.

В этот момент из-за другого контейнера вышла ещё одна фигура. Высокая, прямая, в дорогом пальто, не подходящем для этого места. Госпожа Ватанабэ. Её лицо было каменным, без единой эмоции.

— Достаточно, — сказала она своим чётким, холодным голосом. — Отдай книгу, девочка. И мы отпустим твоего… опекуна. Твоё любопытство зашло слишком далеко.

Саэр посмотрела на неё, и в её серых глазах вспыхнуло что-то тёмное и опасное. — Вы ошибаетесь, — тихо сказала она. — Это не любопытство. Это работа.

И затем всё произошло очень быстро.

Саэр не стала бросать книгу. Она сделала шаг назад, и её рука метнулась к голенищу. Стальной блеск ножа сверкнул в последних лучах заходящего солнца.

Но она не бросилась в атаку. Вместо этого она резким движением швырнула записную книжку далеко в сторону, в щель между двумя контейнерами.

— За ней! — скомандовала Ватанабэ, и два бандита бросились к контейнерам.

В этот момент, откуда ни возьмись, из-за груды ржавых бочек выскочила… Айрин. Её лицо было перекошено от страха, но в руках она сжимала свой смартфон.

— Я всё записала! — закричала она тонким, дрожащим голосом. — Всё! Я вызвала полицию! Они уже едут!

Это была отчаянная, глупая, детская ложь. Но её было достаточно, чтобы на секунду всех парализовало. Бандиты замерли, обернувшись. Ватанабэ резко повернула голову.

Этой секунды хватило Саэр.

Она не стала нападать на бандитов. Она рванулась вперёд, к Хироно. Громила, стоявший рядом с ним, инстинктивно потянулся за чем-то за поясом. Но Саэр была быстрее. Её нож не пошёл в убийственный удар. Вместо этого она сделала короткий, точный тычок в руку мужчины. Он вскрикнул от боли и неожиданности, отскакивая.

— Беги! — крикнула она Хироно, толкая его в сторону от пирса.

Он не заставил себя ждать, пустился бежать с стремительной для его тщедушной фигуры скоростью.

Ватанабэ что-то крикнула своим людям. Но было уже поздно. С дальнего конца пирса донёсся нарастающий рёв моторов, и на причал, визжа шинами, выехали несколько полицейских машин. Во главе с инспектором Такахаси Итори.

Он вышел из машины, его лицо было мрачным. Он смотрел не на бандитов, не на убегающего Хироно, а на госпожу Ватанабэ.

— Тиэко Ватанабэ, — произнёс он громко и чётко. — Вы арестованы по подозрению в организации убийства, шантаже и корпоративном мошенничестве. Всё, что вы сказали, было записано.

Он кивнул в сторону Айрин, которая стояла, всё ещё сжимая свой телефон, как гранату. И потом посмотрел на Саэр. Его взгляд был невероятно сложным. В нём было и восхищение, и усталость, и лёгкий укор.

Саэр медленно опустила нож. Её дыхание было ровным. Она смотрела, как полицейские надевают наручники на Ватанабэ, как окружают её людей. Игра была окончена.

Она подошла к Айрин, которая начала тихо плакать от перенапряжения. — Почему? — спросила она её тихо. — Почему ты здесь?

— Я… я следила за тобой, — всхлипнула Айрин. — Ты была такая странная сегодня… Я испугалась. Я думала, ты в беде. Я хотела помочь.

Саэр посмотрела на эту девочку с её размазанной тушью и абсолютной, безрассудной верностью. И в её ледяном сердце что-то дрогнуло. Что-то маленькое и тёплое, чего она не чувствовала очень, очень давно.

Она не обняла её. Не стала утешать. Она просто положила руку ей на плечо — коротко, почти по-деловому. — Иди домой, Айрин, — сказала она. — Всё кончено.

Позже, когда пирс опустел, а бандитов и Ватанабэ увезли, инспектор Такахаси Итори подошёл к ней. — Книжка? — спросил он коротко.

Саэр молча указала на щель между контейнерами. Полицейские быстро нашли её. — Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты не должна была этого делать. Это было опасно.

— Это сработало, — парировала она, глядя на него своими холодными глазами. — И вы получили свою доказательную базу.

Он покачал головой, но спорить не стал. Он просто устало вздохнул и пошёл к своей машине.

Саэр осталась стоять одна на краю пирса. Ветер трепал её чёрные волосы. Позади была ещё одна победа. Ещё одно закрытое дело. Но она не чувствовала триумфа. Она чувствовала лишь… усталость. И понимание, что это никогда не кончится. Где-то там, в большом городе, уже зрела новая тайна, новое преступление, новая головоломка для её острого ума.

Она повернулась и пошла прочь от воды. К своему дяде, к своей школе, к своей странной, двойной жизни. Охота была окончена. Но ненадолго. Она знала это. Так же, как знала, что завтра её снова ждёт контрольная по математике. И Айрин, которая будет донимать её вопросами о новом деле.

И она, вздохнув, решила, что на этот раз, она ответит ей. Хотя бы на один вопрос.

Глава 13

Тишина, наступившая после дела Ватанабэ, длилась ровно три дня. Семьдесят два часа, которые Саэр потратила с максимальной эффективностью, словно отбывая короткий срок в тюрьме рутины. Утром – школа, где она отвечала на уроках с ледяной, отточенной точностью, сводя с ума учителей своей неестественной для ребёнка эрудицией. Днём – агентство, где она наводила порядок в архивах Хироно, систематизируя хаос с бескомпромиссной жестокостью бухгалтера-киллера. Вечерами – её маленький секрет.

С наступлением темноты, когда Хироно засыпал, измождённый нервным потрясением после пирса, она проделывала несколько простых, но действенных силовых упражнений в центре кабинета. Отжимания на кулаках, планка, приседания. Её новое тело, хоть и детское, было податливой глиной, и она лепила из него инструмент. Выносливость, сила хвата, контроль над дыханием. Она не могла позволить себе слабость. Прошлая ошибка, стоившая ей жизни, не должна была повториться. Каждый мускул, каждое сухожилие должно было помнить: ты – оружие.

И всё это время её сопровождал один и тот же ритуал. На столе, рядом с разобранным и чистейшим от пыли пистолетом Хироно (который она, к его ужасу, привела в идеальное состояние), стояла большая, почти штофная кружка из тёмной керамики. Из неё поднимался пар, густой и обжигающий, и распространял по комнате горький, тоскующий аромат свежесмолотого кофе. Настоящего, крепкого, без сахара, без молока. Чёрная смола, варёная на маленькой походной горелке, которую она приобрела вместо обеда в школьной столовой.

Кофеин был её кислородом, её наркотиком, её единственной уступкой человеческим слабостям. Он прочищал сознание, затачивал мысли до бритвенной остроты, прогонял остатки детской сонливости. Она пила его кружку за кружкой, и её организм, уже привыкший к адреналину прошлой жизни, принимал его как родной. Руки не дрожали, сердце не колотилось – лишь мир вокруг приобретал кристальную, безжалостную ясность.

И так же яростно, как она любила кофе, она ненавидела другие запахи. Табак, от которого горлом воротило и который напоминал ей о грязных сделка в прокуренных подвалах. Алкоголь – амбре слабости и потери контроля, которое всегда витало вокруг её мишени перед финальным актом. Эти запахи были меткой добычи. И она презирала их.

На четвёртый день тишина закончилась. И закончилась она не звонком телефона и не новым клиентом, а настойчивым стуком в дверь агентства. Стуком, слишком громким и беспомощным, чтобы принадлежать взрослому.

Хироно, прыгнувший от звука как ошпаренный, открыл дверь. На пороге стояли Айрин и Джиу. Оба – бледные, перепачканные, с широкими от ужаса глазами. Айрин дышала прерывисто, почти рыдая, а Джиу молча сжимал и разжимал кулаки, пытаясь казаться храбрым.

— Саэр! — выдохнула Айрин, заглядывая за спину Хироно. — Мы… мы влипли!

Саэр, не отрываясь от схемы городских коммуникаций, которую она изучала на своем планшете, медленно подняла голову. Её взгляд скользнул по их испачканным одеждам, по дрожащим рукам, по разбитой коленке Джиу. — Объясните. Чётко и быстро, — её голос прозвучал как удар хлыста, заставив обоих детей вздрогнуть.

Они затараторили наперебой, сбивчиво и путано. История была до идиотизма детской и одновременно смертельно опасной. Вдохновлённые «подвигами» дяди Саэр, они решили стать «юными детективами» и проследить за подозрительным, по их мнению, соседом – угрюмым типом, который всегда выносил по ночам тяжёлые чёрные мешки. Сегодня они устроили засаду. И стали свидетелями того, как он не просто выносил мусор, а грузил эти мешки в фургон без опознавательных знаков. Один из мешков развязался, и из него высыпался… старый противогаз и какие-то стеклянные колбы.

— А потом он нас увидел! — всхлипнула Айрин. — Мы побежали! Он кричал что-то страшное! Он чуть не поймал Джиу!

— Он запомнил нас! — добавил Джиу, наконец найдя голос. — Он знает, где мы учимся! Мы видели, как он смотрел на нас!

Хироно с ужасом смотрел то на них, то на Саэр. Его лицо выражало панику. — Боже правый! Надо срочно звонить в полицию! Вам угрожает опасность!

— Нет, — холодно оборвала его Саэр. Она отставила в сторону кружку с кофе и встала. Её движения были плавными и экономичными, как у хищницы, учуявшей кровь. — Если он связан с тем, о чём я думаю, полиция только спугнёт его. И тогда он просто сменит локацию. А нам она нужно.

Она подошла к детям. Её серые глаза холодно смотрели на них. — Вы запомнили номер фургона? Хотя бы часть? Описание человека? Точный адрес?

Айрин, заворожённая её спокойствием, кивнула и вытащила из кармана смятый листок. Дрожащей рукой она нацарапала несколько цифр и букв. Джиу добавил описание: шрамы на лице, хромота, татуировка на шее.

Саэр взяла листок. Её мозг, взлелеянный кофеином и тренировками, уже работал на сверхзвуковой скорости. Старые противогазы. Химические колбы. Ночные вывозы. Соседство со старыми промышленными зонами. Слишком знакомый почерк.

— Подпольная лаборатория, — произнесла она вслух, и в воздухе повисло тяжёлое, токсичное слово. — Синтетические наркотики. Или что-то ещё более гадкое.

Она повернулась к Хироно, который стоял, бессильно опустив руки. — Твоя задача – отвести их домой. К их родителям. Объяснить, что это игра, что они перевозбудились. Успокоить. Ни слова о лаборатории. Ни слова о фургоне.

— Но… но он же опасен! — запротестовал Хироно.

— Именно поэтому, — её голос стал стальным. — Пока он думает, что имеет дело с двумя испуганными детьми, которые побоятся рассказать взрослым, мы имеем преимущество. Он не сбежит. Он почувствует себя в безопасности. А мы его достанем.

Она посмотрела на Айрин и Джиу. — Вы сегодня ночью будете дома. Вы ничего не видели. Вы всё забыли. Понятно? Это не игра. Это приказ.

Они кивнули, покорённые её волей, её абсолютной уверенностью.

Как только Хироно увёл детей, Саэр принялась за работу. Её пальцы взлетели над клавиатурой. Она не искала в официальных базах. Она полезла в те уголки даркнета, где торговали информацией, где тусовались мелкие шишки и где у неё ещё оставались старые, не самые приятные контакты. Она не была больше девочкой. Она была призраком из прошлого, который стучался в цифровые двери.

Через час у неё было имя. «Хромой Ворон». Бывший лаборант с химического завода, уволенный за опыты с не тем сырьём. Небольшая судимость. Снимал гараж в том самом районе. И – о, удача – он был завсегдатаем одного из подпольных баров на окраине, где предпочитал «отдыхать» после «работы».

План созрел мгновенно. Чистый, точный, без лишнего риска.

Вечером того же дня Саэр стояла в тёмном переулке напротив злачного места под названием «Гнилой угодник». Воздух здесь был плотным от смрада дешёвого пива, сигарет и алкоголя. Она съёжилась, её ноздри болезненно вздрогнули. Отвращение било волной, физическое, почти животное. Слабость. Грязь. Беспамятство. Всё, что она презирала.

Она не была одна. С ней, затаившись в тени, был Хироно, дрожащий как осиновый лист, но не сбежавший только потому, что её воля пригвоздила его к месту.

— Т-ты уверена? — прошептал он. — Это же… это же опасно!

— Молчи и смотри, — отрезала она, не отрывая взгляда от двери бара.

Она была одета в тёмный, безразмерный капюшон, скрывавший её лицо и фигуру. В руках – не нож. А старый, потрёпанный фотоаппарат с мощным зумом. Оружие охотника за информацией.

Вот и он. «Хромой Ворон» вышел из бара, пошатываясь. Он был крупным, неуклюжим, с жестоким лицом, искажённым в данный момент, алкогольной улыбкой. Он закурил, и Саэр почувствовала тошнотворную сладость дыма. Она заставила себя не отворачиваться. Её палец нажал на спуск. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Крупный план. Лицо. Руки. Особенно – руки.

И тут он её заметил. Его мутный взгляд скользнул по переулку, зацепился за тёмную фигурку с фотоаппаратом. — Эй, ты! Сопляк! Что ты там снимаешь? — он заковылял в её сторону, голос грубый, хриплый от алкоголя и сигарет.

Хироно ахнул и сделал шаг назад. Но Саэр не двинулась с места. Она опустила фотоаппарат и подняла голову. Капюшон слегка съехал, открывая нижнюю часть её лица и острый, хищный подбородок.

— Уходи, пацан, пока цел, — прошипел «Ворон», подходя совсем близко. От него разило перегаром и потом.

Саэр не ответила. Она медленно, с преувеличенной чёткостью, подняла руку и провела пальцем по собственному горлу. Жест был не детским, не шуточным. Это был жест убийцы. Угроза, произнесённая на универсальном языке насилия.

«Ворон» замер. Алкогольный туман в его глазах на мгновение рассеялся, уступив место первобытному страху. Он увидел не ребёнка. Он увидел нечто иное. Холодное, безжалостное, опасное. Он отшатнулся, споткнулся о собственные ноги и, пробормотав что-то невнятное, поспешно заковылял прочь, в темноту.

Саэр повернулась к Хироно. Её лицо было спокойным. — Всё. Пошли.

— Ч-что это было? — прошептал он, всё ещё не в силах прийти в себя.

— Профилактика, — ответила она, уже идя прочь от вонючего переулка. — Теперь он не просто испуганный свидетель. Он напуганный свидетель, который видел призрак. Он будет делать ошибки. И мы его поймаем.

Назад они шли молча. Саэр шла чуть впереди, её спина была прямой, а в кармане пиджака лежала флешка с фотографиями. На них были крупным планом засняты руки «Ворона». И на одной из них, на внутренней стороне запястья, виднелся едва заметный, но характерный химический ожог. И следы специфического красителя, который использовался на том самом заводе.

Улика. Маленькая, но веская.

На следующий день, когда Айрин и Джиу, бледные, но успокоенные, пришли в школу, Саэр отвела их в сторону. — Ваше дело закрыто, — сказала она им без предисловий. — Ваш «злодей» больше не представляет угрозы. Он уедет. Навсегда.

Они уставились на неё с открытыми ртами. — Но… как? — спросил Джиу.

— Не ваше дело, — холодно парировала она. — Запомните: детективная работа — это не игры. Это опасно. В следующий раз, когда вам захочется приключений, — она посмотрела на них своим тяжёлым взглядом, — вспомните этот случай. И останьтесь дома.

Она развернулась и пошла прочь, оставив их в состоянии шока и облегчения. Она не стала рассказывать, что «Ворон», под давлением фотографий и намёка на то, что за ним уже выехали «серьёзные люди» из конкурентной группировки (ещё одна её блефовая легенда), уже собирал чемоданы, чтобы исчезнуть из города навсегда.

Вернувшись в агентство, она первым делом подошла к своей горелке и поставила варить новый кофе. Горький, чёрный, спасительный эликсир. Она вдыхала его аромат, очищая лёгкие от памяти о вонючем баре и сигаретном дыме.

Хироно сидел за своим столом и смотрел на неё с новым, странным выражением – уже не страха, а чего-то вроде благоговейного ужаса. — Ты… ты была там… как будто ты это делала сто раз, — тихо сказал он.

Саэр повернулась к нему, держа в руках свою огромную кружку. Пар окутывал её лицо, делая его похожим на лицо призрака. — Это и есть моя работа, дядя, — произнесла она, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая, едва уловимая усталость. — Просто раньше у меня был другой кабинет.

Она сделала глоток обжигающего кофе, и мир снова встал на свои места. Чёткий, ясный, полный закономерностей и причинно-следственных связей.

Где-то зазвонил телефон. Хироно вздрогнул и потянулся к трубке. Новое дело. Новое приключение.

Саэр закрыла глаза на секунду, слушая его заикающиеся ответы. Потом открыла. Её взгляд упал на карту города, висевшую на стене. На ней было ещё так много непознанного, так много тёмных уголков, ждущих своего часа.

Она сделала ещё один глоток. Горечь была прекрасна. Она была вкусом реальности. И она была готова к новой порции.

Глава 14

Кофеиновая нить, связывающая Саэр с реальностью, оборвалась на третий день. Не потому, что кофе закончился – его запасы она пополняла с маниакальной щепетильностью, – а потому, что в дверь агентства постучалась новая реальность. И постучалась она в лице немолодой женщины в строгом, но поношенном костюме, с лицом, высеченным из гранита горя и безысходности. Её имя было Миюки Сато, и её муж, скромный бухгалтер муниципального бассейна, неделю назад был найден утопленным в техническом резервуаре с фильтрованной водой.

— Полиция говорит — несчастный случай, — её голос был плоским, безжизненным, словно все слёзы уже высохли. — Говорят, поскользнулся, упал, ударился. Но он был осторожен! Он боялся глубины! И он… — она замолчала, сжав потёршуюся сумочку до побеления костяшек, — он накануне говорил, что нашёл что-то. Что-то не то в отчётах. Что-то, что его пугало.

Хироно, уже наученный горьким опытом, смотрел на женщину не с прежним наивным сочувствием, а с глубокой, неподдельной тревогой. Он уже понимал, что за такими историями всегда скрывается что-то большее. Что-то тёмное и опасное.

Саэр, сидевшая в своём углу с очередным томом по прикладной химии, не подняла головы, но её всё слышала. Каждое слово. Каждую паузу. Её пальцы перестали листать страницы. «Утопленник». «Бассейн». «Отчёты». Три слова, которые сложились в тревожный, знакомый паттерн. Несчастный случай? Возможно. Но статистика, которую её мозг собирал и анализировал с маниакальной точностью, кричала об обратном. Слишком много «несчастных случаев» происходило с людьми, которые что-то «находили».

Она отложила книгу и медленно подошла к столу. Её движение было бесшумным, как скольжение тени. Женщина вздрогнула, увидев её. Дети обычно не присутствовали на таких встречах.

— Что именно он нашёл? — спросила Саэр, и её голос, низкий и лишённый детских интонаций, прозвучал в комнате как выстрел.

Миюки Сато растерянно посмотрела на Хироно. — Это… ваша дочь?

— Племянница, — быстро поправился Хироно, смущённо потирая затылок. — Она… она помогает.

— Он вёл домашний дневник? Делал заметки на работе? — продолжила допрос Саэр, не обращая внимания на реплики дяди. Её серые, холодные глаза были прикованы к женщине, выискивая малейшие колебания, намёк на ложь или сомнение.

— Н-нет… только на работе. На служебном планшете. Но полиция забрала его… сказали, ничего подозрительного не нашли.

— Планшеты можно чистить, — холодно констатировала Саэр. — А память – стирать. Вы можете получить доступ к его рабочему месту? К его личным вещам?

Женщина покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы. — Всё опечатано. Расследование закрыто.

Саэр медленно кивнула. Её взгляд метнулся к Хироно, и в нём вспыхнула та самая, знакомая ему теперь, холодная искра — искра охотничьего азарта. — Мы берёмся, — сказала она, и это прозвучало как приговор.

Когда клиентка ушла, Хироно обречённо взглянул на племянницу. — Саэр… утопление? Мы же не эксперты-криминалисты! Что мы можем сделать?

— Мы можем подумать, — она уже стояла у своей импровизированной кофе машины засыпая в турку густой, тёмный порошок. Горький, спасительный аромат начал наполнять комнату, вытесняя запах безысходности, принесённый гостьей. — Полиция ищет очевидное. Мы поищем неочевидное. Принеси мне всё, что есть по муниципальным бассейнам. Отчёты, сметы, списки сотрудников. Всё, что можно найти в открытом доступе.

Пока Хироно копался в городских архивах и онлайн-базах данных, Саэр пила свой кофе и думала. Её сознание, заточенное кофеином, строило схемы. Бассейн. Муниципальное учреждение. Деньги. Откаты. Неправильные отчёты. Бухгалтер, который что-то обнаружил. Его смерть. Слишком аккуратно. Слишком… удобно.

К вечеру на столе лежала стопка распечаток. Саэр изучала их с хирургической тщательностью. Её внимание привлекли не основные статьи расходов, а мелкие, почти незаметные. Закупка дезинфицирующих средств. Утилизация. Сроки службы оборудования. И одно имя — подрядчик по поставкам химикатов. ООО «Кристалл-Вода». Фирма-однодневка, зарегистрированная на подставное лицо.

— Вот он, — ткнула она пальцем в строчку. — Невозможно проверить качество. Невозможно отследить цепочку. Идеальная схема для отмывания денег или для поставки некондиционного, опасного сырья. Мистер Сато должен был это увидеть.

— Но как это связано с его смертью? — недоумённо спросил Хироно. — Убить человека из-за некачественного хлора?

— Не из-за хлора, — поправила его Саэр. — Из-за риска. Риска разоблачения. Кто-то стоит за этой фирмой. Кто-то, у кого есть доступ к бассейну и кому есть что терять.

Она отпила последний глоток кофе и встала. — Нам нужно посмотреть на место происшествия.

Бассейн «Морская жемчужина» был громадным, пахнущим хлоркой и сыростью сооружением из стекла и бетона. Вечерняя смена заканчивалась, посетители расходились, оставляя за собой мокрые следы на кафеле и гулкое эхо под сводами.

Саэр прошлась по периметру, её цепкий взгляд отмечал всё: расположение камер, таблички с инструкциями, дверь в техническую зону с табличкой «Посторонним вход воспрещён». Хироно нервно семенил за ней, пытаясь выглядеть как официальное лицо.

Их проводил к менеджеру — уставшему, озабоченному мужчине по имени Такира, который явно не был рад их визиту. — Я всё уже рассказал полиции! Несчастный случай! Трагедия! — он разводил руками. — Сато был хорошим работником! Аккуратным!

— Мы хотели бы посмотреть техническую зону, — сказала Саэр, не обращая внимания на его слова. — Тот самый резервуар.

Такира покосился на неё с недоумением, но кивнул. Он повёл их по лабиринту чистых, выложенных кафелем коридоров, мимо гудящих насосов и фильтров. Воздух здесь пах уже не просто хлоркой, а какой-то едкой, химической сладостью, от которой першило в горле.

Резервуар, где нашли тело, был огромным бетонным колодцем с чистой, почти бесцветной водой. Он освещался одной-единственной лампой под потолком. Было тихо, только где-то капала вода.

Саэр подошла к самому краю и заглянула вниз. Гладкая, безмятежная поверхность. Ни намёка на трагедию. Она обошла резервуар по периметру, её глаза выискивали что-то на мокром бетоне. И она нашла. Несколько едва заметных, коротких тёмных полосок. Как будто от резины. И крошечный осколок чёрного пластика, закатившийся в угол.

Она не стала ничего трогать. Достала тот самый фотоаппарат и сняла всё крупным планом.

— Что это? — прошептал Хироно.

— Следы, — коротко бросила она. — От ботинок. Не рабочих. И обломок от чего-то электронного. Возможно, от фонарика. Или от… — она замолчала, её взгляд упал на кнопку аварийного отключения насосов на стене. Она была чистой, без пыли. Слишком чистой для этого пыльного места.

Вдруг где-то рядом хлопнула дверь. Послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Не похожие на шаги обслуживающего персонала.

Такира, менеджер, вдруг побледнел. — Это… это проверка, наверное, — забормотал он. — Вам лучше уйти. Сейчас.

Саэр схватила Хироно за рукав и резко потянула его за собой, в глубокую нишу между двумя огромными фильтрами. Они прижались к холодному металлу, затаив дыхание.

Из-за угла вышел человек. Высокий, широкоплечий, в дорогом техническом комбинезоне, который выглядел здесь чужеродно. Его лицо было скрыто в тени, но походка была властной, хозяйской. Он что-то говорил в рацию, его голос был низким, отрывистым.

— …чистка прошла успешно. Никаких следов. Да, доложите шефу, что инцидент исчерпан.

Он прошёл мимо их укрытия, даже не взглянув в их сторону, и скрылся в другом конце коридора.

Саэр медленно выдохнула. Она не видела его лица, но запомнила всё: рост, походку, тембр голоса. И главное – слова. «Чистка». «Инцидент исчерпан».

Они выбрались из бассейна, как призраки, не привлекая внимания. В машине Хироно молчал, его руки дрожали на руле.

— Он… он был там! Тот, кто… — он не мог договорить.

— Возможно, — сказала Саэр, уже просматривая на фотоаппарате снимки. — Или просто исполнитель. Но он подтвердил главное – это было убийство. И его заметали.

Она увеличила снимок со следами. Протектор был необычным, с характерным рисунком. Дорогая, профессиональная обувь. Не рабочая. И осколок пластика… она покопала в памяти, сравнивая с известными ей моделями. Похоже на элемент от мощного ручного фонаря. Или от электрошокера.

Её телефон завибрировал. Сообщение от Айрин. Обычное, глупое, школьное: «Привет! Что делаешь? Скучаю!»

Саэр уже было отложила телефон, но потом её взгляд упал на распечатанный список сотрудников бассейна. И одно имя заставило её замереть. Тренер по плаванию. Артём Иванов. Русский. Недавно нанятый. И его фотография… молодое, жёсткое лицо с колючим взглядом. Подозрительно похожее по типажу на того человека в комбинезоне, несмотря на то, что она видела его лишь мельком.

Слишком много совпадений.

Она быстро набрала номер Айрин. — Айрин. Ты хотела помочь с детективными делами? — спросила она без предисловий.

— Да! Конечно! — в голосе подруги зазвенел восторг.

— Хорошо. У меня для тебя и Джиу задание. Но только наблюдение. Никаких действий. Понятно?

Она объяснила, что нужно. Проследить за тренером Артёмом. Узнать, где он живёт, с кем общается. Всё, что покажется странным. И немедленно докладывать.

Она положила трубку и встретилась с взглядом Хироно, полным ужаса. — Саэр! Ты же сама сказала им не лезть! Это опасно!

— Это менее опасно, чем то, что я сделаю, если они ничего не найдут, — холодно ответила она. — А сейчас – следующая точка. Фирма «Кристалл-Вода».

Адрес фирмы оказался фейком – заброшенный офисный центр на окраине. Но Саэр это не остановило. Пока Хироно нервно кружил на машине по району, она снова полезла в свои тёмные уголки сети. И нашла. Номер телефона, привязанный к регистрации. И этот номер… он был зарегистрирован на одного из помощников депутата городского совета, курирующего спорт и социальные объекты.

Паутина начинала обретать форму. Депутат. Коррумпированные схемы. Бассейн. Подрядчик-однодневка. И смерть бухгалтера, который всё раскрыл.

Вечером пришло сообщение от Айрин. Короткое, но ёмкое: «Он ходил в какой-то клуб. «Волна». Отдал кому-то конверт. Фото присылаю».

Фотография была смазанной, сделанной из-за угла, но на ней был тот самый тренер Артём. И человек, которому он передавал конверт – упитанный, лысеющий, в дорогом пальто. Тот самый помощник депутата.

Саэр посмотрела на фото, потом на распечатанную схему связей. Всё сходилось. Тренер был связным. Исполнителем.

Она подошла к доске и нарисовала последнюю линию. От депутата к помощнику. От помощника к тренеру. От тренера – к убийству.

— Всё, — тихо сказала она. — Пазл сложился.

— Но… доказательств? — слабо возразил Хироно. — Улик? Одних фото и наших догадок мало!

— Улики будут, — пообещала Саэр. Её взгляд упал на экран компьютера, где мигал номер телефона тренера. Она достала одноразовый телефон-«раскладушку», купленный за наличные. — Нужно просто дать им почувствовать себя в безопасности. Чтобы они совершили ошибку.

Она набрала номер. Трубку взяли после второго гудка. — Алло? — голос Артёма был жёстким, немного хриплым.

Саэр изменила голос, сделав его старше, официальнее, вложив в него металл полицейского протокола. — Артём Иванов? Говорит сержант Танака из отдела по особым поручениям. У нас есть вопросы по поводу вашего визита в клуб «Волна» сегодня вечером. И по поводу человека, с которым вы встречались. Предлагаем вам явиться для дачи показаний до того, как ваши… партнёры решат, что вы слабое звено.

Она положила трубку, не дав ему опомниться.

— Что ты наделала? — ахнул Хироно. — Он же сейчас побежит к ним! Он всё им расскажет!

— Именно, — улыбнулась Саэр, и в её улыбке не было ничего детского. — И они запаникуют. Они попытаются его убрать. Или он попытается сбежать. И наткнётся на настоящую полицию, которую мы сейчас и вызовем, анонимно сообщив о готовящемся покушении на него же.

Она посмотрела на него своими серыми, бездонными глазами. — Это называется «спровоцировать конфликт». Самая быстрая тактика, чтобы заставить крыс вылезти из нор.

Всё произошло так, как она предсказала. Паника. Звонки. Попытка тренера скрыться. И его задержание полицией как раз в тот момент, когда он пытался доехать до своего покровителя. При нём нашли крупную сумму денег и тот самый электрошокер, часть которого Саэр нашла у резервуара.

Под давлением улик и страха он сломался и рассказал всё. Про заказ. Про то, как они подстерегли бухгалтера, оглушили его шокером и инсценировали несчастный случай.

Депутат и его помощник были арестованы на следующий день. Скандал потряс город.

Миюки Сато принесла им скромный, но щедрый по её меркам гонорар. Она плакала, но это были слёзы облегчения.

Саэр стояла у окна, смотря, как она уходит. В руке она сжимала очередную кружку с кофе. Горечь во рту была приятной. Справедливой.

Хироно молча смотрел на неё. Он больше не спрашивал, откуда она знает, что делать. Он просто боялся.

Дверь агентства распахнулась, и ворвались Айрин и Джиу, сияющие от восторга. — Мы сделали это! Мы настоящие детективы! — кричал Джиу.

— Ты была права! Наблюдение — это ключ! — вторила ему Айрин.

Саэр медленно обернулась. Она посмотрела на их восторженные, наивные лица. И впервые за долгое время что-то в её ледяной броне дрогнуло. Не улыбка. Не одобрение. Но нечто вроде… усталой признательности.

— Да, — сказала она тихо. — Вы справились.

Она отпила глоток кофе, и мир снова стал чётким, ясным и предсказуемым. Полным закономерностей, которые нужно было вычислить, и тайн, которые нужно было раскрыть.

Где-то в городе уже зрело новое дело. Она чувствовала это. И была готова.

Глава 15

Тишина, последовавшая за делом о утопленнике, была обманчивой и тягучей, как патока. Она длилась ровно столько, сколько требовалось Саэр, чтобы исчерпать запас кофе и провести полную ревизию оружия в сейфе Хироно, разложив, почистив и собрав его старый револьвер с опытностью и точностью, заставившей дядю побледнеть. В эти несколько дней она почти не говорила, целиком погрузившись в свои мысли и физические тренировки, оттачивая тело, которое всё больше начинало слушаться её с прежней, смертоносной точностью.

Её ритуалы стали строже. Ровно в пять утра — подъём. Десять минут медитации, стоя на одной ноге на холодном полу кабинета, – упражнение на баланс и концентрацию. Затем – силовая программа, заставлявшая мышцы гореть, а дыхание оставаться ровным и спокойным. И только после этого – долгожданная, горькая награда. Она купила себе ручную кофемолку и теперь сама перемалывала зёрна, вдыхая терпкий, насыщенный аромат, который будил её лучше любого будильника. Она пила свой чёрный, обжигающий эликсир, стоя у окна и наблюдая, как город медленно просыпается – не для того, чтобы жить, а для того, чтобы стать ареной для её следующего дела.

И дело не заставило себя ждать. Оно пришло не в виде нового клиента, а в виде короткой заметки в вечерних новостях, на которую Хироно, щёлкающий каналами, даже не обратил бы внимания. «На заброшенном химическом заводе «Синтез» на пожаре обнаружено тело». Саэр замерла с кружкой в руке. Её взгляд, обычно рассеянный во время просмотра телевизора, стал острым и сконцентрированным.

— Переключи назад, — её голос прозвучал резко.

Хироно вздрогнул и выполнил приказ. Диктор равнодушно сообщал подробности: пожар возник ночью, тело обнаружили пожарные при разборе завалов, личность устанавливается, вероятно, бомж или мародёр.

— Ничего особенного, — пробормотал Хироно, — печально, конечно, но…

— Врут, — отрезала Саэр, не отрывая глаз от экрана. — Смотри. Завод заброшен пять лет. Все легковоспламеняющиеся материалы вывезены. Откуда там взяться пожару такой силы? И зачем мародёру лезть в цех, где ничего нет, кроме ржавого железа?

Она поставила кружку с такой силой, что кофе расплескался. — Нам туда.

Хироно только застонал. Заброшенный химический завод. Пожар. Труп. Это пахло уже не просто неприятностями, а настоящей бедой.

На следующий день они стояли у забора с дырами, окружавшего территорию завода «Синтез». Воздух здесь был другим – не городским, а тяжёлым, пропитанным окисленным металлом, старой краской и едким, сладковатым душком, от которого саднило в горле. Саэр глубоко вдохнула, анализируя запах. Не просто гарь. Что-то ещё. Что-то химическое.

Они проскользнули на территорию через дыру в заборе. Картина была удручающей: полуразрушенные корпуса, ржавые трубы, разбитые стёкла. И в центре – почерневший, обугленный остов одного из цехов. Именно здесь и был пожар.

Саэр двинулась вперёд, её чёрные ботинки уверенно ступали по битому кирпичу и шлаку. Хироно шёл за ней, кашляя от пыли и нервно озираясь.

Их остановил участковый в помятой форме, дежуривший у ленты оцепления. — Сторона! Здесь место происшествия! — крикнул он.

Саэр не замедлила шага. Она подошла к самому краю ленты и посмотрела на него своими бездонными, взрослыми глазами. — Мы по заданию страховой компании, — солгала она без тени смущения. — Оцениваем ущерб. Пропустите.

Её тон был настолько властным и уверенным, что участковый, растерявшись, даже не попросил удостоверения. Он просто отодвинул ленту.

Внутри цеха было ещё хуже. Воздух гудел от тишины и смерти. В центре, на месте самого интенсивного горения, мелом был очерчен контур тела. Саэр обошла его, не касаясь ничего, её взгляд сканировал пол, стены, потолок.

— Смотри, — она указала на почерневшую стену. — Рисунок горения. Он идёт не от пола, а сверху вниз. И пламя было очень направленным, интенсивным. Как будто горела не случайная лужа бензина, а что-то конкретное. Что-то, что было подвешено или находилось высоко.

Она присела на корточки и провела рукой в перчатке по полу рядом с контуром. Её пальцы нащупали несколько крошечных, оплавленных шариков стекла. — Стекло. Оплавлено при очень высокой температуре. Как от бутылки с зажигательной смесью. Но не просто бутылки… — она подняла голову, её взгляд упёрся в систему вентиляции под потолком. Одна из решёток была сорвана. — Его подбросили через вентиляцию. Точечный, аккуратный поджог. Не случайность. Не несчастный случай. Казнь.

Хироно сглотнул комок в горле. — Но… кто? И за что?

— Кто – тот, кто знал завод. Кто знал, как туда проникнуть. И за что… — она выпрямилась и окинула взглядом цех. — Возможно, за то, что он что-то увидел. Или что-то знал. Найди мне список бывших сотрудников. Особенно тех, кто работал в этом цеху. И тех, кого уволили перед самым закрытием.

Пока Хироно копался в архивах, Саэр решила обойти окрестности. Её интересовали не официальные входы, а «народные тропы» – пути, которыми сюда могли проникать бомжи, мародёры или те, кому нужно было остаться незамеченным.

И она её нашла. Примерно в полукилометре от завода, в гуще бурьяна, был замаскирован старый, полуразвалившийся бункер – видимо, наследие ещё советских времён. Дверь была приоткрыта. Внутри — следы недавнего пребывания: пустые банки тушёнки, окурки (она сморщилась от отвращения), скомканное одеяло. И на самом видном месте, на ящике, лежала потрёпанная, засаленная тетрадь.

Саэр подняла её. Это был дневник. Ведённый аккуратным, но нервным почерком. И последняя запись датирована днём перед пожаром. «Снова видел его. С «той» стороны. Он встречался с тем типом в костюме. Передавал ему какой-то чемоданчик. Кажется, я знаю, что внутри. Надо бы проверить старые схемы. Если это то, о чём я думаю, нам всем крышка».

Запись обрывалась. Автор дневника явно нервничал. И он явно что-то знал. Что-то, связанное с заводом и с каким-то «чемоданчиком».

Она позвонила Хироно. — Есть что-то?

— Да! — его голос звучал взволнованно. — Одного сотрудника уволили как раз перед закрытием. Инженера-химика. За… вольное обращение с реагентами. Его имя – Кодзима. И… вот что странно. Он числится пропавшим без вести как раз с того дня, когда случился пожар.

Саэр посмотрела на тетрадь в своей руке. Кодзима. Инженер-химик. Вольное обращение с реагентами. Исчез. И тело на заводе.

— У нас есть имя, — сказала она. — И есть мотив. Он что-то делал нелегально на заводе. Его уволили, но он продолжил. И кто-то за этим следил. И когда он стал слишком опасен… его убрали. Сожгли вместе с его секретом.

Она вернулась в агентство, где Хироно уже раздобыл адрес Кодзимы. Крошечная квартирка в бедном районе. Когда они туда приехали, дверь была вскрыта. Внутри – полный хаос. Кто-то обыскал всё до них.

Саэр стояла посреди разгрома, её лицо было каменным. Кто-то опередил их. Кто-то, кто знал, что Кодзима мёртв, и искал то же, что и они. Или… хотел замести следы.

Её взгляд упал на полку с книгами. Среди разбросанных учебников по химии и инженерии лежала одна, выделяющаяся своим видом – старый, потрёпанный том стихов. Она открыла его. На форзаце была дарственная надпись: «Моему коллеге и другу, Масао. Всегда верь в себя. Т.».

Т. Возможно, ещё один сотрудник завода.

Она снова подключила своих «маленьких детективов». На этот раз задание для Айрин и Джиу было сложнее: узнать, кто из сотрудников завода «Синтез» имел инициал «Т» и был близок с Кодзимой.

Ответ пришёл быстро. Такасиру Ошима. Главный инженер. Тот самый, кто подписывал увольнение Кодзимы. И тот, кто после закрытия завода устроился на должность в крупную химическую корпорацию.

Слишком много совпадений.

Они выследили его. Ошима жил теперь в богатом районе, водил дорогую машину. Но по вечерам он посещал не фешенебельные клубы, а убогий бар на окраине – тот самый, где собирались бывшие работяги с «Синтеза».

Саэр пошла туда одна. Снова под прикрытием темноты и своего безразмерного капюшона. Она села в углу, заказала минеральную воду (алкогольный запах вызывал у неё рвотные позывы) и стала ждать.

Ошима пришёл, уже изрядно навеселе. Он сидел один, угрюмо потягивал пиво и что-то бормотал себе под нос.

Саэр подождала, пока он выйдет в туалет, и последовала за ним. Когда он вышел из кабинки, она оказалась прямо перед ним, блокируя выход.

— Кодзима передаёт вам привет, — тихо сказала она.

Ошима побледнел так, что стал похож на привидение. От него пахло перегаром и страхом. — Кто ты? Что ты хочешь? — он попытался оттолкнуть её, но его руки дрожали.

— Я та, кто знает, что вы подписали ему смертный приговор. За то, что он узнал про ваши маленькие делишки с реактивами после закрытия завода. Вы боялись, что он вас сдаст.

— Это ложь! Он был психом! Он сам во всём виноват! — зашипел Ошима, но его глаза бегали, выдавая панику.

— Тогда почему вы его убили? — продолжала давить Саэр. — Почему сожгли? Чтобы замести следы? Или чтобы забрать то, что он припрятал? Тот самый «чемоданчик»?

Ошима сделал шаг назад, упёршись спиной в стену. Он был в ловушке, и он это понимал. — Я… я не убивал его! — выдохнул он. — Это был несчастный случай! Он сам что-то напортачил со своей самодельной лабораторией!

— Но вы знали об этом, — безжалостно гнула свою линию Саэр. — Знаете, и не остановили. А потом пришли и забрали то, что он наработал. Что это было, Ошима? Новый наркотик? Украденная формула?

Его молчание было красноречивее любых слов. Он просто стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё с животным ужасом.

Внезапно дверь в мужской туалет распахнулась. На пороге стоял Хироно, бледный как полотно, а за его спиной – два человека в штатском. Инспектор Такахаси Итори и его напарник.

— Такасиру Ошима, — произнёс Такахаси своим ровным, казённым голосом. — Вы арестованы по подозрению в причастности к смерти Масао Кодзимы. Вы можете хранить молчание…

Ошима обречённо опустил голову. Игра была проиграна.

Позже, когда его уводили, Такахаси на секунду задержался рядом с Саэр. — «Чемоданчик» мы нашли у него дома. Самодельная нарколаборатория. Полуфабрикат нового дизайнерского наркотика. Кодзима был гением, но без морального компаса. А Ошима решил на этом нажиться. Когда Кодзима испугался и захотел выйти из игры, Ошима устроил «несчастный случай». — Он посмотрел на Саэр. — Вы были правы. Как всегда.

Саэр не ответила. Она смотрела, как увозят Ошиму. Очередной паук, пойманный в паутине собственной жадности и страха.

Она вышла из вонючего бара на свежий воздух и сделала глубокий вдох, очищая лёгкие. Потом достала из кармана маленький термос и налила себе кофе. Горечь во рту была чистой и ясной. Как и чувство выполненного долга.

Она знала, что завтра её снова ждёт школа. Уроки. И Айрин с Джиу, которые будут донимать её расспросами и требовать новых «детективных заданий». И может, на этот раз, она им что-нибудь поручит. Не опасное. Просто для видимости.

Она сделала глоток кофе и посмотрела на ночное небо. Где-то там, в этом огромном городе, уже зрела новая тайна. Новая головоломка. И она была готова её разгадать. С её кофе, её холодным умом и её ножом, спрятанным в ботинке. Охота продолжалась.

Глава 16

Спустя неделю после дела с сгоревшим заводом в агентстве воцарилось подобие рутины. Саэр превратила его в подобие штаба: архивы были рассортированы с безупречной точностью, оружие в сейфе сияло, а воздух постоянно пах горьким, обжигающим кофе. Она пила его теперь почти постоянно – не для бодрости, а для поддержания того состояния холодной, кристальной ясности, которое стало её новой нормальностью. Её тело, благодаря ежедневным изнурительным тренировкам, стало сильнее, отзывчивее, каждый мускул помнил команды мозга с пугающей скоростью.

Хироно смотрел на неё с всё возрастающим трепетом. Он уже не спрашивал, не спорил. Он просто выполнял. Её воля была абсолютной, её расчёты – безошибочными. Они расследовали несколько мелких дел – пропажу домашних животных, подозрения в супружеской неверности. Для Саэр это были простые головоломки, разминка для ума. Она решала их с лёгкостью шахматиста, играющего с новичком, почти не отрываясь от своих книг по криминалистике и химии.

Но её внутренний радар, настроенный на хаос и боль, уже улавливал приближение чего-то большего. Она чувствовала это по тому, как город за окном затихал, затаив дыхание перед бурей.

Буря пришла утром в лице заплаканной, истеричной женщины в дорогом, но смятом пальто. Её звали госпожа Кикути. Её семилетний сын, Катори, не вернулся вчера из частной школы. Его шофёр ждал у ворот, но мальчик так и не вышел. Его исчезновение заметили только через два часа.

— Полиция бездействует! — рыдала она, сжимая в руках дорогой платок. — Говорят, что он, наверное, сбежал, что он ушёл с друзьями! Но Катори не такой! Он послушный мальчик! Он бы никогда!

Саэр, стоявшая у кофемашины, не повернулась. Но её спина напряглась. Похищение ребёнка. Богатая семья. Это пахло не сбежавшим подростком. Это пахло деньгами. Или местью.

— Были требования? — спросила она, всё ещё глядя на струйку чёрного кофе, наполняющую её огромную кружку.

— Н-нет! Ни звонков, ни записок! Ничего!

— Значит, это не выкуп, — холодно констатировала Саэр. — По крайней мере, пока. Или это что-то личное.

Она наконец обернулась и подошла к женщине. Её взгляд был тяжёлым, анализирующим. — У вашего мужа есть враги? Конкуренты? Недавние судебные разбирательства?

Госпожа Кикути, потрясённая прямотой этого ребёнка, лишь беспомощно покачала головой. — Нет… мы… мы обычная семья! Мой муж — импортёр электроники…

Саэр не поверила ни слову. «Обычные семьи» не нанимают частных детективов в первые сутки после исчезновения ребёнка. Они звонят в полицию и ждут.

— Мы берёмся, — сказала она, прежде чем Хироно успел что-то промямлить. — Принесите всё, что у вас есть. Расписание мальчика, фотографии, список его друзей, сотрудников дома. Всё.

Когда клиентка ушла, Хироно посмотрел на Саэр с ужасом. — Похищение? Саэр, это же… это же слишком серьёзно! Это работа полиции! Настоящей полиции!

— Именно, — она отхлебнула кофе и поставила кружку с тихим, но чётким стуком. — Поэтому мы и займёмся этим. Потому что настоящая полиция будет искать «сбежавшего» мальчика. А мы будем искать того, кто его взял.

Её первый шаг был предсказуем. Школа. Элитное, закрытое заведение с камерами наблюдения на каждом углу и параноидальной системой безопасности. Директор, напыщенный и нервный мужчина, встретил их в своём кабинете, залитом солнцем.

— ЧП исключено! — заявил он, протирая платком лысину. — Наши камеры всё фиксируют! Ваш мальчик просто ушёл после уроков через восточные ворота. Один. Добровольно.

Саэр не стала спорить. Она попросила записи. Изучила их со скоростью и концентрацией, за которыми с трепетом наблюдал даже директор. Катори действительно вышел один. Но… что-то было не так. Его походка. Она была слишком прямой, слишком ригидной. Как у марионетки.

— Он смотрит вниз и вправо, — вслух заметила Саэр, останавливая запись. — Не по сторонам. Не на друзей. Вниз и вправо. Как будто… читает что-то с телефона. Или слушает команды.

Она увеличила изображение. В его руке действительно был телефон. Но он держал его неестественно, прижимая к груди.

— Он получал инструкции, — заключила она. — Кто-то вёл его. Кто-то, кто знал его маршрут и знал, что камеры есть только у главных ворот. Проверьте восточные камеры на предмет повтора. Возможно, его там ждала машина.

Пока технический специалист школы суетился с записями, Саэр прошлась по коридору, где последний раз видели Кайто. Её взгляд упал на шкафчики для учащихся. Дверца шкафчика Кайто была чуть приоткрыта. Внутри – учебники, сменная форма… и маленький, яркий брелок в виде персонажа аниме. Но что-то было не так. Брелок лежал не на полке, а был прикреплён к крючку с внутренней стороны дверцы. Слишком высоко для ребёнка. И слишком… нарочито.

Она надела перчатку и отцепила его. На обратной стороне был крошечный, почти невидимый кусочек двустороннего скотча. Кто-то прикрепил его сюда. Недавно. Как сигнал. Или как предупреждение.

В этот момент к ним подошёл техник. Он был бледен. — Вы были правы… у восточных ворот… там была машина. Серая минивэн. Номера не видны. Он сел в неё. Добровольно.

— Не добровольно, — поправила Саэр. — Подчиняясь приказу. Его шантажировали. Или угрожали кому-то из близких.

Она повернулась к директору. — Кто имел доступ к его шкафчику в последние дни? Кроме него самого?

Директор заморгал. — Ну… уборщицы… преподаватели… в принципе, любой…

— Список, — отрезала Саэр. — И расписание дежурств. Сейчас же.

Пока Хироно возился со списками, Саэр вышла в школьный двор. Её мозг работал на пределе. Похищение. Не для выкупа. Пока. Ребёнок шёл добровольно, подчиняясь командам. Значит, страх был огромным. Что могло заставить послушного мальчика из богатой семьи уйти с незнакомцем? Угроза родителям? Шантаж?

Её телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. Без текста. Только гео-метка. Координаты одного из заброшенных доков.

Сердце Саэр заколотилось чаще, но не от страха, а от азарта. Вызов. Прямой вызов.

— Хироно, машина, — бросила она через плечо, уже направляясь к выходу. — Едем.

— Куда? Что случилось?

— Нас пригласили на встречу, — ответила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, ледяная усмешка.

Они мчались по городу, обгоняя потоки машин. Саэр молчала, её пальцы быстро летали по экрану телефона. Она посылала координаты и короткое сообщение: «Катори Кикути. Доки. Возможно, заложник. Без шума».

Она отправляла это не в полицию. Она отправляла это на номер, который никогда не сохраняла в памяти, но который знала наизусть. Номер отца.

Доки встретили их гробовой тишиной и запахом ржавчины, морской воды и гниющих водорослей. Они оставили машину в отдалении и пошли пешком, пробираясь между громадами заброшенных кранов и складских ангаров.

Внутри одного из ангаров было почти темно. Только одинокий луч света падал с дыры в потолке, освещая центральную площадку. И там, связанный и с кляпом во рту, сидел Катори. Жив. Напуган, но жив.

Рядом с ним стоял человек в маске. Высокий, подтянутый, с пистолетом в руке. Он не двигался, словно ждал.

— Стой, — приказал он, когда они вошли. Его голос был глухим, искажённым маской. — Только девочка. Подойди. Остальной — на месте.

Хироно замер, но Саэр, не колеблясь, сделала шаг вперёд. Её руки были пусты, но каждый нерв в её теле был напряжён, как струна.

— Где выкуп? — спросил человек в маске.

— Никакого выкупа не будет, — спокойно ответила Саэр. — Вы же не за деньгами. Иначе бы уже назвали сумму.

Человек в маске замер. Затем медленно кивнул. — Умная девочка. Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы предложить сделку, — сказала Саэр. Её голос был ровным, но в нём слышался стальной стержень. — Отпустите мальчика. И расскажите, кто ваш заказчик. Или…

— Или что? — в его голосе прозвучала насмешка.

В этот момент снаружи донёсся звук подъезжающих машин. Тихих, на электрической тяге. Двери ангара распахнулись, и в проёме возникла фигура в идеально сидящем тёмном костюме. Высокий, строгий мужчина с седыми висками и лицом, высеченным из гранита. Глаза, холодные и всевидящие, как у Саэр, мгновенно оценили обстановку.

Инспектор Такахаси Итори Начальник отдела по особо важным делам. Её отец.

— Или вам придётся иметь дело с ним, — закончила Саэр, не отводя взгляда от человека в маске.

Такахаси вошёл внутрь. Его люди бесшумно рассредоточились по периметру, отрезая пути к отступлению. — Всё кончено, — произнёс он своим безэмоциональным, командным голосом. — Вы окружены. Бросьте оружие.

Человек в маске заколебался. Он смотрел то на Саэр, то на Итори, и в его позе читалась паника. Он был профессионалом, но он не ожидал такого развития событий.

— Он не один, — тихо сказала Саэр, обращаясь к отцу, но не глядя на него. — Смотрите на балки под потолком. Там ещё один. Снайпер.

Такахаси даже не поднял головы. Он лишь слегка кивнул, и один из его людей бесшумно исчез в темноте. Через мгновение сверху донёсся короткий, глухой стон, и что-то тяжёлое с грохотом свалилось на пол.

Человек в маске дрогнул. Его уверенность рухнула.

— Последний шанс, — сказал Итори. — Кто нанял вас?

Маска молчала. Но его пистолет дрогнул, ствол на мгновение отклонился от мальчика.

Этого мгновения хватило.

Саэр двинулась не так, как ожидали все. Она не бросилась вперёд, не стала уворачиваться. Она сделала резкий, короткий шаг в сторону, подняв с пола горсть мелкой металлической стружки и бросив её в лицо человеку в маске. Ослепляющий, отвлекающий манёвр.

Он вскрикнул, инстинктивно отпрянул. Его палец дёрнулся на спуске. Раздался выстрел, гулкий и оглушительный в замкнутом пространстве, но пуля ушла в потолок.

В следующее мгновение люди Такахаси были уже на нём. Его скрутили, обезоружили, сорвали маску. Под ней оказалось молодое, испуганное лицо наёмника.

Саэр не смотрела на него. Она подошла к Катори и быстрыми, точными движениями развязала его. — Всё в порядке, — сказала она, и её голос, обычно ледяной, на секунду смягчился. — Ты в безопасности.

Мальчик смотрел на неё широко раскрытыми глазами, полными слёз и благодарности.

Такахаси подошёл к ним. Он смотрел на Саэр. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось нечто сложное – уважение, недоумение и та самая, знакомая ей по себе, холодная ярость. — Ты знала, что я приду.

— Это была единственная логичная возможность, — ответила она, поднимаясь. Она не смотрела на него прямо. Смотреть в глаза отцу, которого она видела уже трижды в этой жизни, было… сложно. — Вы отслеживаете все дела, связанные с похищениями детей. Особенно в богатых семьях. И вы отслеживаете… меня.

Он молча кивнул. — Это было опасно. Глупо.

— Это сработало, — парировала она. — Вы получили своего похитителя. А я – ребёнка.

Они стояли друг напротив друга – отец и дочь, разделённые годами, смертью и странным стечением обстоятельств. Два острых, холодных ума. Два оружия.

— Кто стоит за этим? — спросила Саэр, наконец подняв на него взгляд.

— Конкуренты отца, — коротко ответил Итори — Они хотели давления. Или мести. Неважно. Мы разберёмся.

Он сделал паузу. — Твои методы… — он запнулся, подбирая слова, — …неортодоксальны. Но эффективны.

— Спасибо, — сухо сказала Саэр. В её голосе не было ни радости, ни признательности. Было лишь принятие факта.

Он ещё секунду постоял, глядя на неё, словно пытаясь разгадать загадку, которую она представляла. Затем кивнул и развернулся, отдавая приказы своим людям.

Саэр отвела Катори к Хироно, который стоял у входа, всё ещё белый как полотно, и передала его. — Отвези его домой. Матери.

— А ты? — испуганно спросил Хироно.

— Мне нужно… подышать воздухом, — ответила она.

Она вышла из ангара и остановилась у воды. Достала из кармана маленький термос и налила себе кофе. Рука не дрожала. Горечь во рту была знакомой и успокаивающей.

За её спиной раздались шаги. Она не обернулась. Она знала, кто это.

Такахаси остановился рядом. Молчал. Затем сказал: — Ты стала… другой.

Саэр сделала глоток кофе. — Время меняет всех.

— Не всегда в лучшую сторону, — заметил он.

Она наконец повернулась и посмотрела на него. Прямо. Впервые. — Вы бы предпочли, чтобы я была обычной девочкой? Ходила бы на кукольные представления и ела мороженое?

Он не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов.

— Мир, в котором живут обычные девочки, сгорел для меня давно, — тихо сказала она. — Теперь у меня есть только этот. И я буду защищать его. Своими методами.

Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Взгляд отца. Начальника. Соперника.

Она знала, что это не последняя их встреча. Их пути были обречены пересекаться снова и снова. В этом городе, полном теней.

Она вернулась в агентство. Хироно уже был там, всё ещё взволнованный и счастливый от счастливого конца. Айрин и Джиу осаждали его вопросами.

Увидев Саэр, они умолкли. — Всё кончено? — тихо спросила Айрин.

Саэр кивнула. Она прошла к своему столу, налила себе ещё кофе и села. Её взгляд упал на карту города.

Охота продолжалась.

Глава 17

Тишина, наступившая после спасения Катори Кикути, была самой обманчивой из всех. Она висела в агентстве густым, тяжёлым покрывалом, сквозь которое просачивалось лишь равномерное бульканье кофемашины и лёгкий скрип пера Саэр, заполняющей школьные тетради с нечеловеческой скоростью. Она делала уроки так же, как расследовала дела – методично, безэмоционально, стремясь к безупречному результату. Кофе был её единственным спутником; терпкий, чёрный, без сахара и молока, он поддерживал в ней состояние бдительной, почти болезненной ясности.

Хироно украдкой наблюдал за ней, и в его взгляде уже не было прежнего страха. Теперь это было нечто вроде благоговейного ужаса, смешанного с глубочайшей преданностью. Он видел, как она тренируется по утрам – недетские, отточенные движения, работа с собственным весом, упражнения на гибкость и реакцию. Он видел, как она разбирает и собирает его пистолет с закрытыми глазами. Он видел, как она изучает городские схемы канализации и вентиляции, как будто готовится к штурму. И он понимал, что имеет дело не с ребёнком, а с чем-то гораздо большим.

Мысль о её отце, инспекторе Такахаси, заставляла его содрогаться. Тот визит на доки, их молчаливое противостояние – это был разговор двух сил природы, двух хищников с одним и тем же ледяным взглядом. Хироно чувствовал себя букашкой, затерявшейся между ними.

Буря пришла, как всегда, неожиданно. Дверь агентства распахнулась без стука, и на пороге возникла фигура, которую Хироно видел лишь мельком на доках, но которую узнал бы из тысячи. Высокий, подтянутый, в безупречном тёмном костюме, с лицом, не выражающим ничего, кроме холодной решимости. Инспектор Такахаси Итори

Он вошёл внутрь, и воздух в комнате словно сгустился, стал тяжелее. Его взгляд скользнул по Хироно, заставив того инстинктивно отпрянуть, и уставился на Саэр. Она не подняла головы, продолжая выводить в тетради иероглифы.

— У нас есть два часа, — произнёс Такахаси, его голос был низким, ровным, без единой эмоциональной ноты. — Член городского совета от правящей партии, Кэндзи Фудзимото. Найден мёртвым в своём кабинете. Официальная версия — остановка сердца.

Саэр наконец отложила ручку. Она медленно подняла на него свои серые глаза. — Но вы в это не верите.

— Нет, — он отрывисто кивнул. — Обстоятельства слишком… удобны. Он готовил доклад о коррупции в распределении муниципальных контрактов. Доклад, который мог взорвать городской совет. Его смерть — это сообщение.

— Почему мы? — спросила Саэр, откинувшись на спинке стула. — Почему не ваши люди?

— Потому что за этим может стоять кто-то из моих, — без обиняков ответил Такахаси. — И потому что ты… — он сделал крошечную паузу, — …видишь то, чего не видят они. Неофициально. Тихо. Быстро.

Это было признание. Вызов. И предложение сотрудничества от самого человека, чьё внимание она так старательно избегала.

Саэр взглянула на Хироно. — Готовь машину. Затем её взгляд вернулся к отцу. — Говорите.

Кабинет Фудзимото находился в новом, ультрасовременном здании муниципалитета. Всё здесь било по глазам стерильным блеском стекла и полированного металла. Воздух пах озоном от кондиционеров и деньгами.

Их провёл туда личный помощник Фудзимото — нервный молодой человек по имени Юма, который всё время теребил края пиджака. Кабинет был большим, с панорамным видом на город. Всё было идеально убрано, кроме самого кресла за столом, которое стояло чуть в стороне, как будто его только что оттуда сдвинули.

— Всё как есть, — сказал Итори, останавливаясь на пороге. — Ничего не трогали. Осматривайте.

Саэр вошла первой. Её взгляд, острый и всевидящий, скользнул по поверхностям, по углам, по мельчайшим деталям. Она не искала очевидного. Она искала несоответствия.

— Сердечный приступ, — произнесла она, наконец останавливаясь у стола. — Но почему тогда убрали кресло? И почему… — она наклонилась, её нос почти коснулся столешницы, — …здесь нет кружки? Нет стакана с водой? Человек работает допоздна, готовит важный доклад, но на столе нет ни единого намёка на то, что он пил. Это как минимум странно.

Она обошла стол и посмотрела на кресло. На спинке, чуть выше уровня поясницы, была едва заметная вмятина, а на ткани — крошечное, почти невидимое пятнышко. Не грязь. Что-то маслянистое.

— Он не умер за столом, — заключила она. — Его ударили. Точным, сильным ударом в спину. Возможно, шокером или чем-то острым. И затем уже усадили в кресло и инсценировали сердечный приступ.

Такахаси молча кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнула искра интереса. — Продолжай.

Саэр опустилась на колени и осмотрела пол под столом. Её пальцы в перчатках нащупали ещё один крошечный осколок. Не стекла. Пластика. Полупрозрачного, жёлтого. — Что это? — прошептал Хироно, заглядывая через её плечо.

— Не знаю, — ответила Саэр. — Но это не отсюда.

Она поднялась и подошла к мусорной корзине. Она была пуста. Слишком пуста для рабочего места. — Вынесли мусор? — спросила она у помощника.

Тот снова заёрзал. — Н-нет… то есть да! Но уже после… после того как его нашли. Уборщицы…

— Принесите всё, что вынесли, — приказал Такахаси, и молодой человек тут же бросился исполнять приказ.

Пока он бегал, Саэр изучила компьютер. Он был чист. Слишком чист. Файлы доклада исчезли. — Профессионалы, — констатировала она. — Убрали и тело, и улики. Но торопились. Оставили мелочи.

Помощник вернулся с большим пакетом для мусора. Саэр вытряхнула его содержимое на пол, не обращая внимания на его возмущённый взгляд. Среди обрывков бумаги и прочего офисного хлама она сразу увидела то, что искала. Сломанную, пустую шприц-ручку. Той самой модели, что используют диабетики. Но Фудзимото диабетом не страдал.

И на внутренней стороне колпачка от ручки был тот же полупрозрачный жёлтый пластик.

— Это не его, — сказала Саэр, поднимая ручку. — Кто-то принёс её сюда. И забыл. Или уронил. И пытался найти, но не смог и убрал в мусор, чтобы замести следы.

Она разобрала ручку с ловкостью хирурга. Внутри, на остатках чернил, был едва уловимый, сладковатый запах. Знакомый запах.

— Суксаметоний, — тихо произнесла она, поднося остатки к носу и чуть сморщившись. — Миорелаксант. Вводится внутривенно. Вызывает полный паралич, включая дыхательные мышцы. Смерть выглядит как остановка сердца. Профессиональный инструмент.

Такахаси медленно кивнул. Его лицо оставалось каменным, но в его позе читалось напряжение. — Значит, убийца вошёл под видом гостя. Возможно, даже с его ведома. Ударил его, чтобы обездвижить, ввёл яд, затем усадил за стол и скрылся.

— Но он оставил улику, — Саэр показала на осколки пластика. — Это от контейнера для шприца. Он разбился, когда он пытался убрать его. Часть закатилась под стол, часть он собрал и выбросил, но пропустил эти мелочи.

Она повернулась к помощнику. — Кто был у него вчера? Последний посетитель?

Юма заморгал, лихорадочно листая электронный журнал на своём планшете. — Был… был только один. Вечером. Господин Такахаси.

В воздухе повисло напряжённое молчание. Такахаси даже не дрогнул. — Это не я, — произнёс он ровно. — Моё имя используют как прикрытие. Кто его впустил?

— Я… я не помню! — залепетал помощник. — Камеры на этаже отключились на полчаса как раз в это время! Сбой питания!

— Не сбой, — холодно сказала Саэр. — Плановое отключение. Кто-то из ваших знал расписание.

Она подошла к окну и посмотрела на город, раскинувшийся внизу. Её мозг работал со скоростью компьютера, выстраивая связи. Снабжение. Муниципальные контракты. Убитый политик. И её отец, втянутый в это против своей воли.

— Им нужно было не просто убить его, — сказала она, оборачиваясь. — Им нужно было дискредитировать вас. Посадить на место Фудзимото своего человека и повесить убийство на вас. Идеальный ход.

Итори молча смотрел на неё. В его глазах читалось нечто, похожее на… уважение? Или на опасение? — Что ты предлагаешь?

— Сыграть их игру, — ответила Саэр. — Дать им то, что они хотят. Пусть думают, что вы в панике, что вы пытаетесь замести следы. А мы тем временем найдём того, кто за этим стоит.

Она посмотрела на осколок пластика в своей руке. — Этот пластик… специфический. Медицинского класса. Его используют в некоторых частных клиниках. Не многих.

Она достала телефон и послала быстрое сообщение Айрин. Задание было простым: узнать, в каких частных клиниках города используют шприц-ручки такого типа и жёлтые контейнеры для утилизации.

Ответ пришёл почти мгновенно. Была только одна такая клиника – «Эдем», известная тем, что обслуживала самых богатых и влиятельных людей города.

Такахаси тут же отдал тихие приказы по телефону. Через десять минут они уже ехали в сторону клиники.

«Эдем» оказался стерильно-белым, сияющим дворцом из стекла и хрома. Воздух пахло антисептиком и деньгами. Директор, улыбающийся и напомаженный, встретил их в своём кабинете.

— Мы сотрудничаем с полицией, конечно же, — говорил он, потирая руки. — Но… вы понимаете…

— Мы ищем не пациента, — холодно оборвала его Саэр. Она положила на стол пакетик с осколком пластика. — Этот контейнер. Он ваш?

Директор взглянул и побледнел. Его улыбка исчезла. — Да… наши… но как…

— Кто из вашего персонала имел доступ к ним вчера вечером? И кто мог взять с собой дозу суксаметония?

Директор заёрзал. — Я… я не могу…

— Вы можете, — в разговор вступил Такахаси. Его голос был тихим, но в нём звучала стальная угроза. — Или мы заберём вашу лицензию и устроим тут такой обыск, что вы будете вспоминать этот разговор как тёмное пятно.

Угроза подействовала. Директор сдался. — Был… один сотрудник. Медбрат. Сигэру. Он уволился сегодня утром. Внезапно. Сказал, что уезжает из города.

— Адрес, — потребовала Саэр.

Пока Итори организовывал розыск Сигэру, Саэр прошлась по клинике. Её взгляд упал на доску почёта. Среди фотографий лучших сотрудников она увидела знакомое лицо. Не Сигэру. Другое. Врач-анестезиолог. Того самого, который когда-то работал на отца Саэр в его бытность главой отдела. Человек, которого уволили за халатность.

Она вернулась в кабинет к директору. — Он. Доктор Мабути. Он здесь работает?

Директор снова побледнел. — Д-да… но он не имел отношения…

— Он имел, — перебила его Саэр. — Он дал Сигэру приказ и яд. И он же, наверное, пообещал ему деньги за молчание. Где он сейчас?

Оказалось, что доктор Мабути как раз заканчивал свою смену. Они поджидали его у служебного выхода. Когда он вышел, улыбаясь и насвистывая, он не ожидал увидеть их.

Увидев Такахаси, он остолбенел. Затем его взгляд упал на Саэр, и в его глазах мелькнуло что-то — узнавание? Страх?

— Долгая смена, доктор? — спокойно спросил Итори.

— Инспектор… я… что случилось?

— Мы хотим поговорить о вчерашнем вечере. О вашем бывшем коллеге, Сигэру. И о той дозе суксаметония.

Лицо Мабути исказилось. Он попытался бежать, но люди Такахаси были уже рядом. Его скрутили без лишнего шума.

— Он всё расскажет, — сказал Итори, глядя на Саэр. — И назовёт имя того, кто нанял его. Того, кто стоит за убийством Фудзимото.

Они стояли рядом у чёрного служебного лифта. Воздух между ними был напряжённым, густым от невысказанного.

— Ты… — начал Такахаси и запнулся. — Ты действовала… эффективно.

— Это моя работа, — ответила Саэр, не глядя на него.

— Твоя работа — учиться в школе, — его голос прозвучал резче.

Саэр наконец повернулась к нему. Её серые глаза были холодными и пустыми. — Моя прежняя работа убила меня. Эта… пока что держит в живых. И позволяет чистить этот город от грязи, которую ваша официальная полиция боится трогать.

Он смотрел на неё, и в его глазах шла борьба. Отцовские инстинкты против профессионального холодного расчёта. Инстинкты проигрывали.

— Это опасно, — сказал он наконец. — Для тебя. Для тех, кто рядом с тобой.

— Жизнь опасна, — парировала она. — Но я не собираюсь прятаться. И не собираюсь останавливаться.

Лифт приехал. Двери открылись. Итори сделал шаг вперёд, затем обернулся. — Будут вопросы – звони. Но… будь осторожна.

Он вошёл в лифт, и двери закрылись, оставив Саэр одну в стерильном белом коридоре.

Она стояла несколько секунд, затем достала из кармана маленький термос и налила себе кофе. Рука не дрожала. Горечь во рту была знакомой и надёжной.

Она знала, что это не конец. Это было только начало их странного, вынужденного союза. Отца и дочери. Полицейского и тени. Двух сторон одной медали, предназначенной для очищения этого города.

Она вышла на улицу, где её уже ждал Хироно за рулём своей старой машины. Он смотрел на неё с облегчением.

— Всё… всё кончено?

— Для нас – да, — ответила Саэр, садясь на пассажирское сиденье. — Для них – только начинается.

Она посмотрела на здание муниципалитета, возвышающееся вдали. Где-то там, в его кабинетах, сидел тот, кто отдал приказ об убийстве. И она найдёт его. Не сегодня. Так завтра.

Она сделала глоток кофе. Охота продолжалась. И теперь у неё был новый, могущественный и очень опасный союзник. Её отец.

Глава 18

Тишина, последовавшая за делом с убитым политиком, была самой гулкой и неестественной. Она висела в агентстве тяжёлым, неподвижным воздухом, который не решались нарушить ни звонком телефона, ни даже скрипом старого кресла Хироно. Он сидел за своим столом, бесцельно перебирая бумаги, и украдкой поглядывал на Саэр. Та, казалось, не замечала ни его, ни давящей атмосферы. Она стояла у окна, неподвижная, как изваяние, и смотрела на город, медленно погружающийся в вечерние сумерки. В руке у неё была её неизменная кружка с кофе, но она не пила из неё. Пар уже не поднимался – напиток остыл.

Она проиграла. Не полностью, не сокрушительно, но проиграла. Доктор Мабути, арестованный отцом, внезапно «повесился» в камере, не дожив до допроса. Его сообщник, медбрат Сигэру, исчез бесследно. Цепочка оборвалась. Тот, кто стоял за убийством Фудзимото, был слишком могущественен, слишком хорошо прикрыт. Он выкосил все улики, как будто их и не было.

Для Саэр это было не просто неудачей. Это было личным оскорблением. Вызовом, брошенным ей прямо в лицо. И она знала, что её отец, инспектор Такахаси, понимает это. Их молчаливое сотрудничество обернулось молчаливым поражением.

Хироно откашлялся, пытаясь разрядить обстановку. — Может, кофе свежего? Я сбегаю, куплю… — он замялся, увидев, как она медленно поворачивает к нему голову. Её взгляд был пустым и холодным, как поверхность ледяного озера.

— Не надо, — сказала она тихо. Голос её звучал устало, но в нём не было ни капли смирения. — Они выиграли этот раунд. Но игра ещё не окончена.

Она отставила кружку и подошла к доске, где ещё висели схемы по делу Фудзимото. Она сняла их все одним резким движением и смяла в комок. — Они думают, что могут всё контролировать. Думают, что мы просто мухи, которых можно отогнать. — Она повернулась к Хироно, и в её глазах вспыхнул тот самый, знакомый ему холодный огонь. — Мы им докажем обратное.

Она не стала ждать нового клиента. Она создала дело сама. Её целью стала не конкретная жертва и не конкретное преступление. Её целью стала сама система. Теневая сеть, которая позволила уйти от ответственности за убийство.

Её методы стали ещё более изощрёнными и безжалостными. Она почти перестала спать, заменяя сон всё новыми порциями чёрного кофе. Её тренировки стали интенсивнее, гранича с самоистязанием. Она отрабатывала удары, которые могли бы вывести из строя человека вдвое крупнее её, изучала точки на теле, знание которых делало её хрупкие руки смертельным оружием.

Она снова ушла в цифровые тени. На этот раз её запросы были ещё более опасными. Она искала не имена, а связи. Денежные потоки, скрытые переводы, анонимные счета, которые могли бы привести к тем, кто стоял за Мабути.

Хироно видел, как она меняется. Как её детские черты заостряются, становясь жёстче, холоднее. Как её молчание становится ещё более гробовым. Он боялся за неё. Но боялся ещё больше перечить ей.

Именно он, к своему собственному удивлению, стал её связным с внешним миром. Он, неудачливый детектив, теперь выполнял её поручения с точностью опытного курьера. То отвозил анонимные пакеты в редакции крупных газет, то незаметно устанавливал подслушивающие устройства – «жучки», которые Саэр собирала из подручных радиодеталей с пугающей лёгкостью.

Однажды вечером она вызвала его к себе жестом. На столе перед ней лежала распечатка — схема банковских переводов с одного офшорного счёта на другой. — Смотри, — она ткнула пальцем в одно из имён-посредников. — «Лунный ветер». Это кафе. Дорогое. Где собирается местная элита. И куда, — она перевела взгляд на Хироно, — ты пойдёшь завтра утром устраиваться официантом.

Хироно побледнел. — Я? Но… я ничего не умею! Меня сразу раскусят!

— Ты будешь молчать, стараться и всё запоминать, — её тон не допускал возражений. — Тебе нужно всего лишь продержаться один день. Услышать имена. Увидеть лица. Всё остальное сделаю я.

На следующий день Хироно, в неудобном смокинге и с подрагивающими руками, подавал кофе и сэндвичи сливкам общества. Он чувствовал себя рыбой на берегу, но мысль о Саэр, которая ждала его где-то на связи, заставляла его держаться.

А Саэр в это время сидела в фургоне с затемнёнными стёклами, припаркованном в переулке рядом с кафе. Перед ней был развёрнут импровизированный центр слежения: ноутбук, наушники, прибор для съёма информации с мобильных телефонов – всё, что она смогла собрать или «одолжить» с помощью своих тёмных связей. Она слушала, как её отец, инспектор Такахаси, вёл в кафе деловую встречу с одним из заместителей мэра. Их разговор был уклончивым, полным намёков, но для её уха, настроенного на ложь, он был прозрачным, как стекло.

Именно тогда она услышала имя. То самое, которое мелькало в офшорных переводах. Такахито Сираиси. Советник мэра. Человек-призрак, который никогда не выходил на первый план, но чьи решения определяли жизнь города.

Она не стала ждать, пока Хироно закончит свою смену. Она послала ему закодированное сообщение: «Выходи. Срочно».

Когда он, потный и взволнованный, ввалился в фургон, она уже собирала оборудование. — Сираиси, — сказала она без предисловий. — Он наш ключ. Он связующее звено.

— Но… как к нему подобраться? — выдохнул Хироно. — Он же неприкосновенен!

Саэр улыбнулась. Это была не улыбка ребёнка. Это был оскал хищника. — Нет неприкосновенных людей. Есть те, кто слишком хорошо прячется. Мы найдём его слабость.

Её следующей целью стал не сам Сираиси, а его окружение. Его водитель, парикмахер, личный повар. Она выискивала мельчайшие детали, слабости, которые можно было бы использовать. И она нашла её. Не в самом Сираиси, а в том, кого он любил. Его взрослая дочь, Тиаки, была страстной любительницей орхидей. И её личный садовник, старый, болтливый японец, оказался тем самым слабым звеном.

Саэр сама пошла на встречу с ним, представившись юной журналисткой, пишущей статью о редких растениях. Она слушала его многочасовые рассказы, кивала, задавала наводящие вопросы. И среди потока бесполезной информации она выловила жемчужину. Раз в месяц Сираиси тайно посещал старый храм в горах. Один. Без охраны. Для частных медитаций.

Это была лазейка. Окно в его бронированный мир.

Она не стала делиться этой информацией с отцом. Не сейчас. Сначала ей нужно было подтвердить догадку.

Она отправилась в горы одна, запасшись кофе, тёплой одеждой и своим неизменным ножом. Она устроила засаду на склоне холма, напротив храма, и ждала. Двое суток. Без огня, почти без движения, питаясь лишь энергетическими батончиками и запивая их ледяной водой из ручья. Её тело, закалённое тренировками, держалось, но разум начинал уставать от бесконечного напряжения и одиночества.

На исходе вторых суток он появился. Не бронированный лимузин, а скромный гибридный внедорожник. Из него вышел немолодой, стройный человек в простой одежде. Сираиси. Он действительно был один.

Саэр не двинулась с места. Она лишь наблюдала, как он входит в храм. Её план был не в том, чтобы напасть на него здесь. Её план был в том, чтобы понять его. Увидеть его без маски власти. Уловить его ритм, его привычки.

Она следила за ним весь день, пока он медитировал, гулял по саду, разговаривал со старым монахом. Она видела его усталое, отрешённое лицо. И в его глазах она увидела не злобу или жадность, а нечто иное — глубокую, всепоглощающую усталость. И страх.

Это открытие озадачило её. Что могло пугать человека, обладающего такой властью?

Она вернулась в город с новыми вопросами и без ответов. Но с твёрдой уверенностью, что Сираиси – не главный злодей. Он был пешкой. Возможно, такой же, как доктор Мабути. Только более ценной.

Именно тогда её нашёл отец.

Он вошёл в агентство без стука, как в тот первый раз. Но на этот раз его лицо не было холодным и отстранённым. Оно было усталым. Таким же усталым, как лицо Сираиси в горах.

— Хватит, — сказал он тихо, останавливаясь перед её столом. — Остановись.

Саэр медленно подняла на него глаза. Она не удивилась его приходу. Она знала, что он следит за ней. — Почему?

— Потому что ты лезешь в такое пекло, из которого я не смогу тебя вытащить, — в его голосе впервые прозвучала не скрытая угроза, а откровенная тревога. — Сираиси – не тот, за кого ты его принимаешь. Он не заказчик. Он… сообщник. И заложник.

— Кого? — спросила Саэр, не отводя взгляда.

Такахаси-старший тяжко вздохнул и опустился в стул напротив неё. Он вдруг показался ей очень старым. — Есть сила выше нас. Выше мэрии. Выше полиции. Люди, которые правят из теней. Они не терпят неповиновения. Фудзимото осмелился им перечить. Сираиси… он пытается балансировать на краю. А ты… — он посмотрел на неё, и в его взгляде была неподдельная боль, — …ты своей настойчивостью можешь обрушить всё это нам на головы.

Саэр молчала несколько мгновений, переваривая его слова. Она всегда чувствовала, что за всем стоит что-то большее. Но слышать это подтверждение из уст отца было иначе. — И что? — наконец произнесла она. — Мы должны отступить? Позволить им править? Позволить им убивать?

— Нет, — он покачал головой. — Но мы должны быть умнее. Сильнее. И действовать не в одиночку.

Он обвёл рукой их скромное агентство. — Ты не можешь в одиночку сражаться с системой. Даже я не могу. Но вместе… — он сделал паузу, — …вместе мы можем найти их слабые места. И нанести удар точно в цель. Не вслепую.

Саэр смотрела на него, на этого сурового, несгибаемого человека, который был её отцом. Она видела в его глазах не желание остановить её, а желание защитить. И предложение союза. Равного партнёрства.

Она медленно кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Но по моим правилам. Я не буду слепым орудием в ваших руках.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Я бы не ожидал ничего иного.

Он встал и протянул ей тонкую папку. — Это всё, что у меня есть по «Теневому совету». Неофициально. Не для чужих глаз.

Она взяла папку. Она была тяжёлой. Полной секретов, которые могли стоить жизни. — Благодарю, — сказала она тихо.

Он кивнул и направился к выходу. У двери он обернулся. — И, Саэр… — он запнулся, подбирая слова. — Береги себя. Твоя мать… она бы хотела, чтобы ты была в безопасности.

Он вышел, оставив её одну с папкой и с гудящей тишиной.

Саэр долго сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом её взгляд упал на остывшую кружку с кофе. Она взяла её, вылила остатки в раковину и насыпала свежих зёрен. Громкий, ритмичный скрежет кофемолки заполнил комнату, отгоняя призраков прошлого и тревоги будущего.

Она налила себе свежего, чёрного, обжигающего кофе. Сделала глоток. Горечь была знакомой и живительной.

Она открыла папку и начала читать. Слова и факты сливались в единую, ужасающую картину коррупции и власти. Но теперь она смотрела на них не как на непреодолимую стену, а как на карту. Карту поля боя.

У неё появился союзник. Опасный, непредсказуемый, но союзник. И вместе они будут сражаться.

Она отпила ещё глоток кофе и углубилась в чтение. Ночь обещала быть долгой. Но она была к ней готова. Охота продолжалась. Но теперь это была уже не охота одиночки. Это была война. И она только начиналась.