Читать книгу: «Мышка для Дроу»

Глава 1

Я скользила по сырым камням переулка, плотнее кутаясь в грубую шерстяную хламиду. Шаровары, перетянутые у щиколоток, свободная рубаха до колен, плоская обувь без единой пряжки — я выглядела как одна из сотен бедняков, что шныряют по этому городу. Платок обтягивал голову так туго, что под тканью не угадывалось ни одной моей золотой кудри, спускался к подбородку и глухо закрывал нос, щёки и рот. Из всего лица оставались только глаза — два предательских изумруда. Поэтому всякий раз, когда мимо проплывал очередной дроу, я опускала ресницы и устремляла взгляд в неровные плиты мостовой.

— Смотрите-ка, какая скромница, — прошипел кто-то у меня за спиной. — Не иначе, прячет под тряпками татуировку беглой рабыни.

Я не обернулась.

Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, — и дальше шагала, быстрее, ещё быстрее.

Какого демона меня занесло в этот подземный город, кишащий дроу?

Ах да. Чёртов камешек. Артефакт, который должен вернуть мне магическую силу. Верну силу — и тогда мачеха уступит трон, который по праву принадлежит мне. После смерти отца эта хитрая сволочь прибрала корону к рукам, а доказать свои права без магии я не могу. По законам эльфов править может лишь тот, кто владеет собственной силой.

Грёбаные законы!

— Эй, ты! — чья-то ладонь схватила меня за рукав. Я замерла, не поднимая глаз. — Платок сними.

— Пожалуйста, господин, не надо, — прошептала я, стараясь, чтобы голос был жалким. — На лице язвы. Вернусь в дом госпожи — она выгонит меня на рудники.

Дроу презрительно фыркнул:

— Пошла отсюда, паршивая рабыня.

Он толкнул меня так резко, что я едва не растянулась на грязных камнях. Ноги заплелись, сердце подскочило к горлу, но я успела выбросить руку и вцепиться в холодную сырую стену. Ладонь предательски скользнула по мху, однако я устояла, лишь покачнувшись.

Хорошо, что я покрыла руки серой краской — дроу не заметил, что моя кожа на самом деле светлее, чем у любой здешней рабыни. Он презрительно скривился, плюнул под ноги и, не сказав больше ни слова, растворился в полумраке.

Я выдохнула, чувствуя, как колотится сердце.

— Жива, — прошептала я одними губами.

Но проклятая краска уже начала сводить кожу. Под слоем серой дряни всё чесалось — плечи, локти, запястья. До зуда в зубах хотелось содрать эту гадость ногтями, а потом нырнуть в горячую ванну с душистым мылом.

Мечты, только мечты.

Сначала дело, потом гигиена.

Я торопливо поклонилась в ту сторону, где скрылся дроу, — на всякий случай, для конспирации — и, пятясь, юркнула в узкий проулок.

Прохожие косились на меня с омерзением, кто-то даже сплюнул вслед.

Прекрасно.

Чем хуже они обо мне думают, тем меньше шансов, что пригляделась. Для них я всего лишь безродная, очередная грязная рабыня из нижних уровней.

Впереди зиял тёмный коридор между домами. Я шагнула туда, и нос тут же защипало от запаха гнилых грибов и тухлой воды. Вдоль каменных стен, кое-где поросших слизкой плесенью, висели факелы. Их маслянистый свет тянулся вверх, оставляя нижние углы в чернильной мгле. Над головой тускло желтели маленькие окошки, вросшие в скалу.

Я вытащила из кармана шаровар свёрнутую карту, развернула её и уставилась на линии, которые тонули в темноте.

— Твою ж дивизию, — пробормотала я. — Ни черта не видно.

И вот тогда я в который раз прокляла своё положение. Эльфийка без магии — это почти калека. Ни зажечь светлячка, ни призвать искру, ни хотя бы улучшить зрение. Просто жалкая девчонка в чужом городе, которая пытается читать карту при дрожащем огоньке факела.

Пришлось придвинуть пергамент к самому пламени. Края бумаги тихо задымились, но в жёлтом свете проступили очертания улиц. Я нашла нужную отметку, впилась взглядом и поняла: третье окошко от угла находится ровно в той стене, у которой я сейчас стояла.

— Да ты издеваешься, — выдохнула я, и губы сами расползлись в улыбке.

Я добралась.

Проклятый артефакт, ради которого я перемазалась краской, протащилась через половину этого гнилого города и рисковала жизнью — он там. За этим маленьким мутным окном.

Я спрятала карту, прислушалась к тишине переулка и тихо хмыкнула:

— Ну что ж, Лиса. Осталось самое простое: взять камень — и бежать.

Я поправила платок, чтобы из-под него не выбилась ни одна золотая прядь, и двинулась вдоль стены к заветному окну.

Судьба сегодня явно была на моей стороне. Осталось только проверить, не улыбнётся ли она мне до конца.

Глава 2

Я подошла к нужному окну и запрокинула голову. Каменная стена уходила вверх, теряясь в сумраке, а проклятый проём с артефактом зиял на высоте никак не меньше трёх человеческих ростов.

— Да ты шутишь, — выдохнула я.

Проверила переулок: ни души.

Только я, грязные камни да вонь.

Ладно.

Я сжала зубы, вцепилась пальцами в шершавую кладку и подтянулась. Ноги заскребли по стене, ища опору.

Получилось!

Почти.

Я уже подняла колено, когда ноготь указательного пальца предательски хрустнул, соскользнул, и я боком рухнула вниз.

Грязь приняла меня с неприятным чавкающим звуком. Я приземлилась точнёхонько в лужу, и мерзкая жижа брызнула во все стороны, обдав лицо и залепив глаза.

— Чтоб тебя! — прошипела я, яростно стирая грязь с ресниц. — Чёртова мачеха! Сука! Ненавижу! Ненавижу эту стену, этот город, эту жизнь!

Я сжала кулаки и с размаху ударила по воде. Брызги снова полетели в лицо. Я зажмурилась, шмыгнула носом и, на секунду прикрыв глаза, заставила себя дышать ровно.

Злость — плохой помощник.

Я не для того тащилась через половину этого гнилого города, чтобы сейчас разбиться об эту дурацкую стену.

— Спокойно, Лиса, — прошептала я. — Спокойно. Дыши.

Я вылезла из лужи, отжала мокрые штанины и огляделась. И тут взгляд зацепился за две деревянные бочки, притулившиеся у противоположной стены. Я прищурилась, прикидывая расстояние. Если подкатить одну и встать на неё, я достану до второго окна, а там — ещё один рывок, и я на уровне нужного проёма.

— Красота, — я криво усмехнулась и вытерла грязную щёку. — План Б.

Я подошла к бочке и толкнула её. Та глухо заурчала по камням, тяжёлая, но послушная. Я покатила её к стене, примерилась и удовлетворённо кивнула. Осталось только не навернуться снова. Но теперь у меня будет зацепка получше, чем ломкие ногти.

Я подкатила бочку к стене и, почти не дыша, вскарабкалась на неё. Старые доски жалобно скрипнули под ногами, но выдержали. Вцепившись пальцами в шершавую кладку, я подтянулась на руках и осторожно заглянула в тёмный оконный проём.

И тут же пожалела об этом.

Внутри, на огромном каменном ложе, заваленном шкурами, раскинулась госпожа дроу. Полностью голая, с серой кожей, отливающей серебром в свете чёрных свечей. Вокруг неё хлопотали двое мужчин: один стоял на коленях между её ног, приникнув губами к её лону с закрытыми глазами — на его лице было написано такое блаженство, будто он вкушал нектар богов. Второй возвышался над лицом этой дроу, медленно поглаживая свое огромное естество, и явно собирался одарить госпожу издавна обещанным. Она в ответ приоткрыла рот и высунула длинный острый язык — розовый, будто змеиное жало.

Мои глаза сами собой распахнулись до предела. Щёки вспыхнули огнём, а рот беззвучно приоткрылся, готовый выдать какой-нибудь идиотский звук. Тело онемело. Я застыла, как статуя, не в силах даже отвести взгляд.

— Я этого не видела, — беззвучно прошептала я одними губами. — Я этого не видела. Меня здесь нет.

И тут же пришла в себя.

Лиса, соберись. Эти трое увлечены друг другом до такой степени, что хоть весь город мимо пронеси — не заметят. Пользуйся моментом и ползи дальше, пока они не подняли головы.

Я медленно, стараясь не дышать, опустилась обратно на бочку. Руки тряслись, а в голове всё ещё стояла та картинка, которую я безуспешно пыталась выжечь из памяти.

Ладно.

Потом отмою мозги от этого зрелища. Сейчас — дело.

Я перевела взгляд на нужное окно. Оно было чуть дальше по стене, за кирпичным выступом. Между нами — карниз, узкий. Если вжаться в стену и переступить, можно дотянуться.

— Только не упади, Лиса, — прошептала я себе. — Ты уже один раз здесь кувыркалась.

Я перебросила ногу на шершавый выступ. Сердце гулко стучало в рёбра. Затем вторую ногу, и вот я уже прижата спиной к холодному камню, раскинув руки в стороны для равновесия.

Бочка осталась позади. Внизу — грязная лужа, в которой я чуть не утопилась. Смотреть туда нельзя. Только вперёд.

Перешагнула.

Ещё шаг.

Пальцы нащупали край подоконника нужного окна. Я подтянулась, стараясь не дышать, и заглянула внутрь.

Пусто.

На стенах мерцали свечи в тяжёлых подсвечниках, вдоль дальней стены стоял сундук, шкаф огромный и тяжелый на вид покрытые резьбой, но дроу не было. Ни одной живой души.

— Ну наконец-то, — выдохнула я.

Рама поддалась почти сразу: я просунула пальцы в щель, потянула вверх, и она беззвучно поползла, лишь на мгновение скрипнув. Я замерла, прислушиваясь.

В доме — тишина.

Только лёгкое шипение свечей да моё собственное тяжёлое дыхание.

Я подпрыгнула, ухватилась за подоконник и, перевалившись через него, с глухим стуком рухнула на деревянный пол. Глаза зажмурила от боли в локте, но громче боялась шума, чем ушиба.

Лёжа на полу, затаила дыхание и прислушалась.

Шагов нет.

Голосов нет.

Даже эхо собственного падения растворилось в тишине.

Я медленно приподнялась на четвереньки, затем выпрямилась и оглядела комнату уже более внимательно. Где же ты, проклятый камешек?

Пальцы сами сжались в кулаки, предвкушая победу.

Глава 3

Я медленно обвела взглядом комнату, оценивая обстановку. Огромный шкаф, тяжёлый сундук, каменное ложе, накрытое ворохом шкур, деревянный пол, тёплый свет свечей.

И полное отсутствие дверей в дверном проёме.

Я хмыкнула про себя: ну и дикари. Живут как звери в пещере: ни тебе нормальных дверей, ни приличной кровати — постелили шкуры прямо на камень.

Шкафы есть, а дверей нет.

Удивительно, как они ещё в компостной куче не ночуют. Не удивлюсь, если они вообще не моются.

Как светлая эльфийка, я с детства впитывала презрение к этим созданиям.

И то, что я увидела несколько минут назад в соседнем окне, только подтвердило: дроу — извращенцы, которых не спасёт даже их драгоценная бездна.

Всё у них безвкусное: шкуры на кровати, подсвечники с чёрными свечами, кривые ножи на стене.

Ни тебе изящества, ни гармонии. Сплошная грубость и хаос.

Я опустила взгляд на свои руки и поморщилась. Серая краска въелась в кожу намертво — лужа не отмыла. Теперь придётся сдирать эту гадость в горячей ванне с мочалкой, а может, и с пемзой. Я тяжело вздохнула, отгоняя мысль о том, как буду отскребать каждую складочку.

Я двинулась к сундуку. Потянула крышку — она поддалась с глухим стоном. Внутри всё было завалено книгами, свитками, какими-то тряпками и прочим хламом. Я сунула руку и вытащила первую попавшуюся ткань, брезгливо зажав её двумя пальцами.

— Фу, — скривилась я, разглядывая кружевной лоскут. — Дрянь какая!

Это оказались женские трусы. Чьи-то несвежие, судя по запаху, трусы. Я с отвращением отбросила их на пол и вытерла пальцы о штанину.

— Так, Лиса, соберись, — прошипела я себе под нос. — Тебе нужен камень, а не чистота этого сундука.

Я глубоко вздохнула, пересиливая брезгливость, и запустила руки в содержимое. Книги, свитки, какие-то амулеты, засохшие травы.

Боги, здесь можно копаться вечность.

— Чёрт, знать бы ещё, как он выглядит, — пробормотала я, перебирая предметы.

Я наклонилась почти пополам, опираясь локтями на край сундука, и чуть не рухнула внутрь — тот оказался настолько глубоким, что дно терялось в сумраке. Пришлось опереться на край сильнее, чтобы не свалиться в эту клоаку с головой.

— Ну и где ты прячешься, мой драгоценный? — прошептала я, шаря рукой в темноте.

Я уже по локоть зарылась в содержимое сундука, когда слух уловил тяжёлые, неторопливые шаги. Они доносились из соседней комнаты — уверенные, хозяйские, без единой спешки.

Кто-то шёл сюда.

Сердце тут же выдало барабанную дробь в рёбра.

— Твою ж мать, — выдохнула я, распрямляясь рывком.

Взгляд заметался по комнате.

Шкаф?

Под кровать?

Но кровать — это просто гора камня, прикрытая шкурами, туда и мышь не проскользнёт.

Я тихо прикрыла крышку сундука, стараясь не щёлкнуть замком.

Шаги становились ближе. Я сделала два бесшумных шага к шкафу, распахнула дверцу и скользнула внутрь, утопая в ворохе одежды. Ткань глухо зашуршала, и я замерла, прижавшись спиной к стенке. Запах ударил в нос — мужской, с нотками дыма и сандала. Я непроизвольно втянула его глубже.

Пряный, тёплый... аж мурашки. Но не время — точно не время!

Я приникла глазом к щели между створками.

В комнату вошёл дроу.

Метра два ростом, не меньше. Белые волосы, чуть вьющиеся на концах, струились до самой талии. Каждый шаг отдавался в мышцах — они перекатывались под кожей, будто стальные канаты. Пресс — точёный, кубик на кубике, без единой складки жира. На бёдрах висело полотенце, едва доходящее до колен.

Ну, спасибо, что не полностью голый.

Я сглотнула, чувствуя, как пересыхает во рту.

Красивое лицо. Аристократичное — тонкая линия скул, точёный подбородок, изогнутые губы. Но в этих чертах читалось что-то хищное, опасное, голодное. Как у большой кошки, которая ещё не решила, играть ли со своей добычей.

Он остановился, глядя прямо на окно, которое я не закрыла. Голова медленно склонилась набок.

Затем его взгляд скользнул вниз, к сундуку... и наткнулся на брошенные на полу трусы.

Я перестала дышать.

Дроу медленно, с ленивой грацией, подошёл к трусам. Нагнулся. Из кончиков его пальцев вылезли длинные чёрные когти — беззвучно, будто кинжалы из ножен. Одним когтем он подцепил кружевную тряпку и поднял её, рассматривая.

Затем глаза его — чёрные, без единого белка, — медленно поднялись и впились прямо в щель шкафа.

Прямо в меня.

— Ну, здравствуй, мышка, — его голос был низким, бархатным, с хрипотцой. — Вылезай сама или мне выковыривать тебя, как орех из скорлупы?

Колени подкосились от ужаса.

Я вжалась в заднюю стенку шкафа, лихорадочно натягивая на себя одежду, зарываясь в неё, стараясь стать частью этого вороха тряпья. Но сама понимала: план — дрянь. Этот монстр уже почуял меня. Нашёл. И если он вытащит меня отсюда — одним щелчком пальцев пришибёт, как муху, а когтями, длиной с мой мизинец, вскроет глотку.

Я сильнее зажмурилась и прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Сердце гремело так, что, казалось, весь подземный город слышит его стук.

— М-м-м, — протянул дроу с явным удовольствием в голосе. — Я чувствую твой страх, мышка. Он пахнет... аппетитно.

Деревянная стенка шкафа вздрогнула от его шагов.

Он подходил.