Читать книгу: «Мама поневоле, или Два папы для подкидыша»

Глава 1

Ребенок плакал без перерыва, не успокаиваясь ни на секунду. И если сначала я злилась, закрывала голову подушкой и пыталась поспать еще хоть немного, то через двадцать минут у меня уже сердце разрывалось. Плач стоял такой оглушительный, словно в соседней комнате или на лестничной клетке, но хуже всего, что мать не спешила успокаивать малыша.

Не выдержав, я встала с постели и накинула на плечи халат. Сейчас найду эту нерадивую мать и все ей выскажу! Черт с ним, со сном этим, но вот так игнорировать ребенка – это какую каменную глыбу вместо сердца надо иметь! Я, конечно, слышала, что некоторые матери оставляют детей плакать в кроватках и якобы это помогает отучить его от рук, но… Ребенок ведь уже чуть ли не захлебывается от рыданий! Не представляю, как тут может не екнуть.

И, кажется, так считала не только я, потому что даже сквозь дверь слышала на лестничной клетке возмущенные голоса. Не успела я распахнуть дверь, как сразу же столкнулась взглядом с двумя пожилыми женщинами – они стояли над переносной люлькой, которая находилась аккурат рядом с моей дверью. При моем появлении они как по команде замолкают и прожигают меня полными ненависти глазами.

- Совсем охамели уже! Ну и мамаши пошли, ребенка в подъезде бросать! – скривила губы полная дама с короткой стрижкой, разгибаясь и кутаясь в шаль.

- Да вызвать надо полицию или органы опеки – и пусть разбираются! – вторит ей соседка с ярко-малиновыми волосами лет шестидесяти.

Моргаю и неловко переступаю на пороге. Это они мне что ли? На всякий случай выглядываю за дверь и быстро осматриваю лестничную клетку, но кроме нас троих и все еще ревущего ребенка в переноске никого нет.

- Да ты посмотри, она же допилась до чертиков! – ахнула «малиновая», - Вон озирается стоит, как будто приведение увидела!

Я уставилась на нее круглыми глазами, как на это самое приведение. Они точно разговаривают со мной? Что за абсурд вообще? Кто еще из нас допился!

- Простите, это ваш внук? – интересуюсь осторожно, - Я ни в коем случае вас не критикую, но, наверное, не стоит ребенка держать в подъезде. Хоть и лето, а тут прохладно. И чего вы его на руки не возьмете, чтобы успокоить – он же заикается уже от рыданий!

На секунду в подъезде повисает гробовое молчание. Даже малыш в переноске замолкает. Лица женщин багровеют с каждой секундой, и в этот момент мое чутье вовсю вопит о том, чтобы я как можно скорее сбежала, потому прямо сейчас грянет просто грандиозный скандал!

- Она еще и хамит! – взрывается, не выдержав, женщина с шалью.

- Стыдобища! – орет красная, как рак, дама с малиновой шевелюрой, - Кому только Степановна квартиру сдала?! Алкашка, еще и наркоманка наверняка!

- Да она ребенка, ребенка своего не узнает! Мамаша!

Я открыла было рот, чтобы возразить, что это не мой ребенок, но тут же вздрогнула – к нам снизу на всех парах неслась самая склочная из соседок. И если тех, что на лестничной клетке, я не знала, то с бабой Любой всего лишь за месяц моего житья в этой квартире у нас скандалы случались чуть ли не каждый день. То я ее затапливаю, то ей кажется, что я громко слушаю музыку (хотя включаю ее лишь в наушниках), то устраиваю притоны! Трижды сюда приезжала полиция по ее жалобам и даже хозяйке квартиры она жаловаться пыталась, да только повода выселить меня не было.

До этого момента.

Судя по ее довольному оскалу, она в мыслях уже вышвыривает меня из квартиры. А еще понимаю, что прямо сейчас эти три неадекватные мегеры просто раздерут меня на кусочки, поэтому в панике подхватываю переноску с ребенком. Дверь захлопываю практически перед носом бабы Любы и сразу же лестничную клетку взрывают возмущенные вопли в три горла.

- Вот это начался денек… - выдыхаю я и рассеянно бормочу под нос, глядя на покрасневшее от рёва личико малыша, - Черт, что же мне с тобой делать?

Сердце неприятно екает. Ведь ребенка кто-то попросту забыл в подъезде! Может женщина была с двумя детьми, не выспалась или просто отвлеклась и без задней мысли ушла по своим делам. На вид малышу всего месяцев восемь, такую кроху без присмотра нельзя надолго оставить. Тем более в подъезде! Мать наверняка с ума сейчас сходит! Надо будет позвонить в полицию, точно! Но сначала – успокоить ребенка.

Ставлю переноску на диван и склоняюсь над малышом.

- И чего это мы плачем? – спрашиваю с мягкой улыбкой и беру его на руки.

У моей старшей сестры двое детей, так что поняньчиться с ребятишками я успела, хорошо знаю, как к ребенку подступиться. Быстро проверяю памперс - сухо. Может, хочет есть? Вот с этим у меня туго… в холодильнике вообще ничего нет, только сегодня в магазин собиралась. А уж молоко, детские кашки и пюре там точно никогда не водились.

Пока сидя укачиваю ребенка, ищу в переноске хоть какие-то личные вещи мамы, но их нет. Есть несколько памперсов, погремушка и мягкий забавный заяц зеленого цвета, даже пара комплектов одежды и шапочка, но ничего такого, что могло бы указывать, откуда малыш. Из этого дома или его мать просто к кому-то забегала в гости?

Но расстраиваюсь я недолго, потому что нахожу бутылочку со смесью и радостно улыбаюсь. Быстро ставлю ее разогреться в горячую воду и, убедившись, что она не горячая, даю ее ребенку. И почти сразу он успокаивается.

- Ну вот и все, проголодался просто у нас малыш, да? – улыбаюсь и подмигиваю успокоившемуся карапузу.

Разглядываю его с удовольствием: карие глазки, длинные ресницы, маленький чуть вздернутый курносый нос. Не удержавшись, легонько касаюсь его лобика губами. Просто чудо, а не кроха! Я бы тоже хотела детей, семью, как у моей сестры, большую и дружную, но… рано, наверное. Хорошего мужчину я не встретила, а бывший парень… ему семья вообще была не нужна. Но когда-нибудь и я буду купать и укладывать спать такое вот чудо.

Пока малыш успокоился, укладываю его в переноску и иду в прихожую. Ступаю осторожно и пытаюсь прислушиваться, но мегеры, кажется, разбрелись по квартирам. Облегченно выдыхаю – значит, можно будет самой пробежаться по квартирам и поспрашивать, не потерял ли кто-то ребенка. Только сейчас замечаю на полу ворох бумаг. Странно. Квитанции что ли какие-то выпали?

И тут меня осеняет. Наверное просто соседка из нашего дома пошла платить по счетам, но потеряла. И квитанцию, и ребенка. Не очень ответственная мать, конечно, но не мне ее судить. Главное, что можно будет посмотреть номер квартиры и не звонить в полицию и не бегать по квартирам, а просто подняться к ней и отдать малыша.

Поднимаю бумажки и возвращаюсь в гостиную.

- Так-так, может сейчас узнаем, кто твоя мама? – спрашиваю я весело, подмигивая карапузу.

К моему удивлению, вместо квитанций нахожу какое-то письмо и свидетельство о рождении. Пробегаюсь по нему глазами, и улыбка тут же сползает с лица.

- Мать – Карамзина Вероника Степановна, - читаю онемевшими губами свои фамилию, имя и отчество на чужом документе, и перевожу ошалевший взгляд на ребенка.

Его мать что, я?!

Глава 2

- Так, так, надо успокоиться. Надо мыслить трезво, - бормочу я под нос, но прийти в себя это точно не помогает. Меня трясет, я раз за разом перечитываю свидетельство о рождении и окончательно перестаю что-либо понимать. Если это розыгрыш, то слишком дурацкий и жестокий!

Малыш засыпает и только сейчас я обращаю внимание, что у меня в руке из-за свидетельства торчит краешек конверта. Плюхаюсь на диван рядом с переноской и без зазрения совести его распечатываю. Читать чужие письма нехорошо, но не в этой ситуации.

- «Здравствуй, Ника», - читаю первую строчку и на этом месте нервно хихикаю. Сначала совпадение кажется фантастическим, но через секунду я понимаю, что письмо, кажется, адресовано мне, - «Ты не знаешь меня, я нашла твои данные в сети случайно, в слитой базе пользователей. Надеюсь, ты поймешь меня и хорошо воспитаешь этого ребенка».

Так, стоп! Откладываю письмо и нервно шагаю по комнате, пытаясь хоть как-то успокоить сердцебиение. Это розыгрыш. Точно! Чей-то дурацкий розыгрыш! Но кто станет так рисковать своим ребенком и приносить его незнакомому человеку только ради шутки? Прежде чем снова взять в руки письмо, не выдерживаю и бегу в ванную. Несколько раз ополаскиваю лицо ледяной водой и пялюсь в свое отражение: темно-каштановые волосы еще не причесаны, а глаза горят лихорадочным блеском. Тот еще видок после таких новостей…

Только через пять минут, когда хоть немного удается успокоиться, беру снова письмо. Руки до сих пор дрожат. Но хуже, что чем больше я его читала, тем сильнее происходящее напоминало какой-то бредовый сон. Иначе и не назовешь. Наверное, я просто заболела, у меня температура за сорок и мне чудится все это.

- «Я не могла оставить его… знаю, ты подумаешь, что это глупая отговорка, но я правда не могу его оставить. И не могу просто отдать в детдом. Я сама росла там и не хочу для своего сына той же участи, чтобы он чувствовал себя брошенным и преданным, чтобы в любой женщине видел маму и надеялся, что вот сейчас она заберет его домой… Ребенок не заслужил такого. Ромка не беспризорник! Он заслужил расти у любящих родителей!

Мы с тобой полные тезки, никаких родственников у меня нет, поэтому и вопросов не возникнет. Этот ребенок, получается, по всем бумагам твой. Если ты не захочешь воспитывать его, пожалуйста, разыщи человека под фамилией Вербицкий. Он управляет банковским холдингом «ФинансГрупп». Это его ребенок и я надеюсь, что у Вербицкого хватит мужества не послать тебя, как меня в прошлый раз, когда я пришла к нему беременная, а усыновить Рому. Прости меня, за то, что я сделала. Надеюсь, Ромочка меня тоже простит, когда вырастет и поймет, что это только для его блага…»

Я отложила листок и помассировала виски. Такое ощущение, что я до сих пор сплю, потому что в реальной жизни все это просто невозможно. Это какой-то абсурд! Хватаю письмо и перечитываю еще раз. Жадно скольжу по строчкам, но они еще больше становятся похожи на бред больной сумасшедшей или розыгрыш. Как моя тезка вообще узнала, что я снимаю квартиру здесь? Неужели следила??

На всякий случай щипаю себя за руку и тут же ойкаю от боли. Какой-то чересчур реалистичный сон, раз в нем даже боль ощущается…

Хватаю в руки телефон и набираю маму, но тут же сбрасываю вызов. Что я ей скажу? «Мама, привет, мне подкинули ребенка?». Да и поверит ли она в такое? Такое только в фильмах случается, а в жизни нерадивые мамаши от детей сразу в роддоме отказываются, а не приносят малыша под дверь первой встречной. Пусть даже если ваши фамилия, имя и отчество совпадают!

От внезапной догадки меня подбрасывает. В сети! Она же написала, что нашла меня в сети! Бросаюсь к ноутбуку и тут же открываю все крупные социальные сети. Вот только мое воодушевление быстро сходит на нет – поиск не приносит особых успехов. В моем городе находится несколько сотен женщин с таким же именем и фамилией, как у меня. Как найти ту самую, что оставила под дверями ребенка, я даже не представляю.

Надо все-таки обратиться в полицию и просто заявить обо всем. Только вот… главное попросить, чтобы Ромку пока оставили со мной. В одном я была полностью солидарна с его матерью-кукушкой – не место ему ни в доме малютки, ни в детском доме. Однажды нам с сестрой пришлось жить в сиротском приюте, когда в нашей семье были совсем тяжелые времена: папа погиб, маму уволили с работы, появились огромные долги. Она не могла долго найти новую должность и денег на еду просто не было…

Помощи ждать тоже оказалось неоткуда – родственники папы от нас отвернулись, а у мамы давно никого не осталось. И чтобы просто пережить весь этот мрак и не умереть с голоду, мама отдала нас в приют. Помню, как провожала нас со слезами на глазах, хоть и пыталась держаться и уговаривала нас, чтобы мы не плакали, что нужно только немного потерпеть.

Два месяца в приюте были двумя месяцами ада, которые я не пожелаю пережить никому, тем более маленькому ребенку. Вот только нас с сестрой мама забрала, как только смогла найти работу и расплатилась с долгами, а Ромку неизвестно, возьмет ли кто-нибудь в семью или он так и будет всю жизнь ждать, что мама вот-вот придет и заберет его домой.

Нет уж. Про то, чтобы отнести ребенка и просто отдать органам опеки не шло и речи! Так что я быстро собралась, надела на спящего Ромку назад шапочку, взяла документы, подхватила переноску и бодро направилась в полицию. Хорошо, что ближайшее отделение находилось не очень далеко, ведь там мне точно должны помочь.

Глава 3

За всеми этими переживаниями и попытками поисков даже не заметила, как время подошло к обеду. Поэтому, когда вошла в местное отделение полиции, удивилась, что в прохладном холле вообще никого не было. Только за стеклом скучающе зевал дежурный.

- Что вам, девушка? – увидев, как я нерешительно мнусь у входа, крикнул мужчина.

- Здравствуйте, - делаю несколько шагов, замираю у окошка и удобнее перехватываю переноску, - тут такое дело…

- Девушка, быстрее, - торопит меня дежурный, - заявление хотите оставить?

- Нет, я спросить хочу. – решаюсь, - Скажите, а вы можете найти человека?

- Пропал?

- Кто?

- Человек этот пропал? – терпеливо переспрашивает мужчина.

- Я… эм… не то, чтобы… - дежурный смотрит на меня сурово, хмуро сведя брови у переносицы, и я торопливо киваю, - да, пропал.

- Вы кем приходитесь пропавшему?

- Никем, – хлопаю я глазами.

Дежурный недовольно цокает, но все же кивает:

- Если вы не родственница, то откуда знаете, что он пропал? Вы соседка?

- Ну… не совсем, но…

- Сможете описать, как выглядел пропавший, во что был одет?

- Это девушка, - выдавливаю я.

- Так, - что-то черкает дежурный на листочке и вопросительно смотрит на меня, ожидая продолжения.

- И все, - пищу я.

- Так, девушка, не морочьте мне голову!

- Но я правда не знаю! Она оставила мне ребенка и исчезла! Я ее не видела даже, только в свидетельстве о рождении ее данные.

- Ребенка? – заинтересованно вскидывает брови дежурный.

- Ну да! Я выхожу на лестничную клетку – а там он! – поднимаю чуть выше переноску, чтобы продемонстрировать, что я не вру и малыш действительно есть.

- Дайте свидетельство. И ваш паспорт, пожалуйста. Вот сюда кладите, - указывает он на выемку под окошком.

- Да-да, сейчас!

Ненадолго ставлю переноску на пол, торопливо достаю из сумочки нужные документы и передаю их дежурному. Мужчина изучает свидетельство скурпулезно, хмурит брови, щурится, а после берет в руки мой паспорт и за секунду буквально меняется в лице. Бросает на меня такой взгляд, что по спине от напряжения скатывается капелька пота – словно я виновата в чем-то.

- Девушка, здесь ваши данные, - осторожно говорит дежурный.

- Да, мои, но на самом деле не мои. Оказалось, что мы с той девушкой полные тезки, поэтому она и подкинула мне ребенка. Чтобы его в детский дом не забрали, а я была его мамой!

Дежурный смотрит на меня остекленевшим взглядом, и приторно-сладкая улыбочка выглядит на его губах неестественно, как приклеенная. Сердце неприятно екает от плохого предчувствия.

- Да-да, я все понял, - ласковым голосом воркует он, кивая, как китайский болванчик. – Сейчас мы со всем разберемся. Присаживайтесь вот здесь на скамеечку, сейчас я вызову… э-э-э… бригаду помощи.

Сжимаю до побелевших костяшек ручку переноски. Несмотря на духоту в помещении, на секунду меня бросает в холод до продирающего кожу озноба. Он принял меня за сумасшедшую! А хуже всего, что врачи даже разбираться особо не станут – запихнут меня в больницу для умалишенных и попробуй докажи, что я говорю правду, если все документы на меня!

- У меня п-письмо от нее еще было.

- Можно взглянуть.

- Д-да, конечно, - запинаюсь я и снова начинаю торопливо копаться в сумочке. Вот только с ужасом понимаю, что его я, скорее всего, просто-напросто забыла дома! Поднимаю глаза и сталкиваюсь с холодным колючим взглядом дежурного.

- Извините, дома забыла, наверное.

- Конечно, бывает, - улыбается он все так же приторно.

- Я схожу сейчас и принесу, ладно? - стараюсь вести себя естественно и спокойно киваю на документы у дежурного в руках, - а можно паспорт и свидетельство?

- Пусть побудут у меня, все равно ведь вы вернетесь.

- Нет, мне нужно! – добавляю в голос истеричные нотки и мужчина тут же протягивает мне бумаги. Наверное просто не хочет связываться с помешанной и просто решил дождаться приезда скорой.

- Давайте я позову сотрудника, он проводит вас, заодно поможет с ребенком, - добродушно предлагает дежурный.

- Было бы здорово! – улыбаюсь ему в ответ и отхожу в сторону, к сиденьям, чтобы поставить переноску и убрать документы в сумку. Но на самом деле внимательно слежу за мужчиной. И как только он поднимает трубку и отвлекается на секунду, крепко хватаю люльку и бросаюсь вон из отделения.

В спину доносятся крики, но их уже не разобрать – я бегу изо всех сил, заворачивая в небольшие улочки и переулки, чтобы даже если за мной была погоня, то преследователь быстро отстал. Лишь через десять минут без сил падаю на лавку в сквере и пытаюсь перевести дух. В боку колет, а легкие горят огнем после такого сумасшедшего забега. Черта с два со мной вообще кто-то куда-то пойдет! Упекут в сумасшедший дом и разбираться особо не станут!

Со стоном откидываюсь на спинку скамьи и бросаю взгляд на ребенка. Ромка уже проснулся и ему, в отличие от меня, этот сумасшедший забег понравился – улыбается мне, карие глазки сияют. Ну как его можно было бросить?! Да, не в детдоме, а на лестничной клетке, но суть-то все равно одна.

- Ладно, Ромка, не переживай, - поневоле улыбаюсь в ответ и наклоняюсь над ним, поправляя съехавшую на бок легкую шапочку, - Сейчас сходим к твоему папе, он тебе так обрадуется!

Другого выхода, кроме как отыскать того самого Вербицкого, у меня не оставалось. И я очень надеялась, что от него не придется бежать с переноской так же, как недавно от полиции.

Глава 4

Как же хорошо, что сейчас нужную информацию о человеке можно найти буквально за пять минут! За это короткое время мне удалось найти адрес банка, в котором работал этот самый Вербицкий. Вообще-то глупо, конечно, надеяться, что мужчина вот так сразу возьмет и обрадуется новости о том, что у него ребенок есть. Да и то только со слов незнакомой девушки, которую я сама в глаза не видела. Но может согласится на тест ДНК… Иначе я просто не знала, что делать.

Думать о плохом себе просто запретила. Вместо этого направилась к нужному адресу – сначала на автобусе, а после пришлось пройтись пешком. Руки и спина уже очень устали и просто отваливались – я не привыкла так долго носить тяжелую переноску с малышом, но главное, что Ромка и сам устал в ней лежать.

- Ну потерпи, потерпи, мой хороший. Приедем домой и вволю наползаешься. Или ты уже понемногу ходишь? – разговаривала я с карапузом, чтобы немного отвлечь его и не дать расхныкаться.

В управление банка я прошла без проблем, сказав, что я направляюсь на прием. А вот в приемной перед кабинетом меня ждала холеная блондинка, которая окинула меня высокомерным взглядом, едва я вошла. Тут же секретарша сделала вид, что безумно занята и еще громче защелкала по клавишам клавиатуры.

Проходя мимо зеркальной стены, бросила взгляд на себя и удрученно покачала головой. В спешке сделанный хвост, обычная домашняя кофта с джинсами и измученный уставший вид – куда уж мне соревноваться с красоткой в обтягивающем черном платье.

- Здравствуйте! Скажите, Вербицкий на месте? – преувеличенно бодро спрашиваю я, подходя к стойке.

Чтобы дать рукам отдых, без зазрения совести я водружаю переноску на стойку прямо перед носом блондинки. Секретарша окидывает меня изумленным взглядом и тут же недовольно кривится, глядя на люльку как на что-то мерзкое.

- Если вы по денежному вопросу, то время посещений с 16:00, - холодно чеканит красотка.

Я удивленно вскидываю брови. Она приняла меня за нерадивую мать, которая пришла давить на жалость и выпрашивать у банкира деньги?

- Я не по денежному вопросу. Так на месте Вербицкий?

- Какой из Вербицких вам нужен? – такое ощущение, что она едва сдерживается, чтобы не закатить глаза.

- А их что, несколько? – спрашиваю ошарашенно.

- Девушка, - все же закатывает глаза блондинка, словно удивляясь, как я могу этого не знать, - есть Богдан Александрович Вербицкий – генеральный директор банка «ФинансГрупп», и есть управляющий отделением Артем Александрович Вербицкий.

- Так, - озадаченно почесав нос, тяну я, - а кто из них помоложе?

- Они братья. Примерно одинакового возраста.

Мнусь с ноги на ногу и бросаю взгляд на Ромку, словно пытаясь понять, чей он сын из двоих Вербицких. Правда, это мне мало помогает, я ведь этих потенциальных отцов вообще в глаза ни разу не видела. За свою жизнь ни одного банкира живьем не встречала.

- А можно мне хоть к кому-то из них? К тому, кто сейчас свободен. А там я на месте разберусь, - решаюсь я.

- Конечно, - тянет она и растягивает губы в ядовитой улыбочке, - Если вы записаны.

- Я… у меня дело важное.

На этот аргумент блондинка-цербер только равнодушно пожимает плечами.

- К сожалению, если вы не записаны, я не могу вас пропустить. Но могу вас записать на прием на свободную дату.

- На какое число? – обреченно интересуюсь я.

Девушка вежливо улыбается и с преувеличенным вниманием изучает расписание в компьютере, хмуря лоб. Или делает вид, что изучает, потому что спустя, кажется, бесконечность, наконец говорит:

- Через полтора месяца во вторник у обеих Вербицких есть полчаса свободного времени. В 16:40 вас устроит? – интересуется она ехидно.

У меня опускаются руки. Но только на пару секунд – практически сразу внутри поднимается волна злости и раздражения. Зачем так издеваться над людьми, если ты видишь, что они действительно пришли с проблемой? С ребенком пришли! Разве то, что я одета сейчас обычно, без прически и крутого макияжа, делает меня хуже?

- Знаете, к этому времени я уже и сама решу эту проблему. Так что не стоит беспокоиться, - улыбаюсь я открыто.

Беру переноску и – совершенно случайно! – задеваю стоящую на стойке вазу с цветами. И пока блондинка с криками бросается собирать осколки, я бегу к дверям кабинета. Черта с два меня вообще что-то остановит сейчас! Потому что я злая, а настроение у меня такое, что я готова этими дурацкими вазами хоть десять Вербицких забросать.

И никакая секретарша меня не остановит.

Глава 5

- Куда?!! – летит мне в спину истеричный вопль блондинки, но поздно.

Я вваливаюсь в шикарно отделанный кабинет с панорамными окнами во всю стену и на секунду застываю на пороге. Кажется, тут шли переговоры, потому что двое мужчин как по команде замолкают и оборачиваются в мою сторону.

- Богдан Александрович! Я пыталась ее остановить! – оправдывается секретарша, бросая собирать осколки и залетая следом за мной в кабинет, - Я сейчас вызову охрану.

- Богдан Александрович, значит, - сузив глаза, усмехаюсь я, улавливая знакомое имя. Так, получается, что как минимум один из Вербицких прямо сейчас сидит передо мной. Судя по реакции блондинки, именно он занимает кресло генерального директора.

- Девушка, покиньте мой кабинет, пока Кире Сергеевне действительно не пришлось вызвать охрану, - с маской ледяного спокойствия и безразличия советует Богдан и тут же снова поворачивается к собеседнику, как будто забывая о нашем с Ромкой существовании.

Да что за люди пошли! Как денег побольше, так сразу нос воротят и пустым местом считают!

- Ага, покину, - цежу я сквозь зубы и вместо этого направляюсь твердым шагом прямо к мужчине. Водружаю переноску на дорогущий отполированный до блеска стол, и торжественно заканчиваю, - Сразу после того, как вы, Борис Александрович, заберете своего ребенка!

В этот раз сохранить безразличие не получается уже ни у кого в кабинете. Лицо Богдана изумленно вытягивается и я с досадой отмечаю, что даже сейчас он хорош: высокие скулы, легкая небритость, острый внимательный взгляд карих глаз… которые сейчас округлились до размера монеты. Позади слышится звон – кажется, секретарша от таких шокирующих новостей роняет осколки вазы, захваченные в пылу с собой.

- Вы это серьезно? – иронично вздергивает бровь незнакомый мужчина. Он чем-то похож на Богдана Вербицкого – тоже брюнет, только с модно выбритыми висками, и слегка помоложе. А еще не такой пугающе-брутальный. Вот его мои слова не удивили, а кажется только развеселили.

Вот уж смешно – ребенка в подъезде бросили! Обхохочешься просто!

Богдан делает поспешный жест секретарше:

- Кира, подожди за дверью.

- А… охрана?

- Ее пока не нужно.

Даже не оборачиваясь чувствую волну разочарования, исходящую от нее. Вот уж беда, упустила главную сплетню про шефа!

- У вас есть две минуты, чтобы объяснить мне все, - бархатным с хрипотцой голосом говорит Богдан, жестом предлагая сесть.

Меня это почему-то злит. Вежливый какой! Как беременную прогонять – а возможно именно к нему приходила та другая Ника – так наглости хватило. Зато теперь джентльмен!

- Лучше, если мы останемся одни, - качаю отрицательно головой и бросаю выразительный взгляд на все еще улыбающегося мужчину напротив, - Только позовите своего брата, я не знаю точно, кто из Вербицких мне нужен.

Богдан вздергивает уголок губ в издевательской ухмылке:

- Это и есть мой брат.

- Артем Вербицкий? – уточняю я.

- К вашим услугам, - фыркает тот, делая шутливый полупоклон.

Черт возьми, не могу разобраться, кто из них бесит меня больше – до оскомины спокойный Богдан или его брат-весельчак.

- Ладно, - я тру переносицу, собираясь с мыслями, набираю побольше воздуха в легкие и выдаю: – В общем, мой рассказ покажется вам бредом, но это все чистая правда. Сегодня мне принесли ребенка под дверь. Подкинули то есть. А там в свидетельстве о рождении мои фамилия, имя и отчество, представляете?!

Торопливо достаю из сумки бумаги и передаю в руки одному Вербицкому свидетельство, а второму – письмо. Отдуваю прядь со лба и с победным видом смотрю на банкиров. Богдан вздергивает бровь и переглядывается с братом странным взглядом.

- Эм-м… Ну чудесно, что сказать, - даже не заглянув в письмо, пожимает плечами Артем, - вот только мы-то тут при чем?

- Как это «при чем»?? Там же – почитайте – в письме моя тезка сказала, что отец ребенка – Вербицкий, банкир. А банкир-Вербицкий в нашем городе только один! – растолковываю я и смущенно чешу нос, - Ну, то есть два…

- Прости, ты серьезно? – не выдерживает Артем, прыская в кулак.

Братья Вербицкие переглядываются снова, и я с отчаянием понимаю – не верят ни единому слову.

- Все это правда! - восклицаю я с отчаяньем, – Мне правда подбросили ребенка, а кто-то из вас его отец!

- Подожди, детка, - криво ухмыляется Богдан, сканируя меня холодным взглядом, - то есть вместо того, чтобы просто прийти и попытаться повесить ребенка на кого-то одного из нас, ты выдумала эту историю? Ты точно свои таблетки сегодня принимала?

- Да вот же, вот! Почитайте ее письмо! И свидетельство о рождении посмотрите! – я выхватываю документы у обоих и тыкаю в нужные строчки.

- Извини, но в свидетельстве об отце ничего нет. Прочерк. А фамилия, имя и отчество матери здесь твои, - пожимает равнодушно плечами Богдан.

- Да, мои, но ребенок не мой! Я не рожала его, даже беременна никогда не была! Просто совпали наши данные. Это ведь легко проверить!

- Просто полностью совпали ВСЕ ваши данные. И правда, что тут такого? – хмыкает Богдан и нажимает на кнопку селектора, - Кира, вызови охрану.

- Да вы… да вы что… - растерянно шепчу я, обессиленно плюхаясь на кресло и оглядывая мужчин неверящим взглядом. – Вы что, серьезно? Это же ваш ребенок, родная кровь! Я не знаю, чей точно, но ведь можно сделать тест ДНК!

- А еще можно не спать с кем попало, чтобы не забывать, кто на самом деле отец ребенка и не пытаться его повесить хоть на кого-то побогаче, - жестко отрезает Богдан.

- Серьезно, малышка, придумала бы что повесомее. А эти «доказательства», - Артем брезгливо подталкивает письмо ко мне и качает головой, - это просто смешно.

В дверь вваливаются два бугая и Богдан кивает в мою сторону:

- Проводите девушку к выходу.

Один из амбалов тут же направляется ко мне, но я вскакиваю с места и выставляю руку вперед:

- Не надо меня трогать! Я сама уйду!

Во мне горит обида, выжигает в центре груди дыру такую, что невозможно дышать. Только что меня с вежливыми улыбочками смешали с грязью, но главное, сразу с ходу отказались от ребенка. Понимаю, что объяснение у меня более чем дурацкое, но ведь можно было хоть немного попытаться разобраться во всем, а не причислять меня к охотницам за их несметными богатствами с порога.

Торопливо собираю в сумку документы и, схватив переноску, направляюсь к выходу.

- Пойдем, Ромка. Ни папаша, ни дядя тебя точно не заслуживают! – опаляю напоследок взглядом сначала Богдана, затем Артема и выхожу из кабинета, гордо задрав подбородок. Как можно выше.

Чтобы просто не показать, как он дрожит от едва сдерживаемых слез. Малыш оказался не нужен ни матери, ни предполагаемому отцу, и я совсем не представляла, что же нам теперь делать...

Глава 6

Артем поднялся со своего места, едва эта сумасшедшая незнакомка покинула кабинет, и хмыкнул, указывая на дверь:

- Ну ты видел вообще? Ни стыда, ни совести у людей. Раньше хоть в койку прыгали для начала, а потом ребенка пытались повесить, а теперь тупо с колясками заявляются!

Он прошел к отдельной зоне отдыха, где располагался диван, журнальный столик и бар с напитками, налил в стакан виски и опрокинул его в себя.

- Рабочий день еще не закончился, - заметил между делом Богдан. Он, как старший брат, не особо одобрял ни образ жизни Артема, ни его пристрастие к алкоголю. Бесконечные клубы, закрытые вечеринки, вереница непонятных девок. Не то чтобы он сам ханжа, просто все это серьезно отражалось на работе – фактически обязанности младшего Вербицкого распределялись между его замами. Артем же пользовался положением и часто являлся в банк разве что бумаги подписать, потому что владел такой же долей, что и Богдан.

Впрочем, замечание брата Артем проигнорировал и вместо этого рухнул на кожаный диван, раздраженно ослабляя узел галстука.

- Лучше скажи, когда ты там на Лике женишься? Она задолбала уже – долбит мне смсками, чтобы я с тобой поговорил. Почему не тебя, интересно? Вы поссорились, сами и разбирались бы.

- Потому что я терпеть не могу женские истерики. И когда мне ставят ультиматумы, - Богдан поморщился, как от зубной боли при упоминании имени любовницы. Несмотря на то, что он был постоянно занят, Лика всегда успевала устроить пару скандалов на ровном месте. В последнее время все они касались только свадьбы.

- Так брось ее, если она тебя не устраивает, - пожал плечами Артем.

Богдан ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла. Если бы все было так просто. С Ликой было удобно – нет необходимости постоянно искать кого-то, снова ухаживать, ждать, притираться друг к другу. Иногда на сон не хватало времени, не говоря уже обо всей этой романтичной чуши. Если Артем менял девушек, как перчатки, то Богдану к тридцати годам хотелось уже стабильности.

Но не семьи. Нет уж, на нее нет ни времени, ни сил. Да и семья подразумевает рождение детей, а Лика в этом вопросе настроена категорично – их она не хочет. А раз детей нет и не будет, для чего тогда жениться?

- Не знаю, миллион девок вокруг, любая к тебе в постель с радостью запрыгнет. Только успевай пользоваться, - хмыкнул Артем.

- Кстати, по поводу девок, - повертев ручку, протянул Богдан. – Что по поводу этой девчонки, что приходила? Ты узнал ее? Вероника зовут.

- Думаешь, имя мне что-то скажет? Этих Вероник тысячи.

- Не все же из тех, с кем ты спал, приходят с ребенком в переноске, - иронично вздернул бровь Богдан.

- Подожди, - Артем подался вперед и впился в брата взглядом, - Ты что, думаешь, это я наследил?

- Откуда мне знать? Сам хвалишься, что красоток как перчатки меняешь. Логично предположить, что с кем-то из них ты не пользовался защитой.

- Ты за идиота меня держишь? Естественно я предохраняюсь! – обрубил Артем оскорбленно, - Ой, вот не надо тут только строить святую невинность! Скажешь, у тебя за прошедший год на стороне от Лики не было никого?

Богдан нахмурился и отвел взгляд, постукивая пальцами по столешнице. Был за ним грешок, был. Как раз около года назад…

- Вот то-то же! – победно цокнул языком Артем.

- Только один раз и по чистой случайности.

- Ну вот тебе и случайность. Ничего такая, кстати, случайность. Попа, грудь – все при ней. И на личико хороша. Одобряю, - шутливо подмигнул младший Вербицкий брату.

- Очень смешно, - холодно обрубил попытки хохмить Богдан, - Я пользовался защитой.

- Как и я. Но сам знаешь, «защита» может и подвести. Порваться там и все такое. Хотя-я…

- Что?

- С чего ты вообще взял, что она говорит правду? Приперлась какая-то девчонка с улицы, сунула в руки какую-то записульку непонятную. Да она ее сама за три секунды начеркала и пришла плакаться. Обычная мошенница.

- Вряд ли, - спустя несколько секунд покачал головой Богдан, - Если бы не была уверена – не пришла бы. Есть же тест ДНК, в два счета узнать отца можно.

- Может она из глухой деревни, где кроме коров и навоза не видела ничего? – равнодушно парировал Артем.

Старший Вербицкий скептично хмыкнул и ненадолго замолчал. Артем, заметив его хмурый вид, прыснул:

- Ну ты серьезно что ли веришь в эту сказку про подброшенного ребенка?

- Ее слова легко проверить.

- Делать что ли больше нечего? – закатил глаза Артем. Поднялся, поправил галстук и кивнул брату, - Поеду домой. Надо выспаться, ночь будет бессонная.

- Про совет директоров не забывай. Завтра в десять. Желательно, чтобы у тебя был нормальный человеческий вид.

- Да понял, понял. Бывай, - махнул рукой Артем, выходя из кабинета.

Богдан откинулся на спинку кресла и потер подбородок. Вся эта история больше походила на какой-то бред сумасшедшего – подброшенные дети, письмо, полная тезка. Но что если девчонка говорила правду? Когда она влетела в кабинет, встрепанная, с лихорадочно блестящими глазами, кажется, была готова рвать и метать, лишь бы ее выслушали. Стоило только вспомнить ее отчаявшийся вид, как поневоле Вербицкий весело хмыкнул. Ведь мимо Киры сумела проскользнуть, еще и с ребенком в переноске – не каждый так его секретаршу может обойти.

Нет, нужно найти эту Веронику. Просто для собственного спокойствия, чтобы убедиться, что история липа. И еще может слегка припугнуть нерадивую мошенницу, чтобы больше с такими шутками к честным людям являться не смела. Нельзя позволять кому-то смешивать фамилию Вербицких с грязью. А Богдан был полностью уверен, что если сейчас не разрулить всю ситуацию, то ушлая девка вполне может пойти к журналистам и продать историю про бедную подброшенную под дверь сиротку подороже.

Уж подобных дамочек Богдан Вербицкий знал, как облупленных.

Глава 7

Всю дорогу я держалась, чтобы не расплакаться. Останавливало только то, что я на людях и что Ромка уже совсем устал в переноске. Некогда плакать и жалеть себя – домой надо, накормить его и только потом разбираться и решать, что делать дальше.

Эти Вербицкие… оба ясно дали понять, что помощи от них можно не ждать. Еще и обозвали, гады. Не напрямую, конечно, а так, вежливо намекнули, что я просто денег от них хочу и вообще девушка легкого поведения. Вот только это не я беременную выгнала! Ужас, сколько же у них пассий было, если они вспомнить не могут, с кем ночь провели? А еще меня обзывают, банкиры фиговы!

По дороге с автобусной остановки забегаю в магазин у дома и покупаю несколько разных пюрешек – фруктовых, овощных, мясных. Вдобавок беру детскую смесь, кашку и сок. Хоть ребенок и маленький, но наверняка уже любит кушать какие-то продукты больше других. А раз малыш пока на неопределенное время со мной, хочется, чтобы он был сыт, доволен и меньше плакал.

С ума сойти денек! Еще утром я даже представить не могла, что мне придется заботиться о ребенке, которого мать подкинула вместе со свидетельством о рождении. Но все же мне хорошо, что наши ФИО совпадали. Стоит только обратиться в ЗАГС, где нерадивая мамаша зарегистрировала Ромку, и я узнаю ее прописку – и вот тогда заявлюсь к ней сама! Вот только дадут ли они такую информацию постороннему человеку? Ведь вполне могут отказать – это ведь разглашение личных данных…

О плохом я пока запретила себе думать. Иначе так совсем руки опустятся. Вот съезжу по адресу на штампе и все разузнаю. Только вот Ромку оставить не с кем, а везти ребенка с собой через пыльный город и зной не очень хотелось.

Только подойдя к двери подъезда, я вспоминаю об одной важной вещи – на сегодня мне было назначено собеседование.

- Ох, черт! – хлопаю себя по лбу и со стоном смотрю на часы на руке. Стрелки неумолимо перевалили за шесть. Я опоздала, и хуже всего, что я была на сто процентов уверена, что именно в это кафе меня возьмут работать. На карте накоплений осталось всего ничего и эта работа нужна мне, как воздух!

Можно попробовать позвонить снова и извиниться, вот только… бросаю взгляд на Ромку и вздыхаю, вспоминая, что его не с кем оставить. В этот город я приехала с надеждой построить карьеру, потому что в моем маленьком городке перспектив нет никаких. И естественно, что за месяц завести знакомых, которым я смогла бы доверить ребенка, у меня не было.

- Не куксись, радость моя, - подмигиваю я Ромке, когда он снова начинает хныкать, и торопливо открываю тяжеленную металлическую дверь. Бедные мамочки с колясками – эту примагниченную махину почти невозможно открыть, если у тебя в одной руке переноска, а в другой пакет с продуктами.

Вприпрыжку поднимаюсь по ступеням до третьего этажа, потому что так быстрее, чем ждать лифт, и мысленно прикидываю дела. Наверное сначала накормлю и переодену Ромку в чистое, а потом уже позвоню маме. Или сестре. Мне срочно нужен чей-то совет, так что придется признаться им, что мне подбросили ребенка. Надеюсь, хотя бы они мне поверят…

В квартиру вваливаюсь почти без сил, но не успеваю ни двери запереть, ни даже пакета на пол поставить, как слышу недовольное:

- Явилась-не запылилась!

Вздрагиваю от неожиданности и пячусь к двери, но тут же с облегчением перевожу дух. Это никакие не воры, а всего лишь Надежда Степановна – хозяйка жилья.

- О Боже, вы меня перепугали до смерти! – облегченно улыбаюсь я, - А что вы здесь делаете? Мы ведь договаривались, что вы в квартиру не будете заходить, когда меня нет.

Ссориться с хозяйкой квартиры не хотелось, особенно сейчас, когда голодный Ромка вот-вот готов был заплакать. Но если я снимаю квартиру, не очень-то хочется, чтобы кто-то чужой приходил в твое отсутствие, трогал твои вещи и хозяйничал.

- Договаривались, - усмехнулась она недобро, преграждая мне путь в квартиру, когда я попыталась пройти мимо.

- В чем дело? Пропустите меня, не видите, Ромка сейчас заплачет. Давайте я ребенка покормлю и мы с вами поговорим.

Надежда Степановна сверкает глазами и упирает руки в бока:

- А ты мне тут не указывай! Я в своей квартире вообще-то.

- Я ее снимаю у вас и деньги за нее плачу! – возмущенно восклицаю я.

Лучше бы я промолчала, потому что женщину чуть не перекосило от злобы.

- Ах ты нахалка! Мало того, что ребенка своего сюда привезла, так еще и хамишь!

- Ребенка? Так он не мой, - пожимаю плечами в ответ, с досадой понимая, что добрые соседушки уже все доложили хозяйке.

- Еще наглости в глаза врать хватает! – всплескивает руками Надежда Степановна, - Я думала, ты порядочная девушка! А ты мало того, что водишь сюда не пойми кого, еще и ребенок у тебя! А я ясно сказала, что тем, кто с детьми, квартиру не сдаю!

- Да поймите же, это не мой ребенок! Я его утром за дверью нашла! Ваши подруги ведь видели все! – оправдываюсь я.

- Видели! Все они видели, бессовестная ты девка! Привезла сюда под шумок ребенка своего нагулянного, думала не узнаю что ли? А ну пошла отсюда! Не позволю в своей квартире притоны с цыганским табором устраивать!

- Да вы с ума что ли сошли, Надежда Степановна? – опешила я.

Но хозяйка, кажется, даже слушать не собирается и мало того, что орет на всю квартиру, так еще и бросается силой выпихивать меня из квартиры.

- Уберите руки! – ощущаю больные тычки под ребра и старательно отвожу переноску в сторону, чтобы эта сумасшедшая ее не задела ненароком. Пакет приходится бросить, чтобы хоть как-то защищаться от ее нападок. Но по комплекции Надежда Степановна превосходит меня в два раза и быстро подталкивает к двери.

- Пошла отсюда! Давай-давай, пока полицию не вызвала с органами опеки!

- Перестаньте, вы ребенка пугаете! – пытаюсь образумить ее, но только получаю сильный тычок в спину. Вылетаю на площадку и едва успеваю поймать равновесие, чтобы не пропахать носом бетонный пол.

Входная дверь с грохотом захлопывается и с замиранием сердца я слышу, как Надежда Степановна, проворачивает замок, запираясь.

- Подождите, у меня же там все вещи! Откройте! Это незаконно! – бросаюсь к двери и начинаю долбить кулаком. Слезы обиды просто душат, не давая дышать, а вместе со мной на весь подъезд ревет перепуганный Ромка.

- Пожалуйста, отдайте хотя бы пакет! Там еда для ребенка! – умоляю через дверь.

Тарабаню еще несколько минут, надеясь, что хозяйка хотя бы отдаст вещи, но тут из-за соседней двери высовывает голову соседка, с которой мы уже встречались сегодня утром, и шипит:

- Давай прекращай тарабанить! Полицию вызову – мало не покажется!

Я встречаюсь с ней взглядом и понимаю – вызовет. Еще и сама взашей выйдет выталкивать из подъезда, чтобы ни мои крики, ни плач ребенка ей не мешали. И пока этого не случилось, спускаюсь вниз, торопливо вытирая слезы, и выхожу на улицу.

- Вот твои вещи, видала? На, лови, - слышится полный злорадства крик сверху, когда я подхожу к скамейке.

Задираю голову как раз в тот момент, когда Надежда Степановна выталкивает через окно мои вещи. Одежда комком летит вниз, оседая на кустах и земле. Следом на землю падают книги и в довершение ко всему с жалобным треском на асфальт падает ноутбук – самое ценное, что у меня было. Подарок мамы, который она сделала мне за красный диплом на выпуск из колледжа. А в довершение вниз летит пакет с купленными пюрешками и кашей Ромке.

Почему-то именно звон разбившихся баночек окончательно добивает меня. Ноги сами собой подкашиваются и я без сил опускаюсь на лавочку. В прострации поднимаю Ромку на руки, чтобы убаюкать его и успокоить, но вместо этого не выдерживаю и горько реву в обнимку вместе с ним…

Глава 8

Богдан

Жизнь становится куда легче, если у тебя есть определенные связи с нужными людьми. Например, такими, что в два счета раскопают нужные данные на человека. Богдан подцепил лежащую перед ним на столе тоненькую папку и развернул. Всего один листок, и тот заполнен информацией только до середины – негусто. Родилась, училась, окончила колледж по специальности «повар-кондитер» с красным дипломом. Самая обычная хорошая девочка.

С виду. Журналисты вполне могут подослать такую – репутация безупречная, чистые невинные глаза, смазливая до трогательности. Чтобы любой скептик поверил, какая она милая и с самыми добрыми намерениями.

- Адрес нашел? – поинтересовался Богдан по телефону у Фомы – человека, который помогал раскапывать компромат и на людей посерьезнее.

- Только прописка. Если и снимает в этом городе квартиру, то неофициально.

- И как ее найти?

- Время нужно. Мы прошерстим весь город, максимум за неделю найдем.

- Два дня тебе срок.

Человек на том конце провода спорить не стал. Знал, что за срочность и доплатят хорошо, да и лучше Вербицких иметь в друзьях. На всякий случай.

Богдан устало откинулся на спинку кресла и потер шею, бросил хмурый взгляд на листок. Даже странно, что так мало данных про эту Веронику. Впрочем, ей на вид можно было лет восемнадцать дать, тогда неудивительно, что еще не успела нигде особо засветиться. От размышлений отвлек телефонный звонок.

- Шеф, девочку нашли, - без всяких приветствий отрапортовал Фома.

- Уже? – удивленно хмыкнул Богдан, взглянув на часы. Десять минут. Так быстро можно найти только того, кому это на руку. Значит, не все в этом деле чисто. – Уверен, что это она?

- Да, уверен. Внешность с фоткой, что я раскопал, совпадает. Она еще с ребенком в переноске такой потрепанной. Сейчас в магазине у Пал Палыча ходит, в том, что на Ленинской – ее мой человек сразу засек. Задержать ее?

- Нет. Я сам. Скинь адрес, когда ее до квартиры проводят.

Богдан выехал сразу. Адрес супермаркета ему известен и он готов был дать сто очков вперед, что девчонка живет где-то поблизости. Так и оказывается, когда спустя десять минут ему скидывают адрес. Буквально метров двести от того самого магазина, как раз в районе домов старой застройки.

Вербицкий припарковал джип неподалеку у нужного подъезда, вышел из машины и тут же внутри что-то неприятно дернулось, стоило услышать плач. Ревел ребенок. Или сразу два? Голос точно был не один. Сделав несколько шагов по направлению к нужному подъезду, Богдан споткнулся на ровном месте – на лавочке в окружении какого-то мусора, крепко обнявшись, ревели Ника с ребенком.

На секунду Вербицкий даже засомневался, что не спит, слишком уж странной была картина. Повсюду на ветках какие-то вещи, ветер гоняет листы бумаги. Что вообще случилось, ему же всего минут пять назад адрес Вероники сбросили! Не женщина, а беда…

*******

Ника

- Чего ревешь?

Мне кажется, что этот голос я уже где-то слышала. Открываю глаза, задираю голову – и точно. Надо же, кто пожаловал! Добить что ли меня пришел?

- Ничего. Вам-то какое дело, - огрызаюсь я, всхлипываю и пытаюсь укачать Ромку. – Идите лучше, куда шли.

Вот только Вербицкий меня полностью игнорирует. Засовывает руки в карманы, становясь в расслабленную позу и неторопливо скользит взглядом по моей одежде, разбросанной по земле и кустам.

- Что здесь за Ледовое побоище произошло? – иронизирует он, но сталкивается с моим уничтожающим взглядом и тут же хмурится. – Ника, отвечай, когда я спрашиваю.

- Ничего особенного. Просто меня так хозяйка из квартиры выгнала, - нервный смешок сам собой слетает с губ.

- Выбросив вещи из окна?

- Откуда вы знаете? – удивленно таращусь на него.

Брови Вербицкого взлетают вверх, а вот взгляд становится холодным, даже выражение лица меняется на каменно-ледяную маску. И чем больше он осматривает бедлам вокруг, тем мрачнее становится. Когда снова мы встречаемся глазами, я поневоле ежусь от грозного вида Богдана.

- Она выбросила абсолютно все через окно? – сухо уточняет он.

Растерянно хлопаю глазами и объясняю, запинаясь:

- Д-да, вроде бы. Даже пюрешки Ромке. А что?

- Ничего. Поднимусь к ней, мне кажется, кое-что она все-таки забыла тебе отдать. Третий этаж? – интересуется сурово.

Я только потрясенно киваю и провожаю его широкую спину взглядом. Вербицкий рывком распахивает металлическую дверь, без всяких ключей, и скрывается в подъезде. Через пять минут мне уже удается успокоить Ромку, но я по инерции продолжаю его укачивать. А еще постоянно замираю и прислушиваюсь к происходящему. Почему-то мне кажется, что сейчас с третьего этажа вылетит сама Надежда Степановна. Просто у Богдана был такой вид, что я поневоле жду именно этого.

Глава 9

Когда Вербицкий выходит из подъезда, я облегченно выдыхаю. Только сейчас понимаю, в каком же напряжении я ждала его возвращения, боясь, что он натворит что-нибудь. Да и сама Надежда Степановна могла наговорить ему всяких сплетен обо мне. Поэтому не свожу с мужчины глаз. Но Богдан кажется абсолютно спокойным. Останавливается напротив и протягивает мне что-то.

- Твоя квартирная хозяйка сказала, что ты забыла вот это.

- Что это? – спрашиваю удивленно и тут же ахаю, когда Богдан насильно вкладывает мне в руку внушительную пачку банкнот. Обескураженно хлопаю глазами и испуганно мямлю, - Эт-то не мое, она ошиблась наверное.

- Она очень настаивала, что твое. Мое дело передать, - равнодушно пожимает плечами Вербицкий, засовывая руки в карманы, и произносит как бы между прочим, - Такая интересная дама эта Надежда Степановна... Давно ее наверное налоговая не проверяла за незаконную сдачу квартиры?

Я сталкиваюсь с темным взглядом Богдана и каким-то шестым чувством понимаю, что Надежда Степановна теперь точно не рада будет, что я у нее квартиру снимала. До конца жизни станет недобрым словом поминать, учитывая ее злопамятность.

- С-спасибо, - благодарю неуверенно и убираю деньги в сумочку. Они мне точно пригодятся, чтобы новую квартиру или комнату хотя бы на время снять.

- Почему ты не отдала ребенка в приют? – резко меняет Богдан тему.

- Это вас не касается, - отрезаю я, меняясь в лице.

- Это логично, если, как ты говоришь, ребенок не твой.

- Я его не рожала, если вы опять намекаете, что я вас обманываю! Но Ромку я в детский дом не отдам. А теперь будьте добры – уйдите подальше от моей скамейки, вы нервируете малыша! – отчеканиваю я.

Богдан смотрит на меня долго, с прищуром, и мне почему-то становится неловко. Я прижимаю к себе крепче Ромку, ерзаю на месте, и не решаюсь даже встать, чтобы уйти. Взгляд Вербицкого слишком смущает – никто и никогда еще не смотрел на меня так, словно насквозь видит.

- Пошли, - наконец говорит он, подхватывает стоящую рядом переноску и направляется к машине.

От неожиданности я даже реагирую не сразу, только спустя несколько секунд возмущенно повышаю голос:

- Эй! Ты куда?! Верни переноску!

- Не я куда, а мы. Мы с тобой и ребенком едем ко мне домой, - отрезает Богдан.

На мгновение даже теряюсь от такой наглости.

- Никуда я с тобой не поеду! – вскакиваю со скамейки и быстро догоняю мужчину.

Вцепляюсь свободной рукой в переноску и пытаюсь выдернуть. Богдан иронично вздергивает бровь, следя за моими потугами вырвать люльку. Он не прикладывает почти никаких усилий, чтобы ее удержать и моя беспомощность нервирует меня еще больше.

- Серьезно, Ника? Так и останешься сидеть всю ночь с ребенком на скамейке? – хмыкает он.

- У меня деньги есть, я в отель пойду!

- До него еще нужно добраться, а у тебя ребенок голодный и спать хочет.

Словно в подтверждение его слов Ромка утыкается мне лобиком в плечо. Он так тяжело и устало дышит, что мне становится страшно. Не дай Боже из-за того, что он целый день на улице, Рома заболеет. Неизвестно же, сколько и как ко мне его настоящая мать везла… Я встречаюсь потерянным взглядом с Вербицким. Он делает шаг ко мне и на секунду мне кажется, что сейчас он просто сцапает меня и ребенка в охапку и силком затолкает в машину.

Богдан словно подтверждает мои мысли – смотрит серьезно и говорит:

- Я не собираюсь отпускать тебя в не пойми какой отель или бросать возможно своего ребенка на улице. И не пытайся со мной спорить. Либо садишься сама, либо я посажу тебя в машину силой.

- Это незаконно, - лепечу я, возражая больше на автомате.

В ответ Вербицкий только с ухмылкой закатывает глаза:

- Почему-то этого ты не сказала хозяйке квартиры, когда она тебя выгоняла.

Я от возмущения даже поперхнулась!

- Знаешь, что?! Легко судить, если у тебя нет на руках ребенка, куча денег и работа с зарплатой в миллион! А когда ты одна и… - отбриваю я, но горло сдавливает от подкативших слез. Я отмахиваюсь и поспешно отворачиваюсь, чтобы не показать, как задрожал подбородок. Чертовы нервы…

- Послушай, тебе и ребенку нужен отдых, - говорит Богдан уже мягко, - Сегодня ты просто переночуешь у меня, а завтра… посмотрим.

Я уже не спорю. Мне просто хочется накормить Ромку и уложить его спать. И упасть на что-нибудь мягкое самой, чтобы уснуть и навсегда стереть из памяти этот бесконечный тяжелый день. А еще хочется, чтобы кто-то большой и всесильный по щелчку пальцев решил мои проблемы…

Жаль, в жизни такого волшебства не бывает.

- Я только соберу вещи, - киваю я в сторону валяющейся на земле одежды, но Богдан качает головой:

- Забудь. Тряпки купишь себе другие, твои книги и что там еще более-менее ценное привезут ко мне.

- Ноутбук мой разбили, так что все самое ценное я ношу с собой, - неловко шучу я, чуть приподнимая Ромку и целуя его в макушку.

Богдан усмехается как-то невесело, задерживая на ребенке взгляд дольше обычного, а потом кивает в сторону черного джипа:

- Садись. Доставлю оба ценных груза домой в целости и сохранности.

Глава 10

По дороге Богдан делает пару звонков, и с его слов я понимаю, что он попросил кого-то (хотя скорее приказал) собрать и привезти мои вещи. Потом я разобрала только слово «налоговая», потому что согрелась в теплом салоне и сама задремала, пока убаюкивала Ромку. Проснулась резко, как от толчка – машина остановилась.

- Где мы? – спрашиваю тревожно, замечая кучу разных подсвеченных вывесок, которые спросонья сливаются в сплошную картинку.

- Заехал в магазин. Ребенку же нужна еда, там, памперсы всякие, я не знаю.

- Ох, точно! – хлопаю себя по лбу.

В магазине быстро кидаю в корзинку, которую терпеливо таскает за мной Вербицкий, баночки с едой, памперсы, смесь. Уже на кассе по привычке подношу свою карту к терминалу оплаты, но Богдан одним движением убирает мою руку и смотрит таким выразительным взглядом, что я даже не протестую. Оплачивает покупки, забирает пакет с продуктами и переноску у меня из руки, а потом направляется к выходу. Я, впервые за день не ощущаю в руках привычной тяжести люльки и даже теряюсь на пару секунд. Но не спорю. Все же приятно, когда мужчина вот так помогает.

Дорога занимает совсем немного времени и уже скоро Вербицкий въезжает на закрытую территорию и останавливается у одной из многоэтажек. Я даже не удивляюсь шлагбауму и пункту охраны на въезде. На лифте мы поднимаемся на шестнадцатый этаж и только когда Богдану приходится доставать ключ-карту из кармана, он передает мне переноску.

- Ого, - поневоле вырывается у меня, когда он пропускает меня в квартиру.

Уже из коридора я могу разглядеть огромное окно в гостиной, через которое город видно, как на ладони. Повсюду уже царит темнота и поблескивающие огни фонарей завораживают.

- Пойдем, покажу тебе спальню, - сдержанно зовет Богдан.

Загорается свет и магия рассеивается. Вместо города вокруг предстает совсем непривычная для меня обстановка. Вербицкий ставит переноску на журнальный столик, который даже на вид выглядит безумно дорогим и я прикусываю губу. Потрепанная люлька выглядит чужеродной в этом доме, обставленным хоть и со вкусом, но явно богато. Да что говорить, мы с Ромкой вообще тут смотримся чужаками в этой идеальной обстановке.

Стряхиваю с себя оцепенение, беру ребенка на руки и иду следом за мужчиной.

- В гардеробной на входе есть отдельный шкаф с постельным бельем и полотенцами. Сама справишься? – интересуется Богдан, открывая дверь в просторную спальню.

- Конечно. Спасибо, - благодарю я. Мужчина только кивает в ответ и возвращается, когда я меняю памперс.

- Твои вещи привезли, в коридоре стоят. Но думаю, что для сна все равно лучше переодеться во что-то чистое, - он протягивает мне белую футболку и на всякий случай добавляет, - Совсем новая.

- Спасибо, - отчего-то смущаюсь я и благодарно киваю.

- Ребенка будешь кормить?

- Конечно.

- Кухня прямо и налево от твоей спальни, - указывает он за свое плечо и снова уходит.

Богдан держится холодно и отстраненно, но я и не напрашиваюсь на любезности. Хватит и того, что он нас на сегодня приютил. Да и думать о Вербицком некогда, потому что я тороплюсь на кухню.

Ромка ведет себя как идеальный ребенок. Идеальный голодный ребенок! Не отбирает ложку, а торопясь съедает две баночки пюрешки, выпивает немного молочной смеси и начинает сладко зевать. Хорошо, что я успела его умыть и помыть ему руки, а вот купать, похоже, придется завтра, чтобы не мучить сонного малыша. А засыпает он почти мгновенно. Прежде чем выйти из спальни, я обкладываю его ворохом подушек и оставляю дверь в спальню открытой. Надолго я уходить не собиралась – только убрать пустые баночки, но все равно.

На кухне сталкиваюсь с Богданом. Без костюма он выглядит почему-то… непривычно. В обычной темной футболке, обтягивающей бицепсы и мощный накачанный торс куда сильнее рубашки и пиджака. На ногах легкие домашние штаны серого цвета, а волосы еще влажные – он явно совсем недавно из душа. Усилием воли заставляю себя не разглядывать его широченную и на вид просто стальную спину. И очень вовремя, потому что Богдан оборачивается, услышав мои шаги.

- Уснул? – интересуется он, доставая из микроволновки разогретый стейк.

- Да.

- Перекусишь?

Только сейчас, бросив взгляд на стоящие на столе тарелки с едой, чувствую просто зверский аппетит. Черт, а я ведь с самого утра не ела… со всей этой беготней просто забыла об этом.

- Не отказалась бы, - лепечу честно, присаживаясь на стул за барной стойкой.

Богдан ставит передо мной стейк и овощной салат.

- Ты сам приготовил? – стараюсь я вести светскую беседу, быстро отрезая кусочек мяса и отправляя его в рот. Красота! Свежеприготовленное вкуснее разогретого, конечно, но сейчас любая еда кажется просто божественной.

- Нет, конечно, - усмехается он, - Мне привозят готовую еду каждые два дня.

- Ой черт… так я твою еду ем? – осекаюсь я, - Так тебе же ничего не достанется.

- Я не голоден. А вот ты, похоже, очень, так что лучше не болтай, а ешь, - Богдан чуть улыбается уголком губ.

Я не спорю только потому, что очень хочу есть. Мне стыдно, конечно, но приходится успокаивать себя надеждой, что что-нибудь в холодильнике банкира ему на перекус найдется. Наверное. Не пустой же он стоит? А еще, пока я сосредоточенно жую, мне не дает покоя один вопрос: наговорила ему что-то обо мне Надежда Степановна? Потому что лично мне она такого про притоны и вереницу мужиков нарассказывала, что страшно представить, что она могла сказать за глаза.

- Богдан… я ведь могу на «ты»? – запоздало опоминаюсь я. Мужчина чуть качает головой, соглашаясь, и лишь тогда я продолжаю, - А тебе обо мне Надежда Степановна ничего не говорила?

Правая бровь Вербицкого взлетает вверх и на губах расцветает ехидная фирменная ухмылка.

- Почему тебя это вдруг так беспокоит?

- Просто… это все неправда же, про мужиков, про табор и про остальное.

- Про мужиков? – уточняет Богдан, сощуриваясь.

- Ну-у, да. Про то, что я вожу кого-то. Никого я не вожу. Это соседки всё. Они утром как набросились на меня, когда я дверь открыла! Я сказать ничего не успела, а они уже меня обозвали по-всякому и опекой пригрозили.

- И поэтому ты ребенка к себе забрала?

Я кивнула кисло.

- Еще он плакал там. Навзрыд просто. Я поэтому и проснулась. Эти даже не успокоили его…

- «Там»? Где «там»? – с лица Богдана сходит веселость.

- Ну, в подъезде же.

- Его мать в подъезде бросила?

- Ну. Я же говорила, что под дверь принесли.

Вербицкий хмуро сводит брови на переносице и задумчиво потирает подбородок. Да неужели наконец-то понял, что я не врала ни о чем!

Вяло ковыряюсь вилкой в остатках безвкусного салата и наконец решаюсь прервать затянувшееся молчание.

- Богдан… я знаю, я вообще никто, и ты не обязан помогать, ты вообще меня только сегодня увидел и то по большой случайности. Но мне больше некого просить. У тебя наверняка куча связей. Помоги Ромкину маму найти. Надо разузнать, что случилось. Я… не могу и не хочу его в детдом отдавать, даже на время поисков. Там же… там детей много, а персонала не хватает смотреть за всеми. Он там совсем один будет, понимаешь? Такой маленький, а уже один.

Богдан не сводит с меня своего темного мрачного взгляда, кажется, даже не моргает. И я торопливо тараторю, испугавшись, что он обзовет меня наглой и просто выставит вместе со спящим Ромкой на руках:

- Ты не подумай, я и сама могу поисками заняться, я так, просто… подумала, что ты можешь ее быстрее найти. Не бери в голову, это вообще не твои пробле…

- Ника, - перебивает меня на полуслове Богдан.

Я замолкаю и смотрю на него с надеждой, кусая губы от досады на себя. Ну зачем я вот вообще начала говорить об этом? Ведь оба Вербицких ясно дали понять, что не нужен им этот ребенок.

- Естественно я ее найду, - говорит он твердо, - И сделаю тест ДНК. Как и мой брат. Ты думала, что будет иначе?

- Ну… многие папы не воспитывают своих детей.

- Значит, они идиоты, - хмыкает Богдан и поднимается, давая понять, что разговор окончен, - Ложись спать, ты выглядишь просто ужасно.

Только я хотела поблагодарить Вербицкого, как он мне такой комплимент отвешивает!

- Вот спасибо, - фыркаю я и поднимаюсь следом, - только вымою посуду.

- Загрузить ее в посудомойку я могу и сам. Иди, - категорично отрезает Богдан, а после берет меня за плечи и силой разворачивает к выходу.

- Я помочь хочу! В благодарность.

- Ты с ребенком неплохо управляешься – вот твоя помощь.

- Но…

- Ника, не спорь, - в голосе Вербицкого проскальзывают стальные нотки, - Обо всем поговорим утром.

Приходится сдаться. Но только потому, что я сегодня дико устала! Поэтому я желаю спокойной ночи Богдану, и возвращаюсь в выделенную для нас с ребенком спальню. Интересно, большая ли у него квартира? Не сильно ли мы его потеснили?

Ромка сладко сопел, раскинувшись на кровати в позе звезды и притянув под бочок плюшевого зайца. Я поневоле улыбаюсь, глядя на эту умилительную картину. Укрываю его мягким пледом, который нашла вместе с полотенцем и постельным бельем, и бегу в душ быстро ополоснуться. Переодеваюсь в оставленную Богданом футболку, оставляю ночник и ложусь рядом с Ромкой.

Засыпая, мысленно намечаю, что нужно сделать завтра: позвонить все-таки маме, показать ребенка врачу – обязательно. Еще хорошо бы завтра прикупить Роме еще вещей, игрушек, ванночку. Квартиру, наверное, найти на время… Хорошо, все же, что деньги Надежда Степановна отдала, я бы вряд ли смогла их сама получить… Мысли сменяются роем и в этой веренице на секунду вспыхивает одна, самая главная, – а ведь Вербицкие не отдадут мне Ромку, если окажется, что он сын Богдана или Артема.

Наверное этому стоило радоваться, я ведь искала его отца и мать, чтобы вернуть, но почему-то сейчас эта мысль вызывала тревогу.

Глава 11

Утром я специально проснулась пораньше, чтобы успеть приготовить завтрак. Все-таки Богдан меня приютил, а вчера, похоже, вообще поужинать не успел. Да и эта привозная еда… ну, не очень. Всегда считала, что лучше домашней свежей еды нет ничего. Вот только в холодильнике у Вербицкого продуктов почти не было. Несколько бутылок минеральной воды, чахлый пучок зелени. Зато нашлась ветчина со сносным сроком годности, хлеб и чуть залежавшийся сыр. Я весело фыркнула, доставая этот джентльменский набор. Даром, что банкир, а сразу видно, что мужчина один живет.

Пока Рома спал, сделала несколько горячих бутербродов и заварила чай. Не густо, конечно, но других продуктов действительно вообще не было. Зато я успела точно к пробуждению Богдана! Он как раз вышел из спальни в шесть и удивленно заглянул на кухню, проходя мимо.

- Не спишь?

- Как видишь, - пожимаю плечами и наливаю в чашку чай, - Идем, поешь. Захотелось тебя хотя бы завтраком отблагодарить за то, что нам с Ромкой помог.

Вербицкий не стал отказываться, вместо этого занял место за барной стойкой и вопросительно вскинул бровь:

- Вам? Ты быстро свыклась с мыслью о ребенке.

Я улыбнулась, устанавливая перед ним тарелку с бутербродами и чашку с черным чаем:

- На самом деле нет. Просто дети мне только в радость. У меня у сестры двое замечательных мальчишек – Лёва и Костик. Они погодки и сорванцы такие, что глаз да глаз нужен. Я за ними еще с рождения приглядывала, а когда подросли, часто сидела как няня, когда Таню на работу вызывали.

- Она у тебя медсестрой на «Скорой помощи» работает, да?

- Ага. Поэтому график иногда… подожди-ка, - осекаюсь я, - Откуда ты знаешь?

- Да так. Разузнал о тебе кое-что, - хмыкает в ответ Богдан, принимаясь за завтрак, - Кстати, очень недурно для повара из провинциального колледжа.

Мои брови взметнулись вверх и я едва удержалась, чтобы не хлопнуть этого высокомерного банкира кухонным полотенцем, что держала в руках. Вроде и комплимент сделал, а одновременно еще и оскорбил. Как вообще на такое реагировать?

Только я хотела сказать, что обычные бутерброды хвалят только слишком голодные люди, как в дверь позвонили. И хорошо! Пока Богдан пошел открывать, я хоть выдохнула и передумала его пока забивать полотенцем. Пусть поживет, я сегодня добрая.

- Ого! Какие люди… и зачем ты ее притащил сюда? – от звука знакомого голоса, я чуть не опрокидываю на себя чашку с чаем и оборачиваюсь к говорившему.

Артем как ни в чем не бывало отодвигает меня в сторону, залезает в холодильник, достает бутылку с холодной минеральной водой и прикладывает к голове. При этом меня начисто игнорирует и обращается к вошедшему на кухню Богдану:

- Ты что, переспал с ней?

- Ни с кем я не спал. Просто помог Нике, когда ее выставили со съемного жилья, - пожимает плечами Богдан, занимая свое место и продолжая завтракать.

- Так одно другому не мешает, знаешь ли, - ухмыльнулся Артем, оглядев меня с ног до головы так, будто он застал меня здесь голой и прямо сейчас я кинусь в его страстные объятия.

- Ничего, что я тут стою? – интересуюсь сквозь зубы, чувствуя, как от возмущения начинают гореть шея и лицо.

- Ничего, можешь постоять, - царственно кивает Артем и садится напротив брата. Вот только его бутерброды не интересуют, потому что он тут же тянется к баночке с яблочной пюрешкой. Откручивает крышку и уже тянется за ложечкой.

Я чуть не задохнулась от его наглости! Ладно еще один Вербицкий, но два, да еще и с утра!

- Эй! Это вообще-то для ребенка! – в негодовании восклицаю я. На автомате от всей души хлопаю Артема по рукам и отбираю у него заветную баночку.

- Че-е-его?! – глаза младшего Вербицкого чуть на лоб не лезут, и он уставляется на брата, - Ты что, еще и ребенка сюда притащил?!

- А ты бы бросил его на улице? – иронизирует старший Вербицкий.

- Я бы отвез их в отель!

Я притихаю и даже не знаю, возмутиться мне, что мужчины вообще-то все в моем присутствии выясняют, или нет.

- Никаких отелей, - жестко обрубает Богдан, - результат теста ДНК будет максимум через неделю. Вот когда я буду уверен, что это не твой и не мой ребенок, тогда и пусть и переселяются.

- Ты серьезно что ли? Да у нее из доказательств только бумажка, на которой наша фамилия начеркана – и все! Да блин, на заборе сейчас напиши известное слово – и то выше вероятность, что за забором его и найдешь!

- Артем, - в голосе Богдана появляются суровые стальные нотки, - Я решил так. Об остальном поговорим после, а сейчас у нас совет директоров. Ника, - обращается он ко мне, - у тебя есть на сегодня планы?

- Эм-м, - теряюсь я, но тут же меня осеняет, - Я хотела Ромку врачам показать. Его мать мне даже карточки медицинской не оставила. Я хотела убедиться, что малыш здоров.

- Отлично. Тогда будь готова, - Богдан бросает взгляд на часы и поднимается, - примерно в полдень за тобой приедет водитель.

- Я могу и сама, на автобусе…

- Ника. Я сказал: за тобой приедут и отвезут, куда нужно. Я договорюсь о приеме, так что не бери никаких денег.

Артем откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и следит за мной с нехорошим прищуром. Под его взглядом я чувствую себя совсем неуютно и нервно натягиваю край длинной футболки еще ниже.

- Но ведь… - бормочу я, - это же может быть не твой ребенок, ты сам сказал. Зачем тебе на него тратиться?

- А почему ты хотела потратить на него свои деньги? Несмотря на то, что они у тебя последние, ведь работы у тебя пока нет, - интересуется Богдан, глядя на меня внимательным серьезным взглядом.

- Ну… не знаю, - окончательно стушевалась я, - Мне не жалко, я потом устроюсь на работу, ужмусь немного и потерплю до зарплаты.

- Вот видишь. Мне тоже не жалко. Так что будь готова, Ника, - уже мягче добавляет он и бросает младшему брату, - Артем, нам пора.

- Иду, - кивает он.

Вижу, что он медлит, тянет время, как может, чтобы мы остались наедине. И как только Богдан уходит в прихожую, налетает на меня коршуном. Я едва успеваю испуганно отпрянуть, больно ударяюсь боком о столешницу и Артем тут же вжимает меня своим телом в нее еще сильнее. Ловит мой подбородок пальцами, четко фиксирует, заставляя смотреть в глаза, и наигранно цокает языком:

- Знаю я, сладкая, девочек вроде тебя – тихушницы и отличницы до поры до времени. Но знаешь что? Можешь даже не пытаться провести ни меня, ни Богдана. Как только тест будет готов – вылетишь отсюда, как пробка. И не надейся кого-то разжалобить своим ребенком, поняла?

Только усилием воли удается не показать, как я испугалась на самом деле. Но в конце его тирады не выдерживаю и отпихиваю младшего Вербицкого от себя.

- Я девственница вообще-то! Девственницы, если ты не знаешь, не могут внезапно родить! – с сарказмом добавляю я, буквально физически ощущая, как в центре груди клокочет злость.

- Сейчас такая медицина, знаешь, Никуля, из кого только девственниц не делают, - ухмыляется скабрезно Артем, и выходит следом за братом.

Только когда захлопывается входная дверь, мне удается восстановить дыхание и хоть немного успокоиться. Похоже, Артем абсолютно уверен, что я мошенница, причем на любые меры готова пойти ради их чертовых денег. Скорее всего так думает и Богдан… Просто, в отличие от брата, он оказался более воспитанным и не сказал мне этого честно в лицо. И неизвестно, что на самом деле хуже.