Читать книгу: «Леший»
Глава 1
Двадцать седьмого числа седьмого месяца две тысячи двадцать шестого года от Рождества Христова довелось мне оказаться в средней полосе необъятной нашей Родины.Ранним июльским утром, прохладным, но всё ж таки уже согреваемым первыми лучами алой зари, стоял я на перроне нижнетагильского обветшалого вокзала со своей увесистой армейской сумкой, набитой парой рубашек, футболок, штанов и прочего скарба.
Прошло чуть больше суток со звонка, который разделил мою жизнь на до и после. Днём двадцать пятого числа мне позвонила бабушка и в нарочито сухой, твёрдой манере, присущей советскому пролетариату, сообщила о том, что моего отца больше нет.Признаться, своего отца я совсем не помнил. Мы с мамой с самого детства проживали в столице, а отец — где-то на Урале. У меня было о нём несколько ярких полупрозрачных воспоминаний, за достоверность которых я не ручаюсь, но в основном он был для меня ежемесячно отчисляемыми на счёт матери алиментами и хриплым голосом в телефонной трубке. Но всё равно, как бы ты ни был далёк от своей крови, смерть родного человека глубоко ранит сердце. Всегда думаешь о том, что всё могло быть иначе, об упущенном времени.
И вот теперь стоял я на этом обшарпанном и облизанном годами бетонном перроне, смотрел на двухэтажное здание вокзала, на котором яркими красными буквами было выведено название города, и думал: почему же я никогда раньше не приезжал сюда?..Доехать мне надо было до посёлка Баранчинский в Кушвинском муниципальном округе Свердловской области. В других обстоятельствах я ни за что в жизни не решился бы ехать в такое захолустье, но теперь у меня не было даже доли сомнений.Мой чёртов начальник, оторванный от жизни миллионер, поднявшийся в начале двухтысячных на различного рода околозаконных мутных схемах, угрожал мне увольнением, если я внезапно брошу всё и уеду на похороны. Ведь я должен был выступать в трёх различных судебных заседаниях подряд по личному проекту начальника, в рамках которого, буду честным, он стриг бабки с бабушек в СНТ, которое крышевал. Я работал неофициально, и всё это дело лежало тяжёлым грузом на моей совести. И хоть молодому юристу без связей найти работу и получить опыт тяжко, я послал всё к чертям и ушёл по-английски из этой пародии на фемидову службу.
Поэтому сейчас я ощущал во всех планах наступление неизвестного, зловещего и мрачного периода своей жизни.Погода стояла дождливая и ветреная, а один из наших знаменитых агрегаторов такси, к сожалению, в этот день не мог предложить ни одной машины, на которой этим утром согласились бы довезти меня до Баранчинского. Благо от Нижнего Тагила до посёлка с завидной регулярностью ходят электрички, чем я, собственно говоря, и воспользовался.Уже через какой-то час я тихо себе трясся в стареньком зелёном вагоне, прижавшись лбом к холодному стеклу, щедро усеянному с внешней стороны крупными каплями ливня, и наблюдал, как удаляющаяся прочь серая хтонь постсоветской разрухи медленно, но верно сменялась глубиной и размахом русской природы.Качаться в поезде мне предстояло недолго — до станции Баранчинская составу ехать было меньше часа. И всё это время я провёл в собственных мыслях, пока фоном в наушниках «Моя волна» предлагала мне слушать что-то не моё.
