Читать книгу: «Юмористические рассказы»

Лечение Палыча.

– Федорович, я тебя пригласил вот по какому делу… Даже неудобно начинать, знаю, ты человек надежный, умеешь держать язык за зубами, – начальник медвытрезвителя и мой коллега по райотделу милиции встретил меня с заметным волнением, когда я вошел в его кабинет:

– Что случилось, Палыч? – спросил я прямо, чтобы не тянуть время.

Он обвел кабинет подозрительным взглядом, словно опасаясь прослушки, и понизил голос:

– Дело щепетильное, лишние уши ни к чему. Проблемы у меня со здоровьем.

– Палыч, как-то издалека заходишь, – усмехнулся я. – Мы с тобой десяток лет бок о бок, хоть и в разных подразделениях. Уголовный розыск своих не бросает. Выкладывай, что за беда?

– Пытаюсь лечиться, – прошептал он.

– От чего? – я тоже невольно перешел на шепот.

– От душевной болезни, – Палыч вдруг громко расхохотался.

– Девчонки виноваты? – парировал я, подхватывая его смех.

– В том числе и они!

– Так это дело поправимое, – я выразительно ткнул пальцем в воздух, имитируя укол в известное мягкое место, как это делают врачи. Вспомнился бегемот из мультика, который до смерти боялся прививок.

– Я уже проходил эту процедуру, не помогает – деньги на ветер! Осталось только одно – «подшиться», – Палыч кивнул на свои слова. – Вшить «Эспераль» под кожу.

– Ты чего? – я опешил. – Считаешь себя алкашом? – я попытался перевести всё в шутку.

– Врач так сказал. Видимо, к этой категории я и отношусь. Представляешь? Начальник медвытрезвителя – и вдруг алкаш! Вот диагноз на старость лет, ничего не скажешь.

– Он что, этот «Айболит» – самоучка над тобой пошутил? Или были причины для таких выводов? – Я всё ещё не понимал, шутит он или говорит всерьёз.

– Да какая там шутка… Только что из поликлиники. Пришёл с жалобами на боль в боку, врач отправил на анализы. Оказалось, печень еле живая. А я как раз две недели назад сорвался. Сам не знаю, как так вышло… Работа виновата, сам знаешь – ночуем там. Тут ещё комиссия из области нагрянула, а они пьют как кони, привыкли на халяву-то. Ну и я с ними… А мне ведь нельзя! Как приложусь – так и понеслось. Что за натура такая? Вместо того чтобы выпить пару стопок и остановиться, я ухожу в запой на две недели. Жена ворчит, лечиться пробовал – только время потерял. Сначала народными средствами пытался спастись, стеснялся в больницу идти. Я тебе об этом рассказывал?

– Насчёт народных средств – точно нет, – ответил я. – Я бы запомнил.

– Тебе хорошо: выпил и не похмеляешься. А у меня будто мозг отключается – пью и пью.

– И что за средства? Травами лечился? – мне стало любопытно.

Палыч вынул из кармана платок, вытер вспотевший лоб и пробурчал:

– Значит, не рассказывал… Совсем память отшибло. Если бы травами – я бы, может, и выжил. А так – чуть коньки не отбросил.

– Как так? – удивился я.

– А вот как вышло! Мой водитель, зная о моей проблеме, посоветовал своего знакомого – тот лечит алкоголиков на дому. Я, конечно, начал расспрашивать, что за человек. Оказалось, наш бывший коллега, служил в ИВС. Это меня и подкупило.

– Так я его знаю! Серега Степанов! – радостно отозвался я.

– А ты откуда знаешь, что он алкашей лечит?

– Насчет лечения алкашей не в курсе, но слышал, что он на йоге помешан. Хочет до двухсот лет дожить, всякой ерундой занимается, с «космосом» общается, массажи практикует. Когда в ИВС работал, весь мозг коллегам вынес своими нетрадиционными прибамбасами. Начитанный, конечно, но странностями. Ну что, вылечил твою беду?

– Вылечил?! Ну как тебе сказать... Ты не замечаешь, у меня глаза стали больше?

Я присмотрелся.

– Да как-то не обратил внимания. Глаза как глаза. А они-то тут при чем?

– Значит, отек стал спадать, а то я их даже сомкнуть не мог.

– Серёга что, поил тебя какой-то бурдой с корнем мандрагоры? Отравились, что ли? – пошутил я над Палычем, намекая на его травяные настойки, и рассмеялся.

– Если бы! Это был бы лучший вариант. А как вспомню сам процесс – до сих пор в пот бросает.

– Ну что за лечение-то? Может, и мне к нему сходить? У меня нога болит: в футбол с гаишниками играли, так один бугай мне бутсой по стопе заехал. Хромаю, опухоль не сходит, мази не помогают.

– Он только алкоголиков берет, ноги точно не лечит.

– Да я спрашиваю: самолечение как проходит? Долго нужно ходить или за раз справляется?

– За один сеанс.

– Что-то с трудом верится!

– Вот смотри, перед тобой сидит «трезвенник». «Вылечили» меня от алкоголизма так, что к старой проблеме добавилась новая – душевная.

– Что за ерунду несете?

– А ты послушай. Водитель мой договорился с лекарем о встрече. Приехали в назначенное время. Да, чуть не забыл: лекарь попросил привезти две бутылки водки. Думаю, мало ли – может, для натирания или в качестве презента. В общем, взяли. Живет он в частном доме. Зашли во двор, смотрю – лекарь у бани копошится. Познакомились, обменялись рукопожатием: рука крепкая, мужик здоровый, под два метра ростом. Вылитый Михаил Евдокимов, только еще мощнее.

– Да, парень он крепкий, – подтвердил я собеседнику, кивнув на сравнение с артистом. – Когда в ИВС он работал, жулики в камерах тише воды, ниже травы сидели. Кулак у него – как кувалда.

– Во-во, кулак точно как кувалда! – подхватил рассказчик. – Он и говорит: «Палыч, не будем терять время, пойдем в баню, у меня всё готово». Я пошел, а водитель во дворе остался. Лекарь водку с собой прихватил. В предбаннике разделись, смотрю – он открывает бутылку, наливает полный граненый стакан и командует: «Пей». Думаю, ладно, может, метод такой народный. Выпил. Он наливает второй и снова протягивает. Я спрашиваю: «Может, после бани?». А меня уже развезло, на частушки потянуло. Пытался отказаться, но он настоял: «Пей, иначе лечение не подействует». Делать нечего, выпил. Чувствую – еще пять минут, и запою. Гляжу, он вторую бутылку открывает. Думаю: «Если сейчас третий стакан предложит, я тут же и упаду». А он, оказывается, себе налил. Опрокинул стакан залпом, как стопку, потом второй – и даже не закусил, разве что банным веником занюхал. Говорит: «Палыч, бери полено и пошли париться». Куда, думаю, париться? Я без всякого пара уже еле живой!

– Что за полено-то? – спросил я, не понимая, зачем оно в парилке.

– Да обычное березовое полено, какая разница? Ты дослушай. Заходим мы в парилку, и он сразу командует: «Ложись на живот». Я устраиваюсь поудобнее, смотрю – а на полке топор лежит. Думаю: «Зачем ему здесь топор? Наверное, забыл, когда печь топил». Лежу, жду, что дальше будет: веником поработает, массаж сделает – ну, что еще в бане делают? А он мне так спокойно: «Палыч, приподними живот». Я приподнял, он подсунул под меня это полено. Лежу, как на дыбе, сгорбился в три погибели. Лекарь берет веник, начинает парить, да так поддал пару, что дышать нечем. Пять минут парит, десять... Тело горит, но я терплю. Чувствую – перестал. Пот глаза заливает, как из лейки, ничего не вижу, утереться не могу: локти под собой, полено мешает. Кое-как повернулся, смотрю – а он топор в руке держит. Хотел было крикнуть: «Ты что творишь?!», но он опередил: «Не шевелись, а то пораню». Переворачивает веник, кладет комлем мне на спину и начинает по нему топором рубить, при этом мантры свои бормочет.

– А ты что, мантры знаешь?

– «Харе Кришна», «Ом Саха Нававату»... Выучил, пока он веник на моей спине кромсал! Тут не то что мантры – английский выучишь, мозг начинает работать иначе, быстрее. А вот время, наоборот, будто остановилось. Смотрю на него, глаза по пять копеек, боюсь пошевелиться: дернусь – вдруг промахнется и позвоночник перерубит? А он все ветки в щепки разнес – прямо фокусник. Как спину мне не располосовал, ума не приложу.

– Палыч, что-то я сомневаюсь, – усмехнулся я. – Вы же с лекарем в хлам были, по два стакана водки всадили. Может, привиделось?

– Какие два стакана?! Я вмиг трезвый стал, как стеклышко – весь хмель как рукой сняло. Тут наука бессильна, какая-то химическая реакция в организме произошла. Закончив «лечение», выходим из бани, а он мне: «Нужно еще два сеанса, и обязательно с двумя бутылками водки». Я, конечно, сослался на работу, наврал, что комиссия с проверкой приехала, но пообещал вернуться. А сам думаю: «Я что, дурак – еще раз под топор ложиться? Не при Иване Грозном живем». Да и не поверил я в такое лечение.

– И что, помогло? Пить бросил? – поинтересовался я результатом.

– Бросил! Скажешь тоже... Я после его сеанса сразу в магазин заехал, взял еще две бутылки. Пью, а водка не берет! И глаза болят, ломит, будто спички в них вставили, от страха стали круглыми, как гусиные яйца. Как я живой остался – до сих пор не пойму, одно везение.

– Первый раз такой метод лечения от алкоголизма слышу, – покачал я головой. – Сам с алкашами работаю, но такого еще не встречал.

– Расскажу тебе еще об одном методе, возьми на заметку, вдруг пригодится. Хотя, по мне, он не лучше предыдущего.

– Опять с водкой?

– Да нет, тут другое – лечение молитвами.

– Вот это дело, – отозвался я, с трудом сдерживая смех при виде его серьезного лица. – Божье слово всегда помогает.

Быть алкашом – дело нехитрое, но Палыч человек хороший, надо его поддержать. Я решил подыграть и напомнил о церковных обычаях:

– Наверное, нужно «Отче наш» читать, в церковь ходить, свечки ставить? Или сразу в монахи податься? Хотя нас, милиционеров, туда вряд ли возьмут – мы все грешные.

– Можно и так, – вздохнул он. – Но у меня все было иначе. Жена удружила: нашла батюшку-лекаря, который якобы от алкоголизма избавляет. Подруги посоветовали. А ты же знаешь, что могут посоветовать подруги – только плохое. Завидуют, что у нее муж – то есть я – образец семейного счастья.

Он явно приписал себе лишнего, но я промолчал, стараясь не рассмеяться: у человека горе, обидится еще. Палыч на минуту задумался и продолжил:

– Снова взял водителя, поехали к батюшке в церковь. Место – на куличках, на самом краю области. Дорога – как после бомбежки, еле добрались. А сама церквушка – маленькая, деревянная, в лесу стоит. Место благодатное, я даже подумал: «Раз такая красота вокруг, точно здесь меня исцелят». Жена еще заставила «Отче наш» выучить – мол, батюшка велел прочитать во время сеанса.

– Батюшка оказался строгим. Заходим, у него служба идет. Народу немного, послушали проповедь, и на душе так умиротворенно стало, что я уже почти поверил в исцеление. После службы подошел к нему, объяснил свою беду. А он спокойный такой, лишних движений не делает. И лицо – ну вылитый Ельцин, только ростом пониже. Я еще подумал: может, родственник? Он мне, посмеиваясь: «Ну что, будем лечиться. Бог поможет».

Прошли мы в его келью. Посадил он меня на стул рядом с подсвечником, зажег свечи, взял кадило, ходит вокруг, дымом окуривает. Велел мне молитву читать да глаза закрыть. И тут я замечаю в углу здоровенную березовую булаву, прямо как у Ильи Муромца с картины Васнецова.

– Помню такую, – перебил я, едва сдерживая смех. – И зачем батюшке булава? Грешников «вразумляет»?

– Слушай дальше. Читаю я молитву с закрытыми глазами, минут пять прошло. Вдруг слышу: «Открывай!». Открываю глаза, а он уже с этой булавой на меня несется и орет: «Хватит пить! Хватит пить!». Я со стула рухнул, подсвечник сбил, ползу по полу, а он за мной с этой дубиной: «Хватит пить!». Загнал меня в угол, я руками лицо закрыл, а он стоит надо мной, булавой машет. Как он меня не приложил – ума не приложу. Видимо, Господь уберег. И тут я, коммунист до мозга костей, впервые засомневался в своем неверии. Оказалось, у него метод такой – «клин клином»: лечит алкоголиков испугом.

– Слушай, он что, больной на всю голову? – не выдержал я. – Или прикидывается? Похоже на методы из мест не столь отдаленных. Я таких «одаренных» встречал: после отсидки многие в религию ударяются, но привычки-то остаются.

– Не спрашивал, судим или нет. Просто взял и меня «исповедовал» булавой.

– И что, сразу пить бросил?

– Месяц ни капли, вот те крест! – Палыч истово перекрестился. – Батюшка после исповеди со мной такую профилактическую беседу провел – настоящий психолог! Сказал: «Не бросишь пить – попадешь в ад. А там нас, алкашей, пруд пруди, присесть негде». Даже Ельцина покойного вспомнил. Оказывается, он там теперь на сковородке пляшет.

– А что, в аду правда сковородки есть?

– Не знаю, не бывал. Видимо, если не завяжу, скоро увижу воочию. Хотя, если верить батюшке, может, мне там посчастливится с Ельциным перетереть. Как думаешь, там ведь все равны? Два алкаша всегда тему для разговора найдут.

– Хочешь спросить, чем он лечился? Так его врачи так и не вылечили. Пропил всё президентство, как и всю Россию, – народ в одних подштанниках оставил.

– Да я не про политику. Просто интересно, что там, в аду, делать? Не всё же время на сковороде скакать, может, перерыв какой дают? Говорят, там черти главные…

– Слушай, Палыч, скажу тебе прямо. У вас, алкашей, – извини за прямоту, – одна беда: вы друг друга за версту чуете. Для вас выпивка — главная цель в жизни. Каждую минуту об этом думаете, лишь бы повод подвернулся: день рождения, похороны, крестины, повышение… Помнишь «Любовь и голуби»? Герой Юрского там отлично сказал: «День взятия Бастилии прошел впустую». А всё потому, что у вас мозг работает иначе, не так, как у нас, нормальных людей.

– Ты что, считаешь, что все, кто выпивает – ненормальные? Взять того же Высоцкого: он ведь тоже пил, – сказал он, упомянув легендарного барда, который так и не смог победить свой недуг до самой смерти.

– А с чего ты взял, что талантливый человек – художник, поэт или музыкант – не может быть «ненормальным»? Просто они умеют делать свое дело лучше других, вот и всё. Тот же поэт, к примеру, не сможет класть кирпич, как каменщик, или чинить унитаз, как сантехник. Но о них народ не говорит, они же не медийные лица. В этом мире всё относительно.

– Ты каким-то философом стал, рассуждаешь на такие темы. Книги, что ли, читаешь?

– Дело не в книгах. Наблюдательным надо быть, смотреть на всё под другим углом. Людей оценивать, сканировать, анализировать информацию, как компьютер. Мы, опера, с этим постоянно сталкиваемся – профессия накладывает отпечаток. Каждый день приходится общаться со всеми: от дворника до губернатора. Мозг всегда должен быть в напряжении: одно лишнее слово – и всё дело насмарку. Мы ведь преступления раскрываем, а жулики – не дураки, они в своем деле профессора. Это только в кино да в книжках всех преступников сажают. В реальности куча дел так и остается «висяками». Работа опера, наверное, одна из самых тяжелых и опасных в стране. Она даже с профессией космонавта или шахтера несравнима: у тех хоть какой-то шанс выжить есть, а у нас – почти никакого. Рискуем ежеминутно: могут и в кабинете на нож поставить, не говоря уже об улице, где мы по ночам по притонам да подъездам шастаем. На пенсию выходим в тридцать пять, с медалью «Ветеран труда» – иначе медицина нас бы просто не списала. Врачи понимают: до пятидесяти лет в таком режиме чокнуться можно. Редко кто из оперов до такого возраста дотягивает – психика не выдерживает. Мы же не сотрудники ФСБ вот там курорт, а не служба. Недавно вот двоих из нашего отдела комиссовали: один начал коллег допрашивать, видя в них преступников, другой к пассажирам в автобусе приставал, подозревая слежку – нервы сдали. Оба – спортсмены, в рот спиртного не брали. А сколько еще таких на подходе…

– С этим не поспоришь. Работа у вас, оперов, – не сахар. Потому я к тебе и пришел, ты – последняя надежда. Недавно на планерке начальник зачитывал благодарственное письмо от учительницы: ты, оказывается, вылечил её сына от алкоголизма. Я подумал, может, и мне твой метод поможет? Я уже всё перепробовал, пол-аптеки таблеток выпил – на упаковках пишут «лечит», а толку ноль. Зачем их вообще выпускают? Одна реклама, никакой пользы, только деньги с нас, алкашей, тянут. У коммерсантов на уме одна прибыль, о душе никто не думает.

– Палыч, мои методы тебе точно не подойдут. Ты не из той категории.

– Что, лицом не вышел?

– Да причём тут лицо? У меня методы психотерапевтические.

– Слово-то какое мудреное, язык сломаешь. Гипноз что ли?

– Можно сказать и так. Помнишь ту учительницу и её благодарственное письмо? Она пришла ко мне с той же бедой, что и у тебя: сын вернулся из армии и «присел» на стакан. Устроился в строительную бригаду, а там контингент – один другого краше, с утра уже у ларька трутся. Мать мечтает его в институт пристроить, а какой там институт, если он каждый день в стельку? Ну, я и проникся. Жалко стало парня. Я ведь обычно врачей от

этой напасти лечу.

– Врачей?! – Палыч хмыкнул. – Врачи должны нас, алкашей, лечить, а ты – их? Врешь, поди?

– Давай расскажу историю про «студента», потом и о врачах поговорим. Сначала я с его матерью побеседовал, узнал, что он за человек, какие слабости, увлечения. Нужно было понять, как к нему подступиться. Выяснил: парень не криминальный, законов «зоны» не знает, детство прошло в пионерских лагерях да кружках – мать-то учительница русского языка. Это мне на руку. Я придумал легенду: мол, на стройке украли трубы, подозрение пало на их бригаду, а он – соучастник. Состряпал липовое заявление от потерпевшего, попросил коллегу написать его чужим почерком. Подготовил папку с надписью «Уголовное дело», статью для солидности вписал – 144-я, часть вторая. Приехал на стройку, забрал его и привез в райотдел. В кабинете нагнал жути, папку перед носом помахал. А потом отвел в одиночку, куда заранее подсадил своего человека. У меня есть такой «актер» – взглянешь, и волосы дыбом встают. Четырежды судимый, весь в наколках, живого места нет. Помню, лето было, жара, так он для устрашения рубаху снял – лицо как у гориллы, зубы щербатые, желтые, редкие… Ух, не дай бог ночью приснится! Я им обычно воришек-первоходок пугаю – те сразу всё выкладывают. Так вот, закрыл я их в камеру, а сам встал у двери, слушаю. Мой «зэк» ему и заявляет: «Снимай штаны, Мария Ивановна!». А парень в ответ: «Да я Владимир…». Ну, ты понимаешь – классический психологический прием. Подержал я их минут десять, завожу «студента» обратно в кабинет и начинаю прессовать по краже. Тот трясется, как осиновый лист. Я ему вскользь: «А у вас мать в школе не работает? Фамилия совпадает». Он: «Это моя мама… Если она узнает, что я в милиции, для неё это будет позор». Тут-то он и попался. Я ему: «Помогу, но с условием: бросаешь пить и поступаешь в институт. Даю год испытательного срока. Нарушишь – дело уйдет в прокуратуру». За эту операцию я и получил благодарственное письмо. Конечно, методы незаконные: и в камеру сажал, и дело липовое шил, но цель-то была благородная. Парень человеком стал. Ну что, Палыч, давай по старой дружбе и тебя в камеру к зэкам брошу? Милиционеров они особенно «любят».

Только имя себе заранее подбери красивое: Эльвира или Алина.

– Нет, Федорович, такой метод мне не подходит. Я с тобой серьезно говорю, у меня проблемы со здоровьем, а ты всё в камеру норовишь упечь.

– Есть у меня еще один вариант. Но тоже с изоляцией, учреждение специфическое.

– В ЛТП, что ли? Так их сто лет как прикрыли.

– В дурку.

– Ты что, сдурел? По-твоему, я псих? Ну, удружил, так удружил!

– В дурдоме и алкаши лечатся, на пару с «наполеонами». Лечение стопроцентное. Знаешь нашу Светку-дознавателя?

– Ну, знаю…

– Подойди к ней, она расскажет, как я за сутки вылечил её мужа. Инженер, между прочим, не какой-нибудь слесарь из подворотни. Высшее образование, Блаватскую знает от корки до корки, как «Отче наш».

– Это та, что новенькая следачка?

– Слушай, скажи честно: после букваря в первом классе какую следующую книгу читал? Чисто для интереса.

– «Незнайку на Луне». А что?

– То-то и видно. Блаватская в позапрошлом веке жила, она марихуану курила, а не водку жрала, как ты. Возьми её книги, почитай – сразу поймешь, что она наш клиент. С головой не дружила, с «потусторонними мирами» общалась. Это я к слову о «наполеонах».

– Да при чём тут Блаватская? Ты про инженера расскажи, как ты его вылечил, никак не врублюсь!

– Нормально вылечил. Договорился с врачом, и упекли мы его в палату к «бомондам». Там у них полный комплект: Наполеон, президент Кубы, летчик, который руки расставит и по коридору «летает», два Сталина… Все там: кто с детства пришибленный, кто допился до чертиков. Врач мне рассказывал: когда только устроился, чуть от смеха не помер. Говорит, в цирк уже лет десять не ходит – все талантливые клоуны страны у него в отделении собрались.

– У меня в медвытрезвителе тоже клоунов хватает, каждый день вижу. Навезут под вечер – некоторые с чертями разговаривают, – заметил я.

– Вот видишь, мы с тобой почти коллеги, общее дело делаем, – усмехнулся я. – Так вот, попал как-то инженер в такую «лечебницу». Место – как тюрьма: кругом решетки, не выйдешь. Сел он в столовой, перед ним тарелка ухи. Только собрался есть, как сосед по столу – местный «Наполеон» – лезет рукой прямо в его чашку, выуживает кусок рыбы, засовывает себе в трусы, смотрит на инженера и лыбится.

Палыч поморщился:

– Я бы ему сразу в морду заехал. Противно даже слушать.

– Самое интересное, что «Наполеон» этот кусок рыбы достал и обратно в тарелку положил. Инженера чуть не вывернуло. Но это еще цветочки. Лег он спать, только задремал – чувствует, чьи-то шаловливые руки под одеялом шарят. Вскакивает, а вокруг кровати весь «бомонд» палаты стоит, полотенца в руках держат. Цель их ясна, как день: дураки дураками, а гормоны играют. Инженер в ужасе до вахты добежал и там до утра просидел. Утром рассказал всё врачу, а тот – мне. Я приехал, забрал его и выписал как «полностью излечившегося». И ведь помогло: пять месяцев уже ни капли, даже газировку не пьет.

– Упаси Господи туда попасть, – Палыч перекрестился. Видимо, после посещения церкви и моих методов «лечения» он стал по-настоящему верующим.

– А недавно мне еще один способ подсказали, правда, сам пока не пробовал. Знакомый коммерсант рассказывал. Мать его положила в первую городскую после запоя – сорвался на открытии бизнеса. Палаты там – те же камеры: железные двери, решетки, на ночь запирают наглухо. Санитар вечно где-то шляется, не дозовешься. Мать принесла ему пирожков. А в палате контингент специфический: алкаши со стажем, битые-перебитые, а тут он – при деньгах, в шоке, не знает, как себя вести. Поделился пирожками, поел сам, остатки в тумбочку убрал. А там у него еще два куска мыла лежали. Утром просыпается – пирожков нет, мыла тоже нет, только на полу обгрызенный кусок валяется. А сосед его стоит у двери без трусов, простыню между ног пропустил, концы над головой держит – ждет санитара, потому что недержание. Вся кровать коммерсанта и пол вокруг… ну, ты понял. Санитар открыл дверь, алкаш рванул в туалет, сверкая голым задом, но не добежал – запнулся, упал, и весь коридор «украсил». Оказалось, он вместе с пирожками и мыло сожрал, вот его и пронесло. Мой знакомый, как это шоу увидел, сразу после выписки пить бросил. Видимо, алкашам для исцеления нужны сильные эмоции – он их получил сполна.