Читать книгу: «Я сказал, развода не будет!»

Глава 1. Обычный день

– Ма-а, – услышала за спиной голос дочери и сердито оглянулась.

Катя заглянула в комнату, хотя я сто раз просила не делать этого, когда у меня занятие.

– ... – отодвинулась от камеры и вопросительно уставилась на неё.

– Выйди, поговорить надо, – на милом личике отразилось нетерпение вкупе с загадочной улыбкой.

Посмотрела на часы – до конца занятия двадцать минут.

“Ладно! Вдруг что-то срочное”, – оправдалась перед совестью.

Родители учеников прилично платили мне за академический час, а он всего сорок пять минут. Я просто обязана была отработать с их драгоценными чадами всё сполна.

– Минуточку, Павел, – прервала ученика, зачитывающего мне своё сочинение. Я готовила его к сдаче ЕГЭ по английскому. Раз в неделю ездила заниматься с ним на дому, такое условие выдвинул мне отец мальчика, и ещё один раз мы занимались с ним онлайн, работая над устной частью предмета. – Я на несколько минут отойду, а ты, пожалуйста, прочитай внимательно текст и подготовься ответить на мои вопросы в формате интервью. Понятно задание?

– I understand everything, Янина Александровна, – нагловато прищурился.

“Ох уж эти всезнайки, – вздохнула. – К желанию добиться результатов быстро, нужно прикладывать больше усилий, а не умничать, ощущая себя центром вселенной”.

На самом деле, я сейчас злилась не на ученика, а на Катю.

Дочь прискакала домой и, несмотря на табличку: “не входить”, которую мне пришлось, как в гостинице, вывешивать на дверь, почти влетела в комнату.

“Вот что за неуважение? – вздохнула про себя. То, что я работала на дому, никто не считал работой. Словно это была моя прихоть или хобби.

– Привет, Дочь! – плотно прикрыла за собой дверь и обняла свою совсем уже взрослую, девятнадцатилетнюю дочь. “Тоненькая, как тростинка!” – погладила щуплые плечики, отстранилась и только сейчас заметила стразы по обе стороны брови. – Боже, Катя! – охнув, закатила глаза. – Ну зачем это? Ты что, подросток?! Не понимаю… Ты в пятнадцать пирсингом не страдала, а теперь-то зачем?

– Что значит, зачем, ма? Прикольно же… – выпятила губу. –

– Угу. Нос ещё проколи и кольцо вставь, – проворчала я.

– А это идея! – рассмеялась, поддразнивая меня.

– Ничего я в этом прикольного не вижу, – покачала головой. Бусины теперь притягивали взгляд. – Зачем портить себе лицо? И там же нервные окончания…

– Мам, не нуди, – поморщилась дочь. – Ты будто сама сразу в сорокалетнюю тётку превратилась. Тоже, наверно, дичь творила, только не признаёшься, – подмигнула, явно провоцируя меня.

“О боги, выдайте мне запасной лимит терпения!” – насупилась, но смолчала.

На самом деле Катя росла очень положительной девочкой и у меня с ней совсем не было хлопот. Зато теперь словно дьявол вселился – что ни день, то новый шок из-за неё.

Возможно, причина скрывалась в её детстве? Я лишала её детских радостей, таская по всевозможным занятиям. Знаю, что перегружала часто. Но она никогда не отказывалась ни от музыкальной школы, ни от танцев, ни от художественной студии. Я возила её на конкурсы, взращивая умение добиваться целей и не пасовать после неудач. Благодаря сцене она научилась свободно держаться на публике и не стесняясь выражать свою точку зрения. При всех своих заслугах дочь не задирала нос перед сверстниками, а со мной легко делилась своими переживаниями.

Я уже думала, что нас подростковый период миновал. Но нет…

В шестнадцать лет Катя неожиданно влюбилась и слетела с катушек. Стала невыносимой: дерзила мне, учителям, даже отцу. Хотя только с ним она и была боле менее адекватной тогда.

Через год любовь прошла, но мне стоила она огромных нервов: мальчик был из неблагополучной семьи, притом старше Кати на два года.

Благо потом его забрали в армию, и постепенно любовь дочери растаяла, как прошлогодний снег в мае.

Но в Университет она бесплатно по конкурсу не прошла. Не хватило всего пяти баллов…

Благо у Гордея бизнес, и он без слов оплатил учёбу дочери, и, что интересно, ни разу не упрекнул её этим, в отличие от меня.

– Катя, у меня урок!... – прошипела, оглядываясь на закрытую дверь в комнату.

– Прости! – состряпала умильную мордашку, часто моргая, как в детстве, когда шкодила.

– Я не сержусь. Почти, – добавила, глядя на неё с немым вопросом.

– Мамочка, ты можешь поговорить с папой? – снова хитрый кроткий взгляд.

– Катюша, а это не могло подождать до конца урока? – почувствовала, что дочь что-то затеяла, а чтобы вникнуть, мне требовалось время. – У меня в холодильнике салат из крабовых палочек… Твой любимый, – подмигнула ей. – Иди поешь пока и включи чайник, а я через, – посмотрела на часы, – двенадцать минут освобожусь и с удовольствием выслушаю тебя.

– Ну, ма-ам!... – услышала капризные нотки в голосе великовозрастной дитяти и, не оборачиваясь, скрылась за дверью комнаты, которую приспособила для онлайн-занятий.

“Интересно, что ей такое понадобилось, что она не смогла отцу сказать?” – на душе всколыхнулось беспокойство. Воображение дорисовала страх до размеров её беременности. Другого повода скрывать ей что-то от отца, я не находила.

Ведь в последние годы, после её ненормальной любви с малограмотным шалопаем, дочь сблизилась с отцом, а от меня, наоборот, отдалилась.

Глава 2. О чём секреты?

Ну, конечно!

Если мама пыталась оградить её от опрометчивых поступков, значит враг… Но ревновать дочь к мужу было глупо. Пусть хоть ему доверяет сердечные тайны, зато я спокойна за неё. Гордей, если что, мог кого угодно порвать за своего Котёнка.

Вполуха слушая ответы Павла, по кругу гоняла мысли о дочери и машинально записывала, над чем предстоит поработать с ним, чтобы максимально подтянуть к экзаменам.

Произношение парня было ужасным. Но построение предложений вполне сносным. Подумав, скинула ему пару фильмов на английском с русскими субтитрами и взяла с него честное слово, что к следующему занятию он все посмотрит, а затем перескажет мне содержание.

На сегодня занятий больше не было. Поэтому выключила компьютер и отправилась

в кухню выяснять, что на этот раз собиралась преподнести мне дочь.

Застала семейную идиллию: муж уже вернулся с работы, и они с Катей, расположившись на диванчике возле стола, о чём-то шушукались.

– Привет! – увидев меня, Гордей подошёл и, приобняв, поцеловал в висок. – Чем наша мама сегодня занималась?

– Работала, вообще-то, – обиженно прикусила щеку я. – Или работа, это когда уходишь из дома?!

– Пчёлка ты моя, – в шутку потёрся носом о мой нос. – Чего такая сердитая? Муж с работы вернулся… Кормить думаешь?

– Думаю, – спохватилась я, – гуляш и гречку будешь?

– Буду! – сходил в ванную и вернулся, вытирая руки о полотенце. – Котёнок, ты не лопнешь? – смерил взглядом размер порции салата в её тарелке.

Сел рядом.

Пока разогревала мясо, исподтишка наблюдала за ними.

Когда смотрела, невольно сравнивала. Бросалось в глаза, насколько Катя похожа на Гордея… Такие же глубокие синие глаза… Почти как море в пасмурную погоду. Только у мужа взгляд часто был тяжёлый, а у дочери смешливый или насмешливый.

Вообще, эта парочка у меня вызывала противоречивые чувства.

Муж – предприниматель, с развитым бизнесом в жилищном строительстве. Серьёзный. Для тех, кто его близко не знает – неприступный, возможно, суровый, но однозначно видный мужчина. В свои сорок четыре мог дать фору многим молодым по физической форме. Ведь несмотря на то, что много работал, он всегда находил время сходить в спортзал.

Мне это ужасно нравилось в нём. Ведь мужчина, способный ворочать железо три раза в неделю по полтора часа, вместо того, чтобы отдыхать на диване, не мог не вызывать уважения.

Я-то привыкла и, возможно, не замечала бы, что муж такой, особенный, если бы не его младший брат Илья, в свои тридцать семь – ловелас и повеса. И муж моей подруги, Тамары, Константин, хоть и не сидел дома, работал, но проблем у подруги с ним было столько, что непонятно, как она до сих пор с ним не развелась. Видимо, боялась одна остаться с пацанами-двойняшками, которые только в следующем году должны были окончить школу.

Правда, чего не отнять у Кости, он был красавчик. Но мой Гордей, несомненно, был лучше.

Я с обожанием посмотрела на мужа: его ухоженная с проседью борода, подчёркивающая упрямые скулы, была аккуратно подстрижена и придавала его мужественному образу дополнительную брутальность.

В ожидании ужина Гордей откинулся на спинку стула, просматривая сообщения в телефоне. Галстук остался на диване, а ворот чёрной рубашки расстёгнут на смуглой груди. Видимо, жарко.

Задержала взгляд на выглядывающих из-под рубашки тёмных волосках и почувствовала, как низ живота наливается тягучим томлением.

Несмотря на совместные двадцать лет, в спальне у нас до сих пор было жарко, как раньше.

Гордей, подняв голову, посмотрел вопросительно. Смутилась. Мне показалось, что он догадался, что я чувствую, разглядывая его.

Выключила плиту, положила гарнир и гуляш себе и ему. Достала из холодильника горчицу.

Села за стол.

– Приятного аппетита! – улыбнулась мужу.

– Приятного! – Катя отложила телефон. – Папуль, ты же съездишь завтра со мной за машиной? А то мне опять ничего не сделают, а деньги за обслуживание возьмут…

Даже позавидовала. Как Гордею удавалось так ладить с нашей характерной дочуркой?

Даже когда Катя превратилась в несносного ёжика, с отцом она разговаривала кротко. Правда, Гордей, в наших с ней ссорах зачастую занимал сторону дочери, обвиняя меня в излишней строгости.

А как не строжить? Такой шаткий возраст… Если не контролировать, можно и бабушкой стать раньше, чем она определится, чем будет заниматься в своей взрослой жизни.

– Ну и? – остановилась я посреди кухни, с улыбкой, глядя на них. – И о чём мне надо поговорить с папой, если у тебя само́й это прекрасно выходит?

Муж с дочкой заговорщически переглянулись.

“Всё ясно, – обиделась я. – Ход конём, значит. Поговорить, видимо, надо со мной. А вся предыстория была хитрой выдумкой.

– Яна, – проговорил Гордей, не донеся вилку с наколотым кусочком мяса до рта, – Катюша выиграла Грант на учёбу в Великобритании и, дурёха, боится тебе сказать.

– В какую… Велико… Британию? – начала заикаться я.

– Мам, не тупи! Всё ты прекрасно поняла. И, как всегда, вместо того, чтобы порадоваться за меня, опять включаешь сторожевую собаку! – лицо Кати запылало. Она бросила вилку на стол и прижала ладони к щекам.

У меня от накативших эмоций, в горле образовался комок.

– Катя, извинись перед мамой, – стрельнув в дочь взглядом, рыкнул Гордей.

– Ну что, пап?! – по-детски надула та губы, явно пытаясь разжалобить его.

– Катя! – посмотрел муж строго.

– Мам, прости! – покосилась на меня.

– Знаешь, Катюша, а поезжай! – поднялась я из-за стола. – Раз мама для тебя сторожевая собака, то живи, дочь, своим умом! И ошибки все по жизни будут твои собственные. Ок? А то, где-то ты взрослая, где тебе выгодно, а где-то за папиной спиной выезжаешь. А ты не думала, что если здесь бросишь учёбу, а там, вдруг не сможешь доучиться, то потом останешься без профессии? Вот, случись что, ты сможешь без образования устроиться на работу нормально, и зарабатывать столько, сколько необходимо тебе?

– Блин, мама! – удивлённо выгнула брови она, хлопая ресницами. – У папы же бизнес! Я в его компании всегда устроюсь. И потом, – оглянулась за поддержкой к отцу, – женщина не обязана же работать, да пап?! Но это так, в шутку я, если что, – хмыкнула, глядя на меня. – А если серьёзно, есть куча способов иметь доход в несколько раз превышающий то, чем ты там, – кивнула на комнату, – занимаешься каждый день с учениками. Сейчас время новых возможностей.

– Поживём, увидим, Катя, – поджала губы я.

– Чего смотреть-то? У папы вон, раскачанный бизнес. А я, между прочим, единственная ваша дочь! Да, папуль? – состряпала хитрую мордашку.

Муж не ответил, потому что ему позвонили на сотовый. А в прихожей затрезвонил домофон.

“Илью, что ли, нелёгкая принесла?” – нехотя пошла открывать, мысленно прикидывая, кто это мог быть, если не он. Ведь чтобы позвонить в домофон, надо войти в калитку мимо охранника. А Валера чужих не пропускал.

На мониторе домофона увидела светловолосую девушку. Она выжидающе смотрела в камеру.

Ничего не подозревая, я открыла дверь.

Глава 3. Я хочу проснуться

– Здравствуйте! Что вы хотели? – с удивлением рассматривала я гостью и топтавшегося у её ног нарядного малыша. В солнечно-жёлтой курточке с медвежатами на груди и синих джинсах с клетчатым отворотом тот выглядел мило. На светловолосой головке – кепка, лихо надетая козырьком назад. Мальчику на вид было около двух лет.

“Крутой пацан!” – подумала с улыбкой.

– Я к Гордею… Эдуардовичу, – ослепительно улыбнулась девушка, перекладывая пухлую сумку с руки на руку.

– Гордей! – отступила я в квартиру, но муж уже сам вышел из кухни. – Тут к тебе… – кивнула на вошедших в дом посетителей.

– Алёна?! – у мужа вытянулось лицо.

– Да, милый, – неожиданно откликнулась та и наклонилась к мальчику. – Стасик, смотри, это твой папа!

Малыш задрал голову и с интересом уставился на зависшего мужа.

– Па-па! Па-па-па! – подошёл к нему и двумя ручонками обхватил его ногу.

Как думаете, что делала в это время я? – вытаращив глаза, отступила и безмолвно привалилась к противоположной стене, потому что ноги я перестала чувствовать.

Малыш отпустил ногу Гордея и шустро протопал в малюсеньких кроссовках мимо меня в кухню.

– Ты что здесь устроила?! – прошипел муж, надвигаясь на девушку.

– Ма-ам! – в прихожую подтянулась Катя. – У нас гости?

Я как рыба беззвучно открывала рот, разводя руками, потому что язык прилип к нёбу.

– А вы жена, да?! – нагло ухмыльнулась, уворачиваясь от Гордея. Муж пытался выставить её, но пока безуспешно. – Если вам интересно, вот видео… – выставила телефон, и, прежде чем муж выхватил его, я увидела там лежащего в постели мужчину, похожего на Гордея и эту девицу…

– Это чтобы вы не сомневались, чей Стасик сын! – похоже, она наслаждалась всеобщим замешательством.

– Пошла вон! – взревел Гордей, вытесняя девушку из квартиры. Но видимо, вспомнил, что ребёнок убежал в кухню, пошёл за ним.

– Вот, его вещи, – девушка бросила на пол сумку. – У меня неотложные дела! Присмотрите за Стасиком! – протараторила, выскакивая за дверь.

Муж с малышом на руках вышел в прихожую. Мальчик из кухни уходить не хотел, поэтому с воплями извивался, дрыгая ногами.

– Вот с-су… – выдохнул Гордей, увидев пустую прихожую.

Мальчишка, ужом выворачиваясь, мешал ему открыть дверь. Муж отпустил его, и карапуз с весёлым смехом шустро протопал обратно в кухню.

Переглянулись с Катей.

– Мам, – шёпотом проговорила дочь, – Это сейчас, что было?!

Ответить мне было нечего. Тем более что из кухни донёсся грохот и почти сразу детский плач.

Мы с Катей наперегонки ринулись туда. Мальчик лежал на полу весь в белом соусе и салате, а расколотая пополам тарелка валялась под столом.

– Трындец! – высказала Катя то, что сейчас пыталась сказать я. – Мам, это кто?! – дочь указательным пальцем показывала на мальчика, который, не дождавшись нашей помощи, ловко встал на четвереньки, а потом выпрямился и деловито отряхнул ладошки.

– Я так поняла, это Стасик, – пробормотала я. – Твой брат…

– Какой ещё брат, мама? – взвизгнула Катя. – Ты что?! Папа не мог! Это подстава какая-то! Розыгрыш…

Глава 5. Гордей

День с утра не задался.

Было чувство, что это вселенский заговор, чтобы вывести меня из равновесия. А я редко себе позволял кричать на подчинённых. Сам не раз наблюдал подобные инциденты со стороны – картина неприглядная, ведь если человек кричит, значит уязвим. Значит, слаб.

Не в моих правилах давать слабину.

Спасибо отцу, научил в своё время держать удар: отдал в бокс. Я тогда был щуплый. В спаррингах любой был здоровее меня, но я не сдавался, а уроки усваивал хорошо.

Ведь мне часто приходилось стоять не только за себя, но и за брата. Потому что за его разбитый нос отец спрашивал с меня.

Взрослым я стал не тогда, когда вырос, а когда родился Илья. Мне всё время твердили, что я большой уже, значит, должен…

Так с детства мне вложили в голову, что если не я, то кто?

Без родителей остались неожиданно рано: банальная авария на дороге. Они разбились. Мне едва исполнился двадцать один год, Илье – восемнадцать.

Не знаю, как бы я пережил тот кошмар, если бы не брат и не отцовский бизнес. Я только закончил СПбГАСУ, факультет "Строительство уникальных зданий и сооружений".

Правда, до этого все годы учёбы проходил практику в компании отца. Да и дипломный мой проект офисного здания, курировал отец. Ведь изначально готовил меня стать своим преемником.

И всё равно на первых порах было совсем непросто. Я не понимал, кому мог доверять, а кому нет. Поэтому не доверял никому и по десять раз перепроверял за всеми.

И не зря. Многие тогда хотели прибрать компанию отца к рукам, считая меня зелёным.

Не вышло у них. Были потери, конечно, и промахи. Но я учился на ошибках и рос.

И вот, сегодня бы отец гордился мной, ведь его компания выросла в разы и стала одной из крупнейших в России…

– Гордей Эдуардович, – постучав, вошла Нинель, секретарь, выводя меня из пятиминутного транса. – Там Катя до вас дозвониться не может, что ей передать?

– Ничего. Я перезвоню сам, – потёр виски, сосредотачиваясь на рабочих вопросах.

– Принесите мне кофе, Нинель. И узнайте, во сколько завтра комиссия на аварийном объекте.

– Хорошо. Вот, договора принесли на подпись. Посмотрите, пожалуйста, – положила папку на стол. – Дмитрий Константинович просил поскорее…

– Ну а как иначе?! – усмехнулся я, открывая папку.

– Гордей Эдуардович, а заседание директоров на завтра отменить? Предупредить всех?

– Конечно, Нинель! Раз я уезжаю в командировку…

– Поняла. Простите, но я должна была переспросить, – поджала губы.

– Всё, Нинель, вопрос исчерпан, идите, – махнув рукой.

Отжал на телефоне режим полёта и набрал Катю.

– Привет, Котёнок! Что за срочность?

– Пап! Поздравь меня! Я выиграла Грант! Еду учиться в Великобританию… – даже по телефону ощутил, насколько сейчас дочь распирает от счастья.

– Вот, так новость… А мама знает? – озадаченно поскрёб щетину на подбородке.

– Нет, ты первый. Я пока не дома. Потом ей скажу, – вздохнула.

И было с чего. Яна всегда носилась с дочкой, и со временем буквально срослась с ней. И чем старше Катя становилась, тем больше жена тряслась над ней.

Не действовали никакие мои увещевания, что она сама была чуть старше Кати, когда мы поженились. Что надо дать дочери право на собственные ошибки. Но Яна думала иначе, считая, что нормальные люди учатся на чужих.

– Правильно. Лучше как-то подготовить маму. А то Грант придётся отдать другому.

– А ты во сколько придёшь сегодня? – призадумалась. – Давай, вместе с мамой поговорим?

“Хитруля!” –усмехнулся про себя, разгадав истинную причину звонка дочери. Катя понимала, что мать не отпустит её одну заграницу и хотела заручиться моей поддержкой.

– Думаю, получится в шесть.

– Отлично! Я тогда подожду тебя и вместе скажем, ладно?

– Договорились. Тогда потом расскажешь нам с мамой подробнее, что и как.

– До вечера, пап! Ты у меня самый лучший! – услышал радостный чмок в динамике, и Катя отключилась.

Открыв папку, погрузился в изучение договоров с подрядчиками. По двум появились вопросы. Отложил их, записав в ежедневник, что именно уточнить.

– Ваш кофе, Гордей Эдуардович! – вошла Нинель с подносом в руках.

– Спасибо, – пересел на диван к столику.

Нинель наклонилась, ставя передо мной чашку. Третья пуговка блузки будто случайно оказалась не застёгнутой, притягивая взгляд к пышным полушариям.

“Вот, зараза! До чего же упрямая”, – отвернулся, чувствуя, что непроизвольно начинаю реагировать на эти её выпуклости.

До неё я поменял уже нескольких секретарш. Все приходили скромные, невзрачные, но едва начинали работать, как преображались, превращаясь в нимфоманок.

Нинель на собеседовании покорила меня в первую очередь тем, что замужем. Во вторую – деловыми качествами. И я не прогадал. Несколько месяцев было всё хорошо. Я был чрезвычайно ею доволен. Собранная, ненавязчивая, пунктуальная.

Дресс-код соблюдала, ничего не забывала.

И вот, не знаю, что произошло в её семейной жизни, только юбки теперь начали сильно облегать её зад, а пуговицы на груди вечно расстёгиваться. И макияж больше походил на вечерний.

На что они все рассчитывали, было непонятно. Жена часто заезжала ко мне в офис. Должны были заметить, какая она у меня… вторых таких небесно-голубых глаз, как Яны не существовало. И при её природной элегантности, хрупкость и утончённость были её достоинством. Жена всегда вызывала во мне несвойственную мне нежность. Хотелось заботиться о ней и опекать.

Правда, характер ей был дан не под стать внешности – упрямый. Но меня всё устраивало. Яна чтила моё главенство в семье, на рожон не лезла, поэтому ссорились редко и в основном из-за Кати.

Вот и сегодня предстоял непростой разговор. Знал, что нелегко будет убедить её отпустить дочь в свободное плавание.

Но, как оказалось, переживать следовало не за это.

В страшном сне такое не привиделось бы, но произошло наяву: ”привет” настиг меня, из прошлого…

Глава 6. Гордей

Как и думал, Яна чуть в обморок не упала, когда сказал, что Катя поедет учиться в Великобритании. Начала промывать дочке мозги, та нахамила в ответ…

Всё, как всегда.

Одёрнул Катю, но сам пока не влезал в разговор, давая жене время пережить шок.

Позвонил Илья. Ответил ему и услышал звонок в дверь.

Яна пошла открывать, а я остался вникать в проблемы брата. Их у него, как всегда, было много, и все сводились к нехватке денег.

Жена позвала меня из прихожей, и я, пообещав брату перезвонить, вышел посмотреть, кто пришёл.

– Алёна?! – непроизвольно вырвалось у меня, а в голове вспыхнули и понеслись фрагменты нашего с ней знакомства.

Если можно назвать знакомством, то досадное недоразумение, произошедшее около трёх лет назад.

Это был корпоратив по случаю юбилея нашей компании. Сняли базу на Ладоге и выехали туда на выходные. Яна поехать не смогла – сидела в комиссии по ЕГЭ, плюс консультации… Катя тоже отказалась ехать, заявив, что терпеть не может сборище пьяных мужиков и офисных кошёлок.

Но мы и впрямь оторвались от души. Начиналось всё вполне пристойно: торжественная часть, награждения, программа, а закончилось посиделками в ресторане. Эту Алёну толком и не запомнил. Только когда проснулся, обнаружил её у себя в номере в своей рубашке.

Голова плыла, мне было плохо, и я не понимал, кто она такая. В номере был кавардак, вещи её и мои вперемежку раскиданы…

“Ё-моё!” – схватился тогда за голову, сообразив, чем с ней занимался, судя по перевёрнутой постели, следах помады на простыне и её потрёпанному виду.

Спросил, как она у меня оказалась. Сказала, что работает в ресторане официанткой. Я заказал коньяк в номер. Та пришла – заплатил, чтобы посидела рядом, типа одному пить скучно. А потом заставил раздеться…

Таких чудачеств я за собой не мог припомнить со времён студенчества.

Благо она не была в обиде, всплакнула только, что презик порвался. Я абсолютно ничего не мог вспомнить, поэтому попросту перечислил ей на карту денег и разошлись с миром.

Сначала не особо поверил в её “честность”, иначе откуда бы взялись резинки вдруг. Но потом в мусоре обнаружил использованный. Порылся в сумке своей дорожной: ну, точно, там ещё несколько лежало после совместных с женой выездов.

Это был полный капец…

Притом история на этом не закончилась. Эта девушка явилась ко мне месяца через полтора и заявила, что забеременела. Принесла даже справку от врача, предвидела, что не поверю. Пришлось заплатить ей и за операцию, и за моральный ущерб, и попросил больше на глаза мне не появляться. Заодно навёл справки о ней, но оказалось, что в проституции не была замечена. Понял, что сам идиот, раз позволил себе так напиться…

– Да, милый, – откликнулась та, добивая меня своим “милый”. А следующей фразой ребёнку: “Смотри, Стасик, это твой папа!”, – она по мне словно катком прошлась. Я смотрел на малыша, который теребил меня за ногу: “Па-па! Па-па”, и не мог слова вымолвить.

Малыш убежал в кухню. Проводил его взглядом, и тут дошло, что Яна стоит и смотрит на происходящее. И судя по её безжизненно застывшим, словно коркой льда подёрнутым глазам, всё было чрезвычайно плохо.

Понял, что должен что-то делать, иначе…

Что могло быть хуже того, что уже произошло, осмыслить не мог, но раз уж такая жесть возможна, то кто знает, где у неё дно.

– Ты что здесь устроила?! – надвинулся на Алёну, собираясь для начала выставить за дверь, а потом уже спросить, что ей от меня нужно. Ведь мы договорились, что она на моём горизонте больше не всплывёт.

“Откуда взялся Стасик, чёрт побери?!” – сжал зубы так, будто хотел стереть их в порошок.

За спиной услышал голос Кати…

“Бля@! Её только здесь не хватало!”

Меня трясло, поэтому, видимо, я никак не мог справиться с девчонкой. Она извивалась ужом и царапалась, как кошка, но я не чувствовал саднящей боли. А у той, видно, уже был включён телефон, когда пришла, потому что вдруг вытащила его и показала Яне видео…

“Видео! Это надо так попасть?! Выходит, она и снять тогда догадалась нас? Значит собиралась меня шантажировать? – ураганом пронеслось в голове. – Ах ты же мелкая тварь!”

– Пошла вон! – взревел так, что едва сам не оглох от себя. Хотел выкинуть её за дверь, но вспомнил, что ребёнок в кухне. Пошёл за ним. А малыш решил, что играю с ним, начал убегать, залез под стол. Повозился, пока достал. Понёс в прихожую, но тот стал верещать и вырываться.

Это был полный капец! Катя давно выросла. Я забыл, как надо их держать.

“Может, придавил ненароком?” – подумал испугавшись.

Отпустил мальца на пол, потому что дверь он мне открыть не давал. Алёны в прихожей не было. Видно, совесть не выдержала, догадалась-таки выйти, зараза.

Мальчонка, едва почуял свободу, снова полетел в кухню. Не знаю, что его там привлекало. Но плюнул, пошёл на улицу, чтобы встряхнуть его мать.

Какого чёрта?!

Я три года назад заплатил ей столько, сколько она за год бы заработала в ресторане своём.

Аборт не сделала, какие теперь ко мне претензии?

Я был так зол, что думал, придушу её там.

Но увы – во дворе её не было.

Добежал до ворот, вышел на улицу и заметил, как вдали за поворотом скрылось такси,

“Это что сейчас было?!” – совсем растерялся, решив, что схожу с ума.

Мне же не показалось? Ребёнок же в доме… Я его только что на руках держал, а потом он убежал в кухню.

Но если это так, то какого чёрта она уехала? Неужели решила, что я действительно убью её?!

– Дура! – в сердцах сплюнул и побрёл в дом.

Страшно было представить, что там меня ожидало.

Как я теперь должен был оправдываться перед женой, если эта дрянь так виртуозно подставила меня.

И главное, что я ей такого сделал? Сказала же тогда, что не в обиде. Значит, сама легла, по своей воле. Не мог я резинку на себя натягивать, и её силой удерживать в таком состоянии. Сама, значит, хотела. А потом – так вышло… Но денег же дал. Мог ведь и послать.

“Или не мог? – задумался, вспомнив про видео. – Значит, не мог. Не дал бы денег, сказала бы про видео”.

Аферистка! Шантажирует, видно, лохов, таких как я…

Хотя нет. Ребёнок-то реальный.

И узнавал тогда, сказали: “работает недавно, но аккуратная, скромная, ни в чём плохом не замечена.

“Так, а где же Валера?” – проходя мимо домика охранника, задумался, наконец, каким образом она вообще могла позвонить прямо во входную дверь?

Глава 7. Яна

– Яна, ребёнок где? – выкрикнул Гордей из прихожей, а потом стремительно вошёл в кухню. Остановился в дверях, растерянно обозревая расколотую тарелку, салат, размазанный по полу, и малыша, с безобразными пятнами от соуса на джинсах и курточке. Мальчишка был самодостаточным. Не обращая на нас внимания, уже таранил стул. Видимо, решил повторить попытку залезть на стол…

– Яна! – рявкнул муж, потому что мы с Катей растерянно топтались в сторонке и не спешили к каким-либо действиям. – Какого чёрта здесь происходит?! – нижняя челюсть Гордея выдвинулась вперёд, а брови чайкой сошлись на переносице. Он смотрел на меня так, словно это я сейчас должна была держать ответ перед ним, а не наоборот.

Своим наездом он выдернул меня из состояния шока. До его прихода я всё ещё надеялась, что это не со мной происходит, и мне просто надо как-то проснуться.

– Ты что, правда считаешь, что это я должна тебе объяснить всё сейчас? Не ты?! – накрыло меня от такой его наглости.

– Мама! – воскликнула Катя, перебивая меня. – Смотри! – пальцем показывала на ребёнка. Он же сейчас снова всё уронит!

– А сама, что стоишь?! – рявкнул на неё Гордей. – Забери его со стола! Не видишь, мы с мамой разговариваем?!

– Я?! – дочь вытаращила глаза, не трогаясь с места. – Пап, ты совсем, что ли?...

Краем уха слушая возмущение дочери, стаскивала мальчика со стола, сосредоточась на том, чтобы на полу не оказались наши с Гордеем тарелки с недоеденной гречкой и мясом.

– А-а-а!... – оглушительно завопил тот, выгибаясь дугой в моих руках.

Я держала его, прикидывая, что делать с ним дальше.

– Яна, да поставь ты его на пол! – вскричал муж, берясь за голову.

А малыш брыкался и одновременно визжал. Притом слёзы по щекам катились искренние.

– Куда?! – осмотрелась я. Меня бесил его тон, отстранённость и вообще… – А! Точно! На улицу… – решительно направилась в прихожую.

Я не собиралась оставлять малыша за закрытой дверью, но мне необходимо было хоть как-то встряхнуть мужа. Он не имел права сейчас так вести себя. Не он, а я должна была задавать ему эти вопросы и кипеть от негодования…

– Не надо на улицу, – настиг меня возле двери. – Алёна уехала. А Валера вряд ли за ним уследит, – проговорил обеспокоенно. – Надо его пока куда-то посадить, чтобы он ничего не сломал, – Гордей сосредоточился на первостепенной задаче и начал вести себя более адекватно.

– На! – протянула ему малыша, который всё ещё громко боролся за свободу. – Кажется, это теперь твоя проблема. Тебе и решать!

– Яна, не чуди! Нам надо поговорить! – муж побагровел, потому что нам приходилось перекрикивать ребёнка.

– Мам! – подключилась ко всеобщему ору Катя.

– Катя, чего тебе СЕЙЧАС надо?! – накинулась на дочь, потому что точка кипения во мне зашкаливала. – Видишь, не до тебя?!

Гордей, когда подала ребёнка, отпрянул и даже руки за спину спрятал, с отвращением глядя на испачканную одежду мальчика.

– А! Ну, конечно! Ты же и Кате памперсы не менял. Тебе же плохо пахло.. – припомнив давнюю обиду, прошипела я, раздувая ноздри от бешенства. Если бы не малыш, в этот момент точно бы нахлобучила мужа чём-нибудь тяжёлым за всё.

– Мам! Пап! – Катя успела сбе́гать в кухню за кастрюлей и теперь с оглушительным грохотом, стучала по ней ложкой.

Наступила гробовая тишина. Даже Стасик замолк и, обхватив мою шею ручонками, прижался, таращась на Катю.

– Ну, наконец-то! – дочь перевела дух, отфукивая упавшую на глаза чёлку. – Мне кажется, он хочет есть, – с победным видом смотрела на нас, будто решила, наконец, общую задачу. – К столу же лезет… – Стасик! Есть будешь? – словно дрессировщик, поводила перед малышом печенинкой.

Малыш проворно выхватил и потянул в рот.

– Ну вот! Видите! – усмехнулась. Накормите сначала, потом успеете отношения повыяснять.

Я нервно сглотнула, потому что теперь все смотрели на меня. Притом, мальчик – тоже.

Больше всего на свете, я хотела расправы над мужем. Во мне всё клокотало от удушающей ненависти к нему, но ребёнок отвлекал. Невозможно было думать сейчас о себе и своих обидах. Ведь малыш ни в чём не виноват.

Когда Катя сказала, что он, скорее всего, голоден, во мне что-то перещёлкнулось. Ребёнок же не должен страдать оттого, что взрослые делятся на похотливых самцов и неразборчивых в связях самок.

“Это надо? Мамаша года, блин! Бросить ребёнка, голодного абсолютно чужим людям…” – мой гнев сменил вектор. Поджав губы, качала головой от возмущения. – Как так можно?!”

Начала вспоминать, чем кормила Катю, когда та была такой же мелкой.

В голову ничего не шло, кроме того, что та обожала блинчики с творогом. Но мне сейчас было не до блинов.

“Так, у меня есть гречка и молоко. Сейчас залью её молоком и доведу до кипения. Если голодный – поест”, – подумала и решительно протянула Гордею малыша:

– На! Иди и умой его! – распорядилась таким тоном, что тот безоговорочно взял мальчика. Правда, понёс его в ванную на вытянутых перед собой руках, чтобы не испачкаться. Я внутренне сжалась, ожидая повторную истерику, но обошлось.

“Родную кровь почувствовал, наверно”, – вздохнула, раздираемая ревностью. Но, сделав усилие над собой, отвернулась.

Понимала, что сейчас не время для разборок.

Сперва надо было накормить мальчика, а потом подумать, что сделать, чтобы не убился здесь раньше, чем мы вернём его матери. Ведь в доме детей такого возраста не было никогда. Мы его купили, когда Кате было десять. Поэтому всё было в доступе. А больше всего меня беспокоила лестница на второй этаж. Ведь он мог пролезть туда и навернуться. Или залезть в цветники…

“О боже!” – обомлела, вспомнив про Бальзамина.

– Катя, а где кот? Ты не видела его? – окликнула дочь, шаря взглядом по углам.

– Нет…

– Катя! Срочно на улицу! – взревела я, понимая, что тот мог выбежать, когда Гордей, или эта горе-мать выходили из дома. – Бальзам сбежал! Посмотри у соседей…

Сама, расстроенная, что Денис мог уже прибить кота, пошла в кухню разогревать еду для ребёнка.

Бальзамина мы звали Бальзамом. Это был обычный серый с голубыми полосками гладкошёрстный кот. Его, котёнком, притащила зимой Катя. Муж был против, но дочь настояла. Зато со временем, муж привязался к нему так, что кот только за ним, и ходил, хотя был всеобщим любимцем. Важно провожал и встречал хозяина, а тот таскал ему вкусняшки из зоомаркета. А Бальзамин важничал, считая себя главным в доме. Но, вот беда, начал метить углы. Надо было срочно кастрировать, но Муж был против, называя меня извергом. А Бальзам теперь вечно норовил сбежать. Я не боялась, что потеряется. Но по соседству сейчас сиамская кошечка была в загуле, и Денис, хозяин её, я сама видела, как кидал в нашего кота камнями…

– Мы всё! – вошёл сияющий муж с довольным Стасиком на руках. Заметила, что мальчик переодет в трикотажный синий костюмчик, а в руках у него Катин пупс, которого мы хранили в память о её детстве… – Что там нам мама приготовила?! – проговорил Гордей малышу…

Глава 8. Бойся желаний

– Мама?! – я как раз мыла пол, после того как собрала ошмётки салата. Выпрямилась с тряпкой в руках. – Ты, обалдел?! – свирепо прищурилась. – Не по адресу, дорогой! Максимум, что могу сделать – накормить ребёнка. Остальное – ты сам! Пусть теперь, вам его, – кивнула на Стасика, – мама готовит. – Мне и Кати с Бальзамином достаточно!

– Яна, ну, что ты завелась? – улыбка сползла с лица мужа. – Я же оговорился. Привык при Кате тебя мамой называть. Вот и ляпнул, не подумав… – вздохнул. – Просто хотел, чтобы ты оценила мои старания – умыл пацана, переодел. А ты снова злишься.

– Блин, Гордей! Помолчи сейчас лучше! – шумно вдохнула носом, поджимая губы. – Не выводи меня из себя… – отвернулась, положила несколько ложек каши в тарелку, отнесла на стол. – Дай мне его и иди, – протянула руки.

– Куда я должен идти? – нахмурился, передавая ребёнка.

– А сам не догадываешься?! – усадила малыша на колени, посмотрела на чистый костюмчик и кашу и растерянно оглянулась. – Подай полотенце.

– Нет, не догадываюсь, – буркнул он, подав мне все три, что висели на разных крючочках.

– Звонить иди! Юристам… – поджав сердито губы, выбрала из трёх – чистое, и обмотала им малышу шею, вместо слюнявчика.

Стасик, увидев тарелку с едой, оживился, потянулся за ложкой.

– Э, нет, дружок-пирожок, так не пойдёт! – опередив его, подхватила ложку. – Я только убрала за тобой… Дай-ка, я тебя покормлю, – зачерпнув немного каши, просунула ему в рот. – Ну, что? Вкусно? – проверила реакцию. Вроде доволен. Жуёт…

Выждала, пока проглотит, поднесла ещё.

На Гордея старалась не смотреть, но видела, как, прислонившись к косяку двери, наблюдает за нами.

– Какая ты красивая с малышом на руках, – проговорил вдруг. Когда-то он говорил так, когда я возилась с Катей. Мне нравилось. Но не сейчас.

– С твоим малышом! – хотелось испепелить его взглядом. – От чужой девицы! Которая тебе, Гордей, скорее дочь, чем партнёрша по спариванию. Боюсь представить, сколько ей было, когда ты её в койку уложил, – горло свело от подкатившей внезапно обиды. Хотелось бросить всё и уйти. Но малыш, как галчонок исправно открывал рот. Даже притих.

“Бедняга. С утра, что ли, не накормлен? ” – специально переключила мысли на Стасика.

Гордей бесил своей растерянностью. Обычно он чётко знал что надо, и как надо. А сейчас у него словно программа в голове сбилась…

– Да-а… Вот, дорогой, что бывает, когда низменным инстинктам даёшь волю, – не удержалась от сарказма, посмотрев на “блаженное” лицо мужа.

– Яна, я хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но, пожалуйста, давай не сейчас? Реально голова кругом идёт, – потёр виски.

– Гордей, не тяни резину. С мальчиком надо что-то делать… – проговорила я, собирая ложкой остатки каши из тарелки. – Я за ним смотреть не буду. Так что решай поскорее, иначе останешься с этой проблемой наедине.

Входная дверь хлопнула.

– Обормот! – послышался недовольный голос Кати. – Что тебе та драная кошка сдалась? То ли дело дома! Тепло, вкусно кормят…

– Ах-хах… – истерично затряслась я от смеха. Гордей с недоумением посмотрел на меня. – И правда, Катя! – прищурилась, глядя мужу в глаза. – Что нашему папе не хватало дома?! Тепло, уютно. Так нет! Захотелось неземного…

В кухню заглянул Бальзамин и, важно подняв хвост, прошествовал к миске. Ничего там не нашёл и требовательно сказал своё: “мя-а!” – нагло выкатив на меня возмущённые глаза.

– Сейчас, парень, накормлю тебя, – встрепенулся Гордей.

Пройдя к холодильнику, достал баночку с паштетом и выложил часть корма в миску.

– Конечно! Кто же ещё так поймёт гулящего кота, как не ты… – прокомментировала я его действия.

– Мам, ну, хватит уже, – неожиданно встряла Катя.

– Хватит? – я вытерла Стасику рот полотенцем и отпустила на пол. – Да, я ещё даже не начинала!

– Яна, куда ты его выпустила? Здесь же кот! – возмутился муж.

– Так, возьми на руки!

– Я?! – искренне удивился он. – Яна, мне некогда. Сама же сказала поговорить с юристами. Присмотри за ним. Ты же женщина, – добавил веский аргумент. – Ты с этим скорее справишься.

– Я-то справлюсь. А вот твоя… – хотела сказать, потаскушка, но удержалась, посмотрев на Стасика. Тот, присев на корточки, разглядывал Бальзамина. “Киса?” – спросил, заметив, что смотрю на него.

– Киса, – с усмешкой повторила за мальчиком, – Но скорее кукушка. Раз хватило совести оставить своего ребёнка в чужом доме.

– Так, что вы собираетесь делать? – Катя вытащила из холодильника пакет с черешней.

– Лично я… – задумалась всего на миг, – обещала Томе приехать, – посмотрела на часы, споласкивая руки под краном, – к восьми. Так-что, всем приятного вечера… – поспешно вышла из кухни.

– Яна! – Гордей ринулся следом, – Ты не можешь вот так уйти! Ты же помнишь? – схватил за плечи, разворачивая к себе. – Вместе… И в горе и в радости!... Так что?! При первом же испытании ты в кусты? А как же бороться за любовь? Я бы тебя не бросил, Яна. Никогда! – в пучине его глаз, которыми буравил меня сейчас, бушевала гроза с ливнем и молниями.

– А как по-твоему называется вот это? – махнула рукой на появившегося в холле Стасика. – не предательство?

– Нет! Не предательство! – рявкнул он. – Я только тебя люблю! У меня нет других женщин!

– А он откуда тогда?! – завопила я, указывая на мальчика. – Воздушно-капельным путём зачала, что ли?!

– Не знаю! Я вообще ничего не помню. Проснулся – ходит в номере, в моей рубашке…

– А-а-а… Это когда ты с корпоратива приехал никакой? – догадалась вспоминая. Муж тогда явился помятый. Я жалела его, отпаивала его травками…

– То есть, ты не хотел, а она сама к тебе в койку прыгнула, так, что ли?! – свирепо посмотрела в глаза мужу.

– Па-па-па-па! – подбежал к нам Стасик и, обхватив Гордея за ногу, запрокинул голову, глядя на меня такими же, как у него, глазами, только более чистыми и яркими…

– В общем, сам заварил кашу, сам и расхлёбывай, – отвернулась, чувствуя, как сердце раздирается на части. Мы же с Гордеем тоже хотели родить второго. И он, я знаю, хотел сына.

“Бойся своих желаний!” – расстроенно подумала я, – они могут снизойти с небес, а могут нахлобучить неожиданно, как в нашем случае…