Читать книгу: «Фламиус. Игры с отражением»

Глава 1

— Ты уверена? — дрожащим голосом спросила Эвелин.

— Как никогда, — ответила я. На губах даже заиграла слабая улыбка, первая за долгое время. Моя рука, твердая и непоколебимая, подняла ножницы к волосам.

Щёлк. Первый локон упал на пол. Щёлк. За ним последовал второй.

— Ах, подруга... — Эви подошла со спины и перехватила ножницы. — Давай я помогу. Позволь мне хотя бы сделать это аккуратно.

Ее рука легла поверх моей. Я доверилась ей как себе и кивнула.

— Хорошо, — прошептала я, позволив ей взять инициативу. Ее движения были осторожными и нежными, словно она касалась хрупкого сокровища. Щёлк. Пряди волос посыпались на пол, образуя темный ковер.

— Вы так похожи... — сказала она, но быстро сменила тему. — Не самый лучший образ в день помолвки, подруга. Ты ведь помнишь? Сегодня прибудут из дома Вен-Ригонт?

Слезы подступили к горлу, но я сдержала их. Сейчас было не время для слабости.

— Именно поэтому сегодня я покину это место.

— Готово, — Эви отступила на шаг, позволив мне увидеть свое отражение в зеркале. Короткая стрижка, непривычно открытое лицо.

Я действительно стала еще больше на него похожа… На своего брата-близнеца. Те же черты лица, только мягче, приглушенные женственностью. Те же голубые глаза, но… в его всегда плясали чертята, а в моих застыла лишь тихая грусть.

— Лали… может, ты все-таки останешься? Вдруг этот… как его… Кассел, точно! Кто знает, может, он не так уж и плох? — каждое последующее слово подруга выговаривала все тише, наблюдая за выражением моего лица, которое, должно быть, говорило само за себя. — Ладно, прости. Я волнуюсь за тебя. То, что ты собираешься сделать, может стоить тебе жизни.

— Если я не сделаю это, то…

— Молчи, не хочу слышать. — Эви смахнула слезу, упавшую на ее щеку.

Внезапный стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть. Эви принялась сметать следы преступления, а я тем временем накинула свой головной убор.

— Господин просил вас поторопиться, он ожидает в своем кабинете.

Я кивнула, стараясь казаться спокойной, хотя внутри все сжалось от напряжения. Служанка поклонилась и вышла, снова оставив нас с Эви наедине.

— Как я выгляжу?

— Прекрасно, — ответила она, но тут же закусила губу, вызвав у меня улыбку. Врать Эвелин никогда не умела, за что мы частенько получали от наших родителей. В детстве это всегда выдавало нас с головой. Особенно когда мы украдкой таскали сладости из кладовой. Воспоминание о тех беззаботных днях на секунду заставило меня улыбнуться. Сейчас, когда на кону стояла вся моя жизнь, эти моменты казались особенно ценными и далекими.

С Эвелин мы подружились не сразу. Они с семьей переехали в наш район, и с тех пор мы жили по соседству. Поначалу мы терпеть друг друга не могли. Мелкие пакости переросли в настоящую войну, которую в конце концов оборвал… Лиам.

Проклятье.

— Что ж… — я отвернулась и решительно направилась к двери.

Отца я встретила уже в коридоре. Все-таки не дождался… Его лицо исказила смесь раздражения и злобы. Как обычно. Одет он был в свой лучший камзол, расшитый золотой нитью, на пальце поблескивал фамильный перстень. Вся его поза говорила о важности момента. Моего, драконы его дери, «счастливого» момента.

Вместо приветствия я услышала:

— Что за дрянь ты на себя нацепила? — его взгляд коснулся моей шляпы. — Не хватало еще, чтобы Вен-Ригонты увидели тебя в этом. Сними немедленно.

Я молча посмотрела ему в глаза. В них не было ни тепла, ни любви, лишь холодный расчет и жажда выгоды. А ведь так было не всегда. Когда-то мы были полноценной, любящей семьей. Когда-то он был для меня… отцом, а не монстром в шелковом камзоле. Всё изменилось после смерти матери, мы все изменились.

— Не сниму, — сказала я, не отводя взгляда. Вызов в моих глазах, казалось, лишь разжег и без того пылающий в нем гнев.

Он замахнулся, и я услышала позади приглушенный вздох изумления Эвелин, а затем меня пронзила жгучая боль. Отец никогда прежде не позволял себе подобного проявления гнева на людях. Это происходило за закрытыми дверьми его кабинета… там, где никто не мог увидеть его истинное лицо. Там, где я могла спрятаться, поджав колени к груди, и заглушать рыдания подушкой. Здесь же, в коридоре, полном слуг, он всегда старался держать себя в руках, поддерживая образ благородного господина.

— Увести ее! — он даже не посмотрел на меня, его взгляд приковала к себе одна из служанок, стоящая у стены. — Немедленно отведите ее обратно в комнату и приведите в божеский вид.

Служанка вздрогнула и поспешно подошла ко мне, схватив за руку. Проходя мимо Эвелин, я поймала ее полный ужаса взгляд. Она хотела что-то сказать, но я покачала головой, призывая ее к молчанию.

Меня увели, словно преступницу, по длинным коридорам поместья, мимо недоумевающих взглядов слуг. Я шла с высоко поднятой головой, стараясь сохранить остатки достоинства.

Я не сопротивлялась, когда юная служанка по имени Бетт медленно стянула с меня накидку, а затем и головной убор.

— Ох! — Бетт ахнула, прикрыв рот маленькой ладошкой. Она уставилась на мои короткие волосы так, будто я совершила немыслимый грех. — Госпожа… что вы наделали? — прошептала она, не в силах отвести взгляда.

В ответ я лишь пожала плечами, словно короткая стрижка — это последнее, о чем стоило беспокоиться в этой ситуации.

Бетт, похоже, не разделила моего энтузиазма. Она заметалась по комнате, причитая:

— Что же теперь делать? Что мы скажем господину?

Стараясь не обращать внимания на ее суетливые движения, я устремила взгляд в окно. Замшелые стены поместья, словно каменные стражи, окружали меня со всех сторон. Я видела, как солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Это был последний закат моей прежней жизни.

Завтра я стану другой.

— Лали! — Эви ворвалась в мою комнату, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Она оглядела меня и Бетт, которая всё еще пыталась собрать воедино остатки былого величия вокруг огрызка моих волос. — Оставьте нас ненадолго.

— Но…

— Ненадолго, Бетт, — сказала я стальным голосом, после чего служанка послушно скрылась за дверью.

Как только дверь за Бетт закрылась, Эви, не теряя ни секунды, подлетела ко мне и заключила в свои крепкие, успокаивающие объятия. Она зашептала что-то ободряющее, но я не разбирала слов. Просто почувствовала ее поддержку и тепло.

— Пора, Эви.

Я решительно направилась к комоду, открыла ящики и достала приготовленную заранее мужскую одежду. Эвелин наблюдала за мной, не говоря ни слова. Переоделась я быстро, и уже через несколько минут в зеркале на меня смотрел молодой мужчина с короткой стрижкой и решительным взглядом.

Я всмотрелась в отражение. Волосы — да. Одежда — да. Плечи казались уже, осанка — строже. Но оставалась деталь, которая всё еще выдавала во мне женщину.

Лицо было слишком… нежным.

Я отвернулась от зеркала, и мой взгляд упал на край комода. Там стояла массивная бронзовая шкатулка — старая, тяжелая, с острыми гранями. Я взяла ее в руки, ощутив холод металла.

— Лали?.. — Эви сразу почуяла неладное. — Зачем тебе это?

Я медленно повернулась к ней.

— Мне нужно сломать нос.

Тишина обрушилась между нами.

— Что?.. — ее голос сорвался. — Ты… ты с ума сошла?

— Посмотри на меня, — спокойно сказала я. Слишком спокойно. — Меня могут узнать, пока я не покину окрестности Гильроуда, опасно так разгуливать. Один взгляд — и всё пойдет прахом.

Эви побледнела.

— Нет. Нет-нет-нет. Есть другие способы. Грим, иллюзия, бинты…

— Иллюзии легко снять. Бинты вызовут вопросы. А сломанный нос… — я слабо усмехнулась. — Это навсегда. По крайней мере, надолго.

Я сделала шаг к ней и протянула шкатулку.

— Ударь меня.

Ее руки задрожали так сильно, что она не решилась даже коснуться металла.

— Я не могу, — выдохнула она. — Прости. Я правда не могу.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. Потом я кивнула.

— Лали, подожди! — Эви схватила меня за запястье. — Пожалуйста, давай еще подумаем…

Всё произошло быстро.

Резкое движение. Тупой, оглушающий удар.

Я не закричала. Только глухо выдохнула, когда мир на мгновение потерял четкость. Тепло мгновенно залило лицо, потекло по губам.

Эви вскрикнула.

— Лали! Драконы тебя побери, Лали!

Я ухватилась за край комода, часто хватая воздух. Нос загорелся адским пламенем, глаза заслезились сами собой, но сквозь боль во мне поднялось странное, почти истеричное облегчение.

— Теперь… — хрипло усмехнулась я, сплевывая кровь, — теперь меня точно не узнают.

Эви подлетела ко мне, суетливо прижимая платок к лицу.

— Ты ненормальная, — прошептала она сквозь слезы. — Совершенно ненормальная.

Я снова заглянула в зеркало.

Нос уже начал опухать, линия стала грубее. Лицо утратило остатки аристократической утонченности. Теперь передо мной стояла не Лалиэн Мардо, с этого момента я — Лиам. Лиам Мардо.

— Пора, Эви, — сказала я тихо.

Она кивнула, вытирая слезы.

— Уходи. И… — ее голос дрогнул, — будь осторожна.

— Буду, — пообещала я, обнимая ее в последний раз. — Прощай, Эви.

Глава 2

Старая кожаная сумка Лиама привычно легла на плечо, так, словно я носила её всю жизнь. Потёртая, с надорванным ремнём и выцветшим гербом на клапане. Когда-то он был ярким — серебряный грифон на лазури, — но годы стёрли краску, оставив лишь угадываемые линии.

Я накинула плащ с глубоким капюшоном, затянула шнуровку на груди и ещё раз огляделась. Комната выглядела пустой. Не просто безлюдной — вычищенной от моего присутствия. Как будто меня здесь никогда и не было.

— Ну что ж, Лиам, — шепчу я отражению в мутном зеркале. — Пора.

Дверь я приоткрыла ровно настолько, чтобы убедиться — коридор пуст. Слуги сейчас суетились в восточном крыле, готовя приём для Вен-Ригонтов. Я почти слышала отголоски этого шума: звон посуды, нервный шёпот, торопливые шаги. Лучшего времени не найти.

Коридоры поместья я знала наизусть. Тайные ходы, служебные лестницы, узкие проходы за гобеленами — всё то, что мы с Лиамом исследовали в детстве, играя в шпионов и беглецов. Тогда это было игрой. Сейчас — единственным шансом.

Я спустилась по чёрной лестнице для прислуги и вынырнула во внутренний двор, пахнущий сеном и лошадьми. Сумерки уже сгущались, небо наливалось тёмно-синим, и фонари только начинали зажигать.

— Эй! — раздался голос.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

У конюшен стояли двое стражников. Один опирался на копьё, второй лениво жевал что-то, завернув в бумагу. И смотрели они прямо на меня.

Я остановилась, слегка сутулив плечи, как это делал Лиам, и опустила голову.

— Ты кто такой? — спросил тот, что с копьём.

Я мысленно поблагодарила судьбу за сломанный нос и хрипловатый голос.

— Посыльный, — коротко ответила я. — От господина Мардо. Несу бумаги к старшему егерю за западной заставой.

— В такое время? — второй прищурился.

Я пожала плечами.

— Мне за срочность платят, не за вопросы.

Они переглянулись. Несколько бесконечно долгих секунд. Я чувствовала, как кровь пульсирует в висках, а платок под плащом уже пропитался свежей влагой.

— Подойди ближе, — сказал первый. — Лицо покажи.

Я сделала шаг вперёд, медленно, неохотно, словно мне было лень подчиняться. Приподняла капюшон ровно настолько, чтобы свет фонаря скользнул по моему лицу.

Опухший, покрасневший нос. Синяк, уже проступающий под глазом. Грубые тени делали черты резче.

— Драконы… — пробормотал второй. — Тебя что, лошадь лягнула?

Я хмыкнула.

— Почти. Хозяин.

Они рассмеялись, ослабляя напряжение вокруг.

— Проваливай, — махнул копьеносец. — И не шляйся тут без дела.

Я не стала благодарить. Просто натянула капюшон обратно и пошла дальше, не ускоряя шаг, пока не свернула за угол и не оказалась вне их поля зрения.

Только тогда позволила себе выдохнуть.

Дальше путь лежал через старые сады. Когда-то это было сердце поместья. Сад цвёл — не сам по себе, а благодаря матери. Она всегда занималась им сама, не доверяя ни одному садовнику. Говорила, что растения чувствуют чужие руки. Тогда сад был живым.

Теперь же он стал заброшенным, заросшим, давно не знавшим заботы. Кусты одичали, дорожки расползлись, статуи треснули и покрылись мхом. Но именно таким он и был идеальным укрытием — тени, узкие тропы, густые заросли. Сад умер вместе с ней, и, возможно, ждал только меня, чтобы проводить.

Я миновала южную ограду, там, где камень осел и образовал удобный пролом. Мы с Лиамом называли его «драконьей пастью». Через неё мы сбегали купаться к реке. Через неё же я теперь уходила навсегда.

По ту сторону начиналась узкая дорога, ведущая прочь от Гильроуда. Прочь от имени, от помолвки, от отца.

Я остановилась на мгновение, оглянулась.

Поместье темнело вдалеке, освещённое огнями и ложным благополучием. Там оставалась Лалиэн. Дочь. Невеста. Жертва.

Я подтянула сумку на плече и сделала шаг вперёд.

Глава 3

Иногда прошлое возвращается не образами, а ощущением. Холодом в пальцах, покалыванием под кожей, тихим гулом где-то глубоко внутри — там, где должен был быть пустой, запечатанный навсегда поток.

10 лет назад.

— Тише, — прошептала я. — Если отец услышит…

Мы с братом снова были в подземном зале старой башни — месте, куда отец никогда не заходил. Единственным светом служила магическая сфера в его ладонях. Слишком яркая. Он всегда делал их такими, будто специально бросал вызов темноте.

— Он спит, — ответил брат, но голос его дрогнул. — И если узнает — нас обоих казнят.

Он не преувеличивал.

В Империи магия принадлежала мужчинам. Женщинам она была запрещена не просто законом — самой верой. Считалось, что мы не способны удержать поток, что магия разрушает нас изнутри. Поэтому каждую девочку в детстве лишали дара.

Я помню тот день. Белые одежды жрецов. Ледяные пальцы на висках. Резкую, ослепляющую боль. После неё внутри должна была остаться пустота.

Но она не появилась.

Магия осталась во мне. Испуганная, сжатая, едва живая. Я чувствовала её с детства . Я научилась прятать её раньше, чем понимать, что это такое. Ни искры. Ни всплеска.

… Пока брат не посмотрел на меня иначе.

— Я чувствую твой поток, — сказал он тогда тихо, почти благоговейно. — … я помогу тебе его сохранить.

Тогда я испугалась больше, чем в день ритуала.

С того вечера мы начали тренироваться тайком. Он учил меня не силе — осторожности. Как выпускать магию так, чтобы мир этого не заметил. Как гасить её в себе, прежде чем она вырвется наружу.

Днём я была послушной дочерью.

А по ночам училась быть тем, кем в Империи мне быть запрещено.

***

Пыль захрустела под сапогами, плащ потянул плечи вниз, а коротко остриженные волосы защекотали шею — привычное напоминание о том, кем я должна казаться. Мужчиной. Магом. Тем, кого Империя готова принять — и тем, кем она никогда не позволит мне быть на самом деле.

Я шла одна уже третий день. На рассвете дорога оставалась пустынной, только ветер перебирал сухую траву у обочины. Меня остановили лишь раз — на заставе.

— Имя и цель пути, — бросили мне, не глядя в лицо.

Я ответила низким, непривычным голосом. Солгала легко.

Они проверили мой поток небрежно. Им и в голову не пришло бы искать магию в женщине, даже если бы знали, что я — она. Их чары скользнули по поверхности, не коснувшись глубины, где я держала всё настоящее. Да и не сумели бы… Я давно научилась прятать свою магию. Чтобы обнаружить больше, чем я показываю, им пришлось бы лезть мне под кожу, разбивать меня изнутри. А этого им не позволил бы ни один закон Империи.

Они слишком уверились в своей правоте, чтобы сомневаться.

Сильную магию всегда было видно.

Моя же… она была совсем другой.

За эти годы я научилась не просто сдерживать поток, а складывать его, как складывают клинок в ножны.

Я поправила плащ и ускорила шаг. Впереди показались крыши — первая серьезная застава перед городом. Каменные стены, врезанные в холм, узкие ворота, над ними — имперский знак, потемневший от времени и пыли.

Я замедлила шаг.

У ворот уже выстроилась очередь: торговцы, пара наёмников, юноша с ученическими знаками. Все выглядели одинаково усталыми, одинаково покорными. Я встала между ними, подстраивая дыхание, осанку, взгляд. Немного скуки. Немного раздражения.

Слева замер дозорный с копьём. Справа расположились двое магов в тёмных мантиях. Вот они — настоящая опасность. Проверяющие.

Я почувствовала их ещё до того, как они обратили на меня внимание. Поток внутри отреагировал первым: собрался, сжался, ушёл глубже. Я не стала его останавливать — просто позволила сделать то, что он умел лучше всего.

Прятаться.

— Следующий, — бросил стражник.

Я подошла, протянула дорожный лист. Бумага слегка зашуршала — единственный звук, который выдал напряжение. Маг взял документ, скользнул по мне взглядом, задержался на лице. Секунда. Другая.

— Имя?

— Лиам. — Я не отвела взгляд. Мужчинам не свойственно отводить его без причины. Голос прозвучал ниже, чем мой настоящий. Немного хрипловатый — после долгой дороги это не вызвало вопросов.

— Ремесло?

— Младший маг. Держу путь в столицу. Хочу поступить в дом Аркена.

Истинную свою цель я не раскрыла, во избежание дополнительных проблем. Дом Аркена принимал слабых. То, что мне сейчас и было нужно.

Маг усмехнулся.

— Амбициозно.

Он положил ладонь мне на грудь. Моё тело невольно напряглось от чужого прикосновения.

— Расслабься, — сказал он лениво. — Если есть дар — он сам отзовётся, нечего тут надрываться.

Нет, — подумала я. — Не отзовётся.

Заклинание медленно развернулось внутри меня. Оно искало пульсацию, отклик, привычную вибрацию силы. И нашло лишь ровную пустоту. Ту самую, которую жрецы называли «правильной».

Маг нахмурился.

Его чары задержались дольше, чем положено. Слишком долго.

Я почувствовала, как поток внутри отозвался едва заметным теплом. Он словно спросил: опасно?

Ещё как, дружище…

— Странно, — пробормотал маг. — Слабый фон… но устойчивый.

Второй проверяющий подошёл ближе. Его взгляд оказался острее. Этот не был ленивым. Внимательный, зараза.

— Давай я, подвинься, — сказал он. И тут я ощутила уже иное заклинание. Резче. Оно не скользило — оно нащупывало. Я почувствовала, как напряглись мышцы, но лицо осталось спокойным. Внутри же я аккуратно сложила поток, слой за слоем, как делала сотни раз до этого. Так глубоко, что даже мне пришлось тянуться к нему.

Если бы они только знали, сколько лет я училась именно этому.

Перед глазами на миг вспыхнул образ брата, его сжатая ладонь, шёпот: Прячь, а не ломай.

— Пусто, — сказал он с раздражением. — Почти бездна. Ты уверен, что маг? На кой сдался с таким резервом…

Я пожала плечами — жест получился естественным.

— Ритуал в детстве был тяжёлым. Мне говорили, что я потерял почти всё.

Они кивнули. Эта история оказалась им знакома. Слишком знакома.

— Тогда зачем тебе дом? — спросил первый.

— Даже слабый дар — лучше, чем никакого. А служба Империи всегда найдёт применение. — Я сказала им именно то, что они хотели услышать.

Маг вернул документы стражнику.

— Пропустить.

Ворота открылись со скрипом. Этот звук показался слишком громким. Я сделала шаг, потом ещё один, стараясь не ускоряться. Только когда каменные стены остались позади, напряжение начало отпускать.

Я прошла заставу.

С каждым шагом поток внутри медленно расправлялся, но не полностью. Мы снова сделали это. Снова обошли Империю её же правилами.

Они смотрели на меня и видели мужчину со слабым даром.

Камень под ногами сменился утоптанной землёй заставы. И я пошла дальше, растворяясь в шуме людей, и думала о том, что однажды мне придётся перестать притворяться. Не сегодня. Не здесь.

Но когда этот день придёт — ни одна застава уже не сможет меня остановить. Я подтянула плащ, поправила походку и продолжила путь вперёд — туда, где ложь станет ещё сложнее, а цена ошибки — выше.

Глава 4

Год назад. Поместье Мардо.

Слуги открывали ставни, впуская свет, по галерее тянулся запах свежего хлеба. Я сидела у окна с раскрытой книгой, но уже несколько минут не читала ни строчки. Взгляд всё время тянуло к дорожке, ведущей к воротам, словно я чего-то ждала, хотя и не знала — чего.

Стук копыт раздался внезапно. А после в зале появился слуга . Как раз в тот момент, когда по лестнице спускался Лиам.

— Письмо, господин, — сказал слуга, подавая бумагу брату.

Лиам взял конверт не сразу. Пальцы сомкнулись на краю бумаги, и я увидела, как слегка дрогнула его рука. Печать была круглой, чёткой, с выгравированным символом пламени.

Фламиус.

Он застыл. Всего на миг … Его пальцы сомкнулись на письме так крепко, что воск треснул ещё до того, как он успел его вскрыть. Брат посмотрел на меня — растерянно, почти по-детски, будто боялся поверить.

— Это… — начал он, и осёкся.

Я не стала ждать. Подошла ближе, хотя в доме было не принято показывать излишние чувства. Он вскрыл конверт дрожащими пальцами, вытащил сложенный лист и начал читать. Его взгляд бежал по строкам слишком быстро.

— Приняли, — выдохнул он. — Меня приняли.

***

Вот она.. Академия Фламиус. Самая престижная и недосягаемая академия во всей Империи.

Я стою перед воротами Академии и сжимаю письмо так крепко, что края бумаги впиваются в ладонь. Оно уже давно потеряло свежесть — помятое, перечитанное десятки раз, сложенное и разложенное снова.

Задерживаю дыхание и смотрю на ворота, будто могу запомнить этот миг. До них меня довели не сила и не судьба — а упрямство и очень длинная дорога.

После заставы путь стал тяжелей.

Я шла не по главным трактам — избегала их, сворачивала раньше, ночевала там, где не спрашивают имён. Иногда это были постоялые дворы, пропахшие дымом и дешёвым вином. Иногда — просто земля под открытым небом и плащ, натянутый на лицо. Дважды ко мне подсаживались. Один раз — с интересом, другой — с явным намерением проверить, насколько я беззащитен.

Оба раза я пережила.

Магию использовать было нельзя. Приходилось полагаться на нож, на внимательность и на то, что мужчины редко ждут сопротивления от того, кто выглядит слабым и молчаливым. После этого я стала осторожнее. Дорога учит быстрее, чем любые наставники.

Было много и других встреч. Путники. Наёмники. Были дни, когда я шла молча с другими, и дни, когда вокруг не было никого. Иногда приходилось изображать грубость, иногда — равнодушие.

Теперь это все позади.

Я остановилась перед вратами Академии. Они были выше, чем я представляла — массивные, из светлого камня.

Медленно вынула из-за пазухи тонкую цепочку. На ней — небольшой металлический значок, потёртый, с едва различимым гербом. Личный допуск адепта. Его выдали вместе с письмом о зачислении. Тогда Лиам смеялся, вертя жетон в пальцах, говорил, что теперь мир открыт перед ним. Что всё только начинается…

— Ну что… — почти беззвучно выдохнула я. — Попробуем.

Сделав шаг вперёд, я протянула значок к центру ворот.

Руны вспыхнули.

Сначала — едва заметно, будто просыпаясь. Затем ярче, выстраиваясь в цепочки символов, пробегающих по камню. Воздух задрожал, завибрировал. Сердце ухнуло вниз — мгновение показалось вечностью. Секунда — и вдруг раздался низкий, гулкий щелчок.

Врата дрогнули.

Камень мягко разошёлся в стороны, раскрывая широкий проход. Я медленно опустила руку, позволяя значку снова скрыться под одеждой. Лёгкая дрожь прошла по спине.

Теперь всё по-настоящему.

Я переступила порог. Но… Меня внезапно дёрнули назад.

— Эй! Куда это мы так уверенно?

Мир резко поменял направление, и вместо торжественного входа в новую жизнь я оказалась приподнятой… за шкирку. Ноги на мгновение потеряли опору, плащ натянулся, а я издала совершенно не героический звук, больше подходящий миере, которую застали за кражей мяса.

— Что?.. — вырвалось у меня.

— Ты не туда завернул, — раздалось над ухом строгое, но слегка озадаченное. Меня развернули, поставили обратно на камень и наконец отпустили. Я обернулась.

Передо мной стоял страж Академии — высокий, плечистый, в форме безупречного вида. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз.

Потрёпанный плащ.

Пыльные сапоги.

Сумка, пережившая не одну войну.

Брови поползли вверх.

— Рабочие для хозяйственных работ заходят с другой стороны. Через служебный вход. Ты сюда как вообще пробрался?!

Я моргнула. Один раз. Потом второй.

— Я… вообще-то в Академию, — осторожно сказала, не забывая придавать голосу грубость.

Страж смущённо кашлянул и снова окинул меня взглядом, на этот раз более внимательно, словно пытался найти хоть малейший намёк на «адепта».

— В Академию?.. — переспросил он, явно сомневаясь в реальности происходящего. — Ты?

Страж подпер бок алебардой и смотрел на меня с тем самым выражением лица, какое бывает у людей, внезапно нашедших развлечение в середине скучного дежурства.

— Пропуск, — сказал он и протянул ладонь.

Шумно выдохнув, я вновь достала значок и передала стражу. Тот, хмыкнув, перевёл его на свет, пристально рассматривая со всех сторон.

— Документы.

Нервно переминаясь с ноги на ногу, достала бумаги Лиама и передала всё в грубые руки.

— Ладно. Времена, видимо, меняются, — буркнул он и вернул всё обратно, все также недоверчиво поглядывая на меня. — Мой тебе совет, в таком виде не показывайся на отборе, сразу выпрут. Дохлый, грязный .. да и поди резерв у тебя маловат. Главнокомандующий таких как ты на завтрак себе отбирает.

— На отборе?! То есть как это? — возмутилась я, игнорируя последние его слова. — Меня ведь приняли, в письме указано.

Страж усмехнулся и чуть отставил алебарду, облокачиваясь на неё плечом.

— В письме указано… К отбору тебя приняли, — безжалостно уточнил страж. — Формулировки у них такие. Академические.

Он кивнул куда-то внутрь Академии, туда, где за каменными стенами скрывалось всё, о чём я думала последний год.

— Проверка дара. Резерва. Выдержки. Иногда — мозгов, — добавил он. — И далеко не все выходят оттуда с мантией на плечах. Это Фламиус, малыш. Сюда просто так по письму не попадёшь.

— Но ведь… — Я запнулась, понимая, что мой тщательно выстроенный план начал трещать по швам. Лиам попал сюда не просто «по письму». Его выбрали, из нескольких сотен человек, пытавшихся устроиться сюда…

— Ладно, не стой столбом, — фыркнул страж. — Иди уже, горе-адепт. Завернешь за угол, там нужный тебе корпус.

— Спасибо, — процедила я сквозь зубы, подбирая сумку.

Страж лишь хмыкнул в ответ, явно считая меня безнадежным случаем. Я прошла мимо него, чувствуя изучающий взгляд, и направилась в указанном направлении. Замедлила шаг, невольно всматриваясь в проходящих мимо адептов.

Никто не смотрел по сторонам — все знали, куда идут. В отличие от меня.

Я старалась держаться ровно, не ускорять шаг, не выказывать сомнений. Но земля под ногами была неровной, а сапоги — слишком изношенными.

Я споткнулась.

Носок зацепился за выступающий камень, и мир накренился. Я успела выставить руку, но всё равно пошатнулась, почти упав на колено. В сумке что-то глухо звякнуло. Несколько голосов впереди стихли.

Я выпрямилась слишком поспешно, будто надеялась, что если сделать это быстро, никто не заметит.

Когда подняла голову — стало ясно: заметили.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, грозный, с идеально сидящей форменной мантией, расшитой знаками Академии. Его волосы были убраны назад, взгляд — холодный, оценивающий, как у человека, привыкшего решать чужие судьбы между делом.

Позади него — ещё несколько. Молодые. Уверенные. Полны сил. Те, кто пришёл сюда не через пыльные дороги и ночи под плащом.

Мужчина смотрел на меня так, будто я была не человеком, а досадной помехой на пути.

— Это что ещё такое? — произнёс он негромко, но так, что все услышали. Его взгляд скользнул по мне — медленно, не скрывая брезгливости.

— Ты ведь на отбор пришёл, верно? — подхватил стоящий позади. — Я правильно понимаю?

Я кивнула, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлый, липкий ком.

Сзади кто-то тихо усмехнулся.

— Боюсь, ты ошибся … — Мужчина, тот что грозный, прошёл вперёд, обходя меня, как обходят грязь на дороге. — Академия — не приют для оборванцев и не место для тех, кто путает мечту с возможностью. Не стоит тратить наше время, возвращайся домой.

Слова легли тяжело, одно за другим. Возвращайся домой.

Дом. Которого сейчас не существовало.

Горло сжалось, и на мгновение показалось, что если я заговорю, голос предаст меня. Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

— Я никуда не уйду! — громко произнесла я им вслед, заставив обернуться.

— Смело, — заметил он. — Но глупо. Ты даже стоять толком не можешь, — его взгляд скользнул к моим сапогам. — Думаешь, здесь оценивают упорство?

— Думаю, — ответила я, — что если бы здесь принимали только тех, кто выглядит удобно вашему глазу, ворота можно было бы не охранять рунами.

Время, казалось, остановилось в этой тягостной тишине, пока он сверлил меня своим пристальным взглядом, не произнося ни слова. А после, просто развернулся и ушел, не ускоряя шага, не оглядываясь. Будто я уже перестала иметь значение. Будто всё, что нужно, он увидел — и этого оказалось достаточно, чтобы больше ничего не объяснять.

Глава 5

Я прошла в указанное место и тихо закрыла за собой дверь.

Комната была узкой и холодной. Вдоль стены тянулась скамья, под потолком — узкий проём, сквозь который падал дневной свет. Напротив — зеркало.

Я подошла ближе.

Отражение встретило меня безжалостно. Худое лицо, синяки под глазами. Кожа, обветренная дорогой. Грязные волосы небрежно выглядывали из под кепки, плащ висел неровно, словно принадлежал не мне. Что, собственно, так и было. Ну и, напоследок, безобразное подобие носа…

— Ужас то какой… — донёсся знакомо-насмешливый голос.

Быть того не может…

Я осмотрела небольшую комнату, но здесь было пусто. Никого. Сердце чуть отпустило, и я решила, что разум просто сдался после дороги. Я потянулась к сумке, и в тот же миг комнату разорвал хохот — слишком уж настоящий для плодa воображения.

— Ну неет, — протянул голос с откровенным весельем. — Не списывай меня так легко на усталость. Мне обидно.

Мой взгляд снова упёрся в зеркало.

Секунду отражение было обычным — усталое, без каких либо эмоций. А затем оно пошевелилось. Я замерла.

Отражение приподняло бровь. Уголки губ медленно поползли вверх.

— Ох, — протянул он с явным удовольствием, — а вот теперь ты меня заметила. Прогресс. Обычно ты соображаешь быстрее.

— Ты что здесь делаешь?!

— И тебе доброго дня, Лалиэн.

Не сдержавшись, в ответ я лишь выругалась. Зеркальная поверхность дрогнула, и спустя секунду из неё проступили наглые, янтарные глаза.

— Не подобает юной леди произносить столь ужасные слова. Несколько дней вдали от дома испортили тебя, девочка моя…

— Заткнись, Хан! Иначе я тебя скормлю…

— Миере… Знаю, слышали уже эту песенку. — Невозмутимо произнёс мой фамильяр, выглядывая из зеркала и озираясь по сторонам. Только после тщательного осмотра, маленькое тельце показалось полностью.

Ишь какой «осторожный»…

Я скрестила руки на груди и уставилась на него так, словно могла взглядом загнать обратно в зеркало. Хан, разумеется, сделал вид, что это к нему никак не относится. Своей вальяжной походкой, фамильяр направился к скамье и устроился прямо на моей сумке.

Для постороннего он выглядел бы весьма… странно. Маленькое, худощавое тельце, покрытое шерстью с медным отливом. Узкая мордочка, слишком умная для зверя, слишком ехидная для духа.

Каждая семья с сильным магическим резервом, чья кровь веками пропитывалась чарами, — имела фамильяра. Не питомца и не слугу, а связь. Крепкую, неразрушимую связь.

Фамильяр рождался не сразу. Его не «призывали» в привычном смысле. Он формировался из магии рода, из характеров, ошибок, побед и грехов предыдущих поколений. Потому у каждого дома он был свой: у кого — величественный, у кого — пугающий, у кого — откровенно мерзкий. Но всегда — разумный. И всегда — привязанный.

По традиции фамильяр переходил наследнику рода. Не обязательно старшему по возрасту, но сильнейшему. Тому, кто нёс на себе родовую печать и мог удержать эту связь, не сломавшись. Так было испокон веков. Так должно было быть и у нас. Однако, Хан, минуя брата, привязался именно ко мне.

— Ты хмуришься, — заметил Хан с ленивым интересом. — Морщинки будут. Хотя… тебе, пожалуй, пойдёт. Добавит суровости. Ты ведь у нас уже не леди.

— Хан... у меня будут большие проблемы из-за тебя. Никому не разрешено брать с собой фамильяра в академию.

— Да брось, Лали! Ты и без меня достаточно подозрительная персона. Одинокая, плохо замаскированная, с аурой, которую хочется пощупать.

— Если меня выгонят в первый же день, я тебя собственноручно утоплю в ближайшей бочке. — Скинув на него плащ, я поспешно сменила рубашку, и принялась отряхивать грязь с брюк.

— Какая трагедия, — вздохнул Хан, копошась под плащом. — А ведь я всего лишь маленький, беззащитный фамильяр, вынужденный сопровождать свою воительницу.

— Ты не идёшь со мной, — отчеканила я. — Сидишь здесь. Тихо. Незаметно.

— А ты уверена, что справишься без моей бесценной поддержки?

Ответить я не успела.

Гонг.

Глухой, тяжёлый звук прокатился по зданию, заставив дрогнуть стены. Отбор начинался.

— Чтоб тебя… — я резко повернулась к зеркалу, в последний раз окинув себя взглядом. Представительным адептом я конечно не стала, но уже что-то. Сдвинула кепку ниже, пряча выбившиеся пряди, и провела ладонью по лицу, стирая усталость.

Двор встретил гулом шагов и голосов. Я влилась в поток, не поднимая головы. Не выделяться - это моя первостепенная задача.

Во дворе нас выстроили быстро и грубо. Крики, короткие приказы, скрежет металла. Я встала в ряд, на положенное расстояние, руки по швам, взгляд прямо.

— Добро пожаловать в академию Фламиус! — Раздался грубый голос. — С этого момента, вы не наследники, не любимые дети, не чьи-то надежды и разочарования.

Я смотрела прямо перед собой, фиксируя взгляд на точке где-то между его плечом и воротником. Не потому, что не хватало смелости, и не из уважения или расчёта. Причиной тому были грубые шрамы, растянувшиеся по всему лицу прибывшего.

— Ваша боль, ваши страхи, ваши слабости — всё это будет выжжено калёным железом. Здесь не место для сопливых аристократов, — его голос был пропитан презрением, и он явно наслаждался тем, как держит нас в напряжении.

— Ох и не повезло же тебе, подруга… Знаю я этого старика, мерзкий тип. Как то они с твоим отцом …

Я резко опустила взгляд, улавливая знакомую рыжую шерсть, выглядывающую из приоткрытой сумки. И, убедившись, что неугомонного духа никто не заметил, бесцеремонно запихнула его обратно в сумку.

Тем временем, толпа зашевелилась. Кто-то шагнул вперёд, строй качнулся, и я, не желая выделяться, двинулась следом, мысленно уничтожая Хана.

— Куда мы идём? — тихо спросила я у рядом шагающего парня. Ответа так и не поступило, лишь короткий, косой взгляд в мою сторону.

Мы вышли за внутренние ворота академии и перед нами открылась большая площадка. По периметру торчали обломанные колонны, а между ними — металлические штыри с цепями, крюками и странными конструкциями, назначения которых я предпочла не угадывать.

К мужчине со шрамами присоединились ещё трое. Один из них держал поднос, на котором стояла чаша. Позже, эту чашу с тёмной жидкостью велели выпить, что я и сделала одной из первых. В эту же секунду, мир качнулся. Я сделала шаг вперёд. Второй. Закрыла глаза, не выдержав давления.

В нос ударил запах крови. Густой, сладковатый. Крик разорвал воздух слева. Земля под ногами задрожала.

Что за?..

Спустя лишь мгновение, я стояла уже по колено в грязи. Настоящей. Тёплой. Свободной рукой потянулась к жидкости и поднесла к носу. Ничего. А запах крови, скорее всего, часть этой жуткой картины. Часть иллюзии …

Передо мной тянулось поле, изрытое воронками. Над головой — серое небо, вспоротое дымом. Магические всполохи били где-то впереди, освещая фигуры, бегущие навстречу смерти.

— Держать строй! — орал кто-то хриплым голосом.

На мне был не плащ и не академическая одежда. Кольчуга. Слишком тяжёлая. В руке клинок, который, судя по крови, уже побывал в бою. Я сделала вдох — и закашлялась. Воздух жёг лёгкие. Всё было слишком… настоящим. Слишком детальным для иллюзии.

Взрыв прогремел слишком близко, откидывая меня в сторону. В ушах зазвенело, зрение на мгновение поплыло. И только я начала различать очертания, передо мной оказалась фигура в шлеме, из под которого были видны лишь глаза — злые, враждебные. Я ударила, не успев даже подумать.

Копьё вошло слишком легко, и он захрипел, оседая, а меня тут же вывернуло от осознания того, что я только что сделала. От внутренних мучений меня отвлек крик. Обернувшись, я увидела, как один из нас споткнулся на краю воронки, потерял равновесие и покатился вниз, прямо под ноги наступающей твари, чьи когти уже разрывали грязь в каких-то жалких шагах от него.

Я рванулась прежде, чем разум успел вмешаться. Бросив копьё и скользя по грязи на коленях, вцепилась в его доспех и дёрнула изо всех сил, чувствуя, как напряжение рвёт плечо, а пальцы соскальзывают, покрываясь чужой кровью.

Мы рухнули вместе, тяжело, неловко, и он заорал от боли, а я — от удара, потому что что-то хрустнуло в боку, и мир на секунду почернел, но времени разбираться не было.

— Вставай! — рявкнула я, толкая его в сторону укрытия.

Он смотрел на меня расширенными глазами, будто не верил, что ещё жив, а затем побежал, спотыкаясь и оглядываясь, и только тогда я позволила себе вдохнуть — коротко, судорожно, с болью, которая отдалась под рёбрами острым, обжигающим всплеском. Хоть все это и было иллюзией, боль, безусловно, настоящая.

Я не успела опомниться, как поле снова рвануло взрывом. В бедро ударило что-то горячее и тяжёлое, и я закричала, уже не сдерживаясь, когда меня прошило болью, такой резкой и глубокой, что ноги подломились сами собой. Опустив взгляд, я увидела осколок, торчащий из бедра, вокруг которого быстро темнела кольчуга. Слева снова раздался крик, и я увидела, как двоих прижали к земле, как третий, совсем мальчишка, отчаянно пытается прикрыть их щитом, который вот-вот треснет.

Иллюзия, Лалиэн, это иллюзия. Скоро все закончится…

Я выдернула осколок.

Боль была такой, что я закричала в полный голос, теряя воздух, теряя равновесие, но осталась на ногах, шатаясь, сжимая рану, из которой хлынула кровь.

Я добралась до них, почти падая, и врезалась плечом в тварь, отвлекая её на себя, пока остальные, цепляясь друг за друга, отползали прочь. Кто-то с другой стороны накинулся на рычащее существо, освобождая меня. Тварь завыла, падая в грязь в нескольких шагах от нас.

Я сделала шаг, затем ещё один, оставляя за собой кровавые следы, и подняла взгляд на надвигающийся хаос.

Вспышка!

Глава 6

Ослепительный свет пронзил поле битвы, выжигая последние остатки иллюзии. Меня швырнуло назад, и я с грохотом приземлилась на что-то твёрдое. Воздух обжёг горло, лёгкие требовали кислорода.

Я открыла глаза и убедилась в том, что мы на той же площадке, куда пришли ранее. Башни, штыри и такие же перепуганные лица вокруг, как и моё собственное.

Кто-то плакал, кто-то тяжело дышал, кто-то просто смотрел в никуда. Определенно, каждый из нас запомнит этот отбор надолго.

Собрав остатки сил, я попыталась подняться. Голова закружилась, в глазах потемнело. Чья-то рука подхватила меня под локоть.

— Осторожнее, — прозвучал хриплый, незнакомый голос.

Я повернула голову. Передо мной стоял тот самый парень, которому я задала вопрос перед иллюзией. Его лицо было бледным, на щеке – ссадина, губы дрожали.

— Спасибо, — пробормотала я, пытаясь высвободить руку.

Он не отпустил.

— Ты… ты спасла мне жизнь, — выпалил он, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — В воронке… ты вытащила меня.

Я хмыкнула. А он неплохо запомнил события иллюзии.

— Это была всего лишь иллюзия, — сказала я сухо.

— Нет, это было… реально. Её когти… когти этой твари.. Они были реальные. Если бы не ты…

— Не стоит благодарности, будь это взаправду, я бы не полез к этой твари в пасть вместо тебя. — Я выдернула руку, отстраняясь, слишком уж болючей была его хватка.

Тем временем, к нам приближались. Мужчина со шрамами и трое его помощников остановились в центре площадки, оглядывая нас с презрением.

— Что, понравилось? — прорычал мужчина. — Почувствовали себя героями?

«Да уж, героизма в этом всём маловато…» — пронеслось в моей голове, пока я разглядывала дрожащие руки.

— Номер Семнадцать.. номер двадцать пять .. Сорок четыре. — Он начал перечислять номера. По всей видимости, тот самый, что указан на значке. Я судорожно вспоминала свой номер. 64? Или 68? Рука потянулась к сумке, из которой в ту же секунду выглянул значок.

Я с трудом сдержала улыбку, мысленно благодаря Хана. Хоть он и был вредной, надоедливой занозой, однако … эта заноза не раз спасала мою шкуру.

— Номер семьдесят три… семьдесят восемь ..

Я взглянула на свой. 68.. Неужели я не прошла?

Мужчина продолжал выкрикивать номера, и с каждым названным числом в моей груди нарастала тяжесть.

Неужели Все закончилось так быстро?

А ведь я даже не успела доказать себе, что могу больше, чем просто выживать.

— …номер девяносто один, номер девяносто шесть, номер сто один. – закончил мужчина. – Поздравляю, вы провалили первый этап отбора. Можете возвращаться туда, откуда пришли.

До меня не сразу дошёл смысл сказанных слов, настолько я была увлечена мрачными мыслями о будущем. Возвращение к отцу стало бы медленной пыткой без права на помилование, а перспектива стать вещью в руках незнакомца и вовсе лишала воздуха. Лучше уж неизвестность.

— … Запомните одну вещь, в этой академии нет места лжецам и трусам. Но еще меньше места здесь для тех, кто бросает своих товарищей в беде. Иллюзию можно пройти в одиночку, но настоящую войну - никогда! Те номера, что не были оглашены, за мной! — рявкнул он так, что я дернулась всем телом.

Я робко последовала за остальными, все ещё находясь в сомнении, но с надеждой в сердце. Жадно вдохнула воздух, каждый мускул дрожал от перенапряжения.

Мы шли молча, как приговоренные. Холодный ветер пронизывал до костей, словно напоминая о хрупкости нашей удачи. Нас провели по коридору и наконец завели в огромный зал, потолок которого терялся где-то высоко наверху. В центре стоял длинный стол, за которым уже сидели несколько человек.

Того грубого мужчину со двора я заметила сразу. Он стоял чуть в стороне от стола, скрестив руки на груди. Его брови едва заметно дёрнулись вверх, при виде меня. Наверняка меня не ожидали увидеть среди тех, кто прошёл. Я повела своим сломанным носом по привычке, как когда то делала перед братом после очередной победы. Но заметив, как брови моего наблюдателя поднялись ещё выше, а в глазах мелькнула искра, я тут же опустила голову.

Ты не дома, Лалиэн. И перед тобой не Лиам…

За столом сидело пятеро человек. На всех одинаковые темно синие мантии с серебряным значком, кроме одного. Он то и подошел к нам, обращаясь к мужчине, сопроводившем нас.

— Митч, моя искренняя благодарность! Твоя помощь была неоценимой. Теперь остальное – исключительно наша забота. Можешь быть свободен. — Кивнул мужчине и повернулся к нам, сложив руки за спиной. — Добро пожаловать.

То, что перед нами ректор академии, сомнений у меня не было. Его мантия отличалась от остальных. Серебряный значок на груди был лишён украшений, но взгляд всё равно цеплялся за него, словно за печать власти. Лицо его казалось спокойным и благодушным, но глаза… они выдавали в нём человека необычайной проницательности, отчего я невольно сжалась под его пристальным взглядом.

— Ваше присутствие здесь – уже достижение, подтверждающее наличие у каждого из вас выдающихся качеств: отваги, готовности рисковать собой ради общего блага. Это, безусловно, ценные черты характера, фундамент, на котором можно строить великие дела. Но, полагаю, вы и сами понимаете, что одна лишь отвага, какой бы огромной она ни была, не может служить пропуском к успеху. Чтобы достичь поставленной цели, вам потребуется нечто большее, нежели просто бесстрашие. И в первую очередь … Резерв. Внутренний ресурс силы. То, что определяет вашу выносливость в бою, границы ваших возможностей.

Один из сидящих за столом — худощавый мужчина с коротко остриженными волосами — поднялся и щёлкнул пальцами. Воздух в центре зала дрогнул, и из ниоткуда возник кристалл. Высотой он был почти с человеческий рост, мутно-прозрачный, с тёмными прожилками внутри.

Ректор движением руки пригласил вперёд к кристаллу.

— Прошу, не стесняйтесь. Каждый из вас по очереди прикоснётся к этому кристаллу. Он покажет уровень вашего резерва. Позвольте своей энергии соприкоснуться с ним.

Желание делиться своими внутренними ресурсами напрочь отсутствовало, но спорить, разумеется, никто не собирался. Впереди стоящие ребята уже начали подходить, кто-то с уверенностью, кто-то с опаской.

По мере того, как они прикасались к нему, тот менял свой цвет. От тускло-серого до ярко-голубого. Пока я завороженно наблюдала за мерцающим камнем, не заметила как осталась последней.

Вытерла влажные от пота ладони и остановилась перед кристаллом, мучаясь вопросом, сколько мне необходимо им показать? Что продемонстрировать, чтобы угодить? Я никогда не выпускала магию в полную силу: обстоятельства не позволяли, да и особой нужды не возникало.

Решив довериться интуиции, я осторожно вытянула руку вперед, касаясь прохладной поверхности кристалла кончиками пальцев. Тепло мгновенно распространилось по телу, пробегая мурашками вдоль позвоночника. Кристалл отозвался мягким зеленоватым свечением, постепенно переходящим в глубокий сине-зеленый оттенок.

На мгновение, я забылась. Тепло, что окутало меня в этот момент, было не похоже ни на что прежде. Магия текла мягко, послушно, наполняя каждую клетку, и в груди впервые за долгие годы разлилось странное, почти опасное чувство — желание. Чистое, тянущееся изнутри «хочу».

Хочу дышать этим.

Хочу чувствовать это снова.

Хочу не зажимать себя, не прятать.

Мысль о том, что всё это можно вновь потерять, отозвалась резкой болью под рёбрами. Я привыкла так жить: выживать, сдерживаться. А сейчас… сейчас было ощущение, будто мне наконец позволили быть больше, чем тенью самой себя.

— Достаточно, — хлестнул по воздуху грубый голос.

Я вздрогнула и резко отдёрнула руку, будто меня застали за чем-то запретным. Тепло тут же схлынуло, оставив после себя пустоту и лёгкую дрожь в пальцах. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбилось.

«Поймали» — пронеслась первая мысль в моей голове.

Я сделала шаг назад, едва не споткнувшись, и опустила взгляд, молясь про себя, чтобы никто не заметил, как предательски дрожат колени.

— Те, чей резерв дотянул лишь до серого уровня, вас проводят к выходу. К сожалению, — это уровень бытовой магии. Этого недостаточно для воина. Недостаточно, чтобы выжить. И уж точно недостаточно, чтобы защищать других. — С нажимом произнёс грубиян, заняв место ректора, которого уже и след простыл.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как напряжение внутри скручивается в тугой узел. Боялась поднять голову, будто одно неосторожное движение могло привлечь внимание… и изменить решение.

Глава 7

Комната оказалась… слишком маленькой.

Две узкие кровати вдоль каменных стен, один стол, два стула, шкаф и умывальник, втиснутый в нишу так, словно его сюда засунули в последний момент. Никаких ширм. Никаких перегородок. Даже тени — и той негде спрятаться.

Нас разделили по двое, и я с особой, почти болезненной подозрительностью провожала взглядом своего теперь уже соседа. Слишком близко. Слишком тесно. Слишком… небезопасно.

— Я — Кейр, — он кивнул, ставя сумку у кровати слева. — Ты?

— Лиам.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов, и начал раскладывать вещи. Я же замерла у двери, лихорадочно прокручивая в голове список того, чего я лишена на ближайшее время:

Личного пространства.

Личной гигиены.

Крепкого, спокойного сна.

— Ты… нормально? — Отвлек меня от мрачных подсчетов Кейр, наблюдая за моей скованностью.

— Устал, — выдавила я, опуская сумку на кровать справа. — День был… насыщенный.

— Ага, — хмыкнул он. — С этим не поспоришь.

Я села, не снимая сапог, будто они могли послужить хоть какой-то преградой между мной и реальностью. Кейр, не обращая на меня внимания, стянул рубаху через голову.

Я отвернулась так резко, что едва не врезалась лбом в стену.

— Ты не против, если я займу верхнюю часть твоей полки? — Все ещё с оголенным торсом, он подошел к моей кровати, разглядывая полки. — Я смотрю, вещей у тебя немного, и здесь уместятся.

— Нет, — сказалa я слишком резко, двигаясь в сторону. — Делай, что хочешь.

Делай что хочешь... Отличная формулировка, Лалиэн. Просто блестящая.

Я легла на кровать, спиной к нему, уставившись в каменную стену. За спиной послышался шорох и глухой стук - Кейр всё таки устроился на моей и без того маленькой части полки.

Я попыталась устроиться удобнее. Камень под спиной был холодным, матрас — упрямо тонким. Но совсем не это мешало уснуть. Я спала и в местах похуже, на холоде и врезающимися в спину камнями. Сейчас же мешало другое.

Кейр храпел так, словно участвовал в негласном соревновании с гарнизонной трубой.

Храп накатывал волнами: низкий, гулкий, с паузами, в которые я успевала обрадоваться… и тут же вздрагивала от следующего раскатистого рыка.

Я заставила себя поверить в то, что виной всему тяжелый день и накатившая усталость. В какой-то момент я просто перестала считать паузы между вдохами Кейра — и сама не заметила, как сон всё-таки взял своё.

***

Выданная форма сидела крайне неудобно. Ремень то и дело приходилось поправлять, ткань натирала плечи, а сапоги казались на размер больше, чем должны были быть.

Во внутреннем дворе собрались все адепты. Кто-то уже сбился в небольшие группы, кто-то стоял поодаль, явно не зная, куда себя деть.

— У меня разрешение на выезды за пределы крепости, — громко вещал один из адептов, собрав вокруг себя слушателей. — С семейным статусом это не проблема. Мой отец занимает пост при дворе.

Я обернулась к ним как раз в тот момент, когда проходящий мимо адепт, случайно задел его каким-то странным, длинным предметом.

— Ты ослеп, что ли?! — рявкнул хвастун и резко развернулся, схватив парня за ворот.

— Извини, я не нарочно.

— Смотри, куда прёшь, — процедил он, сдавливая ткань его формы. Отпускать он его, видимо, не собирался, наслаждаясь страхом в глазах парня.

— Даже не думай, Лали.. — прозвучал вдруг шёпот внезапно появившегося Хана.

— Он извинился перед тобой, отпусти его. — Я прошла вперёд, игнорируя тяжелый выдох фамильяра.

— Ты что-то сказал?

— Я сказал: хватит, — повторила я, глядя ему в глаза. — Отпусти его.

Несколько долгих секунд он изучал меня, будто решая, стоит ли вообще признавать моё существование. Потом усмехнулся — коротко, неприятно.

— Герой нашёлся, — сказал он почти лениво. — Решил поучить порядку?

— Решил напомнить, где ты находишься.

Он разжал пальцы резко, почти зло, и парень отполз в сторону, не сводя с нас глаз. Хвастун шагнул ко мне.

— Получить захотел в первый же день? Ты хоть знаешь, кто я?

— Насколько я понял, сын своего отца. Пока больше ничего.

Из толпы раздались смешки, и, возможно, именно это стало толчком к его дальнейшему действию. Тонкая грань между самодовольством и яростью исчезла. Он отступил на полшага и начал формировать магический шар на ладони.

В порядке вещей, я должна была, наверное, испугаться. Однако, магия внутри затрепетала, желая вступить в бой. Когда это я успела нахвататься этой агрессии? Разум твердил отступить, а пальцы, тем временем, уже покалывало от собранной энергии.

Но тут, ко всеобщему разочарованию, раздался резкий, властный голос.

— Все. Встали. В строй!

Толпа зашевелилась и спустя пару мгновений, выстроилась в неровные ряды.

Из-за спин адептов вышел грубиян, ведя за собой двоих … помощников, скорее всего. Выглядели они моложе всех присутствующих здесь.

— Ты, — он указал на меня. — И ты, — палец сместился на моего недавнего оппонента. — Выйти вперёд. Оба.

Я шагнула вперёд сразу, не давая себе времени на сомнения. Если уж влезла — отступать поздно.

Хвастун двинулся следом, нарочито медленно, будто подчёркивая, что происходящее его ничуть не волнует.

Мы остановились в паре шагов от инструктора.

— Имена, — коротко приказал он.

— Арден… Нейт Арден, — хвастун довольно улыбнулся, скрестив руки перед собой. Но уловив недобрый взгляд мужчины, тут же неуверенно выпрямился.

— Лиам …

— Запомните все одну простую, но важную вещь, — перебили меня резко, не давая договорить. — С этого момента у вас нет фамилии, нет статуса. Нет семьи, которая вас прикроет и замолвит за вас словечко. Здесь вы - не дети своих родителей, не наследники богатых фамилий. Здесь вы — никто. Имя, это единственное, что вы можете себе оставить. До тех пор, пока вы здесь. Все меня поняли?

— Да, сэр! — ответила толпа нестройным хором.

— Имя? — повторил он, обращаясь вновь к Нейту, драконы его дери, Ардену.

— Нейт, сэр! — Хвастун выпрямился по стойке смирно.

— На первое время обучения вы забудете, что такое магия. Здесь она вам не костыль и не оправдание вашей лени. Я хочу видеть, на что вы способны без неё. Вашу выносливость, вашу силу воли, вашу реакцию, ваш характер. — Его ледяной взгляд снова остановился на нас с Арденом. — Особенно это касается тех, кто привык решать все проблемы одним щелчком пальцев.

Да вы издеваетесь… Я проделала такой путь не для того, чтобы укреплять выносливость. Я ступила на этот путь лишь с одной целью, раскрыть свою магию. И что в итоге?

— Прежде чем мы начнём, следует наладить дисциплину. Десять кругов вокруг академии. Живо!

Мы сорвались с места. Камень под ногами был неровным, дыхание сбивалось уже на первом круге. Форма натирала плечи, ремень впивался в талию, а сапоги — слишком тяжёлые для бега — словно тянули вниз.

На втором круге строй окончательно рассыпался. Кто-то начал отставать, кто-то, наоборот, рванул вперёд, стараясь доказать хоть что-то — не ясно кому.

К третьему кругу лёгкие горели. Воздух будто стал гуще, каждый вдох давался с усилием, а сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

К пятому кругу ноги налились свинцом. Колени дрожали, шаг становился короче, неувереннее. Каждый второй адепт посчитал своим обязательством пинать меня всякий раз, как я им попадалась на пути, словно я одна виновата в этом.

На восьмом круге мир сузился до стука сердца и камня под подошвами. Я перестала считать шаги — только не остановиться. Только не упасть.

Когда мы, наконец, пересекли линию десятого круга, я едва удержалась на ногах. Перед глазами плыло, а грудь поднималась рывками, словно я забыла, как дышать иначе.

Я остановилась, согнувшись пополам, пытаясь отдышаться. Воздуха катастрофически не хватало. Казалось, я сейчас упаду в обморок и провалюсь в черную бездну. Однако, слова, что донеслись до меня сквозь шум в ушах, быстро привели меня в чувства.

— Теперь же, позвольте представиться - Генерал Кассел Вен-Ригонт!

Глава 8

— Те, кто считает, что десяти кругов достаточно, могут разочароваться заранее. Проверим, на что вы способны. — Генерал прошёл вперёд, и все направились следом.

Возможно, он просто его дальний родственник, с таким же именем… ведь теоретически это и вправду возможно?

Я не могла оторвать взгляд от широкой спины генерала, ломая голову. Страх накрывал все больше. Вен-Ригонты были осведомлены о том, что Лиам … что его больше нет. Все его документы давно были отосланы в академию, ещё до его зачисления. Помимо этого, Лиам лично присутствовал в их поместье, выполняя просьбу отца. А значит, встречался и с Вен-Ригонтом младшим…

Если бы передо мной был мой несостоявшийся жених, то мою личность бы давно раскрыли. С другой стороны…

Генерал неожиданно застыл на месте, и лишь благодаря невероятному везению мне удалось избежать столкновения. Но едва он развернулся, стало ясно, что я подошла к нему чересчур близко, увлеченная внутренними переживаниями.

— Полоса на время… — произнёс генерал, не сводя с меня пытливого взгляда, пока я медленно отступала назад к остальным. — … Отсчет пошел.

Генерал махнул рукой, указывая в сторону сложного комплекса препятствий, начинающегося прямо перед нами.

Толкотня началась мгновенно. Все ринулись вперед, толкаясь и пытаясь занять выгодную позицию. Я попыталась держаться в стороне, но это оказалось невозможно… Толпа потных мужиков сбила меня с ног почти сразу, лишая возможности хоть что-то контролировать.

Первое препятствие – стена – превратилось в неразбериху из пытающихся вскарабкаться на неё тел. Меня прижали к стене, зажав между спинами и грязным камнем. Я пыталась оттолкнуться, вылезти, но тщетно.

Время шло, а я все еще барахталась у подножия стены.

Чтоб тебя!.. Проклятье!

Через какое-то немыслимое время, собрав последние крохи сил, я рывком оттолкнулась от стены и, с трудом переведя дыхание, вскарабкалась на ее вершину. Но впереди ждал еще более пугающий вид: толпа, барахтающаяся в грязном рву, как стая обезумевших зверей.

Шансов догнать остальных не было. Впрочем, как и сил...

Я сползла в ров почти сразу же, как перелезла стену. Ноги подкосились, грязь хлюпнула под ладонями, и я едва не ушла с головой в мутную жижу. Запах стоял такой, что перехватывало дыхание.

— Эй, шевелись! — рявкнули сверху.

Легко сказать…

Я попыталась встать, но сапоги скользили, тело не слушалось, а руки дрожали от усталости. Каждый рывок заканчивался тем, что я снова падала, увязая глубже. Когда я всё-таки выбралась, вывалившись на другую сторону, полоса уже была почти пуста. Спины адептов мелькали где-то далеко впереди.

Я побежала. Вернее, попыталась. Ноги налились свинцом, дыхание сбилось, в груди жгло так, будто туда плеснули огня. Запнувшись, рухнула на колени, а потом и вовсе распласталась в грязи.

— Время! — разнёсся над полем холодный голос. Генерал стоял в стороне, скрестив руки за спиной, и смотрел прямо на меня. — Встать!

Я попыталась. Сначала оперлась на руки, потом на колено — и снова рухнула.

По строю прокатился смех. Бездушные сволочи, где же ваше хваленное братство…

— Шестьдесят восьмой, что ты здесь делаешь? — Генерал возвышался надо мной так, что его тень накрыла меня целиком.

Я молчала, собирая остатки воздуха в лёгких.

— Я спросил, — продолжил он уже громче, так, чтобы слышали все. — Что. Ты. Здесь. Делаешь?

— П-пытаюсь пройти полосу, сэр.

— Что ты делаешь в Академии? — В голосе генерала сквозила уже не просто холодная отстранённость — там явственно звенело раздражение.

— Прохожу обучение, сэр, — выдохнула я, стараясь держать спину прямо, хотя тело отчаянно просило просто упасть и больше не подниматься.

— Нет! Ты пытаешься проходить обучение. И это разные вещи. Моя бы воля, и духа твоего бы здесь не было. Слабость - самое ничтожное, что я могу наблюдать перед собой. И сегодня ты щедро мне её продемонстрировал. Я не заинтересован в том, чтобы видеть её перед собой, — Он выпрямился, собираясь уже отвернуться, будто всё было решено заранее. — Ни сегодня. Ни завтра. Ни на поле боя.

— Я не слабый.

Согласна, странно слышать это от человека, не способного вылезти из грязи без посторонней помощи. Но я не могла позволить себе очернить имя брата, покинуть академию с таким позором.

Я попыталась встать, рывком подтянув ноги под себя. Сначала с опорой на руки, затем на колени. Тело подчинялось с трудом. Грязь вязла в сапогах, руки скользили по липкой земле, но я цеплялась всем, чем могла. Кто вообще додумался сделать эту полосу препятствий такой… нечеловеческой?

Поднявшись, я выпрямила спину, вперив взгляд в генерала. Он стоял неподвижно, словно каменный истукан, наблюдая за моими попытками с плохо скрываемым презрением.

«Слабость», - эхом отдавалось в голове его слово. Это было хуже пощёчины, это было унижением, которое я должна была смыть.

— Десять дополнительных кругов. Докажешь, что имеешь право здесь находиться — останешься. Не докажешь — освободишь место тому, кто способен крепко стоять на ногах.

Ещё десять кругов? С ноющими от боли мышцами и содранными коленями? Это казалось невыполнимым, жестоким, бессмысленным наказанием, но был ли у меня выбор? Нет…

— Так точно, Сэр, — выкрикнула я громче, чем следовало.

Генерал кивнул, не удостоив меня больше ни единым взглядом, и скомандовал построение. Я же, не теряя времени, двинулась к старту, под геройские речи Хана, сливающегося с обстановкой.

— Да я шкуру с него сдеру! О великие духи, уберегите от злодеяния.. — Хан продолжал сыпать проклятиями в адрес генерала, щедро приправляя их колоритными выражениями. Я же пыталась убедиться себя, что это всего лишь десять кругов.

Десять кругов ада.

Первый круг я пробежала, скорее, на моральном подъеме. Ярость, смешанная с отчаянием, давала силы, помогала игнорировать ноющую боль в мышцах и горящие легкие. С каждым последующим силы покидали меня все больше, но я продолжала бежать. Десятый круг стал последним испытанием. Ноги отказывались слушаться, сознание то и дело отключалось, но я продолжала двигаться вперед, переставляя ноги, пока не доползла до финиша. Упав на землю без сил, я слышала лишь стук собственного сердца и шум крови в ушах. Но я сделала это.

Я подняла голову и увидела лишь удаляющуюся спину генерала.

Широкую. Прямую. Равнодушную.

Он уходил, будто десять кругов, которые я только что вырвала у собственного тела, были чем-то само собой разумеющимся. Или вовсе не заслуживающим внимания.

Я лежала в грязи и смотрела ему вслед, пока он не исчез из поля зрения.

Глава 9

Я кое‑как добралась до корпуса. Сердце стучало неровно, будто никак не могло поверить, что бежать больше не нужно. Внутри меня всё болело — от колен до плеч, а одежда была насквозь пропитана грязью, потом и кровью.

Тёплой воды, разумеется, не оказалось. Пришлось довольствоваться ледяной. Я встала в темноте на холодный каменный пол и медленно, по частям, смывала с себя густую корку грязи, прилипшую к коже и волосам. Каждый прикоснувшийся к телу поток воды отзывался болью — холод проникал внутрь, заставляя дрожать все мышцы. Ночь была поздняя и мне удалось справиться с этим, оставаясь незаметной.

Я рухнула на постель и провалилась в сон, не успев коснуться головой подушки. Казалось, только я закрыла глаза, как вдруг раздался резкий, неприятный звук.

Я села рывком, не сразу понимая, где нахожусь. Тело ещё помнило холод каменного пола и ледяную воду, мышцы сводило, будто их снова облили морозом. Сирена сменилась короткими, хлёсткими ударами гонга — безжалостный ритм, не оставляющий права на медлительность. Где-то в коридорах уже гремели шаги, хлопали двери, слышались сдавленные ругательства и хриплые вздохи тех, кого выдернули из сна так же грубо, как и меня.

— Ты чего здесь делаешь? — Кейр, сонно потирая глаза, уставился на меня, опираясь на локоть. — Тебя ж выперли из академии.

— И ничего меня не выперли.. — обиженно надув губы пробормотала я, но на полуслове осеклась. Резко кашлянула и тут же выпрямилась, повторяя более грубым голосом. — .. Не выперли меня.

— Значит скоро выпрут, — сказал он зевая и снова потирая лицо, слишком уж уверенный в своих словах.

— Ага, — буркнула я, отводя взгляд и делая вид, что поправляю рукав. — Это мы ещё посмотрим.

Кейр хмыкнул, будто разговор его уже утомил, и перекатился на край койки, свешивая ноги на холодный пол, но тут же дёрнулся, заглядывая вниз.

— Мерзкая тварь укусила меня! — Парень уставился на верхнюю часть своей ноги, откуда красовался след от знакомых мне маленьких клыков. — Крыс мне ещё тут не хватало.. Драконово пламя!

Я развернулась и поспешила к выходу, с трудом сдерживая улыбку. Скрытая от посторонних глаз маленькая фигура выскользнула из под кровати и скользнула вслед за мной, едва касаясь пола.

— Я тебе покажу крысу! Только попадись мне снова, без ноги останешься! Видишь, что мне приходится переживать из-за тебя, Лали? Моя честь опозорена!

— Никто не заставлял тебя следовать за мной, — Мы свернули за угол, и я рассмеялась в голос. За спиной всё ещё слышалось возмущённое бормотание Кейра — он явно пытался одновременно натянуть сапог и проклясть всех грызунов этого мира. Заслужил, что поделаешь…

Я вылетела из-за угла, всё ещё давясь смехом, и со всего размаха врезалась в чью-то твёрдую грудь.

Меня отбросило назад на полшага.

Передо мной возвысился генерал, в присутствии которого хотелось лишь автоматически вытянуться по стойке «смирно», даже если ты понятия не имеешь, как это делается правильно.

— Прошу прощения, сэр! — отчеканила я, проглотив остатки смеха и вместе с ним — панику.

Генерал не спешил отвечать, лишь медленно окинул меня взглядом. Чистое, выверенное презрение, ничего более …

— Очень надеюсь на то, что ваше веселье не покинет вас до конца дня. — Уголок его рта едва заметно дёрнулся, а затем он резко развернулся. Плащ скользнул за ним тяжёлой тенью, сапоги гулко отстучали по камню, и каждый шаг звучал как подчёркнутое «Я тебя раздавлю.»

— Ох и не нравишься же ты ему, подруга.

— Заткнись, Хан. И без тебя вижу.

Я выдохнула только тогда, когда шаги генерала окончательно растворились в шуме коридора.

— Ты для него как заноза. Маленькая, бесполезная, но чертовски раздражающая, — не унимался вредитель.

— Исчезни, — буркнула я, ускоряя шаг.

Воздух в столовой был пропитан запахами чего-то кисловатого, пережаренного и чего-то такого, что напоминало давно забытый отвар из трав. Мой желудок, привыкший к совершенно иным ароматам, издал протестующий урчащий звук. Но голод был сильнее этого, сейчас я была готова съесть и не такое.

Пройдя сквозь насмешливые, цепкие взгляды, я села за свободный столик у стены, стараясь не обращать внимания на окружающих меня адептов . Поднос тихо звякнул о поверхность стола, и я наконец позволила себе взглянуть на еду. Вопреки моим ожиданиям, всё оказалось достаточно съедобным — без подозрительного запаха и унылого вида. Я бы даже сказала, неожиданно вкусным.

Я уже поднесла очередную ложку каши ко рту, когда напротив скрипнул стул.

— Ты не против, если сяду? — парень застыл с подносом, в ожидании моего ответа.

Кивком головы я разрешила ему занять место.

— Спасибо, — он поставил поднос и сразу взялся за ложку, но есть не спешил. — Я Арлин.

— Лиам.

— Я ведь тебя так и не поблагодарил. Ты заступился за меня, тем самым нажил себе врагов.

Мне понадобилось добрых пять минут, чтобы наконец вспомнить паренька. Лицо было знакомым — неяркие черты, светлые, почти белесые волосы, собранные у затылка в короткий хвост, я ведь тогда и не всматривалась особо, увлечённая глупой борьбой за справедливость.

— Да не за что, не выношу таких зазноб.

— За что, как не за это, — мягко парировал Арлин, покручивая свою ложку. — У меня вот смелости маловато, как не борись. Там, откуда я родом не принято отстаивать своё право, если ты младше или же ниже по званию.

Или же если ты женщина..

— И откуда ты?

— Гуанрасс.

— Как же тебя сюда то занесло? — искренне удивилась я. Насколько мне было известно, там царили свои, древние порядки, и магия считалась скорее ремеслом, переданным по крови.

— Занесло, верно сказано. Мой род всегда считал меня … неправильным. Я всегда увлекался дальними странами, чем вызывал гнев отца. А потом обнаружилось, что я могу гасить пламя в очаге одним лишь взглядом. Сочли это дурным знаком.

— И что же?

— Я в тайне попытался поступить в академию, а когда уже получил письмо, отец сам меня проводил до ворот и сказал, чтобы я не позорил род и больше не возвращался. — Он говорил спокойно, но пальцы так и бегали по столу, выдавая истинные чувства.

— Жестоко, — вырвалось у меня, хотя … кто я такая, чтобы судить? Мой собственный путь сюда тоже не усыпан лепестками роз.

— Это просто жизнь, — он наконец поднес ложку ко рту и медленно прожевал. — А здесь… здесь хоть есть шанс стать кем-то.

Я не нашлась, что ответить, его история уж больно была похожа на мою, только обёрнута в другую бумагу.

Взгляд скользнул к выходу из столовой, где, прислонившись плечом к каменному косяку, стоял Нейт Арден.

Арлин, заметив мою внезапную скованность, обернулся, чтобы понять причину. Увидев Нейта, он слегка побледнел и тут же уткнулся в свою тарелку, стараясь стать как можно менее заметным.

Нейт поймал мой взгляд, медленно поднял руку и провёл указательным пальцем по горлу. Чёткий, недвусмысленный жест. Затем оттолкнулся от косяка и растворился в коридоре.

Гонг ударил снова, разрывая тягучее молчание. Я набросилась на остатки еды, запихивая остатки остывшей каши. Повторила за Арлином, грубо вытерев рот тыльной стороной рукава. Он сделал это машинально, с привычной небрежностью, ну а я в попытке слиться с обществом.

На плацу нас выстроили в ровную шеренгу. Перед нами стояли мишени — деревянные щиты с выжженными кругами, а за ними медленно вращались магические сферы, тускло мерцающие в сером свете рассвета.

Нам выдали оружие — тяжёлые гарпуны с пружинным механизмом и коротким стальным древком. Я сжала рукоять — и на мгновение каменный плац исчез.

~~~

Мы стояли на обрыве у высохшего карьера. Ветер здесь был другим — диким, свободным. Он гудел в ушах, рвал пряди волос, лез в глаза, заставляя щуриться на слепящее, беспощадное солнце.

Лиам стоял вполоборота со своей вечной, вызывающей улыбкой. Он небрежно подбрасывал гарпун в ладони, ловил его на лету. В его руках тяжёлая, неуклюжая железяка казалась лёгкой, почти невесомой, как тростинка или тренировочная палка.

— До того валуна, — кивнул он вниз, где среди камней торчал обломок скалы. — Кто первый — тот и прав.

— А если я выиграю? — Я прищурилась, пытаясь разглядеть цель сквозь солнечные блики и пляшущий маревом воздух.

Он усмехнулся шире, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк азарта, смешанного с снисхождением.

— Тогда, — протянул он, делая паузу для драматизма, — я, возможно, признаю, что ты не совсем безнадёжна.

— Щедро.

Мы стреляли по очереди, без разметки, без правил. Только ветер, расстояние и собственная гордость. Его гарпун вошёл в камень первым — с сухим треском. Я не стала торопиться. Подождала, пока ветер стихнет, выровняла дыхание, отпустила лишние мысли.

Щёлк.

Сталь вонзилась чуть выше его отметки.

Лиам тогда молча подошёл, провёл пальцами по двум стальным древкам и хмыкнул:

— Ладно. Не безнадёжна.

~~~

— Тридцать шагов! Три выстрела! — Голос генерала пробился сквозь воспоминания, возвращая в реальность.

Тридцать шагов. Мишень казалась меньше, чем минуту назад. Ветер почти отсутствовал. Расстояние ровное. Ничего сложного.

Я сделала глубокий вдох, ощутив знакомый, почти успокаивающий холод металла в ладонях, и подняла тяжёлый гарпун.

И в тот самый, решающий миг, когда палец уже начал плавное, неотвратимое движение на спуск, в бок мне врезается чей-то локоть. Резкий, точный, подлый удар ниже рёбер, выбивающий воздух и разрушающий хрупкий баланс всего тела.

Щёлк.

Гарпун ушёл в сторону. Сталь пронеслась мимо щита и со звоном ударилась о каменную стену за мишенью. По рядам прокатился глухой смешок.

— Не удержали равновесие? — прозвучал за спиной голос генерала.

— Меня толкнули, сэр, — отчеканила я, не оборачиваясь.

— В бою вас тоже будут толкать. Или вы всерьёз рассчитываете, что враг будет вежливо дожидаться, пока вы примете удобную стойку и выровняете дыхание?

— Нет, сэр.

— Вы безнадёжны, шестьдесят восьмой. — Не сказав больше и слова, генерал выхватил гарпун из моих рук, лишая двух оставшихся попыток.

Глава 10

— Ты Здорово справился.

— Магией на наших землях редко пользуются, вот и приноровились. Я вообще люблю любые виды стрельбы, и вроде как это неплохо мне дается.

— Угу.

— Ты тоже вскоре научишься, не переживай. Если хочешь, я могу тебе немного помочь.

Помочь…

Если бы он только знал, насколько иронично это звучит.

Помочь, по правде говоря, могла бы ему я... Алрин и правда справился неплохо, однако, его показатели были чуть ниже среднего. Впрочем, как и у всех остальных. Одному лишь Нейту удалось получить среднюю оценку. И если бы один из его прихвостней не решил поиграть грязно, я бы всем им продемонстрировала истинный уровень мастерства.

— Спасибо, — сдержанно ответила я, позволяя губам изобразить легкую благодарную улыбку.

На вид Алрину было не больше пятнадцати, лишь во взгляде ощущалось нечто большее - зрелость и стойкость взрослого человека.

Я отошла к самому краю поля, подальше от мишеней и суеты. Приглушенные возгласы постепенно стихали. Я скрестила руки на груди и позволила себе просто наблюдать.

Ветер лениво пробегал по полю, подхватывая выбившиеся пряди моих темных волос. Я машинально убрала одну из них за ухо и замерла, поймав себя на странной мысли: волосы стали длиннее. Слишком быстро. За столь короткий срок они отросли на добрых несколько сантиметров. Не то чтобы это меня тревожило — перемены во внешности были последним, о чем стоило переживать, — но сам факт казался… неправильным. Неестественным.

Провела пальцами по пряди, ощущая ее шелковистую тяжесть, и нахмурилась. Возможно, мне просто кажется.

Я стояла, наблюдая, как адепты по очереди заканчивают упражнения и расходятся небольшими группами, обсуждая попадания, промахи и несправедливость оценок.

Вот уж за справедливость громче всех кричать должна была именно я…

Но я молчала. Стояла на краю поля, наблюдая за ними из тени, и позволяла ветру уносить мои мысли прочь.

***

Решение об отчислении я узнала не из уст генерала.

Мне его не объявили официально. Не вызвали на разбор. Не дали возможности стоять по стойке смирно и изображать раскаяние. Просто вечером этого же дня один из адептов сухо вручил мне лист с печатью Академии — предварительное распоряжение о прекращении обучения по результатам испытаний.

Без подписи ректора.

Только отметка генерала.

Я стояла в коридоре и смотрела на ровные строки, в которых было аккуратно изложено, что мой резерв ниже нормативного, показатели нестабильны, никаких перспектив. Формулировка была безупречно безличной — меня будто и вовсе не существовало.

Я сложила лист вдвое, потом ещё раз, а потом и вовсе сжала его в кулаке, вспоминая недавние слова Кейра.

«значит скоро выпрут» …

Я разжала кулак, посмотрела на смятый лист и вдруг поняла — если сейчас просто уйду в казарму, завтра меня выведут через ворота Академии так же безлично, как сегодня вручили бумагу.

Нет.

Я развернулась и пошла.

Коридор, ведущий к казармам, остался справа. Я выбрала противоположное направление — туда, где находился кабинет ректора.

Я понимала, что совершаю нарушение субординации. К ректору обращаются через командование. Через рапорт. Через разрешение, в конце концов.

Разрешение генерала Вен-Ригонта.

Именно через того, чьё решение я собиралась оспаривать.

Но другого выхода мне попросту не оставили. Если меня всё равно исключат, дисциплинарное взыскание ничего не изменит.

Перед дверью я задержалась только на мгновение, вдохнуть побольше воздуха.

— Войдите. — прозвучало после моего тихого стука.

Кабинет ректора оказался удивительно спокойным пространством. Высокие окна пропускали мягкий свет, вдоль стен тянулись полки, заставленные книгами — не просто учебниками, а древними фолиантами в тёмных переплётах. От них исходило ощущение устойчивой, глубокой магии.

Мне почти физически захотелось подойти ближе, провести пальцами по корешкам, почувствовать их силу.

В родовом поместье доступ к библиотеке был ограничен. Мне доставались лишь поверхностные знания, лишенные настоящей магии. И даже Лиаму не всегда удавалось незаметно прихватить пару тройку интересных книг с собой.

— Кхм-Кхм…

Я резко остановилась, едва переступив порог, точно в полуметре от темно-бордового ковра, очерчивавшего пространство перед массивным столом.

— Адепт… — ректор чуть склонил голову, разглядывая меня поверх тонкой оправы очков. — У вас есть причина для визита без предварительного запроса?

— Господин ректор, прошу пересмотра решения об отчислении.

— Через кого вы подали рапорт?

— Ни через кого, господин ректор.

Тон его взгляда изменился.

— Вы осознаёте, что нарушаете порядок обращения?

— Да.

— Вы отдаете себе отчет, что, обращаясь ко мне напрямую, минуя своего непосредственного командира — генерала Вен-Ригонта, — вы грубо нарушаете уставной порядок?

— Да, господин ректор. Я осознаю.

Я достала сложенный лист и положила на край его стола.

— Это решение еще не утверждено окончательно. На нем нет вашей подписи.

Он перевёл взгляд на бумагу. Развернул и медленно прочитал.

— Генерал считает вашу подготовку неудовлетворительной. Вы ставите под сомнение компетентность генерала?

— Я ставлю под сомнение справедливость конкретного решения, господин.

Ректор тихо вздохнул и нажал на небольшой магический кристалл.

— Попросите ко мне генерала Вен-Ригонта. Немедленно.

Именно в этот момент, когда эфирная волна вызова растворилась в воздухе, я ощутила как похолодели ладони. Правильно ли я поступила? А с другой стороны, это был единственный выход. Эта мысль придала больше смелости.

Дверь распахнулась без стука. Однако …

Генерал вошёл быстро, его холодные глаза мельком скользнули по мне, а затем остановились на смятом листке перед ректором.

— Адепт, судя по всему, счел возможным обойти прямое командование и устав, — констатировал он ровным, лишенным эмоций голосом, обращаясь к ректору, будто меня в комнате и не было.

Ректор, в свою очередь, оставался воплощением спокойствия. Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— Адепт воспользовался правом обращения до окончательного утверждения приказа, — спокойно ответил ректор.

Молчание. Ох уж эти долгие, мучительные секунды.

Генерал медленно, с нарочитой неторопливостью повернул голову. Теперь его взгляд упал на меня во всей своей полноте. Взгляд хищника на добычу, которая осмелилась пискнуть.

— Вы недовольны результатами испытания? — сказал он так, что я невольно сглотнула.

— Я недовольна обстоятельствами его проведения, сэр. Оно было прервано вмешательством со стороны. Я не смогла продемонстрировать полный потенциал. — взгляд, по крайне мере, я не опустила, мысленно похлопав себя по плечу.

— Потенциал… — тихо повторил он, и то, как это было сказано, мне совсем не понравилось. — Вы утверждаете, что при полном регламенте покажете иные результаты?

— Да, сэр.

Генерал усмехнулся.

— Самоуверенность, при отсутствии должного уровня — это путь к гибели. Своей и тех, кто будет от тебя зависеть на поле битвы. Вы думаете я не способен оценить ваш «полный потенциал»?

Это был капкан. Любой ответ — «да» или «нет» — вел к поражению. Скажу да — прямое обвинение в некомпетентности, скажу нет — признаю собственную никчемность. Вот ведь …

— Я хочу сказать, — начала я, тщательно подбирая слова, — что вчерашнее испытание не было завершено в соответствии с регламентом, сэр. Оценка была вынесена по неполным данным. Я лишь прошу предоставить мне возможность закончить испытание.

— Завтра в то же время. В присутствии комиссии и, несомненно, меня. — взгляд генерала явно кричал о том, что я пожалею о своей выходке. Да и я в этом ничуть не сомневалась.

— Тогда все свободны. — Ректор поправил очки на переносице и вновь углубился в изучение своих бумаг, словно ничего и не происходило.

Генерал развернулся и вышел из кабинета, не сказав больше ни слова. Я же, отсчитав несколько секунд, чтоб уж наверняка не встретиться с ним в коридоре, направилась в пока что ещё свою комнату.

Глава 11

Остаток дня я провела в своей комнате, под аккомпанемент негодующих тирад Хана. Желание запечатать его в фамильном зале расцветало с каждым часом, пуская крепкие, ядовитые корни.

— Ты в могилу нас сведёшь! Нет, ну ты видела этого громилу? Да он ведь тебе жизни не даст! Ну докажешь ты, что стрелок из тебя что надо.. А толку? Эта каменная глыба в погонах сдерёт с тебя шкуру просто за то, что ты посмела дышать в его присутствии, независимо от твоих результатов.

— Я не согласна с тобой, Хан.

— Тоже мне новость…

— Генерал суров и, возможно, чересчур жесток… Но мне кажется, что он справедливый командир.

Справедливость… Да, возможно, я цеплялась за это, как тонущий за соломинку.

Хан закатил глаза так выразительно, будто пытался разглядеть собственный затылок.

— О, да! – воскликнул он с сардоническим энтузиазмом. – Невероятно справедливый. Он, должно быть, спит, обняв том военных уставов, и мечтает о равном распределении карцера среди провинившихся!

Не успела я ответить, как дверь приоткрылась, и в проеме показался Кейр. После его утреннего высказывания, он вызывал во мне те же чувства, что и Хан.

— С кем разговариваешь? — спросил он, обводя взглядом пустую комнату. Его взгляд скользнул по кровати, где ещё секунду назад сидел мой фамильяр.

— Как видишь, ни с кем.

— Странно, мне показалось что здесь ещё кто-то есть. Ты, может, фамильяра с собой прихватил и прячешь? — Он сделал шаг вперед, и дверь мягко закрылась за его спиной.

— Нет … Я ..

— Да брось, малыш, пошутил я. Чего это ты напрягся?

— Какой я тебе малыш?! — Решив замаскировать накатившую панику возмущением, я свела брови к переносице.

Стояла, удерживая на лице остатки раздражения, когда Кейр вдруг шагнул ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, небрежно взъерошил мне волосы. И, как ни в чём не бывало, прошёл мимо и плюхнулся на кровать, скидывая ботинок.

— Маловат ростом, — продолжил он, не замечая нарастающую волну ярости во мне. — И горячишься с пол-оборота. Как птенец, который каркает из гнезда, воображая себя орлом. Малыш, одним словом.

Я заставила себя сделать глубокий вдох, а затем медленно выдохнула, разжимая кулаки. Не к чему сейчас эти разборки, и без того проблем хватает. Вместо ответа я отвернулась к окну, наблюдая, как угасают последние лучи солнца. В комнате повисло тяжёлое молчание, которое нарушил только звук падающего на пол второго ботинка.

***

Поле уже было подготовлено. Мишени выставлены дальше обычного — я заметила это сразу. И мгновенно ощутила, как внутри напрягается каждая клетка, предвкушая сложность предстоящего испытания, потому что такое расстояние требовало от стрелка не только точности, но и полной концентрации, ясного расчета ветра, силы и угла выстрела.

Комиссия стояла полукругом, не слишком близко, но достаточно, чтобы каждое движение фиксировалось, складывалось в чьи-то выводы, и в этом безмолвном наблюдении было больше давления, чем в любом окрике. Шепот стих, остался лишь ветер.

И он.

Генерал стоял чуть в стороне. Руки за спиной. Лицо спокойное до равнодушия. В его взгляде не было ни любопытства, ни сомнения, лишь холодная уверенность человека, который наблюдает формальность.

— Три выстрела, — прозвучало сухо. — Сорок шагов.

Сорок… Так я и думала. Ну будь по вашему, генерал Вен- Ригонт…

Я не дрогнула. Ни один мускул на лице не выдал внутреннего шквала. Наверняка, все это забавляла его, и все не терпелось выгнать меня куда подальше.

Не думай о них. Не думай о взгляде, который сверлит затылок. Не думай о том, что это последний шанс.

Я подняла оружие, стараясь, чтобы движение выглядело естественным, хотя внутри всё было натянуто до предела. Сердце билось слишком громко. Я чувствовала его в горле, в пальцах, кажется, даже в зубах.

Спокойно, Лалиэн. Тебе ведь не впервой..

Вдох.

Выстрел прозвучал резко, разрезав утреннюю тишину.

Первые доли секунды я не видела ничего, кроме лёгкой вибрации воздуха перед глазами, а затем фокус вернулся, и я различила свою отметку.

Почти центр. Совсем немного левее.

Этого хватило, чтобы внутри вспыхнуло облегчение. Пришлось использовать всю свою выдержку, чтобы не пуститься в пляс. Я попала, на такой дистанции, в присутствии комиссии, да ещё под его взглядом. И это это было хорошо, было достойно, это было… достаточно?

Я подняла глаза на генерала. И в ту же секунду поняла, что нет. То же лицо, тот же скучающий, безучастный вид.

По всей видимости, моё «почти» его не устраивало. Почти — это то, что позволит ему сказать: «Недостаточно»..

Внутри меня что-то щёлкнуло. Страх, нервы, дрожь — всё это сгорело в один миг. Как обычно сгорало в Гильроусе, после очередной пощёчины.

Теперь я не прислушивалась к сердцу, которое всё ещё пыталось отбивать ускоренный ритм в груди, не пыталась уловить шёпот за спиной, не позволяла взгляду скользнуть к фигуре генерала ни на миг; всё сузилось до одной точки — чёрного круга в центре мишени, который перестал казаться далёким и стал просто задачей.

Выстрел.

На этот раз я увидела попадание сразу.

Центр. Прямо в яблочко.

Я не дала себе времени на радость, не позволила повернуть голову, палец снова лёг на спуск. Второй выстрел прогремел ещё до того, как предыдущий звук окончательно растворился в воздухе.

Снаряд ударил в ту же точку - в центр, и разорвал предыдущую пробоину, превратив аккуратный круг в звёздчатый, яростный разрыв.

Я медленно опустила оружие, ощущая, как адреналин отступает, оставляя после себя лёгкую дрожь в коленях и кристальную ясность в голове. На этот раз я развернулась к комиссии, в чьих глазах застыло молчаливое изумление.

За спиной раздался звук.

Сухие, отрывистые хлопки. Раз. Два. Три.

Звук был сухим, как стук клюва хищной птицы по голому дереву.

Я обернулась, готовая встретить его ледяной, оценивающий взгляд. Однако, встретила лишь пустоту. Примятую траву на его месте еще не успел выпрямить слабый ветерок.

Возможно, Хан был прав… Он всего лишь каменная, бездушная глыба в погонах, не более.

— Адепт Лиам, — голос одного из членов комиссии вернул меня вновь на поле. — Ваш результат зафиксирован.

Я кивнула, пытаясь вновь ощутить радость от проделанной мной работы. Лиам бы гордился мной, я даже почувствовала тяжесть на плече, будто бы его рука привычно его сжала, в знак одобрения.

— Два попадания в центр. Первое — с отклонением менее ладони, — добавил другой, уже громче.

— Двойной выстрел в одну точку на такой дистанции требует безошибочного расчёта. Осознавали ли вы риск? — Я перевела взгляд на самого молодого из комиссии, который, на удивление, уж больно был похож на генерала. Брат?

— Да, — ответила я. — Осознавал.

Ложь.

На тот момент, мною двигало лишь острое желание стереть с лица Вен-Ригонта это равнодушие, что царапало меня изнутри.

— Довольно смело, Лиам … Мардо, верно? — И всё же, как же они похожи. Несмотря на доброжелательную улыбку, его голос нёс ту же металлическую интонацию, что и у генерала.

— Так точно, Сэр.

Он продолжал смотреть на меня. Улыбка не сходила с его лица, застыв странной, почти неестественной маской. Его глаза — такие же светлые и пронзительные, как у генерала — медленно скользили по моему лицу.

— Любопытно, — произнес он на выдохе и развернулся к комиссии, кинув на меня последний, полный загадок взгляд.

Мой путь с поля лежал мимо комиссии. Сапоги глухо ступали по утоптанной земле.

Шепот за спиной стих, сменившись обычными служебными разговорами. Моя часть представления закончилась.

Я шла, не глядя по сторонам, сосредоточившись на простом действии: один шаг, другой

Пальцы сами потянулись к плечу, где я воображала тяжесть одобряющей руки Лиама. Но там была лишь грубая ткань мундира.

Я толкнула дверь в комнату, где меня встретила тишина. Кейра не было. И Хана, слава небесам, тоже. Сейчас бы я, наверное, сорвалась на первом же его глупом замечании.

Прислонившись к косяку, закрыла глаза. Перед внутренним взором снова встали два лица: одно, ушедшее прежде, чем я смогла прочитать в нём что-то кроме скуки, и другое — с искрой незавуалированного интереса. Два полюса одного и того же ледяного мира.

Глава 12

Заснуть этой ночью не удалось. Мысли, одна за другой вспыхивали в голове. В тишине комнаты, под звуки собственного дыхания, я попыталась унять дрожь, которая ещё не совсем покинула мое тело. Я думала о генерале, о его холодном взгляде, о том, что моя выходка усложнит мою жизнь в этом месте. Значительно усложнит. Но я ступила на этот путь, понимая, что назад дороги не будет.

«Натянешь тетиву, Лали - придётся стрелять» — так говорил Лиам, подталкивая меня вперед. Даже сейчас.

Я лежала, глядя в потолок. Стоило закрыть глаза — и передо мной снова возникало поле. Чёрный круг мишени. Сухие хлопки. Пустое место, где ещё мгновение назад стоял генерал.

Почему он ушёл?

Если бы я промахнулась, он бы остался? Да, скорее всего. Закрепил бы моё поражение с превеликим удовольствием. Но я не промахнулась. Так будьте добры, примите это с достоинством.

Я перевернулась на бок, стиснув край одеяла. Мысль крутилась, не давая уснуть. И всё же… что значили эти аплодисменты. Насмехался ? Или всё же это было нечто другое?

Я резко села на кровати, злясь на себя. Что за глупость — искать смысл в трёх ударах ладоней? Это ничего не значит.

Резко провела ладонями по лицу и тяжело выдохнула, опуская ноги на пол. Я подошла к окну и приоткрыла ставню. Ночной воздух обдал лицо, остудил мысли.

Двор Академии был пуст. Только факелы на стенах едва колыхались. Башни возвышались чёрными силуэтами на фоне звёздного неба.

— Всё это не имеет значения, — тихо сказала я себе, прижимая ладони к груди и закрывая глаза, чтобы подставить лицо ветру.

Глухой, раскатистый звук разорвал остатки сна и прокатился по академии так, будто кто-то решил встряхнуть всё здание разом. Сон всё-таки пришёл под утро. Звук бил, кажется, прямо по вискам, а глаза саднило так, будто я не спала неделю. Но мысль, которая проскользнула следом, вызвала на лице глупую улыбку.

Сегодня — только лекции.

Никакого полигона.

Никаких мишеней.

Никакого… генерала.

От этого внутри стало легче. Да что уж там, стало радостно. Целый день без его холодного взгляда, без напряжения под кожей, без ощущения, что тебя просвечивают насквозь.

Скинув одеяло, я спрыгнула с кровати, чувствуя, как энергия пробегает по телу.

— Чего довольный такой? — прозвучал ленивый голос с соседней кровати.

Я на секунду осеклась, рассчитывая степень риска. Сапог так и застыл в руках. Могу ведь я просто проснуться в хорошем настроении, в конце концов? И только я хочу ответить, как Кейр выдает:

— У Орлёнка намечается свидание! — торжественно объявил он в потолок, будто делился государственной тайной.

Я прикусила губу, с трудом удержавшись от смеха. Это было настолько нелепо, что хотелось расхохотаться в голос. Кинув на него скептический взгляд, я закончила со вторым сапогом.

— Ну а что? — все не унимался он. — Я бы вот не отказался. Ты, если что, можешь обращаться ко мне за советом, я в этом вопросе мастер. — Кейр перевернулся на спину и заложил руки за голову с видом человека, который сейчас получит заслуженное признание.

— Уверен, мне твой совет уж точно не понадобится.

— Я обаятелен, остроумен и крайне привлекателен. Что ещё нужно?

— Скромность? — сухо уточнила я, поднимая бровь.

— Пх.. Какая к демонам скромность? Малыш, к твоему сведению, эта фигня лишь отталкивает милых дам.

И ничего она не отталкивает…

— Мужчина должен быть наглым, настойчивым и, безусловно, уверенным в себе, — продолжал Кейр, словно читал лекцию по «искусству соблазнения для начинающих».

Я покачала головой, улыбаясь про себя. И напомнив мастеру про время, поспешила заполнить желудок перед занятиями.

В нужный корпус мы направлялись через двор. Мой взгляд невольно скользнул по открытой площадке для тренировок. Я не собиралась останавливаться. Честно. Но взгляд сам нашёл просвет между плечами адептов, что окружили центр.

В центре площадки, к слову, тренировался Вен-Ригонт. Соперников у него было двое, выше его самого, чуть ли не на голову. Каждое движение генерала казалось выверенным до миллиметра: удар кулака, разворот корпуса, шаг вперёд — и в его каждом действии была невероятная сила, этакая мантра отточенного мастерства. Я ловила себя на том, что невольно повторяю его позы в голове, пытаясь понять, как он делает всё так легко и в то же время идеально.

Солнечный свет играл на его оголенном торсе , выделяя рельеф мышц и холодную линию плеч.

Я вдруг ощутила лёгкое раздражение на щеках — не от жары, просто оттого, что я всё ещё смотрела. И не могла отвести взгляд.

— Не хотел бы я себе такого противника. — чужой голос резко вернул меня в реальность. Толпа, тем временем, незаметно рассосалась.

Я труснула плечами, стряхивая с себя невидимую паутину восхищения. Должна признать должное - хорош. Безусловно, хорош. Я глубоко вдохнула, расправила плечи и, хотя взгляд всё ещё невольно возвращался к генералу, шагнула быстрее, стараясь уйти от странного внутреннего напряжения.

В кабинете я заняла место у самого окна, отчаянно игнорируя ощущение десятков глаз, буквально впивавшихся в меня со всех сторон. Я что-то пропустила? или же дело в проверке, что прошла вчера?

— Рад тебя видеть. — раздался знакомый голос рядом. Алрин бесшумно опустился на соседний стул, положив на стол пачку аккуратно свёрнутых листов. — Не против?

— Место свободно, — сказала я спокойно, отводя взгляд к окну.

— Не обращай на них внимания.

— О чем ты?

— Ну.. я про других.

Я машинально оглянулась. Несколько пар глаз тут же разошлись в разные стороны.

— И чего они смотрят? — сухо поинтересовалась я.

— Ну… — наконец начал он, наклонившись так близко, что его шёпот стал звучать чётко и ясно только для моих ушей. — Ты стал главной темой для обсуждений. Уже пару дней.

Он сделал паузу, глядя на моё неподвижное лицо, в котором, вероятно, читалось полное непонимание. Затем добавил, уже с оттенком неловкости в голосе:

— Все делают ставки, Лиам. Ставки на то, сколько дней ты здесь вообще продержишься.

— Вот как, — протянула я, опуская взгляд на бумаги. — И какие прогнозы у наших мудрых стратегов?

Алрин неловко повёл плечом.

— Разные. Кто-то говорит, что ты сорвёшься на первом же серьёзном испытании, другие — что и до него дело не дойдёт. — Алрин тяжело вздохнул, проводя рукой по волосам. — Бред всё это, не стоит обращать на это внимания.

Я молчала. Вместо ответа я провела большим пальцем по зазубренному краю стола, чувствуя, как мелкая древесная пыль цепляется за кожу.

Если бы они знали, сколько сил стоило мне попасть сюда. Сколько пришлось оставить позади. Сколько раз я повторяла себе, что пути назад нет...

— Ну что ж, — прозвучал мой голос, нарушивший гулкую тишину, повисшую после слов Алрина. Он, как и все остальные в кабинете, резко повернул ко мне голову. — Раз уж все делают ставки… я тоже не прочь поставить. На себя.

— С каким сроком? — протянул кто-то с насмешкой.

— Без срока. До конца.

Должного эффекта мои слова, к сожалению, не произвели.

— До конца? — просипел тот же насмешливый голос, парень с рыжими волосами, сидевший через ряд. — конец здесь у каждого свой. У кого-то — в лазарете, у кого-то — с чемоданом у ворот. Ты о каком именно?

— О том, который наступает, когда ты выполнил то, зачем пришёл, — проговорила я в пустоту, сквозь нарастающий смех в кабинете.

Звук открывающейся двери резко оборвал веселье в комнате. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл пожилой профессор в мантии, с седой бородой, завязанной в несколько узлов. Если мне не изменяет память, он был одним из тех, кто сидел за столом в день отбора.

— Для тех, кто ещё не знаком со мной, — начал он, — профессор Арден. Теория боевого резерва и управление внутренним импульсом. Сегодня мы обсудим основы тактики и взаимодействия в бою. Начнём с простых вещей: понимания пространства и контроля ситуации.

Профессор говорил о стратегии, о порядке действий, о том, как оценивать слабые и сильные стороны противника, но для меня эти слова звучали почти как инструкция для себя самой — как держать ситуацию под контролем и не поддаваться страху. И уж тем более - гневу.

Сквозь размеренные фразы о «тактической инициативе» и «контроле над полем боя» я все еще слышала их смех.

Я смотрела в окно, но видела не двор Академии, а искаженные усмешкой лица. Рука непроизвольно сжалась в кулак под столом. Вот уж никак не думала, что в первые дни моего пребывания здесь стану бельмом для генерала, объектом для ставок и шуток адептов.

Выдержка была на пределе. Хватило бы малейшего повода — ещё одного пальца, тычущего в мою сторону, — и я сломала бы его, не задумываясь. Кажется, вместе с мундиром, я, всякий раз, натягивала на себя и новую кожу, более прочную, чем была ранее.

Иногда я ловила себя на том, что смотрю в зеркало и не узнаю лица — не потому, что оно стало грубее, или из-за поломанного носа.. нет. В глубине глаз, там, где раньше прятался испуг, теперь мерцал холодный огонек. И, должна признаться, мне он до жути нравился.

Глава 13

«Выучите правила, но будьте готовы их нарушить.»

Мне понравилась последняя фраза профессора Ардена на лекции. Это было не приглашение к бунту, скорее - инструкция по выживанию, которой я планировала не раз воспользоваться.

Отсоединившись от массы, я направилась в противоположную сторону.

План на день после лекций был прост: библиотека. Не из рвения к знаниям, а потому что это было одно из немногих мест в Академии, где царила строгая, почти монастырская тишина, и где тебя не трогали без крайней нужды. Адепты сюда не рвались, и потому это было именно то, что нужно.

Ну и Мне было необходимо разобраться в чём-то, что профессор Арден лишь слегка обозначил — в принципах «внутреннего баланса импульса и контроля». В моём случае это звучало как «как не дать тёмной энергии разорвать тебя изнутри, когда ты зол». Контролировать магию было намного легче, чем контролировать чувства. Учебников на эту тему, я была уверена, не существовало, но общие законы управления магическими потоками, возможно, могли дать какую-то зацепку.

Библиотека Академии представляла собой огромный зал с высокими сводчатыми потолками, уходящими в полумрак. Полки из тёмного дерева вздымались до самого верха, и чтобы добраться до некоторых фолиантов, требовались скрипучие передвижные лестницы.

Не кабинет ректора, но тоже сойдёт..

Испытывая почти извращенное удовольствие, прошла вдоль этой красоты. Я нашла уединённый стол в нише между стеллажами по военной истории и основам магической теории. Разложив несколько найденных трудов, я погрузилась в чтение, смакуя каждый миг предстоящего часа полного одиночества, когда —

Бум!

Громкий звук разорвал сладкую тишину, заставляя вздрогнуть. Прямо передо мной на дубовую столешницу, поднимая облачко пыли, шлёпнулся огромный, потрёпанный фолиант в кожаном переплёте. На обложке поблёскивало название: «Хроники Пламенных Расколов: Нерешённые Войны».

— Прошу прощения, не хотел напугать, — как-то уж слишком хищно произнёс … предполагаемый брат генерала.

Возникло острое желание подметить тот факт, что библиотека почти пуста, и он мог бы занять более просторное для себя место. Однако, пришлось лишь вежливо кивнуть в ответ.

— Все в порядке, Сэр.

— Любопытный выбор для столь… продвинутого адепта, — он потянулся через стол и легонько, кончиком пальца, поддел уголок тяжёлого фолианта. — Изучаете контроль разума?

— В том числе, — я уставилась на текст, всем своим видом показывая не заинтересованность в данной беседе, однако, несмотря на мои попытки, он уселся прямо напротив, откинувшись на спинку кресла.

Я перелистнула страницу книги, делая вид, что полностью поглощена чтением. «Стабилизация внутреннего резервуара требует, прежде всего, признания существования всех составляющих его энергий…»

Чтоб его…

Взгляд напротив сводил на нет все мои усилия переварить прочитанное. Казалось, я контролировала каждый сделанный вдох. Возникло дикое желание сжаться в комок, закрыться книгой, спрятать лицо, уйти, в конце концов. А почему бы, собственно, и не сделать именно это?

Я с размаху, с выражением крайнего раздражения, захлопнула книгу. Звук удара о стол был настолько громким и неожиданным в мертвой тишине зала, что даже его ровное, надменное выражение на миг дрогнуло.

— Провались всё в бездну, — пробормотала я сдавленным, усталым голосом. Провела рукой по лицу, смахивая воображаемую усталость. — Ничего не могу понять в этой околесице. Везде одни общие фразы, а как на практике — тишина.

Я подняла на него взгляд, не пытаясь скрыть досаду.

— Я, наверняка, потревожил ваш покой. Прошу прощения, не буду вас отвлекать. — едва сдерживая торжество, я поспешно потянулась к книгам. И только обходила стол, как внезапный смех, полный неподдельного веселья, заставил меня замереть на полпути.

Я уставилась на него, не в силах скрыть растерянность. Он отодвинул злополучную книгу о расколах и положил ладони на стол, изучая меня уже с другим, более пристальным интересом.

— Ещё никогда мои прогнозы не были настолько неверными. Этот год обещает быть интересным, — протянул он, поднимаясь следом за мной. — Я не представился должным образом: Дарион Вен-Ригонт. С этого дня - Комендант Цитадели Академии.

Вен-Ригонт… конечно же, иначе и не могло быть.

Его взгляд ещё на мгновение задержался на мне, будто фиксируя образ в личном досье, а потом он просто развернулся и пошёл прочь. Ощущение было таким же, как если бы он приклеил мне на спину невидимую метку «Наблюдать».

Я осмотрелась вокруг, это место теперь мне совсем не казалось безопасным. Последним моим взглядом на стол был взгляд на тот тяжелый кожаный фолиант — «Хроники Пламенных Расколов: Нерешённые Войны». Он лежал там, где его оставил Вен-Ригонт младший, словно трофей, знак его вторжения в мое уединение.

Разочарованная, я покинула библиотеку. Его поступки, его взгляд — все это прокручивалось в голове, складываясь в пазл, в котором не хватало ключевой детали.

Мог ли он знать Лиама? Вполне …

Но с другой стороны, не стал бы ведь он закрывать глаза на происходящее? Комендант Цитадели, в чьи обязанности входило выкорчевывать любую угрозу устоям Академии, только что стоял в трех шагах от ходячего нарушения всех мыслимых запретов. Знай бы обо мне, наверняка, меня давно сдали бы первым попавшимся стражам на казнь. Слишком уж велико моё преступление.

Скорее всего, его интерес заключается в другом, осталось понять - в чём...

— В любом случае, думаю тебе не стоит попадаться ему на глаза. Подозрительный уж больно.

— Я уже не раз спрашивала, но спрошу ещё раз - ты уверен, что не умеешь читать мои мысли? — обратилась я к вернувшемуся, внезапно, фамильяру.

— В этом нет необходимости, — равнодушно сообщил Хан, мелькая то с одной стороны, то с другой. — Твои мысли, особенно самые тревожные, написаны у тебя на лице крупными, разборчивыми буквами.

Я неспешно направилась к выходу.

— Хан, — позвала, замедляя шаг в пустом коридоре. — Сделай для меня кое что. Мне нужно связаться с Эви, это очень важно.

Тень у моих ног заколыхалась, приняв на мгновение форму ворона, и снова расплылась.

— Да, так будет менее подозрительно. Сделаем всё ближе к ночи.

Я свернула в сторону своего корпуса, но остановилась у лестничного проема, где виднелся кабинет генерала. Наверное, будет правильным извиниться за свои действия. Не то чтобы я чувствовала себя виноватой, но лишний повод показаться благоразумной никогда не помешает. И если уж я собралась задержаться в академии, стоило бы наладить отношения с генералом. Враг в таком лице мне был сейчас крайне нежелателен.

Дверь в кабинет генерала была приоткрыта. Я уже собралась постучать, когда из щели донесся бархатный, женский голос.

— Ты чересчур напряжен, Касс, расслабься.

Я застыла у двери, занеся руку для стука, и замерла, поражённая картиной, открывшейся в щели.

Генерал сидел в своем кресле, слегка откинув голову, его лицо было обращено к потолку, а глаза закрыты. Перед ним, почти вплотную, стояла женщина, чьи руки скользнули под тонкую ткань мужской рубашки.

— Хватит, Алисса.

Её руки двинулись выше, к основанию шеи. Она выпрямилась, и в этот момент я увидела её лицо. Высокие скулы, острый подбородок, пухлые губы, тронутые едва заметной усмешкой. Темные волосы, собранные в строгий, но безупречный узел. Она была красива, безусловно .. И по тому, как она обращалась с генералом, стало ясно - у них весьма тесные отношения, кем бы она ни была.

Я стояла за этой дверью, чужая, незваная, с глупым намерением «наладить отношения», в то время как в этом кабинете существовал целый мир, о котором я не знала. Мир, где его каменное лицо могло смягчаться, где напряжение в плечах растворялось под чужими пальцами.

Стучать теперь казалось плохой идеей. Я отступила на шаг, как раз в тот момент, когда дверь с грохотом раскрылась и на пороге показалось грозное лицо Вен-Ригонта.

— Я просто проходил мимо, — соврала я, чувствуя, как под его леденящим душу взглядом, на лице появляются те самые "крупные, разборчивые буквы".

— В таком случае, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной интонацией, что по спине побежали мурашки, — продолжайте ваш путь. И впредь … выбирайте для своих прогулок предназначенные для этого места.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни звука, и сделала шаг назад, потом ещё один, разворачиваясь, чтобы уйти. Жгучий стыд заливал щёки огнём. Я дошла до своей комнаты на автомате, механически закрыла дверь и прислонилась к прохладной древесине, пытаясь заглушить огонь на щеках.

Но бестолку, внутри всё горело. Провальная попытка уединения в библиотеке, этот язвительный, слишком проницательный Дарион, а теперь это…

— Извинилась, называется …

Я прикрыла глаза, но под веками тут же вспыхнула картина: его расслабленное лицо, ее уверенные руки, эта незримая, но ощутимая связь между ними. И я — застывшая тень в щели...

Чувство стыда было настолько всепоглощающим, таким острым и физическим, что хотелось содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этой липкой, позорной горечи.

Глава 14

Утро наступило слишком быстро.

Я не помню, как уснула. Помню только, как лежала, уставившись в потолок, и прокручивала одно и то же: Кабинет генерала, женские руки под его рубашкой, ну и на десерт грозный взгляд, предназначенный лично для меня.

А хуже всего было вовсе не то, что я попалась таким вот глупым образом. А то, что меня это задело. Да ещё как!

Почему? Да потому что была задета моя женская гордость. А если он и правда тот самый жених, от которого я благополучно удрала? Имея, скажем так, под рукой невесту, какой бы она ни была, разве такое поведение допустимо?

Наш брак был всего лишь давней договоренностью двух семей, но всё же…

Заметив, что кровать Кейра пустует и аккуратно заправлена, я вскочила, одним движением оказываясь на ногах, раздумывая уже по пути к умывальне.

— Нет, стоп, — прошипела я собственному отражению, плеснув в лицо холодной водой. — Ты сбежала. Добровольно. Демонстративно. Какие теперь претензии?

Вода стекала по щекам, но жар под кожей не гасила.

— Это меня уже не касается, будь он хоть моим мужем. Я выбрала иной путь.

Подперев дверь, туго перетянула грудь бинтами, морщась от неприятного давления. Возможно ли к этому когда-нибудь привыкнуть? Скорее всего, нет..

Я поспешила в столовую, повторяя про себя три основных правила: раствориться в толпе, остаться незамеченной, не привлекать к себе внимания. Особенно сегодня, когда весь день предстояло провести под бдительным оком генерала – перспектива, от которой холодело внутри.

Взяв миску горячего супа, опустилась на ближайшее место. Пальцы сомкнулись вокруг ложки, и я позволила себе один спокойный вдох, убеждая себя, что этот день пройдет более чем нормально.

И всё бы прошло именно так.

Если бы стул подо мной вдруг резко не дёрнулся.

Я не удержала равновесие — миска опрокинулась прямо мне на грудь. Горячий суп хлынул вниз, обжигая через ткань. Где-то сбоку раздался приглушённый смешок, за которым последовало ленивое замечание о том, что мне стоит крепче держаться за свое место.

Я повернула голову и встретилась взглядом с высоким парнем, который даже не удосужился скрыть довольную усмешку, будто происходящее было для него лёгким развлечением, не стоящим ни сожаления, ни раскаяния.

— Раздражаешь, — буркнул он, поворачиваясь ко мне спиной.

— Ах ты навозный слизень! — взвился позади меня яростный голос… Хана. — Руки бы тебе пообломать!

Я невольно задержала дыхание, не в силах отвести взгляда от его спины в тот миг, когда он начал поворачиваться ко мне, и это движение — нарочито медленное — показалось куда более угрожающим.

— А ну повтори… сопляк!

Время будто остановилось, и за эти секунды воображение услужливо подбрасывало одну картину хуже другой. Каковы шансы справиться с этой махиной? Если учитывать, что выглядит он так, будто его вытачивали из цельного куска камня, шансы выглядели, мягко говоря, сомнительными. Полезет в рукопашную - размажет, тут уж без сомнений. Не то, чтобы драться я не умела, только вот таких соперников в моей практике еще не бывало.

Ну спасибо, Хан… Удружил.

Парень ринулся на меня, длинные руки вытянулись, чтобы схватить, и я едва успела отскочить в сторону, инстинктивно подставив ногу. Его нога задела пролитый на полу суп. Сапог соскользнул, он потерял равновесие, и уже через долю секунды громко рухнул, захватывая с собой часть стульев.

Тут уже подскочили со своих мест, по всей видимости, его дружки, решив, что маловато жизнь подкинула мне проблем. Их тела преградили мне путь к отступлению, сомкнувшись полукольцом.

Я отступила на шаг, нащупывая спиной край стола, чтобы обезопасить тыл. Взгляд метнулся в поисках хоть какого-то выхода, но его не было. Только лица, искаженные злорадством и скукой, жаждавшие зрелища.

— Ну же, малышка, покажи им свою магию. Развей их в прах, — пробурчал Хан почти беззвука.

— Забавно, — процедила я сквозь зубы, — а мне казалось, что ты кровно заинтересован в том, чтобы я оставалась в целости и сохранности.

— Разойтись! — отсёк командный голос шум столовой.

Стулья заскрипели, толпа передо мной расступилась, образовав широкий проход для генерала. Как раз его то и не хватало для полноты всей картины.

— Зачинщик?

Вопрос повис в воздухе на долю секунды. Затем, будто по невидимому сигналу, лес рук взметнулся вверх — и десятки пальцев, не сговариваясь, указали на меня. Кто бы сомневался …

— Нарушение устава. Драка. Угроза окружающим. — холодно отчеканил он, даже не пытаясь скрыть брезгливость. — Десять кругов вокруг полигона, адепт.

Вот так вот просто, без суда и следствия.

Генерал уже развернулся, чтобы уйти, брезгливо отряхивая фалды мундира от несуществующей пыли. Но, сделав пару шагов, остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо слова, которые повисли в тишине тяжелее любого приговора:

— Когда же ты, наконец, поймёшь? Ты здесь — лишний. У тебя нет силы. Нет духа. Ты слаб. Ты труслив. И когда настанет черёд по-настоящему рисковать, ты будешь только мешаться под ногами и подвергнешь каждого из них опасности.

Все слова, подготовленные мной для оправдания, застряли комом в горле. Я молча вышла из столовой, упорно заталкивая обратно всё, что подступало к горлу — и слёзы, и ярость, и проклятую обиду, которая, казалось, разъедала изнутри куда сильнее, чем пролитый на грудь суп.

Я ускорила шаг, едва оказавшись за дверью. Холодный утренний воздух ударил в лицо, заставив глубже вдохнуть. Пока остальные вставали в строй позади, я рванула вперёд, начиная свой забег.

На удивление, половина пути далась мне легко, то ли я начинаю привыкать к этим нагрузкам, то ли меня подстёгивает тлеющий внутри холодный гнев, превращавший каждый вдох в вызов.

В голове периодически всплывали слова генерала, как бы я не старалась не думать о нём.

«Ты слаб. Ты труслив»

«Посмотрим ещё, кто из нас будет мешаться под ногами», — шипела в ответ каждая клетка, заряжая мышцы свинцовой решимостью.

Когда я, промокшая от пота и с каменным лицом, вернулась к строю, занятия уже начались. Генерал, стоя спиной, объяснял что-то на макете местности. Я заняла место в конце строя, всё ещё пытаясь отдышаться, но уши уже ловили каждое слово.

— Каковы оптимальные позиции для засады в горно-лесистой местности, подобной этой?

Никто из присутствующих не горел желанием демонстрировать свои знания перед холодным, всевидящим взглядом. И я решила взять на себя эту неприятную задачку. Не просто же так я болталась по архивам отца, вместо уроков этикета. Прям как чувствовала!

— На господствующих высотах. На подветренной стороне, чтобы звук и запах не выдавали. У естественных препятствий — обрывов, топей, — где противник вынужден замедлить ход. И на путях отхода.

Генерал обернулся в мою сторону. Его брови чуть приподнялись – единственный признак удивления, быстро затоптанный привычной холодностью.

— Контроль над ключевой высотой — это первое, что отметят на картах штабисты. Её начнут обстреливать и бомбить еще до подхода основных сил. Вы предлагаете бегать по склонам, надеясь на удачу?

— Я предлагаю не давать врагу одну цель, — ответила я, чувствую одну лишь злость внутри. Кажется, страх перед этим человеком утонул где-то глубоко, смытый потоками унижения. — Две-три мобильные группы минируют тропы, создают шум, имитируют активность в ложных районах. Основная же сила ждёт не на очевидной позиции, а здесь, — я указала пальцем в низину у подножия скального выступа, — где нас не ищут. Чтобы ударить сбоку, когда враги увязнут в поисках.

Я замолчала, ожидая очередной порции ледяного сарказма. Возможно, новых кругов по полигону. Но генерал лишь медленно провел рукой по подбородку, явно размышляя над мои словами в полной мере.

— Идеальная теория, сама по себе… Однако, предполагает идеальную координацию, идеальное понимание между группами, идеальную связь — которой в горах нет.

Вен-Ригонт вернулся к макету, а я же сдерживала порыв высунуть ему вслед язык. Детский, глупый порыв, но обычно он приносил мне облегчение.

— Завтра на рассвете две группы. Северный сектор полигона . У каждого будет три часа на подготовку позиций. Вас будут считать условно уничтоженными, если «противник» беспрепятственно выйдет к контрольной точке в центре вашего периметра. Ну а сейчас, готовимся к подъему.

Я застыла на месте, медленно переводя взгляд с его удаляющейся спины на сосредоточенные лица товарищей.

Какому… еще подъему?

Видимо, пока я подставляла лицо ветру, здесь обсуждались весьма интересные темы.

Глава 15

Скала поднималась вверх почти отвесной стеной, серой и холодной в утреннем свете. Узкая тропа вилась между каменными выступами, местами исчезая вовсе, будто издеваясь над теми, кому предстояло по ней карабкаться.

— Держись за мной, — сказал Алрин, оказываясь рядом. — Подтолкну, при необходимости.

— Спасибо. Сам справлюсь.

Генерал стоял у подножия склона, сложив руки за спиной. И надо же, на фоне холодного серого камня он выглядел просто идеально: суровый, неподвижный. Прямо одно лицо.

— Подъём до сигнального флага, — произнёс он, отчего то переводя свой взгляд на меня. Улыбку, что была секунду назад на моем лице, как ветром сдуло.

Первые десятки шагов показались обманчиво лёгкими. Тропа была широкой, ноги уверенно находили опору, дыхание ещё держалось ровным. Но чем выше мы поднимались, тем круче становился склон.

Камни под ногами начали осыпаться. Ветер усилился, холодными порывами ударяя в лицо.

Я не прошла и полпути, но уже чувствовала себя выжитой до капли. Свою роль в этом сыграли и десять кругов вокруг полигона. Жестокость генерала поражала до глубины души. Видимо, меня решили проверить на стойкость самым беспощадным способом.

Пальцы на руках уже болели — приходилось цепляться за выступы, помогая себе подтягиваться. Камень был холодным и шершавым, кожа на ладонях постепенно стиралась.

Огромных усилий стоило не смотреть наверх. Не хотелось терять остаток настроя, смотря на оставшийся длинный путь.

Поэтому я считала.

Пять шагов.

Ещё пять.

Я почти вошла в ритм, когда сверху раздался резкий звук, который нарушил весь порядок и концентрацию. Я даже не успела толком понять, что происходит. Сначала я услышала тихий хруст, потом — скрежет, после чего что-то тяжёлое и тёмное с глухим ударом обрушилось прямо на моё плечо.

Боль вспыхнула мгновенно и тело предательски дернуло в сторону. Нога сорвалась с крошечного выступа, и мир на секунду накренился, заставляя сердце ухнуть вниз вместе с каменной крошкой.

Я рефлекторно вцепилась здоровой рукой в ближайший выступ. Пальцы соскальзывали, цепляясь за шершавую поверхность скалы, и всё же хватка держала.

Сверху послышалось приглушённое:

— Ой… соскользнул.

Не было необходимости поднимать голову, чтобы понять мотивы Нейта.

— Ублюдок.. — выдохнула я. Сейчас было не до разбирательств, каждое движение плеча отдавалось пронзительной болью, а пальцы почти перестали слушаться.

Стоило только чуть напрячь повреждённое плечо, как мир вспыхивал белыми пятнами, и я понимала, что удержаться будет невероятно сложно. Ни шагу назад — так приказало тело и гордость одновременно. Я аккуратно прижала плечо к корпусу, стараясь почти не двигать им, и осторожно упёрлась коленом в выступ, перераспределяя вес так, чтобы хотя бы часть нагрузки ушла с руки. Камень под ногой скрипнул, но выдержал, а я, едва дыша, снова начала медленно подтягиваться, шаг за шагом, пытаясь заставить мышцы слушаться.

Я шла последней в строю, за мной тянулись лишь пустые следы ног. Алрина я потеряла из виду ещё в начале. Впрочем, полагаться на его помощь, в любом случае, не входило в мои планы.

Последние метры давались хуже всего: силы почти закончились, ноги дрожали, пальцы срывались с выступов, дыхание с трудом ложилось в грудь, а плечо предательски отзывалось с каждым движением. Но мысль о том, что после всего я могу остановиться всего в нескольких шагах от вершины, была невозможной. Я подтянулась ещё раз, буквально вывалилась на ровную поверхность, тяжело дыша и чувствуя, как тело окончательно расслабляется.

Плечо ныло тупой, глубокой болью, но внутри разгоралась тихая, упрямая победа. Я перевернулась на спину и посмотрела в небо, позволяя себе несколько секунд отдыха, пока рядом неподалёку стоял генерал, внимательно наблюдая за мной.

— Ваши слёзы отвратительны, — выпалил он, в мгновение ока испортив момент моего маленького триумфа.

На мгновение захотелось выдать ему что-то в ответ — проклятие, ехидный комментарий, что угодно, что заставило бы его хоть немного сдвинуться с пьедестала своей безупречной холодности. Но вместо этого я лишь медленно повернула голову, собирая в кулак остатки сил, чтобы подняться на локтях.

Слегка коснулась лица, убеждаясь в правдивости его слов. Я ведь и не заметила, что плачу. Однако, это ничуть меня не смущало, я живой человек и сейчас, как никогда гордилась собой.

Я попыталась подняться на ноги, но тело предательски отказалось слушаться. Каждое движение давалось невероятным усилием. Я сделала шаг — и всё, мир вокруг закружился. Пытаясь сохранить равновесие, я едва успела упереться руками в землю, но силы закончились. А после меня покинуло и сознание.

***

— Раскидают мне тут свою грязь, а мне убирать, — недовольно ворчал женский голос где-то совсем рядом. — Мне что, по-вашему, заняться больше нечем?

Я едва издала непонятный звук — смесь хриплого стона и кашля, разум постепенно приходил в себя после полной потери контроля.

— Очнулся, наконец? — тот же голос стал ближе.

Я медленно открыла глаза.

Перед глазами возник белый потолок, деревянные балки пересекали его широкими тёмными полосами. Секунду я просто смотрела на них, пытаясь собрать мысли, которые никак не хотели складываться во что-то цельное.

Я медленно повернула голову, чтобы не спровоцировать боль, которая до сих пор ныла в плече и спине.

Над соседним столом стояла женщина лет пятидесяти — крепкая, широкоплечая, с седыми прядями в тёмных волосах, собранных в тугой пучок. Она энергично сгребала какие-то тряпки и пустые пузырьки в деревянный ящик, недовольно бормоча себе под нос.

— Очнулся — и сразу вертится, — буркнула она, заметив мой взгляд. — Полежи спокойно, герой.

— Где… — голос вышел хриплым, будто я неделю не разговаривала.

— В лазарете, где же ещё, — отрезала она. — Где же вас всех ещё собирать после тренировок вашего ненормального генерала?

— Мм…

— Куда собрался, птенчик?

Я уже успела приподняться на локте, но после её слов замерла. Женщина обернулась, уперев руки в бока.

— Лежать, — добавила она спокойно, но так, что спорить сразу расхотелось.

— Мне… нужно… — начал я, пытаясь вспомнить, что именно мне нужно.

— Нужно ему … мне тоже много чего нужно. Слушайся меня лучше, иначе хуже будет.

Я вдруг почувствовала, как губы сами собой растягиваются в слабую улыбку.

— Пугаете.

— И правильно делаю. — Она подошла ближе и без особой церемонии надавила рукой мне на плечо. Я едва сдержала стон. Боль вспыхнула мгновенно.

— Ага, — удовлетворённо кивнула она. — Вот именно. Как ты вообще умудрился с таким плечом добраться до вершины? С виду хиленький такой, да и получаешь частенько, по всей видимости. Обижают, небось?

Ее взгляд, как мне показалось полный жалости, остановился на моем лице. И прежде чем я успела понять, что она собирается делать, её руки уже оказались по обе стороны моего лица, а после одна из них коснулась носа.

— Нет! — выкрикнула я слишком поздно. Инстинктивно подняла руку и осторожно коснулась прямого носа. Будто бы и не ломала вовсе…

— Вот так, — удовлетворённо сказала женщина, отступая на шаг. — Ты глянь, хорошенький то какой оказался.

— Спасибо, — безжизненно проговорили мои губы. А в голове вновь созревал план, полный боли. Интересно, может попробовать сделать это с помощью магии? Возможно, было бы не так больно …

Женщина тем временем вернулась к своему ящику, словно это не она испортила то, что я так старательно ломала.

Надо же было свалиться в обморок… Да ещё и перед генералом.

«Ваши слезы отвратительны», — передразнила я мысленно генерала. Тьфу ты! Сам то тоже не особо то и приятный...

Я перевела взгляд на плечо и ощутила, как по спине пробежал холодный пот, а пальцы непроизвольно сжали края рубашки. Не той, что была на мне ранее… Вся боль ушла на второй план. Сглотнув, я отодвинула край рубашки, бинты были на месте. Но не увидеть их она никак не могла.

— Вы… вы меня переодели? — спросила я, плохо скрывая дрожь в голосе.

— Ох, ты чего бледный -то такой, птенчик? Поплохело чтоль?

Женщина-целитель, отбросив все, что было в руках, подбежала ко мне. И только она хотела раскрыть ворот рубашки, как в дверях прозвучал до боли знакомый голос:

— Миссис Дарин, пожалуй, я сам.

Глава 16

— Ох! Целитель Фоллс, вы как раз вовремя. Кажется, бедняжке хуже стало. Вон, бледный какой.

— Я разберусь, вы можете идти.

— Но…

— Вы можете идти, миссис Дарин. Спасибо за помощь.

Женщина ещё секунду постояла на месте, переводя взгляд с меня на вошедшего целителя. Сразу чувствовалось, насколько ей небезразлична судьба адептов этой академии. Понравилась она мне, несмотря на суровый вид.

— Ну… если что — зовите, — наконец буркнула она, вытирая руки о передник. — Я в соседней комнате.

Она подхватила свой ящик с тряпками и пузырьками и, всё ещё оглядываясь, вышла за дверь. Та медленно закрылась.

В лазарете стало неожиданно тихо.

— Драконово пламя … Лалиэн, ты совсем с ума сошла? — Целитель одним резким движением, сократил расстояние между нами. — Всё это время ты была здесь?

Я упрямо молчала, в попытках успокоить разбушевавшееся сердце.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? Почему.. почему, Лалиэн? Будь твоя мать …

— Мамы больше нет, дядя Эрн! — я резко села, не сдержавшись. Боль в плече тут же напомнила о себе, но сейчас она казалась почти незначительной. — Также, как и Лиама.

Вот ведь как получается .. Насколько же тесен мир…

Не хватало мне бывшего жениха перед носом, вселенная подкинула мне ещё и дядюшку.

Эрниус Фоллс был родным братом моей мамы. Когда-то мы были очень близки. В детстве он часто приезжал к нам — всегда с какими-нибудь странными подарками: то старой книгой о целительстве, то редкими травами, которые пахли так резко, что от них щекотало нос.

А потом мама умерла.

И всё как-то рассыпалось само собой.

— Я сожалею, Лали.. Смерть Лиама выбила и меня из колеи. Я представляю, как тебе было тяжело.

Дядя придвинул стул и сел рядом со мной. Несколько секунд он молчал, внимательно рассматривая меня — так, словно пытался разглядеть за усталым лицом и чужой формой ту девчонку, которую когда-то знал.

— Но это всё равно не объясняет, почему ты здесь. Ты понимаешь, где находишься? — спросил он тихо. — Это военная академия. Здесь готовят воинов, Лалиэн. Не… — он на секунду запнулся, подбирая слова. — Если тебя раскроют, весть не успеет даже дойти до императора. Тебя казнят без разбирательств, Лали.

— Почему ты не навещал нас?

— Ты ведь и сама знаешь ответ. В договоре, отправленным твои отцом много лет назад, было четко указано, что я не имею права приближаться к вам.

Дядя медленно прошёлся по комнате и остановился у окна. Некоторое время он молчал, глядя во двор, где, кажется, как раз заканчивалась очередная тренировка.

— Ты и не пытался.

— Документ был составлен так, что любое нарушение считалось бы вмешательством в дела семьи и могло повлечь серьёзные последствия. Я не мог рисковать, Лали. У меня тоже семья..

Я молча кивнула, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. Логика в его словах была, но обида, накопленная за годы, всё равно никуда не делась. Слишком легко оказалось объяснить чужим страхом то, что для меня тогда выглядело обычным предательством.

— Мы ещё вернемся к этому вопросу, обязательно. Сейчас речь идет о тебе. Ты здесь, в академии, под именем брата рискуешь жизнью. И я всё ещё не услышал ни одной разумной причины. И как, драконово пламя, ты прошла отбор?!

— Так же, как и все остальные, — пожала я плечами.

Он резко выдохнул, словно пытаясь удержать раздражение, и снова подошёл ко мне.

— Лалиэн Мардо, сейчас не время до шуток! Если ты считаешь, что мне безразлична твоя судьба, ты глубоко ошиб… Святая Башня, чтоб меня! … — Дядя отдёрнул руку так, будто коснулся раскалённого металла, так и не дойдя до плеча.

Я едва успела откинуться назад, как его ладонь вновь устремилась к солнечному сплетению, где он почуял потоки магии. С недавних пор я перестала её прятать, позволяя свободно растекаться внутри, и это было самым невероятным чувством, что я когда либо испытывала.

— Лалиэн… — тихо произнёс он.

Воспользовавшись его замешательством, я торопливо натянула одеяло, словно это могло меня как-то обезопасить.

— С каких пор… — он запнулся, наблюдая за мной изумленными глазами. — С каких пор у тебя есть магия?

— Ты сдашь меня?

— Здесь, должно быть, какая-то ошибка… Я ведь лично присутствовал, когда тебе перекрывали магические потоки.

— Ты сдашь меня, дядя Эрн? — повторила я, вцепившись в край одеяла.

Мой голос не достигал его. Он мерил шагами комнату, взгляд его был растерянным, метался в поисках ответа или решения. Одному великому известно, какие мысли вертелись у него в голове. Но если сейчас он мне не поможет, все пойдет ко дну. Все мои старания окажутся тщетными.

Я наблюдала за этим молча, вцепившись пальцами в край одеяла так сильно, что ткань болезненно натянулась между костяшками. В голове крутилась одна-единственная мысль, холодная, как скала, по которой я карабкалась всего несколько часов назад: если он сейчас решит поступить правильно, по закону, по долгу — мне конец.

И, пожалуй, не только мне.

Наконец он медленно выпрямился, растирая лицо. Я же задержала дыхание, в ожидании решения.

— Нет.

— Что… нет? — осторожно спросила я, не до конца доверяя тому, что услышала.

— Я не сдам тебя, Лали. Конечно я тебя не сдам! Об этом и речи быть не должно. Но оставаться тебе здесь я не могу позволить. Ради твоего же блага.

— Дай мне немного время, дядя Эрн. Обещаю, я не создам проблем. Никто не узнают, кто я.

— Во что ты влезла, девочка … Ты не понимаешь, о чём просишь! Твой отец ищет тебя везде. Мой дом перевернули с ног на голову, думая что ты спряталась у меня.

Этого я как раз и боялась услышать, хотя прекрасно понимала: отец не из тех людей, кто спокойно смирится с исчезновением дочери. Для него это было не семейной трагедией, лишь нарушением порядка — досадной трещиной в идеально выстроенной системе. А еще я навлекла позор на семью, сбежав с собственной помолвки.

Интересно, что для него было большим оскорблением — мой побег или то, что я сделала это так тихо и бесследно, будто его воля для меня больше ничего не значила.

Мысль вышла горькой, но удивительно спокойной. Кажется, за последние годы я уже успела пережить всё, что могла — страх, отчаяние, злость. Теперь внутри оставалась только упрямая решимость, та самая, которая и привела меня сюда.

— Зачем тебе это, Лали? — В голосе дяди больше не было гнева. Только усталость и искреннее непонимание. — Если дело в помолвке… Ты могла уехать. Скрыться. Начать новую жизнь где-нибудь на окраине империи. Но вместо этого ты поступаешь в военную академию, одну из самых жестоких в Империи.

— Ты знаешь про помолвку?

— Даже если я и не рядом, я всегда буду интересоваться твоей жизнью.

В дверь негромко постучали.

Мы с дядей одновременно обернулись. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулась голова миссис Дарин.

— Простите, что мешаю, целитель Фоллс… — протянула она, оглядывая нас с тем же настороженным выражением. — Вас ждёт профессор Клаудер, просили передать.

— Спасибо, миссис Дарин, уже иду.

Женщина кивнула, но уходить сразу не спешила. Её внимательный взгляд ещё раз скользнул по мне.

— Если снова станет плохо — позовёте, — строго сказала она, обращаясь то ли к дяде, то ли ко мне. — Я рядом.

— Обязательно, — спокойно ответил Эрниус.

Только после этого миссис Дарин окончательно закрыла дверь.

— Теперь, Лалиэн… — прошептал дядя, наклоняясь ближе. — Постарайся не пострадать раньше, чем я придумаю, как вытащить тебя из той бездны, в которую ты добровольно прыгнула.

Глава 17

Миссис Дарин, на деле, оказалась вовсе не такой суровой, какой хотела казаться. Эти часы, проведенные бок о бок, стали для нас возможностью неспешного, откровенного разговора. Оказывается, её сын тоже был среди тех, кто проходил отбор. Только вот, к счастью женщины, провалился на последнем испытании, при проверке резерва.

— Я ведь здесь работаю уже добрых двадцать лет, и не желаю своему мальчику такой участи. Многое повидала, знаешь ли. Грегори … он слишком мягок для этих стен. — Она улыбнулась так, что в уголках глаз появились морщинки, и протянула мне очередную булочку, которую я с удовольствием приняла. — Одной воли не достаточно, только не здесь.

В процессе разговора, меня сытно накормили, напоили, в том числе каким-то целительным отваром. И только убедившись, что со мной всё в порядке и плечо больше не причиняет сильной боли, она позволила мне покинуть целебное крыло.

Получив от неё наставления и просьбу, больше не появляться в таком виде на пороге лазарета, я с ней распрощалась.

По пути в свою комнату я шла с необычно лёгким и тёплым чувством — всё же общение с душевными людьми умеет согревать и давать силы даже в самых сложных ситуациях. И даже присутствие дяди сказалось на мне лучшим образом. Я ощутила что-то похожее на … поддержку, опору. И хотела верить в то, что его действительно беспокоит моё благополучие.

В поместье со мной всегда была Эвелин. Именно она грела меня все это время, и я не представляла, как бы я пережила все, не будь она рядом со мной.

Незаметно проскользнув в комнату, я осторожно прикрыла за собой дверь и на мгновение замерла, прислушиваясь. Кейр лежал на своей кровати, раскинувшись поперёк одеяла так, будто бой с подушкой он всё-таки проиграл. Одна рука свешивалась вниз, пальцы почти касались пола, а дыхание было ровным и глубоким. Судя по всему, день вымотал его не меньше моего.

Я тихо обошла кровать, стараясь ступать так, чтобы не скрипнули старые доски пола. Добравшись до окна, осторожно отодвинула защёлку. И именно в этот момент что-то чёрное стремительно мелькнуло перед самым лицом.

— Чтоб тебя… — я едва успела отшатнуться.

В следующее мгновение в окно тяжело ввалился крупный чёрный ворон. Он неловко хлопнул крыльями, приземлился на подоконник, скользнул по нему когтями и недовольно каркнул, словно возмущаясь тем, что посадочная площадка оказалась слишком узкой.

— Тише, Хан, тише. — Я обернулась в сторону Кейра, моля Великого, чтобы тот не проснулся. Парень он вроде бы неплохой, но язык у него иногда работал быстрее головы, а лишние вопросы сейчас были последним, что мне хотелось.

Птица раздражённо фыркнула — по-другому это и не назвать.

— Ну извини, что без красной дорожки. — Я осторожно прикрыла створку, пропуская его внутрь.

— Тьфу! — Хан с самым оскорблённым видом сплюнул в сторону маленькое чёрное перо, которое застряло у него во рту. — В следующий раз выбери мне что-нибудь поприличнее. Сокол, например. Или хотя бы ястреба.

— Напомнить, кто сам выбрал этот облик?

Он проигнорировал замечание, расправил плечи и только после протянул мне свёрнутый лист бумаги, который до этого держал за спиной.

Я взяла свёрнутый лист быстрее, чем успела осознать, что делаю. Пальцы сами узнали знакомую плотную бумагу и тонкую серебристую нить, которой был перевязан свиток.

Почерк Эвелин я узнала сразу — ровный, аккуратный, немного вытянутый. От одного его вида внутри стало одновременно легче и тревожнее.

Я скучаю по ней, безумно скучаю.

Проведя пальцами по знакомым строчкам, я на мгновение задержала дыхание. Бумага ещё хранила лёгкий запах лаванды — Эвелин всегда прятала в письмах сухие цветы, чтобы чернила не сырели в дороге. Но сейчас меня интересовало другое.

Я развернула свиток и начала читать.

***

«Мой дорогой брат,

Надеюсь, дорога оказалась для тебя менее утомительной, чем мы опасались. В поместье всё по-прежнему, хотя последние дни выдались несколько беспокойными. Тётушка Финни вдруг очень разволновалась и подняла на уши половину дома. Утверждает, что некоторые вещи не могут просто исчезнуть без следа и требует проверить все комнаты, чердаки и даже старые кладовые. Ты ведь знаешь нашу тётушку — если уж она что-то решила, остановить её почти невозможно. Теперь она уверена, что нужная ей вещь находится где-то совсем рядом, просто хорошо спрятана. Впрочем, надеюсь, что её беспокойство скоро уляжется.

Кстати, недавно у нас гостил один старый знакомый семьи. Очень интересный человек. Он много расспрашивал о твоей близняшке. Пишу, чтобы ты был в курсе.

Я очень надеюсь, что ты не забываешь отдыхать и не берёшь на себя больше, чем способен вынести. Береги себя.

Твоя Э.»

***

Получается, отец ещё не знает, куда именно я сбежала. Впрочем, это лишь вопрос времени. Да и узнай он всё, максимум, что он может сделать - это свалиться в обморок. Он не станет рисковать своим именем, и сделает как раз таки все, чтобы мой секрет не раскрылся.

Я медленно сложила письмо, стараясь не смять бумагу. Пальцы на мгновение задержались на ровных строчках — будто от этого прикосновения можно было почувствовать саму Эвелин, её спокойствие и ту осторожную заботу, с которой она подбирала каждое слово.

«Старый знакомый семьи» …

Кто бы это мог быть? Кто-то из семьи Вен - Ригонтов? Скорее всего, так оно и есть. Дело с помолвкой едва ли можно будет так легко закрыть — слишком много обстоятельств остаются непрояснёнными. И не важно, что «жених» особо то и не при делах…

Я невольно поморщилась, вспоминая сцену в его кабинете.

— Даже думать об этом не хочу, — пробормотала себе под нос.

— О чём именно? — тут же заинтересовался Хан.

— Да так… — тихо ответила я, бросив быстрый взгляд на Кейра.

Тот всё ещё спал, тихо посапывая. К счастью, наш разговор, кажется, его ничуть не тревожил.

Подойдя к своей кровати, я осторожно приподняла подушку и спрятала письмо под неё. Но тут же вспомнила о другой бумаге — той, что дала мне миссис Дарин перед уходом.

Я достала листок из кармана, мельком взглянула на строчки.

В записке говорилось, что в связи с травмой плеча я на ближайшие два дня полностью отстраняюсь от тренировок и любых нагрузок. Отдельной строкой было приписано, что распоряжение выдано лекарским крылом и подлежит обязательному исполнению. Ниже стояла её подпись и аккуратная печать. И, поскольку, я не собиралась этим пользоваться, я положила записку поверх письма.

Аккуратно опустила подушку на место и провела ладонью по ткани, будто закрепляя свой маленький тайник.

Где-то далеко, за стенами академии, ветер прошёлся по деревьям. Снаружи тихо зашуршали листья.

Я подтянула одеяло чуть выше и прикрыла глаза.

Дорогие мои девочки, с праздником вас!🌹🌹🌹

Искренне желаю каждой из вас безмерного счастья, огромной любви и крепкого здоровья! Пусть только самое прекрасное и чудесное случается в жизни!

Вы достойны самого лучшего, что есть в этом мире ❤️

Глава 18

Миссис Дарин вместе с дядей здорово поработали надо мной. Плечо всё ещё отзывалось глухой ноющей болью, но она была такой слабой, что её можно было почти игнорировать. Если не делать резких движений — вполне терпимо.

Поэтому в строю я стояла ровно, расправив плечи и упрямо не позволяя себе ни малейшего намёка на слабость, под странные взгляды всех присутствующих. В том числе, самого генерала.

Ещё не встав с постели, я строила планы, связанные с Нейтом. Этот демонов отпрыск чуть не угробил меня, и не важно, что вокруг академии установлены защитные артефакты!

Я была серьезно настроена на то, чтобы указать поганцу на его место. Каким именно способом - было делом второстепенным. Однако, горделивого хвастуна в столовой не было, также как и не было в строю. Я несколько раз невольно скользнула взглядом по рядам адептов, но знакомой наглой физиономии так и не увидела.

Тем временем, северный сектор полигона, куда нас привели, выглядел именно так, как и должен выглядеть участок местности, предназначенный для всякого рода испытаний: скальные уступы, редкие деревья, тропы, извивающиеся между болотистыми участками.

Генерал остановился перед строем, окинул нас коротким взглядом и вдруг снова задержался на мне.

— Я ценю вашу настойчивость, адепт Лиам, — произнёс он с той самой спокойной вежливостью, за которой обычно следовало что-то крайне неприятное. — Однако… мне бы не хотелось прерывать учение на полпути. Вдруг вы решите снова потерять сознание?

В строю тут же раздался тихий смешок, а мои ладони приняли уже привычное положение за спиной, чтобы никто не заметил, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Похоже, вчерашняя сцена уже успела стать отличной темой для утренних шуток.

Я спокойно встретила взгляд генерала.

— Не думаю, что это понадобится, сэр. Сегодня я намерен закончить занятие на своих ногах.

Чёрта с два я позволю вам снова выставить меня посмешищем.

Я удержала эту мысль при себе и лишь спокойно смотрела на генерала, не отводя взгляда. На несколько секунд повисла тишина.

Он не спешил отвечать. Вместо этого его взгляд скользил по моему лицу, проходя от глаз к губам, затем к линии подбородка, внимательно изучая каждую черту. От этого неожиданного внимания я почувствовала, как к щекам приливает тепло.

Проклятье.

Я едва заметно напряглась, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица и надеясь, что утренний холод хоть немного скроет предательский румянец.

Несколько долгих мгновений генерал просто смотрел. Его брови едва заметно сдвинулись, будто он что-то прикидывал или сравнивал. А затем выражение его лица снова стало привычно бесстрастным.

— Вот как, — произнёс он наконец.

— Так точно, сэр.

— Раз уж адепт Лиам чувствует себя настолько уверенно, полагаю, будет справедливо дать ему шанс проявить свои таланты на практике. Сегодняшним заданием будет организация засады в северном секторе полигона. Четыре группы. Три часа на подготовку позиций.

Он медленно прошёлся вдоль строя, сцепив руки за спиной.

— А командование первой группой… — генерал снова остановился прямо напротив меня, — возьмёт на себя адепт Лиам. В вашей группе будут адепты Харден, Торек, Вилс и Грейн.

— Серьёзно?

— Он же вчера едва не помер.

— Отличный командир…

— У вас три часа, — продолжил генерал, открыто игнорируя недовольных парней. — Подготовьте позиции. Если условный противник беспрепятственно достигнет контрольной точки в центре вашего периметра — группа считается уничтоженной.

— Вы ведь нас уже уничтожили, — пробормотал кто-то из толпы, вслед удаляющейся спине генерала.

Я же, глубоко втянув воздух, обернулась к своей группе.

— Слушайте внимательно. У нас три часа. Каждое ваше движение будет иметь значение. Я хочу, чтобы каждый знал свою задачу и не мешал друг другу. Следуем моему плану.

— А что, если у нас есть свой план?

— Другой план принимается, если он будет лучше моего, — сухо ответила я. — Я готов выслушать каждого из вас.

— Я вот что предлагаю, — выступил вперед темноволосый парень, ухмыляясь. — Пока мы будем заниматься делом, ты, малёк, не будешь мешаться у нас под ногами.

Игнорируя их ухмылки и шёпот, я сразу переключилась на подготовку. Каждое мгновение было ценно, и я не позволю себе отвлекаться на глупости.

Я сделала шаг назад, скользнув взглядом по каждому из них, и чётко обозначила позиции: кто отвечает за прикрытие троп, кто за минные заграждения, кто за ложные следы и шумовые сигналы.

— Вы поняли свои задачи. Действуйте по плану, иначе мы все проиграем. А мешать мне — себе дороже.

— Неужто отправишь нас в карцер, следом за Нейтом?

Я едва не споткнулась на неровной тропинке между камнями и болотистыми участками, услышав эту новость. Но равновесие все же удержала, выставив вперед руку.

Так вот где пропадает поганец? Поделом… что уж тут скажешь.

— Отправлю, если возникнет необходимость, — спокойно ответила я, не позволяя себе отвлекаться на раздражённые взгляды группы.

Прошла ровно половина из отведенного нам времени. Мои слова не достигали их сознания, точнее никто из них не желал меня попросту слушать. Но, поскольку, времени на споры не было, я взяла инициативу в свои руки. Сначала сама проверила тропы, отмечая минированные участки, затем быстро разложила шумовые устройства и указала ложные позиции.

— Сюда! — крикнула я, когда один из адептов направлялся на открытый склон. — Нет! Следуй за мной!

Черт бы побрал вас всех! Как можно быть такими глупыми и одновременно такими самоуверенными?

Ветер усилился, шум с ложных позиций смешался с криками команды, но я продолжала движение, расставляя мобильные группы и корректируя их действия на ходу. Я пыталась рассчитать каждый шаг: если кто-то не слушается, а не слушались они все, я компенсировала его место, чтобы общая стратегия не провалилась.

Смех и дерзкие насмешки постепенно утихали, сменяясь раздражением: им было неприятно, что их попытки обойти меня и действовать без контроля только приводили к новым проблемам.

Через час хаотичная группа, которая пыталась меня игнорировать, превратилась в слаженный отряд. Каждый действовал на своих позициях, но всё было под контролем: каждая ловушка, каждый сигнал, каждый куст был учтён.

— Отлично, — сказала я, отступая к центру, чтобы оценить результат. — Мы готовы. Если кто-то пытается уйти с позиции — вы сами себе навредите.

С «трибуны» я наблюдала за противником, который медленно продвигался к нашей контрольной точке. Он, конечно, был условным — адепты из другой группы, исполнявшие роль «врага», но для нас это была репетиция настоящей битвы.

Когда противник вышел на центральную точку, мои мобильные группы уже занимали тень скального выступа. Я командовала по жестам и крикам, создавая иллюзию больших сил там, где их не было. Один неверный шаг «бойца» — и я мгновенно корректировала положение, меняя маршрут, чтобы ложные позиции выглядели естественно.

Все мои расчёты сработали: ловушки, ложные следы, шум — всё отвлекло «противника» и дало нам преимущество.

— Отличная работа, — прокричал Торек, едва сдерживая восторг. — Мозги шарят, малёк.

— Рад, что вы наконец это заметили, — сухо бросила я, продолжая следить за передвижениями «противника». — Но не расслабляйтесь. Они ещё не вышли из периметра.

Внизу послышался очередной хлопок — сработала одна из шумовых ловушек. Фигуры «врагов» на мгновение замерли, а затем начали перестраиваться, явно пытаясь понять, откуда ждать удара.

— Вилс, правый фланг, — тихо скомандовала я, не отрывая взгляда от тропы. — Не высовывайся раньше времени.

Тот лишь кивнул из-за камня. Удивительно, но эта упрямая груда мышц, наконец позволила мне взять всё в свои руки.

Я перевела взгляд на центр, мысленно прокручивая схему позиций. Если они попробуют обойти через болотистый участок — попадут прямо на минные метки. Если пойдут по тропе — выведем их на ложные сигналы.

Внизу один из «противников» сделал осторожный шаг вперёд — и тут же отпрянул, когда рядом сработал ещё один шумовой сигнал.

— Есть, — тихо пробормотал Харден.

Я позволила себе едва заметную улыбку, и схватившись за плечо, осторожно опустилась на плоский камень. Если бы миссис Дарин увидела меня в этот момент, наверняка устроила бы такой разнос, что о сегодняшнем успехе можно было бы сразу забыть. Глубоко вдохнув холодный воздух, я снова перевела взгляд вниз, на тропу.

«Противник» всё ещё метался между ложными сигналами. Один из них попытался обойти через болотистый участок — ровно так, как я рассчитывала.

Хлопок!

— Минная метка! — довольно прошептал Харден.

Фигура внизу остановилась, подняв руки — условное «выведен из строя».

Ещё один попытался вернуться на тропу.

Хлопок.

Ещё один.

— Да мы их там просто перемололи… — тихо выдохнул Торек, не веря своим глазам.

Я не сразу обернулась, только краем глаза заметила тень, остановившуюся на краю нашего сектора.

Генерал какое-то время молча наблюдал за происходящим. Его взгляд спокойно скользил по расставленным ловушкам и адептам, которые теперь уже действовали без лишней суеты.

Ещё один хлопок — и условный противник окончательно сбился с маршрута.

Я медленно поднялась с камня, стараясь не выдать, как неприятно тянет плечо. Генерал ещё несколько секунд рассматривал позиции, затем сцепил руки за спиной.

— Удерживайте периметр до сигнала окончания учения.

Он уже развернулся, собираясь уходить, но на мгновение остановился и, не оборачиваясь, добавил:

— Адепт Лиам … хорошая работа.

Глава 19

Весь оставшийся день я не могла перестать улыбаться. Это бесило. Честное слово, бесило больше, чем косящиеся взгляды в мою сторону. Я ловила своё отражение в тёмных окнах коридоров и каждый раз хотела себе врезать. Улыбка не сходила с лица. Будто войну выиграла, честное слово…

«Хорошая работа.»

Я крутила в голове эти два слова уже который час, и они всё никак не желали терять свою сладкую тяжесть.

Весь путь до столовой чувствовала себя полной идиоткой. Взяла поднос и уже привычно направилась к свободному столику в углу.

— Лиам! — окрик заставил меня вздрогнуть и едва не выронить поднос из рук. Было бы весело, опрокинь я снова на себя весь обед.

— Иди сюда! Место есть! — Крикнул снова Торек. Я перевела взгляд на их столик, где сидела вся группа. Мой привычный столик в углу манил тишиной и одиночеством, но ноги почему-то понесли меня к ним.

— Благодаря тебе, у нас сегодня свободный вечер, без отработки. — Торек хлопнул меня по спине — так, что я чуть не ткнулась носом в тарелку. Из груди вышибло воздух.

— Охренеть, — донёсся голос словно сквозь вату. — Ты чего, Лиам?

— Торек, придурок, ты что наделал?! — Вилс наклонился ко мне так близко, что я перестала видеть что-то кроме его перепуганных глаз.

— Он синеет, что ли? Вилс, убери руки, не тряси его, дубина!

Я попыталась сказать, что в порядке. Что просто воздух закончился, сейчас отпустит, но из горла вырвался только жалкий сип. Да и от попыток парней привести меня в чувства, становилось только хуже.

— Ты чего? — Торек наклонился ко мне. — Эй, малёк?

— Он не дышит, — констатировал Грейн с пугающим спокойствием.

— Чего значит не дышит? Как не дышит? Я же легонько!

— Легонько… А ну двигай. Слушай, Лиам, ты это... дыши давай. Ну!

— Может, перевернуть его? — предложил Торек. — Вниз головой?

Я замахала руками с таким остервенением, будто от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было.

— Не смей! — просипела я, наконец поймав немного воздуха. — Даже не думай!

— Он уже фиолетовый, — убито сообщил Вилс.

— Сам ты фиолетовый, — произнесла с трудом, с ужасом понимая, что мой голос звучит как у престарелой жабы. — Отвалите... все...

Воздух тонкой струйкой начал просачиваться в лёгкие.

— Живой, — выдохнул Торек с таким облегчением, будто это его только что реанимировали. — Живой, парни! Ох, напугал же ты нас, Лиам...

— Я тебя напугал? — я подняла на него полный праведного негодования взгляд. — Ты мне сейчас чуть душу не вышиб!

— Ты хоть и выглядишь как девчонка, но кто ж знал, что такой же … хрупкий. Попей водички, легче станет.

Я уставилась на Торека. Потом перевела взгляд на стакан с водой, который он предусмотрительно подвинул ко мне. Потом снова на Торека. Наверное, стоило бы возмутиться. Это ж вроде как оскорбление… или нет?

— Как девчонка? — спросила я голосом, в котором постепенно просыпались нормальные человеческие нотки.

— Ну да, — Торек пожал плечами с абсолютно невинным видом. — Тебе вон нос вправили, так совсем похож стал. Я ж без обид, чисто констатирую факт.

— Торек, — Харден закрыл лицо рукой. — Ты вообще соображаешь, что несёшь?

— А чо такого? — искренне удивился тот. — Я ж не сказал, что он девчонка. Я сказал, похож. Это разные вещи.

— Охренеть разные, — фыркнул Вилс.

— Закрыли тему. — Я начала активно запихивать в рот остывшую еду, абсолютно не понимая, как реагировать на этот разговор.

«нос вправили, так совсем похож стал» … Кажется, косметический саботаж все же придётся повторить.

— Поперхнёшься же, — Торек снова потянулся ко мне, но на полпути отдёрнул руку, вспомнив недавний инцидент.

— Слушай, Лиам, — Вилс отодвинул пустую тарелку и подпер щёку кулаком. — А откуда ты вообще такие схемы знаешь? Ложные позиции, шумовые сигналы... У нас тактику только на третьем курсе начинают нормально преподавать.

Я замерла с ложкой у рта.

— Читал много, — ответила осторожно.

— Читал? — Вилс скептически приподнял бровь. — По книгам так не научишься. Там практика нужна. Опыт.

— Может, у меня память хорошая.

— Талант, значит, — протянул Харден.

— Между прочим, это я сегодня половину шумовых ловушек ставил. И ни одной минной метки не пропустил!

— Потому что я тебе пальцем показывал, куда наступать, — напомнила я.

— Детали, — отмахнулся Вилс. — Главное — результат.

Торек заржал так, что на нас обернулись с соседних столов. Я уткнулась в тарелку, пряча улыбку.

Это было... странно. Ещё утром эти парни готовы были списать меня со счетов, а теперь мы сидим за одним столом, и они подкалывают меня так, будто я своя. Свой, если быть точнее. А сказанное следом так вообще застало меня врасплох.

— Ты это... — Вилс неловко кашлянул и уставился в свою тарелку. — Если что, мы рядом. Ну, мало ли. Если вдруг этот придурок Нейт решит к тебе снова подойти..

— Ага, — подхватил Торек, оживившись. — Мы ему быстро объясним, как маленьких трогать.

— Каких ещё маленьких? — нахмурилась я, сдерживая улыбку.

— Таких, — Торек кивнул на меня. — Тощих и бледных. Нейт же здоровый как лось, а ты вон — спичка спичкой. Нечестно.

— Короче, — подвёл итог Вилс. — Ты к нам обращайся если что, мы своих не бросаем.

Я уткнулась в тарелку, пряча глаза. Разревусь же сейчас, чего доброго. Прямо здесь, перед всем честным народом. И это будет полный провал.

— Эй, — Торек наклонился ко мне, пытаясь заглянуть в лицо. — Ты чего? Обиделся, что ли? Я ж не со зла про спичку, это я так...

— Отстань, — буркнула я в тарелку, потому что голос предательски дрогнул. — Не обиделся.

Я пыталась скрыть свои чувства за хмурым видом, а у самой то в это время внутри разливалось что-то тёплое и совершенно неуместное. Я здесь не для того, чтобы обзаводиться друзьями. Я здесь для другого. Но когда Торек, потирая затылок, пододвинул ко мне тарелку с хлебом и буркнул «ешь давай, доходяга, сил набирайся», это тёплое чувство никуда не делось.

Распрощавшись с парнями, я покинула столовую, имея в голове определенную цель. В прошлый раз мне не удалось извиниться перед генералом, возможно, удастся в этот. Вроде как наш топор войны немного ослаб. Лезвие больше не сверкало так угрожающе. Или мне просто хотелось в это верить.

Я остановилась перед его дверью, моля о том, чтобы его подружки там не оказалось. Ещё одной такой картины я бы не вынесла, чисто из моральных соображений. Мысленно перебрав все возможные сценарии — от «генерал один и благодушен» до «генерал занят и вышлет вон» — я подняла руку и трижды стукнула костяшками по тёмному дереву. Была не была.

После сухого «войдите», толкнула дверь и сделала шаг внутрь, совсем не ожидая увидеть там Вен - Ригонта младшего. Две пары серых, холодных глаз, разом устремились в мою сторону, отчего я так и застыла: одна нога уже в кабинете, вторая — за порогом, а рука всё ещё судорожно сжимает дверную ручку.

— Ох, — выдохнула я, чувствуя, как отливает кровь от лица. — Я... простите, я не знал, что вы...

— Занят, — закончил за меня генерал.

Сейчас, когда они находились в одном помещении, сходство между ними било по глазам сильнее, чем прежде.

Всё ещё стоя в дверях, с одной ногой в кабинете, я лихорадочно соображала, как отсюда сбежать. Потому что становилось очевидно: я влезла не в то время и не в то место. Опять.

Учитывая обстановку вокруг и напряженные лица, эти двое выясняли что-то, явно не предназначенное для посторонних ушей.

— Простите, — выпалила я и дёрнулась назад, но пятка предательски скользнула по порогу, и я качнулась вперёд, попадая прямиком в руки коменданта цитадели Академии.

Я врезалась в него с размаху, и замерла, чувствуя, как его руки автоматически смыкаются у меня на талии, удерживая равновесие.

— Так тебе интересно, почему я вдруг принял предложение ректора? — обратился он к генералу, все еще сжимая меня в своих руках. Его взгляд впился в моё лицо, не отпуская, а на губах заиграла знакомая хищная усмешка.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло в горле.

***

Дорогие читатели, буду признательна вам за обратную связь. Для меня очень и очень важно ваше мнение.

Заранее спасибо каждому, кто найдёт на это время. Для меня это правда много значит. ❤️

Глава 20

— Так тебе интересно, почему я вдруг принял предложение ректора? — обратился он к генералу, все еще сжимая меня в своих руках. Его взгляд впился в моё лицо, не отпуская, а на губах заиграла знакомая хищная ухмылка.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло в горле, и отпрянула так резко, что вновь чуть не повалилась в сторону. Его руки ещё мгновение держали пустоту, а затем опустились, и его ухмылка стала только шире.

— Совсем ты загонял юнцов, Кассел, на ногах то едва стоит.

— Что вас привело сюда? — Генерал устало перевел свой взгляд на меня, игнорируя замечания брата.

Я сглотнула, чувствуя, как под их пристальными взглядами плавится вся моя решимость. Но если уйду сейчас, то уже наврядли решусь на подобное. Повернувшись к генералу, я чуть склонила голову вниз. И как бы не старалась делать вид, что Дариона здесь нет, все же ощущала его прожигающий взгляд на коже.

— Я хотел извиниться за свою дерзость, сэр. Такого больше не повторится.

Всё, выдыхай, Лалиэн. Ты это сказала. А теперь вали, да побыстрее!

— Не буду отнимать ваше время, я, пожалуй…

— И это всё ваше извинение? — перебил меня резко комендант, подойдя ближе. — Что же вы так немногословны?

— Это всё, — выдохнула я, впиваясь взглядом в его переносицу.

— Может есть ещё что-то…

— Достаточно, — оборвал нас генерал. — Ваши извинения приняты. Можете идти.

Я выдохнула с таким облегчением, что, кажется, даже плечи опустились. Развернулась к двери, уже предвкушая, как выскочу в коридор и больше никогда в жизни не сунусь в этот кабинет. Однако, в спину вновь ударил голос коменданта. Чтоб его!

— Уже уходите, адепт Лиам? Мне показалось, что вам тоже стало любопытно услышать мой ответ.

Я замерла, застыв буквально в паре шагов от заветной двери. Каждую клеточку тела пробирало ощущение его тяжелого взгляда, обращенного в мою спину. Этот человек играл со мной, наслаждаясь каждым мгновением моей беспомощности.

Я осторожно обернулась, стараясь держать подбородок высоко. Генерал смотрел на меня с выражением усталости, смешанной с раздражением, будто моё присутствие было последним, что ему хотелось видеть сегодня.

Только вот его брат, стоящий рядом, излучал нечто совсем другое - напряжение, азарт охотника.

От ответа меня спасла резко распахнувшаяся дверь, пропуская высокую фигуру, облаченную в элегантное платье. Алисса прошла мимо меня и остановилась позади генерала, при этом поглядывая на Вен-Ригонта младшего.

— Кассел, — промурлыкала она, кладя руку на плечо генерала. Длинные пальцы сжались на тёмной ткани мундира.

Комендант решил больше не демонстрировать свои белоснежные зубы, плотно сжав губы. От моих глаз не скрылось то, как на его скулах отчетливо обозначились желваки. Я проследила за его взглядом, остановившись на плече генерала, где рука Алиссы вырисовывала невидимые узоры.

Генерал никак не отреагировал. Даже не повернул головы.

— Что тебе нужно, Алисса?

— Соскучилась, — она пожала плечами, но руку с его плеча не убрала. — Не могу проведать жениха?

Жениха?

Я медленно моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Информация была настолько шокирующей, что моя челюсть непроизвольно начала опускаться вниз. Алисса - невеста генерала?

Судя по тому, как дернулся Дарион, для него это тоже было новостью.

— С каких это пор? — спросил он, оборачиваясь снова ко мне. — Насколько мне известно, у нашего генерала уже имеется невеста.

Алисса лишь повела плечом, поправляя вырез платья, демонстрируя откровенное безразличие к сказанному. А я забыла, что мне необходимо дышать, чтобы не свалиться здесь замертво. Хотя, возможно, это был бы лучший исход для меня…

— Вы ещё здесь, адепт? — резко отвлек меня от наблюдений генерал. И я, посчитав это за разрешение, мигом покинула это чертовски напряженное место. Шаг через порог - и я наконец смогла выдохнуть.

Как добралась до нашего корпуса - не помнила совершенно. Завалившись в комнату, мысленно поблагодарила Великого за отсутствие моего соседа.

— Хан!

Дрожащими руками стянула с себя накидку. Воздуха катастрофически не хватало и я поспешила к окну.

— Хан, — позвала я снова фамильяра, жадно втягивая прохладный воздух. — ты здесь?!

Я медленно сползла вниз, обхватив колени руками. Пальцы все еще подрагивали. Дура. Какая же я дура.

— Это изначально была плохая идея, Лали, — прозвучал голос Хана, сам же фамильяр показываться не спешил.

— Он знает. Знает, кто я.

— Ну мы ведь еще не уверены в этом.

— Уверены.

Я всё ещё ощущала стальную хватку Дариона. То, как он прижимал меня к себе, как по звериному втягивал мой запах, припадая к шее. Его поступки говорят сами за себя, тут и слов не нужно.

«Насколько мне известно, у нашего генерала уже имеется невеста.»

Сказал ли он брату про меня? Нет. Скорее всего, нет. Учитывая ту неприязнь, что испытывает ко мне генерал, он не стал бы и пяти минут меня здесь держать.

— Он не торопится меня сдавать, — я перебирала в памяти наши встречи, и судя по его поведению, он все понял ещё с самого начала. Ещё тогда, перед комиссией, когда решалась моя судьба, он уже всё знал. — Решил со мной поиграть? Позабавиться перед моей смертью?

— В таком случае, сестренка, собирай монатки. Опасно здесь находиться.

— Бежать? — я горько усмехнулась, глядя перед собой. — И куда прикажешь? За стенами Академии меня тоже ищут. Уверена, отец всех на уши поднял. И потом, если бы Дарион хотел сдать меня, то давно сделал бы это. Ему ничего не стоило указать на меня пальцем.

— Не сдал сейчас, так потом сдаст. Ты ведь не глупая девочка, Лалиэн.

— Я не могу отказаться от своей цели, Хан. Не сейчас, когда я так близко.

— Тьфу ты, упрямая девчонка! Цель у нее, видите ли... Ладно, попробую разузнать о нём побольше.

— Спасибо, Хан. Я рада, что ты со мной, — произнесла я, оглядывая комнату в поисках янтарных глаз.

— Ещё бы ты была не рада, — последовал откуда-то издалека ответ.

— Только береги себя, — прошептала в пустоту, зная, что он уже не слышит.

***

— Основной закон тактического боя: противник всегда сильнее, быстрее и хитрее, чем ты думаешь!

Я сидела у самого окна, прижимая к груди сумку, и делала вид, что старательно слушаю профессора. На самом деле лица расплывались перед глазами, а мысли были где угодно, только не здесь. Стоило мне покинуть корпус, как взгляд сам выискивал фигуру в черном мундире.

— Адепт Лиам! — окрик заставил меня вздрогнуть. — Повторите, что я только что сказал!

Я поднялась, лихорадочно прокручивая в голове обрывки фраз, долетевших до моего сознания. Противник... сильнее... хитрее...

— Противник всегда представляет большую угрозу, чем кажется на первый взгляд, профессор, — выдала я наугад.

Профессор Холдрик прищурился, и на его мясистом лице появилось нечто похожее на одобрение. Кажется, пронесло.

Вчерашняя ночь прошла в мучительных раздумьях. Я не знала, что мне делать. Лежала, глядя в темноту, и прокручивала в голове снова и снова: что ему нужно? Чего он ждет?

К утру я также не нашла ответов. Только головную боль и противное чувство обреченности, которое никак не желало отпускать. Всякий раз, как в кабинет стучали, моё сердце замирало. Все казалось, что по мою душу прибыли …

Профессор Холдрик, тем временем, продолжил вещать о фланговых ударах и способах прорыва окружения.

— Внимание на схему! — указка профессора ткнула в наспех нарисованные фигурки, изображающие армию. — Допустим, вы попали в окружение. Вариантов действий три: сдаться, умереть или прорываться. Какой, по-вашему, верный?

— Прорываться, конечно!

— Прорываться, когда врагов втрое больше? Самоубийство. Если не хотите кормить ворон, запоминайте: иногда лучшее сражение — то, которого не было. Отступить, перегруппироваться, ударить снова. Но это если у вас есть куда отступать.

Если есть куда отступать…

А мне отступать было некуда.

И, поскольку, сдаваться и умирать я не собиралась, оставался только один вариант. Тот самый, который профессор Холдрик только что назвал самоубийством.

Прорываться.

Я подняла глаза на доску, где мелом были начертаны схемы окружения. Красные фигурки врагов плотным кольцом сжимали синюю фигурку. Беззащитную, одинокую фигурку. Тонкую, почти стертую нажимом мела…

Глава 21

Приютившись на подоконнике, я наблюдала за тем, как маленький резиновый мячик послушно отскакивает от стены в мою ладонь, чтобы затем вновь отправиться в свой монотонный полёт. И этот ритмичный стук, повторяющийся снова и снова, странным образом успокаивал мои растрепанные мысли.

Я пыталась понять мотивы Дариона, тщетно пыталась разгадать, что именно скрывается за его неизменной хищной улыбкой и теми словами, что он бросал мне с таким наслаждением, словно кошка, играющая с полуживой мышью. Чем дольше я оставалась в академии, тем больше осознавала насколько опасно моё положение. Каждый шаг мог стать последним.

Но у меня нет обратного пути. Единственный выход заключался в победе над собственным страхом и принятии ответственности за происходящее.

Я протянула руку и перехватила мяч на лету, сжимая его в пальцах и останавливая это бесконечное движение. Будь моя воля, так бы и просидела на этом подоконнике до конца дня, только вот во дворе меня ждала очередная пытка, в лице генерала.

Спрыгнув с подоконника, я сунула мяч в карман и поправила форму. Обогнула учебный корпус и вышла на полигон, где уже вовсю собирались адепты.

Генерал, к моему величайшему сожалению и смущению, которое я всеми силами пыталась подавить, вновь предстал передо мной с обнаженным торсом. И эта картина — широкие плечи, рельефные мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей при каждом движении — заставляла мой взгляд предательски дергаться в сторону, находя любое другое пристанище.

— Лиам, вот ты где. — Голос Алрина раздавшийся сбоку, заставил меня обернуться. Я уже открыла рот, чтобы ответить на его приветствие, как вдруг слова застряли у меня в горле.

Я его едва узнала. Левый глаз заплыл настолько, что превратился в узкую щелочку, скула распухла и отливала сине-багровым, разбитая губа вспухла и в углу рта запеклась тёмная корочка крови.

— Великий… — выдохнула я, забывая о приличиях и хватая его за руку, чтобы разглядеть всё это безобразие поближе. — Алрин, что с тобой случилось? Кто тебя так?

Он попытался отмахнуться, криво усмехнувшись, отчего разбитая губа тут же напомнила о себе, и он поморщился, но всё же нашёл в себе силы ответить с напускной бравадой:

— Генерал решил, что лучший способ проверить нашу подготовку — это лично разобраться с каждым. — он выразительно кивнул в сторону полигона, где генерал как раз припечатал к земле очередного несчастного адепта, даже не запыхавшись. — Сказал, что хочет посмотреть, на что мы способны в реальном бою.

Я перевела взгляд на полигон и только теперь начала замечать то, что раньше ускользало от моего внимания — среди адептов, собравшихся вокруг площадки, было непривычно много тех, кто стоял, придерживая ушибленные рёбра, или сидел прямо на траве, пытаясь прийти в себя после схватки, и на лицах многих красовались точно такие же синяки и ссадины, как у Алрина.

— Советую тебе постоять в сторонке, — продолжил он, перехватив мой испуганный взгляд, — никто не продержался дольше минуты.

Я снова посмотрела на полигон, где генерал как раз отряхивал руки после очередной жертвы — долговязого парня, который сейчас корчился на камнях, прижимая ладони к ушибленному животу. Генерал даже не взглянул на поверженного противника — его взгляд уже скользил по толпе в поисках следующего, и я с ужасом поняла, что этот взгляд неминуемо движется в мою сторону.

— Лиам, ты чего замер?

Я не успела ответить, потому что в этот самый момент голос генерала, усиленный магией или просто природной мощью его лёгких, разнёсся над полигоном.

— Адепт Лиам! Наконец-то вы пожаловали. Прошу, — поманил он меня рукой в зловещий центр, куда я ну совсем не хотела.

Однако, выбора мне никто не давал, и потому пришлось последовать приказу. Поймав полный жалости взгляд Алрина, я сделала первый шаг по направлению к генералу. Когда между нами осталось не больше трёх шагов, я невольно задержала взгляд на его оголенных участках.

И вовсе не от праздного любопытства или женского влечения.

Его тело было покрыто многочисленными шрамами.

Передо мной была настоящая карта войны, начертанная на его коже чьей-то жестокой рукой. Длинный неровный рубец тянулся от левого плеча почти до самого пояса, пересекая наискось всё тело, и я могла только догадываться, какое оружие оставило такую отметину. Чуть ниже ключицы темнело круглое пятно — след от стрелы или, может быть, от копья, вошедшего глубоко в плоть. Бока и живот покрывала сеть более мелких шрамов, похожих на следы от осколков или от чьих-то когтей, и при мысли о том, с каким именно противником он мог столкнуться, у меня похолодела спина.

Но самым страшным оказался шрам в районе сердца — небольшой, но расположенный в таком месте, что сомнений не оставалось: кто-то целился ему прямо в грудь, кто-то хотел убить наверняка, и лишь чудо или невероятное везение заставили лезвие пройти чуть в стороне от цели.

Я замерла, забыв, зачем вообще сюда пришла. Мое сердце сжалось от глубочайшего, пронзительного сострадания.

Генерал сделал шаг ко мне, сокращая расстояние почти до опасного.

— Хотите проверить, сможете ли вы оставить свою отметину?

— Что?.. Нет, простите, Сэр.

От неожиданности я резко выдохнула и тут же шагнула в боевую стойку, насколько вообще умела — ноги на ширине плеч, руки подняты, одна чуть ближе к корпусу для защиты. Со стороны, наверное, это выглядело жалко. Ну, как умею … Вот если бы мы бились на мечах, тогда вот было бы другое дело.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль об Алрине с его разбитым лицом, об адептах, которых Кассел укладывал на камни одного за другим, даже не запыхавшись. О том, что у меня нет ни единого шанса против него.

И все же .. я атаковала первой — может быть, глупо, может быть, самонадеянно, но стоять и ждать, пока он сделает первый шаг, было выше моих сил. Мне было жуть как страшно, чего таить… Я рванулась вперёд, целя кулаком в солнечное сплетение, вкладывая в удар всю свою отчаянную решимость, весь страх, всю злость на него.

И … не успела даже понять, что произошло.

Он даже не сдвинулся с места — просто ушёл корпусом в сторону, пропуская мой кулак мимо, и я по инерции пролетела вперёд, теряя равновесие, а в следующее мгновение его рука стальным обручем сомкнулась на моей лодыжке, дёрнула вверх, и мир перевернулся.

Я рухнула на каменные плиты полигона с такой силой, что из лёгких выбило весь воздух разом, оставив вместо дыхания только беззвучный хрип и разноцветные искры перед глазами. А когда я попыталась пошевелиться, чтобы встать, тяжёлая ладонь опустилась мне на живот, припечатывая обратно к камню, и я замерла, беспомощно глядя в насмешливое лицо генерала, нависшее надо мной.

— Лежи уже, — произнёс он сверху, — не позорься.

Я замерла, глядя на него снизу вверх, пытаясь восстановить сбитое дыхание и одновременно осознать тот факт, что меня просто... швырнули. Даже не ударили толком, не избили до полусмерти, как остальных — просто взяли и швырнули на камни, словно нашкодившего котёнка.

И всё?

Со мной кровавого зрелища не планируется?

Генерал всё ещё стоял надо мной, и его ладонь по-прежнему прижимала меня к камням — тяжёлая, горячая, не дающая даже пошевелиться. Я чувствовала, как сквозь тонкую ткань формы прожигает жар его кожи, и от этого почему-то хотелось провалиться сквозь землю ещё сильнее, чем от унижения поражения.

— Никакой подготовки, — произнёс он наконец, убирая руку и выпрямляясь во весь рост, отчего мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

Я рывком села, потом поднялась на ноги, чувствуя, как горит спина в том месте, где я встретилась с плитами, и как противно дрожат колени — то ли от испуга, то ли от слабости, то ли от всего сразу.

— Я... — начала было я, но он перебил, даже не взглянув в мою сторону.

— Я смотрю на вас, и вижу жалкое зрелище! — Генерал обвёл толпу тяжёлым взглядом, в котором не было и намёка на снисхождение. — Мешки с требухой, набитые иллюзиями о собственном величии! Вам всем предстоит тяжелая работа.

Мне плевать, кем вы были до сегодняшнего дня. Мне плевать, сколько турниров вы выиграли и сколько медалей вам повесили на грудь ваши учителя. Всё это не имеет никакого значения. С этого дня я лично буду выходить против каждого из вас, пока вы не научитесь хотя бы уворачиваться от моих ударов. А теперь все вон с полигона!

Все бросились врассыпную, забыв о синяках и ушибах, лишь бы оказаться подальше, в том числе и я.

— Адепт Лиам. Задержитесь.

Эти два слова, брошенные в спину, когда я уже почти растворилась в толпе спешащих прочь адептов, подействовали на меня как удар хлыста. Я медленно развернулась, в тот момент, когда генерал уже заканчивал с последними пуговицами на рубашке.

И кинув последний взгляд на удаляющихся адептов, не скрывая зависти, вернулась на место.

— Вчера вы стали свидетелем одного разговора.

Я сглотнула. Так вот оно что. Он хочет поговорить об Алиссе. О той самой информации, которую я совершенно случайно услышала и которая, судя по всему, не предназначалась для моих ушей.

— Я... — начала я, но он перебил, подняв руку.

— То, что происходило в том кабинете, — продолжил генерал, понижая голос, — вас не касается. Совершенно. Не имеет никакого отношения ни к вашей учёбе, ни к вашей жизни в академии, ни к чему бы то ни было, что может вас волновать. Надеюсь, вы понимаете к чему я веду?

— Так точно, сэр.

— Отлично.

— Я могу идти?

— Можете. И с завтрашнего дня вы свободны от моих тренировок.

Я замерла, не веря своим ушам. И что это значит?

— Простите, сэр.. Могу я узнать причину?

— Я скажу вам причину. Но сначала ответьте мне на один вопрос.

Генерал сделал шаг ко мне, и я не отступила. Сама не знаю, откуда во мне взялась эта глупая смелость, но я стояла на месте, глядя ему в глаза

— Сколько раз вы меня сегодня ударили?

Я моргнула, не понимая.

— Что?

— Я спросил, сколько раз вы меня сегодня ударили, — терпеливо, словно ребёнку, повторил генерал.

— Я... — я замялась, перебирая в памяти те считанные секунды схватки.

— Вы медлительны. У вас нет ни реакции, ни силы, ни выносливости. Если я поставлю вас в общий строй, боюсь даже представить, в каком виде вы его покинете. Вы — обуза. Вы будете тормозить всю группу, тратить моё время и время своих товарищей. Я всё также остаюсь при своём мнении: вам не место здесь.

— Не вам решать, где и чьё место, — в его глазах вспыхнуло пламя, ей Богу, но я продолжала, неизвестно откуда черпая смелость. — с самого первого дня вы относитесь ко мне предвзято. Вы посмотрели на меня, сделали вывод за секунду и списали со счетов. А может, я способен на большее? Может, я могу научиться? Но вы не даёте мне шанса.

— Вы хоть понимаете, что несёте? — стальные нотки в его голосе мне до жути не нравились, но меня было уже не остановить.

— Понимаю. — вместо того, чтобы опустить голову вниз, я вздернула ее ещё выше. Взгляд его чтоли на меня так действует. — Я говорю, что великий генерал Кассел Вен - Ригонт, возможно, не такой уж и крутой, раз не может научить того, кто совсем ничего не умеет. Вы …

Я осеклась, не договорив. Потому что в следующее мгновение генерал сделал то, чего я никак не ожидала.

Он рассмеялся.

Этот смех был настолько неожиданным, настолько не вписывающимся в ту ледяную ярость, что ещё мгновение назад полыхала в его глазах, что я просто замерла, глядя на него во все глаза.

Генерал смеялся. По-настоящему смеялся — запрокинув голову, широко, открыто, так, что на мгновение исчезла вся эта хищная настороженность, всё это опасное напряжение, и передо мной оказался просто... человек.

Человек, чей смех вызвал во мне странную, пугающую бурю чувств.

Глава 22

И что это вообще было...

Ладонь сама собой легла на грудь, туда, где под формой бешено колотилось сердце. Я растирала это место круговыми движениями, пытаясь унять странную, незнакомую дрожь. Смех генерала всё ещё звучал в ушах — этот низкий, раскатистый звук, который, кажется, проник глубже, чем следовало.

— Глупость какая, — прошептала я, заворачивая за угол. Нужный кабинет был уже совсем рядом. Профессору понадобилась помощь в систематизации старых архивов. И поскольку все мои товарищи дружной компанией отправились в сторону купальни, я тут же вызвалась помочь, радуясь возможности занять руки и голову, ну и, собственно, избежать неприятных моментов в той самой купальне.

Дверь в кабинет оказалась приоткрыта. Я постучала, но так и не дождавшись ответа, прошла внутрь.

— Профессор? — позвала я, толкая дверь. Петли почти беззвучно поддались, и я перешагнула порог.

— Проходи, не стой. — Профессор Холдрик выглянул из-за горы фолиантов, водрузив очки на лоб.

Он жестом указал на гору свитков и листов, громоздившихся на его рабочем столе, подоконнике и даже на полу. Кабинет напоминал поле битвы, где войска Хаоса одержали безоговорочную победу над Порядком.

— С чего прикажете начинать? — Я скинула куртку на соседний стул и закатала рукава, с наслаждением втягивая затхлый запах старых бумаг. Пыль, пергамент — лучшее лекарство от всяко разных мыслей.

— Вот здесь, — профессор указал на кипу разномастных свитков, грозящую обрушиться на пол при малейшем дуновении ветра. — Отчёты по практикам за последние десять лет. Разложите по годам и факультетам, а затем сверьте с реестром. Я пока займусь ведомостями. До конца дня велели закончить.

Я кивнула, отмечая странное состояние профессора. Глаз он не поднимал, лишь изредка поглядывал на старинные часы, что висели напротив его стола. Я скинула это на усталость и принялась за дело.

Первые полчаса мысли ещё норовили ускользнуть обратно на полигон — стоило только замешкаться, и перед глазами снова вставала картина: обнажённый торс, испещрённый шрамами, и этот смех, от которого внутри всё будто переворачивалось. Но потом я нашла ритм: развернуть свиток, пробежать глазами дату, отложить в нужную стопку, сделать пометку. Развернуть, пробежать, отложить.

Взгляд, то и дело, возвращался к профессору, когда с его дрожащих рук падала очередная кипа.

— Профессор, с вами всё в порядке? — не выдержала я, наблюдая, как он перекладывал одну и ту же стопку бумаг с одного места на другое.

— В полном, в полном.. Подайте - ка мне вон те бумаги.

Забрав у меня их, тут же принялся перебирать с удвоенной энергией. Пальцы его заметно подрагивали, и несколько листов выскользнули и веером разлетелись по полу.

— Ох, бездна, — выдохнул он, сгибаясь, чтобы их собрать, но я опередила его, быстро поднимая раскиданные документы.

— Профессор, — я протянула ему листы, но он не взял их. Смотрел куда-то сквозь меня, на часы за моей спиной.

— Спасибо, адепт Лиам, — рассеянно пробормотал он, принимая наконец бумаги, но тут же снова уронил половину.

Я вздохнула, собрала их опять и положила уже прямо на стол перед ним.

— Вам бы к целителю наведаться, выглядите вы не хорошо.

— Я... — начал он и осекся, потому что в дверь постучали. — Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина. Примерно одного возраста с профессором — чуть за сорок, подтянутый, с аккуратной бородой и цепкими глазами, которые моментально обежали комнату и остановились на мне.

— У тебя гости, Вейс, — заметил он, прикрывая за собой дверь.

— Помощник, — профессор нервно одёрнул мантию. — Помогает с архивами. Смышленый мальчишка.

— Я подготовил лошадей, можем выдвигаться.

— Не могу, — выдохнул профессор, падая вновь в кресло. — Ректору понадобились все отчёты к завтрашнему дню. Если я сейчас уеду, меня без мантии оставят. Или того хуже…

— Неужто ректор не отпустит? Перекрытие магических потоков дело всё же серьезное. Неизвестно, чем закончится.

— Беда грядет, Эрхарт. Куда уж я со своими проблемами. Закончить я должен тут со всем, дело важное.

Из всего сказанного слух зацепился лишь за одно: Перекрытие магических потоков…

Я уткнулась в свиток, делая вид, что целиком поглощена отчётами, а у самой слёзы проступили на глазах. Передёрнула плечами, отгоняя наваждение, но память вновь выдернула из глубины тот день — яркий, болезненный, до сих пор саднящий где-то под рёбрами.

Мне тогда было десять, когда магия впервые дала о себе знать. Раньше, чем должна была. Тут то все и всполошились. Помню, сидела на подоконнике в своей комнате, бездумно чертя пальцем узоры на запотевшем стекле, когда это случилось.

Сначала просто защипало кончики пальцев — легкое покалывание, которое я списала на холод от окна. А потом комната поплыла. В себя пришла на руках у отца, который бережно прижимал меня к груди, осторожно спускаясь вместе со мной в неизвестный мне ранее подвал. Тогда я даже не подозревала, что у нашего дома есть такое укромное место.

Дом наполнился неизвестными мне целителями, магистрами, чтобы совершить медленное, мучительное выжигание того, что делало тебя частью магического мира. Магия Лиама проснулась чуть позже, это было радостное событие для всех. Полная противоположность тому, что было предназначено для меня.

Я помню все. Каждую деталь того дня..

Первый укол — в основание шеи. Второй — в поясницу. Третий — туда, где, как говорили, находится центр магического потока. Игла вошла глубоко, и по телу разлилось жжение. Сначала терпимое, потом всё сильнее, пока не превратилось в огонь.

Я закусила губу до крови. Смотреть на отца не могла — знала, если увижу его лицо, разревусь. А реветь нельзя. Магистр сказал: если сорвёшься, магия может выплеснуться и тогда процедура пойдёт неправильно. Придётся начинать заново.

— Терпи, милая, — услышала я сквозь шум в ушах хриплый голос отца.

Я терпела. Терпела, как могла...

Жжение сменилось резью, резь — ощущением, будто меня выворачивают наизнанку. Каждый нерв кричал, каждая клетка сопротивлялась.

Когда я закричала — закричал и отец. Рванулся со стула, опрокинув его, и целителям пришлось выставить блок, чтобы он не разнёс всё к безднам. Я видела сквозь пелену слёз, как он бьётся о прозрачную стену, в попытках прорваться ко мне.

Да, в то время я видела в его глазах лишь безграничную любовь, сейчас же …

Звук захлопнувшейся двери вывел меня из воспоминаний. Я моргнула, прогоняя пелену, и обнаружила, что всё это время механически перебирала свитки, даже не глядя на них. В руках у меня оказался отчет за позапрошлый год, развернутый вверх ногами.

— Дурья твоя башка, — прошептала я самой себе, переворачивая лист и пытаясь унять дрожь в пальцах.

Эрхарта в кабинете уже не было. Профессор Холдрик сидел в своем кресле, уставившись невидящим взглядом в стену. Руки его лежали на столе неподвижно, и это было, пожалуй, еще тревожнее, чем их прежнее нервное подрагивание.

— Ваша дочь? — неожиданно для себя спросила.

Профессор вздрогнул, словно забыл о моем присутствии, и натянуто улыбнулся:

— Верно. Сегодня утром магия проснулась. Ванда у меня девочка сильная, — он принялся протирать стекла дрожащими пальцами. — Она справится.

А может и нет …

Не редкость, когда магия выжигает изнутри. Происходит так называемая «спонтанная магическая инконгруэнтность». Но кого это останавливает…

— Все будет хорошо, профессор. Я справлюсь с отчётами. Разберусь, что к чему. Не в первый раз с бумагами работаю. К утру всё будет готово.

— О чём это вы? — Он поднял на меня растерянный взгляд поверх очков.

— Поезжайте к семье, профессор. Я закончу здесь всё, что нужно. Разложу по годам, сверю с реестром, подпишу, где надо. К утру ректор получит свои драгоценные бумаги в целости и сохранности. Поверьте, я не подведу.

— Ну нет, что вы… здесь огромная работа.

— Уверен, что справлюсь, — я улыбнулась, пытаясь передать ему часть своего спокойствия. — А вы идите. Вашей семье нужна ваша поддержка. Ваша дочь нуждается в вашем присутствии, в вашей любви. Не оставляйте её одну с этой борьбой.

Профессор Холдрик смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, и я видела, как в его глазах борются отчаяние и надежда, страх и решимость, желание остаться и желание бежать со всех ног к своему ребёнку.

Я молча протянула ему пальто, наталкивая на единственный верный выбор. Профессор встал, всё ещё слегка дезориентированный, позволил надеть на себя пальто. И перед тем как покинуть кабинет, обернулся.

— Лиам... даже не знаю, как благодарить. Если вам когда-нибудь понадобится помощь...

— Обязательно обращусь, — пообещала я, заранее зная, за чем конкретно.