Читать книгу: «Чужая слабость 2»

Глава 1

Середина сентября выдалась в Нью-Йорке на удивление ласковой. Солнце заливало огромные панорамные окна терминала и стойки регистрации, превращая их в декорации к фильму о красивой жизни. Кондиционеры гудели ровно, старательно мешая пассажирам ощутить этот последний глоток почти летнего тепла.

Ольга стояла у стекла, прижимая плечом к уху телефон, и смотрела, как багажные тележки снуют под крылом огромного «Боинга».

- Пап, нет, я не передумала. Я хочу вернуться, хочу преподавать, - произнесла она с той особенной, слегка усталой интонацией, какой обычно повторяют детям, почему нельзя есть песок.

- Слушай, ну если передумаешь, ты всегда знаешь, что я буду только рад, если ты вернешься в компанию. Полноценно, а не как онлайн-консультантом. Место всегда твое.

Она невольно улыбнулась. Предсказуемость отца была лучшим якорем в ее хаотичном мире.

- Пап, я безумно рада, что ты сохранишь за мной рабочее место, - она чуть растянула слово «безумно», чтобы он услышал усмешку. - Но я пока не предполагаю, что развернусь на полпути.

Динамики аэропорта ожили, и сладкий, механический голос объявил посадку на рейс Нью-Йорк - Москва. Слова эхом прокатились под высокими сводами.

- Все, мой рейс объявили, - она перехватила телефон поудобнее. - Маме привет передай. Я как доберусь до дома, то сразу позвоню.

Отец что-то буркнул в ответ, и в его ворчании она расслышала «береги себя».

Она нажала отбой и медленно, словно давая себе последний шанс, двинулась к выходу на посадку. Очередь уже тянулась, шурша билетами и чемоданами. Она скользнула взглядом по лицам: уставшая мать с орущим младенцем, бизнесмен с лицом человека, проигравшего битву с дедлайном, старушка в смешной шляпке, похожей на торт.

Перед тем как нырнуть в рукав телетрапа, она остановилась на секунду у огромного панорамного окна. Вид на летное поле был залит светом, от бетона поднималось легкое марево. Она вгляделась в здание терминала напротив, в небоскребы где-то далеко, подернутые дымкой - прощальный взгляд.

«Интересно, я сумасшедшая?»

Она поправила ремень сумки на плече и шагнула в прохладный, пластиковый зев самолетного коридора.

Бизнес-класс встретил ее обещанной тишиной и запахом дорогой кожи. Роскошь уединения это именно то, о чем она мечтала последние сорок минут, пока болтливый таксист с бруклинским акцентом рассказывал ей про свою бывшую жену, ее адвоката и соседского кота, который, по его мнению, был «в сговоре». Она откинулась в кресле, прикрыла глаза и позволила мыслям медленно дрейфовать в сторону университетских коридоров, расписания пар и первых встреч со студентами.

- Excuse me... Is... ehm... here... seat... three... С?

Голос прозвучал неуверенно, с тем характерным акцентом, который выдает русского даже в подводной лодке. Английские слова натыкались друг на друга, спотыкались и падали замертво где-то между «here» и «seat».

Она приоткрыла один глаз.

Перед ней стоял парень с рюкзаком, который видел лучшие дни где-то в районе девяностых, и выражением лица человека, впервые оказавшегося в храме, куда его пустили по ошибке.

Она без единого слова указала пальцем на соседнее кресло.

Парень плюхнулся на сиденье с грохотом, который заставил бортпроводника на мгновение замереть. Он тут же с облегчением человека, наконец-то снявшего тесные туфли, перешел на родной язык.

- Ух ты, - выдохнул он, оглядываясь по сторонам. - Вы гляньте, какое кресло. Оно ж раскладывается, да? Столик, наушники, а это что, меню? Настоящее меню?

Он крутил головой, как ребенок в кондитерской лавке, и его восторг был настолько искренним, настолько громким и абсолютно неуместным для чопорной тишины бизнес-класса, что Ольга поймала себя на том, что улыбается.

Вдруг он осекся, повернулся к ней всем корпусом и, внезапно покраснев, спросил уже тихим и испуганным тоном:

- Вы... вы поняли все, что я сейчас сказал?

Улыбка на его лице дрогнула, готовая исчезнуть.

- Конечно, поняла, - ответила она спокойно. - Даже, наверное, больше, чем ты хотел сказать.

Он залился краской до корней волос.

- Ой, а я думал, вы американка, - он на секунду замолчал. - А вы русская?

- Ну, типа того, - кивнула она.

Парень быстро, но очень внимательно оглядел ее дорогой костюм, идеальную прическу, сдержанный макияж. Видимо, сложил два плюс два и получил «обеспеченная».

- А вы, наверное, часто летаете вот так вот шикарно? - спросил он почти шепотом. - А я-то случайно. Я в экономе должен был лететь, но какая-то путаница с билетами вышла, и меня попросили пересесть сюда. Представляете?

- Ясно, - коротко ответила она. Теперь был понятен источник этого щенячьего восторга.

- Ой, извините, - он вдруг спохватился. – Борис, можно просто Боря. Я студент, на полгода на стажировку прилетал в Америку. Между прочим, в банке стажировку проходил. Правда, в основном кофе варил, - добавил он честно, - но все равно очень рад, что здесь побывал. А вы в Москву по делам или домой?

Ольга на мгновение задержала взгляд на его сияющем лице, на рюкзаке, который он все еще прижимал к груди, как спасательный круг.

- Я домой, - сказала она и отвернулась к иллюминатору, за которым покачивалось крыло самолета, и позволила голосу Бориса превратиться в фоновый шум.

А ведь именно из-за таких, как этот взъерошенный студент с горящими глазами, она сейчас и сидит в этом кресле.

Картинка всплыла сама собой: Чикаго, три месяца назад. Конференц-зал университета. Она стояла за кафедрой, переключала слайды с графиками риск-менеджмента и волатильности брокерского рынка. Цифры, проценты, сухие термины, то, чем она жонглировала годами в отцовской компании почти на автомате.

Но в тот день что-то щелкнуло.

Она подняла взгляд от ноутбука и увидела сотни глаз, устремленных на нее. Студенты сидели с открытыми ртами, кто-то лихорадочно строчил в блокнотах, кто-то просто смотрел, не моргая, боясь пропустить слово. Они шли к ней после лекции толпой, обступали, перебивали друг друга, и в каждом взгляде плескался тот самый огонь: «Я хочу. Я смогу. Расскажите еще».

Она вдруг остро осознала, что ей нравится делиться, нравится видеть, как загораются идеями, как рождается понимание в глазах, как кто-то вдруг выдыхает: «Так вот оно что...»

И тогда же пришла мысль, от которой внутри все сжалось и расправилось одновременно. Хватит прозябать на руководящей должности, в уютном кресле отцовской компании. Хватит писать сухие экономические обзоры для журналов, которые пролистывают за утренним кофе и забывают к обеду. Этот блеск, это желание покорить фондовый рынок, двигать массами информации, финансовыми потоками, не потому что «надо», а потому что горит внутри, он и породил в ней желание преподавать.

Но преподавать она хотела им именно в России, не в Америке. Она сама когда-то вышла из стен провинциального российского вуза, и именно там, в этих не самых престижных аудиториях с облупившейся краской на подоконниках, в нее вбили тот самый фундамент, на котором потом держалась вся ее карьера. Фундамент, позволивший ей конкурировать с выпускниками Гарварда и MIT на их же поле и побеждать. Она знала цену российскому образованию не понаслышке: оно могло дать фору любому западному, если в него вкладывали душу. И теперь она хотела вернуть этот долг. Не системе, не государству, а тем конкретным мальчишкам и девчонкам, которые как она когда-то, сидят в тесных аудиториях и верят, что их будущее зависит только от них самих.

Полет все-таки был долгим. Океан внизу казался бесконечным серым полотном, и даже бизнес-класс со всеми его привилегиями не мог ускорить вращение Земли.

Ольга закончила со своим стейком, аккуратно промокнула губы салфеткой и уже предвкушала остаток пути в блаженной тишине, когда краем глаза заметила движение слева. Борис, наконец-то наигравшийся с кнопками кресла, извлек из своего потрепанного рюкзака пухлую папку с конспектами. Он разложил листы на столике, наморщил лоб и погрузился в изучение с таким усердием, будто от этих записей зависела судьба мира.

Ольга невольно скосила взгляд через его плечо. Профессиональное любопытство старая привычка, от которой не избавиться: графики, таблицы, формулы расчета рисков, схема работы банковского отдела трейдинга. В целом неплохо для студента. Видно, что старался.

И тут она заметила вопиющую, кричащую ошибку в расчетах, из-за которой вся кривая роста на его графике уходила в совершенно противоположную от реальности сторону.

Внутренний голос строго сказал: «Оля, молчи». Она не промолчала.

- Вот здесь у вас неверно, - ее палец без спроса ткнулся в лист. - Из-за этого весь прогноз идет в минус, хотя реальная динамика была бы положительной.

Борис вздрогнул и поднял на нее глаза. В них читалась смесь испуга и недоверия.

- Откуда вы знаете?

Ольга вздохнула. «Ну вот, началось».

- Я немного разбираюсь в этой теме. Несколько лет в управлении активами. Сотни сделок, миллиардные портфели. Это не догадка, Борис, это практика.

Эффект был мгновенным. Борис изменился в лице, он закивал так уверенно и часто, что Ольга испугалась за его шейные позвонки.

- Тогда я не буду вам объяснять, почему я уверена в этой ошибке, - сухо добавила она.

Ольга снова ткнула пальцем в злополучный график, на этот раз ниже, где мелким почерком был написан вывод.

- Вывод неверный. Если заключить сделку на основе этих данных, вы совершите фатальную ошибку. Рынок вас сожрет и не подавится.

Оставшийся полет прошел совсем не так, как она планировала. Борис, оправившись от первого шока, засыпал ее вопросами. И Ольга к собственному удивлению, принялась раскладывать по полочкам все: устройство фондового рынка, нюансы риск-менеджмента, тонкости трейдинга, о которых не пишут в учебниках. Он слушал с открытым ртом, лихорадочно строчил в своем конспекте, иногда переспрашивал, уточнял. Глаза его горели тем самым огнем, который она так хорошо помнила по Чикаго.

Когда шасси коснулись московской земли и самолет замер, Борис поднялся и посмотрел на нее с благодарностью.

- Ольга, я так рад знакомству. Честное слово, никогда этого не забуду. Я теперь всем расскажу, что с самой Яковлевой знаком. Вы даже не представляете, что это для меня значит.

- Представляю, Борь, - она улыбнулась и ее ярко-зеленые глаза засияли от счастья, которого она сама от себя не ожидала.

Позже, сидя в кресле «Сапсана», что нес ее от аэропорта в сторону Ленинградского вокзала, Ольга смотрела на проносящиеся за окном подмосковные перелески и думала. Она хотела провести этот полет в тишине, планировала выспаться, подумать о своем, настроиться на новую жизнь. А вместо этого больше половины пути проболтала со студентом о его учебе и своей работе, и это ее совершенно не утомило.

Напротив, где-то внутри разгорался тот самый огонь, который она увидела тогда в Чикаго. Только теперь он горел в ней самой. Она еще больше захотела делиться: словами, знаниями, опытом. Всем, что накопила за годы в душных кабинетах и на бешеных торгах.

Глава 2

Ольга шла по Ленинградскому вокзалу, лавируя между спешащими пассажирами, горами багажа и вездесущими голубями, которые, кажется, имели здесь пожизненный абонемент. Посадка на ее поезд еще не началась, но состав уже подали: длинный, серебристый, обещающий мягкую постель и пять часов относительного покоя.

Она поднесла телефон к губам и заговорила негромко, на английском, с той легкой небрежностью, которая появляется, когда язык становится вторым родным:

- Hey, Michael. I'm at the train station already. Should be home soon. Everything's fine. Love you.

Палец уже завис над кнопкой «Отправить», когда в нее резко, с размаху врезались так, что чемодан на колесиках вылетел из руки и покатился куда-то в сторону.

Она обернулась, готовая испепелить наглеца взглядом. Перед ней стоял высокий, спортивного телосложения молодой человек, с растрепанными темными волосами и выражением лица, которое ясно говорило: «Я только что все испортил».

- Можно поаккуратнее? - ее голос прозвучал холоднее, чем она рассчитывала. - Неужели так трудно было обойти?

Он удивленно моргнул и вдруг выдал с легким сожалением:

- Я думал, вы американка. Вы же только что на английском говорили.

Ольга приподняла бровь.

- То есть, по-вашему, на английском разговаривают только американцы?

Парень стушевался, запустил пятерню в волосы и выдохнул:

- Нет. Простите. И за то, что врезался, и за то, что американкой обозвал. Хотя... - он запнулся, - я не знаю, может, вы и есть американка. В общем, простите.

Он бросил отчаянный взгляд на табло, и лицо его исказилось такой горькой дозой разочарования, что Ольга невольно проследила за его взглядом.

- Опоздал, - выдохнул он сдавленно. - И что теперь делать?

Ольга снова посмотрела на табло. Ушедший поезд направлялся туда же, куда и ее. Но ее состав отправлялся только через полчаса.

- Не расстраивайтесь. Возьмите билет на следующий, через полчаса, в том же направлении.

- Я не могу, - замялся он, мотнул головой и опустил глаза.

- Что-то не так?

- У меня нет денег на еще один билет, - выдавил он. - Я на этот-то у друга занял.

- У вас есть родные, друзья? При такой финансовой ситуации они могли бы выручить.

Он снова мотнул головой. На сей раз в его голосе появилась усталая обреченность:

- Нет. Я уже не могу у них больше занимать. Я вообще-то в университет еду. Студент, четвертый курс. Перевелся из московского обратно в свой, потому что денег больше нет оплачивать столичную учебу. А в моем городе дешевле, поэтому там доучусь. Только я и так уже на две недели опоздал. Из деканата звонили, требуют, чтобы начал посещать лекции.

Внутренний голос Ольги ожил мгновенно: «Оля, не надо. Остановись. Каждый должен решать свои проблемы сам».

Она не послушалась.

- В какой город едете?

Он назвал тот самый, куда ехала она.

- А университет какой?

Он назвал тот же университет, в котором у нее через два дня должна была начаться новая жизнь в качестве преподавателя.

Внутренний голос взвыл сиреной: «Нет. Оля, ты пожалеешь. Это уже не смешно».

Она снова его проигнорировала. Сегодня она уже помогла одному студенту. Почему бы не помочь второму? Тем более, если она едет преподавать, а это ее потенциальный студент.

- У меня выкуплено целое купе, - сказала она ровно. - Соседей нет, так что купе полностью в моем распоряжении. Поедете со мной.

Парень замер. Потом отступил на шаг и замахал руками так, будто она предложила ему как минимум ограбить банк.

- Нет. Что вы. Я не могу. Это невозможно.

Ольга подняла руку, останавливая поток возражений, и посмотрела на него тем самым взглядом, который годами оттачивала на совете директоров отцовской компании.

- Вообще-то я будущий преподаватель. И как будущий педагог, я немедленно приказываю вам отправиться на учебу.

Молодой человек бросился поднимать ее чемодан, который укатился в сторону после столкновения. Подхватил, вернул на колесики, аккуратно подкатил обратно. Жест был почти рыцарским, если забыть, что именно из-за него чемодан и пострадал.

- А меня Денис зовут, - сказал он, все еще слегка смущенный всей этой ситуацией.

- Очень приятно. Ольга Николаевна.

Когда они зашли в купе, Ольга на мгновение замерла в дверях, пропуская Дениса вперед. Купе повышенного класса комфорта. Просторное, с индивидуальным климат-контролем, телевизором и даже крошечным столиком, сервированным с намеком на люкс.

Денис вошел и застыл.

- Ничего себе... - выдохнул он, оглядываясь по сторонам. - Тут так просторно. А это что, настоящее дерево? И розетка у каждой полки? Да ладно.

Он крутил головой точь-в-точь как Борис в самолете. Тот же щенячий восторг, то же искреннее изумление перед вещами, которые для нее были такой же обыденностью, как утренний кофе.

Ольга не сдержала улыбки. Это было даже забавно: наблюдать, как два совершенно разных человека из разных концов ее жизни реагируют одинаково на «роскошь», которую она давно перестала замечать.

«Как многого они еще не видели, - подумала она, опускаясь на свое место у окна. - Как многого не знают».

Для нее все это было само собой разумеющимся с самого детства: достаток, лучшие школы, заграничные стажировки, места в бизнес-классе и купе повышенного комфорта. Она никогда не думала об этом как о привилегии.

А у Дениса, у Бориса ничего этого не было, но было желание учиться, готовность занимать у друзей, лишь бы добраться до аудитории или ехать в купе с незнакомой женщиной, потому что по-другому никак.

Она отвернулась к окну, за которым уже начинало темнеть, и почувствовала, как внутри что-то тихо и уверенно встает на свое место.

Пятичасовая поездка текла размеренно, под мерный стук колес и мелькание вечерних огней за окном. Денис оказался не слишком разговорчивым попутчиком, и, честно говоря, Ольга была ему за это благодарна. После болтливого Бориса в самолете тишина казалась почти роскошью.

Он сидел напротив, подперев кулаком подбородок, и задумчиво смотрел в окно. Иногда они обменивались короткими, ничего не значащими фразами о городе, в который ехали, о том, как странно возвращаться туда, где не был несколько лет, о том, как все, наверное, изменилось и как на это отреагируют друзья и знакомые. Денис отвечал односложно, рассеянно, и Ольга не настаивала.

Потом у него зазвонил телефон. Он дернулся, глянул на экран и, пробормотав «извините», вышел в коридор. Дверь купе он прикрыл, но не до конца и в щель просачивались обрывки разговора.

- Да... да, я найду деньги... не переживай, все будет хорошо... Я сейчас приеду домой, в университете договорюсь, возьму еще одну подработку... Все будет хорошо, ты не волнуйся... тебе нельзя... - голос его звучал мягко, успокаивающе, как говорят с теми, кого очень боятся ранить.

Когда он вернулся, Ольга старательно изучала сообщения в телефоне, делая вид, что ничего не слышала. Краем глаза она заметила, как изменилось его лицо. Задумчивость сменилась глубокой, почти осязаемой озабоченностью. Он больше не смотрел в окно, его взгляд уперся в противоположную стену купе, и он периодически тяжело, почти беззвучно вздыхал.

Внутренний голос Ольги ожил мгновенно: «Не надо, не лезь. Он большой мальчик. Справится сам. У него своя жизнь, у тебя своя».

Она честно пыталась его слушаться, но...

- Денис, - ее голос прозвучал осторожно, почти мягко. - Что-то случилось? Я вижу, вы стали очень задумчивым.

Он встрепенулся, будто его застали за чем-то предосудительным.

- Нет-нет, что вы. Просто... ничего особенного.

Ольга позволила себе легкую, едва заметную улыбку.

- Вам мама не говорила, что врать взрослым нехорошо? Особенно преподавателям.

Денис выдохнул, потер переносицу и, видимо, решив, что отступать некуда, заговорил:

- Я вообще-то как раз с мамой разговаривал. У нее больное сердце. Нужна была операция, а денег на нее, конечно же, нет. Ну, я взял кредит. Операция прошла успешно, с мамой сейчас все хорошо. Но кредит надо платить, и она переживает, как я буду и учиться, и работать, и кредит оплачивать.

Он замолчал, снова уставившись в стену.

- Справлюсь как-нибудь, - добавил он тихо, скорее самому себе, чем ей.

Ольга посмотрела на него долгим, сочувственным взглядом. Таким, каким смотрят на человека, взвалившего на плечи ношу, которая ему пока не по плечу.

- Обязательно разберешься, - повторила она спокойно и кивнула, то ли подтверждая его слова, то ли давая молчаливое обещание, о котором он пока не знал.

Приехали на вокзал уже глубокой ночью. Город встретил их тишиной, редкими огнями фонарей и той особенной, чуть влажной прохладой, какая бывает только ранней осенью в российской провинции. Перрон был почти пуст, лишь несколько сонных пассажиров и одинокая фигура водителя у черного внедорожника.

Константин стоял у машины и, заметив Ольгу, коротко кивнул. Без лишних эмоций, как и всегда. Он работал на семью Яковлевых столько, сколько Ольга себя помнила, и за эти годы научился не задавать лишних вопросов.

- Ольга Николаевна, - произнес он, кивнув, и шагнул вперед, чтобы забрать у нее чемодан.

Ольга обернулась к Денису. Тот стоял чуть поодаль, вцепившись в лямку своего рюкзака, и смотрел на нее с той смесью благодарности и неловкости, какая бывает у людей, не привыкших принимать помощь.

- Ну, вот и все, Денис, - сказала она. - Дальше вы сами.

- Да. Спасибо вам, огромное. Я правда не знаю, что бы я без вас...

Она подняла руку, останавливая поток благодарностей.

- Такси вызвали?

- Да, сейчас приедет. Я подожду.

Она кивнула, на мгновение задержала на нем, а потом повернулась и пошла к машине.

Константин уже держал для нее дверь. Чемодан был аккуратно уложен в багажник.

Уже сидя в салоне, пахнущем дорогой кожей, Ольга бросила последний взгляд в окно. Денис стоял на том же месте, провожая машину глазами. Ночной вокзал, пустой перрон, одинокая фигура под фонарем, словно кадр, достойный какого-нибудь фестивального кино.

Внедорожник мягко тронулся, увозя ее в сторону коттеджного поселка. Ольга откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Глава 3

Утро следующего дня выдалось ясным и по-осеннему прозрачным. Солнце заливало университетский двор, золотило верхушки старых лип и отражалось в окнах главного корпуса. Ольга вышла из машины, поправила жакет и на мгновение замерла, вдыхая запах осенних листьев.

Коридоры еще не наполнились студенческим гулом, занятия только начинались, и в воздухе висела та особенная утренняя тишина, какая бывает перед первым звонком.

Игорь Анатольевич ждал ее у деканата. Старинный друг отца, знавший Ольгу с тех самых пор, когда она еще носила банты и разбивала коленки о бордюры их дачного поселка. Он стоял, заложив руки за спину, и улыбался той теплой, почти отеческой улыбкой, которую она помнила с детства.

- Олечка, здравствуй, - он шагнул навстречу и, взяв ее за плечи, расцеловал в обе щеки. - Мы так долго ждали. Наконец-то. Таких опытных специалистов, как ты, мы всегда рады видеть в нашем университете.

Он отстранился, хитро прищурился и добавил почти шепотом:

- Я уже студентам намекнул, что для них скоро будет большой-большой сюрприз.

Ольга выдержала паузу, оглядела себя: безупречный серый костюм, строгая блуза, лодочки на невысоком каблуке, и с совершенно серьезным лицом спросила:

- Я что, так сильно поправилась? Что за большой сюрприз?

Игорь Анатольевич расхохотался так, что эхо прокатилось по пустому коридору. Он по-отечески приобнял ее за плечи и легонько встряхнул.

- Нет, Олечка, вес у тебя идеальный. А вот таланты огромные. Пойдем, покажу тебе твои владения.

Он повел ее по коридору, не убирая руки с ее плеча, и в этом жесте было столько привычной, давней теплоты, что Ольга на мгновение почувствовала себя не тридцатилетней женщиной с Уолл-стрит за плечами, а той самой девчонкой, которую он когда-то катал на плечах на даче.

- Заодно познакомлю с кем-нибудь из преподавателей, из тех кто уже в учительской, - продолжал он. - Народ у нас хороший, хоть и со своими тараканами. Но ты у нас девочка боевая, справишься. И кстати тебя наверняка уже ждет Вера Станиславовна, она не любит откладывать дела на потом, - добавил он уже серьезнее.

Они свернули в боковой коридор, где на стенах висели стенды с расписанием и доски объявлений, заклеенные так плотно, что казалось, будто они держатся исключительно на честном слове и канцелярском клее.

Когда они уже собирались войти в учительскую, дверь резко распахнулась с такой силой, будто с той стороны ее выбивали плечом. Из проема буквально вывалился Денис, который едва не врезался в Ольгу. Чудом удержался на ногах, но споткнулся о собственный рюкзак и сделал тот неловкий полушаг-полупрыжок, какой обычно предшествует полному фиаско. Но он все же устоял, выпрямился, поднял глаза, и замер.

- Ой... - выдохнул он, узнавая ее. - Ольга Николаевна, здравствуйте. Извините, я не хотел, я просто...

- Опаздываете и торопитесь? - закончила за него Ольга, и в уголках ее губ промелькнула улыбка.

Денис, молча, кивнул, еще раз пробормотал «извините» и рванул дальше по коридору.

Игорь Анатольевич проводил его особым преподавательским взглядом, который фиксирует рост, вес, номер курса и потенциальные проблемы с посещаемостью. Потом медленно повернулся к Ольге и вопросительно приподнял бровь.

Ольга вздохнула.

- Еще не успев начать работать, уже познакомилась с некоторыми студентами.

Игорь Анатольевич хмыкнул и снова посмотрел в конец коридора, где уже и след простыл бегущего Дениса.

- Что-то я не помню у нас такого студента...

- Так вот он как раз, видимо, только сегодня и начинает учиться, - спокойно пояснила Ольга. - Немножко опоздал.

Игорь Анатольевич кивнул соглашаясь, но взял ситуацию на заметку. Расспрашивать дальше не стал, видимо почувствовал, что история длиннее, чем кажется, или просто решил оставить расспросы на потом. Он снова взялся за ручку двери, теперь уже аккуратно, и широким жестом пригласил Ольгу внутрь.

- Прошу, Ольга Николаевна. Добро пожаловать в святая святых.

Учительская встретила их запахом кофе, бумаги и легкого, едва уловимого аромата чьих-то духов с цветочными нотами. За длинным столом у окна сидели двое: полная женщина в ярком платке, раскладывавшая какие-то ведомости, и сухопарый мужчина в очках, уткнувшийся в ноутбук. Оба подняли головы при появлении завкафедрой и незнакомки.

- Знакомьтесь, коллеги, - объявил Игорь Анатольевич с той особой, почти торжественной интонацией, с какой представляют ценных гостей. - Ольга Николаевна Яковлева. Наш новый преподаватель. И, поверьте, нам невероятно повезло.

Они вежливо закивали, заулыбались и произнесли положенные в таких случаях фразы о том, как рады знакомству и как желают успехов на новом поприще. Ольга отвечала сдержанно, но приветливо, как требовал этикет.

В этот момент дверь учительской снова открылась, и в комнату быстрым шагом вошла женщина лет пятидесяти с объемной папкой в руках. Секретарь кафедры финансов. Ольга определила это мгновенно по той особой деловитой суете, какая свойственна только людям, держащим на своих плечах всю документальную вселенную факультета.

Женщина, даже не взглянув на Ольгу, направилась прямиком к Игорю Анатольевичу.

- Игорь Анатольевич, что-то задерживается ваша Яковлева. Я ее жду, жду. Все приготовила: методические пособия, расписание, журналы. А ее все нет и нет. Вы точно уверены, что она приедет?

В учительской повисла та особенная, неловкая тишина, какая бывает, когда кто-то говорит о человеке, стоящем в двух шагах.

Ольга медленно, с почти театральной плавностью одарила ее самой обаятельной из своих улыбок.

- Ну, не знаю, насколько он уверен, - она кивнула в сторону Игоря Анатольевича, который уже прятал усмешку в усы, - но я точно уверена, что она приехала.

Секретарь замерла, и на ее лице медленно проступило осознание.

- Ой... простите... Вы, наверное, и есть Ольга Николаевна?

- Да, это я, - Ольга кивнула уверенно, без тени смущения. - И раз уж все готово, давайте пройдем, не люблю откладывать дела на потом.

Она шагнула к секретарю, легко и непринужденно подхватила ее под руку и буквально увлекла за собой к выходу из учительской. Дверь за ними закрылась, отсекая приглушенные смешки коллег.

В коридоре Ольга чуть замедлила шаг, наклонилась к самому уху все еще ошарашенной женщины и шепотом, в котором слышалась улыбка, произнесла:

- Только давайте в этом танце вести будете вы. Я понятия не имею, где находится аудитория.

Секретарь моргнула, потом хмыкнула, и напряжение, висевшее между ними с момента неловкого знакомства, растаяло без следа.

- Ну, пойдемте, Ольга Николаевна, - сказала она уже совсем другим тоном, теплым и почти заговорщицким. - Покажу ваши новые владения. Аудитория у вас хорошая, светлая. А студенты... всякие. Но вы, я чувствую, справитесь.

Когда они подошли к аудитории, у дверей уже собралась толпа студентов. Кто-то сидел на корточках у стены, уткнувшись в телефон, кто-то оживленно болтал, размахивая руками, кто-то нервно перелистывал конспекты. Гул голосов стоял такой, что Ольга на мгновение почувствовала себя перед входом на биржу в час пик.

Вера Станиславовна приоткрыла дверь и жестом пригласила Ольгу войти.

Внутри, за рабочим столом, сидел мужчина примерно ее возраста. Первое, что бросилось в глаза это его дорогой костюм, сидящий так безупречно, будто его шили на заказ, а не покупали в магазине. Он поднял голову при звуке открывающейся двери, и Ольга заметила, как его взгляд на долю секунды задержался на ней.

Она подошла и протянула руку.

- Ольга Яковлева.

Он поднялся из-за стола. В полный рост он оказался высоким, подтянутым.

- Алексей Петрович, - он пожал ее ладонь мягко, почти осторожно, но задержал чуть дольше, чем того требовал простой этикет. Его темные, с легким прищуром глаза скользнули по ее. Во взгляде читался неподдельный, живой интерес.

Ольга высвободила руку и оглядела аудиторию. Высокие окна, залитые солнцем. Ряды столов, уходящие амфитеатром вверх. Доска, проектор, кафедра - все новое, явно недавно обновленное.

- Да, в самом деле, очень просторная и светлая, - сказала она, скорее себе, чем кому-либо.

- Я с радостью уступлю эту аудиторию вам, - произнес он, и в его голосе прозвучала та особая интонация, с какой мужчины предлагают нечто большее, чем просто помещение.

Ольга приподняла бровь.

- Как же вы?

- Ну... - он сделал паузу, растягивая момент, широко и открыто улыбнулся, явно привыкнув к тому, что его улыбка действует безотказно. - Я что-нибудь придумаю.

Она спокойно, оценивающе посмотрела на него, без того трепета, к которому он, судя по всему, привык. Потом уголки ее губ дрогнули в вежливой, ничего не обещающей улыбке.

- Ну-ну, - сказала она и отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

Алексей Петрович продолжал стоять, глядя на нее с тем же неослабевающим интересом. Вера Станиславовна, наблюдавшая эту сцену, едва заметно хмыкнула и принялась раскладывать на столе методические пособия.

Глава 4

- Я вам не помешаю, если останусь здесь? - спросила Ольга, уже понимая ответ, но соблюдая формальную вежливость.

Алексей Петрович даже не попытался скрыть довольную улыбку.

- Ничуть. Я буду только рад.

Ольга взяла со стола папку с материалами, подготовленными Верой Станиславовной, и, не говоря больше ни слова, поднялась по ступенькам амфитеатра на самый верхний ряд. Опустилась на скамью у последней парты, раскрыла папку и погрузилась в изучение.

Алексей Петрович тем временем начал лекцию: пятый курс, экономический анализ. Голос у него оказался приятным, хорошо поставленным. Он говорил четко, с той особой небрежной уверенностью, какая бывает у людей, давно и прочно сидящих в своем предмете. Студенты слушали по-разному: кто-то старательно строчил в ноутбуках, кто-то откровенно спал, уткнувшись лицом в сложенные руки, кто-то переписывался в телефоне.

Ольга перелистывала страницы методичек, изучала расписание, вникала в учебный план. Но время от времени ее взгляд отрывался от бумаг и скользил по аудитории. Она разглядывала студентов, их лица, позы, манеру слушать или делать вид, что слушают. Пыталась угадать, кто из них будет сидеть перед ней через несколько дней, кто задаст первый вопрос, кто станет ее головной болью, а кто неожиданной радостью.

Иногда ее взгляд останавливался на Алексее Петровиче. Она смотрела оценивающе, спокойно, как изучают новый актив перед сделкой: как он двигается у доски, как жестикулирует, объясняя сложные формулы. И каждый раз, когда она поднимала глаза, она ловила его быстрый, заинтересованный ответный взгляд, брошенный как бы невзначай. Это напоминало партию в пинг-понг, только без мячика.

Когда лекция закончилась и студенты, грохоча сумками и переговариваясь, потянулись к выходу, Алексей Петрович подошел к ней. Остановился у края парты, засунув руки в карманы брюк, чтобы выглядеть непринужденным.

- Ольга Николаевна, могу я предложить вам выпить по чашечке кофе? У нас в столовой варят... В общем, это можно назвать кофе.

Ольга захлопнула папку и поднялась.

- Я видела кафе рядом с университетом. Давайте-ка лучше возьмем кофе там и немного прогуляемся. Сейчас же большая перемена?

Он просиял так, будто ему только что предложили не прогулку с кофе, а как минимум совместный уикенд в Париже.

- С огромной радостью.

Она первой направилась к выходу, и он пошел следом, чуть быстрее, чем обычно ходят люди его комплекции. У двери он успел галантно, почти театрально придержать ей створку. Ольга отметила это, но комментировать не стала.

Когда они вышли на улицу, осеннее яркое, греющее последним теплом солнце ударило в глаза, словно напоминание о том, что лето окончательно сдало позиции. У входа в университет, облокотившись о перила, стоял Денис. Вокруг него собралась небольшая группа студентов, судя по возрасту, первокурсники.

Ольга помимо воли замедлила шаг.

- ...потерял, понимаете? Просто потерял, - голос Дениса звучал расстроенно, почти отчаянно. - А мне мама должна звонить. Она же переживает. Я ей обещал, что как только устроюсь, то сразу наберу. А теперь что? Где я этот телефон найду?

Внутренний голос Ольги отреагировал мгновенно: «Оля, не лезь. Остановись. Ты ему ничего не должна. Ты уже сделала достаточно. Больше, чем достаточно».

Она выдохнула, и поняла, что внутренний голос сегодня явно не в фаворе.

- Алексей, подождите меня минуту, - бросила она через плечо и направилась к группе студентов.

Она почувствовала, как за ее спиной повисло удивленное молчание. Алексей замер на полпути, явно не понимая, что происходит. Студенты, заметив приближающуюся незнакомую женщину в дорогом костюме, начали переглядываться. А Денис, обернувшись на звук шагов, сначала застыл, а потом просиял так, будто они были старыми друзьями, не видевшимися лет десять.

- Я стала невольным слушателем того, что вы потеряли телефон, - произнесла она спокойно, останавливаясь напротив него. - Вижу, ваша черная полоса все никак не хочет заканчиваться.

Денис развел руками.

- За мной через пару часов заедет водитель, - продолжила Ольга, не давая ему времени на новые жалобы. - Он привезет мой старый телефон. Возьмите пока на время. Как найдете свой или приобретете новый, отдадите.

Денис отшатнулся, будто она предложила ему не телефон, а как минимум ключи от своей квартиры.

- Нет. Что вы. Не надо. Я не думал, чтобы мне кто-то что-то давал. Я просто пожаловался на жизнь, я не...

- А я просто помогла, - перебила она ровно. - Мне не сложно. Телефон все равно валяется много лет без дела. Только у меня, наверное, зарядки к нему нет.

- Ничего. Если моя не подойдет, то может у кого-то из ребят есть подходящая.

- Хорошо, - выдохнула Ольга. - Тогда до встречи через два часа на этом же месте.

Денис закивал с такой радостью, что его уши, кажется, слегка покраснели. Широкая улыбка почти детская, которую Ольга уже видела в поезде снова озарила его лицо.

Она развернулась и пошла обратно к Алексею. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на нее с выражением, которое можно было расшифровать без труда: «Благотворительность на пустом месте? Серьезно?»

Ольга встретила его взгляд и пожала плечами.

- Долгая история. Расскажу когда-нибудь потом, скучным осенним вечером.

Она позволила себе загадочную улыбку, а Алексей сообразил, что она заинтересована в дальнейшем общении. Этого оказалось достаточно. Все его внимание мгновенно сфокусировалось только на ней.

- Ну что ж, - произнес Алексей, предлагая ей локоть, - тогда я с нетерпением буду ждать этого скучного осеннего вечера. А пока кофе?

Ольга проигнорировала локоть, пошла рядом достаточно близко, но не касаясь.

- Кофе, - подтвердила она. - И прогулка. Вы обещали.

Когда они вышли из кофейни, в руках у обоих дымились стаканчики с горячим кофе. Утренняя прохлада уже отступила, и осеннее солнце припекало совсем по-летнему - обманчиво, как всегда в сентябре.

Ольга вдруг вспомнила про телефон для Дениса. В одной руке она держала стаканчик с обжигающим американо, в другой собственный смартфон. Она принялась набирать сообщение Константину одним большим пальцем, балансируя между необходимостью писать быстро и желанием не выронить ни то, ни другое.

«Костя, привези мой старый смартфон, тот что в ящике...»

Российский тротуар, как и следовало ожидать, не простил такой самонадеянности. Ямка оказалась именно там, где ее быть не должно: прямо под ее правой ногой. Каблук ушел в сторону, лодыжка предательски подвернулась, и Ольга, теряя равновесие, начала заваливаться вбок.

Алексей среагировал мгновенно. Одна его рука метнулась к ее талии, вторая к плечу, и он поймал ее в последний момент, не дав встретиться с асфальтом.

Но стаканчики спасти было уже невозможно.

Крышка с ее стаканчика отлетела, и горячая волна кофе выплеснулась наружу: на ее жакет, на его рубашку, на все, что оказалось в радиусе поражения. От резкого движения его собственный стаканчик тоже накренился, выскользнул из пальцев и приземлился прямиком на его брюки, оставляя на дорогой ткани темное, расползающееся пятно.

Пара мгновений ушла на то, чтобы осознать масштаб катастрофы.

Они стояли мокрые, пытающиеся отдышаться после резкого всплеска адреналина посреди тротуара. Ольга перевела взгляд с его брюк на свой жакет.

- Отлично, - выдохнула она. - Просто отлично.

Он, казалось, совершенно не обращал внимания на состояние своего костюма.

- Ничего, - отмахнулся он, перехватывая ее взгляд. - Студенты что, кофе не видели? Я одену сверху пиджак, и все будет хорошо. Лучше скажите мне, как ваша нога?

Ольга попробовала перенести вес на пострадавшую лодыжку и тут же поморщилась.

- Больно.

Алексей покачал головой и вдруг на его лице появилась улыбка, которая, видимо, должна была ее подбодрить.

- Ну что же, Ольга Николаевна. Привыкайте смотреть под ноги. Это вам не Манхэттен. Это обычная российская дорога соответствующего качества.

Она не сдержалась и улыбнулась в ответ.

- Да, капитан. Так точно, - улыбаясь, ответила и она и козырнула правой рукой.

Прогулка, разумеется, была отменена. Они медленно двинулись обратно к университету, поскольку Ольга прихрамывала и опиралась на его руку. Со стороны это выглядело почти романтично, если не приглядываться к кофейным разводам на одежде и ее страдальческому выражению лица.

И тут Ольге пришла мысль, что она, кажется, начала перенимать невезение Дениса. Все-таки внутренний голос был прав: иногда лучше пройти мимо. Но кто же его слушает?

В аудитории Алексей, как и обещал, накинул пиджак, скрыв основные улики. Выглядело вполне прилично. Во всяком случае, с последней парты, куда Ольга снова удалилась, пятен видно не было. Она села, вытянула больную ногу и постаралась принять максимально незаметный вид, чтобы ее собственные кофейные художества тоже не бросались в глаза.

Студенты, кажется, ничего не заметили, или просто сделали вид.

Когда после пары они вышли на улицу, Ольга все еще опиралась на его руку. Лодыжка уже почти не болела, слегка ныла при неосторожном шаге, но она не спешила отпускать Алексея. Его рука была теплой, надежной, и он держал ее с той осторожной внимательностью, какая бывает у мужчин, действительно привыкших заботиться, а не просто играющих роль.

Она ловила себя на том, что замечает, как играют мышцы под тканью его пиджака, когда он чуть сильнее сжимает локоть, поддерживая ее на ступеньках. Как он наклоняется ближе, когда она говорит что-то негромко. Как его дорогой одеколон смешивается с запахом осеннего воздуха и остатками утреннего кофе.

«Ты заинтересована, - прошептал внутренний голос, тот самый, который она весь день успешно игнорировала. - Больше, чем хотелось бы».

И тут же, словно пощечина, перед глазами всплыло лицо Майкла, его открытая улыбка, его смешной акцент, когда он пытался говорить по-русски. Его голос в трубке сегодня утром: «Hey, babe, how's Russia treating you?»

Ольга почувствовала, как внутри все сжалось в тугой узел вины. «Только уехала. Всего несколько дней не видела жениха, а уже поглядываешь на других мужчин, позволяешь себя касаться, наслаждаешься этим», - внутреннее «я» покачало головой.

От этой мысли она чуть не одернула руку. Вместо этого она глубоко вдохнула, наполнив легкие прохладным сентябрьским воздухом, и решительно отогнала внутреннего моралиста на задний план. Туда же, куда сегодня уже отправляла его не раз: в темный чулан сознания, где ему самое место.

«Ничего не было, - сказала она сама себе. - Он просто помог, когда я подвернула ногу. Обычная вежливость, ничего больше».

Она чуть крепче сжала его локоть и позволила себе не думать о Майкле хотя бы до вечера.

Алексей, ничего не замечая, что-то рассказывал о факультетских интригах: кто с кем не разговаривает, кто чью ставку подсиживает, и почему буфетчица тетя Зина самый влиятельный человек во всем университете. Ольга слушала вполуха, кивала и улыбалась, но мысли ее блуждали далеко.

Глава 5

Когда Ольга, увидев Дениса, хотела направиться к нему, то поняла, что Алексей довольно крепко держит ее и намерен проводить до машины. В это мгновение помощь пришла неожиданно в лице Веры Станиславовны, которая, догнав их на крыльце, сообщила, что Алексея Петровича просит срочно зайти завкафедрой.

Алексей замер на полуслове, явно разрываясь между чувством долга и нежеланием прерывать то, что происходило между ними в этот момент. Он вздохнул, поправил пиджак и повернулся к Ольге.

- Ну, давайте я вас хотя бы до машины провожу. А потом пойду, узнаю, что случилось.

Ольга покачала головой.

- Нет, не стоит. Вон стоит Денис. Он меня проводит.

Она сделала паузу, прищурилась с легкой хитринкой и добавила:

- А если нет, то мой водитель мужчина не менее галантный, чем вы, и всегда готов подставить плечо.

Алексей не растерялся ни на секунду. Он медленно, почти нехотя отпустил ее руку, давая почувствовать, что делает это исключительно под давлением обстоятельств, и, глядя ей прямо в глаза, произнес:

- Уверен, что он не во всем столь галантен, как я, - и улыбнувшись чуть шире, чем следовало бы, развернулся и направился в сторону кабинета Игоря Анатольевича. Спина прямая, шаг уверенный, как человек, который точно знает, что последнее слово осталось за ним.

Ольга проводила его взглядом, хмыкнула и, прихрамывая пошла к Денису. За его спиной, у обочины, уже припарковался знакомый черный внедорожник. Константин стоял у открытой двери и терпеливо ждал.

«Алексей Петрович, - подумала она, все еще чувствуя тепло его пальцев на своем локте, - ты, конечно, хорош. Но последнее слово оставлять за собой научись хотя бы не так заметно». Мысль мелькнула и растаяла.

Свежий воздух остудил эмоции, и Ольга вдруг поймала себя на том, что улыбается. Не только Алексею, а всему этому дню. Тому, как странно и неуклюже он складывался. Вера Станиславовна, кофе, расползающееся пятно на жакете, фраза «Да, капитан», до сих пор звучавшая в голове. Она вдохнула глубже, выравнивая дыхание, и сосредоточилась на дороге.

Денис сразу заметил, что выходя из дверей университета, Ольга чуть прихрамывает. А также то, что ее идеальная белая блузка, в которой она сегодня утром выглядела безупречно, теперь украшена темными, расплывшимися пятнами, которые плохо скрывал даже жакет.

Он быстро, почти бегом рванулся к ней, сокращая расстояние в несколько широких шагов. Ольга в тот же момент, не рассчитав, шагнула вперед, больная нога снова напомнила о себе, и она покачнулась. Денис, уже летевший ей навстречу, крепко и уверенно подхватил ее, прижимая к себе ровно на то мгновение, которое потребовалось, чтобы вернуть равновесие.

Но даже за короткий миг Ольга успела почувствовать его молодое, горячее, сильное тело под тонкой тканью рубашки. Оно было другое, совсем не как у Алексея. От этого «другого» внутри что-то екнуло и тут же замолчало, не получив разрешения на дальнейшее развитие.

Денис ничего не спросил ни про хромоту, ни про пятна, а просто отступил на полшага и сказал негромко:

- Давайте я провожу вас до машины.

Она кивнула, и они медленно двинулись к внедорожнику, где уже ждал Константин с непроницаемым лицом человека, который за свою жизнь видел все.

Когда до машины оставалось несколько шагов, в тишине осеннего вечера раздался громкий, отчетливый, протяжный звук: у Дениса в животе заурчало так, что, казалось, это услышали даже голуби на карнизе соседнего здания.

Ольга перевела взгляд на его лицо. Он густо покраснел и сделал вид, что изучает что-то чрезвычайно интересное на асфальте. Она поняла мгновенно: сегодня он, скорее всего, ничего не ел.

Внутренний голос взвился сиреной: «Оставь ты этого несчастного котенка. Брось на улице. Он никому не нужен. И тебе тоже. Хватит. Ты не благотворительный фонд. Ты не служба спасения. Ты...»

Она затолкала внутренний голос в тот самый пыльный угол сознания, где он уже проводил большую часть сегодняшнего дня. Задвинула поглубже, завалила сверху здравым смыслом и остатками вины перед Майклом.

Они поравнялись с Константином, который аккуратно, как всегда, без лишних движений, протянул ей ее старый смартфон.

Ольга взяла телефон, развернулась к Денису и сказала:

- А давайте-ка поужинаем.

Денис замер. На его лице отразилась сложная гамма чувств: удивление, недоверие, смущение и отчетливое осознание того, что в его карманах сейчас гуляет ветер. Пригласить ее куда-либо он не мог, и она это понимала.

- Денис, не переживайте, - продолжила она спокойно, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. - Поужинаем у меня дома. Галина наверняка что-то приготовила.

Она бросила быстрый взгляд на Константина. Тот, глядя на всю эту нелепую ситуацию, заметно смутился, но лицо его осталось каменным. Лишь едва заметный кивок подтвердил: да, приготовила.

- Не хочу сегодня ужинать одна, - добавила Ольга, снова поворачиваясь к Денису. - Хочу послушать, как прошел ваш первый день в университете, как устроились. Заодно узнаю, какие сплетни ходят по институту. Вдруг вы что-то уже разузнали. Я хочу быть в теме всех последних новостей. Отказа я все равно не приму.

- Я... хорошо. Спасибо.

Ольга утвердительно кивнула, и они сели в машину. Константин закрыл за ними дверь, обошел внедорожник и занял водительское место. Двигатель заурчал мягко, почти неслышно.

Машина тронулась, увозя их в сторону коттеджного поселка. В салоне пахло дорогой кожей и едва уловимым ароматом кофе, как напоминание о сегодняшнем нелепом происшествии. Денис сидел, выпрямившись, как на экзамене, и смотрел в окно с таким видом, будто его везут не на ужин, а как минимум на прием к английской королеве. Ольга, глядя на его напряженную спину, едва заметно улыбнулась.

Ольга, вспомнив, что еще утром отключила звук на телефоне, достала его из сумочки, и тут раздался телефонный звонок. Она глянула на экран - мама. У нее было какое-то сверхъестественное чутье на моменты, когда дочь слишком долго не выходит на связь.

- Олечка, ну наконец-то. Я уже не знала, что думать. У тебя все в порядке? Майкл весь день звонит, попадает на автоответчик. Он уже мне набрал три раза. Три, Оля. Ты представляешь, как он волнуется?

- Да, мам, да. Я только что взяла телефон. Уже вижу миллион сообщений и голосовых. Я сейчас ему обязательно отвечу. Не переживай. Спасибо, что позвонила. Просто был очень долгий день.

Она положила трубку, нажала на запись голосового и заговорила по-английски:

- Mike, I'm fine. Everything's okay. Just a really long day. I'm heading home from the university now. I'll call you later. Don't worry.

Когда она закончила и опустила телефон, то поймала на себе взгляд Дениса. Он смотрел на нее так, будто она только что исполнила магический трюк или заговорила на языке, который он считал существующим только в учебниках.

- Что? - спросила она.

- Нет, ничего. Просто... - он замялся. - Я раньше никогда не слышал такого произношения на английском. Это просто изумительно. Вот бы мне так научиться. А то я даже двух слов связать не умею.

Внутренний голос где-то дернулся в чулане, но Ольга даже слушать не стала.

Остановиться она уже не могла, да и не хотела.

- Отлично, Денис. Давайте мы с вами будем практиковаться в английском. У нас на пятом курсе есть стажировка. Вдруг вам повезет, и вы сможете поехать обучаться в другую страну.

Денис засиял, в его глазах вспыхнул огонь возможности, надежды, предвкушения, а возможно и еще кое-чего, но Ольга предпочла не расшифровывать.

Для него это был прекрасный, законный, почти официальный повод видеть Ольгу Николаевну как можно чаще.

- Я буду очень стараться, - выдохнул он.

Ольга отвернулась к окну, за которым уже проплывали первые дома коттеджного поселка, и мысленно захлопнула дверь чулана, где бесновался ее внутренний голос. Тот еще побарабанил немного, побухтел и затих, поняв, что сегодня его точно никто слушать не собирается.

Приехав домой, Ольга познакомила Дениса со своей домработницей Галиной, женщиной лет пятидесяти, с лицом человека, пережившего и перестройку, и дефолт, и не одно поколение студентов, которых Ольга еще даже не видела. Она окинула гостя быстрым цепким взглядом.

- Галина, сегодня мы ужинаем вдвоем. Накрой, пожалуйста, в гостинной.

Галина очень удивилась, ее брови поползли вверх, но многолетняя выучка взяла свое, она лишь коротко кивнула и удалилась на кухню, унося с собой молчаливый вопрос.

Ольга повернулась к Денису.

- Мне нужно привести себя в порядок. А вы пока располагайтесь в гостиной. Галина покажет, где что.

Через несколько минут она спустилась уже в простой белой футболке, джинсах и с распущенными волосами. Совсем другой человек. Не строгий преподаватель в идеальном костюме, а молодая женщина, которую трудно было бы выделить из толпы, если бы не ее ярко-зеленые глаза.

Денис стоял у окна гостиной, заложив руки за спину, и рассматривал что-то за стеклом.

- Ну как? Не скучали тут? - спросила она, подходя ближе.

- Нет, что вы. У вас шикарный дом. Я тут вот рассматривал... за окном очень красиво. И ваш портрет над камином. Вы на нем просто великолепная.

Он осекся, поняв, что сказал «великолепная», глядя при этом не на картину, а на нее. Краска снова залила его щеки и поползла к ушам.

- Спасибо, - спокойно ответила Ольга, делая вид, что ничего не заметила. - Пойдемте ужинать и выпьем по бокальчику. А то вы как-то очень напряжены. Вам явно не помешает слегка расслабиться.

Он уверенно кивнул, даже слишком для человека, который явно не привык расслабляться в чужих шикарных домах.

Вино сделало свое нехитрое дело, и Денис оттаял, разговорился. Рассказывал, как прошел его день: как с утра опоздал в деканат, как врезался в нее, выбегая из учительской, потому что искал педагога по финансам и праву, но та уже ушла, и он пытался ее догнать. Как потом не смог заселиться в общежитие, потому что вовремя не оплатил, и теперь места нет.

- Подожди, - Ольга остановила его, подняв руку. - А где ты ночевал?

- Ну, студенты с младшего курса пустили меня по-тихому к себе в комнату. Но я же не могу там долго оставаться. Пойду, пройдусь по старым друзьям. Кто-нибудь наверняка пустит на то время, пока я не разберусь с общагой.

- А разве твоя мама не в городе живет?

- Нет. Мама у меня в деревне. А я здесь совсем один. Ну, друзья, конечно, но я их не видел четыре года. За это время много произошло. - Он помолчал и добавил уже тише, - вы не переживайте, я привык справляться с жизненными трудностями. Я обязательно все улажу.

Он говорил очень неуверенно, как будто сам не верил в то, что произносил.

Внутренний голос, который уже вырвался из чулана, выбив воображаемую дверь с петель, взвыл в очередной раз: «Ты не посмеешь. Ты не можешь. Ты уже...»

- Ладно, - произнесла она вслух. - Уже вечер. Угомонись.

Денис удивленно моргнул.

- Простите?

- Это я не вам, - отмахнулась она и сделала глоток вина. - Это я внутреннему голосу. Он сегодня слишком активно выступает.

Она поставила бокал и сказала то, чего даже сама от себя не ожидала:

- Я сейчас позвоню Игорю Анатольевичу. Спрошу, что можно сделать в вашей ситуации.

И тут же, не откладывая в долгий ящик, набрала его номер. Разговор вышел коротким. - Да, если не оплатил, то место не сохраняется. Но как только внесет плату, койку предоставят сразу, - подтвердил он.

Ольга уточнила сумму и едва не хмыкнула вслух. По ее меркам - сущий мизер. Она на один ужин в Нью-Йорке тратила больше, чем здесь просили за месяц проживания.

Она положила трубку и посмотрела на Дениса.

- Ну вот, все улажено. Сегодня останетесь ночевать здесь. Галина постелет вам в гостевой комнате. А завтра можете заселяться. Комната для вас уже будет готова.

Денис отшатнулся вместе со стулом. Лицо его отразило целую бурю эмоций от потрясения до почти паники.

- Нет. Нет, что вы. Я не для этого вам сказал. Вы просили просто поделиться, как день прошел. Я на автомате выпалил все, что было. Вы, наверное, думаете: увидел обеспеченную женщину и решил зацепиться, чтобы она все мои проблемы решала? Но это не так. Я не мальчик, я мужчина. Я сам могу решать свои проблемы. Да, у меня их много, но я их все решу. Если я их не решу, то какой же я мужчина? Чем я тогда буду заниматься в будущем, если сейчас не могу решить обычные бытовые вопросы?

Ольга дослушала его тираду, молча, до конца, с непроницаемым лицом.

- Ну, вот когда будущее настанет, тогда и будете решать сами, - сказала она спокойно. - А сегодня это даже не обсуждается.

Она поднялась из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Денис открыл рот, чтобы возразить, но осекся под ее взглядом, который годами заставлял замолкать даже совет директоров.

- Галина, - позвала Ольга. - Приготовьте, пожалуйста, гостевую комнату. Денис остается у нас ночевать.

Ольга остановилась у лестницы и обернулась к Денису.

- Завтра у меня первый рабочий день. Нужно подготовиться, материалы разобрать. Я пойду к себе. Вы можете располагаться в доме свободно. Галина покажет, где вы будете ночевать. А утром, после завтрака, поедем в университет вместе.

Денис слушал, не отрывая от нее глаз. Когда она уже начала подниматься по ступенькам, он вдруг окликнул ее:

- Ольга Николаевна.

Она остановилась, обернулась. Он быстро, решительно подошел, и встал прямо перед ней. Она находилась на несколько ступенек выше, и ему пришлось смотреть на нее снизу вверх. В этом взгляде было столько всего, что у Ольги на мгновение перехватило дыхание.

- Спасибо вам, - сказал он негромко, но очень отчетливо. - Спасибо большое. Никто никогда не относился ко мне так, как вы. Мне это очень дорого и очень приятно.

Он смотрел ей прямо в глаза, которые сейчас, в приглушенном свете лестничного пролета, казались темно-изумрудными. Ольга улыбнулась, ничего не ответила, а просто пошла дальше, вверх по лестнице, чувствуя спиной его взгляд.

Позже, уже глубоким вечером, она стояла под душем. Горячие струи стекали по плечам, по груди, по животу, по молодому, красивому телу, которое она привыкла содержать в идеальном порядке, как и все в своей жизни. Вода смывала усталость долгого, безумного дня. Пар окутывал ванную комнату мягким туманом.

Она закрыла глаза, и под веками всплыло не лицо Майкла, и не Алексея. Она думала о Денисе.

Вспомнила тот короткий, почти невесомый момент, когда он подхватил ее у входа в университет. Как его руки сомкнулись на ее талии. Как она на мгновение прижалась к его груди и почувствовала сквозь тонкую ткань рубашки его тело. Ее ладони, словно все еще помнили это прикосновение.

Она поймала себя на том, что ее руки медленно, осознанно скользят по собственному телу. И мысли ее были сейчас в соседней комнате, где в гостевой постели, спал он: студент, мальчишка, которого она подобрала на вокзале, как бездомного котенка.

И, как ни странно, ни эти мысли, ни действия не были ей противны. Они ее смущали, не вызывали привычного укола вины, который она ожидала почувствовать. Ей это нравилось.

Вода продолжала литься, заглушая и шум в трубах, и ее собственное дыхание, ставшее чуть чаще, чем обычно. А где-то на задворках сознания, в пыльном чулане, было подозрительно тихо. То ли голос устал, то ли смирился, то ли сам затаился в ожидании того, что будет дальше.

Глава 6

Проснувшись утром, Ольга еще не открыла глаза, но уже услышала голоса. С кухни доносился приглушенный, но эмоциональный спор. Она накинула халат и вышла в коридор.

Картина, представшая перед ней, была достойна отдельной главы в каком-нибудь романе о столкновении поколений.

Галина, выражавшая крайнюю степень возмущения и попранного авторитета, стояла у плиты, скрестив руки на груди. Денис, напротив, заслонял собой сковороду, как солдат знамя, и решительно держал в руке венчик.

- Я вам русским языком говорю: только я в этом доме имею право готовить, - чеканила Галина. - Это моя кухня, моя территория. Вы здесь гость, молодой человек.

- А я вам русским языком отвечаю, - не сдавался Денис, - что я должен сделать что-то приятное Ольге Николаевне. Пусть даже из ее же продуктов, в ее же доме, но я приготовлю завтрак своими руками.

Ольга прислонилась плечом к дверному косяку и смотрела на эту сцену, невидимая обоим. Ей было тепло и приятно от того, что этот мальчишка с кучей проблем и пустыми карманами хочет сделать что-то для нее. Даже осознавая, что не может позволить себе купить подарок или жест, не прибегая к ее же ресурсам.

- Галина, - произнесла она, наконец, входя на кухню.

Оба вздрогнули и обернулись.

- Пусть молодой человек проявит себя. Вчера кто-то сказал, что он уже не мальчик, а мужчина. Поэтому дай мужчине похозяйничать на кухне, - она широко, искренне улыбалась.

Галина подняла руки к небу, словно призывая высшие силы в свидетели этого безобразия.

- Ладно, но чтобы потом все за собой помыл. Я не хочу разбираться в том, что он здесь точно устроит.

Ольга подошла, обняла Галину за плечи и развернула ее лицом к Денису. Тот уже замешивал тесто на блинчики, которые Галина, видимо, планировала делать сама. Мука уже просыпалась мимо миски, и белое облачко оседало на столешнице. Денис яростно взбивал тесто, и капли разлетались во все стороны: на фартук, на плиту, на пол, на самого Дениса.

Галина только стояла, закатывала глаза и вздыхала так тяжело, будто на ее глазах рушили храм.

Ольга, все еще улыбаясь, удалилась наверх, чтобы переодеться и собрать материалы для первой лекции.

Когда она спустилась к завтраку, ее ждало зрелище. На столе, в самом центре, красовалась небольшая, слегка кособокая стопка блинчиков. Они были всевозможных форм и размеров и ни одного круглого: дырявые, слишком толстые, а пара экземпляров откровенно подгорела, выдавая себя темными, почти черными краями.

В кухне витал легкий запах гари, смешанный с ароматом ванили. И, как ни странно, это было даже приятно. Создавало какой-то особенный, домашний уют, которого в этом безупречном доме иногда не хватало.

Денис стоял над своим творением, как художник над только что завершенным полотном, сиял и ждал вердикта.

- С чем вы предпочитаете блины, Ольга Николаевна? Со сметаной? С вареньем? У Галины тут целый арсенал...

- Вообще-то я не завтракаю. Только кофе. Но... - она осеклась, увидев, как гаснет его лицо.- Раз уж ты так старался, то я съем один самый красивый и не подгорелый, - она легко и искренне рассмеялась, и этот смех разбил напряжение, повисшее в кухне.

Денис встрепенулся, заулыбался снова и принялся с энтузиазмом перебирать всю стопку в поисках наименее пострадавшего экземпляра.

Галина, наблюдавшая эту сцену от раковины, только покачала головой и отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

Когда они уже шли к машине, у Ольги зазвонил телефон. Она глянула на экран - Майкл. Разумеется, Майкл. Кто же еще в такую рань.

Она приняла вызов и поднесла телефон к уху.

- Hey, babe, - раздался в трубке его голос. - You promised to call me back yesterday, but you didn't. I'm worried. Is something wrong? Are you avoiding me?

- No, No, - Ольга заговорила быстро, чуть громче, чем обычно, словно хотела убедить не только его, но и себя. - I just completely forgot. Today is my first day of work, and I was preparing. It's okay.

- I love you, - сказал Майкл так, как говорят люди, которые привыкли это произносить.

Ольга на секунду замешкалась, но эта секунда была наполнена таким количеством смыслов, что хватило бы на целую главу.

- I love you too, - ответила она, и положив трубку, поймала себя на мысли, что сказала это на автомате. Она всегда добавляла «I love you too» с чувством, а не как пункт в чек-листе.

Раньше она никогда не забывала перезвонить ему. Они могли часами висеть на телефоне, обсуждая все на свете: от колебаний фондового рынка до плитки для ванной в их будущем общем доме. А теперь она иногда забывала о его существовании, словно Нью-Йорк, их общая квартира, планы на свадьбу - все это осталось в параллельной реальности, которая больше не имела к ней отношения.

Эта мысль ее пугала. Несколько лет отношений, помолвка, а она так легко о нем забыла.

Из воображаемого чулана, где она заперла свой внутренний голос, донеслось ехидное: «А чего ты хотела? Как ты можешь думать о Майкле, когда у тебя то Алексей, то Денис? Распушила хвост, понимаешь ли, как павлиниха. Вчера под душем о студенте мечтала, а сегодня удивляешься, что жениху «и я тебя» сказала?»

Ольга не сдержалась и едва заметно улыбнулась одними уголками губ. Константин, сидевший за рулем, бросил на нее короткий взгляд в зеркало заднего вида, но промолчал.

«Какое у меня самокритичное подсознание, - подумала она, обращаясь к внутреннему голосу. - Ну, посиди пока в чулане. Мы с тобой еще не договорили».

Внутренний голос что-то буркнул в ответ, но послушно затих.

Машина свернула к главному входу университета. Когда они вышли из машины, Денис галантно открыл ей дверцу. Потом он решительно, предложил ей взять его под локоть, но Ольга остановила его:

- Денис, меня не жди. Мне нужно отдать распоряжения водителю.

Он послушно ретировался, хотя по его лицу было видно, что ему очень хотелось подойти к университету в компании Ольги Николаевны: создать себе вес и статус в студенческих кругах. Пусть он и на четвертом курсе, но все-таки новенький. А приехать на одной машине с преподавателем, да еще и с той самой Яковлевой, о которой уже, наверняка, поползли слухи. Многие и так видели, как они выходили из черного внедорожника.

Ольга проводила его взглядом и повернулась к Константину, который стоял у открытой двери и ждал.

- Костя, сходи в бухгалтерию, и оплати месяц проживания в общежитии для Воронова Дениса, и заодно бытовые расходы, если требуются взносы. Деньги возьми с карты на обслуживание машины.

Константин удивился, но как всегда, промолчал.

Ольга уже развернулась, чтобы идти, когда за спиной раздалось:

- Ольга Николаевна.

Она обернулась.

- Я знаю вас много лет, как и вы меня. Я не могу промолчать. Мне кажется, все это очень странным. И не очень уместным.

- Я знаю, как это все кажется, - ответила она ровно. - И Галина мне намекнула на то же самое. Я просто хочу помочь человеку в его жизненной ситуации. Разве это плохо? Может, и мне когда-то кто-то поможет.

- Мне идти выполнять распоряжение?

- Да. Конечно.

Он коротко кивнул, закрыл дверь машины и неспешной, уверенной походкой направился в сторону.

Ольга поправила сумку на плече, выдохнула и пошла к главному входу. Впереди ждала первая лекция и первая встреча со студентами.

Подходя к своей новой аудитории, Ольга еще издалека заметила знакомую фигуру. Алексей Петрович стоял у самой двери, прислонившись плечом к косяку. При ее приближении он выпрямился, одернул пиджак и улыбнулся.

- Доброе утро, Ольга Николаевна.

- Доброе. Ну что же вы не входите?

- Нет-нет, - он покачал головой, все еще улыбаясь. - Это теперь ваша аудитория. Вот, я принес ключи.

Он протянул ей небольшую связку. Она взялась за нее, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Он намеренно задержал ключи, не отпуская, и многозначительно посмотрел на нее с паузой, которая говорила больше, чем любые слова.

Ольга слегка улыбнулась уголками губ, и забрала ключи.

- Проходите, готовьтесь, - открыв дверь, она пригласила студентов, толпившихся в коридоре.

Студенты потянулись внутрь, переглядываясь и переговариваясь. Когда последний студент скрылся за дверью, Ольга и Алексей остались в коридоре вдвоем. Он чуть ближе, чем того требовали приличия, наклонился к ней.

- Может быть, сегодня все-таки выпьем кофе? Я проверил: в столовой ровный пол, никаких ямок, - он прищурился, и в его глазах заплясали веселые искорки, намекая на вчерашнее кофейное фиаско.

Ольга не сдержалась и широко, искренне улыбнулась.

- Я подумаю над вашим предложением, Алексей Петрович, - и, не дав ему ответить, шагнула в аудиторию, оставив в коридоре с этой недосказанностью и, кажется, с надеждой.

Дверь за ней мягко закрылась. Впереди ждали студенты, первая лекция и новая жизнь, которая с каждым днем становилась все более запутанной. Или интересной?

Глава 7

- Итак, дамы и господа, сегодня мы поговорим о том, почему ваш банковский вклад это не «надежно», а «медленная смерть ваших денег».

По аудитории прокатился сдержанный смех. Ольга стояла у доски с маркером в руке, чувствуя, как внутри разливается знакомый азарт. Она любила начинать с провокации - это будило даже самых сонных.

- Инфляция, - она вывела слово крупными буквами, - съедает ваши сбережения быстрее, чем вы думаете. Пока вы копите на новую машину, она уже подорожала. Пока откладываете на квартиру - квадратный метр убежал вперед. Что делать?

Они смотрели на нее с разной степенью заинтересованности: кто-то смотрел в телефон, кто-то откровенно спал, уткнувшись лицом в сложенные руки, но несколько человек в первом ряду подались вперед, в том числе светловолосая девушка с острыми чертами лица и внимательным, цепким взглядом.

- Инвестировать, - тихо сказала она.

- Что, простите?

- Инвестировать, - повторила девушка громче, расправляя плечи. - Не хранить деньги, а заставлять их работать. Акции, облигации, фонды.

Ольга медленно, с удовольствием улыбнулась.

- Верно. Как ваша фамилия?

- Куприянова.

- Пять баллов за смелость, Куприянова.

По аудитории прокатился одобрительный гул.

- Инвестировать это правильно. Но во что? И главное как не потерять все за один день? Вот об этом мы и будем говорить весь семестр. Откройте конспекты.

Она вела лекцию, переходя от слайда к слайду. Рисовала на доске графики, задавала вопросы, провоцировала споры. Студенты слушали, записывали, задавали вопросы. После окончания пары несколько человек подошли с уточнениями, и Куприянова, которая смотрела на Ольгу с плохо скрываемым восхищением.

Для пятого курса экономического факультета ее предмет был не профильный, но Ольге это было не важно. Важно было другое: объяснить сложные вещи доступно, заразить азартом, заставить думать.

Когда аудитория опустела, Ольга собрала материалы и вышла в коридор. Внутри разливалось теплое чувство удовлетворения. Вот оно то, ради чего она вернулась, то, что сейчас наполняло смыслом все остальное.

Внутренний голос, который последние дни сидел в чулане тише воды ниже травы, гордо вышел вперед, расправил плечи и назидательно, как учитель младших классов произнес: «Вот на что надо тратить силы, а не на потрепанного котенка, который даже блин нормальный испечь не может».

Ольга хмыкнула себе под нос и ничего не ответила. В конце концов, сегодня внутренний голос был хотя бы отчасти прав.

После второй пары, которая тоже прошла на удивление гладко Ольга вернулась домой. Скинула туфли у порога, прошла в спальню и позволила себе просто выдохнуть. Первый рабочий день состоялся, она справилась.

Через пару часов, когда мысли перестали скакать от лекций к студентам и обратно, она решила заняться собой. Надела любимый открытый купальник, из прошлогодней коллекции, который произвел фурор на пляже в Майами прошлым летом, накинула халат и спустилась к бассейну.

Вода приняла ее мягко, обняла со всех сторон, смывая остатки напряжения. Она плыла размеренно, неспешно, наслаждаясь тем, как работают мышцы, как скользит тело в голубоватой подсвеченной воде. В голове стояла блаженная, редкая пустота. Даже внутренний голос, утомленный сегодняшними праведными речами, тихонько сидел где-то на задворках и не отсвечивал.

А потом дверь с грохотом распахнулась, в помещение ворвался Денис. Уж кого-кого, но его она здесь точно не ожидала увидеть. Денис замер на краю бассейна, увидев ее. Глаза расширились, рот приоткрылся. Она практически обнаженная, в одном купальнике, мокрая, с каплями воды, стекающими по плечам и ключицам стояла у бортика. Он застыл на несколько секунд, не в силах отвести взгляд. Потом тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и лицо его исказилось гневом, и он громко крича, размахивая руками, шагая взад-вперед вдоль бортика начал свою тираду.

- Как вы могли?! Я все узнал. Это не завкафедрой из добрых побуждений выделил мне комнату. Это вы оплатили за моей спиной.

Он шагал так яростно, что едва не толкнул шезлонг.

- Я вам не позволял платить за меня. Я вам, что мальчик на содержании? Альфонс? Я не просил вас, и уж тем более, не предупредив меня. Я же сказал, что все решу сам. Я вам что, мальчик какой-то? Я взрослый, ответственный мужчина.

На крики прибежала Галина, заглянула в дверь, оценила обстановку: Ольга в бассейне, Денис мечется по бортику и орет. Ольга махнула ей рукой, чтобы та не обращала внимания и не вмешивалась. Галина исчезла так же быстро, как и появилась.

Ольга тем временем медленно, совершенно спокойно подплыла к лестнице. Сделала пару шагов по ступенькам, поднимаясь из воды. Капли стекали по ее телу, купальник облепил фигуру. Она протянула Денису руку, чтобы он помог ей выйти из бассейна.

Он, все еще кипя от гнева, но на автомате, потянулся к ней, их пальцы соприкоснулись.

И в этот момент Ольга резко оттолкнулась от борта и потянула его на себя со всей силы, используя его же вес и инерцию.

- Остынь, мальчик, - выдохнула она, когда он с громким всплеском рухнул в воду рядом с ней. - А то мужчина внутри тебя слишком громко кричит.

Денис вынырнул, отфыркиваясь, абсолютно мокрый, в одежде, с прилипшими ко лбу волосами. Вода стекала с него ручьями. Он ошарашенно смотрел на Ольгу, которая стояла по грудь в воде и улыбалась той самой улыбкой, которая означала, что она снова сделала то, чего внутренний голос категорически не одобрял.

Внутренний голос, кстати, в этот момент тихо выпал в осадок и даже не пытался комментировать происходящее.

Денис барахтался в воде, будто и, правда, тонул. Он хватал ртом воздух, размахивал руками, пытался удержаться на плаву и одновременно что-то кричал, кажется, что он не умеет плавать и что это вообще возмутительно.

Ольга наблюдала за этим представлением несколько секунд, потом сделала шаг вперед. Подошла к нему настолько близко, что их тела почти соприкасались в теплой воде.

- Мужчина, - произнесла она низким, чуть насмешливым голосом, - встаньте на ноги. Здесь мелко.

Денис опустил взгляд, его ноги действительно коснулись дна. Он медленно выпрямился и понял, что вода достает ему едва до груди, а Ольга стоит напротив, и ей вода по плечо. Курьезность ситуации обрушилась на него с такой силой, что он на мгновение забыл о гневе.

Потому что она стояла слишком близко в откровенном купальнике, а капли воды блестели на ее коже, стекали по шее, по ключицам, собирались в ложбинке между... Он тупо пялился на ее грудь. Просто стоял и смотрел, не в силах поднять глаза выше. Его дыхание стало глубже, тяжелее.

Ольга смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то теплое, тягучее, почти опасное. Это ее забавляло, и смешило, и возбуждало одновременно. Она решила с ним поиграть, подошла еще ближе. Теперь между ними не осталось и сантиметра. Ее грудь почти касалась его мокрой рубашки. Она наклонилась к самому его уху и произнесла грудным, тягучим тоном:

- Ай-ай-ай, как не стыдно так пялиться на грудь преподавателя.

Денис наконец-то поднял глаза. В ее зеленых изумрудах плясали самые настоящие демоны. Они дразнили его, манили, обещали что-то запретное и невероятное, и это распалило его окончательно.

Он резко обхватил ее за талию, крепко притянул к себе, и жадно впился в ее губы поцелуем. Ольга не ответила. Она позволила ему это лишь на мгновение, на пару ударов сердца, а потом слегка отстранилась. Но он не заметил, не захотел замечать. Его руки уже блуждали по ее телу: жестко, по-собственнически, сжимая бедра, ягодицы, хватая грудь сквозь тонкую ткань купальника.

И вот тут Ольга резко и окончательно оттолкнула его.

Он замер, тяжело дыша, глядя на нее непонимающими, затуманенными желанием глазами.

- Нет, - сказала она спокойно, поправляя бретельку купальника. - Все-таки еще мальчик. До мужчины тебе еще далеко.

Она развернулась и, не оглядываясь, подошла к лестнице. Медленно, не скрываясь, чувствуя его обжигающий взгляд на своей спине, на бедрах вышла из воды. Накинула халат, затянула пояс и, даже не взглянула в его сторону. Где-то в чулане ее сознания внутренний голос, кажется, просто лежал в обмороке.

Мокрый, ошарашенный, и сгорающий от стыда Денис, остался стоять в воде. Подходя к дверям бассейна, Ольга обернулась и бросила через плечо:

- Мужчина, вылезайте из воды. Пойдемте, высушим вашу одежду и поговорим спокойно без эмоций.

Притихший, все еще переваривающий то, что только что произошло, Денис послушно вышел из бассейна. Вода стекала с него ручьями, оставляя на полу мокрые следы. Он выглядел как побитый щенок, который сам не понимает, за что его наказали.

Ольга указала ему на шезлонг.

- Снимайте одежду здесь. Вот полотенце.

Она протянула ему большое махровое полотенце. Он взял его, не поднимая глаз. Через минуту, завернутый в белый махровый кокон, он стоял перед ней, а мокрая одежда грудой лежала на шезлонге.

- Пошли. Отнесем вещи в прачечную.

Когда все дела с мокрой одеждой были улажены, они вернулись в гостиную. Ольга опустилась в кресло, поджав под себя ноги, а напряженный и прямой, как струна Денис сел на диван. Он смотрел в окно, избегая ее взгляда. Обида так и сочилась из каждой его поры.

Ольга смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то похожее на нежность. Она не хотела его обидеть, не хотела унизить. Она всего лишь хотела помочь.

- Денис, - начала она мягко, - я не хотела тебя обидеть. Я хотела помочь. Правда.

Он не реагировал. Продолжал смотреть в окно, за которым уже сгущались осенние сумерки.

Она поднялась, медленно, почти неслышно подошла к нему со спины, присела на край дивана. Опустила теплую, мягкую ладонь руку ему на плечо, и начала гладить едва касаясь.

- Я не хотела тебя унижать или оскорблять, - продолжила она тихо, ее голос звучал прямо над его ухом. - И я не рассчитывала, что ты узнаешь о том, каким образом тебя заселили в общежитие.

- Но я все-таки узнал, - выдохнул он хрипло.

Он повернул голову, она была совсем близко, их лица разделяли считанные сантиметры. Он снова потянулся к ней, чтобы поцеловать, но Ольга мягко и непреклонно отстранилась.

- Нет-нет. Мальчика на сегодня мне уже достаточно.

Она легко, почти невесомо провела пальцем по его щеке.

- Я подожду, когда придет мужчина.

Она убрала свою руку с его плеча, выпрямилась, и направилась к лестнице. Уже поднимаясь по ступенькам, бросила через плечо:

- Галина приготовит ужин. Оставайся, если хочешь. Или можешь идти. Решать тебе.

И исчезла наверху, оставив Дениса одного в гостиной, с пылающими щеками и полной неразберихой в голове.

Когда Ольга спустилась к ужину, Дениса уже не было. На столе, ровно посередине, лежали деньги. Аккуратная стопка купюр, ровно та сумма, которую Константин внес за месяц проживания в общежитии.

Галина, убиравшая со стола, перехватила ее взгляд и пояснила:

- Это Денис оставил. Сказал, что вы поймете.

Ольга кивнула, посмотрела на деньги еще раз, потом перевела взгляд на Галину.

- Возьмите на хозяйственные расходы.

Галина спорить не стала, взяла купюры и убрала в карман фартука.

Весь оставшийся вечер, до глубокой ночи, пока сон, наконец, не сморил ее, Ольга думала о Денисе. Лежала в постели, смотрела в потолок и прокручивала в голове события последних дней: его поступки, его слова.

Может, она и правда перестаралась? Может, надо было в какой-то момент послушать внутренний голос и остановиться?

«А я говорил». Тут же высунулся внутренний голос, наглый и торжествующий.

Но ей нравилось то, что Денис оказался таким... самодостаточным. Да, у него явно была черная полоса. Неудачи преследовали его одна за другой: билет, общежитие, телефон, деньги. Но он не сдавался, шел вперед. Не просил помощи, по крайней мере, откровенно. И денег не взял, а вернул.

Она закрыла глаза и снова увидела его в мокрой рубашке, прилипшей к его рельефному телу. Как она облегала его плечи, грудь, живот. Он был хорошо сложен, именно такой, как ей нравилось: подтянутый, сильный, молодой.

Вспомнила его жалкие попытки то ли грубо облапать, то ли неуклюже приласкать. Наверное, это из-за возраста, неопытности или от того, что он сам не понимал, что делает и зачем. Его настойчивость была почти пугающей, и почти приятной. Но она до сих пор не понимала, какое из этих «почти» перевешивает.

Вспомнила его горячий, резкий поцелуй, такой же, как он сам в тот момент, то ли от гнева, то ли от внезапно нахлынувшего желания.

И, как ни странно, за весь вечер она ни разу не подумала о Майкле. Не возникло даже мысли о том, чтобы позвонить или написать.

Где-то на задворках сознания робко и неуверенно подсознание попыталось пробиться. «Эй... Ты вообще-то замуж скоро выходишь. Майкл. Помнишь такого? Кольцо. Свадьба. Нью-Йорк».

Но эта мысль неуслышанная, неважная так и осталась где-то на периферии, заглушенная другими, куда более настойчивыми образами.

Ольга перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и наконец, провалилась в сон. А во сне ей снился бассейн, мокрая рубашка и зеленые демоны, пляшущие в чьих-то отражениях.

Глава 8

На следующий день Ольга позволила себе роскошь - поспать подольше. Первой пары не было, так что она не спеша позавтракала, выпила кофе в одиночестве и отправилась в университет. Константин, как всегда, молчаливо вез ее по уже знакомому маршруту, а она смотрела в окно и думала о том, что осень в этом году выдалась на удивление мягкой.

Первая лекция пронеслась на одном дыхании. Слухи о ней, о ее работе за границей, о ее манере преподавания уже облетели университет. Студенты с интересом и любопытсвом смотрели на нее, как на загадочного зверя в цирке. Почти у каждого возник вопрос: зачем женщине ее статуса и положения возвращаться в Россию, преподавать в скромном ВУЗе?

Ольга видела это, и как ни странно это ее даже забавляло.

И вот началась третья пара, новая группа. Ольга вошла в аудиторию, поздоровалась, открыла журнал и пробежалась глазами по списку, практически в начале которого было имя Воронов Денис.

Она замерла на долю секунды, потом подняла взгляд и оглядела аудиторию. Его не было.

Она начала лекцию про инвестиционные риски, про диверсификацию портфеля, про то, как не потерять все в один день. Говорила, рисовала графики, задавала вопросы. Но мысль о Денисе не покидала ее. Почему его нет? Может, это из-за нее? Из-за вчерашнего? Он не хочет ее видеть и поэтому прогуливает?

Эта мысль жгла, отвлекала, мешала сосредоточиться. Она ловила себя на том, что смотрит на дверь, но дверь оставалась закрытой.

Когда лекция закончилась и студенты потянулись к выходу, Ольга приняла решение. Быстро собрала вещи и направилась к общежитию. Константин упоминал номер его комнаты, когда докладывал об оплате. Поднявшись на нужный этаж, она нашла дверь и постучала. Ей никто не ответил. Постучала снова. Послышался шорох, потом тихое:

- Войдите.

Она открыла дверь и вошла.

Денис лежал на кровати. Когда он увидел ее, в его глазах мелькнуло удивление, может быть, даже радость, но тут же сменилось гримасой боли. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, и не смог. Со стоном опустился обратно на подушку.

Ольга в три шага пересекла комнату и оказалась рядом.

- Что случилось?

Только теперь она разглядела на скуле темную, наливающуюся синевой гематому и разбитую губу. А то, как он двигался, вернее, как не мог двигаться, говорило о том, что досталось не только лицу.

- Денис, - ее голос прозвучал глухо. - Что произошло?

Он молчал, отведя глаза в сторону.

Она опустилась на край кровати, осторожно, чтобы не потревожить его, и повторила:

- Денис. Посмотри на меня. Что случилось?

Он медленно повернул голову и встретился с ней взглядом. В его глазах была боль, и не только физическая.

- Я же говорил, что маме нужна была операция, - произнес Денис глухо, глядя куда-то в стену.

Ольга кивнула, не перебивая.

- Ну, кто же даст денег студенту, который работает на полставки курьером? Конечно, все банки мне отказали. Пришлось обратиться к частному лицу.