Читать книгу: «Бывшие. Цена ошибки»

Глава 1

Двумя годами ранее. Владимир.

- Дорогой, я хочу сегодня на ужин поехать в “Аргентину”!

Девушка капризно надула пухлые губки и провела ноготком по моей груди, игриво обвела сосок, и её шаловливые пальчики двинулись ниже на пресс, с явным намеком опуститься еще ниже.

Мне пришлось остановить ее руку и вернуть на свою грудь, прижав для верности сверху ладонью.

Нет, я совсем был не против второго захода, но сейчас меня насторожило название ресторана, что произнесла моя любовница.

- С чего бы, интересно знать, в “Аргентину”, а? Рыба в их меню, как ты понимаешь, не самое популярное блюдо, да и столик там надо бронировать заранее.

- Я знаю, что их специализация – это говядина! И у тебя же там, кажется, постоянная бронь столика, разве нет? – последовал ответ.

- В «Аргентину», так в «Аргентину»! – я поднялся в одно движение с кровати, бросил, не оборачиваясь:

- Я в душ!

Встав под струи воды, потянулся за гелем для душа. Намыливал свое тело, смывая с себя слишком приторные духи своей любовницы, а в голове крутились её слова о постоянной брони столика в любимом ресторане.

Я сам красавице, что сейчас томно возлежала на кровати и игриво прикрывала свои прелести простыней, не рассказывал об этом. А она о ней как-то узнала.

Плохо! Очень плохо! Это говорило о том, что я, Владимир Григорьевич Чернов, стал предсказуем.

- Старею, что ли? – усмехнулся своему отражению в зеркале и потянулся за халатом.

Спустя час мы сидели в ресторане, известном среди ценителей стейков из аргентинской говядины, за тем самым столиком, что здесь всегда держали для меня, и я с удивлением наблюдал за красивой женщиной, сидящей напротив. Красавица с удовольствием поглощала стейк из мраморной говядины и запивала его не полагающимся к мясу бокалом вина, а водой без газов, но зато с лимоном.

Ничего странного, конечно, в том, что женщина ест нежнейшее мясо, не было. Но это только если не знать, что до сегодняшнего дня мясо красавица не ела.

Совсем.

В моем присутствии — так точно ни разу.

Как, впрочем, и никогда не брала на ужин воду с лимоном, предпочитая французские вина.

А еще мой взгляд цеплялся за ее грудь. На любовнице был надет тонкий обтягивающий бадлон. Нет, и с бадлоном, и с аксессуарами к нему все было в порядке – и цвет ей шел, и фигура позволяла себя обтягивать, демонстрируя отсутствие лишних накоплений.

Не в порядке было только с её бюстгальтером, что она сегодня надела – из его чашек тяжелая силиконовая грудь красавицы почти вываливалась, намекая на то, что с размером нижнего белья женщина ошиблась.

- Боже, какое же здесь вкусное мясо! – выдала красавица, прожевав последний кусочек.

- Я в курсе, - кивнул и поднял руку, подзывая официанта. – Кофе у них тоже хорош.

- Нет! Мне кофе нельзя! Я буду чай! – удивила спутница своим новым предпочтением в выборе напитка.

Официант ушел, приняв заказ, а женщина, загадочно улыбаясь, потянулась к своей сумочке. Она еще ничего из нее не достала, а я уже понял, вернее, догадался о том, что она сейчас мне скажет и даже что достанет из недр своей брендовой сумки.

Мне резко стало скучно, и второй раз за сегодняшний вечер промелькнула мысль: «Старею, что ли?»

Тем временем дама вытащила нарядную плоскую коробочку и, глядя в мои глаза с искусно изображаемой радостью, протянула мне со словами:

- Дорогой, у меня для тебя подарок!

Я открыл её и усмехнулся. В общем-то, я уже знал, что там увижу, а потому и не удивился - в коробочке лежал тест на беременность с двумя параллельными полосками в соответствующем окошке.

- Браво! – захлопнул коробочку и даже хлопнул пару раз в ладоши. - Смотрю, ты хорошо подготовилась!

Я замолчал, так как к столику подошел официант с заказанными напитками.

- Принесите счет. Оплата наличными, - обратился к официанту.

Парень ушел, а красавица сидела со злым выражением на лице.

- Я сказала, что жду ребенка от тебя, а ты говоришь: «Браво. Хорошо подготовилась»? Чернов, ты думаешь, что я вру тебе?

- Я не думаю. Я это знаю!

- Ваш счет! – официант положил на стол плоскую деревянную коробочку, в которой лежал счет за ужин.

Я невольно усмехнулся, отметив мысленно то, что две коробочки почти похожи, впрочем, нет, это мне только казалось. Та, что преподнесла мне любовница, была бархатной, эта, со счетом внутри, была из дерева, и единственное, в чем они были схожи, это форма и размер.

Глянув на счет, вложил деньги, добавив приличные чаевые для официанта – парень работал быстро и подходил к нашему столу по первому требованию, так пусть хоть у него сегодня будет приятный вечер.

Я первым поднялся из-за стола и протянул руку девушке, бросил короткое:

- Поехали!

- Куда? – красавица отчего-то вдруг испугалась и вцепилась в свою сумочку двумя руками.

- Не переигрывай! Что за работа на публику? – я усмехнулся. - Или ты так вошла в роль, что уже не остановиться? В клинику поехали! Сдашь анализ крови, и все.

- Они уже не работают, - попыталась было возразить мне красавица.

- Поверь, эти работают круглосуточно! - заверил я её.

Высадив рыдающую девушку у ее дома через полтора часа и не слушая её бормотания о том, что она меня любит и просто хочет за меня замуж, я бросил своему безопаснику, что сидел сегодня за рулем:

- В тир!

Хотелось выпустить пар и пострелять.

- Скажи мне, Павел, может, я старею? – обратился с мучающим сегодня меня вопросом к верному охраннику. - Что-то участились наши с тобой поездки в эту лабораторию, не находишь? В этом году третий раз приезжали.

- Четвертый! – прозвучала лаконичная поправка.

- Да? – я удивился, а потом вспомнил всех предыдущих соискательниц на роль моей жены по залёту и согласно кивнул:

- Да, точно! Четвертый! Старею. Слушай, а поехали на наши озера, а?

- Сегодня? – не удивился, лишь уточнил Павел.

- Нет, сегодня уже поздно. Пока долетим, потом пока доедем. Ночь на смарку. Давай завтра, с утра. Предупреди Степаныча, чтоб самолет к семи подготовил. Сегодня мы с тобой в тире душу отведем!

Павел опять кивнул, принимая мой ответ.

- Нет, ну ты смотри, как подготовилась, а? И вкусовые предпочтения-то у нее поменялись, и вина-то она не пьет! Даже ведь бельишко на размер меньше натянула, пытаясь убедить меня в том, что грудь у нее увеличилась! Какая продуманная дама оказалась, да?

Павел лишь хмыкнул.

– А вот то, что она знала о постоянной брони для меня в «Аргентине» – это уже совсем нехорошо, Паша! Совсем…

- В «Глории» стейки хорошо готовят, я слышал, что они шеф-повара нового наняли, - подал голос Павел.

- Да? Хорошо, попробуем. Договорись там о столике для меня.

Он вздохнул и кивнул.

- Черт! Надо личную помощницу искать, а то ты у меня уже на все руки от скуки! Но как представлю опять этот кастинг, аж тошно становится, веришь?

На этот раз Павел позволил себе короткий смешок, вспомнив претенденток, являющихся на собеседование.

- Смешно ему! – хмыкнул и я. - Пошли уже! Спорим, что я сегодня сделаю тебя?

- Десять из десяти! – последовал лаконичный ответ охранника на это заявление.

- Да легко! - рассмеялся, предвкушая свою победу.

Дорогие мои!

Рада приветствовать вас в долгожданной книге о Владимире Чернове. Знаю, что те из вас, кто давно знаком с моими книгами, ждали историю об этом загадочном и сильном мужчине.

С этим загадочным мужчиной мы встречались на страницах вот этих книг:"Научи меня жить""Развод в подарок"

Глава 2

Двумя годами ранее. Аля

Я бежала по дорожке, проложенной для гуляющих вдоль берега озера, бежала, сколько было сил.

Хотелось скрыться, забыть увиденную картинку из фильма для взрослых. Картинку, где мой несостоявшийся жених и его подруга детства занимаются сексом.

Кровать в арендованном мною на все выходные коттедже скрипит, рискуя развалиться, под двумя полными, да чего уж там, бегемотоподобными людьми.

Круто! Шикарно просто! Такого дня рождения у меня точно еще ни разу не было! Вот его я точно на всю оставшуюся жизнь запомню!

В ушах еще стоял крик Жеки:

- Алька, остановись! Ты всё не так поняла!

И мерзкий смех его напарницы для секса вторил его крикам.

Конечно, я всё не так поняла! Они ведь чисто по-дружески там, на нашей с ним кровати, обнимались, ага!

И раздеты они были лишь наполовину. На ту самую, что пониже пояса. Ничего такого! Только секс! Ах, да, Жека же именно это и кричал мне вслед.

Поняв, что задыхаюсь, я перешла на шаг. Слезы лились по щекам, рыдания рвались из груди.

Обида и злость клокотали вулканом. От жалости к самой себе мне хотелось кричать.

Господи, как же я была наивна и глупа. Где были мои глаза? Как я раньше не замечала очевидного? Да они же всегда с этой, мать её, Оксаной, заигрывали на грани допустимого.

Я ведь еще вчера мечтала выйти за этого человека замуж! Да, мечтала, и даже была уверена в том, что Жека сегодня, при наших с ним друзьях, сделает мне предложение.

- Господи, ну какая же я дура была все эти годы! Мне сегодня исполнилось тридцать три, а я до сих пор верю в любовь и нерушимый брак.

Дорожка, проложенная вдаль озера и проходящая среди сосен, вдруг вывела меня на пляж.

Вот ведь загадка природы: и ветра нет, и волн нет на озере, а вода о берег все равно тихо плещется. Огромное озеро словно дышало, отдыхая от людей и их игр на своих берегах и водах.

Я сошла с дорожки на песок. Вода тихо плескалась о берег, набегая небольшими волнами, и мне вдруг остро захотелось войти в неё босыми ногами.

Ночь была ясной и теплой. Хотелось, конечно, искупаться, а не только ножки помочить, но под платьем я была в одних трусиках, и уж точно не в купальных.

Ночь, конечно, но мало ли еще кому-то взбредет в голову выйти на берег озера, хотя бы вон и из того дома, что стоял тут неподалеку, а тут я, вся из себя прекрасная и без белья. Нет уж! Хватит с меня на сегодня позора.

Я сняла балетки и, оставив их на песке, шагнула в прохладную воду озера. Замерла, глядя на нереально красивую картину, открывшуюся передо мной во всем своем великолепии. Чистое звездное небо, восходящая, а потому огромная, полная луна и спокойная гладь озера. В воде как в зеркале отражались и все до одной звезды, и огромная яркая луна.

Я вздохнула полной грудью, глядя на эту картину, и медленно выдохнула:

- Полнолуние. Осталось только доброго и порядочного оборотня встретить, - усмехнулась своим словам и продолжила странную мысль, глядя на эту нереально красивую Луну:

- Потому что сволочного оборотня по имени Жека я уже сегодня повстречала. Теперь должен быть в противовес ему хороший. Вселенная, слышишь? Хочу встретить доброго и порядочного! Можешь ты хотя бы одно моё желание исполнить? Хотя бы сегодня, в день моего рождения?

Эх, вот не зря же говорят: бойтесь своих желаний!

Словно бы в ответ на свои слова я услышала за спиной мужской голос:

- Павел, отвали! Нет здесь никого! Нету! Твоими же стараниями и нету! Упс! Прости, друг! Соврал я тебе! Здесь, кажется, русалка есть! Все, не мешай прикасаться к былинам.

Я резко обернулась на голос мужчины. Увидев, что он говорит по телефону и идет в моем направлении, вышла из воды. Наклонилась, подхватила свои балетки и уже шагнула на дорожку, решив, что потом, когда ноги высохнут, обуюсь. Натереть мозоли пусть и удобными, но обутыми на мокрые ноги балетками мне совсем не хотелось. Потому как сегодня мне еще только мозолей для полного счастья и не хватало.

Мужчина, вышедший на берег, уже был нетрезв, но держал в руке почти полную бутылку водки. Судя по всему, отпитое из бутылки было не единственным, что он употребил. Пьяных я не любила. Нет, не так. Боялась.

- Девушка! Куда же Вы? - раздалось мне в спину.

Я замерла – голос мужчины, пусть и нетрезвого, был мне знаком.

Боясь ошибиться, я медленно развернулась и всмотрелась в его лицо, а потом облегченно выдохнула:

- Вовка! Вовка-морковка!

Мужчина сначала замер, а потом подошел в два шага и удивленно произнес:

- Алевтина, ты? Точно, ты! Алька!

В следующую минуту меня обхватили в захват крепких рук и даже приподняли от земли.

- Алька! Вот уж сюрприз, так сюрприз!! – Вовка рассмеялся.

- Вов, ты меня сейчас задушишь! – просипела я в его руках.

О чем думали родители, давая мне имя Алевтина?

Правильно, о чем угодно, только не о том, как я буду жить с таким именем в современном мире.

Так бывает, когда твое имя тебе не подходит совсем.

Я, со своим ростом в сто шестьдесят сантиметров и весом в пятьдесят килограмм, на “Алевтину” не тянула. Совсем.

Ну согласитесь, когда вы слышите «Алевтина», то перед глазами встает корпулентная дама как минимум в два раза толще и выше сантиметров на двадцать.

К тому моменту, когда я выросла, отучилась в ВУЗе и пришла работать на завод в отдел бухгалтерии, даже имя «Аля» уже звучало странно. Но это все равно было лучше, чем Алевтина.

Вовка аккуратно поставил меня на песок, улыбаясь во все свои тридцать два пьяной улыбкой, и засыпал меня вопросами:

- Ты как здесь оказалась, пичужка? Ты одна, что ли? Тоже отдыхаете? Празднуешь?

А вот это было неожиданно: неужели он помнил о том, что у меня сегодня День рождения?

- Вов, а ты помнишь, что ли? – спросила удивленно.

- То, что у тебя сегодня День рождения? Конечно, помню! Седьмое июля. Седьмое ноль седьмое!

- Агент “семьдесят семь”! – рассмеялась, вспомнив одно из прозвищ, что он дал мне когда-то в далеком детстве.

Сейчас, рядом с бывшим соседом по подъезду, я вдруг опять почувствовала себя маленькой девочкой Алей. Маленькой в прямом и переносном смысле, потому что мужчине, что стоял напротив, я едва доставала до подмышек.

Впрочем, нет, как минимум одно отличие всё-таки имелось: сегодня на меня смотрели совсем не как на маленькую вредину.

Сегодня я ловила на себе внимательные и заинтересованные взгляды шикарного мужчины. Мать моя женщина! Да это ж ходячий тестостерон, а не мужчина!

Все мои детские обиды куда-то вмиг улетучились, и похоже, что не только у меня. Я чувствовала его взгляд на своих губах. Буквально!

Внизу живота подозрительно запульсировало желанием, грудь потяжелела, а трусики, к моему стыду, вмиг промокли…

Глава 3

- Ну что, выпьем за твое совершеннолетие? За твои двадцать один? – коварно, в своей манере, прищурился и качнул в мою сторону бутылкой Вовка.

Я не пила водку. Да, если честно, я и вообще редко пила. Если только вино, максимум пару бокалов за вечер. Жека вот как раз именно в том, что я не умею расслабиться, читай, пить, и обвинял меня.

Вспомнив сейчас и Жеку, и пышнотелую Оксану, я протянула руку к бутылке, что предлагал мне тот, кого в далеком своем детстве я, дразня, называла “Вовка - морковка”. Мужчину, стоящего передо мной, язык уже не поворачивался называть этим прозвищем.

Владимир помедлил пару секунд, рассматривая, а по факту, сканируя меня тяжелым взглядом, но все-таки отдал мне выпивку. Я взяла ее и, не давая себе время на передумать, присосалась к горлышку, словно это был не крепкий напиток, а сладкая газировка. Оторвавшись от бутылки, резко выдохнула, словно заправский пьянчужка.

- Та-а-а-ак, - протянул Владимир, увидев все это, затем отобрал бутылку из моих рук и, крепко ухватив меня за локоть, скомандовал:

- А ну-ка, пошли!

- Куда? – попыталась уточнить и даже упереться пятками в песок, но слишком уж в разных весовых категориях мы с ним были, а потому из моего сопротивления, понятное дело, ничего не вышло.

- Сначала вон на бревно, - он кивнул куда-то в темноту, - потом видно будет!

Я вздохнула и покорно шагнула за ним в указанном направлении. Безропотно опустилась на лежащее здесь огромное, не замеченное мною ранее, бревно. Владимир сел рядом и сделал из бутылки жадный глоток.

А я, опустившись на бревно, поняла, что встать с него сама уже не смогу, алкоголь ударил в голову, делая ноги и руки ватными.

Я подергала ставшими вдруг чужими руками и глупо хихикнула, потом привалилась к плечу сидящего рядом друга детства и не менее глупо протянула, улыбаясь:

- Во-о-о-о-вка – морковка! Как же я рада тебя видеть.

- Алька, я жду! – напомнил Владимир и собственнически закинул руку на мои плечи, устраивая, прижимая к своему горячему и крепкому телу, окутывая меня запахом своего дорогого парфюма, смешанного с запахом собственного тела.

Я всегда была худенькой, а он всегда был крепким и накачанным. Оказавшись сейчас прижатой к боку мужчины, чье плечо тяжело легло на мои плечи, а предплечье, увитое венами, и кисть со сбитыми костяшками оказались у меня перед глазами, усмехнулась и обхватила его крупную кисть своим ладошками.

Вовка неожиданно переплел наши пальцы, обхватив сразу обе мои ладони. Жест получился довольно интимный, но мне не было стыдно от этого.

Мне сейчас было тепло и уютно рядом с ним. Мне было надёжно. Мне было хо-ро-шо…

Мы сидели лицом к озеру, смотрели на воду и молчали.

- А нечего рассказывать, Вов! – я вздохнула полной грудью, от чего его рука, лежащая на моих плечах, качнулась. - Всё до смешного банально. Я его любила, ждала, когда он меня замуж позовет, а он за моей спиной роман крутил. Ведь я же сама ее и пригласила сюда, на озера, на свой день рождения! Подруга детства она у него, прикинь? – я горько рассмеялась, оценив схожесть ситуации. – Вот ты у меня тоже друг детства, и что теперь? Значит, мне с тобой тоже надо переспать? Отомстить, так сказать, да?

- А я, значит, не подхожу на роль мстителя? – он хохотнул и прижал меня сильнее к своему мощному боку. – И в чем только душа-то у тебя там держится, пичужка? Как была мелочь, так ею и осталась.

- Я уже не мелочь и не пичужка! Не всем же вот так, как тебе, и вширь, и ввысь расти! А мне сегодня, между прочим, тридцать три исполнилось, и даже грудь у меня все-таки выросла! Вот! – я, вспомнив очередную его дразнилку, попыталась выпятить грудную клетку и глупо хихикнула.

- Правильно! Тебе не надо! Ты ведь не мужик! – Владимир опять отхлебнул из бутылки, но мне больше не предложил. – Расскажи хоть, как жила-то все эти годы, мелочь?

- А Жеке, похоже, именно широкие и высокие нравятся! – выдала, тяжело вздохнув, вспомнив увиденную, пусть и мельком, картину.

- Вот только не говори, что он там с мужиком кувыркался!

- Ой, Вова! Фу-у-у! Нет, слава Богу! Чем ты слушал? Говорю же тебе: она его подруга детства! Рыжа, толста, сисяста! – я вздохнула. - Уж лучше бы он там с мужиком был, честное слово! Может, мне не так обидно было бы, как думаешь?

Вовка хмыкнул и отрицательно мотнул головой:

- Сомневаюсь.

- Думаешь?

- Уверен! – сказал, словно отрезал. - Вы с ним поругались, что ли?

- Нет. Всё шло своим чередом. День рождения, гости, шашлыки, много пива, потом уже покрепче пошли напитки. А потом все незаметно разбрелись, а я не хотела оставлять мусор на столе и собирала одноразовую посуду в мешок. Потом пошла в наш домик, а там они… На нашей, пусть и только на выходные, кровати…

- Урод, - процедил сквозь зубы Владимир, добавив пару крепких ругательств.

Я кивнула, соглашаясь со всеми эпитетами, коими наградил моего несостоявшегося жениха мой друг детства. И меня словно прорвало:

- Знаешь, я только и слышала все эти годы:

- Алька, ты не умеешь расслабляться!

- Да! Не умею, потому что не умею пить.

- Алька, ты гремишь костями!

- Да! Гремлю! Но я же не виновата в том, что вес у меня не прибавляется.

- Ты слишком экономна, как нищебродка!

- Это потому что в магазин хожу со списком продуктов, и да, зарплата у меня не миллион в месяц!

- Слишком чистоплотна! С тобой живешь, как в операционной!

- Это потому что не позволяю разбрасывать по квартире вещи, а еще полы мою каждый день. Полы, кстати, не только у себя мою. К отцу твоему, дядь Грише, тоже через день хожу. Впрочем, это к делу не относится, прости. Это я так, - поняв, что сболтнула лишнего, замолчала.

- Что?

Владимир, расплетя наши с ним пальцы, положил свою большую и горячую ладонь мне на шею и заставил повернуть лицо к своему и посмотреть на него. Сделал он это легко, лишь надавив большим пальцем на мою скулу.

– Ты ходишь убираться к моему отцу?

Я, ругая себя мысленно за то, что проговорилась, закусила губу и попыталась отвернуться.

Да кто бы мне дал сделать это? Куда уж мне было тягаться с тем, кто был почти в два раза крупнее?

Не толще, как Жека, а именно крупнее. Сидя сейчас у друга детства в захвате, будучи прижата к его боку, я всем своим телом чувствовала его твердые мышцы. Поняв, что моё лицо не выпускают из захвата, я не придумала ничего лучше, как просто закрыть глаза. Закрыть, чтобы не видеть его так близко.

- Аля, я жду! – напомнили мне. – Зачем ты моешь полы в квартире моего отца? К нему же приходит клининговая компания раз в две недели.

Я упорно продолжала молчать.

А что я должна была сейчас сказать ему? Что когда его отец срывается в запой, то к нему, кроме его дружков-собутыльников, никто не приходит? Рассказать это и подставить ту женщину, что элементарно не хочет убирать пьяные испражнения не только хозяина квартиры, но и его дружков? Нет! Такое точно не стоит говорить! И я отрицательно затрясла головой.

Того, что произошло в следующую минуту, я совершенно не могла ожидать. Меня, словно бы я совсем ничего не весила, уверенно подхватили сильной крепкой рукой и перетащили на такие же крепкие колени, усадив так, что я оказалась сидящей к мужчине лицом.

От неожиданности я распахнула глаза и даже уже открыла рот, чтобы возмутиться действиями этого самоуверенного хама, но стоило мне увидеть его лицо в опасной близости от своего, я предпочла вновь закрыть глаза. А уже в следующую секунду мои губы накрыли жадные и уверенные губы мужчины.

Ой, мамочки мои! Что же мы делаем?

Владимир целовал совсем не так, как Жека. Поцелуи того, кого я считала другом детства, были требовательными, напористыми, но при этом аккуратными. Он будто боялся сделать мне больно.

Целоваться с Жекой я не любила. Это было странно. Я и сама это понимала.

Ведь несколько лет же жили вместе, я любила его, мечтала о том, чтобы он замуж меня позвал, но его поцелуи мне не нравились. Вот не нравились и все тут! И ничего я не могла с этим поделать!

Жека был первым и единственным мужчиной в моей жизни.

До сегодняшнего момента я даже не думала, не знала, что целовать можно и по-другому. Вот так: жадно, требовательно, аккуратно.

И я, к своему стыду, осознала, что когда тебя целуют вот ТАК, то мне нравится целоваться!

Да! Мне нравились поцелуи другого мужчины - сильные, напористые, нежные. А потому лишь спустя несколько секунд я поняла, что отвечаю на эти жадные поцелуи не менее жадно и требовательно.

То, как было снято моё платье и его футболка, я не помнила. Очнулась, лишь когда он прошептал, подхватив меня на руки и вставая с бревна, на котором сидел:

- Мой дом в трех шагах. Хочу тебя, пичужка, так, что аж зубы сводит!

Выпитый алкоголь тому виной, его поцелуи или обида на Жеку, но я дала себя отнести в дом. И если судить по тому, что в доме мы оказались подозрительно быстро, то он и правда был в трех шагах.

На мое счастье или на беду, это как посмотреть, нам никто не встретился по пути.

Не могла я тогда знать того, что и не мог нам никто встретиться. Владимир принес меня не на такую же базу отдыха, на которой мы отдыхали и праздновали, и которых было полно на берегу озера, а принес он меня на территорию собственного участка, в свой собственный дом.

То, что произошло потом между мной и Владимиром, заставляло мои щеки полыхать огнем всякий раз, едва я вспоминала, что творилось там, в его спальне и в его доме.

Как тут было не вспомнить все того же Жеку с его обвинениями и не признать его правоту? Вот же, пожалуйста: выпила и получила такой крышесносный секс и такой оргазм, что мне самой потом еще долго было и сладко, и стыдно.

Нет! Неправильно это все! И я неправильная! Моей подруге Ниночке не нужен алкоголь, чтобы вот так же кричать под своим Колюней. Подруга сама рассказывала, смеясь, что соседи, те, с которыми у них общая стена спальни, косятся на них с недовольными физиономиями. А все потому, что ее Колюня ненасытен и хочет ее каждую ночь. Он хочет, а подруга кричит.

У меня самой такого секса не было. Ни разу. До сегодняшней ночи.

Не могла я знать в ту ночь и того, что кто-то наблюдал за нами из тени деревьев. Мужчина благоразумно не показался нам на глаза и своего присутствия не выдал.

Едва Владимир со мной на руках ушел с пляжа, мужчина вышел из тени, собрал наши вещи и уже шагнул на деревянный настил, ведущий в том же направлении, как под его правой ногой что-то хрустнуло. Мужчина замер, потом аккуратно достал из кармана телефон, активировал на нем фонарик, стараясь не переносить вес с правой ноги на левую, наклонился, подсвечивая на доски дорожки под правой ногой. Из-под его летней туфли торчал краешек красного перышка.

- Что за…? – он аккуратно убрал ногу и увидел пучок из перьев и каких-то бусинок на тонком металлическом крючке.

Он усмехнулся:

- Современные Золушки теряют не только туфельки и платье, но еще и сережку ручной работы.

Всё это мне расскажут потом, спустя несколько лет…

Глава 4

Владимир.

Наши дни.

- Володь, мне неприятно тебе это говорить, но если ты не изменишь свой образ жизни, то о сроке, который я тебе ранее называла, не может быть и речи, - Галина закончила набирать текст в компьютере и перевела, наконец, взгляд на меня.

С Галиной Рымовой мы знакомы последние полгода. И познакомились исключительно “благодаря” моей головной боли и потере сознания за рулем. Хорошо, что это случилось уже на парковке, и хорошо, что сама Галина сидела в этот момент в своей машине, рядом с которой я и припарковался так удачно.

- Док, ты обещала мне год, - зачем-то напомнил Галине её же слова.

- Я не господь Бог, чтобы решать, сколько и кому осталось жить! - отрезала она решительно. Вот за что я её уважаю, так это за то, что она не позволяет себе унижать меня жалостью и сочувствием.

- Но ты обещала! - продолжаю давить на своего лечащего врача авторитетом.

- А ты обещал, что пересмотришь своё расписание, свой образ жизни, и даже обещал соблюдать диету! Не надо сейчас рычать на меня, Чернов! Я не твой подчиненный и уж совершенно точно не твоя жена! - летит мне в ответ от Галины. - Чернов, не можешь соблюдать все требования сам, найми специально обученного человека!

- Намекаешь на сиделку? - все-таки срываюсь я и психую.

- Если не изменишь свой распорядок - сиделка появится в твоей жизни раньше, чем ты думаешь! - не ведется Галина на мои психи и демонстративно откидывается на спинку своего кресла.

- Всё так плохо, Галь?

- Володь, всё хуже, чем я надеялась. Самое время задуматься о наследнике. Хоть будет, кому передать бизнес.

- Сколько? - не уточняю, о чем именно спрашиваю. Но ей этого и не требуется:

- Этого никто не знает, Володь. Аневризма тем и страшна, что никак не проявляет себя. По своей природе - это мина замедленного действия. Рванет, когда не ждешь.

- Тогда какой смысл что-то менять, если всё равно рванет? - усмехаюсь я и все-таки тянусь рукой к своему левому виску — именно там сейчас пульсирует боль.

- Тогда какой смысл жить, если мы всё равно все умрем? - парирует Галина. - Ты знаешь второй вариант.

- Операция?

Галина кивает.

- Нет! Я не хочу потом лежать овощем! - отметаю этот вариант решительно.

- Володь, откуда такая уверенность в том, что непременно после операции будешь овощем? Что за пессимизм? Ты будешь далеко не единственный, кого успешно прооперируют. Я найду тебе лучшего нейрохирурга.

- Я сказал — нет! - опять срываюсь.

- Не кричи на меня! Иначе я сейчас позову охрану, - спокойно произносит эта красивая женщина и даже едва заметно улыбается.

- Считай, что охранник, точнее, тот, чья фирма предоставляет твоей клинике такие услуги, уже перед тобой! - поддерживаю её настрой.

- Тогда транспортируй сам себя из моего кабинета! Устроил мне тут истерику, как ребенок, ей Богу, - неожиданно рявкает мне та, кто всегда сдержанна и холодна с пациентами, да и вообще по жизни, как я уже понял. А Галина, не давая мне опомниться от ее напора, добивает:

- Взрослый мужик, а боишься лечь под скальпель профессионала.

На стол передо мной ложится тонкая папка, и тут же следует пояснение Галины:

- Я знала, что ты упертый баран, а потому вот, знакомься: Давид Львович Аберштейн. Молодой, успешный, самый лучший.

- Молодой?

- По меркам медицинских светил — да. Но потому у него и такие высокие показатели успешно проведенных операций. Он не боится новых тенденций и не боится рисковать, - увидев мой возмущенный взгляд, Галина поднимает руку в предостерегающем жесте:

- Любая операция - это риск. А уж операция на мозге - и подавно.

Телефон в моем кармане завибрировал входящим звонком, я, не глядя на Галину, (знаю, что она этого не любит) сбросил вызов и быстро набрал короткое: “Перезвоню”. Вернул телефон на место и только после этого сдался на ее уговоры:

- Хорошо, я подумаю. Но сначала решу один вопрос, не терпящий отлагательств, - я подтянул к себе папочку, что кинула мне Галина, и поднялся со своего стула.

- Нет, ты меня совсем не слышишь! Я ему про Фому, а он мне про Ерёму. Опять работа! - свирепеет Галина, видимо, решив, что мой внезапный уход связан с последним звонком.

- Галь, я тебя услышал. И нет, это не работа. Дела семейные, - видя, что она удивлена, но вопроса не задает, пояснил сам:

- Отец. Перевезу его к себе. Он у меня инвалид-колясочник, да еще любитель на пробку наступить.

- Ой, - Галина растерянно выдыхает, - я не знала, ты никогда не говорил.

- Никто не знает, - удивил сам себя тем, что откровенничаю сейчас с ней. - Нет, так-то он хороший человек, но вот силы воли у него нет совершенно. Мой отец алкоголик, - озвучиваю то, что давно уже для себя признал, - из тех, что уходят в запой на несколько дней.

- Извини, - удивляет меня Галина и своим извинением, и сочувствующими интонациями, что звучат сейчас в ее голосе.

- Тебе не за что извиняться, Галь. Ты видела меня изнутри, у тебя есть фото моего мозга, так что уж такую подробность моей личной жизни ты точно сохранишь в секрете, - пытаюсь пошутить и зачем-то поясняю:

- Съезжу за отцом, перевезу этого, упертого как сто ослов сразу, единственного члена своей семьи к себе, приставлю к нему няньку, и вот тогда я буду открыт для экспериментов твоего молодого, но талантливого дарования.

- Не моего, - Галина, в свою очередь, удивляет меня промелькнувшей вдруг печальной улыбкой, - не затягивай с этим, Володь.

- Галь, скажи честно, насколько все плохо? Она увеличилась? Мне пора писать завещание?

- Да, она увеличилась. Если есть возможность подготовить бумаги, подготовь, как минимум сам выберешь, где и как тебя хоронить.

Ох уж этот мне их врачебный юморок! Но надо признать, что это держит меня в тонусе!

- Однако, Володь, позволь сказать тебе начистоту: я на твоем месте предпочла бы довериться Давиду и лечь под его скальпель.

Глава 5

Владимир.

- Вовка, паразит! Положь, где взял! У меня нет денег на всякую ерунду!

Я, услышав этот окрик, резко обернулся. Голос, который заставил меня непроизвольно дернуться, до противного был похож на голос моего отца.

Мужичонка, худой и плюгавый, выговаривал это пацану лет семи, держащему в руках маленькую машинку.

Парни-охранники закрутили головами, среагировав на моё резкое движение. Не увидев никого, представляющего опасность, мысленно выдохнули, я точно это знал. Знал, потому что когда-то сам так же себя вел. Когда-то, в бытность свою таким же профессиональным охранником.

Я глянул на дно тележки, что толкал перед собой. Толкал сам. Ну блажь у меня сегодня такая – сходить в магазин самому! На дне лежали три вида сыра, горький шоколад и бутылка белого сухого вина. Из этого набора я сам ел разве что сыр. Шоколад не ел, алкоголь не пил. Совсем. Вот уже почти два года не пил.

Никто из моего окружения, включая Кристину, не знал истинных причин такого строгого воздержания.

Хотя нет. Оговорочка: Павел, начальник моей охраны, точно знал истинную причину отказа от алкоголя. Впрочем, Павлу положено, работа у него такая – все знать о своем шефе.

- Павел, звони Егорычу, пусть самолет готовит и маршрут домой запрашивает, - кинул вполголоса фразу, уверенный в том, что тот, кому она предназначалась, совершенно точно услышал его и понял.

Павел, не отличающийся многословностью, полез во внутренний карман пальто за телефоном.

Я свернул к кассам и уже там увидел и того плюгавого мужичонку, и его сына. У мужика в корзине лежала бутылка водки, пачка пельменей и хлеб. Машинки в ней не было. А вот карман у мальчишки подозрительно оттопыривался, это наводило на вполне конкретный вывод: в кармане лежит та самая машинка.

Я шагнул к мальчику, глядя только ему в глаза и совершенно игнорируя его папашу, которого охрана оттеснила от нас, присел на корточки перед ребенком и произнес:

- Парень, никогда так не делай! Никогда! Мужик ты или кто? Хочешь чего-то, но те, от кого зависишь, не дают тебе этого? Значит, не надо оно тебе. Поверь, я знаю, о чем говорю. Вырастешь – сам купишь. Больше, дороже, красивее. В этой жизни только на себя можно надеяться. А так тебя сейчас вон тот жирдяй в форме охранника поймает, батя потом дома отлупит так, что сидеть не сможешь, а машинку все равно отберут. Надо оно тебе?

Мальчишка опустил глаза и помотал отрицательно головой. То, что он покраснел, выдавали его оттопыренные уши - они полыхали огнем.

- Правильно. Не надо! Умей управлять своими желаниями и хотелками, и тогда прорвешься на самый верх. Запомнил?

Мальчишка утвердительно кивнул.

- А сейчас давай ее сюда.

Я протянул к мальчику руку ладонью вверх и кивнул на его оттопыренный карман. Он послушно вытащил из кармана злосчастную машинку. Я, глянув на цену игрушки, выматерился про себя и перевел взгляд на папашу мальчика, сунув ему под нос злосчастную машинку:

- Деньги есть на игрушку для сына, или у тебя только на выпивку всегда есть?

- Есть, - буркнул, зло буравя взглядом сына, мужичок.

- Правильно! Дети – наше все. Ему еще потом тебе в старости, если, конечно, доживешь, твои ссаные штаны менять и блевотину твою же отмывать. Помни об этом! А ещё уясни уже наконец, что никому, ни одному твоему собутыльнику ты не будешь нужен потом, когда будешь в своем гадюшнике с отрезанными ногами лежать. А знаешь, почему с отрезанными?

Мужик обалдело мотнул головой.

- Потому что отмороженными вот так вот, по пьяни, они у тебя будут, и тебе их ампутируют! Запомни это и сына своего не обижай! Я узнаю это, поверь!

Папаша судорожно сглотнул, а я бросил через плечо, обращаясь к верному Павлу:

- Адрес у него узнайте и поставьте на контроль.

- Сделаем! – прозвучало на этот раз в ответ.

Я кивнул и шагнул в кассу, заплатил за свои покупки и уже потом глянул вопросительно на Павла.

- Можем ехать в аэропорт. Егорыч сказал, что будет готов через два часа. Как раз, пока домой заедем, пока вы, - Павел замялся, не зная, как сказать мне то, о чем подумал, поэтому передумал и, не озвучив свою мысль, закончил:

- Пока до аэропорта доберемся, как раз два часа и пройдет.

Я понял, что хотел сказать мне мой безопасник. А хотел он сказать, что дома Кристина закатит мне скандал, когда услышит о предстоящей поездке в мой родной город. Сама она с нами, конечно, не полетит. Судя по набору продуктов, что она заказала, у любовницы были другие планы на сегодняшний вечер.

Продукты я мог и не покупать — дома холодильники ломятся и от продуктов, и от алкоголя. А ей, видите ли, именно это вино захотелось и именно этот шоколад! Сообщила она мне об этом в своей манере часом ранее:

- Ну Чернов, ну тебе трудно, что ли, послать своего Цербера за шоколадкой, которую хочет твоя девочка? Все равно же он сидит в офисе рядом с тобой целый день, штаны протирает да Верке, секретарше твоей тощей, глазки строит! Ну на крайняк (любимое словечко Кристины) секретаршу свою пошли, пусть прогуляется, может, заодно очередную, девяносто девятую по счету, белую рубашку себе прикупит.

О том, что у Веры есть муж и ребенок, Кристина, конечно же, знала, как и то, что белые рубашки – это было мое требование к офисному дресс коду. Но это для Кристины не было аргументом в пользу того, что и Павел не просто так в офисе сидит, работа у него именно такая – быть всегда рядом со своим шефом.

Самоуверенность девицы и ее капризы стали меня утомлять, но очень уж хороша она была в постельных утехах. С ней я мог и секс-марафон устроить, и так, по-быстрому, разрядку получить. Вот, правда, сегодня по-быстрому вряд ли получится, а это значит, что стопудово взбрыкнет красавица.

- Тьфу, зараза! – выругался, поняв, что употребил одно из словечек Кристины.

Павла я, конечно, в магазин посылать не стал, как не стал просить и Веру. Решил сам пройтись.

Захотелось. Прошелся…

Зацепили меня и этот пацан в магазине, и его отец-алкаш.

Теперь вот в родной город полечу. Ну как в город? Нет, конечно, в ближайший к нему, где есть аэропорт. До родного-то города еще на машине часов пять потом пилить по разбитым дорогам.

Хотя говорят, там новый губернатор дороги прокладывает, может, и к нам уже проложил. Вот и проверим, правда это или нет.

Тьфу! Зараза! Почти двадцать лет, как уехал оттуда, а всё “родной город”, “к нам проложил”...

Глава 6

Алька.

- Ну Масяня, не плачь, моя девочка! Сейчас мы с тобой гулять пойдем! Спать сегодня на воздухе будешь! Смотри, какое сегодня солнышко у нас на улице, и мороз совсем небольшой!

Я, одевая дочку, приговаривала спокойным голосом, успокаивала, а заодно и убаюкивала малышку. Ни один ребенок не любит одеваний на улицу. Вот и Масяня не была исключением.

Конечно, ребенка можно понять — столько одежды, кому ж понравится лежать и потеть, ждать, пока мама и потом оденется. Впрочем, свои хитрости у меня тоже были: я одевалась сначала сама, а уж потом одевала дочку. Но даже то короткое время, пока мама натянет на себя шапку и пуховик, были для маленького ребенка испытанием.

- Так, форточку открыла, фарш из морозилки вытащила, стиралку загрузила, - я проговорила все это по привычке вслух, - все, малыш, идем гулять!

Я распахнула дверь на лестничную площадку, выкатила туда огромную, доставшуюся мне за смешные деньги, коляску с уже лежащей в ней Масяней, и повернулась к двери, чтобы закрыть ее на ключ.

То, что по лестнице кто-то поднимается, я слышала, мысленно пожелав, чтоб это не была тетка Зина из тринадцатой квартиры. На удивление любопытная особа.

Ну нет у человека личной жизни и, как следствие, видимо, забот. Я-то вот здесь при чем? У меня все хорошо: чудесная дочка Масяня и забот выше крыши.

Да, я мать-одиночка, но это уже только мой выбор, и никого он волновать не должен, включая всех соседей, вместе взятых.

Вверх по лестнице, если судить по шагам, поднимался не один человек. Я подхватила коляску вместе с лежащей там Масяней и ступила на лестницу, решив, что лучше уж нам с теми, кто поднимается, пролетом ниже встретиться, чем тут, у дверей. Пролетом ниже площадка была не шире, но там не было путающихся под ногами ковриков и внезапно открывающихся соседских дверей.

Да, живя и воспитывая дочку одна, я уже приноровилась таскать огромную коляску сама, тоже одна. Для этого мне приходилось взваливать эту громадину себе на бок.

Правда, на боку у меня из-за этого синел непроходящий синяк, но кто ж его видит, кроме меня?

Я успела преодолеть лестничный пролет, поставила коляску и замерла, ожидая тех, кто поднимался по лестнице.

Солнце сквозь стекло светило мне в спину, а потому лица мужчин, как и их дорогую одежду, я видела прекрасно, а вот они меня, стоящую против солнца, судя по всему, не очень.

То, что случилось потом, напомнило мне кадры из фильма о лихих девяностых: первый из поднимающихся мужчин сунул одну руку себе под пальто, в район подмышки, второй рукой он задвинул за свою мощную спину того, кто поднимался за ним следом, и остановился, сверля глазами меня и огромную коляску, больше похожую на гроб на колесах, чем на средство передвижения для маленького ребенка. Пригвоздил меня взглядом и рыкнул:

- Стой, где стоишь!

- Имя, фамилия, возраст, пол, звание! Всем стоять, бояться! – хохотнула я непроизвольно. - Молодые люди, можно я пройду, а то дочке жарко.

- Алька, ты? – раздался вдруг из-за спины бугая голос мужчины.

В следующую минуту бугая отодвинули в сторону, и по лестнице, в два прыжка, поднялся тот, кого я совсем не ожидала встретить. Ну точно не сейчас, во всяком случае.

- Вовка? – только и успела я выдохнуть его имя.

В следующую минуту меня обняли и, оторвав от пола, приподняли в крепком захвате, который этот мужчина считал дружескими объятиями.

- Чернов, поставь меня туда, где взял! Взрослый мужик, а ничего не поменялось! - буркнула на него ворчливо.

- Алька, как же я соскучился! – бывший мой сосед поставил меня на пол аккуратно, словно я была из фарфора, потом, переведя взгляд на коляску, спросил:

- Погоди, это твоя лялька, что ли?

- Нет, блин, в аренду взяла! Чернов, не тупи! – буркнула я недовольно и полезла под куртку, чтобы поправить прокладку в бюстгальтере. - Медведь!

Бугай, тот, который шел первым, увидев, что я запустила руки под куртку, опять напрягся. Я усмехнулась:

- Да прокладку я в лифчике поправить! Прокладку! Сдвинулась от таких горячих объятий.

Увидев странные выражения, застывшие на лицах мужчин, я пояснила:

- Грудью я еще кормлю, вот подкладываю, чтобы молоко не промочило одежду. Неприятно, знаете ли, по морозу в мокром гулять.

Мужики одинаково крякнули и смутились.

- Алька, ты эту махину сама таскаешь? Одна? Еще и с дочкой внутри? – перевел тему Владимир, кивнув на коляску и лежащего в ней ребенка.

- Как видишь! – я усмехнулась.

- Павел! – бросил коротко Чернов и шагнул к коляске, примериваясь, как бы ее удобней взять.

Я, увидев это, вздохнула и закатила глаза, произнесла насмешливо:

- Нет подобного опыта, да, Вов? Давай уж вдвоем! Я за ручку возьму, а ты впереди хватайся, там, снизу под днищем, за каркас.

- Аль, нас тут три мужика, а ты сама? Отойди, мелочь, справимся! – и с этими словами меня отодвинули в сторону, скомандовав:

- Павел, давай, хватай впереди, и пошли вниз! Денис, открой дверь из подъезда!

Первым шел парень по имени Денис, потом тот самый бугай, которого, оказывается, Павлом зовут, потом коляска с Масяней, потом Владимир, и замыкала всю процессию я, разговаривающая из-за спины Владимира с дочкой. Именно так нас и увидела тетка Зина.

- Да вашу ж маму! Вот только ее еще нам и не хватало для полного счастья! Готовься, Чернов! – выдохнула я, увидев соседку, застывшую изваянием при виде нашей большой компании.

Владимир, поняв, что, а точнее, кто вызвал это восклицание, рассмеялся:

- Приятно знать, что какие-то вещи не меняются! Здрасьте, теть Зин! Как поживаете? Какой сериал сейчас смотрите? Почем нынче греча?

- Вовка, ты, что ль? – соседка подозрительно переводила взгляд с меня обратно на Владимира. - А ты чегой-то? К Альке, что ль, приехал, али к отцу?

- Ну все! Радиопрограмма «Последние сплетни» приветствует вас! – выдохнула я. Наклонившись к дочке, проверила Масяню, и только успокоившись, поздоровалась:

– Теть Зин, и Вам добрый день! Владимир, мальчики, спасибо, что помогли вынести коляску. Мы гулять, у нас режим!

- Надолго? – неожиданно остановил меня вопросом Владимир.

- В идеале на час, а там видно будет. А тебе зачем?

- Да на чай хочу к тебе напроситься, вот думаю, успею я до аптеки за гематогеном и презиками смотаться? – губы Владимира подрагивали, явно от сдерживаемого смеха.

Я выдохнула и, мотнув головой, произнесла, оставаясь абсолютно серьёзной:

- Вовка, да ты не переживай, я грудью кормлю, так что на презики не траться. А гематоген бери тот, что без шоколада, лучше классический, - и закусила губу, чтобы не расхохотаться, увидев выражение на лице соседки.

- Ок! Понял, не дурак! – Владимир кивнул, оставаясь по-прежнему абсолютно серьезным. - Давай, идите гуляйте, режим — это святое! А через час я у тебя. Если что, у дверей вас подожду.

Я кивнула и поспешно шагнула прочь от соседки, пока она не задала еще с десяток вопросов. Отошла на безопасное расстояние, отдышалась, успокоилась и обернулась.

Владимир говорил с соседкой, а сам смотрел мне вслед.

Я, пользуясь тем, что соседка стояла ко мне спиной, погрозила другу детства кулаком и увидела, как он, поднеся ладонь к лицу, сделал вид, что закашлялся. Два крепких парня за его спиной синхронно поднесли кулаки к лицам. И эти закашлялись. Ну-ну!

- Смешно им, видите ли! Они сегодня уедут, а мне потом тут жить! Ну, Чернов, придушить тебя мало! – бубнила я себе под нос, катя коляску с засыпающей в ней Масяней.